Юлия Евдокимова
Опасные загадки

«Лично мне казалось, что кулинарные книги интереснее уже быть не могут, но вот, пожалуйста, Юлия Евдокимова ловко это сделала. Для меня Евдокимова – настоящее открытие, как и жанр кулинарного детектива».

(Полина Парс, книжный блогер, член жюри премии «Русский детектив» 3го сезона).

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

(Журнал «Италия»).

***

«Юлия Евдокимова постоянный участник Московской книжной ярмарки, нон-фикшн, книжной ярмарки «Красная площадь» и Петербургского книжного салона на Дворцовой. Единственный современный российский автор, писавший об Италии, о котором рассказывали итальянские газеты и телевидение.

Тираж ее печатных книг более 100 000 экземпляров. Юлия создатель жанра кулинарного детектива и книги-тревелога в России.»

(Писательская академия Антона Чижа).

«Где есть тайна, обычно подозревают, что должно быть и зло».

(Лорд Байрон)

Все совпадения персонажей и событий случайны.

Глава 1. Наши дни.

Сердце забилось в груди так, что того и гляди выскочит, вылетит в окно машины и покатится по узкой дороге.  Плечи напряглись, в желудке заворочался комок тревоги

Ника никогда не страдала клаустрофобией, но темный и густой лес сошелся по обеим сторонам дороги так близко, что образовал тоннель, куда почти не заглядывало солнце. Тоннель казался бесконечным, словно весь мир сузился до рамок узкой лесной дороги.

Пожилой плотный таксист до сих пор не промолвил ни слова, но, встретив в зеркале заднего вида испуганный взгляд девушки, откашлялся, показал в улыбке желтые от табака зубы и успокаивающе сказал:

– Да вы не волнуйтесь, недалеко осталось. Тайги никогда не видели?

– Тайги? В каком смысле? Это же центр России!

– Ну да, по-научному и есть тайга. Европейская! – Важно добавил мужчина. – А вы думали, почему тут старообрядцы-то деревни свои поставили после раскола? Леса у нас непроходимые, в чащах и захочешь никого не найдешь.

– Я просто не думала, что Леоново так далеко от… цивилизации. – От звука нормального человеческого голоса у Ники наконец прошел морок. А кто б не испугался, если водитель ни слова за два часа не проронил, да еще и завез в такую чащу!

На сайте все выглядело по-другому. Красивые виды, лес, речка. Нике и в голову не приходило, что бывшая дворянская усадьба может прятаться в такой глуши.

– Так раньше этого и не было.

– Чего не было?

Водитель приосанился, радуясь возможности поговорить, а то сидит, молчит пассажирка, только глазищами испуганно стреляет.

– Ну, до начала двадцатого века тут деревня была. Обычная, не старообрядческая. Маленькая деревня, но жила хорошо. У меня дед с бабкой оттуда.

– И что с ней случилось?

– Правительство! – Водитель опустил руль и обеими руками почесал затылок. Ника зажмурилась. – Хотели все вырубать и строить водохранилище. Вот народ и разбежался. Одно кладбище и осталось.

Ника вздрогнула, представив заброшенное кладбище посреди густого темного леса.  Она с тоской смотрела вперед, где у лесного тоннеля не наблюдалось конца. Когда же эта поездка закончится? И зачем я в это ввязалась?

И вдруг деревья раздвинулись и открылся вид на огромное озеро, окруженное густым лесом с островком посередине, где высилась разрушенная колокольня. Какие-то строения прятались в густой зелени.

– Усадьба была частью деревни?

– Да, и это все, что осталось. Когда вода спадает…

– В озере?

– Ну да, оно же питается от лесных рек и в жаркие месяцы они мелеют, а за ними и озеро. Так что когда вода спадает, то появляются руины второй колокольни.

– Чисто град Китеж!

– Китеж? Так это рядом! На озере Светлояр, поближе к городу.

– К Серафимовску?

– Какой Серафимовск! К Семенову. Это где хохлома, слышали?

– Интересно, наверное…

–Хохлома? А, колокольня… А вы представьте, что из воды появляется каменный палец и грозит! И ржавый колокол гудит на ветру. Жутковато, да? Люди говорят, что слышат звон колокола.

– Правда? – Ника снова поежилась.

– Люди говорят. Сам не слышал. Да вы же все разглядите из усадьбы, там вид еще лучше.

– А вода сейчас… Низкая? – Испуганно спросила Ника.

– Вода? Высокая, пока весна. Это к июлю она спадет и понаедут всякие с телефонами. В соцсети фото выкладывать.

– А вам это не нравится?

– Бич современной молодежи!– Водитель поднял вверх толстый волосатый палец. – Раньше что? Только дворяне да купцы заказывали свои портреты и имели наглость вешать их на стены, ну, типа, для потомков. А сейчас? Все делают селфи и выкладывают в интернет без конца. Если хотите знать мое мнение, у людей слишком много свободного времени, вот что.– Водитель вздохнул.– Так вы одна из этих, писательниц? И вас что, печатают?

Теперь вздохнула Ника.

– Ну… Не совсем… То есть я пишу блог… А теперь собираюсь написать книгу об одной своей давней родственнице. Она из Серафимовских купцов, вот я и хотела в архиве поработать… Ну, и…

– Далековато забралась от архива! – покачал головой водитель, перейдя на ты. Видимо упоминание блога уронило девушку в его глазах.

– Это ретрит. – Важно сказала Ника.– Писатели здесь живут месяц, как в доме отдыха, а за это время пишут книгу.

– Ну-ну. А блог-то про что пишешь?

– Про всякие тайны, легенды.  – Ника покраснела и приготовилась к отповеди. Но водитель не рассмеялся, а лишь покивал.

– Ну, тогда тут тебе самое место.

– Это почему?

– Так вон, колокольню видишь, на острове? Там, говорят, лет двести назад усадьба была, где барыня пропала.

– Как пропала?

– При пожаре. Даже костей не нашли.

Дорога вильнула и впереди показался традиционный дворянский дом, двухэтажный, с колоннами, с треугольным каменным порталом. Выкрашенный в серый цвет, он казался уютным и гостеприимным.

Ника попыталась представить, каково это было – подъехать к усадьбе в конном экипаже, когда юбки занимают большую часть мягкого сиденья, а на скамейке напротив расположился спутник – мужчина, поскольку женщина обычно не путешествовала без сопровождения.

Такси проехало между массивными столбами ворот, обрамляющих дом, словно рама старую картину.  Да, это настоящая усадьба, с бывшими конюшнями и хозяйственными постройками.

Когда такси остановилось перед массивной, псевдо старинной дверью, ее почти сразу же открыла улыбающаяся женщина лет пятидесяти в персиковом свитере и черной широкой юбке в пол, копна крашеных рыжих кудрей обрамляла дружелюбное круглое лицо.

– Вы, должно быть, Никола, – воскликнула она, сияя. – Я рада, что вы благополучно добрались. А то обещают мерзкую погоду на несколько дней, я уж и забеспокоилась. Но у нас есть все, что необходимо. Вы приехали последней!

Женщина потянулась за чемоданом, который водитель поставил на гравий.

– Да, кстати, я Елизавета, Лиза, но вы это конечно уже поняли!

– Приятно познакомиться,– Ника улыбнулась в ответ.

– Надеюсь, что вам у нас понравится! Добро пожаловать в литературную усадьбу Леоново. Позвольте показать вам все, потом я отведу в вашу комнату и вы сможете распаковаться

Девушка, почти еще подросток, появилась из массивных дверей справа, молча кивнула, также молча взяла чемодан и потащила его по лестнице. На лице ее были написаны одновременно скука и неохота что-то делать.

– Это Полина, наша дочь. Она окончила школу, но пока не решила, чем займется, вот и помогает нам в усадьбе.  Отнеси в зеленую спальню! – Крикнула Лиза вслед дочери.

Ника шла за Лизой и удивлялась сочетанию предметов разных эпох.

На стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, стилизованные под старину, парочка выглядела так натурально, что могла оказаться реальными портретами века эдак семнадцатого.

Над отреставрированным камином в гостиной прикрепили плоский экран корейского телевизора, нижняя часть стен покрыта темными панелями под дерево, верхняя оклеена обоями в старинном стиле, слишком яркими, чтобы быть настоящими. Но владельцы старались придать усадьбе дворянский дух, это несомненно.

– Здесь мы встречаемся пообщаться перед ужином, но если вы из тех интровертов, что зарываются в нору и не выходят, пока не напишут, только скажите. Мы будем представлять безлимитное количество чай и закусок и полную конфиденциальность.

Лиза провела девушку в следующую комнату, где доминировал длинный полированный стол из того же темного дерева, что и панели. Двенадцать стульев с твердой спинкой выглядели в меру современными, а вот старомодный буфет наверняка собрали, когда он оказался внутри комнаты, казалось, он весил тонну и уж точно не прошел бы в двери.

– Это столовая. Мы подаем легкий обед и ужин в формате шведского стола, если у вас есть какие-либо ограничения в питании, дайте мне знать.

– У меня их нет.

– Отлично. И у всех остальных нет. Это облегчает мне жизнь! – Заулыбалась Лиза. – Готовим мы здесь. Все продукты деревенские, натуральные! Завтрак подается в утренней комнате с семи до девяти, а чай там же в четыре. Есть библиотека и мы переделали то, что раньше было приемными комнатами, в небольшие гостиные, чтобы у каждого было тихое место для работы. Вы можете расположиться там, где пожелаете, при условии, что место еще не занято. Обычно каждый находит себе уголок по душе и остается там на все время. Есть также каретный сарай, а там две комнаты, если вы предпочитаете писать вне дома.

Дерево пахло полиролью и почему-то плесенью, видимо, сказывалась близость озера.  Черно-белая плитка на полу истерта бесчисленным количеством ног. Ковровая дорожка на лестнице изношена от времени и частого использования, но ступеньки не скрипели. Серьезные мужчины и женщины на портретах следили, как Лиза и Ника поднимались по лестнице.

– Наверху восемь спален, все названы по цвету,– сказала Лиза. – Я подумала, что это лучше, чем присваивать номера, как в гостевом доме. Вы будете жить в зеленой комнате, я ее очень люблю. У нас, у семьи – это муж, я и дочь комнаты на другой стороне дома, с отдельным входом. Если вам что-то понадобится вечером, просто позвоните нам.

– Вас только трое?– спросила Ника, удивляясь, как им удается поддерживать дом такого размера в порядке.

– Есть еще Коля. Он ухаживает за садом и выполняет случайные работы. Он из местных, знает все тут лучше, чем я.

– Как красиво, – сказала Ника, когда Лиза распахнула дверь, и она вошла в комнату, оклеенную обоями кремового и золотого цвета.

Бледно-зеленое покрывало на кровати сочеталось со шторами на окнах, а зеленый, абрикосовый и кремовый ковер покрывал большую часть темных деревянных половиц. Над камином висел очаровательный пейзаж, а стол, расположенный перед окном, открывал вид на задний сад и лес за ним. К сожалению, а может, к счастью, отсюда не было видно озеро и остров с разрушенной колокольней.

– Простите, что интересуюсь, но у вас такое необычное имя… Это псевдоним?

– Это настоящее имя. Родители ждали мальчика, а раз дедушки с обеих сторон Николаи, так и решили назвать ребенка. А родилась я. И стала Николой

– Красиво. И так необычно!

– Но все зовут меня Ника.

– Вот и хорошо. И познакомились. – Женщина, воодушевленная, что Ника ответила вполне дружелюбно, решилась еще на один шаг. Округлив глаза, она прошептала:– Вы же не будете все время ходить в джинсах? Вы творческий человек, ваши юбки должны взлетать на ветру, а энергия земли идти вверх… Ох, простите меня! Я провожу тренинги по раскрытию женской энергии, вот, по привычке, и заболталась. Но вы обязательно об этом подумайте!

Ника кивнула. Какая еще энергия, какие женские практики!

– Я рада, что вам понравилось. Я всегда оставляю красивые спальни для гостей женского пола, поскольку они ценят красоту больше мужчин. У нас есть несколько простых правил, – тон Лизы стал деловым. – Вы наверняка читали их на нашем сайте, но я лучше повторю еще раз. В номерах не курят. Нельзя входить в комнаты других гостей без разрешения. И не надо заходить на кухню или в помещения для персонала. В остальном вы можете чувствовать себя свободно в этом доме. Главное- не вторгаться в чужое личное пространство.

– Я понимаю. Ника почувствовала навалившуюся усталость. А еще ужасно хотелось сделать две вещи сразу: остаться наконец одной и поесть. До ужина оставалась уйма времени, а она ничего не купила на вокзале. И совсем не потому, что нельзя есть вокзальную еду, она просто забыла! Впрочем, как и всегда.

Лиза взглянула на часы.

– Хотите, я принесу вам чаю и закусок, чтобы вы продержались до ужина?

–Это было бы здорово! – Воодушевилась Ника. В отзывах гостей упоминалось, что Лиза превосходная хозяйка и носится со своими постояльцами, как курица с цыплятами.

– Я скоро вернусь. – Лиза удалилась, а Ника раскрыла чемодан. Куда бы она не приехала, девушка начинала распаковываться сразу, как входила в номер.

Убрав одежду в старомодный шкаф, она пошла в ванную. Стояла тишина и ванна на витых ножках прямо под окном, за которым щебетали птицы, выглядела так заманчиво! Не раздумывая, Ника включила воду и вбухала в ванну сразу целый пузырек любезно предоставленного геля.

Она никогда не была в подобных местах, да пожалуй, никогда бы сюда не попала. Все сложилось случайно.

Лет в двадцать Ника не сомневалась, что к тридцати годам сделает карьеру, выйдет замуж у нее появятся дети. Вот так, все и сразу. Но карьера лопнула, после важного «удачно» проигранного судебного процесса ей дали понять, что юридическая фирма в ее услугах больше не нуждается, а семья так ниоткуда не возникла, несмотря на все старания. И когда ее бросил Макс… Ей тридцать два года, жизнь полна душераздирающих разочарований и ни малейшего плана, что делать дальше, не вырисовывалось. Она с детства сочиняла истории, вела успешный блог и всегда говорила, что однажды напишет роман. Конечно же, о судьбе ее много раз «пра» бабушки, серафимовской купчихи Анастасии Мичуриной, о которой в семье ходили легенды. Но для этого нужно было посидеть в архивах, заполнить пробелы, а Ника, полная тоски и ощущения своей бесполезности в этой жизни, на такие подвиги была не способна. Неизвестно, сколько еще она погружалась бы в болото депрессии, но однажды вечером родители, не в силах больше смотреть на угасающую дочь, просто поставили перед фактом: ты едешь на писательский ретрит, оставляешь свои проблемы позади, и начинаешь писать книгу.

Ника мямлила что-то про изучение аудитории, свежие идеи, определение жанра, но ее и слушать не хотели. Едешь и точка. Все решено и оплачено.

Нужно признаться, что их тактика уже оправдалась. После четырех часов в «Ласточке» до Серафимовска, а потом еще двух часов в такси через дремучие леса, от депрессии не осталось и следа. Она лишь надеялась, что остальные постояльцы не будут расспрашивать ее о работе, ведь пока ответить ей было нечего. Но в конце концов, они сами так начинали!

Погружаясь в ароматную воду, девушка попыталась расслабиться, но внутри снова заворочался змеиный клубок тревоги. А вдруг все зря, а вдруг родительские деньги потрачены впустую и у нее не появится ни малейшей идеи для новой книги?

Ника спустилась вниз в назначенное время, надеясь, что не будет первой, самой голодной. Она снова надела джинсы, пусть Лиза сама носит летящие юбки и питается энергией земли! В это время года тепло обманчиво и вместо энергии можно легко заработать цистит или еще какую-нибудь гадость.

«Вот я и рассуждаю уже, как старая дева»,– вздохнула девушка.

Один мужчина и две женщины уже о чем-то беседовали в гостиной, лениво, безо всякого энтузиазма.

– Налить вам вина? – галантно поинтересовался седовласый мужчина лет шестидесяти. Высокий, худой, бледно-голубые глаза смотрят внимательно и, пожалуй, оценивающе.

– Спасибо, белое вино. Кстати, меня зовут Ника,– громко сказала девушка, обращаясь ко всем в комнате.

– Павел Свиридов. Шпионаж. – Негромко ответил мужчина.

– Э… простите?

Он расплылся в улыбке. – Я пишу шпионские романы. Разве вы никогда не слышали моего имени? А вы что пишете?

– Я? Э… нон-фикшн. – Ляпнула Ника.

– Что-то из вашего я мог прочитать?

– Не думаю.

– То есть у вас нет героини, которая в беде или наоборот сильно крутая девчонка?

– Нет.

Павел расплылся в ехидной улыбке: – А что, такое вообще возможно?

– Да. – Снова односложно ответила Ника и с бокалом в руках пошла к женщинам на диване.

– Меня зовут Татьяна. Татьяна Семенова. Пишу исторические триллеры.

Женщина за пятьдесят выглядела так, как в воображении многих и должна выглядеть писательница: красочный балахон, браслеты на обеих руках, седые корни, давно не видевшие краски, жирные стрелки на глазах и ярко-красная помада. Длинные серьги довершали богемный образ.

Нике она напомнила гадалку из сериалов, сплошным потоком идущих по кабельным каналам. Почему-то Татьяна сразу ей понравилась.

Вторая женщина была примерно ровесницей Николы, шикарная стрижка, идеальный блонд, элегантный брючный костюм.

– Илона Деви, космическая фантастика. – Красавица высокомерным тоном перечислила ряд полученных престижных литературных премий.

– Приятно познакомиться,– сказала Ника. Конечно, она слышала это имя, вернее псевдоним. Книги Илоны пользовались огромной популярностью и немудрено, что ее туфли выглядели так, что юристу из фирмы средней руки пришлось бы копить на них целый год.

– Нон-фикшн, значит?– Снисходительно ухмыльнулась Илона.

– Да, я люблю историю, легенды.

– Я тоже люблю историю,– сказала Татьяна. – Но мне всегда хочется кого-нибудь убить в своих книгах. Знаете, прекрасное лекарство от стресса. Тебе интересны детективы, Ника?

– Конечно. Я обожаю фильмы по романам Агаты Кристи.

– Мисс Марпл или Пуаро?

– Мисс Марпл конечно.

– Соглашусь. Самоуверенность Пуаро раздражает. А эта милая старушка…

– Милая? – Удивилась Ника. – Это беспощадная машина для наказания виновных. Страшная женщина на самом деле.

– Вот как? Интересно. А вы что думаете, Илона?

– Я не понимаю детективов. Мне нравятся проблемы личностного роста, но в необычном технологическом антураже.

– Высокая тема. – В кресло плюхнулся Павел. – Так о чем ваш новый роман?

– Я бы предпочла не обсуждать это, он на стадии планирования. А как насчет вас? – на лице Илоны читалось, что ей это совершенно не интересно.

– Я пишу книгу о временах холодной войны. Наш разведчик отправляется в Лондон, чтобы узнать, куда пропал агент.

Три женщины кивнули в унисон и воцарилось молчание. Тема шпионов во времена холодной войны никого не заинтересовала.

– Вы были здесь раньше?– спросила Ника.

– Я приехал впервые, но слышал очень хорошие отзывы.

– Второй раз,– ответила Илона. – Я закончила здесь один из своих лучших романов, который купили китайцы. Прекрасное было время!

– Вы переспали с коллегой? – Невинно поинтересовался Павел. – говорят в таких местечках…

– Я замужем и счастлива. Просто удалось наконец сосредоточиться на творчестве, а не семье.

– Простите, я просто спросил.

В гостиную одновременно вошли двое мужчин.

– Извините, что опоздали, – сказал светловолосый мужчина лет сорока с голубыми глазами и хорошо накачанными в зале мышцами. Он сразу заполнил собой комнату, прямо-таки купаясь в собственной неотразимости и озаряя все вокруг шикарной американской улыбкой. Павел сразу померк и уменьшился в росте, хотя вошедший был совсем не высок.

Второй мужчина был выше и стройнее, с вьющимися темными волосами и цветом глаз, который трудно определить в мягком свете ламп в гостиной. В отличие от своего друга, он старался держаться в тени.

– Леон Зацепин. – Представился первый. – А это Кирилл Вишняков.

– Тот Зацепин, что пишет бестселлеры об альтернативной Российской империи? – Поинтересовался Павел.

– Единственный и неповторимый,– Леон театрально поклонился.

– А вы, Кирилл? Что вы пишете? – При появлении мужчин презрительная меланхолия Илоны сменилась блеском глаз и как по команде включенным очарованием.

– Детективные романы.

– И как зовут вашего детектива?

– Ариадна.

– Как это? – Не поняла Илона.

– Моя героиня- женщина. А вы? Что пишете вы? – Кирилл повернулся к Нике.

– Она пишет о девицах в беде, – заявил Павел.– Держу пари, что там много жарких любовных сцен, даже если это нон-фикшн.

– Это правда? – Поднял брови Леон, явно поддразнивая.

– Ровно столько, чтобы увлечь читателя. – Ника отвернулась и отпила вино. Не хватало ей сексуальных маньяков в замкнутом помещение. А что, вот и тема для книги! Лиза обещала непогоду, значит им придется сидеть здесь в лесах, отрезанными от остального мира. Осталось решить, кто убийца. Жертва-то без сомнения Павел.

В комнату вошла дочь хозяев и объявила громким голосом, словно экономка в сериале об английском замке: – Ужин подан!

– Я умираю с голода! – Вскочил Павел. – Что нам приготовили?

– Салат из свежей зелени, каре ягненка с запеченным картофелем и карамельный чизкейк.

Ника села рядом с Татьяной, единственным человеком, который сразу вызвал симпатию.

За ужином к ним присоединился Александр, муж хозяйки. Коренастый, с аккуратно подстриженной рыжеватой бородой он напоминал плюшевого мишку. Милый, вот лучший эпитет, характеризующий хозяина литературного пансионата.

После горячего в ожидании чая и чизкейка гости разбрелись по столовой. Ника подошла к окну и ахнула от восторга. Огромное озеро мерцало в золотом свете заходившего солнца, лес темнел, тени стали длиннее, очертания четче и сейчас хорошо была видна разрушенная колокольня на острове больших размеров, чем казалось с дороги. Справа руины старинного здания словно цеплялись за берег, чтобы не сползти в воду, проросшие внутри деревья слегка покачивались, создавая впечатление движения в пустых окнах.

Нику всегда завораживали руины, ей казалось, что они скрывают истории, которые могли бы удивить людей. Это не просто груда камней, у каждой руины собственная личность. Одни величественны, другие меланхоличны, третьи наводят страх. Руины за окном были довольно живописны, но у Ники возникло ощущение, что в них затаилась злоба. Как будто остров затаился и ждет, когда ничего не подозревающий путешественник пристанет к берегу.

– Что это за место? – Даже Илона вздрогнула, наблюдая за причудливой игрой света и тени.

– Усадьба Леоново.

– Но ведь усадьба Леоново-наш литературный пансионат.

– Его назвали в честь усадьбы на острове. И с усадьбой связана тайна… – Почти прошептала Лиза.

– Какая?– Спросили все хором, повернувшись к хозяйке. Но остров не отпускал, заставлял оглядываться, казалось, стоит на миг выпустить его из виду – и в следующий раз он окажется ближе.

– Ну, я не знаю точных подробностей. Когда-то там находилась усадьба графов Леоновых. От них и название деревни пошло. Но в XIX веке усадьба сгорела дотла. По легенде граф спас из горящего дома беременную жену, но когда борьба с огнем закончилась, ее не смогли найти. Женщина исчезла бесследно.

– Беременные женщины не исчезают в ночи просто так. Что с ней случилось? – Спросил Леон. – В этой истории должно быть что-то еще.

– Никто не знает. Она просто исчезла.

– А граф?

– Так и не оправился от потери жены и нерожденного ребенка. Прожил свою недолгую жизнь в ужасных страданиях. Во всяком случае, так здесь говорят.

– В усадьбе была церковь? Колокольня высится до сих пор!

– Говорили, что когда-то здесь был женский монастырь. Старообрядческий. Во время раскола всех монахинь оттуда изгнали. И потом царь за верную службу подарил здешние земли графам Леоновым.

– Я не специалист,– сказал Павел,– но, как правило, уровень почвы опускается с веками. Вспомните храм Покрова-на Нерли! То, то мы видим, лишь верхняя часть существовавшего ранее строения. Возможно, и остров был больше триста лет назад.

– Про это не знаю, легенда умалчивает о размерах острова,– ответила Лиза,– Я тоже думаю, что усадьбу не построили бы так близко к воде значит, вода поднялась. Во всяком случае, легенда очень романтичная, говорят, что граф был безумно влюблен в свою красавицу жену, Екатерину, так ее звали. Настоящая красавица. Во всяком случае хочется так думать. Потому что на всех портретах дамочки выглядят так, словно лимонов объелись. И хорошо, что портретов Леоновых не сохранилось.

– Совсем никаких, даже в музеях?

– К сожалению, нет.

– В пожаре погибло много людей?

– Никто не погиб, в том-то и дело. И графиню спасли.

– И никто не видел, куда она делась? – История все больше интересовала Нику.

– Никто. Она просто исчезла вместе с будущим наследником.

– А вы плавали на остров?

– Только в самом начале. Когда Лиза унаследовала этот дом. – Сказал ее муж.

Все оживились. – Как интересно, расскажите!

– Банальная история, наследство от двоюродного дяди, вот и все. Если бы не наследство, мы никогда не купили бы такой дом, даже в глуши.

– А почему именно литературный пансионат?

– Он должен отличаться от других. Да и кто поедет в глушь просто так? А вот пожить месяц и написать книгу совсем другое дело.

– Подтверждаю! – Кивнула Илона. – Меня просто спасли, дома я бы не закончила книгу со всей этой суетой…

Когда долгие разговоры закончились, стемнело. Ника на цыпочках подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы. Ночь была ясной, почти полная луна плыла высоко в небе, бесчисленные звезды мерцали в небесах. Сколько же звезд вдали от больших городов! Сцена казалась мирной и завораживающей. До того момента, как взгляд останавливался на руинах, тогда становилось жутко. Арка, живописно выглядевшая днем, теперь смотрелась зловеще. Кусочек неба, обрамленный старым камнем, лишенный звезд, собрал в себя сгустки темноты.

На мгновение девушка представила графскую усадьбу в ночь пожара, пламя, лижущее толстые стены, дым, клубящийся в ночном небе, пронзительные крики людей над водами ночного озера.

Куда же ты исчезла, молодая графиня Леонова? Неужели ты все еще на острове и твои кости давно рассыпались в прах? Конечно, она умерла той ночью, если не от пожара, то случилось что-то еще. Ника почувствовала, как предвкушение тайны щекочет душу там, где совсем недавно колыхалась тревога. Получится из этого книга, или нет, она захотела разгадать тайну молодой графини.

– Прекрасно, правда?

Девушка вздрогнула и обернулась к Кириллу, бесшумно подошедшему сзади.

– И пугающе. В этом месте есть что-то такое, что вызывает озноб.

– На самом деле, у нас мало мест, не связанных с трагедией. От татаро-монгольских набегов, до племен черемисов, потом войны.

– Но это совсем другое! – Ника изобразила в воздухе кавычки. – Представьте статью в газете: беременная женщина исчезает без следа. Муж в панике. И следующая статья через пару дней: полиция обнаружила останки пропавшей женщины, ведется следствие. Но эта история не такая. В ней есть что-то тревожное, как в готических романах – разрушенная вилла, пропавшая графиня… Как вы думаете, можно попасть на остров?

– Думаю, это не сложно. Я видел что-то вроде лодочного сарая внизу у воды. И давай на «ты».

– Я бы хотела узнать, что случилось с графиней. Если, конечно, вы… ты не претендуешь на эту тему.

– О, нет. Я приехал с готовым планом и не буду отвлекаться на другие идеи. Вот Татьяна Семенова может оказаться соперницей. Ее тема.

– Она пишет исторические триллеры, а я хочу узнать реальную историю.

– Тогда все в порядке! Но думаешь, такая история будет интересной читателям?

– Я не думаю о книге… пока не думаю. Это трудно объяснить, но меня зацепило… Как можно исчезнуть без следа на острове, если тебя спасли из огня?

Ветер с силой ударил в оконное стекло, прогремел гром, заставив всех вздрогнуть от неожиданности. И вот уже первые капли дождя застучали по подоконнику. Обещанная непогода не заставила себя долго ждать.

Вернувшись в свою комнату, Ника переоделась в любимую домашнюю пижаму, забралась в кровать, натянула одеяло до подбородка, согреваясь на холодных простынях. Непогода принесла с собой совсем не летний холод. Нужно было закрыть шторы, но не было сил вставать, под одеялом было так комфортно! Она лежала, всматриваясь в темноту за окном, слушая монотонные капли дождя. Гроза быстро унеслась, оставив лишь тучи и дождь.

Глубокая тишина воцарилась в доме, никто не пользовался душем, не гудели трубы, даже половицы не скрипели, а шум дождя заглушал ночные звуки старого дома, пугающие непосвященных. Ведь любой старый дом – живой организм, постоянно издающий звуки и шорохи.

Ника расслабилась, но тут же напряглась. Ей послышался слабый, тревожащий звук. В какой-то момент даже померещилось прерывистое, нервное дыхание, словно кто-то прятался в темноте и боялся, что его обнаружат.

Девушка приподнялась на кровати, всматриваясь в угол, где тени казались особенно густыми, там вырисовывался силуэт человека! Хорошо, что она не успела заорать, разбудить вес дом и выставить себя полной идиоткой, ведь в следующий момент оказалось, что силуэт- всего лишь ее куртка висящая на вешалке у двери. Она легла обратно, выдохнула с облегчением и провалилась в глубокий сон.

Глава 2. Наши дни.

Вчерашняя усталость сделала свое дело, к утру девушка прекрасно выспалась. Проснулась чуть свет и, как ни старалась, больше уснуть не удалось. До завтрака было еще далеко и Ника перебирала в голове события вчерашнего дня.

Из коллег по ретриту ей сразу безоговорочно понравились Татьяна и Кирилл. Высокий, подтянутый молодой человек производил приятное впечатление в отличие от самодовольного приятеля. Хотя неизвестно, друзья они с Леоном или просто приехали вместе и одновременно появились на ужине. Павел показался ужасно противным, Леон слишком напыщенным, Илона избалованной и презрительной. Пока неизвестно, как сложатся их отношения, ведь придется жить бок о бок в этом маленьком мирке среди леса. Конечно, никто ее не держит, можно уехать в любой момент, но тогда тайна молодой графини так и останется неразгаданной.

Что могло с ней случиться? Погибла в ночь пожара? Но разве не нашли бы тогда ее останки? По легенде, рассказанной хозяйкой, ее спасли, так не бросилась же она в огонь снова? Вполне возможно, что легенда приукрашена, как бывает довольно часто, ведь тайна всегда интереснее трагедии.

Ника и писала свой блог о таких тайнах, а учитывая число подписчиков, писала неплохо. Легенда о графине вдохновляла на создание интересной истории. Но… нужно посмотреть правде в глаза – сочинять она совершенно не умела, а вот красиво изложить то, что произошло когда-то, удавалось прекрасно. Так что романа она никогда не напишет, таланта нет. А вот рассказать реальную историю графини сможет.

Собираясь на завтрак, девушка обдумывала план действий. По словам таксиста деревни не осталось, а вот небольшой городок существует и расположен недалеко. Она уже проверила в интернете, там есть краеведческий музей и якобы неплохой. Кирилл сказал, что видел лодочный сарай. В любом случае лодка на озере найдется, нужно сплавать на остров и посмотреть на руины вблизи. Сомнения, конечно, оставались, столько лет прошло. Как говорят в американских сериалах, cold case, остывшее дело. И все же… не попытаешься-не узнаешь!

Ника позвонила родителям, заверила, что все хорошо, она большая девочка тридцати двух годиков, волноваться не надо и вообще она уже набрасывает план книги.

Причесав взлохмаченные темные волосы, девушка спустилась в столовую и даже не позаботилась о косметике. Их дело книжки тут писать, а не показ мод устраивать! Илону все равно не переплюнешь, как ни старайся.

Завтрак оказался роскошным, словно они остановились в пятизвездочном отеле. Яйца, сосиски, круассаны, сырники, домашнее варенье нескольких сортов, сок и сырная нарезка. Запах кофе лишал силы воли. Ника оказалась за завтраком одна и наслаждалась утром. Жизнь казалась просто прекрасной! Пока не вошла Илона.

– Доброе утро,– сказала писательница, глядя мимо Ники, как будто за столом был кто-то еще.

– Доброе утро. Боюсь, здесь только я,– не удержалась девушка.

– Хм.

– Вы пойдете сегодня прогуляться по окрестностям?

– Не знаю. Там грязно. У меня только летняя обувь.

– Вы можете взять любые резиновые сапоги в коридоре,– вошла Лиза с новым полным кофейником.

Илона скривила прекрасное лицо, показывая свое отношение к чужой обуви.

– Никто больше не спускался? – Она взяла крохотный кусочек хлеба, намазала на него еще более крохотную каплю варенья и неодобрительно оглядела изобилие на столе.

Ника почувствовала себя неудобно с тарелкой, заваленной яичницей, сосисками и сыром. Дома она почти не завтракала, но в отпуске нападал настоящий жор.

– Нет, пока нет. Вам что-нибудь принести? – Лиза по-прежнему улыбалась.

– Белковый омлет. Я забочусь о своем здоровье.

– Пара минут и все будет готово.

Илона уселась за стол. Она казалась слегка рассеянной, даже встревоженной, сжимая чашку с зеленым чаем. Мысли ее витали где-то далеко.

– Все в порядке? – Поинтересовалась Ника и тут же пожалела, потому что Иона посмотрела на нее с таким видом, словно впервые увидела и пыталась понять, кто она такая.

– Почему вы спрашиваете? Вы не обязаны вести светскую беседу.

Ника пожала плечами, достала телефон и ответила на сообщения подруг. Допила кофе и отправилась за курткой, намереваясь прогуляться и осмотреться.

В подсобке она нашла пару резиновых сапог, которые выглядели новыми и прекрасно подошли. Утро было свежим после ночного ливня, воздух слишком влажным, но девушка так давно была на природе, что с удовольствием прошла по дорожке, спустилась через небольшой лужок и отправилась по узкой тропинке вокруг озера.

Прошло не больше пяти минут, как сзади послышались шаги. Ника испуганно обернулась, но из-за кустов появился Кирилл.

– Доброе утро. Не помешаю?

– Наоборот, я рада компании. Вам ничего не послышалось прошлой ночью? Как будто бьет старый колокол. – Эти слова вырвались сами и только сейчас Ника поняла, что ей почудилось совсем не дыхание, а звук колокола, неравномерно пробивавшегося сквозь шум дождя откуда-то издалека.

Кирилл состроил смущенную гримасу. – Я тоже слышал. И мы договорились обращаться на «ты».

В его серых глазах вспыхивали теплые солнечные искорки и Ника расслабилась.

– Ветер же может качать колокол, правда?

– Или это доносился звон из соседнего городка. Но кто будет звонить ночью?

– Тогда что же это было?

– Есть только один способ узнать. – Кирилл улыбнулся. – Давай найдем точку, с которой хорошо видна колокольня. Тогда мы поймем, остался ли на ней колокол.

– Ты из Москвы? – спросила Ника, пока они брели по берегу.

– Нет, из Петербурга.

– А как ты узнал о литературной усадьбе?

– Леон – мы давно знакомы, дружим с институтских времен – провел здесь месяц в прошлом году и расхваливал это место.

– Скажи… а как у тебя получается писать детективы? Как ты придумываешь героя? Вернее, героиню.

– А мне и придумывать не приходится. – Кирилл ухмыльнулся. – Моя мать. Она полковник следственного комитета. Мне остается лишь работать в архивах для правильного описания эпохи.

– А отец?

– Только не смейся. Патологоанатом. Они и познакомились когда-то на работе.

Ника не удержалась и расхохоталась. – Ты был обречен писать детективы! Зато без ошибок в описании расследования!

Чем четче представал перед глазами остров, тем больше росло беспокойство. Видимо, Кирилл чувствовал то же самое:

– Надеюсь мы не споткнемся о труп в лучших традициях моих книг!

Они остановились, когда разрушенная колокольня предстала во всей красе. До острова отсюда было не больше двухсот метров. От звонницы ничего не осталось, но колокол висел на положенном месте, маленький и ржавый. Вокруг стояла такая тишина, что слышно даже как скатываются капли с высоких стеблей травы.

– С тобой все в порядке? Ты побледнела.

– Все в порядке. Это просто руины.

– Забавно будет осмотреть церковь!

– Правда? Ты не передумал?

– Почему бы и нет? Даже в тех местах, где десятки водолазов спускались к затонувшему кораблю, люди продолжают нырять, думая, что найдут что-то такое, что пропустили все остальные.

– Что именно?

– Сокровище, конечно. А здесь вряд ли бывает много народа.

– Водитель такси сказал, что когда озеро мелеет, появляются еще одни руины и приезжают любители подобных фотографий.

– Не думаю, что многие из них плавают на остров.

Озеро оказалось больше, чем виделось с дороги или из усадьбы. Оно сужалось за островом, чтобы пробиться через густой лес, а затем расширялось и казалось бескрайним. Смысла идти дальше не было и Ника с Кириллом вернулись к усадьбе.

На берегу стояла Полина, дочь хозяев. В толстовке с накинутым на голову капюшоном она не отрываясь смотрела на разрушенную колокольню, затягиваясь сигаретой.

– Привет! – Девушка бросила сигарету в озеро.

– Ты слышала странный звук вчера вечером? Похожий на звон колокола. – Сказал Кирилл.

– Он всегда бьет, когда призрак выходит на прогулку. – Спокойно, словно они обсуждали светские новости, сказала Полина.

– Призрак?

– Конечно. Графиня бродит. Не упокоенная. – Полина расхохоталась и быстро пошла в сторону дома. У дверей обернулась: -В каждом старом доме есть призрак, вы разве не знали?

Глава 3. Наши дни.

– Это неприятная история, – сказала Лиза, подбрасывая полено в огонь и поворачиваясь к Нике спиной.

– Ну, истории о призраках редко бывают приятными. Счастливые люди обычно не тусуются столетиями после смерти, проказничая и не упуская возможности напугать живых, – Нике показалось, что эта тема не очень приятна Лизе и попыталась пошутить.

Лиза обернулась. – Эта молодая женщина, графиня, жила в усадьбе на острове в конце XIX века. Она не очень хорошо кончила.

– Что с ней случилось?

– Никто не знает подробностей. Одна легенда утверждает, что она покончила с собой, бросившись в огонь, другая – что ее убил муж. Там, на острове, был старообрядческий монастырь и когда земли перешли к графам Леоновым, они разрушили монастырь и убили монахинь. Вот и жену граф убил, прямо там,– Лиза кивнула на окно, за которым таял в утренней дымке остров.

– А вы видели призрак?

– Пару раз, но я не уверена. Это могла быть тень, или отражение развивающейся занавески в зеркале. Дочка призраком просто одержима.

– В каком смысле?

– Нелегко быть подростком в наше время. Ее бросил парень, и не просто бросил, а выставил в соцсетях фотографии, выставляющие ее в невыгодном свете. На посмешище.

– Поэтому она и осталась после школы здесь, с вами? – Ника подумала, что сама чуть не впала в депрессию, когда Макс ее бросил. А если бы еще и фотографии… ужас, бедная девочка!

– Вы же знаете, как это у подростков. Впал в немилость у толпы, все пропало. Прямо средневековая охота на ведьм.

– А причем здесь призрак графини?

– Она вообразила, что графиню тоже никто не понимал, ее затравили, вот она и бросилась в огонь. Или повесилась. Вон на том дереве. – Лиза кивнула на огромный старый дуб за окном.

– Так Полина…

– Нет, что вы, даже не думайте! Слава Богу таких мыслей у нее не было. Она просто сочувствует графине, вроде как понимает ее.

Лиза вышла из комнаты, оставив Нику в раздумьях попивать кофе с молоком.

Интересно, графиня правда появляется в доме? Ника вроде не верила в привидения, но не отрицала, что они могут существовать. Раз есть загробная жизнь, по крайней мере так утверждают все основные религии, значит душа вполне может вернуться в то место, где была счастлива или несчастна, а уж тем более, если никто не знает, что с ней случилось. Скорее всего Лиза была права, ее привидение всего лишь тень или занавеска. Но чем-чем, а воображением Ника обладала, да еще каким. Вот и сейчас у нее в голове возникли образы. Башня со ржавым колоколом, разрушенная церковь с разбитой полусгнившей деревянной дверью, пустые окна. И бестелесный призрак в белых одеждах, скользящий среди деревьев. А и правда, чего она сюда-то является, скользила бы себе по острову! Или без зрителей не интересно?

Она ничего не знала о графине, та могла быть молодой или старой, прекрасной или уродливой. Но если она пропала, должно быть абсолютно реальное объяснение. Надо же, придумали – монастырь разрушил, монахинь поубивал, прямо монстр какой-то!

Вернувшись в свою комнату, Ника вышла в интернет, забила в разных вариантах «графиня Леонова», «призрак графини», призрак деревни Леоново, но не получила никакой информации, ни статей, ни записей краеведов, ничего.

За окном послышался шорох метлы, это Николай, местный разнорабочий и садовник, подметал территорию.

Девушка быстренько спустилась по лестнице и, заулыбавшись по весь рот, поспешила к садовнику.

– Здравствуйте, меня зовут Ника. Почти как вас.

– Это самое… как говорится… вы из этих, вновь прибывших?

– Да. Я приехала вчера.

– И как вам здесь? – Николай был моложе, чем показалось из окна, руки мускулистые, словно он проводил целые дни в качалке, лицо загорелое. Вот что делает работа на свежем воздухе.

– Красивая усадьба. Территорию я еще толком не видела, но прогулялась к озеру.

– Это самое… На башню смотрела?

– Да.

– Не понимаю я вас, городских, как говорится. Чего смотреть на разруху?

– Вы всегда жили здесь?

– Это самое, как говорится, ну тут, недалеко. Мой дед был священником, как говорится.

– Николай, могу я спросить вас кое о чем?

– Так, это самое, спрашивайте,– он снова взялся за метлу.

– Вы же знаете о призраке. Можете что-нибудь рассказать о нем?

Глаза сузились. – Так, это самое, почему? Хочешь написать о нашей графине?

– Я подумала, что из этого получится хорошая история. Вы можете рассказать, что с ней случилось?

– Нечего рассказывать, – коротко ответил садовник.

– Конечно, есть, раз ее до сих пор помнят и рассказывают легенды.

Николай оперся на метлу. – Моя бабушка, так сказать, говорила так, в общем: баба всегда виновата, если слишком красивая или слишком умная.

– Так графиня была красивой или умной?

– Дурой была, как говорится. Нашла куда приехать. Я это, работа у меня, как говорится. Это самое… некогда мне.

* * *

В доме было тихо. Все сидели по своим комнатам и работали, одна Ника слонялась туда-сюда. Наверное, ее громкий разговор с садовником помешал писателям, вот ведь, не сообразила! Ей ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить, но придется ждать до обеда. Девушка еще немного помыкалась вокруг усадьбы, а когда вернулась и зашла в столовую, там уже был Кирилл, о чем-то увлеченно спорящий с Павлом.

Татьяна опустилась на стул и с трудом расправила плечи.

– С вами все в порядке? – Поинтересовалась Ника, садясь рядом.

– Немного устала. Я плохо спала прошлой ночью. Все время включала свет, чтобы записать какие-то идеи, а потом не могла снова заснуть.

Леон устроился напротив, выглядел бодрым и энергичным.

– Продуктивное утро, дамы?

Ника кивнула, не желая признаваться, что ничем толком не занималась.

– Очень,– ответила Татьяна,– все начинает складываться.

– Рад слышать. Я наслаждаюсь здешней тишиной и покоем. Дома все время что-то отвлекает. Семья, дети, дела…

Кирилл с Павлом прекратили разговор и тоже сели за стол, Кирилл устроился рядом с Никой.

Илона пришла последней, она казалась рассеянной и раздраженной, пока не увидела Леона. Мужчина похлопал по стулу рядом с собой, она послушно села, взгляд потеплел.

– Доброе утро? – Поинтересовался Леон.

– Превосходное. – Илона на глазах начала сиять.

На столе появилась большая супница со щами, блюдо с бутербродами со свежайшей ветчиной и все наперебой стали обсуждать свои литературные прорывы. Ника молчала, удивляясь как коллеги хвастаются объемами, написанными за утро. Неужели так важно, сколько слов или авторских листов ты написал? Почему все говорят о количестве? Кто-то вспомнил известную писательницу, которую часто обвиняют в содержании целой бригады, работающих на нее литературных негров. Татьяна заверила, что хорошо знакома с коллегой и никаких негров не существует, она сама, да еще от руки, пишет за ночь половину новой книги.

– Вот поэтому ее читать невозможно. – Сказал Павел. – Полкниги за ночь. Да еще от руки. Нонсенс!

– А потом кому-то это в компьютер вбивать, читать ее каракули,– поддержал Леон.

Ника подождала, пока Кирилл закончит есть и спросила шепотом: – Мы можем поговорить наедине?

Оказалось, шептала она не так тихо, услышал Павел.

– Вы двое знакомы меньше суток и у вас уже есть личные темы для обсуждения? Похоже, я теряю нюх! Илона, может и нам поговорить наедине?

Илона бросила на прозаика ледяной взгляд: – У меня много работы. Всем хорошего дня. – И вышла из комнаты.

– Когда раздавали чувство юмора, она стояла в другой очереди. – сказал Павел.

Никто не ответил. Все приехали лишь вчера и не настало время обсуждать друг друга. Павел хмыкнул и вышел, за ним последовала Татьяна. Леон с любопытством смотрел на Нику и Кирилла.

– Я полностью в твоем распоряжении. – Кирилл показал на дверь.

Они ушли в одну из маленьких гостиных, никем не занятую.

– Чем я могу помочь? – Он выглядел удивленным просьбой о разговоре наедине.

– Сегодня утром у озера Полина упомянула призрак. Помнишь?

– Конечно.

– Мне было любопытно и я спросила о нем Лизу. Но она мало что знала, кроме того, что эта женщина существовала и исчезла, покончила жизнь самоубийством или ее убил муж. Тогда я решила поговорить с садовником. И получила примерно такой же ответ, даже короче.

– И теперь ты не можешь оставить эту историю в покое и решила докопаться до сути,– ухмыльнулся молодой человек.

– Что бы сделал твой детектив в такой ситуации? С чего начал?

Кирилл рассмеялся. – А, так тебя интересую не я, а мой персонаж?

– Твой персонаж – это ты сам, пожалуйста, дай мне несколько советов! Ты же пишешь детективы!

Кирилл откинулся на спинку стула.

– Сначала я поискал бы упоминания об этой истории в интернете.

– Я это уже сделала.

– Ясно. История не слишком известная и не документированная. Я бы узнал, есть ли в деревне… хотя нет, скорее в Гаврилове, это же вроде город… местный краевед, увлеченный историей своего края. Поговорил бы в библиотеке, в таких городах люди в библиотеках многое знают. Обратился в архив.

– Я даже не знаю, о чем спрашивать в архиве.

– Это не Москва и не Серафимовск! В таких городках все запросто, поговоришь, тебя еще и чаем напоят. Тут вот еще что: даже если люди не знают историю графини, они наверняка знают, что происходило в этих местах в то время.

– Лиза сказала, что она жила во второй половине XIX века.

– Ну вот! Поверь мне, это не такой уж большой срок по историческим меркам. Сколько бы не убивали народную память в советские времена, люди помнят рассказы бабушек, а те своих бабушек. Здесь живут одни и те же люди веками, мало приезжих.

Ника радостно кивнула.

– И не зацикливайся на правде. Ты писатель, значит должна работать твоя фантазия! Соберешь информацию об антураже, о персонах, живших в то время, а дальше сиди и придумывай.

– Прежде чем придумывать, я хочу узнать, что произошло на самом деле. Это может быть совсем не интересно по сравнению с легендой, но важно знать! Спасибо, ты мне очень помог!

Ника неохотно встала.

– Подожди, – сказал Кирилл, тоже вставая. – У меня есть машина. Если ты не против, я бы с удовольствием поехал с тобой в Гаврилов.

– Тебе тоже интересно?

– Как устоять перед захватывающей историей!

– Откуда ты знаешь, что она захватывающая? Это ты так шутишь?

– Если о графине помнят спустя сто пятьдесят лет, история должна быть такой. И потом… ты сама увидишь, насколько интересно рыться в архивах, записывать воспоминания, это настоящее расследование!

– Расследование исчезновения графини, класс! Спасибо, я правда ценю это. С напарником намного веселее.

– Эй, это почему я напарник? Я детектив! Я на расследованиях собаку съел!

– Потому, что это моя история.

– Ладно, ты права. Увидимся у входа в половине четвертого.

Глава 4.XIX век.

Катя схватила Анну за руку, вцепилась так, что подруга поморщилась. Сама девушка этого даже не заметила в страхе, что вот-вот умрет, такой острой боли в груди она никогда не чувствовала.

– Все будет хорошо, Катрин, – прошептала подруга. – Я видела его из окна. Очень милый.

Милый? Что это означает? Симпатичный, мягкий? Не уродливый, но и не красивый? Не слишком стар? Не порет слуг на конюшне? Но характер из окна не разглядишь. Можно ли притвориться милым?

Варвара Нестеровская, с которой они так дружили, недавно вышла замуж за шестидесятилетнего мужчину, а ведь ей всего девятнадцать! Но папенька Варвары не богат и не мог обеспечить дочь достойным приданым, а жених – выгодная партия, хоть и вдовец. Его даже пару раз приглашали ко двору в Петербург. Но разве это сделало его милым?

Она знала, что отец уже несколько раз встречался с графом Леоновым и вот, наконец, граф соизволил нанести им визит. Не увидев невесту, никто не сделает предложения, разве что она из императорской семьи или баснословна богата.

Наводил ли граф о ней справки? Или его интересовало только приданое и, конечно, репутация? И с тем и с другим все было в порядке, но ведь не только это важно… Отец всегда полагался на здравый смысл и обладал чувством юмора, позволявшим разрешать самые сложные ситуации. Каков же граф? А вдруг он вспыльчив и страшен в гневе?

Катя ничего не знала о мужчине, который сидел сейчас в гостиной, пил лучшее вино ее отца пробовал пирожные «шпанский ветер», мода на которые пришла из Петербурга. Они обсуждают ее замужество словно покупку лошади. Но отец заверил, что у графа Леонова безупречная репутация и он никогда бы не позволил дочери выйти за недостойного человека. -Кроме того,– вздохнул тогда отец,– в округе не так много подходящих кандидатур, а время идет.

Приезд графа Леонова к дальним родственникам в Саратов всколыхнул семьи, у которых имелись дочери на выданье. Интерес графа к Екатерине Митякиной – большая честь!

На самом деле Катя с удовольствием осталась бы старой девой и жила с отцом и Анной, ее компаньонкой с детских времен. Но пришло время подыскивать жениха. Отец обещал найти хорошую партию и для Анны, подразумевалось что человек должен быть приличным, вот и все, ведь никто из общества не посватается к сироте без гроша. Бедная родственница была лишь на одну ступень выше горничной, но за эти годы они с Катей стали не просто подругами, а настоящими сестрами.

– А вдруг он не захочет меня, Аня? – Катя впервые поняла, что дело не только в ее собственных желаниях. И если граф откажется сейчас, когда о возможной помолвке заговорили в гостиных Саратова, ее репутация будет безнадежно испорчена…

– Как он может не захотеть? – Пожала плечами Анна. – Что еще надо мужчине? Ты красива, богата.

Катя не сомневалась, что окажись на ее месте Анна, ни один мужчина не устоял бы перед яркой внешностью, статной фигурой. Компаньонка обладала всем, что только можно пожелать. Кроме денег и положения в обществе… И Кате говорили комплименты, но разве сравнить светленькую нежную Катерину с роковой красавицей Анной!

Катя не представляла себе жизнь без Анны. Но обе девушки понимали, что в замужестве это невозможно. Во-первых, все зависит от разрешения будущего мужа, а во-вторых… разве можно просить молодую женщину отказаться от своего будущего и провести жизнь не служанкой и не госпожой, состарившись приживалкой между двух миров…

– Как только я выйду замуж, отец найдет тебе мужа. Он обещал. – Катя готова была говорить о чем угодно, только не думать о мужчине, который сидит сейчас с отцом в их гостиной. – Он обещал, что найдет.

– Я бы хотела поехать с тобой, Катрин.

– Ты не хочешь замуж?

Анна покачала головой.

– Но почему? Это долг женщины и ее предназначение в жизни! – Девушка повторила слова, которые часть слышала от отца.

Анна не успела ответить, дверь открылась и в комнату вошел Владимир Митякин. Он выглядел встревоженным и Катя впервые заметила, что отец совсем не так молод и уверен в себе, как ей всегда казалось. Он старел и хотел, чтобы судьба дочери была устроена наилучшим образом, прежде, чем Господь сочтет нужным забрать его к себе.

Если бы мать не умерла так рано, она могла подарить ему сына, наследника. А так все имущество отойдет двоюродному брату, которого Катя видела лишь в детстве.

– Оставьте нас, Анна.

Митякин присел на освободившийся стул и взял ледяную руку дочери в свои теплые ладони. Она всегда чувствовала себя в безопасности, когда отец держал ее за руку. Но сейчас волнение было слишком сильным.

– Пришло время, Катенька.

– Какой он, отец?

Она ждала, что он скажет то же самое слово, что и Анна, ей нужно было услышать, что будущий муж милый, что бы это не значило. Но отец ответил:

– Он все, на что я только мог надеяться. Думаю, он тебе понравится, нет, я даже уверен!

– А если я ему не понравлюсь?

– Такого не может быть. Доверься мне. Я никогда не отдал бы тебя недостойному человеку. Я проверил его репутацию. Единственное, что меня расстраивает, ты уедешь так далеко от меня. Но поверь, для тебя это не будет так важно. Поместье графа Леонова в Серафимовской губернии, но он часто бывает в Петербурге и сможет предложить тебе такую жизнь, какой не было у твоей матери в провинции.

– Вы были для нее хорошим мужем! – Пылко сказала Катя,– она была здесь счастлива.

Говоря по правде, она не имела ни малейшего понятия была ли счастлива ее мать. Даже черты ее лица со временем размылись. Остался лишь почти неуловимый запах духов, а может, это только иллюзия.

– Я надеялся сделать ее счастливой. Но теперь это не имеет значения. Все в прошлом, теперь важно лишь твое благополучие и я должен увидеть тебя счастливой, прежде чем умру. Ты не пожалеешь, даю слово!

Катя кивнула и встала.

***

Всю ночь шел дождь и в гостиной зажгли камин, чтобы сделать комнату теплее и гостеприимнее. Граф Леонов поставил бокал, вскочил на ноги, когда Катя с отцом вошли. Блюдо с пирожными выглядело нетронутым,

Граф улыбнулся смущенно, а Катерина удивилась, как он молод. Практически ее ровесник. Худощавый, каштановые волосы, серые глаза. Скорее красив… да, не только богат, но действительно красив!

– Здравствуйте, Екатерина Владимировна.

– Здравствуйте, Ваше сиятельство.

– О, я не…

Мужчина, стоявший у окна, которого взволнованная Катя не заметила, повернулся и подошел к ним.

Он был старше. За тридцать. Волнистые темные волосы, стальные глаза – такой цвет обретает вода в Волге, как только сошел лед. Короткая, подстриженная по моде бородка. Он нахмурился, открыто изучая девушку.

Не очень высок, но хорошо сложен. Уверен в себе, с той аурой, которая присуща людям, привыкшим повелевать и осознающим свое положение в обществе. Хотя Владимир Митякин много лет избирался предводителем саратовского дворянства, на фоне графа Леонова и он, и сама Катя выглядели провинциалами.

Катя сглотнула, горло пересохло. Она не знала, чего ожидал граф, но его молчание нервировало. Конечно, при дворе он видел совсем других женщин…

– Ваше сиятельство, позвольте представить мою дочь Екатерину.

– Екатерина Владимировна,– граф шагнул вперед и поклонился. – Для меня большая честь познакомиться с вами.

Казалось, что он удивлен. Потому, что она понравилась или наоборот стала неприятным сюрпризом?

– Екатерина, это брат Его сиятельства, Георгий. – Отец представил молодого человека, граф этого не сделал. Присядем?

– Дмитрий ошеломлен вашей красотой, Екатерина Владимировна,– широко улыбнулся Георгий и непочтительно ткнул графа локтем в ребра.

– Пожалуйста, примите наши извинения,– граф покраснел. – Надеюсь, мой брат вас не оскорбил.

– Вовсе нет, Ваше сиятельство. Расскажите мне о вашем доме, я слышала, что усадьба прекрасна.

Катя понятия не имела, что за дом у графа, но мужчины любят говорить о своих поместьях, она не раз была тому свидетелем.

Граф тепло улыбнулся. – Усадьба необычна, она находится на острове посреди озера. Она действительно красива.

– Вы используете лодку? А как же карета или… повозки?

– Раньше использовали гребную лодку, но я построил мост для удобства.

– А дом? – Из него надо вытягивать каждое слово. Интересно, он правда смущен или всегда такой неразговорчивый?

– Дом когда-то был монастырем. Довольно суровое место, но я все перестроил, чтобы у моей будущей семьи были все необходимые удобства.

Он смотрел так, словно надеялся, что однажды она увидит его дом. Катя открыла рот, чтобы спросить, что стало с монастырем, но тут же закрыла под суровым взглядом отца. Какая разница хозяину усадьбы, что случилось с монастырем. Действительно, хватит болтать. Но если она замолчит, то наступит тишина!

Катя сложила руки на коленях, опустила взгляд. Как она и предполагала, наступило неловкое молчание. Граф ни о чем не спрашивал, брат его выглядел явно скучающим. Что ж, обсуждать нечего, все детали оговорены мужчинами заранее. Оставалось лишь устроить эту встречу, чтобы будущие супруги посмотрели друг на друга, и если возражений ни с одной стороны не поступит (а Катя была уверена, что отец не пойдет против ее воли), то скоро они окажутся у алтаря.

– О нам пора.– Резко вскочил на ноги граф. – У нас еще столько дел! Георгий, пойдем. Было приятно познакомиться с вами, Екатерина Владимировна. Надеюсь, мы скоро снова встретимся.

Катя ошеломленно смотрела, как Леоновы скрылись за дверью. Что это было?

– Отец… я что-то сделала не так?

– Нет, дорогая, ты была прекрасна. Пообедаем? От вина у меня разыгрался аппетит.

– Но я не понимаю…

– Ты сможешь полюбить его, Катенька?

– Да… думаю, да… но мне показалось, что я ему не понравилась…

– Не беспокойся. Он вернется.

***

Екатерина Митякина и граф Дмитрий Леонов поженились прекрасным весенним утром. На свадьбе присутствовали все родственники семьи Митякиных, даже дальние и лишь Георгий Леонов со стороны жениха. В саратовских гостиных шептались, как повезло Митякиным, такого жениха отхватили! На венчании Дмитрий был элегантен и невообразимо хорош, но и Катерина не уступала жениху – облако нежной красоты и изящества. Они оказались поистине прекрасной парой, Владимир Митякин даже пару раз смахнул слезу умиления.

Катя наслаждалась восхищением в глаза мужа, которое видели все без исключения. Отец оказался прав, вскоре граф написал ему, желая окончательно уточнить все детали и назначить день свадьбы.

До венчания они с Катей увиделись всего один раз и Дмитрий был так же немногословен. Они прогуливались по саду, Анна плелась сзади на расстоянии для соблюдения приличий.

– Простите мою сдержанность в прошлый раз! Хотя я и веду светскую жизнь, но не слишком опытен в обращении с дамами.

– И вы до сих пор не думали жениться?

– Нет, не было такого желания. До сих пор. Вы самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, Екатерина Владимировна и, поверьте, я обеспечу вам достойную жизнь.

– Я дала согласие. – Важно кивнула Катя, хотя он, разумеется все знал.

– Я счастлив. Я боялся, что вы откажете из-за моего негалантного поведения.

Я очень волновался при нашей прошлой встрече.

– Я тоже волновалась.

– У вас больше не будет на это причин. Я обо всем позабочусь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать вас счастливой.

– Благодарю, Ваше сиятельство. – Щеки запылали.

– Надеюсь, со временем вы полюбите меня. Никто не любил меня до сих пор. – Граф отвел взгляд.

– Но ваша мать…

– Она умерла, когда родила Георгия. Я почти ее не помню.

– А ваш отец?

– Отослал меня, как только я достаточно подрос. Я благодарен ему за образование и возможности, но никогда не знал его, как отца и не успел наладить с ним отношения. Он умер, когда мне исполнился двадцать один год.

– Сейчас вам…

– Тридцать пять. Надеюсь, я не слишком стар для восемнадцатилетней девушки.

– При дворе много красивых женщин, Ваше сиятельство.

– Да, но я никогда бы не женился ни на одно из них.

– Но почему?

Граф глубоко вздохнул и повернулся к девушке.

– Дамы при дворе – пешки в шахматной игре, которую играют их отцы и мужья. Их привязанности и добродетели покупаются и продаются по прихоти мужчин и их ценность часто определяется уровнем интереса тех, чьи намерения далеки от чести.

– Что вы имеете в виду? – Озадачилась Катя.

– Простите, зря я развил эту тему. Возможно, лучше спросить вашего отца. Скажу лишь, что я мог полюбить лишь чистую и неиспорченную женщину.

– Значит ли это… – Снова запылали щеки.

– Я полюбил вас с первого взгляда, Екатерина Владимировна.

Катя решила, что сейчас самое время.

– Ваше сиятельство, моя кузина Анна была моей спутницей с самого раннего детства.

– Ни слова больше. Если вы пожелаете, я буду приветствовать вашу кузину как члена мое семьи. Но вам нужно спросить разрешения у отца.

– О, он не будет возражать! Он знает, что мы неразлучны.

– И все же спросите отца. Если он позволит, ваша кузина отправится с нами сразу после свадьбы.

– Благодарю вас, Ваше сиятельство.

Намного спокойнее, если Анна окажется рядом. Катя была достаточно умна, чтобы понимать – неизвестно, как поведет себя граф после свадьбы, когда она и ее приданое окажутся в его руках.

Она обернулась и посмотрела на Анну, слышавшую их разговор. Щеки подруги раскраснелись, глаза блестели, темные пряди выбились из прически – восхитительна, как всегда.

И девушка впервые подумала: а не разумнее ли оставить Анну здесь?

Глава 5. Наши дни.

Ника встретила Кирилла у ворот и они прошли к внедорожнику, припаркованному на стоянке за домом.

– Ты сказал Леону, куда едешь?

Кирилл усмехнулся. – Я сказал ему, что мы поедем кататься. Я люблю Леона, он один из моих лучших друзей, но известен тем, что перехватывает чужие идеи, поэтому я решил оставить наше приключение в тайне.

– Ты сказал, что поедешь кататься со мной? – Внезапно Ника почувствовала себя неловко. Она представила, как четверо оставшихся в усадьбе обсуждают их отсутствие после того, как она так открыто позвала Кирилла обсудить что-то личное.

– Конечно. Готовься, он задразнит нас, когда вернемся.

Ника пожала плечами. На самом деле ее не столько пугало поддразнивание, сколько бесполезная поездка и то, что ее могут посчитать никчемным писателем. Собственно, она такая и есть…

Первым делом они направились в библиотеку.

Их радушно встретила пожилая женщина, посетовавшая: вряд ли найдется что-то интересное для приезжих из больших городов, все теперь в интернете читают. Кирилл поинтересовался своими книгами, женщина вспыхнула, заохала, притащила целую стопку и с надеждой попросила автора расписаться на каждой книге.

– Вы тоже писательница? – Спросила она у Ники.

– Начинающая, – покраснела девушка. – Я… блогер.

– На самом деле она любит слушать занимательные истории и рассказывает их своим подписчикам,– выручил Кирилл.

Откуда он знает про блог? Неужели наводил справки?

– Ну, историй у нас множество.

– Например, про исчезнувшую графиню?

– А, так вы уже слышали. Да, эту у нас особенно любят. Секреты притягательны.

– И что говорят?

– Только то, что она была молода и красива и безумно любила своего мужа.

– А он ее?

– Так гласит история, но кто на самом деле знает, что чувствовали друг к другу два человека почти двести лет назад? Граф так и восстановился и больше никогда не жил на острове. Переселился в усадьбу, где вы сейчас отдыхаете. Но долго не прожил, его брат Георгий унаследовал титул и земли и обеспечил продолжение рода. Это все, что выглядит фактами, а не легендой.

– А можно где-то найти дополнительную информацию о семье?

– Попробуйте поговорить с отцом Даниилом. Это настоятель Никольской церкви. Ревностный краевед.

– А он будет говорить с незнакомцами?

– Поверьте, вам не удастся его заткнуть! – рассмеялась библиотекарь. – если речь идет об истории этих мест… – Она понизила голос, чтобы не мешать немногочисленным посетителям, рывшимся на полках с книгами. – А еще есть местный учитель истории, Михаил Васильич. Я перешлю вам адрес его электронной почты.

Ника радостно закивала.

– Вы же дадите мне адрес?– Библиотекарь смотрела на Кирилла. – Если вы пробудете тут некоторое время, может быть мы устроим встречу с читателями? Не смотрите, что у нас маленький городок, у нас даже есть книжный клуб, раз в две недели по четвергам.

– Обычно лучше всех историю семьи знают потомки. – Сказал Кирилл, записав свой адрес электронной почты.

– Не в этом случае. У Леоновых никого не осталось.

– Но хозяйка литературной усадьбы унаследовала ее от родственника.

–Ха! – фыркнула библиотекарь. – В лучшем случае от очень дальнего родственника.

– Леонов, да. – Высунулся из-за полок пожилой мужчина. – Дмитрий Леонидович. Вроде не старый еще был. Одинокий, так никогда и не женился. Бобылем жил, поэтому усадьба и досталась племяннице. Самый счастливый день в ее жизни, эдакое-то богатство в Тмутаракани. Кому б оно сдалось. А она вишь, гостиницу сделала, как там ее, усадьбу. Говорят, до этого работала в каком-то гостевом доме, а вишь, накопила деньжат.

– Были другие претенденты? – поинтересовался Кирилл.

– Нет, никого. На самом деле никто никогда не слышал об этой племяннице, пока она не появилась за несколько месяцев до смерти Дмитрия. Приехала за ним присматривать.

– Так она по завещанию получила усадьбу?

– Вроде. Вообще он в конце немного умом тронулся. Вот до чего одиночество-то доводит. Пил много по молодости. Но она действительно о нем заботилась.

– А как он умер? – Почему-то поинтересовалась Ника.

– Во сне, говорят. Все к лучшему, мужик-то не старый, а в конце имя свое не помнил. Альцгеймер! – Мужчина почти прошептал это слово. – Я книжки читаю, ум острый, как гвоздь! Вот что значит оставаться в форме. И собираюсь прожить так до последнего вздоха.

– Ну, от нас это не зависит, – тихо сказала библиотекарь.

* * *

–Твои книги жестоки? – Спросила Никола, когда они ехали в сторону церкви.

– Я не сторонник неоправданного насилия, но описываю вещи такими, какие они есть, а в современных преступлениях всегда много жестокости.

– И тебе нравится это описывать?

– Нет, но я люблю выстраивать интересный сюжет. Меня интересует психологическая мотивация преступления. Существует много разных причин, по которым люди убивают. Для большинства людей нужно что-то из ряда вон выходящее, чтобы склонить их к убийству, но некоторых достаточно подрезать на дороге, чтобы они выхватили нож. Эти люди кажутся совершенно нормальными и уравновешенными, когда вы общаетесь с ними.

Ника подумала, как мало мы знаем о людях вокруг нас. Порой доверяем человеку, полагая, что мы в безопасности. Что она знает на самом деле о своих соседях в усадьбе, и даже о Кирилле?

– Здравствуйте! – С энтузиазмом поприветствовал их довольно молодой батюшка, невысокий, худощавый, с жиденькой бородкой клинышком.– Варвара Михална из библиотеки звонила, сказала, что у вас есть вопросы.

– Да, она сказала, что вы местный историк.

Худые щеки священника порозовели от удовольствия. – Если бы не Церковь, я бы занимался историей. Моя мечта – написать книгу об истории нашего края. Может, когда-нибудь, когда будет время, – сказал он, мечтательно улыбнувшись.

Ника не успела поинтересоваться, чем занят священник между службами, он сам сообщил, что «окормляет» сразу три прихода довольно далеко расположенные друг от друга. – В двух деревнях на службу приходит пара старушек, и все. Да и здесь как лето, все в своих огородах, не до Бога. – Отец Даниил погрустнел, – А служить надо, как не служить? Главное машинешка бы не развалилась, денег на новую взять неоткуда. А без нее как до деревень доберешься…

Ника вспомнила известные на всю страну монастыри Серафимовска, сияющие золотом новеньких куполов. Видимо до глубинки у церковного начальства руки не доходили или смысла не видели, пусть такие, как отец Даниил сами тут как хотят управляются.

– А пойдемте к нам, чаю попьем! – Меж тем снова повеселел священник.-Матушка обрадуется гостям.

Одноэтажный деревянный дом на соседней от церкви улицы сиял свежевымытыми окнами. А матушка оказалась на удивление современной, чем сразу понравилась Нике, ожидавшей увидеть унылую тетку в длинной юбке и платке. Олеся, так сразу представилась «матушка», щеголяла в узких джинсиках и футболке, светлые волосы завязаны в хвостик. Она тепло встретила гостей и побежала ставить чайник, пока отец Даниил проводил их в комнату, согретую солнечным светом.

Гости устроились на стареньком диване, а священник напротив, в кресле с подголовником.

– Так вы хотели узнать о графах Леоновых?

Он засиял, когда Олеся вошла в комнату, неся нагруженный поднос. Поставила на журнальный столик и улыбнулась сначала мужу, потом Нике, прежде чем налить каждому по чашке чая и предложить кусочки домашнего пирога. Выпечка была явно домашней, чай пах травами, и девушка позавидовала еще молодой паре, заметно, что в этом доме царит полное взаимопонимание.

– Давайте сначала совершим небольшой экскурс в историю. Вы знаете о расколе в православной церкви?

– Только в теории.

– В 1653 году патриарх Никон и царь Алексей Михайлович затеяли церковную реформу для унификации богослужебного чина с греческой церковью и прежде всего – с церковью Константинопольской. Часть общества эту реформу не приняла, стояла за старые обряды.

– Боярыня Морозова, -вспомнила Ника.

Священник кивнул. – В том числе. Многие верующие восприняли реформу как отступление от веры отцов и дедов, часть посчитала, что из-за реформы Никона русская православная церковь отступила в латинскую веру, как и греческая и вместе с этим отступлением наступила эра антихриста. Ну, и не будем забывать малограмотность приходских священников и монахов, их неспособность осмыслить новые богослужебные книги. И любые перемены воспринимались крестьянами как угроза собственной жизни и встречались с большой опаской. В результате случились почти военные действия, с обстрелом Соловецкого монастыря, например. Вы слышали про стрелецкий бунт?

Ника покачала головой.

– Ну в школе же учили! – обиделся отец Даниил, надо же, родную историю не знают!– Так вот возврат к старой вере был одной из его причин. В общем, много народа полегло за старую веру. А в Серафимовске всегда было сильно старообрядчество, сюда в скиты в непроходимые леса уходили они от гонений, а купцы серафимовские в большинстве своем старой веры придерживались. Старообрядческие поселения и иноческие скиты на реке Керженец начали планомерно уничтожаться Петром I, насельников умерщвляли и отправляли на каторгу. Много монастырей в то время разорили.

Ника вздохнула. В голове не укладывалось, как такое могло происходить. А отец Даниил продолжал.

–В 1864 году царь Александр II вернул старообрядцев, лояльных к власти, в поле закона. Им позволили открыто совершать богослужения, учить детей в своих школах, занимать некоторые должности, посещать зарубежные страны. Так упразднились гонения на старообрядцев, хотя в некоторых местах это еще происходило, вот с монастырем в Леоново так и случилось. Тогда деревня вообще никакого имени не носила, это по имени усадьбы ее потом прозвали. Тут до сих пор легенды об усадьбе ходят. Знаете, как ее тут называли? Домом упыря.

– Ох ты, так граф что, вампиром был? – засмеялась Ника.

– Что вы, ну какие вампиры! Жесток был Дмитрий Леонов, боялись его до дрожи. Говорили, что разорил он монастырь из-за денег и ценностей, которые там хранились, а монахинь всех поубивал.

– Дворянин? Ничего себе.

– Думаю, это просто сказки. Крепостное право отменили совсем недавно и крестьяне по-прежнему боялись барина. Да и зачем ему на своей земле монахинь убивать? Я не нашел прошений графов Леоновых, но известно, что в конце концов им передали земли на острове.

– Отец Даниил. В усадьбе работает Николай… фамилии я его не знаю, но может, поймете о ком речь. Вроде он отсюда, хозяйка сказала, что хорошо знает эти места. Странный он, не захотел говорить о легенде.

– А он ни с кем говорить не хочет. Поэтому в глушь и уехал. Человек не бедный, два продуктовых магазина ему принадлежит в Гаврилове, но вот…

– А почему он вдруг уехал? – Спросил Кирилл. – Что-то случилось?

– Случилось. – Вздохнул священник. – Сестра у него погибла в прошлом году. Магазины ее были, ему по наследству достались.

– Несчастный случай?

– Можно и так сказать.

– В каком смысле?

– Нехорошо это, такие вещи обсуждать. захочет Николай- сам расскажет. А так… Вам, кстати, вот что будет интересно.– Отец Даниил встал, ставя точку в разговоре о Николае, вышел из комнаты, что-то перекладывал, шелестя бумагами, за стеной. Вернулся с фотографиями.– Теперь от кладбища ничего не осталось, там ферму построили, захоронениям-то почти двести лет. Я тогда мальчишкой был, а уже интересовался историей. Вот, снял на пленочный аппарат.

На черно белых фотографиях красовалось заброшенное кладбище, вернее, старинные надгробия. Ника поежилась, не понравилось ей странное хобби мальчика, надо же, еще и могилы фотографировал… извращение какое-то, и не надо говорить, что это из любви к истории. Она попыталась рассмотреть стёршиеся надписи на старом камне.

Кирилл взял фотографию, навел на нее камеру мобильного телефона и увеличил. Ника бы и не догадалась так сделать, щурилась, разглядывая почти не видимые буквы.

«Граф Петръ Петровичъ Леоновъ скончался 24 ноября 1854 года 54 лътъ»

На других надгробиях с теми же ятями и прочими архаичными буквами было написано «Георгий и Александра Леоновы», имена еще можно разобрать, даты не понятны даже при увеличении.

– А вот и наш демонический граф,– отец Даниил показал следующую фотографию. Дмитрий Леонов. Умер в возрасте сорока двух лет. Год вроде 1880, уже тогда было не разобрать цифры.

– А супруга? Графиня Леонова, которая по легенде исчезла?

– Ее могилы на кладбище не было.

– Может, просто не нашли?

– Уж поверьте, искал тщательно.

– Значит, она действительно пропала? А кто такие Георгий и Александра? Петр это, как я понимаю, отец?

–Да, Петр Петрович жил в той усадьбе, где сейчас живете вы. Там, собственно и Дмитрий жил, и его брат Георгий, ставший наследником после смерти старшего брата. Александра его жена. Дмитрий тоже жил в усадьбе, а параллельно строил собственный дом на острове, на руинах разрушенного им же, по легенде, монастыря.

– А есть какие-то свидетельства, что разрушил именно он?

– Ну, что вы. Кто же будет оставлять документы, что монастырь разрушил и разграбил! Конечно, нет, это просто легенды.

– Если вдруг что-то вспомните, позвоните, пожалуйста!

– Конечно. Ну, на службе я вас не увижу, как я понял.

Ника и Кирилл смущенно кивнули.

– Странное хобби, фотографировать могилы,– сказал Кирилл на обратном пути.

– Я тоже об этом подумала. А еще… знаешь, эта история впервые обрела плоть. Эти люди действительно существовали!

* * *

Пришлось выслушать бесчисленные комментарии о том, как же долго они «катались». Нике показалось, что она снова в школе среди бесцеремонных и ехидных подростков, а не в писательском ретрите среди известных авторов.

– Ты не теряешься!– Хлопнул Леон Кирилла по плечу. – Твои ожидания оправдались?– Это уже Нике с таким многозначительным подмигиванием, что она покраснела. – Ой, ну ты не красней, а то мы подумаем, что тебе есть что скрывать. Но ты можешь нам все рассказать, мы все взрослые мальчики и девочки! – Снова ехидное подмигивание.

– Хватит, Леон. – Вмешался Кирилл. Но тот еще не закончил.

– Илона, может и мы с тобой покатаемся? И вернемся такими же скрытными, как эти двое!

Как быстро он переходит на «ты»… Сейчас Илона его отбреет.

– Почему бы и нет? Я с удовольствием с тобой прокачусь!– Такого ответа от высокомерной писательницы Ника никак не ожидала.

– Отлично. Я составлю живописный маршрут. Так вы двое действительно увидели что-то интересное, или вас интересовали только уединенные уголки?

– Здесь и не нужно уезжать далеко. – Вмешалась Татьяна. – Это место похоже на заколдованное. Остров спящей красавицы! С какого ракурса не посмотри-везде живописно и необычно.

– А ты что делаешь завтра? – внезапно Илона повернулась к Кириллу.

Молодой человек удивленно поднял брови. – У нас с Николой есть свои планы.

– О! Планы! – Не мог остаться в стороне Леон.

– Да. Есть! – вызывающе ответила Ника, которой надоело это пошлое панибратство. – Это связано с работой.

– Татьяна, как продвигается книга? -Кирилл решил свернуть тему.

–Отлично!– Писательница заулыбалась. – Даже название уже есть. «Смерть на кончике кинжала».

– Прелестно, – саркастически заметил Павел. – И как умерла твоя жертва?

– Читатель подумает, что это был несчастный случай, но жертва была уже мертва к тому моменту, как в нее вонзили кинжал.

Павел пожал плечами, давая понять, что сюжет полная чушь. Но продолжить дискуссию ему не удалось, всем надоели разговоры ни о чем и писатели потянулись к выходу.

Ника помогла хозяйке собрать тарелки.

– Лиза, нам в городе рассказали о несчастном случае с сестрой Николая, вашего садовника. Но не сказали что случилось.

– Ну, и зачем это тебе? – Лиза оставила тарелки и устало опустилась на стул. Аделя замерзла.

– Ужас! В сугробе? Как это? Она что, пила так много?

– Ой, ну конечно не в сугробе. Она была одной из самых удачливых бизнес леди. Начала в торговле, выросла до директора магазина, а потом и долю у собственника прикупила. Она молодец, хватка хорошая, магазины из убыточных превратились в доходные.

«Так потому и убыточные, что она деньги в карман клала на выкуп доли» – подумала Ника.

– А замерзла как?

– Пошла зачем-то в холодильник после рабочего дня, когда всех отпустила. Сама магазин закрывала. Дверь в холодильнике и захлопнулась. Нашли только утром. Холодильник огромный, она там мясо хранила, скупленное у фермеров.

– Кошмар.

– Да, Коля долго в себя прийти не мог. Они с сестрой были близки. Аделя одинокая, а он развелся еще в Серафимовске и вернулся, стал ей помогать. А потом это и случилось.

– Странное имя- Аделя.

– Родители оригиналы. Кто в таких местах называет дочь Аделиной? Вот Аделя и привязалось.

– Так Николай теперь владелец магазинов?

– Да уж… владелец. Только ему не в радость. Отдал менеджеру управление, а сам вот к нам прибился.

***

«Странно. Ну, горе – понятно, а что ж все бросать и уходить в рабочие и садовники? Странный Николай.» – Нике хотелось поделиться новостями с Кириллом, но время позднее и увидит кто, что она стучится в его дверь – насмешек не оберешься.

Перед сном девушка вышла из дома, остановилась на ступенях посмотреть на звезды.

Остров с колокольней растворился в ночи. И вдруг там, где еле виделись его очертания, вспыхнул огонек. Нике показалось, что кто-то движется среди камней, но вскоре огонек померк и остров снова исчез во тьме. Видимо, разыгралось воображение. Там, где другие видели кучу обрушенных камней, она увидела историю. И тайну, которая манила сквозь века. Никому и в голову бы не пришло отправиться среди темноты на остров, который мог быть идеальной декорацией для фильма ужасов.

И она снова задумалась о пропавшей графине. Если предположить, что та не умерла в ночь пожара, что могло случиться? Куда она могла пойти и ушла ли добровольно? Как она выбралась с острова незамеченной? Доплыла сама до берега или переплыла его на лодке? Но лодку нашли бы на другой стороне. Были и практические вопросы. Как молодая женщина смогла выжить в мире, где дамы не появлялись без сопровождения, это считалось неприличным. Значит, она сбежала с любовником? Или вернулась в свою семью. Но это не объясняет, почему ее никто больше не видел. Исчезновение человека с лица земли означает обычно, что он оказывается под землей…

Наверху у окна стоял Кирилл. Он не видел Нику на ступенях, смотрел на еле различимый в ночи остров.

Молодой писатель как раз закрыл ноутбук и подошел к окну задернуть занавески, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Густые облака скрывали луну, остров был всего лишь темным пятном вдалеке, но Кирилл увидел свет, блуждающий огонек, подпрыгивающий вверх и вниз, словно призрак со свечой в руке медленно скользи среди руин. Он уставился в темноту, гадая, не померещилось ли, но вот она снова, точечка света, движущаяся к восточной стороне острова. К церкви. А затем она исчезла так же внезапно, как и появилась.

Призраков не существует, значит человек освещал себе путь фонариком мобильного телефона. Но что делать на острове посреди ночи? Наверняка местные подростки решили пощекотать себе нервы. Есть же здесь неподалеку деревня! В любом случае, это не имеет к нему никакого отношения, и нет необходимости вмешиваться.

Глава 6. XIX век.

Катя почувствовала дрожь, когда карета приблизилась к деревянному мосту, достаточно широкому, чтобы они проехали без труда. Больше недели они добирались до ее нового дома, останавливались в гостиницах и меблированных комнатах и до этого момента девушка даже не представляла, чего ожидать. Когда серые стены усадьбы появились среди густых деревьев, она ощутила волнение, неприятное предчувствие. Как странно… Каково это-жить на острове посреди… ничего? Дмитрий сказал, что неподалеку есть деревня, но за исключением воскресных походов на службу в церковь она застрянет на острове посреди озера на всю жизнь… О поездках в Петербург даже заикаться не стоило после такой утомительной дороги.

В лучах заходящего солнца вода приобрела персиковый оттенок с вкраплением красноватых искр. Озеро было настолько спокойным, что казалось зеркалом.

Катя схватилась за скамью, когда карета грохотала по мосту. Выдержит ли он тяжесть лошадей, кареты с путниками, чемоданов на повозке, следовавшей по пятам? Как глубока вода и как те, кто построил здесь монастырь, смогли сделать это без моста? Наверное потребовались десятилетия, но теперь от монастыря не осталось и следа, лишь колокольня одиноко возвышается над верхушками деревьев…

– Как вам вид? – Гордо спросил граф. – Разве он не прекрасен?

– Скажите да, иначе будет дуться целыми неделями, – пошутил Георгий.

– Выглядит очень… спокойным.

– Не волнуйтесь, никто нас здесь не потревожит. Это самый мирный дом, о каком вы только могли мечтать

Катя не была уверена, что мечтала о таком покое, все же она выросла в достаточно большом городе. У нее были знакомые, которым можно было нанести визит, а те, в свою очередь, посещали их дом.

– В деревне отмечают праздники? Пасху, Масленицу, Троицу?

Дмитрий пожал плечами. – Полагаю, что да. Но я не посещаю деревню. Графу и его супруге не подобает общаться с ее жителями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.