Алатея Иак
Сбежать

Пролог

Я поднялась на самый последний этаж, и лифт звякнул, как микроволновка. Здесь был единственный и самый дорогой номер. Я приложила электронный ключ и вошла. Клиент уже уехал, и мне нужно было проверить девушку, она не спускалась ко мне, чтобы отчитаться, как всё прошло. Я зашла в спальню и в полумраке увидела, как наша девочка лежит лицом вниз. Спальня была приготовлена для разных утех: от БДСМ с плётками и костюмами до нежного секса на белых простынях. На столе стоял только один бокал и бутылка с вином, которые также предоставляло наше заведение. Пенелопа лежала не двигаясь, и я грешным делом подумала, что она не дышит. Её ноги были зафиксированы кожаными ремнями к кровати, как и руки. У неё на животе была сперма – мужчина всё-таки получил удовольствие, как я поняла. Я залезла на кровать и проверила пульс, он был. Девушка спала. Я освободила её руки и ноги и потрясла за плечо, но она не приходила в себя, оставаясь лежать абсолютно голой на постели. Она была одной из самых красивых наших девочек: большая грудь, сделанная хорошим хирургом, и такая же аппетитная задница. Она работала только за большие деньги, а этот клиент платил немало. Я перевернула её на бок и осмотрела. Её явно кто-то душил, но ни синяков, ни порезов не было. Я дала ей по щекам, приводя в чувства. Но она не отреагировала. «Может, клиент подмешал ей что-то в вино», – подумала я. Что-то расслабляющее, чтобы девушка не сопротивлялась. Но это было запрещено правилами. Я набрала номер ресепшена на стационарном телефоне в номере.

Мне ответил дядя.

– Рецепшен.

– Это Эмилия, я в тринадцатом номере.

– Что там?

– Пенелопа не просыпается, клиент ей что-то подмешал.

– Это не твоя забота. Отвяжи её, она сама придет.

– Но она не выходит из номера уже несколько часов.

– Эми, это не твоя забота. – повторил мне дядюшка, намекая, чтоб я отсюда уходила. Я укрыла Пенелопу одеялом, закрыла номер и зашла в лифт. На первом этаже меня встретил Билл.

– Тебе что, работы мало? Не трогай тринадцатый номер.

– Но девушка…

– Я взял тебя только потому, что мы родственники и твоей матери нужны деньги. Не заставляй меня передумать.

– Хорошо, я больше не пойду туда. – ответила я уже орущему на меня мужчине.

Он взял меня только из-за того, что его сестра неизлечимо больна, но он, как истинный негодяй, и тут получил свою выгоду. Он хотел меня продавать, так же как и этих девушек, потому что товар был хорош – я несколько раз выигрывала конкурсы красоты. Дядюшка ещё с моего двенадцатилетия залез в эту сферу, пытаясь продать меня подороже. Но мать его отвадила, из-за чего он злился на неё. Но, поняв простую истину, что красивые девушки пользуются спросом у богатых мужчин, построил неплохой бизнес. Он сдавал девушек в аренду и копил деньги. Потихоньку уровень девушек рос, так же как и уровень клиентов, и теперь он имел офис почти в самом центре города, и его клиентами были самые богатые люди. В здании не было ни единой камеры, также дальше рецепшена нельзя было пройти с телефоном, наушниками или часами. Всё оставалось внизу в специальных кабинках, чтобы соблюсти полную конфиденциальность. Клиенты были очень богаты и в большинстве занимали высокие посты. В основном они были женаты, а сюда приходили развлечься, выбирая девушку по вкусу. Кому-то нравились блондинки, кому-то брюнетки, кто-то хотел доминировать, а кто-то позволял доминировать над собой. Здесь были инструменты к любому фетишу клиента: плётки, кляпы, верёвки и т. д. А если чего-то не хватало, клиент спокойно мог обратиться по телефону на ресепшен, и ему всё принесут и даже заботливо поддержат девушку, если он хочет овладеть ей на весу. Но в большинстве своем клиент и девушка оставались наедине, немного отдыхали, пили вино, а потом занимались сексом. Я работала тут всего неделю и поняла, что из других городов мужчины тоже не против приехать сюда и переночевать.

«Я был в Обсидиане», «Обсидиан просто шикарен» – можно было услышать название нашего заведения из уст очень влиятельных мужчин. Кто-то из маркетологов заботливо посоветовал дядюшке называть своё детище именно так. Природная вулканическая порода, при этом служащая для самых острых лезвий, красота и боль в одном слове. Красота для мужчин и боль для женщин, потому что, заходя в номер, девушка соглашалась на всё, без исключений, от поцелуев до жесткого траха бутылкой из-под вина. С ней разрешалось делать всё что угодно, а за отдельную плату дядюшка находил девушек без родителей и друзей и продавал их в рабство. Такая услуга особо не пользовалась спросом, но он всё равно подготовился и для таких клиентов. Билл Косто очень любит единственную вещь – деньги. За них он готов продать даже душу.

Глава 1

Матери я сказала, что устроилась на работу в ночной клуб, разливать коктейли на баре, но она и это не одобряла. Её нельзя было вылечить, только облегчить страдания. Опухоль не останавливала свой рост и с каждым днём забирала дорогого мне человека. Первые полгода я плакала, пока возила её по медицинским центрам, показывая её всем врачам. Они разводили руками и говорили:

– Ей остался год, не больше, скоро начнутся галлюцинации и боли.

– Неужели до сих пор нет лекарства? – спрашивала я, бесконечно злясь на врачей. – Почему вы не можете её вылечить? – стонала я уже со слезами на глазах.

– Я вас понимаю, но лекарства от этой болезни ещё не изобрели, химиотерапия продлит жизнь, но ненадолго.

Обратиться было не к кому. Мама родила меня в молодости, от однокурсника, который бросил её сразу, как узнал о беременности, а через полгода он бросил и учёбу.

Из-за болезни и дорогих лекарств я взяла академический отпуск и в свои двадцать лет соглашалась на любую работу. Я хотела облегчить жизнь и страдания мамы, а хорошие препараты стоили немалых денег. Она могла передвигаться по дому сама, но также могла испытывать адскую боль, которая не даёт даже поднять голову с подушки. Я распихала таблетки по всем карманам и расставила на всех столах, чтобы она могла принять их во время приступа. Ночью приступы её не беспокоили, а вот днём раз в неделю такое случалось. Мама была очень упёртой, деньги, которые она копила на моё обучение, а в последующем и на первоначальный взнос на квартиру, она ни под каким предлогом не отдавала мне и не пускала их на лечение. Она говорила, что её жизнь почти закончена, а эти деньги послужат гарантом моего будущего. Но я, видимо, являюсь с ней одной крови, переняла её упёртость и решила зарабатывать сама. Мама меня не поддерживала, она вообще не видела проблем в этой ситуации и настаивала, чтобы я продолжала учиться. Она постоянно говорила мне о том, что я самая красивая и самая лучшая, и у меня обязательно всё получится. Конкурсы красоты, в которых я участвовала, помогли мне не сдаваться, когда всё несправедливо. Я была всегда на вторых и третьих местах, никогда не занимая первого. Мама никогда никому ничего не платила за моё продвижение. Когда мне стукнуло 18, я приняла участие в последнем своём конкурсе, выиграв всего лишь бронзу. Согласитесь, никто не запоминает третье или второе место, поэтому никаких рекламных контрактов, на которые я рассчитывала, мне не предложили, тем более что этот конкурс проходил в соседнем городе, где население было не больше 800 000 человек. Поставив на полку свою небольшую награду, я навсегда закрыла для себя эту сферу деятельности, полностью в ней разочаровавшись. Я долго думала, куда пойти учиться, и пошла к специалисту по профессиональной ориентации. Мы проходили тесты и долго разговаривали, в конечном итоге приходя к выводу, что я хочу быть никем. Невидимкой, которую никто никогда не замечает. Вскрыв такую большую рану во мне, она отправила меня к психологу. Я долго разговаривала на тему красоты и несправедливости, на тему продажности и неподкупности, на что мужчина лишь ответил мне:

– Ваша красота вам мешает, так избавьтесь от неё.

– Что вы имеете в виду?

– Идите в профессию, где нужно работать мозгами, только так вы снова почувствуете себя хорошо.

– И какая профессия?

– Учёные, естественно. Вы разбираетесь в физике или математике?

– Совсем немного.

– В биологии и химии?

– Не знаю. Я ни в чем не разбираюсь.

– Тогда отпустите себя, получите первое образование для галочки, которое позволит зарабатывать деньги.

Уже в учебном заведении, когда я читала список специальностей, я наткнулась на самую заковыристую: «статистик-аналитик».

Эта профессия была высокооплачиваемой и не связана с людьми. После первого года обучения я начала за собой замечать, что расцениваю человека как набор цифр. Стоимость его одежды, часов, ботинок, количество раз, которое он моргнул, сумма цифр на номере его машины – всё это меня веселило, и каждый раз я обращала своё внимание на такие мелочи.

Например, по журналам посещений, Пенелопа была в «Обсидиане» 183 раза за год, 73 из них длились меньше шести часов. Тринадцатый номер за год снимали 47 раз, 22 из которых, именно в выходные, каждую неделю снимал некто «Коллекционер». Именно он был с Пенелопой в ту ночь.

Девушка спустилась вниз только утром, не понимая, что произошло. Она потребовала объяснений от Билла, но он лишь пригрозил ей, что больше не будет её продавать.

Я уходила с работы и, подкараулив её на парковке, спросила:

– Что с вами произошло? Я пыталась вас разбудить, но вы как будто в отключке были.

– Этот идиот накачал меня чем-то, – она тяжело вздохнула и открыла дверь машины, садясь за руль недешевого транспорта.

Я не дала ей захлопнуть дверь и настойчиво продолжила:

– Что он с вами делал? Нужно поймать его и…

– Ничего, – сказала девушка. – Ничего он не делал, я не паинька и несколько раз пробовала кое-что, чтобы расслабиться. Но это было не так…

– Не понимаю? Наркотики? – уточнила я.

– Мне было страшно, я кричала, а он смотрел. Только страх был вот здесь, понимаешь? – она указательным пальцем тыкала себе в висок.

– То есть вещество вызвало панику и страх?

– Да. Я не приеду больше и точно не пойду в тринадцатый номер. Он псих. Не говори Биллу, я потом попытаюсь сама его вразумить. – сказала девушка, натягивая ремень безопасности на шикарную грудь.

– А следы на шее?

– Я начала сильно кричать, и он меня придушил рукой, а потом подушкой, когда я его укусила.

– Господи, – сказала я в ужасе. – Он хотел вас задушить?

– Нет, видимо, не рассчитал дозу и хотел, чтоб я не так сильно орала. Я пью перед каждым визитом сюда кое-что, чтоб не думать о том, что происходит. Видишь, как, я могла умереть, наверное, – сказала девушка, грустно посмотрев на дорогу, а потом повернулась ко мне.

– Мне предлагают стать любовницей, денег намного меньше, но зато не будет таких психов.

– Но Билл… – хотела возразить я, так как дядюшка не любил отпускать своих девочек с поводка.

– Пошел он к черту со своими клиентами, – сказала она, сжимая зубы.

Я отошла в сторону, и Пенелопа, закрыв дверь, быстро стартанула, выкручивая передние колеса, чтобы выехать с парковки.

Будни проходили неспешно, ночью я работала, а день проводила дома, иногда засыпая у мамы на кровати. Мы смотрели фильмы, разговаривали о жизни, обсуждали её завещание и много шутили.

Она обладала потрясающим чувством юмора, и с самого детства мы понимали друг друга с полуслова. Мне было грустно оттого, что я не в силах всё исправить, но мама запрещала при ней плакать и грустить.

В «Обсидиане» я выдавала клиентам карту-ключ от номера и забирала их вещи в корзину, ставя ту в шкафчик, после чего проверяла мужчин и девушек ручным металлодетектором. Охрана, которая стояла на входе, выборочно пропускала клиентов, отсеивая пьяных и бедных.

– Рецепшен, – ответила я, взяв трубку.

– У нас закончилось шампанское, номер восемь.

– Будет сделано, – сказала я, но мужчина уже положил трубку. Пришлось нести из кухни две бутылки. Я не любила подниматься в номера, потому что мужчины, немного подвыпив, видели во мне не только администратора, но и женщину. С ростом 170 и небольшим весом я подходила под категорию моделей. Волосы темные до плеч и идеальное личико с мягкими, но выделяющими скулами. Однажды клиент даже потрогал мои пухлые от природы губы, но я отшатнулась.

– Посидишь с нами? – сказал заигрывающий со мной мужчина в белом халате на голое тело.

– Извините, но мне нужно встречать гостей, – ответила я, улыбаясь.

– Я заплачу, сколько ты берешь за ночь? – спросил он, а девушка подошла сзади и обняла его, приговаривая:

– Разве тебе плохо со мной вдвоем?

Девочки не любили делиться деньгами, поэтому она спасла меня не из солидарности, а из холодного расчёта. Он ещё немного выпьет и сам отдаст ей деньги.

– Рецепшен, – сняла я трубку через час.

– Нужна скорая, номер одиннадцать, – сказал мужчина, и внутри всё оборвалось. Бить девочек не разрешалось, но если вдруг такое случалось, Билл закрывал на это глаза, если мужчина выплачивал неустойку. Эта компенсация шла ему в карман за то, что девушка не могла обслуживать клиентов. Сама пострадавшая получала максимум десять процентов сверху.

– Билл, одиннадцатый номер, просят медика, – сказала я, заходя в его кабинет. Он поднялся с места и пошел выяснять, в чем дело.

Через полчаса приехал врач, и девушку куда-то увезли. Она была жива, но лицо было в кровавых потеках. Мне стало страшно от осознания, что мужчина может так издеваться над женщиной.

Он заплатил компенсацию в несколько раз больше, чем обычно, и уехал.

Билл был очень доволен тем, что ему упали лёгкие деньги, а на девушку ему было плевать по большому счету. В книге учёта этот клиент значился как «Тролль», видимо, любит игру «Подземелья и драконы». Он был у нас во второй раз и вряд ли появится снова.

В субботу вечером, когда начали приходить клиенты, Билл нервничал. Он кому-то звонил, спрашивая, может ли эта девушка сегодня приехать.

– Чёртова Пенелопа, – сказал он, выходя из своего кабинета и снова кому-то набирая по пути в туалет. Тринадцатый номер был забронирован на всю ночь, так значилось в журнале. А ровно в двадцать три ноль ноль к рецепшену подошёл мужчина.

– Коллекционер, тринадцатый номер, – сказал он, расстёгивая свой пиджак и снимая наручные часы.

Я быстро подняла глаза и снова их опустила, по телу прошёлся холодок.

– Вы меня слышали? – спросил он уже с стальными нотками в голосе. Он стоял передо мной и наблюдал, как я судорожно листаю журнал, совсем не разбирая, что написано.

– Извините, но девушка ещё не поднялась в номер, – сказала я и посмотрела на него.

Он был выше меня на голову и широк в плечах. Взгляд был сосредоточенный, как будто он решает прямо сейчас глобальный вопрос. Он поиграл желваками и посмотрел на меня, подняв одну бровь, мол, решай проблему, что ты стоишь.

– Я позову начальника, одну минуту, – сказала я и побежала в кабинет Билла.

– Тринадцатый пришёл, – отчиталась я и получила взгляд, полный разочарования. Билл поднялся и направился решать вопрос.

– Добрый вечер, к сожалению, Пенелопа заболела, я искал на её замену кого-то, но, увы, ничего достойного не нашлось, а подсовывать вам ширпотреб я не буду, я ценю вас как клиента, – объяснил дядюшка.

– Пусть будет эта, нет времени ждать, – ответил коллекционер, посмотрев на меня.

– Непременно, я всё устрою, – ответил мой родственник, даже не посоветовавшись со мной.

Мужчина уже выложил все свои ценные вещи на стойку и пошёл к лифту, взяв у Билла ключ-карту.

– Ты оглохла? – спросил он меня, пока я стояла в ступоре. Он дёрнул меня за руку и отвёл в комнату с реквизитом, заперев дверь.

– Раздевайся, – скомандовал он.

– Я?

– Ты! Живо!

– Я на это не согласна, – сказала я и попятилась к двери потихоньку приходя в себя. Но Билл меня поймал и завёл руки за спину, больно выворачивая.

– Ты сейчас пойдёшь в номер и как миленькая отработаешь, поняла? – сказал он, но я начала брыкаться.

Он схватил меня за офисное платье и начал разрывать его сзади, где шла молния.

– Отпусти меня! – заорала я и ударила его в живот. Разогнувшись быстро, как будто удара и не было, он взял пластиковые наручники с розовым мехом и надел мне на руки. Он вышел из комнаты и вернулся уже с двумя охранниками. Они меня держали, а дядя снимал одежду. Оставив меня полностью голой, чтобы я не орала, он засунул мне в рот красный шарик и зафиксировал его с помощью ремня на затылке. Я дёргалась и извивалась, но два амбала с лёгкостью меня подняли в воздух, позволяя главарю натянуть на меня кружевные трусики и застегнуть лифчик. Он долго провозился с лямками, не понимаю, как они пристёгиваются к основанию, но когда справился, довольно просиял.

– Ведите её в тринадцатый, – сказал мужчина и пошёл следом за нами. По дороге босыми ногами я упиралась в пол и мычала.

– Заработаешь за ночь нормально денег, а будешь сопротивляться, я найду способ, как тебя наказать, – сказал родственник, когда мы уже стояли перед дверью.

Я мычала ему в ответ, что он полный дерьмо, что он кретин, требовала меня опустить, но даже моё разгневанное лицо не произвело никакого эффекта.

Он открыл дверь ключом, и меня провели внутрь.

– Девушка немного строптивая, – пояснил Билл клиенту, который уже открыл бутылку вина и поставил бокал рядом. Всё в точности как было с Пенелопой. Я начала ещё больше вырываться, понимая, что произойдёт.

– Привяжите её, – только лишь сказал мужчина, наливая в бокал вино. Меня бросили на кровать, а руки и ноги зафиксировали кожаными наручниками на тонкой цепи. Когда посторонние ушли из помещения, незнакомец подошёл ко мне с бокалом. Поставив его на прикроватную тумбочку, он взял из ящика что-то похожее на стоматологическое приспособление во время лечения зубов, которое позволяло зафиксировать рот открытым. Он присел на кровать и вытащил шарик изо рта, снимая с меня ремешок.

– Я не согласна! – закричала я.

– Я вижу, – серьезно произнес мужчина и принялся засовывать мне в рот механизм.

– Отпусти меня! – кричала я, но мужчина мои крики полностью игнорировал и заталкивал в рот ограничитель, помогая себе второй рукой открывать его пошире.

– Вя повду в повицию! – орала я, но мужчина уже взял бокал и залил мне вино в рот.

Я пыталась перевернуться набок, чтобы вылить его на подушку, но он чётко зафиксировал мою голову.

Клиент зажал мне нос пальцами, и я проглотила жидкость.

Глава 2

– Ты психопат! Отпусти меня, сволочь! – билась я в конвульсиях, пытаясь освободиться, но была надёжно закреплена на кровати. Мужчина вернул кляп-шарик мне в рот и посмотрел скептически на мои дёрганья.

– Не трать силы, они тебе ещё пригодятся, – пробасил коллекционер и, поднявшись, выпил несколько глотков воды из бутылки мини-бара.

Я наблюдала за ним, запоминая каждую морщинку, чтобы потом составить точный фоторобот. В нашем заведении не принято было обращаться по именам и фамилиям, но я уверена, увидев его снова, я его точно узнаю. Чёрные недлинные волосы, уложенные на бок, выразительные глубокие глаза серого цвета и волевой квадратный подбородок с лёгкой небритостью, две продолжительные складки на лбу, ему было от 30 до 35 лет. Я пыталась зафиксировать его образ в памяти, чтобы потом сделать точную копию на бумаге. Через десять минут я начала тяжело дышать, как будто горло сдавили, мне стало страшно, что я умру прямо сейчас, задохнувшись. Паника подкатывала к горлу, расчесывая, как человек чешет комариный укус. Я затаилась, пытаясь успокоиться, но всё было тщетно. С новой волной страха и тревоги паника окончательно мной завладела. Я призывно смотрела на мужчину, я молила, чтоб он меня отпустил, но слух улавливал только громкое мычание. Я начала дергать руку, как будто мне нужно закрывать от хищника, который готовится атаковать. Я содрала себе кожу, перекручивая цепь вокруг запястья и пытаясь вырвать рукой саму цепь. Мужчина всё это время наблюдал за мной и, подойдя к моим ногам, сел на кровать.

Он провел подушечками пальцев по лодыжке, и я выгнулась на кровати от неописуемого страха. В голове крутилась только одна мысль: «Это конец». Как героиновый наркоман во время ломки я билась в постели, пытаясь вырваться, ничего не соображая. Мужчина вел руку по моему колену, и я снова дергалась. Я билась в припадке, когда он начал стягивать с меня трусики и рвать прямо на коленях. Ему даже пришлось придержать мои ноги, чтобы он не получил по рёбрам. Коллекционер взял моё бельё и зачем-то его понюхал. Расстегнув свою рубашку, он бросил её куда-то и вернулся ко мне. Он просунул руки мне за спину и расстегнул лифчик. Я выгнулась от новой порции паники и прижалась к нему своей грудью. В этом моменте он уложил меня на место, прижимая локтем к кровати, и отстегнул лямки. Он стащил бельё, полностью меня обнажая. Незнакомец встал между моих ног, и я протестующе выгнулась, царапая свои ноги об держатели.

Я пыталась их свести вместе, но мужчина по-хозяйски раздвинул их ещё шире. Расстегнув свою ширинку, он обнажил свой твердый большой член и зафиксировал мои колени руками. От страха, который удвоился внутри, я вздрогнула, а потом обмякла на кровати, теряя сознание.

Через семь часов я проснулась связанная только за ноги и обнаружила, что мужчины уже нет в номере. В памяти начали прокручиваться моменты перед тем, как я отключилась. «Это точно какой-то наркотик», – подумала я. Никогда в жизни мне не доводилось испытывать такого страха. Он был настолько животный и неконтролируемый, что даже вспоминать об этом было жутко. Я боялась прикосновений, боялась дышать, боялась двигаться. В ту же минуту паника внутри меня заставляла биться в истерике, замыкая круг этого абсурда. Я поднялась на локти, осматривая себя, но никаких повреждений, никаких жидкостей на мне не было. Я дотронулась руками до низа живота, а потом и между ног – никаких болезненных ощущений и вообще ничего, что намекало на недавний секс. «Я бы почувствовала, если бы меня лишили девственности», – подумала я. Мне от этого стало намного легче. Я так и не поняла, брал ли он Пенелопу или просто кончил ей на живот. Со мной было чётко предельно ясно: он меня не тронул. Я дрожащими пальцами и второпях освобождала свои ноги от кандалов. Кожа была натерта докрасна.

Выпив воды из мини-бара, я уселась на пол, думая, что делать дальше. Билл зашёл в номер с всё теми же розовыми наручниками и внимательно на меня посмотрел.

– Клиент ушел недовольный, – дядя сжал мой подбородок, не давая мне подняться.

– Сегодня он придёт снова, и если ты не сделаешь всё, что он захочет, я поставлю тебя в холле и разрешу всем желающим тебя трахнуть.

– Ты с ума сошёл, – отбивалась я от него. Но он уложил меня на пол, а затем застегнул руки за спиной. Он отвёл меня в душ, поливая из лейки и заставляя ходить в туалет прямо при нём. Меня вернули на место, привязав к кровати за руки, за ноги, и ушли, закрывая номер. Целый день я придумывала, как отомщу ему, когда выйду отсюда. Как я возьму нож и перережу ему глотку. Ближе к вечеру Билл вернулся и снова отвёл меня в туалет. На этот раз он взял в подмогу охранников, которые с интересом меня разглядывали. Один из них, пока меня держал, умудрился облапать мою грудь.

– Не порти товар, коллекционер сказал её не трогать, – отчитал Билл своего работника. Он достал из кармана шоколадный батончик и поднёс ко рту.

– Ешь, а то сдохнешь с голоду, – сказал он.

– Ты сдохнешь первым, – сказала я, отворачиваясь от еды.

Они уже втроём укладывали меня на кровать, потому что я начала звать на помощь и бороться за свободу. Мне заткнули рот, подготавливая к встрече с клиентом.

– Он придёт через час, – бросил дядюшка мне.

Эти шестьдесят минут я прислушивалась к каждому шороху и вздрагивала, когда где-то внизу звякал лифт. Мужчина пришёл явно недовольный тем, что вчера я отключилась раньше времени, и принялся наполнять бокал с вином. Гость уже был в другом костюме, я это поняла по манжетам и пуговицам. Он снова снял пиджак, идя по отработанной схеме. Когда клиент сел на кровать и достал из ящика механизм для рта, я дёрнулась, показывая, что я против. Но он даже не дрогнул, всем видом показывая, что ему плевать на мой страх. Он вытащил шарик изо рта, и, улучив удачный момент, я сказала:

– Давай договоримся.

Он посмотрел на меня внимательно и ответил своим стальным голосом:

– Боюсь, тебе нечего мне предложить.

Сердце пропустило удар, и паника начала подкатывать к горлу, когда мужчина начал открывать мне рот.

– Не надо, прошу! Умоляю! – заорала я, пытаясь вывернуться, но он меня не слушал.

Зафиксировав мой рот, он взял в руку бокал и налил в треть меньше, чем прошлый раз. Проделав то же самое, что и вчера, он заставил меня проглотить жидкость, затем вернул кляп на место, чтобы я не кричала, но я успела пообещать ему:

– Я посажу тебя, тварь, или убью.

Но он отнёсся к этому спокойно, как будто слышит каждый день в свой адрес. Я надеялась, что жидкость выветрится и не подействует, но через десять минут я ощутила, как под кожей начала просыпаться чувствительность, а соски затвердели. Я дёрнулась, показывая мужчине, что вещество начало работать. В этот раз паника была не такой сильной, а лишь захватила тело, позволяя мне ощущать каждое прикосновение. Я дёргалась оттого, что дёргалась – назовём это так.

На запястьях лёгкая шероховатость кожаного ремня отдавала импульсами по всему телу. Я чувствовала каждый микрон чего-либо, что меня касалось. Мне хотелось подняться с кровати, чтоб моя спина не чувствовала постельное бельё, и я изогнулась в дугу, упираясь на ноги и на плечи, поднимая туловище. Мужчина довольно улыбнулся и подошёл к кровати. Я упала обратно от страха, простонав от соприкосновения с тканью. Страх сегодня был другого рода, как будто ты боишься, что по тебе ползут тысячи пауков и единственный способ от них избавиться – ничего не касаться. Клиент провёл по моей лодыжке рукой, и я попыталась сбросить его ногу, отчаянно бьясь ей о кровать, но он перешёл к колену, и я простонала от жуткого чувства, потому что кто-то играл прямо на моих нервных окончаниях. Ничего не помогало. Когда мужчина начал снимать рубашку, я дёрнулась, отчего сама же и получила дискомфорт. Псих встал между моих ног и расстёгнул ширинку, доставая свой большой и твёрдый член. Я замерла, понимая, что это конец. Он двумя руками провёл по моим ногам, и я дёрнулась от нервных импульсов и закатила глаза. Мне казалось, большие многоножки ползут по моей коже, так чувствительно она была, а мозг воспринимал это как прямую угрозу жизни. Я билась на кровати, выгибаясь от каждого прикосновения мужчины, а голос был сорван от постоянного мычания. Когда он дотронулся до моего клитора, я поползла вверх, больно царапая себе ноги, но мужчина меня подтянул к себе и одной рукой трогал меня, а второй водил по члену, то ускоряясь, то замедляясь. Он кончил, когда вставил мне палец в лоно, а я выгнулась.

Его сперма обожгла мою кожу, как кипяток, и я попыталась перевернуться на бок, чтобы слить её с себя, но она лишь растеклась по боку, принося мне болезненные, резкие ощущения, как будто кто-то распорол мне брюхо. Мужчина поднялся с кровати и пошел в ванную комнату, когда он вернулся полностью застегнутый, чистыми руками надел рубашку, пиджак и ушёл из номера.

Через десять минут в комнату пришел Билл и, посмотрев на подсохшую сперму у меня на коже, одобрительно хмыкнул.

– Молодец, я даже тебе заплачу, – сказал он, отстегивая мою руку, но я дернулась, как от удара плетью.

– Ты дура что ли? Он снова попытался зафиксировать мою руку, чтобы отстегнуть, но я выгнулась, как будто демон во мне просился наружу.

Он вытащил шарик из моего рта, снял с головы ремешок.

– Не трогай меня, не трогай, не трогай, – причитала я, как умалишенная.

– Что ж он вам такое подмешивает? – ухмыльнулся мужчина и посмотрел на меня. Он дотронулся до моего колена, а потом до лодыжки, чтобы расстегнуть, но я била ногой, как бьёт конь копытом.

– Лежи пока так, может, к утру очухаешься, – сказал дядя, вытирая краем одеяла сперму с моего живота. Ещё час минимум я лежала в невменяемом состоянии, ощущая, как под кожей пульсируют нервные окончания, а паника ещё несколько раз подкатывала к горлу, подсказывая мне бежать, а движения ногами возвращали в безумие.

С каждым часом я всё больше теряла чувствительность. Ближе к утру я не смогла сдержать слёз от обиды и непонимания. Неужели в современном мире нельзя договориться, нельзя найти девушку, которая согласится с тобой провести ночь? Почему мужчины любят издеваться? Почему именно я? Почему не кто-то другой? Я не знала, что мне делать и как жить дальше после такого. В голову приходили дурные мысли о том, чтобы покинуть этот мир или нанять киллера, или хотя бы не свихнуться. Я уже двое суток не была дома, мама, наверное, волнуется. Я расплакалась снова, молясь, чтобы с ней ничего не случилось. Я забылась сном, как убитая, просто отключаясь от реальности.

Глава 3

Меня разбудил Билл, который расстегивал мои кандалы и принес мне одежду.

– Приведи себя в порядок, я отвезу тебя домой.

Я схватилась пальцами за кусок ткани, прикрываясь, и ушла в ванную. Он наблюдал за мной, не давая даже подумать о побеге.

– Клиент щедро заплатил, тебе хватит на лекарства. Скажи мне спасибо, что получила двойную оплату.

– Пошел ты к черту, я пойду в полицию и сдам вас всех с потрохами, – сказала я, натягивая нижнее белье, а затем и платье.

– Ты же понимаешь, что он заплатит им, а тебя просто прикопает, подумай о матери, – давил на больное мужчина.

– О матери? А ты думал о ней, когда продавал меня? Ты думал о ней, сука? – я бросилась на него с кулаками и даже ударила пару раз, прежде чем он меня скрутил.

– Я и сам могу решить вопрос с тобой, тебя никто не будет искать, – прошипел мужчина.

– Я тебя не боюсь! – сказала я, выплевывая каждое слово ему в лицо. Когда он меня отпустил, я пошла к лифту.

Дядя шел за мной по пятам и, когда я спустилась в холл, за руку потащил в свой кабинет.

– Вот твоя доля, – вытащил он из сейфа небольшую пачку денег. Я взяла их, понимая, что тут половина от того, что мне действительно должно было достаться. Мы ехали по улицам, а меня корежило оттого, что я сижу рядом с этим ублюдком. Поднявшись на двенадцатый этаж, я открыла дверь, надевая маску спокойствия, чтобы меня не заподозрили в плохом настроении. Первым делом я зашла в комнату матери и увидела, как она пытается сесть, но у неё не получается. Она опрокинулась на спину и попыталась снова. Я подбежала, придерживая её за плечи.

– Всё-таки нашла кавалера? – усмехнулась она и схватилась за своё колено, удерживая баланс.

– Мама, что ты такое говоришь, – поцеловала я её в щеку.

– А где ж ты столько была? – подколола она меня.

– Долгая история, прости, больше я не уйду, – сказала я, зная, что десять тысяч долларов лежат в моей сумке.

– Да я ж всё понимаю, дело молодое, – не унималась она. – Ты не обязана сидеть со мной сутками.

– Ну как не обязана, конечно, обязана, – я подняла её на ноги и проводила до ванной. Потом мы пошли на кухню, я усадила её на стул с подлокотниками, который специально купила, чтоб ей удобно было вставать, держась за опору.

– Как ты себя чувствуешь? Приступов не было? – спросила я, включая чайник и доставая две кружки.

– Всё со мной нормально, лучше расскажи, где ты была, что делала?

– Даже не надейся, внуков пока не будет, – ответила я.

– Ну вот, опять ты мне сообщаешь плохие новости, а у меня сердце, – наигранно схватилась мама за правую сторону. Это была наша шутка. Она всегда так делала, а я всегда улыбалась.

Мы провели целый день вдвоём, я приготовила вкусный суп с маленькими шариками фарша, который мама любила и сама частенько готовила до болезни. Когда время подходило к девяти, она спросила:

– Ты не пойдешь на работу?

– Нет, я уволилась, – ответила я, отчасти не соврав.

– Ну вот, замучаешь меня теперь своей заботой, а как хорошо всё шло, – простонала мама, жалуясь на своё тяжёлое положение и гиперопеку с моей стороны.

– Ты хочешь куда-нибудь съездить? – спросила я у неё, когда мы смотрели фильм, где главные герои отдыхали на море. Я думала сбежать из города и завтра собрать вещи, купить билеты и залечь на дно.

– Хочу туда, где нет надоедливых детей, – улыбнулась она.

– Я серьезно, давай куда-нибудь поедим, ты отдохнешь, может, опухоль напугается шума моря и исчезнет.

– Ты такая наивная, – снова рассмеялась мама.

– Я никуда не хочу, да и по квартире еле двигаюсь. Дай мне спокойно помереть, – сказала родственница, не понимая, что меня это ранит и я хочу как лучше.

– Что ты такое говоришь? Ещё сто лет проживешь, – ответила я, зная, что ей осталось недолго. На глазах отчего-то проступили слезы, и я обняла её, прижимаясь к плечу.

– Вырастила нюню на свою голову, – погладила она меня по голове.

– Я не нюня, – ответила я уже всхлипывая.

– Ревешь, как нюня.

Мы уснули за полночь, разговаривая о разном. Когда я пошла в очередной раз в аптеку с рецептом, я поблагодарила бога за то, что у меня есть деньги в кармане. Я купила лекарства сразу на полгода вперёд и, зайдя в продуктовый магазин, купила продукты. Билл мне не звонил и не писал из-за того, что я не вышла на работу. А я, наплевав на правосудие, решила, что последние полгода проведу с близким человеком. По статистике, такие дела всегда оборачиваются против жертвы, меня просто выставят психически больной и отправят на принудительное лечение, вместо того чтобы посадить влиятельного мужчину.

В субботу вечером в дверь позвонил Билл.

– Что тебе нужно? – спросила я через преграду.

– Возьми деньги для сестры, – сказал он, показывая мне небольшую пачку денег.

– Положи и уходи, – сказала я, не желая открывать этому упырю дверь. Он, к моему удивлению, положил деньги прямо на пол и ушел. Подождав пять минут, я открыла, чтобы забрать купюры, и, сделав два шага, меня схватили, закрывая мне лицо тряпкой.

Я очнулась уже голая в тринадцатом номере и дёрнулась, но руки и ноги были закреплены.

– Помогите! – позвала я на помощь, но никто не пришёл.

Пролежав так почти два часа, я думала, какая я дура, что вышла. И что теперь я точно пойду в полицию.

Коллекционер пришёл, когда было примерно одиннадцать, не изменяя своим привычкам.

– Не нужно наркотиков, – взмолилась я, боясь уже только веществ в бокале, а не сексуального насилия.

– Что взамен? – спросил мужчина, снимая свой пиджак.

– Всё, что захочешь, – предложила я, даже не представляя, что он попросит.

– Я и так получу всё, что хочу, – ответил мужчина, открывая бутылку вина.

– Помогите! Помогите! – закричала я во всё горло, не зная, что делать.

Он опустил таблетку в бутылку и немного взболтал.

Закатав свои руки, он двинулся ко мне, доставая из тумбочки зажим для рта.

– Не надо! Чёртов сукин сын! – заорала я, когда он сел на кровать.

– Кричи, мне нравится, – сказал он, сжимая моё горло.

– Отпусти, ублюдок, – прохрипела я, но он лишь ослабил хватку. Он навис надо мной и провёл рукой по губам.

Я замерла, не зная, что делать, а мужчина тем временем надавил на челюсть, открывая мой рот.

– Ты трус! – обвинила я его.

– Почему же? – спросил он заинтересованно.

– Потому что не готов слышать «нет»! Потому что берёшь силой!

– О-о-о, так ты веришь в любовь, – разочарованно подвёл итог он.

– Ты психопат, маньяк!

– Маньяки не любят, когда их так называют, – прокомментировал мужчина, хищно скалясь и снова сжимая мою шею. Он играл со мной, как кошка с мышкой, только у мышки был хоть какой-то шанс.

– Ты сам пробовал эти вещества? Ты хоть понимаешь, что я чувствую каждый раз? – пыталась достучаться я.

– Давишь на жалость, как банально, – он снова потянулся за зажимом.

– Умоляю, не надо, – простонала я, а на глазах начали наворачиваться слёзы.

– Всё что угодно говоришь?

– Да. Только не надо, – сказала я не задумываясь. Я бы согласилась на всё что угодно, лишь бы не чувствовать больше тот ужас.

– Тебя будут иметь сразу двое мужчин, ты согласна? – спросил он, довольно улыбаясь.

– Я не пробовала… Господи, – страх снова нахлынул, затапливая меня с головой.

– Ты согласна? – не стал ждать ответа коллекционер.

– Да, – в отчаянии ответила я, не желая ему признаваться, что ещё девственница.

Он подошёл к телефону и позвонил на рецепшен.

– Тринадцатый номер, нужно двое мужчин, которые будут трахать девушку… – и он положил трубку.

– Я думала, ты? Зачем тебе это? Если ты сам не будешь?

– Я люблю доминировать, а не трахаться, это разные вещи.

– Пусть Билл найдет тебе другую девушку, за твои деньги они согласятся, – попробовала вразумить незнакомца.

– Ты слишком много болтаешь, – сказал он и закрыл мне рот шариком.

Через десять минут в комнату поднялись два охранника, а с ними и дядя.

– Мы всё правильно поняли про парней? – спросил явно озадаченный хозяин бизнеса.

– Правильно, можете даже в твоём, – сказал мужчина, но дядя поморщился.

– Вот парни, они всё сделают, – объяснил он, быстро скрывшись за дверью.

– Рот пока не открывайте, берите по очереди.

Я попыталась сохранять спокойствие, но паника снова подкатывала к горлу. Двое парней стянули одежду до трусов и полезли на меня. Один улёгся слева, беря за грудь, а второй спереди, проталкивая руку мне между ног. Я начала дёргаться и мычать. Каждое прикосновение прожигало кожу и оставалось липкой субстанцией. Мне стало противно от самой себя, и я дёрнулась сильнее и завопила.

– Стоп, – сказал мужчина, и мы все замерли. Он подошёл ко мне и взял приспособление для рта.

– Раз ты не умеешь держать слово, то будет, по-моему.

Он достал из моего рта шарик.

– Я не дергаюсь, видишь, – быстро сообразила я, демонстрируя покорность, а сама думала, как отомстить ему. Я лежала смирно и замерла, пока он принимал решение.

– Продолжайте, – приказал он парням, и те снова запустили свои руки по моему телу. Я вывернула голову и схватилась зубами за подушку, сжимая её, чтобы не закричать. Коллекционер расстегнул кожаные браслеты на моих ногах, освобождая от оков.

Я растерялась, когда один охранник повернул меня на бок и пристроился сзади.

Он нежно сжимал мою грудь, а его пальцы ласкали твёрдые соски. Второй уже добрался до клитора, массажируя его. Парни явно торопились сделать всё быстро и некачественно. Я дёрнулась оттого, что к лону подвели твёрдый член и попытались просунуть внутрь. Клиент наблюдал, усевшись на прикроватную тумбочку. Я периодически смотрела ему в глаза, ища хоть долю сочувствия, но её там не было.

Я почувствовала, как в меня проникает член на несколько сантиметров, и убрала бёдра.

– Стойте! – закричала я, и мужчины остановились.

– Я согласна на вино, – сказала я, опадая на подушку.

– Вы свободны, – сказал он мужчинам, и они даже расстроились, что не удалось довести начатое до конца. Когда они ушли, мужчина начал пристёгивать мою правую ногу.

– Больше никаких договоров, – сказал клиент.

Я молчала, а по щекам предательски потекли слёзы. Лишиться девственности с охранниками я не жаждала, мне стало противно от каждого их прикосновения, я не смогла себя пересилить, а он меня хотя бы не тронет. Вернувшись ко мне, клиент взял механизм уже в который раз, но я сама послушно открыла рот. Он довольно улыбнулся и налил внутрь столько же, сколько влил прошлый раз. Я приготовилась к пытке, и по щекам снова потекли слезинки, закатываясь прямо в ушные раковины.

Мужчина остался сидеть рядом, наблюдая за мной. Чем больше времени проходило, тем сильнее я начинала переживать, вспоминая прошлый опыт. Паника овладела мной, и я дёрнулась. Несколько мгновений, и всё затихло. Я прислушивалась к своему телу и периодически вздрагивала, но всё было не так сильно, как в прошлый раз.

– Это плацебо? – спросила я, не понимая, почему меня до сих пор не берёт страх.

– Конечно, – улыбнулся мужчина. Он явно веселился, издеваясь надо мной.

Я почему-то спокойно выдохнула и посмотрела на него. Я была ему благодарна за то, что не испытаю мучений. Мужчина показался мне красивым, даже привлекательным сексуально. Я хотела сказать «спасибо», но вовремя осеклась.

Он поднялся с кровати и расстегнул ремень, вытаскивая свой твердый член. Он сел мне на грудь и провел головкой по моей щеке.

– Открой рот, – приказал он, и я открыла. Он коснулся концом моих губ, и я посмотрела на него с мольбой. Этого я тоже никогда не делала, но говорить ему это я не хотела из-за упрямства. Он опустил член в мой рот и сделал несколько поступательных движений, а потом зажал мне нос пальцами и начал проталкиваться глубоко внутрь. Я задыхалась и открывала рот, а этот псих запихивал свой член ещё глубже. Когда он ускорился, придерживая мой подбородок и позволяя мне дышать, то я почувствовала, как к горлу подступает рвота. Я закашлялась и проглотила её обратно, но мужчина не стал долго ждать и продолжил насиловать. Через пару минут жёстких движений он кончил на мои губы и левую щеку. Его взгляд был затуманенным, в то время как в процессе я видела только сосредоточенное лицо.

«Даже у самых сильных есть уязвимые места», – мелькнула у меня мысль. Пока он находится в таком состоянии, можно воспользоваться моментом и перерезать ему глотку, сделала я вывод.

Он сходил в ванную и уже натянул свои штаны. Он позвонил на ресепшен, и я испугалась, что он снова вызовет охрану и придумает новое наказание. Мне было очень страшно.

– Тринадцатый номер, пришлите охрану, – сказал мужчина и положил трубку.

– Не надо, я же всё сделала, – умоляла я.

– Чего ты боишься? Это просто секс, – усмехнулся мужчина.

– Мы же договаривались.

– А потом ты передумала, вот и я передумал, – сказал он, натягивая пиджак и явно собираясь уходить. Он выглядел довольным, как кот нализавшийся сметаны.

– Не надо, пожалуйста! Будь ты человеком!

Но он молчал. Когда те же охранники зашли в комнату, я снова заерзала, пытаясь вырваться.

– Не надо, умоляю, – попросила я.

– Приведите её вниз, – сказал клиент и вышел из номера.

Меня освободили, вытащили из другой тумбочки мою скомканную одежду.

– Одевайся живее, – сказал один из парней. Я вытерла свой рот об одеяло.

– Можно мне в ванную? – спросила я, но мне отрицательно покачали головой. Мой план разбить зеркало и обороняться острыми кусками с треском провалился. Когда я оделась, мне связали руки за спиной, а в рот затолкали шарик, чтобы я не орала в коридоре, лифте и холле. После того как я уперлась и не собиралась сдаваться, мне связали ещё и ноги, теперь им приходилось меня тащить, потому что идти я не могла. Билл лично сопроводил до выхода и передал двум другим бугаям, один из которых закинул меня на плечо. Парни затолкали меня внутрь большой черной машины и закрыли дверь. Коллекционер сидел сзади, укладывая мою голову себе на колени и задумчиво поглаживая меня по волосам. Охранники сели вперед, и машина тронулась.

Я мычала, проклиная клиента за его молчаливость и идиотизм.

Мы двигались без малого полчаса, выезжая за пределы города. Нам открыли ворота, и автомобиль заехал на стоянку в ангар, где стояло примерно шесть одинаковых машин. Этот мужчина предпочитал стабильность и комфорт, а не показать себя как владельца газет и пароходов. Он выбирал только проверенные и качественные товары.

Меня достали из машины и, положив на плечо, прошли через половину гаража к двери. Первый этаж дома был пустоват, мебель в стиле лофт и несколько диванов. Похоже, этот мужчина был аскетом и не любил лишнего. Хотя в коттедже было всего три этажа, он затащил меня в лифт, сказав работникам, что дальше справится без их помощи.

Он прижимал к себе, удерживая одной рукой, и я почувствовала запах его парфюма, который ударил в нос в закрытом безветренном помещении. Цитрус и дуб. Немного чего-то терпкого.

Мы поднялись на самый последний этаж и вышли в большой спальне. Здесь не было ничего для пыток или для удовольствия, ничего, чтобы намекало на хозяина-психопата. Он положил меня на небольшой диван с пушистым ковром под ножками, а его большая двуспальная кровать стояла напротив. В комнате было много мебели, как будто офис совместили со спальней. У стены за диваном был прозрачный душ, а дальше шел отсек к туалету и раковине, который уже был закрыт перегородкой.

– Либо ты перестаешь кричать и ходишь в туалет вовремя, либо ходишь под себя, – сказал мужчина, стягивая пиджак. Он сказал так, потому что я мычала и требовала меня отпустить. Проклинала его.

– Твой выбор? – спросил он, расстегивая манжеты и переходя к пуговицам на рубашке.

Теперь я понимала, что доминировать можно, не избивая, не унижая, а предоставив именно такой выбор. Это было намного весомее, нежели быстро отмучиться и сбежать.

Глава 4

Я покорно замолчала, показывая, что обмочиться в штаны не хочу. Я была в домашней футболке и шортах, в которых меня и утащили из дома. Радовало, что мужчина не пытался её снять. Ему вообще было плевать на меня.

Он вытащил шарик из моего рта, расстегивая кожаный ремешок на затылке. Я лежала смирно, боясь пошевелиться даже кончиками пальцев, ведь похищение – это уже другой уровень. Из его дома я могла попасть только в больницу или на кладбище, так мне казалось. Его охрана просто сделает вид, что меня никогда не было.

Мужчина снял брюки и лег в постель, прикрывая пах одеялом. Почти в темноте я могла разглядеть только его рельефные мышцы и подбородок. Я не знала о нём ничего, кроме того, что он богат и влиятелен. Я никогда не видела его в новостях, никогда не видела в журналах и по телевизору. Тем более я не знала, чего он хочет от меня. Покорности или секса или чего-то совсем отличающегося от моих представлений о таких людях. Незнание хлесткой плетью запускает мозг для генерации всё более диких пыток, и этот процесс невозможно остановить.

Как бы я ни уговаривала себя поспать – уснуть не получалось. «Я даже не знаю его имени», – подумала я, понимая, что никто его не озвучивал. Я пролежала часа три, вертясь из стороны в сторону очень аккуратно, чтобы не разбудить похитителя. Как можно испытывать стокгольмский синдром, если человек обращается с тобой как с вещью? Как можно влюбиться в маньяка, который тебя насилует? Я пошла своим путём: закрыв глаза и активировав фантазию, я представила, как наказываю его, как держу на цепи в темном подвале, как бью его по лицу за каждую свою минуту страха, оставляя его кровь на бетонном полу. Только тогда я уснула.

Утром, как только я услышала, как прогнулся матрас под весом мужчины, я распахнула глаза. Большие окна были зашторены наполовину, пропуская достаточно света.

Я проморгалась, наблюдая за хозяином дома: он зашёл мне за спину и спустил воду в бочке унитаза, полилась вода, а через пять минут он прошёл мокрый и голый к комоду, надевая чистое бельё.

Он бы мог быть привлекательным для меня, если не учитывать его склонности доминировать. Я бы не назвала это доминацией, а обозначила как высшую форму собственничества, когда твоей вещи нельзя ничего сделать без твоего разрешения.

Потому что ты ВЕЩЬ, без мнения, без желаний. Он подошёл ко мне и, как собачку, повёл в туалет, закидывая на плечо. Спустив мои шорты и трусики, он усадил меня на сиденье и остался стоять, прислонившись к стенке.

– Я так не могу, выйди, пожалуйста. – попросила я, чувствуя себя унизительно.

Он склонился надо мной и, взяв одной рукой за шею, а второй рукой, сжатым кулаком, аккуратно надавил мне на живот.

– Ты сумасшедший. – сказала я, не в силах сдержать физиологические процессы.

Он лишь улыбнулся, а когда я закончила, поднял меня на ноги и натянул шорты и трусики обратно. Меня снова закинули на себя и вернули на место. Мужчина собирался куда-то, надел часы, брюки и рубашку. Он ушёл, положив себе пиджак на руку.

– Чертов психопат! – выругалась я, понимая, что он меня не услышит.

– Чтоб тебя машина сбила к чертовой матери, чтоб тебя по асфальту размазало, – шипела я вслух, выпуская гнев и обиду наружу.

Я скинула ноги с дивана и села. Оттолкнувшись от спинки, я смогла подняться. Я осмотрелась, пытаясь найти что-то острое, что позволит мне разрезать верёвку на ногах, но перед этим нужно было сломать наручники, ударив их о тонкий прочный предмет. У окна был стол, офисный стул, шкафы вдоль стены и со всем ничего подходящего. Я повернула голову в другую сторону, у кровати было изголовье, но оно вплотную было упёрто к стене, а изножья не было в принципе. Богатые капризы – делать кровать без спинки. Прикроватная тумбочка не подходила, как и комод. Я вернула свой взгляд на исходную позицию и вспомнила, что в шкафах есть полки. Просияв от своей гениальности, я прыгнула проверочный раз, проверяя, смогу ли устоять. Уже убедившись, что координация сегодня на моей стороне, я допрыгала до шкафа и повернулась спиной, нащупывая дверцу, и отворила её. На полках были какие-то бумаги, но я, наплевав на всё, стала раком и начала бить о полку цепочкой наручников. Ничего не выходило, и я, разозлившись, ударила со всей силы и упала на пол от отдачи. Я успела подставить локти при падении, поэтому удар пришелся на них, а не на голову. Одно из звеньев порвалось, давая мне свободу. Я уселась на задницу и принялась развязывать ноги, но услышала звук лифта и шаги. Ко мне приближался охранник в черном костюме и, увидев, что я делаю, ускорился.

– Не трогай меня! – заорала я, но он повалил меня на пол, как особо опасную преступницу, и прижал коленом.

– Меня держат тут незаконно! Я вас всех посажу! Ты понял?! – орала я прямо в паркетный пол.

Он ничего мне не ответил, только взял рацию с пояса, приказывая принести верёвку своему коллеге.

Они спеленали меня вдвоем и усадили на диван. Принесли завтрак и кормили меня с ложки, как маленького ребенка. К слову, в тарелке была вкусная молочная рисовая каша с орехами и кусочками банана.

Может, мой психопат не такой уж и психопат, если его кормят так по утрам кашкой. Затем мне дали напиться водой из стакана. Мужчины никак не реагировали на мои просьбы отпустить, на мои угрозы и вообще не вступали со мной в диалог.

– Вы будете гореть в аду, – сказала я им, когда они привязали меня к ножке дивана, перекинув верёвку через уже завязанную верёвку на моих ногах. Я всё равно поднялась по той же схеме и немного разогнала кровь по телу, попрыгав на месте, когда эти продажные черти ушли. Руки затекали за спиной и уже ныли, чтобы хоть как-то их размять, я вспомнила, что я могла просунуть их под ногами.

– Идиотка, – прошептала сама себе, ругая за несообразительность. Я села на диван и попыталась просунуть руки под задницей, но у меня ничего не вышло. «Надо было идти на художественную гимнастику, а не в модели», – отругала себя я.

Охранники проверяли меня каждые полчаса и каждый раз получали мои угрозы. На седьмой раз, услышав шаги, я уже не поднимала головы с дивана, а все проклятья закончились.

– Горите вы синим пламенем, – прошептала я тихо, от бессилья. На девятый раз меня отвели в туалет по моей просьбе, точнее, сопроводили мои прыжки и даже освободили руки. Мужчина явно не хотел наблюдать за моим мочеиспусканием и вышел. Я сидела на унитазе как можно дольше и разминала запястья.

– Вы ещё долго там? – мужчина намекнул, что я задержалась.

– Я вряд ли отсюда сбегу, дай посидеть нормально, подумать о вечном, – ответила я.

Через десять минут, когда у меня затекли ноги, я всё-таки поднялась и оделась.

– Я хочу принять душ, – сказала я, вспоминая о гигиене.

– Не положено, – сказал мужчина, подходя ко мне.

– А как же гигиена?

– Вас не в подвале держат, – сказал мужчина, хватая меня за руку.

– Надеюсь, твой род вымрет, – шикнула я ему, а он только улыбнулся, припечатывая меня к стене лицом. Я чувствовала себя как особо опасный сиделец, которого обязательно нужно обезоружить.

– У меня руки затекают и немеют пальцы, завяжи спереди, – сказала я охранику, не надеясь на понимание.

– Не положено, – повторил он свою, видимо, излюбленную фразу.

– Я пить хочу и есть, – сказала я мужчине, проверяя, какие мои просьбы он выполнит.

Я вернулась обратно, а работник принес поднос с кухни и дал мне выпить воды из стакана.

– Ты моя нянька, – улыбнулась я от такой абсурдной ситуации, но мужчина ничего не ответил, разламывая котлету и засовывая её мне в рот. Видимо, ему и самому не доставляло удовольствия со мной возиться.

– У фепя нет чуфстфа юмофа, – сказала я с набитым ртом, тщательно пережевывая пищу, чтобы не подавиться.

– Не положено, – ответил парень, и уголки его губ немного дрогнули в сторону улыбки.

Глава 5

Меня бросало из стороны в сторону, как маятник, от мыслей «всё пропало» до «я обязательно выберусь», но, когда я вспоминала о маме, сердце затапливало болью. «Неужели я просижу здесь последние дни её жизни?» – думала я. Она быстро смирилась с диагнозом, а я не могла. Я забывала о нем, расслаблялась, потому что психика не может так долго находиться в эмоциональном упадке, но память заботливо подкидывала мне информацию, как уведомление в социальной сети, и я снова пускалась в саморазрушение. «Может, мне нравится боль?» – спросила я себя, уже сидя на мягком ковре. «Может, я заслужила?» На 11-й раз охранник пришел задумчивый и, отвязав меня от дивана, без моего спроса, закинул меня на плечо и понес к лифту. На первом этаже меня посадили в каморку с камерами видеонаблюдения, где сидел второй охранник.

Я их уже различала. Тот, что приходил ко мне постоянно, был светловолосый и светлоглазый, лет тридцати, его костюм напоминал офисный, но без бейджика и с рацией на поясе. Второй, видимо, смотрел за камерами, открывал ворота, пока его коллега был на обходе, он был лысым, и по возрасту лет 40, был крепче и явно умнее, потому что сам не стал подниматься ко мне, чтобы кормить с ложки. Обычная дедовщина, как бывает в любых коллективах. Мне никто ничего не объяснял, зачем я здесь и почему. Мне не говорили, когда меня выпустят, не говорили, когда меня вернут наверх или не вернут вовсе.

– Ну сейчас-то можно развязать мне руки? – спросила я, смотря на лысого.

– Не положено, – отбрыкнулся он.

Видимо, в этом доме было положено только на меня и на моё мнение, и предмет, который был положен, – это часть мужских гениталий.

Я присмотрелась к камерам, которые были развешаны по всему участку и дому, и поняла, что их не меньше десятка, только в спальне их не было. В гараже также стояло шесть черных одинаковых машин. Я услышала голоса и на одной из камер в холле увидела работников в синей униформе, которые затаскивали в дом решётки выше их головы. Это была какая-то сборная конструкция, похожая на клетку для собаки.

– Помогите! – заорала я, надеясь, что они меня услышат, но мне быстро зажали рот, а потом и вовсе затолкали туда какую-то тряпку. К слову, тряпка, видимо, была для уборки и пахла пылью. Я с ненавистью посмотрела на охранника, а потом на камеры – меня никто не услышал. Синие костюмы продолжали затаскивать в дом детали какой-то постройки, я слышала шаги по лестнице, потому что эти куски железа не проходили в лифт по размеру. Я бы сказала, что они были размером два на два метра или два с половиной на два с половиной метра. Второй охранник услужливо помогал и рассказывал, что и куда нужно нести. Звука у видео не было, поэтому я могла только предполагать, что это какая-то конструкция, а хозяин дома решил завести собачку. Большууую собачку. «Возможно, этой собачкой даже буду я», – подумала я и усмехнулась. Я уже допускала любые варианты развития событий. Мужчин прибывало всё больше, кто-то нёс сварочный аппарат, кто-то тащил сами решётки, кто-то просто шёл с очень серьёзным видом, как будто без него там точно не справятся. Светловолосая охранник находился с ними где-то там, наверху. Я промычала пару угроз лысому, но он не отреагировал. Улучив момент, когда он отвлёкся, я поднялась со стула и попрыгала к двери, но меня быстро усадили назад.

Я промычала снова и попыталась вытащить тряпку изо рта, но без помощи рук это не выходило. Я развернулась на крутящемся офисном стуле к лысому и вытянула шею вперёд, показывая, чтобы он меня освободил от ткани.

– Опять будешь орать, – объяснил он и не стал ничего делать. Я шумно вздохнула, как лошадь, которая набирает разгон. Если бы могла, то, наверное, даже бы тряхнула гривой от недовольства.

– Развяжи, – промычала я, ну выходил только «вы-вы-вы». Мужчина вытащил тряпку и сказал:

– Не нарывайся, не делай себе хуже, – посмотрел на меня лысый с укором, как будто я маленькая девочка и ничего не понимаю.

– Вообще-то меня похитили, – ответила я, не понимая, почему он так легко это воспринимает. Ну подумаешь, похитили человека в двадцать первом веке, ну что тут такого?!

– Хозяин хороший мужик, поиграет и отпустит, – как ни в чём не бывало ответил охранник. Конечно, это же не ему приходится иметь дело с психопатом.

– Хороший, говоришь, а решётки? Для меня или для собаки?

– Для тебя, – ответил мужчина, как будто проиграл партию.

– И это, по-твоему, нормально? У меня есть жизнь? У меня мама болеет! – уже перешла на крик я. – А я сижу здесь в этом чёртовом доме!

– У нас есть приказ, мы работаем четко по приказу, – оправдывался мужчина.

– А головой ты не пытался думать? Неужели так деньги нужны? Неужели…

– Я вообще не должен с тобой говорить, шеф запретил.

– А запретил? А не пошел бы твой шеф, в задницу и ты вместе с ним? Я выберусь отсюда, и вам всем пиздец! – заорала я, и мне затолкали тряпку обратно. Я отвернулась от него, не желая видеть глаза этого труса, который ради денег готов закрыть глаза на нарушение закона своим клиентом. Ничего святого и ничего человеческого.

Через полчаса в дверь зашёл мой похититель и оценивающе на меня посмотрел.

– Как у вас тут? – спросил он у лысого.

– Нормально, побуянила и перестала.

Хозяин дома улыбнулся и скрылся за дверью. Пусть катится ко всем чертям. Ещё через полчаса сверху начали спускаться работники, и, проводив их до ворот, светлоглазый вернулся к нам.

– Там такая клетка получилась, – улыбнулся он второму, поднимая меня на ноги.

– Пойдём посмотрим, – ответил второй и помог закинуть меня на плечо первого. Мне, если честно, надоело так передвигаться, разглядывая мужские задницы.

Лифт, спальня, меня поставили на ноги, и лысый немного шокировался.

Я повернулась прыжком посмотреть, на что он так устраивался. На полу стоял диван, под ним лежал ковёр, но они находились внутри клетки. Клетка была как маленькая ванная комната, и в ней имелась дверь с навесным замком, который сейчас весел на одной из двух петель. Пока я стояла шокированная, не веря своим глазам, кто-то сказал:

– Занесите её внутрь, – меня подхватили за ноги и затащили в мой вольер. Когда светловолосый вышел, на клетке защелкнулся замок.

– Можете идти, – приказал псих и довольно встал напротив меня.

Я предполагала, но, если честно, не была готова оказаться в такой ситуации. Сейчас я чётко понимала, что такое «птица в клетке». Прутья были железные, и расстояние между ними было не больше пятнадцати сантиметров. Даже сверху были прутья. Конструкция была сварена между собой, а к полу прикручена с помощью больших болтов.

– Нравится? – спросил сумасшедший улыбаясь.

Я лишь промычала в ответ.

– Подойди, я развяжу тебе руки, – сказал он, и я прыгнула к решетке и повернулась спиной. Он распутал узлы сначала на руках, а потом освободил и ноги. Я вытащила ткань изо рта и сказала единственное, что пришло мне в голову:

– Ты больной псих.

– Мне сказали, что ты плохо себя вела, – проигнорировал меня мужчина. Я повернулась к нему лицом и схватилась руками за решетку.

– Я выйду отсюда, и ты пожалеешь! Ты просто псих!

Но коллекционер лишь довольно улыбнулся и направился к своему рабочему столу. Я попыталась пролезть сквозь прутья клетки, но у меня не вышло. Сев на диван, я раздумывала о том, как теперь сбежать, и мне в голову не приходила ни одной хорошей идеи.

Мужчина подошёл к двери с замком и просто смотрел на меня, довольно улыбаясь. Я не нашла ничего лучше, чем встать на колени и попросила, берясь за прутья клетки:

– Отпусти меня.

– Нет.

– Моя мама, она болеет, ей нужен присмотр, понимаешь ты или нет? – уже истерила я.

– Я могу нанять сиделку, что взамен? – спросил он как бы между делом.

– Я не знаю, чего ты хочешь.

– Раз тебе нечего мне предложить…

– Если я тебе ничего не могу предложить, зачем ты меня держишь здесь? – спросила я в отчаяние. Мужчина мне не ответил, видимо, этот вопрос его и самого интересовал, но он никак не мог найти ответ.

– Ты просто вещь, которая лежит в моей коллекции, – ответил он, немного подумав.

– Я никому не нужная вещь, я не ценная, не особенная, – пыталась я вразумить мужчину.

– Сиделка в обмен на что? – спросил мужчина, игнорируя мои слова.

– Сутки можешь делать со мной всё, что захочешь, я не буду сопротивляться. Только мне нужны доказательства, что с мамой всё хорошо и что ты не уволишь сиделку через пару дней, – сказала я, опускаясь на задницу и тяжело вздыхая.

– Я могу накачать тебя наркотиками, и ты не будешь сопротивляться, – ухмыльнулся мужчина, не понимая, что я и так иду ему на уступки.

– Скажи, чего ты хочешь? – посмотрела я на него, а на глаза начали наворачиваться слезы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.