Тото Нойдон
Акванолики

Предисловие

Акванолики – создания, вроде бы похожие на людей, сотканные из света и тайны. Человеческое лицо, словно застывшее в вечной молодости, с годами лишь украшается растительностью – у одних пышной, у других скромной. Волосы, усы и борода не знают бритвы, ибо их длина и форма подчиняются прихотливой игре генно-нейронных связей и гастрономическим пристрастиям. Голова, руки, точеное мускулистое тело – все почти человеческое. "Почти" – потому что вместо ног туловище завершается хвостом, и каждый хвост – неповторимый узор, как отпечаток пальца, уникален по форме, длине и рельефу.

Но не только хвост отделяет акваноликов от людей. Сама их суть эфирна. Вместо кожи их обволакивает плотный, пульсирующий электромагнитный кокон, повторяющий контуры тела. В своей первозданной природе акванолики прозрачны, но они черпают силу из электрического заряда, что струится изнутри, озаряя их светом. Интенсивность этого свечения – мерило их жизненной энергии. Чем меньше заряд, тем слабее сияние. Поэтому им необходимо постоянно подпитываться от солнечных батарей. Кроме того, цвет свечения – знак принадлежности к определенному сословию.

Ярийцы – правящая элита, переливаются всеми оттенками золота. Среди них – политики, юристы, дипломаты. Финансово-экономическая верхушка, бодуны, также избранное сословие, гордо отливает ртутным серебром, являя миру банкиров, купцов и прочих повелителей капиталов. Их деятельность координирует Министерство Экономики. Далее – первый уровень: изумрудные трезвенники – силовые структуры, блюстители порядка, под надзором Министерства Государственной Безопасности. Второй уровень – прозрачные, с алыми переливами, восстановители – врачи всех мастей, чья работа под контролем Министерства Здоровья. Белые мирологи – исследователи, ученые и профессора, которые изучают мир и его обитателей под эгидой Министерства Науки – особо ценные. И третий, рабочий класс – матовая дымка синего света, управляемая Министерством Труда. Их так и зовут – синяки. Более образованные становятся инженерами, изобретателями, архитекторами. Менее одаренные осваивают простые профессии, становясь мастерами своего дела. Общество видит в них лишь рабочую силу, обязанную беспрекословно подчиняться привилегированным сословиям. Они словно крепостные крестьяне из древних Русов. Но есть и те, кто даже уровня не имеет.

Это чекуши, отливающие космической тьмой, в большинстве своем необразованные, но добрые и сильные акванолики, трудящиеся как рабы на самых тяжелых и низкооплачиваемых работах. Как и синяки, они не имеют права жить в городе. И если первым дозволено там хотя бы работать, то чекуши могут находиться в городе лишь по неотложным делам или по специальному приглашению.

Синяки построили себе отдельный городок – Мол, недалеко от столицы, а чекуши ютятся в мрачном поселении Кош. Он находится на приличном расстоянии от других, но в непосредственной близости от рудников, на которых те работают. Но, пожалуй, главное отличие акваноликов от людей – отсутствие воды в их организме. Это отражено в самом названии цивилизации – ноль воды. Основной продукт питания для них – алкогольные испарения, которые они называют алкопаром. Лишь самые отчаянные смельчаки, в крайне ограниченных количествах, позволяют себе вкусить чистой, прохладной воды. Обжигая ею свои органы и вызывая кратковременное замыкание электромагнитного поля, они пьянеют, рискуя здоровьем и иногда жизнью. Тут они схожи с людьми, ибо и у них развивается зависимость, но только от воды. Таких акваноликов называют водохлебами. И, наконец, последний штрих в описании отличий: кардинально иные органы чувств. Акванолики питаются и дышат хвостом, слышат носом, ориентируются в пространстве ушами, а глаза служат им камерой и компьютером. Единственное, что сближает их с людьми – способность говорить через рот.

И все эти дивные создания радуются жизни на планете Айкон. Её сухая, песчаная поверхность изрезана скальными хребтами. Здесь нет ни шелеста листвы, ни звериного рыка – лишь эхо магнетизма гуляет в безжизненных просторах под плотной атмосферой спиртового облака. Вода, драгоценная влага, скрыта в глубинных пещерах, гротах, подайконных озёрах, и даже там она – не живительная роса, а часть жидкого, часто обжигающего, горячего спирта. Города акваноликов – нечто совершенно чуждое нашему представлению о мегаполисах. Это многоуровневые конструкции причудливых форм, заключенные в прозрачные электроволновые стены. Они словно парят над поверхностью, на самом деле покоясь на каменных столбах, уходящих в самое сердце Айкона. Эти столбы служат также направляющими для тяжелых щитов, искусно созданных мастерами из камня или металла. Цвет щита – словно знамя, говорящее о сословии обитателей. Золотые – гордость ярийцев, титановые – символ несокрушимости бодунов, перидотовые, цвета весенней зелени, – оберег трезвенников, беломоритовые, с лунным переливом, – украшение домов мирологов, из алого оливина высечены щиты восстановителей, а дома синяков окутаны бирюзовой сеткой. Чекуши же, открывшие самый ценный минерал Айкона – шунгит, – воздвигли себе щиты из этой иссиня-черной защиты. Эта непроницаемая завеса нужна акваноликам для уединения, для тихого сна, когда можно подключиться к энергетическим потокам, исходящим от их солнца – Великого Ярила, а в его отсутствие от ярильных аккумуляторных батарей, и восполнить уровень зарядки.

Улицы, площади и переулки обозначаются в городах условно, так как акванолики парят в пространстве. Они так же могли бы проникать сквозь стены и этажи, но у всех жителей установлена электромагнитная защита, не позволяющая так нагло нарушать личное пространство. Лишь владельцы или имеющие полномочия могут себе позволить такую вольность. По утрам город выглядит особенно красочно, переливаясь в лучах восходящего Ярила. Наша история началась именно таким утром.

Глава 1

Ярило только показалось из-за горизонта, но его лучи уже ласкали спящий город. В самом его сердце, словно неприступные крепости, возвышались государственные учреждения и роскошные резиденции богачей. Город чётко разделён на сектора, где обитают представители различных сословий. По утрам на улицах оживают ярильные терминалы – устройства, питающиеся от солнечных батарей, дарующих жизнь и энергию Айкону. Эти батареи – единственный источник электричества на планете.

Сегодня Яр, ослепительная столица Айкона, купался в ликующем свете двойного юбилея: пятьсот лет правления главы, премьер-министра Наяри, и десять тысяч лет со дня основания города. Едва лишь щиты домов, открывшись, рассеяли остатки праздничного сна над жителями, небосвод прочертил ослепительный огненный росчерк. Акванолики с восторгом высыпали на улицы встречать долгожданных гостей. Над Яром застыли диковинные транспортёры, словно сошедшие со страниц межгалактических легенд – железные исполины, чьи отполированные золотые щиты затмили собой даже лучезарное Ярило. Активировались электромагнитные подушки, и языки пламени, преломляясь в волновых спиралях, усилили зрелище космической красотой. Жители не страшились огня – он не обжигал, а лишь касался их эфирных тел нежной прохладой. Площадь перед Золотым дворцом Наяри заполнилась ликующей толпой акваноликов, жаждущих увидеть правительницу Содружества Светлоликих, Великую жрицу Око, милосердную Макош. Все замерли в трепетном ожидании. И вот, в нежно-сиреневом небе, в окружении эскорта возник космолёт правительницы. Акванолики, словно по велению единого сердца, вознесли левые руки, приветствуя свою госпожу открытой ладонью, и мощным хором запели гимн Айкону. Мелодия, сотканная из благодарности, вознеслась над столицей, пока корабль плавно опускался на огненных подушках, а створка торцевого выхода начала медленно раскрываться. Когда правительница появилась, народ затих. Её золотое платье, сотканное из лучей Ярила и украшенное россыпью бриллиантовых звёзд, струилось холодными языками пламени, идеально подчёркивая неайконовскую красоту её стана. Пышная грудь, обрамленная изящными линиями огненно-красного рубина, о которой большинство слышало лишь из преданий стариков, повергла присутствующих в оцепенение. Узкая талия, опоясанная нежно-голубой атмосферой далёкой планеты, плавно переходила в роскошный прозрачный хвост, отливающий золотом. Белоснежные волосы, ниспадающие на плечи лунным переливом, украшала родовая диадема – сложное переплетение тончайших нитей платины и золота, словно обнимающее кристаллы семи цветов: золототистого, серебристого, беломоритового, алого, изумрудного, лазуритового и космически-чёрного. Эти камни, заключенные в изящную оправу, символизируют все сословия акваноликов, объединённые под её справедливым надзором. Когда Макош опустилась к жителям столицы и поприветствовала их мягким, тёплым голосом, акванолики очнулись от сладостного очарования божественной жрицы. Отвечая на приветствие, горожане единым порывом воскликнули:

– Да блистает в веках величие Макош!

И тут зазвучал торжественный марш. Офицеры в парадных мундирах и зелёных плащах образовали живой коридор, по которому величественно проплыла очаровательная гостья. Правительница посетила Айкон лишь третий раз за последние пятьсот лет. Её власть здесь представлял Наяри. Именно поэтому Макош не могла пропустить столь значимое событие – двойной юбилей, к которому премьер-министр имел самое непосредственное отношение. Она проследовала в роскошную палатку, приготовленную для неё на площади, и с огромным интересом стала наблюдать за праздником и представлением, организованным в честь юбилея. Наяри, любуясь сияющей красотой жрицы, упивался каждым мгновением, проведённым рядом с ней.

– Как ваше здоровье, господин Наяри? – поинтересовалась правительница. Как же её голос ласкает слух.

– Благодарю, моя госпожа! – ответил премьер-министр, переполненный нежными чувствами. – Климат Айкона лечебно на меня воздействует!

– Я счастлива это слышать, – ласково улыбнулась Макош.

Неожиданно, прерывая эту идиллию, извиняясь и кланяясь, к главе подлетел министр науки и что-то прошептал ему на ухо. С любопытством наблюдая за этой не совсем приличной сценой, жрица учтиво поинтересовалась:

– Неотложные государственные дела?

Министр, лишь кивнув головой, молниеносно исчез, посчитав себя недостойным прямого разговора с правительницей. Она слегка вскинула прозрачную бровь и с лёгким недоумением в голосе предложила: – Может, я могу помочь?

– Не стоит утруждать себя, справлюсь, – тактично отказал Наяри. – Я очень скоро вернусь! – Он широко улыбнулся и, поклонившись, тут же удалился.

На той же площади, чуть в стороне от шатра Макош, возвышалось здание государственной библиотеки, скрытое за белыми щитами. Но даже здесь лучи Ярила нашли путь внутрь, проникая сквозь узкие окна и освещая огромный зал. Группа учёных, сбросив с плеч белые плащи, жарко спорила у одной из стен. Эта небрежность, это нарушение всех мыслимых приличий, заставила премьер-министра замереть в изумлении. Его глаза засветились, словно миниатюрные ярила в полдень, фиксируя поистине форменное безобразие. Новость, которую он услышал всего минуту назад, была настолько ошеломляющей, что ему тоже не терпелось узнать подробности, но даже в такой ситуации он не мог позволить себе забыть о своём статусе.

– Как это понимать, господа мирологи?! – прогремел его грозный голос в огромном купольном зале. Учёные мгновенно замолкли и, склонив головы, расступились перед представителем власти. Глава города возвышался в центре зала, излучая ослепительное сияние.

Хотя на вид ему было лет тридцать, не больше, он правил акваноликами уже пятьсот лет. Это событие с торжеством отмечают сейчас в столице. Его праздничный золотой, расшитый драгоценными камнями плащ говорил о высоком происхождении. Сын ярийцев, великий Наяри, из чьего рода назначали правителей Айкона ещё со световых веков!

Из толпы отделился седовласый, стройный, невысокого роста академик по имени Фантом и полушёпотом произнёс:

– Простите нас, господин премьер-министр! Но наше открытие настолько невероятно, что мы забыли о сне и о приличиях.

– Немедленно приведите себя в порядок и доложите мне, как положено! – словно не слыша его, властно приказал Наяри.

– Да, господин Наяри, – с поклоном ответил главный академик.

Учёные, бесшумно скользя, поспешили к своим плащам, понимая, что такое пренебрежение к одежде может повлечь за собой понижение в должности и потерю уважения. Они боялись справедливого гнева Наяри, осознавая, что их ждёт. Через минуту, исполненные благоговения, мирологи окружили премьер-министра на почтительном расстоянии и торжественно преподнесли ему тонкий плоский диск, около тридцати сантиметров в диаметре, свободно парящий в воздухе. На самом деле он под действием гравитации упал бы, если бы не регулятор магнитного поля. Учёные уже успели изучить находку. Диск был изготовлен из неизвестного материала, настолько прочного, что на него не действовали никакие известные силы, кроме магнетизма. Всё, что касалось его, не отталкивалось, не притягивалось и не изменялось. Он не излучал привычных волн. Одна сторона диска была покрыта тончайшим слоем плёнки с непонятными знаками – вероятно, древними письменами. Другая сторона была исцарапана по окружности. Царапины различались по глубине и ширине, что указывало на наличие шифра, содержащего некую информацию. По предварительным оценкам учёных, этот предмет принадлежал цивилизации, существовавшей около семисот световых лет назад.

– Это действительно приобретение межгалактического масштаба! – произнёс изумлённый министр, выслушав отчёт и внимательно рассмотрев находку. – Где вы его нашли?

– В вышедшей из строя ярильной батарее. При её замене синяки обнаружили этот диск. Мы пока не знаем, как он там оказался и почему его не заметили при установке. Самое интересное – кто его туда поместил и зачем.

– Итак, задачи ясны! – заключил премьер-министр. – Никто, кроме присутствующих здесь, не должен узнать об этой находке, пока мы не получим ответы на все вопросы. Синяков предупредить, чтобы молчали, иначе отправятся к чекушам на рудники! – грозно предупредил Наяри. – Найдите ответы на озвученные вами вопросы. Расшифруйте послание, и только потом мы будем решать, что делать дальше. Все ваши версии, обнаруженные детали, факты – абсолютно всё – фиксируйте в засекреченных отчётах и ежедневно отправляйте лично мне!

– Конечно, господин премьер-министр, – ответил пожилой миролог.

Удовлетворённо кивнув и ещё раз окинув взглядом находку, Наяри важно удалился. Створки защитного щита медленно разошлись, и правитель проплыл сквозь прозрачную стену. Акванолики проводили высокого гостя поклоном, дождались, когда створки сомкнутся, и с энтузиазмом принялись за работу.

Тем временем Наяри вновь ублажал Макош, и сердце его таяло, словно ночь под лучами Ярилы, от самой возможности прикоснуться к божественной красоте правительницы ближнего мира.

– Я приготовила для вас подарок, – проворковала жрица, – вскоре к вам прибудет Лун, и я буду счастлива, если вы примете его в своём дворце.

О таком Наяри и мечтать не смел! Быть рядом с наследником престола, юным сыном Яри, чьё лицо отражает космическую красоту Макош, обучать его мудрости, передавать знания – за это Наяри готов был отдать саму жизнь!

– У меня нет слов, – дрожащим от волнения голосом ответил премьер-министр, – это самый дорогой для меня подарок! Лун для меня дороже самой жизни. Надеюсь, он так же будет счастлив пожить с нами на Айконе!

– Конечно, он с нетерпением ждёт, когда сможет лицезреть вас, господин именинник! – улыбнулась Макош. – Да и всем нам это будет на пользу.

Правительница со значением посмотрела в глаза Наяри. Он понимающе ответил таким же взглядом.

Огненные воины с опахалами, изрыгающими жар родной звезды, обдавали Макош пламенем. Жрице было трудно дышать пропитанным алкогольными испарениями воздухом Айкона. Дроны усердно массировали её хвост радоновыми разрядами, продлевая её пребывание среди акваноликов. Но час прощания приближался, ей пора было возвращаться на свою звезду.

– Как я хотела бы задержаться у вас и насладиться вашим обществом! – вздохнула Макош. – Но, увы, вы знаете, что я не могу долго находиться на Айконе. И как жаль, что неотложные государственные дела не позволили нам вдоволь наговориться.

– О, как я огорчён! – с грустью в голосе проговорил Наяри. – Миг с вами для меня – как капля холодной воды, опьяняет и возвышает!

Жрица улыбнулась и коснулась его волос. Успокаивающая прохлада пронеслась по всему телу Наяри. Как же волшебны её прикосновения!

Жрица жестом дала знак воинам и свите готовиться к отбытию. Праздничное веселье мгновенно стихло, и народ столпился у богато украшенной палатки. Когда правительница медленно выплыла из неё, все вновь взметнули руки, приветствуя свою госпожу, и стали размахивать, выкрикивая слова благодарности.

– Да не померкнет свет Ярилы!

– В веках сила Яри!

– Пусть Око охраняет жриц своих!

Правительница направилась к транспортёрам. Вскоре важные гости, разместившись в воздушных судах, прощальным светом яриловых двигателей озарили город и исчезли в фиолетовом небе Айкона.

Премьер-министр плавно влетел в свой золотой кабинет. Даже днём прозрачные стены его резиденции были закрыты золотым щитом, чтобы любопытные горожане не глазели на рабочий процесс и личную жизнь главы города. Министр также был членом межгалактической лиги, что налагало на него огромную ответственность не только за управление планетой, но и за поддержание мира и согласия между соседними мирами, а также за дипломатическую работу в союзных галактиках.

– Уже вечер, а я ещё не разобрал поступившие новости, – вздохнув и с нежностью вспоминая прожитый день, прошептал Наяри.

Он вытянул руки вперёд и раздвинул их в стороны. Перед ним возник прозрачный экран, на котором замелькали изображения и тексты. Премьер-министр сосредоточился, и сетчатка его глаз ярко засветилась, считывая и мгновенно сортируя информацию. Что-то отправлялось в архивный файл, что-то за секунду переводилось на язык акваноликов, прослушивалось и распределялось по соответствующим папкам. Государственная и секретная информация шифровалась ключом безопасности. Обработанные файлы передавались в Чрево Единой Лучевой Обработки – центральной супергалактике, своеобразному компьютеру, хранилищу информации, поступающей со всех союзных галактик. ЧЕЛО не только хранило базу данных, но и обрабатывало её, регулярно предоставляя членам союза результаты анализа, что позволяло принимать быстрые и взвешенные решения для поддержания баланса и мира в освоенной части вселенной. Но у каждой планеты был свой особый канал связи, информация с которого не передавалась в ЧЕЛО. Это была необходимая мера предосторожности, так как случалось, что бунтари использовали базу данных для подрыва мира и развязывания войн. Пользоваться этим каналом могли только главы планет, принёсшие клятву перед МГЛой о том, что не используют его против своего народа и членов Лиги. После клятвы им вживляли специальный чип, срабатывающий при её нарушении. Предатель мгновенно уничтожался, а канал блокировался автоматически. И только после расследования специальной комиссией канал мог быть разблокирован, и вновь назначенный правитель получал право им пользоваться. Только он мог решать, передавать ли ту или иную информацию с этого канала кому-либо, в том числе и в ЧЕЛО. Итак, министр был погружён в свою ежедневную работу. Он включил ещё пару экранов и изучал сообщения от жителей города и от представителей сословий планеты.

На центральном экране вспыхнула красная лампочка – сигнал о поступлении сообщения по засекреченному правительственному каналу. Наяри мгновенно закрыл ладонями все экраны и нажал на золотую кнопку на одном из столбов кабинета. Ещё один щит, уже изготовленный из шунгита, не пропускающего не только свет, но и любые излучения, медленно закрыл стены помещения. Теперь можно было без опаски открыть секретную линию. На экране возник белый файл, присланный мирологами. Секунду поразмыслив, премьер-министр ещё раз огляделся вокруг и кликнул на файл. На экране появилось лицо Фантома – видеообращение, записанное устаревшим способом, через камеру.

– Умный старик, – усмехнулся Наяри и включил воспроизведение.

– Уважаемый господин премьер-министр. Нам удалось достичь определенных успехов в изучении диска. Во-первых, расшифрована надпись.

Это архаичный язык наших предков, Русов. Слово – "Человеко". Возможный перевод – "Вечная Галактика", но, учитывая ограниченность знаний Русов о космосе, даже о своей собственной галактике, мы склоняемся к интерпретации "Вековая Память". Также, едва различимым шрифтом, обнаружена вторая надпись: "Сохранение Вида". По всей видимости, диск содержит информацию, предназначенную для защиты кого-то или чего-то, находящегося под угрозой полного уничтожения. Во-вторых, мы крайне осторожно воздействовали на обратную сторону диска различными волновыми излучениями. Лишь лазерный луч уловил слабые, трудно различимые сигналы, будучи направленным на царапины. В настоящий момент мы варьируем мощность лазера, стремясь уловить и обработать все возможные сигналы, что потребует дополнительного времени. Ожидаем ваших дальнейших указаний.

Изображение исчезло, уступив место нескольким белым файлам отчетов об исследованиях. Наяри погрузился в их изучение. Наконец, взмахнув рукой, министр погасил экран и погрузился в раздумья. Человеко, Русы – такая глубокая древность… Стоит ли углубляться в изучение этого диска? Не обернется ли это непредсказуемыми последствиями? А вдруг там есть описание самоуничтожающегося оружия? Но жажда познать наследие предков, понять, как оно повлияло на их развитие и угасание, пересилила страх. Глава министерства хмыкнул и, вновь разведя ладони, активировал экран.

– Фантом, сосредоточьтесь на расшифровке записи. Как только добьетесь успеха – немедленно доложите мне. И никаких самостоятельных действий без моего ведома. Это может быть крайне опасно. Обеспечьте строжайшую секретность вашей работы с диском.

Завершив обращение, Наяри поместил файл в золотой контейнер и отправил ученым по защищенному каналу связи.

– Как же я устал, – устало вздохнул Наяри, словно отработал смену с чакушами в рудниках. Он коснулся серебряной кнопки рядом с золотой, и шунгитовый щит бесшумно отделился от стен кабинета. Медленно подплыв к стене, возле которой располагалась ярильная батарея, глава планеты приложил ладонь к углублению, выполненному точно по форме его руки. Направив пучок энергии в отверстие, он активировал потайную панель. Несколькими нажатиями кнопок он выбрал желаемый сорт напитка. Колонна выдала еще одну панель, с двенадцатью хрустальными гранеными шарами. Большинство из них были опустошены, но три все еще до краев наполнены алкопаром. Наяри улыбнулся и хвостом соединился с разъемом одной из сфер. Его эфирное тело стало медленно насыщаться девяностоградусным спиртовым испарением.

Ярило медленно опускалось за горизонт, а премьер-министр, надышавшись алкопаром и пребывая в прекрасном расположении духа, сбросил золотой плащ, аккуратно повесив его на специальный крючок. Он завис возле ярильной батареи и, подключившись к ней, стал заряжаться, довольный прошедшим днем. Вскоре правитель уснул и сладко засопел.

Глава 2

Едва заря коснулась горизонта, премьер-министра вырвало из объятий сна тревожное сообщение по секретной правительственной линии. Нахмурившись, Наяри отключился от зарядки и, подняв шунгитовый щит, удостоверился, что кабинет пуст. Лишь после этого он раздвинул мерцающий экран. Сводка от мирологов гласила: в библиотеку доставлен синяк, один из тех, кто в последний раз устанавливал новую батарею. Министр, нехотя накинув на плечи плащ, неторопливо взял шар с алкопаром, на ходу подключая его к хвосту. Пока щит бесшумно отворял фасад Золотого дворца, Наяри успел вдохнуть утреннюю порцию бодрящего пара и, ощутив прилив сил, важно направился к мирологам.

В библиотеке вновь царило оживление, голоса ученых эхом звучали под куполом. В стороне, понуро опустив голову, томился в ожидании своей участи молодой синяк. Наконец, в зале величаво появился премьер-министр. Мирологи тут же смолкли и почтительно склонились. синяк, впервые увидев так близко своего правителя, растерялся и съежился на прозрачном полу, стараясь стать как можно меньше, словно эфирное тело могло спасти его от надвигающейся беды. От этого он и впрямь стал похож на шар для алкопара, только не прозрачный, а синий с фиолетовым отливом.

– Итак, – протянул Наяри, приблизившись к пленнику, – рассказывай, каким образом в батарее оказался посторонний предмет!

– Я, я не знаю, – прошептал синяк, и голос его дрожал от страха, как воздух при магнитной буре.

– Ты хочешь сказать, что тебя привели сюда по ошибке? Ты не разбирал ту самую батарею, в которой мы обнаружили находку?

– П-почему же, я её де-демонтировал… Только я б-был не один, и я ни-ничего туда не п-прятал…

Услышав это, Фантом, оставив группу ученых, приблизился к синяку. Он строго посмотрел на бедного работягу.

– Конечно, ты в тот день ничего не прятал, – устрашающе спокойно заговорил он. – В день обнаружения диск уже вытаскивали, а положил его ты при первичной установке батареи. Разве не так? Мы же всё знаем, и отпираться нет смысла.

– А я… и не-не отпираюсь, – чуть не плача ответил синяк. – Ме-меня господин п-правитель спросил, отк-куда появился д-диск, и я че-честно ответил, что не-не знаю, потому что не-не прятал его!

– Тогда, может быть, ты знаешь, кто положил диск в батарею? – грозно спросил Наяри. – Ведь ты только что подтвердил, что присутствовал при первичной установке, а значит, видел, кто мог спрятать его в батарее.

Синяк вновь сжался в подобие шара из-под алкопара.

– Не молчи, – резко сменив тон, рявкнул академик. – Когда спрашивает правитель!

– Я… знаю, кто это сделал… – прошептал полуживой акванолик.

– Ну, говори же, пока мое терпение не лопнуло, – прошипел Наяри.

– Это… это… мой… отец, – заикаясь, выдохнул синяк.

Премьер-министр медленно повернулся и, обжигая светящимся взглядом, грозно оглядел академиков.

– Какого дранозавра вы вытащили меня из зарядки? Неужели сами не могли как следует допросить синяка и вызвать меня уже после того, как окончательно убедитесь, кто виноват?– Помилуйте, господин премьер-министр, – вступился за всех Фантом. – Когда мы собрали всех, кто менял тогда батарею, и стали выяснять подробности, то установили, что диск на тот момент уже находился в ней.

– Это и так понятно, дальше что? – раздражительно оборвал его Наяри.

– Мать этого синяка сказала нам, что ее сын притащил этот диск домой с рудника. Мы спросили, почему они не оставили заявку о находке в соннике? Мать удивленно спросила: "А зачем? Это же обычная поделка?" Тут ее перебил муж, бригадир синяков, и заявил, что так приказал ему академик, к которому первоначально отнесли диск. Мать, ничего не понимая, смотрела то на мужа, то на нас. Имени того академика никто назвать не смог, и мы решили, что это ложь с целью снять с себя ответственность за присвоение чужого имущества. Поэтому мы увели их сына в библиотеку и решили поговорить с ним наедине, надеясь, что без родителей ему будет легче во всем сознаться и, наконец, рассказать правду. Но он продолжал твердить то же самое. Тогда мы осмелились вызвать вас, господин премьер-министр, будучи уверенными, что в вашем присутствии он перестанет врать. А сдавать его в сонник, по понятным причинам, мы не стали.

Наяри на секунду задумался. Его раздражали вечные отговорки подчинённых, когда с ними пытаешься нормально беседовать. Поэтому, наливаясь гневом, он протянул руку к дрожащему синяку. Мгновение – и разряд энергии, словно хлыст, прошёлся по бедняге, сковав его и взметнув в воздух. Тело несчастного вспыхнуло нестерпимо ярким голубым светом.

– Если ты сейчас же не скажешь правду, я превращу тебя в пепел! – Ярость правителя пульсировала в воздухе, и его золотой костюм отразил свет миллионами искр, словно вспышка на поверхности Ярила.

– Пощадите, господин правитель! – взмолил акванолик. – Я расскажу всё, как есть, клянусь! Только не отнимайте жизнь!

Премьер-министр нехотя опустил трепещущее тело на пол и, склонившись, прошептал голосом огнедышащего дранозавра:

– Это твой последний шанс. Постарайся выдать мне такую историю, чтобы я поверил в каждое твое слово…

***

В тот день группа академиков приступила к исследованию местности, где геологи обнаружили новые залежи жидкого спирта. Атмосфера планеты большей частью состояла из паров этой живительной жидкости, которые естественным путём испарялись с маленьких озёр, обнаруженных на небольшой глубине, через пористую скальную породу. Оставшийся жидкий спирт стекал в самое нижнее, большое озеро, которое и нужно было обнаружить и закрыть непроницаемыми щитами, чтобы было возможно откачивать драгоценный пар и наполнять им хрустальные сферы. Возведение щитов над всеми обнаруженными точками не только непомерно дорого, но и чревато катастрофическими изменениями в хрупком составе атмосферы. Беда в том, что эти южные земли планеты были единственным пристанищем для жидкого спирта. В период спада активности ядра планеты, природного алкопара в атмосфере не хватало для полноценной жизни акваноликов. Поэтому жители стали массово гибнуть от недостатка столь привычных спиртовых испарений. Был срочно собран кабинет министров, и на этом планетарном совете приняли непростое решение об искусственном производстве алкопара. Все найденные месторождения располагались в окрестностях поселения Кош, где жили чекуши. Вовсю уже работало три разработанных рудника. Этот должен был стать четвертым.

Было решено прежде досконально изучить скальный хребет, проследить пути ручьев, берущих своё начало из уже известных небольших озер. Для расширения проходов и пещер к академикам приставили внушительную группу синяков, оснащенных новейшим техническим оборудованием.

Бригадиром был Плат, отец Гала – кремень-мужик, чьи руки помнили жар плазменной сварки и холод пещерных глубин. Ребята работали как единый механизм, годами плечом к плечу возводя немыслимые конструкции, понимая друг друга по едва уловимому жесту. Пока учёные корпели над расчётами и прокладывали маршруты, синяки были предоставлены сами себе. Поддерживая связь по общей внутренней линии, они были готовы по первому зову Плата мгновенно собраться вместе. И вот, один из молодых, воспользовавшись короткой передышкой, решил бросить взгляд на уже знакомое озеро. Сами по себе эти скопления жидкого спирта не представляли для него особого интереса. Лишь недавно была разработана и запущена система подачи этого сырья на завод для переработки в столь необходимый алкопар. У синяков не было ни подходящего оборудования, ни средств, чтобы его приобрести, поэтому жидкий спирт оставался для них лишь геологическим образованием. Но любопытство – штука заразная: откуда он берется, этот спирт, в утробе планеты?

Осматривая озеро, синяк вдруг заприметил на одном из выступов пещеры нечто странное и, крадучись, приблизился. Это был плоский диск, чернее ночи, то ли камень, то ли металл, но явно не с Айкона, а словно созданный в пучине мироздания.

Сердце заколотилось в груди, и молодой парень, оглядываясь, поспешил к бригадиру, шепотом поведав о своей находке. Решили сообщить академикам, но, помня о субординации, они не посмели обратиться к главному, а всё рассказали одному из молодых мирологов. Новость заинтриговала его, и вскоре они втроём стояли на берегу, вглядываясь в хрустальную гладь озера.

Учёный, окинув взглядом диск, вдруг побледнел, словно ночная звезда, и приказал молчать о находке. Оставлять артефакт на виду было равносильно приглашению беды, поэтому без лишних слов он повелел синякам сбросить артефакт в озеро, что те и исполнили беспрекословно. Бригадир, нахмурив брови, строго наказал молодому рабочему забыть об этом происшествии, тем более что пришло время возвращаться к основной работе.

Но сам он не мог отделаться от навязчивых мыслей о находке. Как диск возник из ниоткуда? Какую дремлющую опасность таит в себе? На следующий день, словно ведомый незримой силой, он вернулся к тому самому месту и замер в изумлении: диск лежал на том же выступе, словно насмехаясь над попытками избавиться от него. Тревога закралась в его сердце. Нужно было унести эту загадочную вещь подальше, спрятать в надежном месте, прежде чем она нанесет непоправимый вред исследователям. Недолго думая, бригадир, ощущая прохладу металла, завернул диск в изоляционную фольгу и спрятал во внутренний карман плаща. Улучив момент, когда бригада была поглощена работой в русле спиртового потока, он, словно тень, скользнул в сторону дома. Куда же его положить? В дом, где царит семейный очаг, нельзя вносить эту неизученную и, возможно, опасную вещь. Решение пришло мгновенно: работяга спрячет диск в своей мастерской, прикрыв его старым мешком из-под запчастей. Успокоившись, он вернулся к своим обязанностям.

Утром следующего дня его разбудил тревожный голос жены. Оказывается, их любознательный сын Гал обнаружил таинственную находку и, охваченный жаждой познания, принялся за её изучение. Мать застала его за этим занятием. Гал, застигнутый врасплох, не мог вымолвить ни слова в ответ на её вопросы, откуда у него эта странная вещь. Обеспокоенная жена решила разбудить мужа и посоветоваться прежде, чем сообщить о находке трезвенникам. Синяк, услышав о случившемся, едва не поддался панике, осознавая, к каким последствиям это может привести. Нужно было срочно спасать положение.

В голове, словно в бушующем море, не возникло ничего более убедительного, чем спонтанная отговорка: парень, дескать, из обломка горной породы, принесённой с разработки, вознамерился высечь себе забавную игрушку. Мать, кажется, поверила и вскоре забыла об инциденте. Отец же, нахмурившись, отчитал сына за присвоение чужого и приказал молчать о диске, запретив к нему прикасаться впредь. Но любопытство грызло юношу изнутри. Он украдкой, при первой же возможности, выносил диск и, словно миролог, испытывал всевозможными способами, пытаясь разгадать его тайну. Тогда отец решился на отчаянный шаг: спрятать сокровище в библиотеке академиков. Во время замены ярильной батареи он незаметно подсунул «игрушку» под неё, надеясь, что мирологи обнаружат находку и избавят его семью от нависшей угрозы.

Гал был глубоко обижен поступком отца, но тот, смягчившись, поведал сыну о той незримой опасности, что таилась в диске, и посоветовал навсегда выбросить его из головы. Отец умолчал лишь об одном: о том, где именно он нашёл эту проклятую вещицу.

***

Поэтому Гал, отвечая на вопросы, был уверен, что в его словах не было и капли лжи.

– Значит, до последнего берёг отца, – протянул Наяри, в его голосе звучала задумчивость, граничащая с насмешкой. – Он тебя перед матерью прикрыл, ты его перед нами… Идиллия. Что ж, и что мне теперь с тобой делать?

Он подлетел к академикам. После недолгого обсуждения они пришли к выводу, что дело можно замять: диск найден и засекречен. Синякам строго-настрого велено держать язык за зубами. Гала можно отпускать. Премьер-министр, расплывшись в довольной улыбке, отбыл досыпать в резиденцию. Академики передали синяка обеспокоенному отцу, дотошно выспросив место находки диска. Ему настоятельно рекомендовали не травмировать супругу правдой, продолжая твердить про злосчастную «игрушку» и принести ей свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства. В качестве компенсации за расшатанные нервы вручили две руны, щедро выделенные из городской казны. Позже Фантом распорядился поднять списки академиков, работавших над тем злополучным месторождением. Вскоре вычислили миролога, отдавшего приказ выбросить диск в озеро, и вызвали на разговор. Тот, запинаясь, объяснил, что, осматривая дно, заметил странное свечение. Решив, что артефакт – часть секретного аппарата, производящего спирт, юный ученый побоялся лезть не в свое дело. Когда же диск снова всплыл, на этот раз у ярильной батареи, и выяснилось его не айконное происхождение, академик побоялся рассказать о свечении, опасаясь ненужных вопросов. Фантом, внимательно выслушав учёного, признал, что представленные факты действительно заставляют задуматься и вызывают много вопросов, требующих незамедлительного ответа. Не теряя ни минуты, он поручил академику в обстановке строжайшей секретности выяснить, наблюдаются ли аналогичные аномалии в других озёрах, всплывали ли там когда-либо подобные диски и, самое главное, установить природу таинственного свечения, исходящего из глубин озера. При этом академик должен был действовать, не привлекая внимания, и регулярно докладывать Фантому о каждом своем шаге.

Глава 3

Расшифровка диска продвигалась очень медленно. Мирологи колдовали над обратной стороной артефакта, филигранно настраивая лазер и извлекая потоки древнего текста, которые тут же преобразовывались в цифровые файлы. Они, словно инжинеры души, использовали нейроинтерфейсы, подключаясь к энергетическим слепкам, оставленным на диске. Так учёные искали не только слова, но и эмоции, переживания людей, чтобы понять их мотивацию и страхи. Другая группа, подобно лингвистическим археологам, погружалась в пучину забытого языка Человеков. Язык этот, словно осколки разбитого зеркала, дошёл до них в обрывочном виде, пестря непонятными словами, словно письменами из другого мира. Требовалось время, кропотливое исследование, чтобы восстановить утраченные значения, вдохнуть жизнь в мёртвые символы.

Эта задержка терзала премьер-министра, чье нетерпение росло с каждым прожитым днём. Он жаждал как можно скорее узнать, какую ценность таит в себе это послание для государства. Он окутал проект секретностью, привлекая к работе только самых надёжных и проверенных ученых, но их, увы, катастрофически не хватало. Вся работа велась под покровом абсолютной тайны, а каждое добытое слово, каждый символ автоматически получал статус государственной важности.

Огромная территория в недрах Научной Гильдии Единой Ликерии, занимающейся исследованием не только Айкона, но и других планет, была отдана в распоряжение исследователей. В этих стенах рождались самые смелые изобретения, воплощались дерзкие проекты, проводились опасные испытания. Но даже здесь, в самом сердце науки, работа над диском оставалась тайной за семью печатями, скрытой от любопытных глаз. Доступ в подземные святилища был открыт лишь для избранных – пятидесяти акваноликов, непосредственно занятых в работе с артефактом. Автоматизированная охрана стерегла подступы к тайне, и лишь знающие пароль допуска могли проникнуть в подайконные помещения. Любое нарушение, любая оплошность карались смертью, быстрой и безжалостной, без суда и следствия.

Ежедневные отчеты о Человеках, словно электрические импульсы, скользили по секретному каналу связи прямиком в руки премьер-министра. Каждая строка – откровение, переворачивающее привычную картину мира. Оказалось, люди обитали в совершенно ином измерении. Их планета, Земля, в разы превосходила Айкон, а время текло в тысячу раз медленнее.

День на Айконе – тысячелетие на Земле! Светило, дарующее жизнь, они звали Солнцем. Но самым шокирующим, непостижимым для акваноликов, было другое: их опьянение от спирта и утоление жажды водой! Академики, словно в лабиринте, блуждали в попытках постичь эту странность. Методы, которыми Человеки обеспечивали своё существование, казались до смешного примитивными. Электромагнитные силы, столь могущественные в нашей вселенной, для них оставались почти неизученными, оружие – жалким подобием. Лишь расщепление ядра атома и робкие шаги в генетике указывали на потенциал, так и не раскрытый до конца. Неуклюжие тела людей требовали пристального изучения, но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять – акванолики ушли далеко вперед. Среди этого потока информации обнаружились убедительные доказательства того, что цивилизация Человеков была прародительницей акваноликов. Их Земля пережила катастрофу, но нация выжила и продолжила развиваться. Правда, прогресс привёл к тому, что они в конце концов всё равно уничтожили свою планету.

Предвидя неминуемый конец, они создали диск, своеобразную летопись, послание в бутылке, брошенное в космический океан в надежде, что когда-нибудь другая цивилизация прочтет их историю и извлечет урок из их трагической судьбы.

Итак, как же акванолики, народ алкопара, оказались потомками землян? Всё дело в особенности человеческой природы, в разделении на бренное тело и бессмертную душу. Так жители Земли именовали свою биологическую оболочку и эфирную субстанцию, хранилище памяти, летопись прожитой жизни. Эти самые эфирные сущности, словно странники, тысячи галактических лет бороздили просторы вселенной, пока не нашли пристанище на Айконе. Так на планете зародилась жизнь.

Большая часть воспоминаний, словно звёздная пыль, была развеяна космическими ветрами, оставив лишь туманные отголоски в легендах, которые давно перестали воспринимать всерьез. Но в свете новых открытий, мирологи, словно археологи души, с удвоенным усердием принялись изучать сохранившиеся предания. Их работа может произвести эффект взорвавшейся сверхновой в межгалактическом сообществе. Этого более всего и страшился Наяри.

Их народ еще не окреп достаточно, чтобы выдержать бурю межгалактических распрей. Раскрытие их истинной истории может стать искрой, способной разжечь войну, в пламени которой сгинут акванолики, а могущественные империи вновь захватят первенство и власть в этой вселенной.

Премьер-министр поделился своими тревожными мыслями с Пушем, своим давним другом и коллегой, министром Госбезопасности, чья волевая рука управляла штатом военных и стражей порядка Айкона. Предупредив о святости тайны и важности информации, Наяри подробно изложил ситуацию.

– Да брось ты это! – лениво протянул Пуш. – Запечатай эти файлы вечностью и спрячь в самый дальний сервер секретного архива. Забудь об этом диске, словно его и не было. Вот и все решение.

– Так нельзя, – возразил Наяри, в голосе которого звучала боль. – Это наша история, память о наших прародителях.

– И что с того? Что изменится, если каждый смертный узнает о наших предках? Только подкинет дровишек в огонь вражды! Не дай Око, чтобы это случилось. Тебе нужна война?

– Возможно, ты и прав, – задумчиво пробормотал премьер-министр, уступая напору доводов.

– К дранозаврам раздумья! Давай лучше предадимся радостям жизни и забудем о заботах!

Обняв Наяри за плечи, Пуш потащил его в золотой зал, где их уже ждали приглашенные акванолики. Товарищи предложили всем присутствующим отведать кристально чистой воды, и за светской болтовней министр на время отпустил мучившие его переживания. На плавающих подносах мерцали диковинные угощения: межгалактические деликатесы – причудливые переходники с газами соседних планет, хрустальные сферы, источающие ароматизированный алкопар, и, конечно, самый драгоценный напиток – чистейшая ледяная вода. От нее акваноликов охватывал дурманящий хмель, и чем неистовее была стужа воды, тем стремительнее и глубже становилось опьянение. Вода, заключенная в хрустальные сферы, вдыхалась подобно алкопару, оседая бриллиантовой росой на внутренней поверхности эфирного тела и медленно стекая обратно в шар.

Желающие лишь слегка расслабиться избавлялись от сферы, а те, кто жаждал беспамятства, вновь втягивали прохладную влагу. Однако более трех затяжек делать не рекомендовалось, ибо неосторожность грозила отравлением и обжигающими муками.

Но услада парами была не единственной забавой, щекочущей чувства и дарящей восторг.

Как повелось на Айконе, бесполость не отменяла ни уз родства, ни продолжения рода, лишь облекала их в формы, чуждые иным мирам. Акванолики просто договаривались друг с другом и соединялись нижней частью через переходник. В зависимости от цели в переходник помещались разные вещества. Для создания детей в переходник помещался химический раствор, который во время соединения брал лучшие составляющие эфирного тела у обоих партнёров и создавал из них новую цепочку соединений. Переходник отдавался в инкубарий, где Восстановители следили за правильным развитием нового эфирного тела. В момент оформления документов у пары спрашивали, как они решили распределить обязанности по воспитанию нового гражданина Айкона. Если кто-то из родителей решал полностью посвятить себя воспитанию, то он менял имя и получал право называться матерью.

Этому члену семьи выплачивалось пособие из казны до полного формирования ребёнка. В любой момент мать могла забрать малыша домой, выйти на работу, а также вернуть себе прежнее имя. Но тогда семья лишалась денежного пособия, и все расходы по воспитанию ложились только на их плечи. Более высокие сословия предпочитали разделить обязанности поровну и не менять своего статуса. Тогда они оба назывались отцами. Более низкие сословия соглашались на изменение статуса одного из пары, так как пособие выплачивалось регулярно, что гарантировало постоянный доход в семье. В первое время ребёнок был бесцветным.

Только через год формировался цвет в зависимости от того, кто из партнёров имел больше важных и нужных для государства качеств. Если таковых было очень мало, то развивающийся акванолик становился синим или чёрным.

Если партнёры просто желали приятно провести время вместе, то для экономии воды и других деликатесных газов они помещали в переходник выбранные увеселители и совместно вдыхали испарения.

Ритуал совместного вдыхания эфирных газов стал закономерным апогеем вечера. Лишь под покровом густой ночи гости, словно призраки, начали растворяться в лабиринтах улиц.

Пуш, пьяный в дым, покинул золотой дворец, а премьер-министр, подпитываясь энергией ярилиной батареи, окончательно решил: завтра же издаст указ о прекращении опасных исследований диска и роспуске всей исследовательской группы, предварительно взяв с каждого клятву молчания под страхом позорной казни за разглашение государственной тайны.

Глава 4

Жизнь на Айконе тем временем шла своим чередом. Года пролетали незаметно.

Поль отключился от ярильной батареи на рассвете. Над сонным городом ещё клубилась фиолетовая мгла, когда он скользнул к складу, где штабелями громоздились шунгитовые ящики с пустыми хрустальными шарами из-под алкопара. Его обязанность – доставка этих драгоценных контейнеров в рудники. В недрах планеты скрывалось большое озеро жидкого спирта.

В периоды активности планетарного ядра, спирт закипал, и пещеры над озером наполнялись живительным паром. Его и закачивали чекуши в хрустальные сферы. Мирологи нашли способ удешевить добычу: сам жидкий спирт выкачивался и на заводе искусственно выпаривался, а для разнообразия в элитные сорта добавляли пятипроцентные ароматизаторы. Это не только приносило баснословные прибыли, но и позволяло круглый год снабжать всех жизненно важным продуктом, не завися от периодов активности ядра. Искусственный алкопар был грубее, не позволяя акваноликам дышать полной грудью, но зато и смертность от его недостатка сошла на нет. Правда, продолжительность жизни сократилась вдвое. Если раньше акванолик жил тысячу лет, то теперь пятисотлетний юбилей считался великим счастьем. Правительство и богачи могли себе позволить роскошь – натуральный алкопар, добытый прямиком из пещер. Это обеспечивало им долголетие и незыблемость власти над остальным народом.

Поль доверху наполнил ящиками гудящий дрон. Отрегулировав силу магнитного поля, он активировал его. Машина, откликаясь на усиление амплитуды, стала подниматься в верх. Поль распахнул створки своей хижины, накинул чёрный плащ и, словно тень, скользнул в ночь, направив дрон курсом к рудникам.

Активность ядра уже угасала, словно догорающая звезда. Скоро, на долгие полгода, чекуши переключатся на выкачку жидкого спирта, лишая Поля всякого заработка. Десять лет назад, рудник забрал его отца, оставив двенадцатилетнего Поля круглым сиротой. Мать, обезумевшая от горя, пристрастилась к воде. Однажды перейдя черту дозволенного, она отравилась, растворившись в бесконечных файлах ЧЕЛО. Пособие выплачивать перестали. Его выходил Эйл, сосед – старый акванолик, сколотивший состояние на торговле с петликами, инопланетными торговцами с соседней планеты. Но и Эйл теперь покоился в холодных архивах ЧЕЛО, предоставив Полю самому бороться за выживание.

Эйл в своё время оплатил обучение парня в лучшей ликерии, но клеймо происхождения не позволило юноше задержаться там надолго. Пока опекун был жив, его терпели, но сразу после его смерти вышвырнули вон. Где это видано, чтобы чекуш, отпрыск чернейшей расы Айкона, учился наравне с мирологами, аристократами белого среднего сословия? Позор нации! Так и не завершив образование, Поль был вынужден довольствоваться работой подсобного рабочего. Из-за юного возраста ему поручали лишь перевозить пустую тару из города на рудники. И эта работа была сезонной. К выкачке спирта Поля не подпускали и близко.

Именно поэтому парень решил выжать из себя несколько сверхурочных смен, чтобы запастись алкопаром до следующей активации ядра. Покупка искусственного была опасна для здоровья, да и средств у него было в обрез. Те медяки, что оставались после покупки пара, Поль складывал в накопитель, мечтая через пару-тройку циклов нанять молодого, подающего надежды миролога, чтобы все-таки закончить ликерию в память об опекуне и получить заветный диплом. Только так он мог вырваться из этой трясины нищеты, стать хотя бы синяком и получить более престижную работу. Погруженный в размышления о будущем, Поль и не заметил, как достиг рудников. Пожилой чекуш, не торопясь, пересчитал выгруженные ящики, внес количество шаров в книгу учета и отсчитал горсть медных монет.

– Что так мало? – в голосе Поля звучало неподдельное удивление. – Всегда алтын за шар был, а тут всего шестьдесят. Получается, четверть алтына за шар…

– Ты от меня-то чё хошь? – проворчал старик, отводя взгляд. – Хозяин-то вон рудника сказывал – расходы-то посокращать. Как ядро-то снова активируца, цена-то и подымется.

Поль бессильно опустился на камень, и горькие слезы покатились по щекам. Как тут накопить, если с каждым годом жизнь на планете все дорожает и дорожает? Пожилой чекуш присел рядом и участливо похлопал мальчишку по спине.

– Ну, не реви, парень! Буд-то мне легко на тебя, сироту, глядеть. Средце, вон как жалиться, о тебе сиротинушке! Вон, я тут для тебя-то кой-что приготовил. – Старик протянул Полю два хрустальных шара, наполненных мерцающим алкопаром. Поль недоверчиво посмотрел на пожилого чекуша, словно опасаясь подвоха.

– Бери, бери, чё глазишами-то высматривашь? Больше нечем подмочь, а заработанное-то снеси в накопитель. Сколь тебе еще на обученье-то нужно?

– Двадцать рун, – почти шепотом ответил Поль, словно боялся произнести эту неподъемную сумму вслух.

– Немало, – вздохнул старик, и в его глазах промелькнула тень грусти.

– Ладно, не печалься, прорвемся! Поверь, не из таких-то передряг выбирались! – Он ободряюще подмигнул Полю, стараясь скрыть тревогу за мальчишку. Парень быстро схватил шары и торопливо сунул их в карман. Поблагодарив чекуша, он поднял дрон и помчался к дому, словно боялся, что удача вот-вот от него отвернется.

Вскоре Ярило залило город светом, растопив последние тени. Защитные щиты беззвучно опустились, обнажая фасады прозрачных домов, словно хрустальные соты, наполненные жизнью. Город уже гудел, просыпаясь. Кто-то нежился в ярильных ваннах, ловя первые лучи, кто-то блаженно вдыхал утреннюю порцию алкопара. Одни спешили в торговые блоки, а другие, подобно муравьям, торопились на рабочие места. Детвора, выстроившись в ровные шеренги, словно стайки ярких рыбок, плыла на уроки в ликерию, а малышня, озорно визжа, гоняла по улицам электромагнитное поле, словно невидимый мяч. Все двигались группами, по своим цветовым сословиям, но пестрота все равно искрила на улицах, создавая живой калейдоскоп.

Парень, перед входом в город, приложил глаз к охранному терминалу. Просканировав сетчатку, металлический голос сообщил, что ему разрешен беспрепятственный вход. Такой привилегией для Поля стал открытый в накопителе счёт. Теперь он, не торопясь, пробирался сквозь многоцветную толпу. Он избегал столкновений с белыми и золотыми, чьи взгляды обжигали презрением, чья надменность отталкивала. С утра здесь толпились синяки и чекуши, ближе к полудню подтягивался средний класс – белые мирологи и серебряные бодуны. Перед самым закатом к накопителю стекалась элита: золотые правители всех мастей, зеленые трезвенники и красные восстановители.

В период спада активности ядра бедняки спешили снять свои накопления, чтобы запастись дешёвым искусственным алкопаром, а богатые, наоборот, несли в накопитель выручку от проданного втридорога качественного натурального товара, а также свои баснословные управленческие жалования.

Поль в такие моменты ощущал тихую гордость. Он знал секрет: в период спада активности ядра деньги нужно отдавать в накопитель, тогда проценты на счету взлетают до небес, а когда ядро пробуждается, доход от вклада резко падает. Ему было немного жаль бедняков, которые не умели распоряжаться своими скудными доходами.

Он не раз пытался втолковать им, как выгоднее копить, но разве это могло тронуть вечно голодных и измотанных непосильным трудом чекушей? В конце концов, Поль с отчаянием махнул на них рукой.

За десять лет он накопил солидную сумму – сто восемьдесят рун. Если одна руна состоит из ста двадцати коруш, а один коруш из шестидесяти алтынов, то, по нехитрым подсчетам, чтобы накопить сто восемьдесят рун, Полю пришлось бы доставить в рудники один миллион двести девяносто шесть тысяч шаров!

Сегодня он сдал триста шестьдесят шаров, но получил в четыре раза меньше денег, чем обычно. И это при том, что шары сейчас сдают немногие, ведь все делают запасы алкопара. Получается, если в среднем собирать хотя бы двести шаров в день, ему потребовалось бы более ста лет, чтобы накопить эту сумму! Нет, только благодаря грамотному вложению в накопитель Поль смог так приумножить свое состояние.

К удивлению, у накопителя не оказалось ни души. Поль поднес жетон клиента к тускло поблескивающему терминалу. Механизм, словно на миг задумавшись, неохотно распахнул доступ к счету.

– Пополнить вклад, – произнес Поль, и из недр автомата бесшумно выдвинулась панель. Он высыпал туда свою горсть медных монет, ощущая их прохладную тяжесть.

Панель с тихим щелчком закрылась, но спустя мгновение вновь показалась наружу. Накопитель вспыхнул зловещим алым светом, и бездушный голос проскрежетал: "Ввиду незавершенной активации ядра, прием мелких монет временно невозможен".

– Да что за напасть! – вырвалось у расстроенного Поля. Он торопливо забрал свои монеты, ощущая горький привкус разочарования.

– И где теперь их разменять? – Серебряные коруши водились лишь у более состоятельных, а золото и вовсе у богачей. Синякам и чекушам, вроде него, выдавали лишь медные алтыны или полуалтыны. Накопитель отверг его монеты, а у жителей высших рангов и просить нечего. Они не только не станут связываться с подобной мелочью, но и не захотят запятнать свою репутацию, приобретая медь.

Поль вздохнул и медленно поплыл обратно. С глаз опять маленькими облачками поднимались слёзы.

Если он не успеет пополнить счёт до завершения активности ядра, хрупкая мечта об образовании рассыплется в прах, а тщательно выстроенные планы рухнут в бездонный мрак бесконечности! Ведь договорённость с молодым мирологом Кубом, готовым передать свои знания отстающим ученикам, уже оформлена. Резерв домашнего обучения закреплён официально. Часть рун, как символ доверия и залог будущего, должна быть передана в первый день новой активности ядра.

Почти достигнув своей скромной обители, Поля вдруг озарила идея, словно луч Ярилы, пробившийся сквозь толщу ночи. Резко развернувшись, он стрелой помчался обратно к центру, к вилле своего будущего учителя.

– Господин Куб, – проговорил Поль в записывающий файл, его голос дрожал от волнения, – прошу вас, ответьте на моё сообщение. Мне крайне необходимо обменять медные монеты на серебро, чтобы пополнить счёт и увеличить процент в накопителе. Это важно не только для меня, но и для вас, ведь в противном случае я не смогу оплатить ваше бесценное обучение, а обнуление резерва отнимет баллы, столь усердно вами заработанные, и поставит под сомнение ваш безупречный диплом.

Запечатав послание, Поль отправил его Кубу, сердце замерло в ожидании. Через мгновение пришёл ответ:

– Даже не знаю, что для меня больший позор, – высокомерно прозвучал голос, – потерять баллы или стать посмешищем в глазах просвещённого общества, имея при себе грязные медные монеты.

– Уважаемый Куб, – Поль торопливо начал записывать новый файл, вкладывая в голос всю свою убедительность, – этой медью вы можете оплатить труд синяков, устанавливающих у вас передовую модель ярильной батареи. Разве не разумнее поступить так, чем платить им серебром, тем самым возвышая их до своего уровня? Именно для таких ситуаций у каждого уважающего себя акванолика среднего достатка должен быть запас меди, подобно тому, как у элиты припрятано серебро для расчёта с вами.

Поль отправил файл, чувствуя, как учащается его дыхание. Дерзость этого предложения могла стоить ему всего. Ответа не последовало, но у щита виллы появился сам Куб, в белом плаще, сотканном из тончайших серебряных нитей и покрытом слоем прозрачной пластинации. На торсе сверкали золотые микросхемы и алмазные гранёные бусины. Он свысока оглядел чекуша, усмехнулся, снисходительно улыбнулся и указал на Поля пальцем.

– Ты смел, мальчишка, и умён! Умеешь находить доводы. Уверен, мы с тобой найдём общий язык в процессе обучения. А сейчас к тебе подплывёт синяк, и вы совершите обмен.

Ещё раз оценив Поля, Куб исчез, посвистывая модную мелодию. Вскоре из угла вынырнул синяк и, молча обменяв деньги, быстро скрылся в угодьях Куба. Поль же, вернувшись к накопителю, благополучно пополнил счёт и, по дороге домой, прокручивал в голове яркую жизнь города.

Уже на закате Ярилы счастливый Поль запирал свою скромную хижину, активируя защитный щит. Драгоценные шары он бережно уложил в хранилище, а сам, прежде чем отправиться на зарядку, решил позволить себе немного расслабиться, затянувшись обычной водой. Сегодня он это заслужил.

Глава 5

В рудниках полным ходом кипела работа. Чекуши, словно вечные двигатели, выкачивали алкопар день за днём без перерыва. Пещеры, словно алчные утробы, быстро наполнялись драгоценным алкопаром высшей пробы. Шаров для его распределения катастрофически не хватало. Для чекуш это означало небывалые заработки, словно река из рун, льющаяся в их карманы, но для академии эта ситуация стала зловещим набатом, тревожным предзнаменованием. Предстояло ответить на три колоссальных вопроса, требующих немедленного решения: почему ядро планеты взбесилось в безумном танце, чем это грозит всему Айкону и как остановить надвигающуюся катастрофу. Эта же проблема терзала и богатых бодунов, потому что неконтролируемый поток алкопара грозил обрушить цены и лишить их привычных сверхприбылей. Поэтому в Золотом зале дворца министра сегодня было особенно жарко, воздух искрился от напряжения и скрытых угроз. Зал наполнила пёстрая толпа: надменные купцы гильдии бодунов, хмурые академики и сам господин Наяри, возвышавшийся над собравшимися, словно призрачный Око.

– Все хранилища и ангары трещат по швам! – вопили бодуны, словно раненые звери. – Вы думаете, это пустяк?! Где, я вас спрашиваю, и, главное, в чём мы должны хранить это неисчислимое количество алкопара? Или вы хотите дождаться того рокового момента, когда чудовищное давление в пещерах превысит все допустимые пределы и разнесёт защитные щиты к дранозаврам? Вы хоть представляете себе, что тогда произойдет?! Испарения, словно джинны, вырвутся на свободу и заполнят атмосферу планеты! Тогда вся экономика Айкона рухнет к петликам, а народ станет жить дольше и окрепнет! Это создаст немыслимые проблемы для удержания власти!

– Вас волнует лишь нажива и власть! – парировали мирологи, в их голосах звучало презрение. – Вы слепы! Не видите, что такая безумная активность ядра грозит нам глобальной катастрофой? Ведь чудовищное давление, которое сейчас создаётся в руднике, даже если мы и спустим весь алкопар в атмосферу, свидетельствует о небывалых, чудовищных изменениях в самом ядре, что, в свою очередь, может привести либо к полной остановке активности, к ледяной смерти планеты, либо к взрыву ядра, к огненному апокалипсису! Оба варианта приведут к гибели Айкона!

– А на что же нам тогда нужны эти мирологи? – огрызнулся один из бодунов. – Это ваша прямая обязанность – выяснить причины этой аномальной активности и разработать план действий по спасению ядра!

– Конечно, наша задача, вас-то она, разумеется, не касается, – ядовито ответил академик. – В случае чего погибнем только мы, а вы со своими несметными сокровищами, без сомнения, выживете!

– Ну, на крайний случай, если всё совсем плохо станет, мы просто сменим планету, – ухмыльнулся купец. – У нас для этого куплены звездолёты, оснащённые всем необходимым, а вот вы на какие шиши улетите? Или скинете свои мантии и в чём восстановители создали, воспарите в космическое пространство? А заряжаться будете напрямую от Ярилы? А алкопар как втягивать собираетесь? С собой не возьмёте, иначе не взлетите, больно тяжелы! Да и на других планетах не факт, что алкоголь в достатке имеется! Что замолчали? Нечего ответить? Тоже мне, светила науки!

– Прекратить немедленно! – не выдержав, рявкнул министр, его голос прокатился по залу, словно раскат грома. – Успокоились и затихли! Развели тут балаган! Я вас для этого здесь собрал? Мне нужны дельные предложения для решения этой чудовищной проблемы, а не ваши бессмысленные пререкания! Что полезного предложить можете?

Учёные ещё немного пошептались, обмениваясь мрачными взглядами. Наконец, академик Фантом, со смирением и достоинством, вышел к центру Золотого зала.

– Уважаемый господин министр, – произнёс он спокойным голосом. – Мы были совершенно не готовы к такому повороту событий. Всё шло как и всегда. Активность ядра спала в положенный срок. Никаких аномалий, никаких изменений в его работе обнаружено не было. И лишь после возобновления активности мы заметили, что алкопар в пещерах накапливается с неимоверной скоростью, словно взбесился. Но подобраться к ядру ближе сейчас не представляется возможным. Из-за чудовищно повышенных температур электромагнитные импульсы дают сбой, и мы получаем неточные, искажённые данные. Обсудив все полученные результаты, мы пришли к выводу, что причиной таких катастрофических изменений является бесконтрольная, варварская выкачка спирта во время спада активности ядра. Из-за этого критически уменьшился уровень спирта, и теперь это грозит полным испарением алкоголя из центрального озера. Вследствие чего пласт, отделяющий ядро с магмой от залежей спирта, неминуемо перегревается, и в ближайшем будущем может произойти выброс магмы на поверхность планеты.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Ещё раз всем ясно дали понять масштабы той чудовищной катастрофы, которая может обрушиться на Айкон в самое ближайшее время.

– Какие же способы решения этой проблемы вы видите? – прозвучал вопрос Наяри.

– Пока лишь один, – последовал ответ Фантома. – Восполнить уровень спирта в центральном озере. Но это возможно лишь в период затишья ядра. В эти редкие моменты спирт, словно небесная роса, стекает с каменистых пород, наполняя опустевшее хранилище. Мы можем так же перелить запасы из резервных ёмкостей нашего завода, вернув уровень спирта к прежним значениям.

– Воистину, блестящее решение! – взорвался именитый бодун Склян, с трудом сдерживая ярость. – И как, позвольте узнать, мы переживём период затишья, когда все запасы утекут обратно в озеро, а выкачка прекратится? Вы предлагаете нам умереть с голоду? Пожертвовать жизнями горожан ради спасения планеты? Гениально! Просто верх гуманизма!

– А что предлагаете вы? – ледяным тоном спросил Наяри, обращаясь к Скляну.

Бодун замялся, пожал плечами и махнул рукой, признавая своё бессилие.

– Итак, – грозно протянул премьер-министр, обводя взглядом присутствующих. – В кратчайшие сроки необходимо найти решение. Собирайте лучших учёных, исследуйте, анализируйте и представьте мне оптимальный вариант предотвращения катастрофы! Все свободны!

Наяри, словно тёмная туча, уплыл из зала заседаний. Мирологи и бодуны, понурившись, последовали за ним в тягостном молчании. Все понимали: сохранить эту страшную тайну надолго не удастся.

А когда она вырвется наружу, разразится такая паника, что никому не поздоровится. Поэтому каждый в глубине души поклялся молчать и искать решение в строжайшей секретности.

***

Не подозревая о нависшей угрозе, Поль, весело посвистывая, спешил на своё первое занятие с Кубом. Долгожданная сумма была накоплена, подготовка шла полным ходом, последние дни он провёл в библиотечных залах. Благодаря особому договору, ему открылся доступ не только к свободному посещению города, но и в учебные заведения, предназначенные для избранных из средних сословий. Сразу после подписания этого договора, Куб вызвал Поля в город. Парень, и без того взбудораженный перспективой возобновления прерванного обучения, теперь окончательно потерял душевное равновесие. Прокручивая в голове возможные сценарии, он машинально приложил глаз к терминалу, чтобы подтвердить доступ в город. Машина бесстрастно сообщила, что ему предоставлено право посещать город без ограничений по времени. Значит, договор оставался в силе. Пока всё в порядке. Поль облегчённо вздохнул.

Приблизившись к вилле Куба, юноша ощутил, как волнение вновь сковывает его. Собравшись с духом, он связался с учителем.

– Я на месте, жду у виллы.

– Сейчас буду, – весело отозвался Куб. Он умудрился как-то незаметно подкрасться к Полю сзади, возникнув словно из ниоткуда. В руках Куб держал музыкальную шкатулку из шунгита, инкрустированную бриллиантами. Подлетев вплотную к Полю, он бесшумно открыл крышку. Нежная мелодия, словно спиртовой ручеёк, хлынула в сознание парня. Поль замер, боясь пошевелиться. Космическая музыка увлекла его в сладостную негу грёз. Он никогда не слышал такой красивой музыки и не понимал, откуда она доносится. Внезапно мелодия оборвалась, и громогласный голос Куба провозгласил:

– Чекуш Поль отныне и навеки посвящается в сословие второго уровня и удостаивается почётного звания миролога!

Поль вздрогнул.

– Эй, ты хоть хвост прикуси, а то сейчас весь растечёшься! – в порыве эмоций, Куб хлопнул Поля по спине. – Держи, это тебе подарок от меня!

Поль наконец медленно повернулся, растерянно глядя на Куба и продолжая пребывать в шоковом состоянии. Тот, вложив в его остекленевшие руки шкатулку, достал свёрток.

– Носи как символ похороненной мрачной жизни в трущобах!

Куб, рассмеявшись, развернул белоснежный плащ. Он, улыбаясь, накинул его на плечи Поля.

– Восстань, на Айконе мерцающая звезда! Да здравствует чёрный миролог! – торжественно провозгласил он, воздев руку к небу.

Сердце парня ликовало! Эфирное тело, прежде окутанное чёрной мглой, стало приобретать благородный серый оттенок, словно подстраиваясь под цвет плаща. Куб восхитился такими переменами и, вытирая о свой плащ руку, которой прикоснулся к Полю, сообщил, что вступительные экзамены были сданы с блеском, и чекуш был признан ликерийцем.

Гордость распирала Поля от осознания достигнутой цели. Он рассматривал свой новый серебряный плащ. На всём пути до хижины он ловил удивлённые и завистливые взгляды акваноликов. Теперь нужно оправдать доверие. Куб же, чтобы оградить себя от ненужных вопросов со стороны остальных учеников и преподавателей, благоразумно умалчивал о происхождении Поля. Белый плащ стал той самой завесой, что скрывала истинный цвет его естества. Более того, Куб выхлопотал для занятий отдельную, скромную каморку, ибо переступить порог хижины чекуша, хоть тот и подкупал своей простотой, означало навсегда покрыть себя несмываемым позором.

Поль влетел в учебную комнату минута в минуту. Сегодня от отца Куб узнал о тревожных событиях, разворачивающихся на руднике. Он понимал, что молчание – золото, но, зная, где трудится Поль, решил, что рано или поздно слухи дойдут и до него. Парень неглуп, и сможет сложить два и два. А Кубу хотелось блеснуть перед отцом. Он уже пользовался уважением в ликерии, но во многом благодаря отцовскому влиянию. Кубу же хотелось заслужить признание собственными силами. И, как ни странно, именно Поль мог стать его ключом к успеху. Куб чувствовал в нём искру аналитического гения, веря, что вместе они смогут удивить академический мир. Поэтому, завершив вводную часть первого занятия, Куб плавно перешёл к теме естественного производства алкопара. Внимательно выслушав Поля и убедившись, что ученик не только прекрасно разбирается в технологии, но и глубоко понимает принципы естественного восполнения спирта, Куб с похвалой отметил успехи юного дарования и щедро оценил его знания в учебном файле.

– А теперь, Поль, перейдём к домашнему заданию, – Куб подвёл к главному. –

Представь, чисто гипотетически, что уровень спирта в резервуарах рудника упал до критической отметки. Каковы будут последствия и как это исправить? Решишь – сразу перейдём на следующий уровень обучения. Нет – останешься со мной шлифовать основы. Всё понятно?

– Так точно, господин Куб! – Поль в предвкушении закрыл экран, отправив учебные отчёты на адрес Куба, и, попрощавшись с учителем, с лёгким сердцем направился к своему скромному жилищу.

Дома, запросив файлы из ЧЕЛО, Поль погрузился в изучение. Данных было немного, но работа в руднике дала ему бесценные знания: геолокации, размеры, геологические особенности скал, расположение озёр – всё это отпечаталось в его памяти. Он с головой ушёл в вычисления, словно нырнул в тёплые воды неизведанного.

На следующее утро, подгоняемый нетерпением, Поль поспешил в библиотеку, чтобы подкрепить свои догадки архивными данными. В просторном зале он приложил жетон ученика к терминалу, подтвердил свою личность сканированием сетчатки и направился к нужному сектору. Найдя свободный экран, активировал его и принялся за поиски. Внезапно его слух уловил обрывки шёпота двух академиков.

– Говорю тебе, решения нет! Мы всё перепробовали. Как теперь отчитываться перед министром – ума не приложу. Единственный выход – заглянуть в Диск. Уверен, я мельком видел файл, который может помочь.

– Даже не думай, – возразил второй, – это прямое нарушение протокола! Использовать Диск без разрешения Фантома – преступление. Только если всё ему расскажем и проверим твою догадку в его присутствии.

– А если я ошибаюсь? Что тогда скажет Фантом? Он сейчас занят переговорами с петликами. Если в Диске ничего не окажется, а мы прервём столь важную встречу, нам не избежать беды.

– А что может быть важнее предотвращения катастрофы?

– Тише! Не болтай лишнего. Иначе у нас появятся куда более серьёзные проблемы…

Оглянувшись по сторонам, академики, словно тени, скользнули к выходу. Поль замер. Значит, его подозрения подтверждаются, и услышанное было самым веским тому доказательством. Что же делать? О каком Диске говорили мирологи? Он резко отключил экран и поплыл вслед за ними. Те направились к зданию Академии Научной Гильдии Единой Ликерии. По пути, к удивлению Поля, они заглянули в питейное заведение и заказали по сверкающему шару чистейшей воды.

– Странно, – подумал Поль, – если они ищут решение такой серьёзной проблемы и планируют незаконно воспользоваться каким-то Диском, сейчас явно не время расслабляться

Он медленно подплыл ближе, закутался плотнее в свой белый плащ и прислушался.

– Выпьем, и страх немного отступит. Что не сделаешь ради науки, – оправдывался один. Второй лишь молча махнул рукой и жадно отхлебнул воды.

Оба, уже изрядно захмелевшие, но внезапно приосанившись, словно по команде, подлетели к гильдии. Академические жетоны были предъявлены терминалу, и створка щита, безмолвно отъехав в сторону, пропустила их внутрь. Щит, тяжело вздохнув, начал смыкаться. Поль, внезапно осмелев, юркнул в узкую щель между ними. Это был первый в его жизни настоящий проступок, дерзкое вторжение в обитель избранных. Любопытство, словно наркотик, полностью завладело его разумом. Следуя за покачивающимися мирологами, он спустился в полумрак подайконного помещения. Перед двойным шунгитовым щитом мирологи остановились, нервно огляделись и, выдвинув светящуюся панель, начали набирать код доступа. Полю пришлось затаиться за грудой ящиков с оборудованием, и цифры кода остались для него тайной. Пары алкоголя почти полностью рассеялись, Поль почувствовал слабость. Ему срочно требовалось восстановление сил, но времени на раздумья не было. С тяжёлым скрипом створки щитов раздвинулись, поглотив мирологов в глубине коридора, и Поль, собрав остатки воли в кулак, вновь проскользнул между смыкающимися плитами. Тёмный коридор плавно уходил вглубь здания. Лишь слабое свечение эфирного тела едва освещало путь. Распахнув плащ, Поль осторожно двинулся вперёд.

Вскоре до его слуха донеслись приглушённые голоса мирологов. Слева, словно маяк, мерцал проём. Поль бесшумно подлетел и заглянул внутрь. Перед ним раскинулся огромный зал. В центре, на полу, покоился диск. Академики склонились над ним, оживлённо переговариваясь. Вокруг мерцали экраны, на которых хаотично располагались десятки белых и золотых файлов. Доступ к ним был открыт. В отдельных окнах мелькали формулы и строки текста, которые с его позиции разобрать было невозможно.

Он активировал режим копирования. Радужка его глаз вспыхнула, и принялась поглощать информацию. Поль прекрасно осознавал, что крадёт государственную тайну, и рано или поздно за это придётся заплатить. Но упустить такой шанс он не мог. Он успокаивал себя мыслью, что мирологи сами виноваты – пьянство до добра не доводит. Не зря ведь продажу воды строго контролировали. Загрузка завершилась. Свет в глазах Поля погас. Пора было уходить, покинуть территорию гильдии как можно скорее. Сил почти не осталось. Ему отчаянно требовалась доза алкопара и кратковременное подключение к ярильной батарее. Он лихорадочно окинул взглядом зал. Свет исходил от устройства, подключённого к аккумулятору, который должен получать питание от ярильной батареи. Но её нигде не было видно. Он плавно отлетел от проёма и решил поискать в соседних помещениях, виднеющихся вдоль тёмного коридора. Ни в одном из них не было света. Свечение его эфирного тела практически угасло. Осматривать залы и каморки становилось всё труднее, а времени оставалось катастрофически мало. Поль чувствовал, что вот-вот станет абсолютно прозрачным. Собрав последние крохи энергии, он метался между помещениями. В одних хранились учебные материалы, в других – образцы веществ и артефакты с далёких планет. Наконец, Поль наткнулся на каморку, где едва слышно гудела ярильная батарея. Он обессиленно повис на ней и, подключившись, стал терять сознание.

Глава 6

Куб, зависнув у окна ликерии, недовольно проворчал:

– Уже полдень, а его всё нет. Слишком дорого ему обойдутся эти прогулы. Видно, что-то серьёзное случилось. Зря я, наверное, ему так рано дал задание вникнуть в проблемы рудника. Он же дотошный до ужаса, точно в какую-то историю вляпался!

Куб жадно затянулся алкопаром, пытаясь подавить нервозность.

– И отцу не расскажешь. Только решил доказать, что могу брать на себя ответственность, и вот тебе на! Сразу в переплёт попал. Погоди, Поль, вот я тебя найду, ты у меня спляшешь под симфонию нейтронных звёзд!

Куб стал представлять, как будет наказывать Поля, но тут же осекся: сначала нужно найти этого сорванца. В его хижину он не полетит ни за какие руны, даже под страхом отцовского гнева. Вспомнилось, что и старик давно не выходил на связь. Ушёл с рассветом и как в воду канул. Обратиться за помощью к этим скучающим трезвенникам? Они на радостях всю академию перевернут! А вдруг отец просто очень занят, а Поль, нарушив закон, уже в соннике, и его вовсю считывают? Тогда Кубу не миновать ещё большего позора. Так, стоп, нужно успокоиться и не нагнетать.

– Всё хорошо, – пробормотал юноша, пытаясь унять панику. – Сперва проверю отца, а потом уже и за этого сорванца возьмусь.

Куб вылетел из ликерии и направился к академии. Поравнявшись с терминалом, он отправил запрос, чтобы убедиться, добрался ли отец до места. Вскоре пришёл ответ, в котором было указано, что запрашиваемый профессор до сих пор находится на территории заведения. Ещё одна головоломка. У отца сегодня совет в ликерии, где он председательствует. Времени осталось мало, а он ещё где-то тут летает.Куб попробовал по геолокации определить его местонахождение, но прибор ничего не показал. Этого не может быть! Если отец не покидал академию, он должен определяться. Теперь Куб всерьёз запаниковал. Он нашёл ближайший сонник и подал заявку на поиск отца. Трое отправленных на это дело трезвенников вместе с Кубом вскоре подлетели к терминалу, и старший по званию приложил к нему жетон блюстителя порядка. Щит отошёл, и четверо акваноликов проплыли на территорию научного центра. Мирологи сновали туда-сюда, но трезвенники не торопились. Они вначале хотели поговорить с главным академиком. Поэтому, узнав местоположение Фантома, обратились к нему. Выслушав сбивчивый рассказ Куба, учёный догадался, почему его отец не определяется на карте. Он отвёл одного из стражей порядка в сторону и что-то тихо ему сказал. Тот утвердительно кивнул. Подлетая к коллегам, трезвенник сообщил, что Фантом сейчас проверит одну догадку, и только после этого все займутся поиском согласно протоколу. Он также посмотрел на Куба и учтиво заверил, что всё будет хорошо.

***

Поля разбудили громкие голоса, доносившиеся из коридора. Подзарядившись достаточно, он осторожно отсоединился от ярильной батареи и, крадучись, подкрался к выходу. Прислушался.

– Вы совсем страх потеряли? – негодовал Фантом, отчитывая двух полусонных академиков. Те, окутанные пеленой похмелья, туго соображали.

– Да что такого мы сделали? – забормотали они в своё оправдание. – Работа над диском заморожена, но доступ к файлам пока открыт. А нам для исследования кое-что нужно было проверить…

– Молчать! – рявкнул Фантом. – Посещение этих помещений и работа с файлами возможно только с моего разрешения и в моём присутствии. Не могли пару часов подождать и обратиться ко мне?

– Могли… – уныло пробурчали академики.

– Так что вам помешало? А ещё нахлебались воды в придачу! Водохлёбы вы, а не мирологи! – Фантом обратился к отцу Куба: – Твой сын тебя хватился, тревогу поднял. Снаружи уже трое трезвенников собираются прочесать всю академию, чтобы вас найти.

Глаза академика округлились от ужаса.

– И что теперь будет?

– А вот сами и думайте. Лично я сейчас вас выведу наверх и сдам представителям порядка, а в соннике вас обязательно считают. И тогда угроза катастрофы станет известна всем!

Академики совсем поникли, ближайшее будущее представлялось им в самых мрачных тонах.

– Ладно, – немного подумав, Фантом раскрыл экран и просмотрел какие-то файлы. – Ты со мной! – Он указал на отца Куба. – А ты – через чёрный ход! Убирайся отсюда, пока я не передумал, и вечером – в мой кабинет!

Второй миролог кивнул и, не раздумывая, поплыл вглубь коридора. Отец Куба уныло поплыл следом за Фантомом к выходу.

Поль вначале лихорадочно прикидывал пути отступления. Мало того, что нужно выбраться из подвала, так ещё и незаметно пробраться к выходу из академии, пройти через терминал. Ни кода доступа, ни жетона у него не было. Тупик. Когда же Фантом упомянул про чёрный ход, Поль облегчённо вздохнул. Как только академик проплыл мимо, парень бесшумно последовал за ним. Коридор постепенно начал подниматься вверх, что означало близость выхода на поверхность. Наконец, коридор упёрся в щит. Академик приложил жетон, и щит плавно ушёл вниз, впуская дневной свет. Академик скрылся за скалой. Поль выждал, пока щит поползёт вверх, и тоже шмыгнул наружу. Он оказался в своем районе: слева – рудник, справа, вдали, – родное поселение Кош, где он жил. Подняв руки к Ярилу и закружившись, парень расхохотался! Вот это приключение! Вот это новости! Скажи ему кто-нибудь, что он окажется в подайконном ходе и украдёт государственную тайну, Поль ни за что бы в это не поверил!

Тем временем Фантом передал Кубу отца и официально доложил трезвенникам, что его подчинённый, разгружая новое оборудование, быстро разрядился. Поэтому академик, находясь в подвальном помещении, после подключения к ярильной батарее, стал недоступен для геолокационных карт. Фантом заверил блюстителей порядка, что академия учтёт этот досадный дефект и усовершенствует систему поиска.

Трезвенники поинтересовались у Куба, заберёт ли он заявку. Получив утвердительный ответ, аннулировали её. Пожелав всем безмятежного дня, они направились к соннику.

Фантом, крепко пожав руку отцу Куба, едва слышно прошептал: «Вечером жду у себя».

Попрощавшись с академиком, отец и сын направились к ликерии, рассказывая друг другу свои версии этого происшествия. У входа в учебное заведение Куб заметил Поля, застывшего в ожидании.

– Отец, прости, ученик ждёт, а я задержался, – виновато произнёс Куб.

– Конечно, спеши! Нельзя заставлять ученика ждать, – ответил академик с отеческой улыбкой.

– Дома расскажешь, что там случится в кабинете у Фантома?

– Обязательно. Но уверен, ничего серьёзного не произойдёт.

Академик удалился на совет, который уже начал свою работу, так и не дождавшись его, а Куб подлетел к Полю.

– Где тебя носило? – с укором набросился миролог. – Я тут чуть ли не похоронку на тебя сочинил! Уже собирался трезвенников на поиски отправлять!

– Простите, господин Куб, я засиделся в библиотеке и потерял счёт времени! – Поль потупил взгляд, скрывая неискренность.

Куб оценил это по-своему.

– Эй, не вздумай реветь! Ещё соплей чекушьих тут не хватало! Мой чистящий дрон в обморок упадёт от такой гадости!

Поль промолчал, а Куб махнул рукой, отпустив первоначальную злость.

– Я сегодня и сам в переплёт попал, – стараясь придать голосу беспечный тон, поделился Куб. – Так что мы квиты, оба хороши.

Ещё немного помолчав и посмотрев на растерянного Поля, он вдруг предложил:

– А давай-ка перенесём занятие на завтра? – и усмехнулся про себя: "Вот тебе и наказание за прогулы".

– Отличная идея! – Поль, кажется, даже воспрянул духом. – У меня будет время всё обдумать и подготовить подробный отчёт о проделанной работе.

– Ну, вот и славно. Тогда – по домам?

Проводив ученика, Куб направился к своей вилле, бормоча под нос:

– Надо будет посмотреть, что он там выкопал в этой библиотеке. А потом уже и придумаю что-нибудь позаковыристей, чтобы неповадно было мои нервы трепать!

Несмотря на светлое время суток, Поль, вернувшись в свою скромную хижину, опустил шунгитовые щиты, раздвинул экран и, дрожа от предвкушения и волнения, принялся открывать скопированные в подвале файлы.

Глава 7

Сегодня Поль проснулся задолго до рассвета, когда мир еще утопал в фиолетовой, непроглядной темноте. Загрузив дрон ящиками с шарами, он направился к руднику. Бессонная ночь оставила свой отпечаток, но парня переполняло возбуждение. Информация, почерпнутая из секретных файлов, всё ещё будоражила его сознание, словно вихрь, закручивая мысли в безумном танце. Он изо всех сил старался отвлечься от захватывающих исследований, заставляя себя сосредоточиться на рутинном задании. Отчёт был готов, но как его воспримет Куб? Ведь Полю придётся объяснять происхождение некоторых данных.

На большинство вопросов у него уже были заготовлены ответы, но страх выдать свою тайну и подвергнуть себя опасности не покидал его. Однако, больше всего его волновал другой вопрос: откуда берётся спирт, наполняющий озёра?

– Ты опять спозоранку -то, – улыбнулся пожилой чекуш, когда Поль добрался до склада. – Много-ль насобирал-то?

– Почти пятьсот штук! – гордо ответил парень.

– Ого! Когда ты всё успевашь-то? – Старик открыл на экране книгу учёта, нашёл нужную страницу и, прищурившись, стал записывать стилусом количество шаров в первом ящике.

– Скажите, а пока вы принимаете шары, можно я исследую вершины рудника?

– А тебе-то зачем? – удивился чекуш, и, не дождавшись ответа, причмокнул. – Эх, эта учёба до добра-то не доведёт. Тьфу, сбился со сщёту! Иди уже, не мельтиши!

Поль, не теряя ни секунды, взлетел на скалу и юркнул в тёмную пасть пещеры. К счастью, он помнил рассказы чекуша и примерно представлял, где искать спиртовой ручеёк, стекающий в большое озеро. Вскоре он услышал тихое журчание. Пещерный коридор вывел его к внушительному потоку спирта. Невероятная река ошеломила парня.

Не теряя времени, Поль полетел против течения. Время от времени он встречал мелкие ручейки, вливающиеся в основной поток с разных сторон скалы. Теперь понятно, почему река такая мощная. Чем выше он поднимался, тем уже становилось русло. Кроме того, Поль слышал едва различимый гул, доносящийся откуда-то из глубины. Он то затихал, то усиливался. Наконец, пещера расширилась, и перед ним предстало небольшое озеро, дающее начало спиртовой реке. Парень огляделся и увидел, что с каменистого свода над озером с определённой периодичностью падают капли. Поль достал хрустальный шар и попытался зачерпнуть жидкости у края озера, но его руку сильно обожгло. Он одёрнул её, чуть не выронив шар. Почему старик чекуш не предупредил его, что нельзя касаться жидкого спирта? Забыл, наверно. Затем Поль подлетел к влажному своду. Капающая жидкость напоминала воду, стекающую по внутренней стороне тела акваноликов, но это был спирт. Откуда он здесь берётся? Поль подставил сферу под эти капли. Когда она наполнилась, он плотно закупорил отверстие. В этот момент гул усилился, и вдруг из середины озера взмыл столб горячей жидкости, обдав свод пещеры. Через секунду он исчез так же внезапно, как и появился. К счастью, Поль успел прижаться к стене, так как понимал, что может смертельно обгореть. Что это было? Такое он видел впервые. Придя в себя, парень стал внимательно всматриваться в поверхность озера и заметил, что в его центре температура выше, чем у берегов, и оттуда поднимается прозрачный пар, оседающий на своде. "Вот как образуется жидкий спирт", – догадался Поль.

Он подлетел ближе к месту, где бил гейзер. Он был уверен, что это именно так называется. Изучая секретные файлы, он наткнулся на описание горячих источников на планете Земля, которые назывались гейзерами. Интересно, там они тоже были смертельно опасны? Вглядываясь в гладь озера, парень заметил слабое свечение в глубине. Что это такое? Чем оно вызвано? На заводе, где производили алкопар, для нагрева жидкого спирта использовали ярильные батареи, они тоже светятся. Но тут же нет батарей, значит, это что-то другое. Ядро? Тоже нет! Тогда гейзер состоял бы из магмы, а не из спирта, и вниз стекала бы лава. Теперь у Поля возникло больше вопросов, чем ответов, и он решил позже ещё раз сюда вернуться. Чекуш уже пересчитал шары и выложил аккуратной стопкой медные монеты возле дрона.

– Чё долго пропадал-то, мне уж волнительно стало, – пробурчал старик.

– Скажите, а вы знаете о существовании еще одного озера с жидким спиртом в этих скалах?

– А то! Знать-то знаю. Тут вон, в своё время-то мирологи исследованья проводили. Всё пооблетали, в кажду пещерку заглянуть наровили. Нашли несколько малёханьких озёр. Уж опосля увидали-то самое большее и стали вкруг его и соседних пещер возводить щиты-то и примострячивать оборудованье.

– А почему вы мне не сказали, что спирт обжигает?

– А ты чё ж, не ведал? Мы ж вон, то и дело говорим об этом беседуя, видно, мим хвоста прошло. Уж звиняй, я должон был паямть-то тебе освежить. Стар стал уж, сам туго соображаю.

– Не надо так о себе говорить, – успокоил его Поль. – А вы слышали о том, что горячий жидкий спирт в этих местах вырывается наружу из глубины и поднимает столб спирта?

Чекуш крякнул, пристально посмотрел на Поля и тихо сказал:

– Не лез бы ты в это, парень. Не раз тебе говорено -то, добром это не кончится.

– Спасибо за предупреждение, – улыбнулся Поль, спрятал монеты, поднял дрон и, попрощавшись с чекушем, направился к своей хижине. Старик что-то знает, но молчит. Поль понимал его. Он тоже многое узнал и тоже молчит. До начала урока оставалось мало времени, и парень ускорил шаг.

Куб внимательно изучал файлы отчета. Поль заметно волновался. "Только бы я не написал чего лишнего", – думал он. Наконец Куб взглянул на ученика и медленно произнёс:

– Я впечатлен. Скажи, откуда ты взял столько информации?

– Я же вчера объяснил, – уверенно начал Поль заготовленный ответ. – В библиотеке в архивных файлах копался, в ЧЕЛО запросил материал с соседних галактик. Из полученных данных сделал выводы и просчитал алгоритмы.

– Значит, академики не додумались, а ты взял и решил задачу? – с усмешкой в голосе проговорил Куб. Поль насторожился.

– А разве академики не прорабатывали такую вероятность, как уменьшение уровня спирта?

Куб напрягся. "Ляпнул лишнего. А этот чекуш внимательно слушает и мгновенно делает выводы! Надо осторожнее с ним."

– Так на то они и академики, что должны предвидеть любые возможные неполадки в добыче и производстве жизненно необходимого сырья.

– Ну, значит, они или были невнимательны к деталям, или не делали запросы в ЧЕЛО, – спокойно парировал парень.

– Да как ты смеешь обвинять академию в халатности? – взорвался Куб.

– Успокойтесь, господин. Я никого ни в чём не обвиняю. Я провел свое исследование и пришёл к выводам, изложенным в отчете, – стараясь говорить спокойно, оправдался Поль.

– Хорошо, – сдержанно продолжил Куб. – Значит, ты уверяешь, что если исследовать мелкие озёра и выявить причину закипания спирта в них, то можно научиться влиять на объём жидкости и, при необходимости, увеличить его?

Поль молча утвердительно кивнул.

– А с чего ты взял, что спирт там вскипает?

– Сам видел, – ошарашил Куба Поль.

– Ты был там? Но ведь мало кто знает об их местонахождении, и в файлах этих данных нет! Это секретная информация! – снова вспылил Куб.

– Может быть, и секретная, но не для чекуш. Мы работаем на рудниках, и есть те, кто всю жизнь провел на этой работе. Хотя эти акванолики не из болтливых, но если их внимательно слушать, иногда можно услышать кое-что между слов, – заметил Поль, с ухмылкой вспоминая, как чуть не сварился в озере, как раз-таки из-за своей невнимательности.

– Ишь ты какой. Тебе в аналитике правительства работать, а не грязную тару собирать по питейкам, – съехидничал Куб. – Ладно, допустим, ты прав, и там действительно вскипает спирт. Как же контролировать этот процесс и заставить спирт увеличиться в объеме?

– Вот с этим вопросом я бы попросил вас, господин учитель, мне помочь. У меня есть проба спирта с одного из тех озёр. Можно проверить состав? Такой же он, как в главном озере, или отличается? Дело в том, что я обнаружил на дне какое-то свечение. Думаю, это неспроста, и у меня есть предположение, что в этом может скрываться ответ.

Куб задумался. А ведь это отличный повод удивить отца и проявить себя в научном мире. "Головастый парень", – подумал он. Не может быть, чтобы академики при исследовании не видели свечения. Почему об этом нигде не упоминается? Или, может, упоминается?

– А ты подавал запрос в ЧЕЛО о свечении? – поинтересовался Куб.

– Нет, – честно ответил Поль. – Во-первых, я обнаружил это сегодня утром и не успел бы слетать в библиотеку до занятий, а во-вторых, один чекуш предупредил меня, что такое исследование может быть для меня опасным, значит, тут есть что-то, что академия хочет оставить в секрете. Сами понимаете, чем мне это может грозить.

– Правильно рассуждаешь, – похвалил парня Куб. – Помнишь, я говорил тебе, что если ты справишься, мы перейдем на новый уровень обучения? Так вот – ты справился, поздравляю! Теперь ты все исследования будешь проводить со мной, а я, в свою очередь, постараюсь через отца получить кое-какую информацию. Только ты должен мне пообещать, что вся наша работа будет проводиться в полной секретности, и только после исследований, опытов и приобретения неоспоримых доказательств мы с тобой предоставим наш труд на суд академии!

Поль не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны, он перепрыгнул один уровень в обучении, что добавило ему баллов и сулило получение диплома высшей категории, но в то же время нужно быть еще более осторожным. Если Куб решил всюду следовать за ним, то скрыть секретные файлы будет сложнее.

Да и он не просто так вдруг согласился продвигать его учёбу, как бы не заподозрил чего. Но разве будет ещё такой шанс сблизиться с миром науки и узнать, чем живут мирологи? Поразмыслив, Поль выпрямился и торжественно произнес:

– Клянусь всё держать в тайне!

– Вот и замечательно! – Куб довольно улыбнулся. Теперь он не отойдёт от этого умника ни на сантиметр и не позволит все исследования забрать себе. Чтобы чекуш стал известным? Ни за что! Только он – миролог Куб – должен открыть тайну свечения и рассказать академии, как образуется спирт. Тогда отец станет наконец уважать его! А Поля достаточно замотивировать учёбой, и он останется доволен. Поэтому Куб с радостью выставил самые высокие баллы за урок и такие же за домашнее исследование. Затем немного взволнованно распорядился: – Теперь дуй в библиотеку и давай сюда образец. Я с ним в лабораторию, а потом к отцу. Начинаем работать.

В лаборатории Куб заканчивал записывать результаты исследования пробы жидкого спирта, добытой Полем. Состав, как и ожидалось, был таким же, как и в большом озере. Если бы в нём имелись какие-то примеси, их бы уже давно обнаружили. Единственная разница заключалась в пропорциях содержания спирта и воды: девяносто на десять процентов в пользу спирта, когда в большом озере это соотношение шестьдесят на сорок процентов, также в пользу спирта. Это в очередной раз доказывало, что на своём пути от источника до большого озера спирт испаряется и смешивается с атмосферой планеты. Немного раздосадованный, Куб убрал склянки, вытер приборы, загрузил файлы с отчётом и, покинув лабораторию, отправился домой.

Отец вернулся от Фантома на удивление невозмутимым.

– Ну, как всё прошло? – Куб небрежно бросил плащ на пол. Домашний дрон бесшумно подхватил его и, повинуясь невидимому приказу, бережно водрузил на вешалку, по соседству с роскошным академическим облачением отца, тут же скрыв их матовой перегородкой.

– Да всё как обычно, – отмахнулся академик, словно от назойливого магнитного ветра. – Опять читал мораль о нарушении, о закрытой лаборатории, о строжайшем запрете на доступ к артефакту без его высочайшего соизволения и личного присутствия. Пригрозил в следующий раз принять меры и отправил восвояси, – он устало опустился на электромагнитный диван.

Куб, пропустив отцовские сетования мимо ушей, включил музыку и с наслаждением откинулся в магнитном кресле, отдаваясь умиротворяющему массажу. Дрон-массажист ласково водил по телу Куба вытянутой светящейся панелью, из которой с различной интенсивностью вырывались легкие радоновые разряды. Лениво потягивая алкопар, Куб иронично взглянул на отца, и в уголках его губ заиграла усмешка.

– Может, по капельке? – непринужденно предложил он, щелчком пальца вызвав из угла дрона с шаром, на дне которого едва плескалась прозрачная влага.

– Издеваешься? – академик укоризненно посмотрел на сына. – Что там хлебать-то? Слёзы Ярила?

– Зато даром, – улыбнулся Куб.

– Это как понимать? – насторожился отец.

Куб вкратце изложил суть эксперимента и происхождение пробы.

– Что вы там задумали с этим твоим учеником? – академик начал закипать, голос его пополз вверх. – Почему со мной не посоветовались?

– Да чего ты взъелся-то? – Куб, отмахнувшись от робота-массажиста, подлетел к отцу и активировал экран. – Лабораторные исследования не выявили ничего предосудительного, чего стоило бы опасаться. Или эти озёра хранят какую-то тайну? Ведь их расположение почему-то засекречено. С чего бы такая секретность?

Молодой миролог с вызывающей иронией взглянул на отца. Академик едва сдерживал гнев.

– Засекречено, чтобы такие умники, как ты и твой ученик, не шныряли там и не воровали казённый спирт! А уж кому его сбыть, поверь, всегда найдётся! Еще подпольного производства алкопара и, тем более, воды нам не хватало! Ты хоть понимаешь, чем это грозит? – академик назидательно постучал пальцем по лбу сына.

Куб расхохотался, потом резко замолчал и, глядя в глаза отцу, спокойно парировал:

– Ничем не грозит! У меня всё задокументировано. Фото- и видеофиксация: первоначальный вес опломбированного шара, момент вскрытия, все стадии эксперимента. Результаты зафиксированы. А я, как проходящий практику выпускник ликерии, да ещё и обучающий отстающих, имею на это полное право!

– Ишь, какой умный выискался! – Академик сорвался на крик. – Имеет он право! Значит, тебе теперь и закон не писан? Да ты тогда сразу в государственную тайну лезь! Тебе же для опытов это ой как пригодится! Ты же имеешь право!

– Надо будет – залезу! – огрызнулся Куб, резким движением захлопнув экран.

– Конечно, а потом полгода в изоляторе куковать, для разнообразия!

– Успокойся, пап, ну чего ты завёлся и меня заводишь? Лучше скажи, тебе известно что-нибудь о свечении дна озера? – Куб подлетел к отцу и попытался положить руку ему на плечо.

Но академик резко сбросил его руку, и его понесло:

– Ты смерти моей хочешь? Взрослым таким стал? Да ты понимаешь, куда лезешь? Тут уж изолятором не отделаешься, тут лет десять в камере с изотопами, а то и форматирование сознания! Ты этого хочешь? – академик, мерцая, упал на диван, а дрон-массажист как ни в чём не бывало принялся за свою работу.

– Да что я такого спросил-то? Объясни по-нормальному!

– Ах, по-нормальному тебе объяснить? – вскочил академик, отшвырнув дрона, – Был тут один такой же, тоже хотел, чтобы ему по-нормальному объяснили. До сих пор не знают, где он! То ли в таком же озере сварился, то ли на заводе в котле, только пар и испарился!

Куб с безразличием на лице потянулся к шару, подсоединил его и вытянул всю воду до последней капли.

– Дожил! – не унимался отец. – Вырастил сына, который на моих глазах, не стесняясь, водохлёбничает!

– А что мне остаётся делать? – нарочито спокойно ответил Куб, вертя в руках пустую сферу.

– Что делать? Я сейчас тебе покажу, что делать! – академик подлетел к стене, отодвинул панель, схватил наполненный водой шар, подсоединил его и залпом осушил.

Куб ожидал чего угодно, но не такого поступка от отца. Он округлил глаза, стараясь запечатлеть этот момент! Он схватил другой шар, наполненный до краёв водой.

– За капли! – весело провозгласил тост парень, приподняв сферу.

– За капли! – поддержал тост академик пьянеющим голосом. – Но имей в виду, отмазывать я тебя не буду!

– И не надо! – рассмеялся сын.

– А и не буду! Мал ты ещё, чтобы просчитывать последствия! Алгоритмы и формулы выучил, а в жизни опыта – дрон наплакал!

– Да хватит уже, отец! – Куб скорчил обиженное лицо.

– Сейчас как разрядом проеду по твоему хвосту, чтобы знал, как с отцом огрызаться! – потрепав сына за прозрачные волосы, с отеческой заботой пригрозил академик.

– Всё, давай хоть похлебаем как нормальные акванолики, без ругани! – довольный сложившейся ситуацией, предложил Куб.

– А давай! – уже совсем пьяным голосом согласился академик. – Подключайся ко мне! Я сейчас петликовскую атмосферу достану!

Вскоре, еле держась в воздухе, поддерживая друг друга и дико шатаясь из стороны в сторону, отец и сын выползли на улицу и счастливыми, полузамутнёнными глазами стали смотреть на багровый закат Ярила.

Глава 8

Поль допоздна задержался в библиотеке, тщетно пытаясь отыскать хоть какую-то информацию о свечении в спиртовых озёрах в глобальной сети ЧЕЛО. Лишь скудные отчёты об их количестве и объеме – и больше ничего! Но он не впадал в отчаяние. Поль возлагал надежды на секретные файлы, спрятанные в его хижине, и надежда его не обманула. Он наткнулся на описание удивительных микроорганизмов, обитающих в водах далёкой планеты Земля: от микроскопических бактерий до планктонов, достигающих пяти миллиметров в длину. Поль не вполне осознавал этот размер, но интуитивно чувствовал, что он невелик. Неужели нечто подобное скрывается и на дне их озёр? Эта мысль ошеломила его.

Удивительное сходство структуры свечения этих земных существ с акваноликами и тот факт, что они обитали в воде (пусть даже в рудниках она была не в чистом виде, а в составе спирта), – схожесть казалась поразительной! Закрыв файлы, Поль, не теряя ни минуты, несмотря на ночную мглу, ринулся к руднику. Словно молния, он примчался к озеру. Осторожно приблизившись к центру, он стал вглядываться в глубину. И тут его ждало новое потрясение. Это было не дно, а провал, зияющая пропасть, а под ней – второе озеро! Именно там и рождалось таинственное свечение. Температура в глубине была ощутимо выше и резко поднималась, когда извергался спиртовой гейзер. Как же добраться до глубин второго озера, чтобы взять пробу? Поль понаблюдал за периодичностью и характером выбросов горячего спирта. Он тщательно высчитал объём испарений в спокойном состоянии, во время гейзера и сразу после него. К сожалению, большего он пока сделать не мог, но и этого было достаточно для рождения сенсационной гипотезы. Превозмогая усталость, Поль добрался до своей хижины и ушёл на подзарядку.

На утро он уже спешил собирать пустые шары, томимый нетерпением встречи с Кубом. Заглянув в очередное питейное заведение и принявшись за сбор валяющейся тары, Поль краем уха уловил пьяный разговор, привлекший его внимание. Стараясь остаться незамеченным, он подобрался поближе.

– Ты понимаешь, он со мной ещё и огрызался! – жаловался один акванолик другому. – Я же не просто так его предостерегаю, а он упёрся и твердит свое. Ты знаешь, откуда он узнал о свечении?

– Нет, – честно ответил слушатель.

– От своего ученика! А тот – чекуш! Представляешь?

– Так получается, – удивился второй водохлёб, – что то, что мы тут держим в секрете, чекуши давно знают и свободно об этом трепятся?

– Прикинь!

– Не верю!

– Да ЧЕЛОм клянусь! Чтоб мне не достать алкопара!

– Да ладно…

– И вот что мне теперь делать, а? На сына запрос в сонник отправить? Какой я отец после этого? А промолчать, так я государственный изменник тогда получается.

– Получается!

– Что получается? Ты толком объясни, как мне поступить?

– А ты рискни, расскажи всё, что узнал про свечение, и будь что будет! Зато помрёшь настоящим отцом.

– Ну спасибо тебе, поддержал и ободрил!

– Ага, одобрил!

– Да что с тобой, с водохлёбом разговаривать?

– А ты не разговаривай, ты вспомни про Бро… он тоже много молчал и испарился.

– Хлебнём в память о нём?

– За капли!

– За капли!

Поль забыл про свою работу. Он затаился за полуоткрытым щитом и весь превратился в слух. Наблюдать за пьяными, конечно, весело, но то, о чём они говорили, было бесценно. Сегодня – просто день ошеломляющих открытий!

Акванолики, практически превратившись в чистую воду, лишь с жалкими отголосками алкоголя, безвольно повисли в пучине беспамятства. Поль, с сожалением отсоединив от них шары (что добру пропадать), сообщил хозяину заведения о спящих богатырях. Тот, знавший по именам каждого водохлёба, тут же оповестил их домашних о произошедшем.

Поль, не теряя времени, направился к руднику сдать драгоценные шары. Там он не задержался, и ликерия встретила его без опозданий.

– Ну, как успехи? – сгорал от нетерпения Куб, когда Поль возник в стенах учебной коморки.

– Есть кое-что интересное, – с лукавой улыбкой ответил парень и с энтузиазмом поведал о теории светящихся бактерий. Не преминул упомянуть и о неосторожной пьяной болтовне двух академиков, намекая на то, что нить этой истории ведёт прямиком к Кубу и его собственным изысканиям.

Куб, в свою очередь, посетовал на неудачную попытку разговорить отца и смущённо признался, что один из нахлебавшихся акваноликов и был его родителем. Пришлось, мол, вызволять его из пьяного забытья и тащить домой, прежде чем явиться сюда.

Молодой миролог взглянул на Поля другими глазами. В этом юноше горел неподдельный огонь бескорыстного научного поиска, искреннее стремление разобраться в той отчаянной ситуации, в которой оказались все жители Айкона. Его энтузиазм, словно искра, перекинулся на Куба, и теперь тому было совершенно безразлично, чье имя будет высечено на золотом пьедестале славы. Главное – обезопасить жизнь и спасти планету. Куб решил засунуть свои амбиции куда подальше и серьёзно подойти к проблеме. Это будет нелегко, но он чувствовал, что иного выхода нет. Уж очень серьёзные силы задействованы в этом деле.

– Значит, отец всё-таки что-то скрывает, и это что-то весьма серьёзное, – задумался Куб. – Я просто обязан вытянуть из него правду! А вот твоя гипотеза о каких-то внеземных бактериях кажется безумной и, на первый взгляд, совершенно антинаучной. Хотя, зная, как отец рьяно отговаривает меня от исследования этого загадочного свечения, я, честно говоря, уже ничему не удивлюсь.

– Послушайте, господин Куб, – не сдавался Поль, – ведь на нашей планете ничего подобного нет! Может, эти существа инопланетного происхождения и могут представлять опасность для акваноликов? Не зря же академики вспомнили историю об исчезновении некоего Бро…

– А ведь ты прав! И мне отец проговорился о случае, когда пропал один миролог! Он даже предположил, что это могло произойти в одном из озёр!

– Только прошу вас, господин учитель, – Поль умоляюще взглянул на Куба, – не давите на своего отца. Он и так уже перебирает с водой, а это может привести к трагическим последствиям. Я знаю, о чём говорю… моя мать так отравилась.

– Сочувствую, – Куб впервые по-отечески похлопал Поля по плечу и пообещал, что больше не будет мучить отца допросами.

***

Бро, словно затворник, который день обитал в стенах академической лаборатории. Расчёты, выверенные до сотого знака после запятой, прописанные на экране, светились перед ним, но он всё медлил представить чертежи Фантому. Впервые в истории акваноликов предстояло погружение в самое пекло – горячий спирт. Температура подайконного озера была измерена с хирургической точностью. Совместные консультации с Фантомом, сверка данных с температурными режимами на заводе, где спирт подвергался нагреву – всё говорило о том, что риск минимален. Но Бро не отступал. Он изобрёл многослойную ткань, настоящее чудо защиты, способное уберечь от смертоносного жара. В лабораторных условиях он топил в кипящем спирте лоскутки своего творения, пока не определил идеальный состав и количество слоёв, противостоящих температуре и не впитывающих ни капли горячего состава. Конечно, проще было бы взять обычную пробу, и синяк даже сконструировал для этого прибор из алмазного стекла, выдерживающего адский жар. С его помощью Бро несколько раз извлекал со дна светящийся спирт, но, как только колба оказывалась на поверхности, таинственное мерцание гасло.

Он грел его, пропускал через электрические разряды, воздействовал магнетическим полем – свет не возвращался. Только под воздействием электричества, жидкость становилась смертельным оружием, так как испаряла эфир без остатка. Это открытие ещё больше доказывало, как опасно было свечение для акваноликов. Но как его сохранить? Отчаявшись, академик принял решение – он сам спустится в кипящее озеро, чтобы на месте разгадать тайну.

Настал день погружения. Торжественная тишина воцарилась у берегов спиртового озера. Бро, облачённый в защитный костюм, с алмазным шаром-шлемом, водружённым на голову, готовился к погружению. К поясу крепился страховочный трос, связующая нить с миром живых. С трепетом в сердце Бро направился к центру озера. За его спиной, у стен пещеры, затаив дыхание, наблюдали синяк, создатель костюма и сегодня ответственный за страховочный трос, Фантом и сам министр Наяри. Это был момент, достойный летописи. Бро намеренно начал погружение с берега, чтобы в последний раз убедиться в надёжности своей конструкции. Достигнув центра, он помахал рукой и медленно начал спускаться в нижние слои спиртового ада. Баллоны алкопара были полны, за спиной мерцала микро-ярильная батарея, готовая к любым перегрузкам. Всё снаряжение было защищено от смертельного разлагающего воздействия спирта.

План был прост: достигнув дна, Бро получит специально оборудованную мини-лабораторию и начнёт исследования. Все замерли в ожидании. Напряжение сгущалось, как спиртовые пары над озером. И вдруг тишину разорвал нарастающий гул. В ужасе все прижались к стенам пещеры. Сейчас озеро извергнет фонтан кипящего спирта. Этот вариант был предусмотрен, и костюм Бро должен был выдержать повышение температуры. Сам же академик, при первых признаках выброса, должен был отойти подальше от эпицентра. Но по мере того, как гул становился всё громче, страховочный трос натянулся до предела. В момент выброса конец, прикреплённый к костюму академика, оборвался и, словно хлыст, ударил синяка. Фантом с ужасом смотрел, как бригадир падает в кипящее озеро. Министр молча поднял обрывок троса, на конце которого свисал кусок разорванного костюма.

Это событие тут же было засекречено. Семьям погибших сообщили о пропаже, объявив их в розыск. В качестве компенсации выплатили по пятьдесят рун. Тайна свечения осталась неразгаданной для мирологов, унеся с собой жизни двух акваноликов.

Глава 9

Наяри и Пуш, неспешно вдыхая инопланетные деликатесы, пытались разрешить возникшую проблему с Фантомом.

– Он засыпал меня прошениями, умоляет дать доступ к файлам с техническим описанием костюма для погружения в кипящий спирт. И чертежи приборов для взятия проб светящейся субстанции ему, видите ли, подавай!

– Да… проблема, – проворчал министр обороны, почёсывая прозрачную щеку. – И чего ему неймётся, этому академику?

– Он одержим идеей докопаться до сути светящегося дна озера.

– Мало ему трагической гибели Бро? – удивился Пуш. – Ещё смертей захотелось?

– Вот! – поднял палец вверх Наяри – тем более, ты знаешь, как важно не допустить, чтобы открытие Бро стало кому-то известно. Я только начал переговоры с петляками о поставке нового оружия. А потом вспомни судьбу мудреца Ума.

– Жаль старика, – посочувствовал Пуш. – Он же, если я не путаю, задохнулся?

– Верно, – подтвердил Наяри. – И он, в отличие от Бро, смог выбраться из озера, так как успел до начала извержения спиртового столба, правда, недолго прожил, и ты сам знаешь причину. Именно поэтому я считаю, что нельзя продолжать проводить исследования в этом направлении!

Пуш, затянувшись алкопаром, задумался. Нахмурив брови и поглаживая бороду, он что-то сосредоточенно взвешивал.

– Я всё-таки считаю, что нужно, взяв во внимание горький опыт, попытаться выяснить, как с помощью свечения пополнить уровень горячего спирта в озере.

– Как? Ничто её не берёт! – с отчаянием в голосе простонал Наяри. – Уже столько акваноликов погибло, пытаясь взять пробу.

– Погоди, не сбивай с мысли, – присёк премьер-министра Пуш. – По одной из гипотез, светящаяся жижа попала в озёра из обломков разбившегося космического корабля, и Фантом допустил мысль, что диск тоже оттуда?

– Нам повезло, что мы смогли извлечь из озёр все части упавшего обломка и зачистить следы его падения.

– Хотя это стоило жизни Уму и многим чекушам, которые участвовали в зачистке.

– Не напоминай. Я в кошмарах вижу последствия тех событий, – уныло проговорил Наяри.

– Ты опять сбил меня с толку, – спокойно проговорил министр обороны. – Значит, так: жидкий спирт, так как в своём составе содержит воду, оставляет ожоги на теле акваноликов. Это раз. Бро выяснил, что если спирт подогреть и пропустить через него электричество, то эта смесь просто растворит наше эфирное тело без восстановления. Это очень мощное оружие, и поэтому важно держать эту формулу в секрете. Два. Сама жижа, попав на защитный кокон, безвредна, но, при определённых условиях, может необратимо повредить наш организм. Это три. В то же время эта проклятая масса производит спирт. Если понять, как она это делает, мы сможем восстановить баланс и спасти планету. Правильно? – и, не дождавшись ответа, продолжил: – А твои академики-водохлёбы обнаружили в диске нужную информацию. Так?

– Так-то оно так, да не так! – замудрённо возразил Наяри. – Повторяюсь: достать её очень проблематично, и при исследовании обязательно откроется её смертельная сила.

– На то она и наука! – пожал плечами Пуш. – Чтобы рисковать, но вдруг найдётся способ обратить ситуацию вспять…

– Нет уж! Я рисковать не намерен! – отрезал премьер-министр. – Я хочу жить. Значит, так: я продолжу переговоры с петляками и взамен на поставку оружия попрошу временного убежища и улечу отсюда подальше, пока Айкон не разорвало! Благо, транспорт для этого есть. Ты со мной?

Пуш задумался. Выжить и ему хотелось, но он военный офицер высшего чина. Совесть не позволит ему вот так предать свою армию, свой народ, который он поклялся оберегать и защищать.

– Это неправильно.

– А что ты предлагаешь? – взорвался Наяри. – Дать Фантому карт-бланш и позволить копаться в этой жиже?

– Ну, хотя бы совесть наша будет чиста. И, может, получится утихомирить ядро. Да, погибнет часть акваноликов, но зато остальные спасутся.

– Много ли помог мудрец Ум? А Бро? А синяки и чекуши, что исчезли бесследно?

– Я же сказал, надо обдумать, – вздохнул министр обороны.

Тут он резко обернулся. Пушу показалось, что чья-то тень промелькнула между колоннами золотого зала.

– Ты что, шунгитовые щиты не поднял? – шепотом спросил он Наяри.

Премьер-министр огляделся.

– Всё закрыто. Что ты увидел?

– Да тень какая-то промелькнула.

– У тебя паранойя, – усмехнулся Наяри. – Подлечи нейроны свои. Что решили-то? Пресекаем все попытки изучать свечение, но осторожно, чтобы не навлечь недовольство акваноликов, или даём Фантому добро на исследование?

– Ну, я бы дал ему такую возможность, но поставил бы у озёр охрану, чтобы непосвящённые туда не совали свой нос, – ответил Пуш.

– Хорошо!

Изнемождённый Наяри упал в электромагнитное кресло и подключился к ярильной батарее. Пуш снова погрузился в свои раздумья.

***

Гал неистово копался в своей мастерской. Гибель отца терзала его душу, не давая покоя, и он готовился лично отправиться к озеру, чтобы докопаться до истины. Гал помогал отцу в создании костюма для погружений и знал в общих чертах о его предназначении. Поэтому он не сомневался, что трагедия произошла именно у озера, а академия лишь искусно плетёт паутину лжи. Он был уверен, что это как-то связано с тем самым диском – отец узнал слишком много, и его заставили замолчать навеки. Гал поклялся отомстить за него, чего бы это ни стоило!

Парень не раз тайком пробирался к злополучному озеру, наблюдая за зловещими выплесками и неайконным свечением, исходящим из его глубин. Он завершал сборку нового костюма, намереваясь в одиночку спуститься на дно и попытаться найти хоть что-то, что осталось от отца. Гал предполагал, что причиной трагедии мог стать очередной выброс горячего спирта, поэтому тщательно просчитал, как избежать повторения кошмара: погрузиться между выбросами и успеть выбраться, пока озеро вновь не придёт в движение. Страховочное оборудование он уже тайно перевёз и надёжно спрятал в пещере у озера. Когда костюм был готов, он дождался ночи и, словно призрак, направился к руднику. Оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, Гал проскользнул к озеру, извлёк лебёдку, намертво закрепил её в стене пещеры, достал до краев заряженную ярильную батарею и подсоединил к ней привод лебёдки, надежно зафиксировав трос. Наконец, облачившись в костюм, он тщательно проверил все соединения. Сердце бешено колотилось в предвкушении и страхе. Он стал ждать всплеска, затаив дыхание.

– Вы кто? И что вы здесь делаете? – неожиданный голос, словно удар грома, разорвал ночную тишину. Гал резко обернулся. На него, округлив от ужаса глаза, смотрел молодой чекуш. "Этого только не хватало!" – пронеслось у него в голове. Он вернулся на берег и снял с головы шлем.

– А ты? – с вызовом ответил Гал. – Что ты здесь забыл? Следишь за мной?

– Нет, – растерянно возразил чекуш. – Я случайно вас тут обнаружил.

– И что мне теперь с тобой делать? – сокрушённо вздохнул Гал.

– Не переживайте, мне невыгодно сдавать вас трезвенникам, – попытался успокоить его незваный гость. – Меня, кстати, зовут Поль. Я сам заинтересован в разгадке тайн озёр, а такая любознательность не по душе правительству, так как оно всё, связанное с событиями, происходящими тут, сразу засекречивает.

– Откуда мне знать, что ты не пытаешься усыпить мою бдительность? Ведь ты прекрасно понимаешь, что легче убить тебя, чем поверить твоим словам.

– Я думаю, вы не преступник и никогда не убивали, поэтому вряд ли вам это будет легко, – неуверенно предположил Поль.

– Откуда ты такой умный свалился мне на голову? – проворчал Гал, опускаясь на корточки возле лебёдки и отключая батарею. Спуск на сегодня придётся отменить.

– Не буду спрашивать, что вы задумали, – приблизившись к Галу, Поль помог ему снять костюм. – Какой-то новый материал… Где вы его взяли?

– Ты задаешь слишком много вопросов для чекуши, который может сегодня умереть, – угрожающе прошипел Гал. – Мне терять нечего, я и так уже всё потерял!

– Не сомневаюсь. На такой риск может пойти только отчаявшийся синяк, – с легкой иронией ответил Поль.

– А ты, я смотрю, бесстрашный!

– Просто мне хотелось бы узнать мотив, раз уж мне суждено сегодня здесь погибнуть.

– Так ты уже смирился со своей участью?

– А нам, чекушам, не приходится выбирать.

– Как в своё время и моему отцу, – тихо согласился Гал.

Вскоре парни разговорились и поведали друг другу свои печальные истории.

– Так значит, этот костюм позволяет безопасно спуститься в подайконное озеро?

– Да. И я сегодня хотел найти причину гибели своего отца.

– Я вас понимаю. А скажите, прибор для забора жидкости у вас сохранился?

– Нет, его конфисковали. И чертежи, по которым его собирал отец, тоже.

– Жаль.

– А тебе зачем?

– Хотел поймать тех светлячков, от которых столько акваноликов погибло. Я уверен, что всё дело в них.

– Светлячков? Ты думаешь, что они живые?

– Не уверен, но допускаю это.

– Так, может, это они и убили моего отца? Поэтому дело закрыли и все засекретили?

– Всё может быть…

– Так сегодня они могли и меня сожрать? – испуганно сообразил Гал. – Получается, ты меня от смерти спас, а я грозился тебя за это убить?

– Получается так, – улыбнувшись, ответил Поль.

– Так, давай спрячем всё и скорее уматываем отсюда, пока с нами ничего не случилось. Я еще пожить хочу!

Парни быстро собрали оборудование, свернули костюм и всё спрятали в тайном месте пещеры. Поль предложил дождаться утра в его хижине, и вскоре, подключившись к ярильной батарее, вымотанные парни погрузились в глубокий сон.

Глава 10

– Ну нельзя столько водохлёбничать, отец, – Куб нарезал круги по комнате, его голос звучал как набат, полный сокрушения, – да ещё и в таком количестве! Видишь, до чего ты себя довёл?

Отец Куба, обессиленный, висел в воздухе, подключённый к ярильной батарее. Через разъем в его тело вливалось лекарство, залечивающее страшные ожоги, которыми вода изуродовала его изнутри.

– И ты хотел таким способом достучаться до меня? Убедить, чтобы я оставил исследование? Ты только себе хуже сделал. Это тупиковый путь. Ты же знаешь меня, отец. Я не сворачиваю на полпути. Лучше стань моим союзником, научи, как избежать ошибок, укажи направление. Если мы не найдём решения, вся наша планета погибнет. Неужели ты этого не понимаешь? Какой толк от запретов, угроз и тайн, если в итоге мы все сгорим в ярильном пламени! Ты же учёный, ты должен это осознавать!

Облачка слёз,медленно поплыли из глаз старого академика. Он смотрел на сына и не узнавал его в этом пламенном порыве, слушал и чувствовал искренность в каждом слове, но отцовское сердце не могло примириться с мыслью о смертельной опасности, которой тот себя подвергал. Как объяснить это Кубу? Чтобы убедить его, придется раскрыть жуткие тайны, а это, в свою очередь, грозило еще большей катастрофой.

– Пойми, отец, я уже не ребенок. Я знаю, что наша жизнь полна опасностей, особенно в научном мире. Жизнь не стоит на месте. Мы развиваемся, изобретаем новое. И это, конечно же, сопряжено с рисками. Тем более, наука тесно связана с государством и его секретами, а академия работает под пристальным надзором ярийцев. Так что, мне теперь бросить практику, дальнейшее обучение и превратиться в синяка, чтобы ты не водохлёбничал и спал спокойно?

– Разошёлся, – едва пролепетал больной академик. – Знаешь, что отец не в состоянии ответить, и решил выговориться?

– А разве я не прав?

– Прав, прав, конечно, – миролог закатил глаза. – Только давай продолжим этот разговор, когда я поправлюсь.

– Хорошо, отец, – согласился Куб и, проверив работу лекарства, оставил его в покое.

Всего пару часов спустя Куб, оглушенный безапелляционным тоном Поля, уже сидел с ним в коморке.

– Слушайте, Куб, мне сейчас нужно знать наверняка: я могу тебе доверять? А вы мне полностью доверяете?

– Ты что-то серьезное узнал? – Куб напрягся, стараясь скрыть волнение, и отвечая вопросом на вопрос.

– Пожалуйста, не увиливайте, – голос Поля звучал взволнованно.

"Рано я подпустил этого чекушу настолько близко, что он уже на шею садится и ультиматумы мне тут ставит!" – пронеслось в голове у Куба. Вслух же он сказал:

– Я думал, ты уже понял, что между нами доверие, и я не давал повода сомневаться в этом. Что случилось-то?

– Я знаю, как достать светлячков. Я так назвал светящиеся бактерии. Я уверен, что это разновидность живых существ, которые наши академики ещё не изучили, потому что не смогли к ним подобраться. Я также узнал, что уже была попытка сделать это, но погибло два акванолика, поэтому проект засекретили и позднее закрыли.

– Так, откуда тебе это стало известно? – насторожился Куб.

– Я не могу раскрыть источник, если не буду уверен, что вы его не сдадите трезвенникам и академии.

– Приехали! Конечная остановка! – съязвил Куб. – Мне ещё доказывать, что я умею держать язык за зубами и не сдаю своих? Но предупреждаю сразу: если твой источник ненадежен или может угрожать городу, государству, то я молчать не стану.

– Поймите, я сейчас очень серьёзно говорю. Может быть, я знаю намного больше, чем вам кажется, и мне сейчас предстоит решить, как сильно вы можете мне помочь. Может быть, мне не стоит подвергать вас опасности и самому рискнуть, спасая наш мир.

– О, как сказал! – Куб скривился в ехидной усмешке. – Да ты просто герой нации! Ладно, выкладывай всё начистоту. Поверь, я точно лишним не буду. И вот моя гарантия – я уже знаю кое-какие секреты, например, про светящиеся озёра. Так что можешь спокойно меня сдавать властям.

– Это ерунда по сравнению с тем, что я узнал об исчезновении миролога Бро, – гордо заявил Поль. – Вот это действительно секрет, за который могут вполне законно лишить жизни. Вы готовы так рискнуть?

– Молчи! – Куб прикрыл ладонью рот Поля.

Он тихо вылетел из каморки и огляделся. Вернувшись, прошептал:

– Только не здесь. Встречаемся за городом через час у горы Уединения, я там знаю укромное место, где мы спокойно сможем поговорить.

После того, как Поль покинул ликерию, Куб задумался. Как этот чекуш вечно умудряется раздобыть какую-то секретную информацию? Или он подослан кем-то и готовится провокация, чтобы поднять панику в народе? Или этот любопытный парень получил доступ к государственной тайне? Если он шпион, то действует нестандартно и очень запутанно. В его действиях и расчетах невозможно проследить скрытой цели, кроме как докопаться до сути свечения. Хотя, так и поступают профессиональные шпионы. Но он чекуш! Никогда не слышал, чтобы хоть раз такие преступники были из самого низкого сословия.

Из трезвенников, восстановителей и даже бодунов – были. Им легче приблизиться к ярийцам и проникнуть в государственные тайны. Но синяки и, тем более, чекуши! Им до политики как до ЧЕЛО. Не одну жизнь потратить нужно, чтобы добраться. А она нам всем дана только одна. Так что, скорее всего, этот проныра случайно узнал что-то очень секретное и теперь может управлять теми, кто в этой тайне замешан. Да, есть над чем задуматься. Может, он и прав, предупредив меня, что доверившись ему, мне отступать будет некуда. Вот радость-то для моего отца какая! Узнает – точно до смерти наводохлёбничается.

Через час Поль встретился с Кубом, и тот показал небольшую пещеру, скрытую от глаз огромным валуном. Узкий лаз, похожий на раскол в камне, являлся единственным входом в неё. Внутри хорошо продувало, но запас алкопара всё-таки стоило иметь. Поэтому, рассиживаться было некогда, и Поль сразу же приступил к подробному пересказу истории Гала. Куб был ошеломлён. Ведь никто из среднего и высшего сословия не мог даже подумать, что синяки и чекуши так много знают о тайных исследованиях и интригах. А ведь стоило об этом задуматься. Ведь без этих работяг никто не смог бы воплотить в жизнь никакие идеи. Значит, незаменимые акванолики были и всегда будут молчаливыми свидетелями не только новых открытий, но и страшных злодеяний. И ведь никто не гарантирует, что они всегда будут молчать. Вот среди кого стоило бы работать шпионам. Куб снова настороженно посмотрел на Поля. А может, он как раз тот самый, который понял, с кем правильнее общаться? Нет, надо гнать такие мысли. Иначе можно стать параноиком и начать подозревать всех.

– И что мы теперь намерены делать? – поинтересовался Куб, когда Поль замолчал.

– Я бы хотел вас выслушать.

– Ну, во-первых, раз мы с тобой стали тайным обществом по спасению планеты, предлагаю стереть между нами границу и общаться на "ты". Только в городе и при посторонних будем продолжать изображать господ и подчинённых. Во-вторых, лично мне нужно хорошо обдумать всё услышанное и разложить в моей голове все части этой сложной мозаики. И поэтому, если у тебя есть готовое предложение, я готов выслушать. Это три!

– Всё очень просто: нужно раздобыть чертежи прибора для взятия пробы на дне подайконного озера со светлячками. У кого больше шансов добыть их – у меня или у тебя?

– Взяв во внимание услышанное от тебя, я уже и сомневаюсь в правильном ответе, – странно улыбнувшись, заявил Куб.

Внезапно Поль замер, напряжённо вслушиваясь. Жестом подозвав Куба, он бесшумно двинулся к расщелине. Внизу, трезвенники закутанные в чёрные плащи, с глубоко надвинутыми капюшонами, целеустремлённо двигались в сторону рудников.

– Отдыхали себе спокойно, никого не трогали, – тихо ворчал один из них, в голосе сквозила досада.

– Угу, – вздохнул второй, – а теперь торчи тут на этой жаре, следи, чтобы никто к озёрам не приближался. Что у начальства в головах? Что эти чекуши могут тут натворить?

– Да уж, синяки – те отчебучить могут, а эти…

Куб и Поль обменялись встревоженными взглядами.

– Теперь к озёрам так просто не подобраться, – уныло прошептал Поль.

– Выше нос! – Куб ободряюще толкнул ученика плечом. – Сын академика не так прост, как кажется. Мы найдём способ обвести этих законников вокруг пальца! Поверь мне.

С этими словами Куб подмигнул и, кивнув, осторожно выбрался из пещеры. Поль последовал за ним.

Глава 11

Академик наконец решился. После мучительных колебаний, когда чаши весов "за" и "против" попеременно взмывали и падали, он осознал: любой исход грозит гневом правителя, лишением статуса, карой. Но потеря доверия сына… Эта перспектива омрачала будущее густой, непроглядной тенью. Он рискнет. Последует совету друга и коллеги и откроет все, что знает. Вместе, плечом к плечу, они попытаются докопаться до истины. Ведь и судьба Бро была ему небезразлична. Лишь трусость мешала до сих пор искать причины его гибели. Освежить горло глотком воды для храбрости? Но недавний запой оставил болезненные ожоги, и он не хотел снова истязать плоть. Да и сын не оценит, что лишь усугубит их натянутые отношения. Утолив жажду лишь алкопаром, академик терпеливо ждал возвращения Куба.

Вскоре Куб переступил порог дома. Отец выглядел на удивление хорошо. Обняв сына, он с искренним раскаянием попросил прощения за свое недостойное поведение.

– Я потерял голову, признаю, – серьезно произнес академик. – Спасибо тебе, что открылся мне. Я долго размышлял над твоими словами. Как бы я ни переживал за тебя, ведь ты мой единственный сын, ты уже достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои поступки. Но помни, я твой отец, я люблю тебя и всегда буду рядом. Именно поэтому я хочу быть тебе другом и опорой. Взвесив всё, я решил поделиться с тобой всем, что знаю о твоем исследовании, и предложить тебе продолжить эту работу вместе.

В глазах Куба заблестели слезы.

– Папа, я тоже очень тебя люблю, и мне больно видеть, как ты топишь себя в воде.

– С этим покончено, – твердо заверил академик. – Надеюсь, ты понимаешь, что, принимая твою сторону и раскрывая секретную информацию, я подвергаю нас обоих смертельной опасности.

– Более чем! Я уже переступил не одну черту закона, так что не переживай – твой сын преступник со стажем!

– Утешил, – с саркастичной улыбкой проговорил академик, и они оба рассмеялись.

– Итак, расскажи же, умоляю, что тебе известно об этом свечении?

– Не так уж и много. Нас близко не подпускали к этим исследованиям. Всем занимался непосредственно Бро. Ты вот порицаешь водохлёбов, а ведь именно в таком состоянии у друзей развязываются языки и выбалтываются секреты. Когда я учился в ликерии, у нас была неразлучная троица: я, Бро и академик Ким. И вот однажды, после очередной попойки, Бро проговорился, что на руднике нашли странный предмет, который он приказал выбросить в озеро. Но этот предмет каким-то непостижимым образом вновь появился, но уже в академической библиотеке. Фантом поручил Бро выяснить причины этого загадочного перемещения, а также разобраться со свечением в озере, которое, по всей видимости, было как-то связано с этим предметом.

– Что за предмет? – перебил Куб.

– Терпение, – спокойно ответил академик. – Придет время, и я расскажу. Сейчас это не главное. Тебя интересует свечение, вот и не будем отвлекаться на второстепенные детали. Итак, о находке изначально знали только Бро, один синяк, выполнявший техническую работу, и сам премьер-министр. В тот вечер о ней узнали и мы. Бро поведал о том, как во время взятия проб свет гас, словно испуганная душа, и все попытки вернуть его к жизни в лабораторных условиях оказались тщетны. Отсюда и возникла идея рискованного погружения. О причинах трагедии, разыгравшейся в глубинах, мне ничего не было известно, кроме того, что единственным выжившим свидетелем остался премьер-министр.

– Неужели так и не удалось выяснить, что же там излучает этот призрачный свет? – разочарованно выдохнул Куб.

– Там погибли два акванолика, один из которых был моим другом, а тебя волнует лишь тайна свечения? – в голосе академика звучала неприкрытая скорбь.

– Прости, отец, – пробормотал Куб, ощущая угрызение совести.

Академик, помолчав, словно собирая осколки воспоминаний, продолжил:

– Нет, не удалось. Премьер-министр наложил вето на дальнейшие исследования. Заявил, что алкопар веками добывается таким образом, и этот процесс никогда не вредил ни акваноликам, ни самой планете. А как только мы влезли в этот процесс, нам дали ясно понять, что вмешиваться в это не следует.

– Кто дал понять?

– Высшие силы…

– Ты имеешь в виду ярийцев?

– Я говорю о чем-то большем. Возможно, сама планета бережно хранит эту тайну, как мать оберегает свое дитя.

– Ты что такое говоришь? – изумился Куб. – Ты – ученый, и веришь, что наша планета – живое существо?

– Именно ученые, сталкиваясь с необъяснимым, чаще других готовы поверить в подобное, чем те, кто слепо принимает все на веру. А что нового ты узнал об озёрах?

– Ничего, чего бы ты не знал, за исключением одной догадки, которую ещё предстоит проверить. Если она подтвердится, это станет настоящей сенсацией в научном мире.

– Интригующе! И что же это за догадка?

– А что, если это свечение – порождение живых микроорганизмов? Новая, неизученная форма жизни на нашей планете?

– Ого, как ты загнул! – Академик погрузился в раздумья. – Что натолкнуло тебя на эту мысль?

Куб замялся. Ему не хотелось рассказывать об участии в исследовании двух акваноликов из низших сословий. Отец ведь тоже умолчал о найденном диске. Да и такая новость могла вновь разрушить хрупкое доверие, едва восстановленное между ними.

– Просто… провел аналогию с нашим телом. Мы ведь тоже светимся, когда нас пронзает электрический разряд. На планете больше ничто не демонстрирует подобного эффекта. И вдруг эти озера… Может, там тоже происходит какой-то процесс, позволяющий этим существам светиться?

– В этом есть своя логика, – задумчиво произнес академик. – Стоит поразмыслить над твоей теорией. Молодец, Куб, мыслишь нестандартно! Нам и в голову не приходило взглянуть на проблему под таким углом. Наверное, потому что в исследовании участвовало всего три академика. Теперь ты – четвертый. Дранозавр тебя побери, умный не по годам! Но помни – это очень опасно. Во всём этом скрывается ещё какая-то тайна.

Отец обнял Куба. Затем они углубились в обсуждение, как подступиться к свечению, чтобы проверить его теорию. Решили, что раз при подъеме пробы спирта свечение угасает, а при повторном нагреве не восстанавливается, это косвенно подтверждает гипотезу о живых организмах, погибающих при понижении температуры. Чтобы доказать это, необходимо разработать и создать прибор, способный поддерживать нужную температуру и непосредственно в нём проводить опыты с содержимым. Прибор должен быть компактным, чтобы его было легко перемещать.

– Здесь бы пригодился материал, изобретенный Бро для погружения в озеро, но его изъяли, как и инструкцию по изготовлению, – с сожалением произнес академик.

– Думаю, эту проблему можно решить, – загадочно улыбнулся Куб.

– Что ты опять задумал? – насторожился отец.

– Терпение, – передразнил Куб отца, сохраняя серьезное выражение лица. – Придет время, и я все расскажу. Пока это не имеет значения. Давай не будем отвлекаться на второстепенные детали.

– Ах ты, чекуш петличный, – академик слегка подтолкнул сына в бок, улыбаясь. – Смотри там, не натвори глупостей. Не хочу носить тебе алкопар в сонник. Понял?

– Понял, не переживай. Если нас закроют, то обоих, и тебе ничего носить не придется!

– Утешил, – хмыкнул академик.

Глава 12

Гал застыл на краю озера, облаченный в герметичный костюм, словно воин яриец в золотых доспехах, и в последний раз проверял крепления. Надежда, тлеющей искрой в темной ночи его души, еще жила – он найдет причину гибели отца. Пусть погружение – смертельный танец с неизвестностью, но он поклялся исполнить долг, передать в ЧЕЛО опыт и знания отца, словно драгоценное наследие. Не мог он допустить, чтобы память о родителе растворилась в безликой статистике: «пропал без вести».

Трос, как пуповина, связывал его с миром наверху. Батарея ожила, и, с замиранием сердца, Гал дождался, когда стихнет всплеск горячего спирта, и начал погружение в хрустальную бездну подайконного озера. Видимость была поразительной. Едва коснувшись дна, он почувствовал, как оно оживает под ним. Свет, до этого ровным ковром расстеленный по дну, заколыхался, словно дыхание гигантского существа. Мириады прозрачных сфер взмыли вверх, к поверхности.

Одни, словно мыльные пузыри, лопались в толще воды, другие добирались до поверхности и исчезали, словно призрачные звезды, гаснущие на рассвете. Гал оцепенел. "Эх, сюда бы сейчас академиков, – промелькнула мысль, – они бы объяснили этот танец света".

Приподнявшись над ожившим дном, он начал исследовать озеро. Время до следующего выброса спирта было на вес золота, и Гал торопился охватить взглядом как можно больше. Ничего подозрительного, никаких следов акваноликов. Ни обрывков костюма, ни обломков оборудования, затерянных в вечности. Пора было подниматься.

Костюм, словно свинцовый плащ, тянул ко дну, и без подъемного механизма выбраться отсюда было невозможно. Гал нажал на кнопку сбоку костюма. Трос натянулся, и лебёдка медленно потащила его наверх.

Оказавшись на берегу верхнего озера, он поспешил отключить батарею. В этот же миг пещеру сотряс гул. Гал ринулся к стене. Столб спирта, словно горячий демон, взметнулся ввысь, врезаясь в свод пещеры.

Парень извлек шар с алкопаром и жадно припал к нему, вдыхая живительный состав. С такими темпами дно как следует не изучить. Нужно усовершенствовать костюм и понять, что таит в себе извержение спирта для акваноликов. Ведь если от отца и академика не осталось и следа, а живое дно не причинило ему вреда, то причина гибели кроется именно в кипящем дыхании озера. Отдохнув, Гал собрал оборудование, спрятал его и медленно побрел домой. Нужно ещё раз поговорить с Полем о своем решении снова погрузиться в озеро. Поль – светлый ум, может, вместе они найдут решение. Тогда он сможет снова нырнуть в бездну и отыскать хоть какую-то зацепку.

В раздумьях, с первыми лучами восходящего Ярила, он добрался до дома. Немного подзарядившись, он решил поспешить к Полю, чтобы поделиться увиденным.

– Что ты сказал? – Взгляд Поля опалил Гала чёрным блеском, от которого по спине пробежал холодок. – Значит, стоило тебе коснуться дна, как свет ожил?

– Д-да, – запинаясь, пробормотал Гал, – а п-потом в-вверх п-поднялись м-маленькие п-прозрачные ш-шары.

– Пузыри, – одними губами прошептал Поль.

– Что?

– Неважно, продолжай, – отмахнулся тот. Гал послушно продолжил свой рассказ.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас подтвердил мои догадки?! – Поль едва не подпрыгнул от восторга.

– Какие догадки? О чем ты? – Гал невольно попятился.

– Я был прав! Прав! Это же сенсация! – Поль, возбуждённо жестикулируя, заметался по хижине. – Ты просто великолепен! Я готов был отругать тебя за непослушание, за то, что ты рискнул, не посоветовавшись со мной! Ты знаешь, что за озёрами ведётся наблюдение? Тебе повезло, что тебя не увидели и не схватили! А что жидкий спирт даже на поверхности озера смертельно опасен? Но сейчас я восхищаюсь тобой! Ты герой! Так, нужно все обдумать и как можно скорее повторить погружение!

Гал, ничего не понимая, с тревогой наблюдал за Полем. Тот точно сошёл с ума. Похоже, пора вызывать восстановителей, пусть его обследуют. Только что сообщил, что погружаться опасно, так как за озёрами наблюдают, и на тебе – планирует новое погружение.

– Ты сможешь собрать прибор для взятия пробы, тот, что был у твоего отца?

– Да, у меня есть копия чертежа, – тихо ответил Гал, решив с ним не спорить.

Поль тут же развернул экран и углубился в какие-то расчеты. Гал немного постоял, глядя на него. Формулы были абсолютно непонятны. Он вздохнул, пожал плечами и молча вылетел из хижины.

– Вот и поговорили, – ворчливо пробормотал Гал. – Наговорил столько, что непонятно, похвалил или осудил, да ещё и тут же забыл про меня. Все эти ученые такие?

В этот момент его отбросило в сторону мощным порывом. Это миролог, на огромной скорости, пронёсся мимо. Гал проводил его недобрым взглядом.

– Даже не извинился! Что за день сегодня? – пробурчал он, потирая ушибленное место.

– Погоди, а что он здесь один делает? Как-то это странно и необычно. Мирологи избегают этих мест. Тут что-то нечисто. А если он спешит к Полю? Тогда тому, скорее всего, грозит опасность. Просто так белые здесь не околачиваются.

Гал выпрямился и поспешил обратно. Он решил во всем разобраться и, если потребуется, помочь своему новому товарищу.

Куб был почему-то уверен, что раз Поль каким-то образом добыл секретную информацию об озёрах, то он точно знает, где найти ткань для погружения. Поэтому, ворвавшись в хижину, словно шторм, даже не удостоив хозяина приветствием, он обрушился на Поля:

– Говори! Только честно, ты знаешь, где достать ткань для погружения?

Поль, съёжившись, прижался к стене.

– Ты чего так всполошился? Энергией перегрузился или воды перепил?

– Отвечай на вопрос! Это жизненно важно!

Внезапно, словно дранозавр, кто-то сзади набросился на Куба и, вцепившись мёртвой хваткой, поволок его из хижины. Всё произошло так стремительно, что Поль не успел даже моргнуть. В чувство его привёл треск электрического разряда. Он вылетел на улицу. Куб, обмякший, повис в воздухе, а Гал, заломив ему руки, ловко заворачивал неподвижное тело в фольгу. Заметив ошарашенного Поля, он успокаивающе улыбнулся:

– Всё в порядке! Я его обезвредил! Он не причинит тебе вреда.

– Да ты понимаешь, что ты натворил?! – взревел Поль, осознав масштаб бедствия. – Немедленно освободи его и на зарядку, пока не поздно!

Гал, озадаченный, уставился на Поля.

– Чего застыл? Я сказал: немедленно освободи и тащи в хижину!

– Но он же хотел тебя… – начал оправдываться Гал.

Поль понял, что объяснять сейчас что-либо Галу – бесполезная трата времени. Он рванул к Кубу, освободил его от фольги и потащил в хижину к ярильной батарее. Гал, понурившись, поплёлся следом.

– Так ты его знаешь, что ли?

– Что ли знаю! – раздражённо буркнул Поль, подсоединяя тело акванолика к зарядке. – Это, между прочим, мой учитель из ликерии!

– Да ну! – ахнул Гал.

– Ну да, представляешь? Ты чуть не лишил моего преподавателя жизни. А самое главное, ты нас двоих сейчас сделал преступниками.

Гал опустил глаза и медленно сполз на пол.

– И что теперь делать?

– Ничего! Ты уже всё сделал, спасибо!

– Но я думал, что он напал на тебя, и я хотел тебя защитить!

– Вот спасибо! Защитил! Хвалю! Завтра отправлю файл министру обороны с просьбой тебя вознаградить, годами так пятью пребывания в соннике!

– Ты серьёзно меня сдашь? – дрожащим голосом спросил Гал.

– Стоило бы, – немного успокоившись, ответил Поль. Он посмотрел на Гала, который весь сжался, и его синий свет стал фиолетового оттенка от страха.

– Ладно, не трясись, – похлопал по плечу своего спасителя чекуш, – мы своих не сдаём! Тем более, я сам немного перетрухнул, когда Куб влетел в хижину и сразу наехал на меня. Я думал, он нахлебался. Я бы на твоём месте наверно так же поступил бы! А теперь вдохни алкопара и рассказывай, как ты тут очутился.

Поль протянул Галу шар, и тот, сделав несколько жадных глотков, начал рассказывать.

– Что случилось? – вдруг подал голос Куб. Он открыл глаза и стал озираться по сторонам.

– Очнулся? – подлетел к нему Поль. – Знакомься – это Куб, мой учитель, – куда-то в сторону проговорил парень, – а это Гал, – указал он на подлетающего синяка. Будьте знакомы!

Куб отключился от батареи и приблизился к Галу. Изучающе оглядел его с головы до хвоста и повернулся к Полю:

– А что мне с ним знакомиться? Я миролог, а он синяк. А если узнают, что он меня отключил? Мне потом как другим в глаза смотреть?

Гал медленно сжал кулаки и уже был готов снова кинуться на этого высокомерного белого. Но Поль встал между ними и спокойно ответил Кубу:

– Успокойся. Гал хороший парень. Он не из болтливых и здесь не случайно.

– Я заметил, – буркнул Куб. – Это он на меня напал?

– Прежде всего повернись, пожалуйста, к акванолику лицом, – Поль взял Куба за руку и слегка повернул его. – Послушай, он это сделал не со зла. Он подумал, что ты нападаешь на меня, и кинулся выручать. Даже я немного опешил от твоего напора, а он тебя увидел впервые. И последнее – Гал и есть тот самый информатор. Дело в том, что в той истории, которую я тебе недавно рассказал, погиб его отец. Именно поэтому Гал знает эту историю не понаслышке. Он очень заинтересован в том, чтобы разобраться в смерти своего отца. Он также проводит своё расследование и сегодня спустился на дно и смог подтвердить мою теорию о живых бактериях.

– Как подтвердил? Чем? – опешил Куб.

– Вначале помиритесь, и мы всё обсудим.

Гал первым протянул руку:

– Приношу вам свои извинения. Я не знал, что вы хорошо знакомы с Полем. Мне искренне жаль.

Куб немного помедлил, посмотрел на Гала, потом на его протянутую руку и взглянул на Поля. Поль многозначительно кивнул. Наконец миролог пожал руку Гала.

– Отлично! – радостно произнёс Поль. – А теперь, господа тайные исследователи, мы расскажем друг другу новости и закрепим наш союз хорошей порцией воды! Есть возражения? Возражений нет!

В хижине горел тусклый свет. Все щиты были подняты, а три акванолика что-то эмоционально рассказывали друг другу и, громко хохоча, поочерёдно затягивались водой.

Глава 13

На площади Свободы, словно изумрудный космический лайнер, возвышалось здание Управления Государственной Безопасности. Отполированные колонны из перидотита безупречными рядами обрамляли его куполообразную крышу, сотканную из того же мистического камня. Над входом, будто портал в иную реальность, сияла аббревиатура – УГБ. Огромные буквы из червонного золота, опоясанные мерцающим ореолом красного оливина, гипнотизировали входящих, призывая к кристальной честности и искреннему раскаянию. У каждой колонны, словно часовые, выстроились ряды ярильных батарей и автоматов, щедро выдающих бесплатный алкопар. По шару на акванолика в день. Это красноречиво заявляло о заботе силовой структуры о благополучии граждан, о готовности предоставить незамедлительную помощь в любой беде. За прозрачными стенами управления бурлила жизнь. Трезвенники принимали прошения, запросы и предложения, словно исповеди, кропотливо обрабатывали их, заводили дела, проводили расследования, устремлялись на оперативные задания. Казалось, они работали с полной самоотдачей, на виду у всего города. Но мало кто догадывался, что глубоко под зданием, на пять этажей вниз, в лабиринте секретных кабинетов, основную работу вели незаметные воины – следователи особых отделов. Именно там, в небольшом кабинете, трезвенники, застыв в напряженном молчании, выслушивали рапорт полковника Санузы.

– Все следы ведут к премьер-министру, – уверенно заявил глава следственной группы. – Все опрошенные в один голос твердят, что последний раз пропавших акваноликов видели утром перед посещением озера в одном из рудников. Согласно разведданным, там присутствовали трое: премьер-министр и пропавшие: академик Бро и Плат, бригадир синяков. Кроме того, выяснилось, что при разработке рудника у озера был обнаружен странный предмет – плоский диск, который по приказу академика рабочие сбросили в воду. Полагаю, этот предмет имеет огромное государственное значение, и премьер-министр, в целях сохранения государственной безопасности, засекретил всё, что с ним связано. Все материалы по делу, господин генерал, переданы вам в секретных файлах. Ожидаю дальнейших указаний.

– Я ознакомился с отчётами, – проговорил генерал Страг командирским тоном. – Дело деликатное, требующее дипломатичного подхода. Я не могу вот так просто вызвать премьер-министра на допрос. Он фигура неприкосновенная. Всем известно: если он нарушит клятву, его тут же уничтожат. Раз этого не произошло, значит, все его действия были направлены на сохранение мира на планете. Не нам судить его, но мы обязаны досконально разобраться в обстоятельствах. Если бы исчез только синяк или, тем более, чекуш, дело можно было бы быстро замять. Но пропал миролог, и это не простой ученый, а именитый академик. Его родные засыпают нас запросами о его судьбе. Мы должны поставить точку в этом деле, но, при этом, не упоминая премьер-министра. Какие будут предложения?

– Разрешите высказаться, господин генерал! – выпалил молодой капитан, вытянувшись по стойке «смирно» и отдав честь. В кабинете воцарилось напряженное молчание. Офицеры обменялись недовольными взглядами. Шёпот неодобрения прокатился по кабинету. Ещё бы, младший по званию посмел заговорить прежде высших чинов. Опять выслуживается.

– Всем молчать! – рявкнул генерал. – Слушаю вас, капитан Трезуда, – обратился он к молодому трезвеннику более мягко.

– Смею доложить, полковник Сануза предоставил не все результаты оперативно-розыскной работы.

– Как ты смеешь такое говорить?! – возмутился полковник.

– Я сказал: молчать! – генерал грохнул кулаком по серебряному столу. – Еще одно нарушение – отправитесь в сонник на дежурство!

В глазах Санузы вспыхнула ярость, мгновенно сменившаяся ледяной обидой. Его челюсти сжались, но он, стараясь сохранить видимость спокойствия, отдал честь и замолчал.

– Продолжайте, – грозно обратился генерал к капитану.

– Дело в том, что в отчёте отсутствуют файлы моих подчиненных, которые я отправил по внутренней связи своему командиру. В них говорится, что с таинственным диском связано еще несколько событий, которые также не получили огласки. Это находка в библиотеке мирологов и необычные заказы, отправленные бригадиру синяков перед его исчезновением. Возможно, вышестоящее руководство посчитало эти факты несущественными для дела о пропаже акваноликов, но, выслушав текущий отчёт, считаю эти материалы важными и прошу вас их рассмотреть. Безопасность Айкона превыше жизни!

Капитан козырнул и вернулся на свое место.

– Кто еще хочет что-то сказать? – спросил генерал. Все молчали. – Тогда совещание окончено. Всем вернуться к работе, а вас, капитан Трезуда, прошу остаться.

Присутствующие медленно потянулись к выходу, бросая на молодого офицера недовольные взгляды. Капитан застыл перед своим начальником, словно натянутая струна.

– Вольно, – генерал произнес это слово мягче, чем обычно. В голосе исчезли стальные нотки командира, появилась отеческая теплота. Капитан невольно расслабился.

– Я хочу поговорить с тобой не как генерал с капитаном, а как акванолик с акваноликом, – продолжил генерал. – Я вижу, как ты горишь на работе, как искренне стремишься к справедливости, как болеешь за закон и порядок. Несмотря на молодость, ты уже многого достиг, заслужил офицерское звание. Поэтому я хочу спросить: насколько для тебя важна неукоснительность устава и беспрекословное подчинение старшим?

– Очень важна, господин генерал, – четко ответил капитан, снова вытянувшись по струнке.

– Я же сказал: вольно! – в голосе генерала прозвучала легкая досада. – Мы беседуем не по уставу. Хватит изображать статую. Но я тебя услышал. Ты ведь понимаешь, что наша задача – не просто служить, но и вселять в сердца граждан уверенность в их безопасности, в нашей заботе о них. Как нам убедить их в этом?

– Неустанным трудом, господин генерал, – ответил капитан, стараясь говорить менее официально, но сохраняя должное уважение. – Ежедневно пресекая любые нарушения, внимательно относясь к нуждам каждого, даже самого обычного гражданина.

Генерал улыбнулся, выдержал паузу.

– Всё это – красивые слова из устава, а мне хочется услышать твои мысли, капитан.

Трезуда понял, к чему клонит генерал. Он ждал признания ошибки, допущенной на совещании.

– Личным примером, – тихо ответил он.

– Именно! – Генерал едва заметно кивнул. – Только личным примером, неукоснительным соблюдением закона и устава, даже вне службы, мы заслужим доверие граждан. Ты понял, к чему я веду? Ты осознаешь свою ошибку? Но почему, как ты думаешь, я одернул полковника, а не тебя? Разве я не поставил Санузу в неловкое положение перед сослуживцами, поступив так же, как и ты?

Капитан молчал, устремив взгляд в одну точку. Он знал ответ, но не понимал, куда клонит генерал. Неужели он не просто хотел отчитать его за проступок?

– Молчишь? Стратегически умно, но по-житейски глупо, – в голосе генерала послышались металлические нотки. – Я скажу тебе. Мне было непросто поступить так с полковником, но я должен сам соблюдать устав и учить этому подчиненных. И чем выше звание, тем строже спрос. Я предоставил тебе слово. Когда ты обратился ко мне, остальные промолчали, но полковник тебя перебил. Он проявил неуважение ко мне, к моему званию, поэтому я его и остановил. А вот если бы ты выказал уважение к старшим по званию, подождал, пока они ответят на мой вопрос, тогда ты стал бы образцом для подражания. А так… Твое нетерпение повлекло за собой цепь событий, приведших к унижению полковника Санузы. Ты понимаешь, что это значит? Твоя спешка, вроде незначительное нарушение, посеяла зерно сомнения в сердцах акваноликов, запятнала честь офицера.

Капитан боялся пошевелиться, не опуская глаз. Ему хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы искупить вину.

– Надеюсь, этот разговор пойдет тебе впрок. А пока, на неделю отстраняю тебя от службы и перевожу в сонник. Побудь ближе к народу, поучись думать на несколько шагов вперед. С твоим рвением это умение тебе пригодится. Всё, свободен! Распределение получишь у секретаря.

Капитан вытянулся, отдал честь и, стараясь сохранить лицо, вылетел из кабинета.

***

В приёмной сонника царила тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением экранов. У одного из них, скучая, сидел дежурный, изредка механически обрабатывая вялый поток заявлений и запросов. Преступность в городе почти сошла на нет, а немногочисленные мелкие нарушения и семейные дрязги регистрировались по государственной электронной сети, поэтому основное время служащие коротали в зале для сотрудников, где неспешно заряжались от ярильных батарей или неторопливо вдыхали алкопар, щедро предоставляемый МБА (Министерством Безопасности Айкона). Бесплатные автоматы предлагали шары с самыми изысканными добавками к алкопару. Сотрудники могли не только подкрепиться, но и получить от этого ритуала истинное удовольствие.

За зелеными щитами кабинок томились задержанные, также имевшие доступ к ярильной батарее и искусственному алкопару. Некоторые из них страдали от разной степени отравления водой – бичом этого мира. Тяжело больных под бдительным надзором трезвенников отправляли к восстановителям в крестовики, а остальным выдавали в кабинках лекарство для рубцевания ожогов – неизменного спутника водохлёбов. Впрочем, для чекуш и синяков лекарство зачастую было недоступно из-за своей заоблачной стоимости. Тогда их лечили по программе содействия от Народного Общества Восстановителей Айкона. Зачастую это происходило именно в соннике, ведь водохлёбов задерживали за нарушение порядка или по заявке родных, уставших от их буйства. Потому-то в кабинках, как правило, обитали представители низшего сословия. Для опасных преступников, к счастью, пока пустовали камеры в подайконном помещении.

Трезуда маялся от скуки. Мало того, что его понизили до исполнителя – слава Оку, хоть не до рядового! – так и привычной ему работы в соннике практически не было. Капитан привык к расследованиям, к построению логических цепочек, к поиску улик. А тут – тишь да гладь. С удивлением он узнал, что чем меньше поступает заявок и запросов, тем больше премия у сотрудников по итогам квартала. В УГБ все было с точностью до наоборот: не успел закрыть дело в срок – премии не видать. В соннике же не торопились, понимая, что статистику уже не улучшить. Служащие предпочитали решать проблемы граждан миром, не регистрируя нарушений. Такая система шокировала капитана и вгоняла его в еще большую тоску.

Потому-то влетевший в сонник взволнованный миролог произвел эффект разорвавшейся бомбы, разбудив не только заскучавшего рядового, но и весь сонный состав. Капитан встрепенулся, словно дрон, учуявший залежи спирта.

– У меня пропал отец! Я хочу подать заявку на его розыск! Немедленно!

– Успокойтесь, господин миролог, – немного растерянно отреагировал рядовой, – и объясните, что у вас случилось.

Ученый выровнял дыхание и принялся излагать ситуацию. Рядовой, словно убаюкивая, пытался втолковать, что волноваться не стоит, и отец, скорее всего, просто отключился. Нужно подождать сутки, и если он не объявится, тогда уже оформлять заявку. Но ученый не унимался.

– Да вы знаете, где работает мой отец? – взорвался заявитель. – Он академик и на пару вдыхает алкопар с самим Фантомом!

Глаза парня метали молнии. Он излучал такое свечение, что дежурному пришлось прищуриться.

– Я в министерство писать буду на вас жалобу! – не унимался миролог – и расшевелю это сонное царство!

Рядовой, с тяжким вздохом, смирился и согласился принять заявку от упрямого посетителя.

– Теперь премии не видать, – пробурчал он, регистрируя файл.

Капитан Трезуда подлетел к рядовому, словно вражеский военный корабль.

– Разрешите мне заняться поиском профессора? – с воодушевлением спросил он. Рядовой окинул его взглядом, полным презрения, и молча утвердительно кивнул.

– "Пусть выслужится и улетит в свои апартаменты, – подумал служащий, – задолбал уже всех своим неуёмным энтузиазмом".

Довольный капитан, прихватив с собой двоих трезвенников, выдвинулся с мирологом к академии. Зайдя на территорию, разыскали Фантома. Тот внимательно выслушал непрошенных гостей и попросил дать ему время проверить одно место, где мог запропаститься пропавший. Трезуда всем своим нутром почувствовал неладное. Академия работала под бдительным надзором министерства науки. Даже секретные бункера были под наблюдением и охраной. Да и сам Фантом вёл себя подозрительно спокойно. Значит, прекрасно знал, где находится разыскиваемый. Зачем же тогда этот спектакль с заинтересованностью и неведением? Не имея веских оснований для обвинений, Трезуда решил лишь усилить свою бдительность.

– А такое уже бывало, чтобы ваш отец вот так пропадал из вашего поля зрения? – решил поинтересоваться капитан у ученого, пока они ожидали Фантома. Парень явно нервничал, и нужно было как-то отвлечь его. Трезуда был уверен, что подобное исчезновение произошло впервые, иначе сын не волновался бы так за отца.

– Нет, конечно! Папа всегда был на связи, и в крайнем случае я мог отследить его по геолокации, как, впрочем, и он меня, – эмоционально ответил молодой ученый.

– А папа часто надолго отлучался в академию? – капитан старался не наседать на парня. – Может, он просто очень загружен работой?

– Ну, конечно, он постоянно в работе, – согласился юноша, – но он всегда меня предупреждает. Правда, последнее время он какой-то раздражительный стал, хотя я сам его довожу.

– Что же ты так с папой? – с чуть заметным укором спросил Трезуда.

– Да так, – отмахнулся тот, – иногда достаёт своей заботой.

– Понимаю, не переживайте так. Я уверен, что ничего серьезного не произошло. Просто связь у вашего отца отключилась. Это очень редко, но бывает. Скорее всего, он тут работает где-то и даже не подозревает, что вы его разыскиваете. Сейчас господин Фантом приведет его, и мы все узнаем. Хорошо?

– Конечно, – немного успокоившись, согласился миролог.

Трезуда увидел в этом пареньке себя. Он и сам до сих пор иногда теряет самообладание и поддается чувствам. Вот, значит, как он выглядит со стороны! Теперь понятно, почему он так часто раздражает офицеров. Как-то долго не возвращается Фантом. Капитан был уверен, что тут что-то нечисто. Он поручил двоим трезвенникам просканировать территорию академии, а сам включил и настроил переносной детектор лжи. По протоколу он обязан был предупредить, что использует его, но в этой ситуации он решил проверить честность фигурантов лично для себя, чтобы убедиться, что интуиция не подводит его. Наконец появился Фантом, а вместе с ним и потерявшийся отец заявителя. Фантом объяснил, что в помещении, где находился профессор, плохо ловит связь, а так как он подключился на подзарядку, то пропал из поля зрения на карте геолокации.

"Хорошо выкрутился, – подумал капитан, – ладно, посмотрим, кто кого". Он незаметно выключил детектор, спросив, не желает ли заявитель аннулировать заявку. Получив подтверждение, попрощался и направился с коллегами к выходу.

– А зачем вы предложили аннулировать заявку? – поинтересовался у Трезуды один из трезвенников. – Получается, мы зря тут проторчали, время потратили.

– А разве это время вам не оплачивается? – командным голосом ответил капитан. – Я, к вашему сведению, спас статистику, чтобы наш сонник получил премию. Аннулированная заявка не будет учитываться, когда я подам рапорт, в котором объясню всё ложным вызовом, так как пропавший был сразу найден там же, где и потерялся. И вы ещё ноете, что вам пришлось выползти из зала и размять затекшее тело? Может, вам тут не место? Есть много кадетов, которые рады будут вас заменить. Я могу это устроить, если вам стало тяжело исполнять свой долг перед государством!

Оба трезвенника вытянулись и отдали честь.

– Безопасность Айкона превыше жизни! – отрапортовали они.

– Вольно, – ответил Трезуда и добавил: – То-то же.

Приказав по прибытии переслать ему результаты сканирования академии, капитан удалился в переговорную, открыл экран и принялся изучать данные детектора и файлы, полученные от коллег.

– Так я и знал, – наконец тихо проговорил капитан, – Фантом не до конца был честен со мной, как, впрочем, и академик тоже. Сканирование показало, что на всей территории нет такого места, даже в подвальных помещениях, где бы не ловила сеть. Тут или действительно сбой, но локальный, так как у нас-то все работало отлично, или сокрытие настоящей причины отсутствия связи у миролога. Дело не открыто, заявка аннулирована, полученные данные не имеют юридической силы. Ладно, что-нибудь придумаю.

Закрыв экран, Трезуда полетел заряжаться в зал для сотрудников.

Глава 14

– Всем привет, – просунувшись в щель каменной глыбы, поздоровался Гал.

– Что, опять опаздываешь? – ухмыльнулся Куб. – Новые "игрушки" мастерил?

– Засиделся в мастерской, – огрызнулся Гал, недовольно сверкнув взглядом. – Слишком уж сложную задачу вы мне подкинули.

– А что конкретно не получается? – поинтересовался Поль.

– Как ни пытаюсь, – начал объяснять Гал, – эти… пузыри, как ты их называешь, никак не хотят оставаться целыми в собранной модели аппарата. То опускаются на дно, то взлетают и лопаются о верхнюю стенку.

– Может, стенки твоего аппарата просто маслом смазать? – съязвил Куб. – Чтобы им комфортно было, как у меня на вилле. Надо тебя как-нибудь пригласить, чтобы ты ощутил всю прелесть простора.

– Прекращай, – оборвал его Поль. – Давайте лучше попробуем поменять состав, которым мы их наполняем. Водяной пар не выдержал испытания. Какие еще будут предложения?

– Мне кажется глупым подгонять состав под твою теорию, – усмехнулся Куб. – Так можно туда атмосферы всех известных планет напихать! Мы не можем наверняка знать состав пузыря, пока не поймаем его и не исследуем. А экспериментировать с разными парами, чтобы добиться сохранения пузырей в аппарате, не гарантирует, что при погружении мы вообще их поймаем. Я впервые сталкиваюсь с таким явлением и считаю огромным достижением, что мы смогли добиться появления пузыря хотя бы из водяного пара.

– Ты прав, – согласился Поль. – Мы только время зря теряем.

– Вот именно, – поддакнул Куб. – По последним отчётам, уровень жидкого спирта опять снизился на десять процентов! И распоряжение Нояри сократить его добычу лишь замедляет процесс, но не спасает ситуацию.

– Так что делать-то? – вмешался Гал. – Я помирать пока не хочу.

– Да никто не хочет, – огрызнулся Куб. – А почему так важно узнать, из-за чего появляются эти пузыри? Сначала бактерии, теперь пузыри. Что ещё ожидать?

– Да потому, что это всё составляющие для образования жидкого спирта, – пояснил Поль. – Раз нам не удаётся сохранить пузырь в аппарате, давайте сначала попробуем сохранить светлячков и переместить их в лабораторию. А там, я уверен, если мы воссоздадим условия, как в горячем озере, то пузыри сами появятся. Тогда и будем думать, какую ловушку для них соорудить.

– А сразу нельзя было так поступить? – возмутился Куб. – Столько времени потеряли!

– Кто из нас миролог – я или ты? – передразнил Куба Поль.

– Хватит вам хвостами меряться, – перебил их Гал. – Лучше скажите, что мне-то делать?

– У тебя одна работа, – тут же весело отреагировал Куб. – Мастерить, мастерить и мастерить! И не забудь всё хорошенько смазать!

Куб задорно расхохотался, а Гал потупил взгляд.

– Гляньте-ка, что у меня есть!

Куб где-то раздобыл не прослушиваемую трезвенниками внутреннюю связь. И предложил всем троим подключиться к ней, чтобы всегда быть на связи и говорить свободно.

– Где взял? – поинтересовался Гал.

– Украл на складе у военных, – подмигнув, весело заявил Куб.

– А если серьезно? – встрял Поль. – Нас же за это посадят, если поймают.

– Вы просто не попадайтесь, – весело парировал Куб.

– Ему лишь бы шутки шутить, – косо глянув на Куба, пробурчал Гал.

– Так, ладно, – потёр руки Поль. – Мы и так по самую голову в нарушениях. Я лично подключаюсь. Пора действовать, а надо будет ответить – ответим.

– Вот это разговор! – восхитился Куб. – Это по-нашему! А ты как считаешь, Гал?

– А куда мне деваться-то? – махнул рукой Гал. – Мне по-любому спокойно не жить. Я тоже подключаюсь!

– Я не позволю тебе скучать, друг мой! Вот код, запускай его, – радостно заключил Куб. – Не переживайте, друзья! Всё у нас получится и ничего нам за это не будет! А если и будет, то приятно! Теперь давайте обсудим, где раздобудем лабораторию для исследований, когда достанем этих мерзких светлячков?

Взвесив все возможные варианты, команда сошлась на мнении, что хижина Поля, как ни странно, именно то, что нужно. Она стояла очень близко к скале, и ребята решили, что это идеальное место для тайной лаборатории. Во-первых, к чекушу никто не попрётся, особенно к молодому сироте, во-вторых, это находится далеко от оживлённого города, и в-третьих, так легче воссоздать природные условия горячего озера, чем в искусственном водоёме, созданном в помещении. Осталось решить, как осуществить задуманное в полной секретности, ведь проводить горные работы в тишине невозможно, а шум может привлечь внимание, и главное – где взять денег на осуществление этой грандиозной задумки. Время не ждёт, и растягивать на годы тут не получится. Достаточно бурно обсудив детали проекта, Поль отправился рассчитывать и составлять план работ, Гал – чертить чертежи, а Куб – искать на всё это деньги.

Всю ночь, не сомкнув глаз, Поль занимался разработкой плана строительства и рассчитывал смету расходов. Гал же, придя домой, открыл файлы с проведёнными когда-то измерениями пещеры и озера.

– Гал, ты меня слышишь? – спросил Поль, подключившись к связи.

– Да, слушаю тебя, – мгновенно ответил Гал.

– Что нужно для того, чтобы получить разрешение на горные работы?

– А тебе это зачем? – удивился Гал. – Ведь мы всё решили делать в секрете.

– Ну, это невыполнимо, пока мы будем прорубать вход внутрь скалы. Поэтому мне пришла идея, что я хочу оборудовать склад для шаров, так как у меня в хижине не хватает места для их складирования. Мой склад очень старый и в любой момент может рухнуть. В сложившейся ситуации, я могу ускорить этот процесс и попросить выдолбить в скале надёжное помещение. Тогда работы у скалы ни у кого не вызовут подозрений, да и технику подогнать будет проще. А уж когда пещера будет готова, мы, не привлекая внимания, сможем внутри создать озеро в миниатюре. Шум снаружи не будет слышен, так как щиты поглощают звуки.

– А ты гений! – восхитился Гал. – Я попробую выяснить у синяков, как это возможно реализовать и сколько это будет стоить.

– Спасибо! Значит, одна проблема считай решена!

– Ага, при условии, что Куб сможет достать средства.

– Я всё слышу, – весело отозвался Куб. – Или вы задумали без моего ведома делишки свои проворачивать?

– Ничего мы не задумали, – огрызнулся Гал. – Ты давай финансирование находи!

– О! Гал спонсора нашёл! – съязвил Куб. – Да, дорогой, лечу опустошать накопитель!

То, что он задумал, могло кончиться очень плачевно, но это была авантюра, которой их мир ещё не видел. И Куб не был бы Кубом, если бы не попробовал всё это провернуть.

***

Словно призрак, в кромешную тьму комнаты бесшумно скользнула тень. В полной темноте вспыхнул прозрачный экран, словно окно в иное измерение. Из-под плаща возникли призрачные руки и принялись вычерчивать что-то невидимое в мрачном полотне пространства. На экране заплясали таинственные символы, засверкали файлы. Что-то стремительно загружалось, формируя причудливые графики и сложные цепочки алгоритмов. Мелькали лица – известные и забытые жители Айкона, всплывали обрывки звуковых дорожек, и все это сплеталось в заранее продуманную схему событий. Все происходило в звенящей тишине. Наконец, экран погас, растворившись в ночи, и незнакомец бесследно покинул свое тайное убежище.

Глава 15

В сонник доставили синяка-водохлёба с тяжелейшим отравлением. Трезуде поручили связаться с восстановителями и подготовить больного к перемещению в крестовик.

И, разумеется, известить родных… если таковые имелись.

– Где обитаешь, бедолага? – склонился капитан над умирающим.

– Молянин я… – прохрипел синяк, словно выныривая из глубин небытия.

– Неплохо устроился, – с удивлением констатировал Трезуда. – А где конкретно? Кто твои близкие?

– Нет у меня никого… Один я, как перст…

– Сочувствую, – тихо отозвался капитан, занося скудные данные в файл.

– Оставь свою писанину, – синяк собрал последние силы. – Тебе не важно, кто я и откуда. Гораздо важнее, что я знаю. Страшно было делиться с кем-либо, но смерть – лучшая исповедальня. Тем более, ты же трезвенник…, тебе можно… Слушай. Тайна моя такова…

Трезуда машинально включил диктофон, ловя угасающий шепот умирающего.

Когда прибыли восстановители, синяк уже покинул этот мир, унеся с собой свои секреты… и, как оказалось, частицу чистой совести Трезуды. Капитан, впервые за всю свою сознательную жизнь, преступил закон, который сам же и охранял. Он изменил памятный файл синяка, уничтожив любые намеки на ту чудовищную правду, что успел услышать. И когда передавал файл врачу, его рука предательски дрогнула. Эв, опытный аква-медик, заметил секундную слабость, но промолчал. Всё-таки трезвенник. У этих ребят всякое бывает.

Синяка погрузили в прибывший восстановительский транспортёр и отправили в крестовик, на переработку. По дороге Эв не мог отделаться от навязчивой мысли о мимолетном тике капитана. У представителя любой другой профессии это не вызвало бы подозрений. Но учитывая ситуацию, невозмутимость и хладнокровие, присущие трезвенникам, эта дрожь выглядела неестественно. Словно капитан совершил нечто, что глубоко противоречило его природе. Но что? Эмоции трезвенники подавлять умеют – их этому годами учат. Эв понимал, что лезть к военным с такими вопросами – нажить себе проблем. Но его страсть к изучению анатомии акваноликов, их рефлексов, нервной системы, разума, а главное – воздействия на всё это алкопара, порой затмевала здравый смысл. Врачи не имели доступа к памятным файлам. Их, в присутствии восстановителя, трезвенник передавал напрямую министерству. А Эв был уверен, что корень волнения капитана кроется именно в этих данных.

Транспортёр уже влетал в Крестовик. Эв передал тело синяка работнику комплекса вместе с информационным файлом, содержащим данные о времени и причине смерти, а также личную информацию покойного. Далее тело отправили по конвейеру на переработку. Освободившись, Эв поспешил домой, с головой погрузившись в работу над важным проектом, который ему поручило министерство.

Трезуда, тем временем, переваривал услышанное. Информация, полученная от синяка, сложилась в зловещую картину. "Отлично, – подумал он. – Значит, пора вернуться в академию и надавить на кое-кого, чтобы получить ответы на оставшиеся вопросы". Он только направился к выходу, как неожиданно щиты сонника плавно поползли вверх. Дежурный, оцепенев от ужаса, наблюдал за происходящим. Трезуда обернулся, прожигая его взглядом.

– Что тут происходит?

Тот лишь беспомощно пожал плечами. Трезуда раскрыл экран и попытался перезагрузить программу, контролирующую работу устройства, но доступ к ней был заблокирован.

– Тревога! – проревел капитан, его голос разорвал напряженную тишину. – У нас провокация!

Весь сонник пришёл в движение. Кто-то отчаянно пытался вызвать синяков-ремонтников, кто-то безуспешно терзал связь с отделом программистов. Трезуда, игнорируя все вокруг, лихорадочно отправлял файлы в УГБ и даже напрямую министру обороны, словно пытаясь достучаться до небес. Внезапно, словно повинуясь невидимому приказу, щиты остановились, а затем медленно поползли вниз. Все служащие замерли, затаив дыхание.

– Сообщить всем отделам о случившемся! – грозный голос капитана вывел их из оцепенения. Электроника вновь заработала, словно очнувшись от паралича. Трезуда доложил о произошедшем генералу Страгу и министру обороны Пушу. К соннику уже неслись синяки, а программисты бормотали, что все системы работают в штатном режиме. Данных о движении щитов не зафиксировано, словно их и не было. Министерство и УГБ также сообщили об отсутствии помех, словно все вокруг сошли с ума. Инженеры-синяки представили отчёт о полной исправности механизма, заверив, что никаких замыканий в электросистеме не обнаружено.

– Может, вам там завезли некачественный алкопар? Или случайно в автомат загрузили дракозавренную атмосферу вместо него? – усмехнулся генерал Страг. – Составь подробный рапорт о случившемся и перешли мне. Что-то тут не так. Уж слишком это похоже на массовую галлюцинацию. Я прикажу отделу доставки проверить последнюю партию поступившего к вам алкопара.

***

В мраке комнаты, вися перед экраном, молодой акванолик в чёрном капюшоне не слышно усмехнулся. Проверка системы прошла успешно. Код в программе управления связью и щитами выполнил свою задачу превосходно. Никаких сбоев у них не зафиксировано. Зато он смог проникнуть за это время в зашифрованные файлы. Этот гений программирования, с головой погружённый в создание новой программы, жил в безумном вихре кодов. Что-то, сверкая на кончиках пальцев, послушно вплеталось в узор общей задумки, а что-то упрямо рассыпалось, выдавая на экране безжалостную ошибку. Это не раздражало программиста, а скорее раззадоривало, подстегивая его азарт и заставляя с маниакальным упорством перебирать варианты, словно драгоценные камни. Он менял, придумывал, стирал, управляя своей стихией. Рядом, словно верные слуги, покоились ярильная батарея и ящик с алкопаром. Не отрываясь от созидания, хакер на ходу восполнял энергию и подпитывал воображение.

Куб знал его как облупленного. Их дружба зародилась ещё в ликерии, в пору дерзких юношеских амбиций. Именно тогда Пиксель, словно новая звезда Эллонии, взлетел слишком высоко, взломав систему и накрутив себе дипломные баллы. Гремел скандал, громом разнесшийся по стенам учебного заведения, и последовало неминуемое падение сгоревшей звезды – исключение из ликерии. Затем был суд, и долгие, томительные двенадцать лет Пиксель провел в застенках сонника. Куб единственный не отвернулся от него, когда все остальные, от отца до сокурсников, вычеркнули парня из своей жизни. Поддержка Пикселя была своеобразным бунтом, вызовом, брошенным в лицо отцу и всей системе. Куб имел почти все, но платой за эту свободу было беспрекословное подчинение отцовской воле, следование тщательно продуманному плану, гарантирующему сыну блестящее будущее. Но Кубу претила эта рутина. В гениальности друга он видел не только источник адреналина, но и шанс заявить о себе миру. Амбиции молодого миролога толкали его на рискованные авантюры, грозящие обернуться соседней с Пикселем камерой. Наконец, Пиксель вышел на свободу. Куб выхлопотал ему жилье в Моле, захолустном городке, где обитали синяки – люди, пребывающие почти на самом дне Айконовского общества. Статус Пикселя теперь соответствовал их уровню, что делало его пребывание там незаметным. Работяги, вкалывавшие от зари до зари, были слишком заняты выживанием, чтобы интересоваться новоприбывшим. Пиксель же практически не покидал своего логова, превратив программирование в смысл жизни. Он создавал новые и совершенствовал старые системы, выполняя заказы государственных служб, зарабатывая на жизнь и доказывая назойливым трезвенникам, проверявшим его на первых порах, что он исправился и ведет честную жизнь. Когда контроль ослаб и о нем стали забывать, Пиксель приступил к реализации идеи, выношенной еще в заключении. Куб оставался его единственным единомышленником и соучастником в этом дерзком проекте. Именно поэтому, по просьбе друга, Пиксель разработал секретную систему связи.

Однажды Куб, ворвавшись в обитель Пикселя, поведал о надвигающейся на планету катастрофе, о возможности не только спасти Айкон, но и сорвать на этом куш, о возможности заявить о себе акваноликам и обрести силу, чтобы влиять на ярийцев.

– Как дела, гений? – спросил Куб, с порога окинув взглядом чёрную, захламленную комнату.

– Почти всё готово, – отозвался Пиксель, не отрываясь от экрана. – Осталось отшлифовать пару алгоритмов. Здорово, что заглянул.

– Слушай, поможешь мне выбить кредит для моих ребят? У них идея – бомба!

– И что за идея?

– Братан, если я тебе расскажу, это уже не будет бомбой! Я же не спрашиваю, что ты тут выдумываешь.

– Но общую концепцию ты знаешь.

– Ну, ты теперь тоже знаешь общую цель ребят. Они, как и мы, хотят спасти планету.

– Тогда, может, познакомишь с ними? Объединим усилия и без утайки приблизим этот момент, пока нас не опередили мирологи.

– В смысле? – Куб насторожился.

– Я тут покопался и влез в кое-какие секретные файлы. Они вовсю работают над проблемой погружения в озеро. Хотят добраться до свечения и изучить его. Правда, Наяри пока им не даёт добро.

– Этого следовало ожидать! – недовольно пробурчал Куб. – Тем более нужно их опередить. Объединяться ещё рано. Сейчас нужно решить другие проблемы. Обещаю, что мы обязательно станем единой мощной командой, но позже.

Куб плюхнулся на электромагнитный диван и жадно вдохнул алкопар.

– У тебя тут жутко, как в бездне вселенной, – поежился Куб. – На освещении экономишь?

– Просто так проще, – не обращая внимания на колкости друга, ответил Пиксель.

– Так ты поможешь оформить кредит, который ни твой отец, ни бодуны, ни трезвенники не смогут отследить? – напомнил Куб.

– А какая сумма нужна?

– Тысяча рун.

Пиксель присвистнул, оторвался от экрана и с подозрением посмотрел на Куба.

– Отдавать-то как собираешься эту космическую сумму?

– Мой друг, когда мы представим ярийцам наш план по спасению Айкона, нам откроют неограниченное финансирование!

Куб откинулся на спинку дивана и раскинул руки, представляя, как золотые руны дождем сыплются ему на грудь.

– Нет, это слишком рискованно, – уверенно возразил Пиксель. – Может, немного подождёшь? Я подумаю и найду другое решение. Более безопасное для тебя.

– Может, вместе сообразим? – загорелся Куб.

Пиксель усмехнулся, глядя на друга. Куб, поняв молчаливую иронию, тут же поднял руки в знак капитуляции.

– Ладно, я подожду, но недолго.

– Вот и договорились.

Пиксель снова прилип к экрану, погружаясь в лабиринт цифр и символов, совершенно забыв о существовании Куба. Тот, нисколько не смутившись, вылетел из мрачной квартиры и направился домой. Его встретил отец, лицо которого исказила тревога.

– Что случилось? – Куб ощутил, как внутри нарастает беспокойство.

– Сегодня меня вызвал трезвенник-исполнитель, тот самый, что был задействован в твоих поисках, когда ты меня потерял.

– И что ему нужно? – удивился Куб. – Я же аннулировал заявку. Дело не открывали. Все давно должны были об этом забыть.

– В том-то и дело, – заламывая пальцы, подтвердил отец. – Он сказал, что для рапорта ему необходимо уточнить, в каком именно месте я работал, почему там не ловила связь, к какой батарее я подключался, когда исчерпал силы, и что конкретно я разгружал.

– Так и расскажи ему все как было, – стараясь скрыть заинтересованность, небрежно бросил Куб.

– Понимаешь… – подбирая слова, неуверенно начал профессор. – Я был не совсем там и занимался не тем, о чем Фантом рассказал капитану. Это секретное место, о котором никто не знает, кроме узкого круга мирологов. И поэтому Фантом сказал… не совсем правду.

– Вот видишь, папа, ты вечно меня ругал за безрассудство, а сам-то не лучше, – усмехнулся Куб. – Случайно, речь не о том таинственном артефакте, что нашли в пещере, и о месте, где он сейчас хранится?

Академик опустил глаза, избегая взгляда сына.

– Да хватит уже юлить, – рассмеялся Куб. – Мы же договорились, что будем доверять друг другу. Это же диск? Верно? И ты с коллегой изучал именно его в тот день?

Бедный миролог побледнел как ночная звезда. Он метнулся осматривать дом, словно опасаясь невидимых ушей. Поднял щиты, отключил все системы связи.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Меньше надо водохлёбничать в общественных питейных заведениях и болтать в библиотеке, – усмехнулся Куб. – Вот сейчас ты забеспокоился, чтобы нас не услышали, а когда вода внутри – уже ничего не страшно? Бдительность на нуле?

Отец Куба молча взял шар с алкопаром, подсоединил его и жадно стал вдыхать. Руки дрожали, взгляд потух. Он медленно опустился на пол.

– Мне конец… Нам конец…

– Не паникуй! Ещё не всё потеряно, – похлопав отца по плечу, ободряюще проговорил Куб. – Я давно это знаю, но молчал, ждал, когда ты сам мне расскажешь и докажешь, что был искренним, когда решил довериться мне.

– Что… что ты ещё знаешь? – дрожащим голосом спросил отец.

– Знаю про свечение, про смерти, связанные с попыткой его изучить, и про то, что сейчас вы готовитесь повторить этот эксперимент.

– Откуда… Это же секрет… – с паникой в голосе пролепетал совсем сникший академик.

– Прости, пап, но этого я тебе не могу сказать. Иначе тебя точно посадят. И тогда не тебе, а мне придется тебя навещать в соннике и как-то пытаться вытаскивать. Так что я не всё могу тебе рассказывать, как, впрочем, и ты мне. Я в этом сейчас убедился. Ладно, не стоит так волноваться. Не всё ещё потеряно и не так всё страшно, как тебе кажется. Просто доверься мне.

– Легко сказать, – вздохнул старый академик, подключаясь к ярильной батарее и через разъем решив принять успокоительное.

– Отдыхай! – чмокнув отца в лоб, проговорил Куб и вылетел из дома.

Глава 16

– За новый период активности ядра уровень жидкого спирта упал ещё на десять процентов, – отчитывался Фантом перед Наяри.

– Значит, принятые меры не помогли, а только оттягивают неизбежное? – мрачно прокомментировал премьер-министр.

– К сожалению, это так.

– И что вы за этот период сделали? Что придумали? В каком направлении вели работу?

– Мы уверены, что источником жидкого спирта является свечение, поэтому работали над изучением этого феномена. Обследованы все озёра. Наши профессора совместно с инженерами-синяками усовершенствовали прибор для взятия пробы со дна горячего источника. Теперь там поддерживалась нужная температура. Также доработан костюм для погружения. Мало того, что был добавлен слой пластинации, но и трос теперь вначале петлёй накидывался на тело, а уже потом надёжно фиксировался замком. Для безопасности мы решили спускаться между выплесками горячего спирта, так как уверены, что опасность для жизни существует только во время активности подайконного озера. Сейчас ведутся работы по установлению в лаборатории академии искусственного резервуара с таким же температурным режимом, как и в озере. Буквально на днях запланировано погружение.

– Хорошо, – с сомнением проговорил Наяри, – и давайте больше без смертей! Я не буду присутствовать при погружении. Второго раза я не переживу. Теперь объясни мне, каким образом свечение увеличивает объём жидкого спирта?

– Мы пока этого не знаем. Нам нужно изучить сам этот феномен.

– У нас уже не остаётся времени! – стал повышать голос премьер-министр. – Ещё пару периодов активности ядра, и всё, мы потом ничего не сможем исправить!

– Работы ведутся круглосуточно, – заверил Фантом.

– Всё, хватит болтать! – махнул рукой Наяри. – Работайте, бездельники!

Миролог поклонился и удалился из золотого зала. "Легко сказать, а как ускориться, если мы топчемся на месте? Если бы нам позволено было собрать хотя бы малый круг академиков научной гильдии. Так нет, всё держится в секрете. И попробуй тут успей".

На территории академии Фантом столкнулся с профессором, который был ответственен за подготовку к погружению.

– Ну, как у нас обстоят дела? – поинтересовался Фантом.

– Всё готово, – уверил его миролог. – Мы готовы завтра взять пробу.

– Отлично. Перепроверьте всё ещё раз. Мы не можем повторить прошлой ошибки. Смертей больше нам не надо!

Пожилой профессор молча кивнул головой и поспешил по своим делам.

В лаборатории подготовка шла полным ходом. Синяки воздвигали куб, который со всех сторон мог нагреваться подключёнными к нему ярильными батареями. Сверху он был плотно закрыт, и лишь в центре имелось небольшое отверстие, которое было соединено с прозрачной трубой, достаточно длинной, чтобы выдержать фонтан горячего спирта. Мини-озеро практически было готово. Другая группа проводила последние проверки небольшого аппарата, чтобы убедиться, что взятый из чана кипящий спирт в нём не остывал. Мирологи осознавали всю ответственность предстоящего погружения и понимали, что кто-то из них на себе опробует все эти изобретения. А умирать как-то никому не хотелось. Поэтому последние приготовления проводились с особой тщательностью.

Ранним утром у одного из двадцати озёр, где наблюдалось свечение, мирологи закрепляли оборудование. Наконец всё было готово, и пожилой академик, надев на себя костюм и взяв прибор, медленно стал погружаться в горячий спирт. Вскоре лебёдка заработала, и трос стал вытаскивать миролога на поверхность. На берегу он торжественно поднял руку с прибором, в котором продолжала светиться жидкость! Это была победа! Все зааплодировали и поочерёдно поздравили учёного! Тут же Фантом по государственной секретной связи известил премьер-министра, что эксперимент удался. Не мешкая, акванолики собрали оборудование и направились в лабораторию.

***

– Ты уверен, что мы правильно поступаем? – Гал с тревогой в голосе помогал Полю облачаться в гидрокостюм. – Как ни крути, я уже погружался, опыт имею, а ты – впервые.

– Да что с ним спорить, – Куб лениво кружил по пещере, словно оценивая её взглядом. – Вообще-то, я должен спуститься как учёный. Я лучше знаю, как пробы брать в таких условиях.

– А, брал уже, академик? – перебил Гал. – То, что ты миролог, ещё ни о чём не говорит! Тут опыт нужен, а у меня он есть. Черпнуть кусок жижи с бактериями – много ума не надо. Я камни дроблю, а уж тут как-нибудь справлюсь и без твоей учёной степени.

– Ага, зачерпнёшь так, что половину дна прихватишь, – огрызнулся Куб.

Поль молчал. Ему претили вечные споры этих двоих акваноликов. Один, почувствовав, что можно свободно высказываться в присутствии миролога и отстаивать свою точку зрения, вечно терял границы дозволенного. Другой же никак не мог осознать, что они – одна команда, и всё ещё выказывал свою гордыню, напоминая о принадлежности к другому сословию. А ведь сейчас – исторический момент, и если всё получится, это станет началом спасения планеты. Прежние попытки обернулись трагическими провалами. Сейчас нужно сосредоточиться на погружении, чтобы в этот раз обошлось без жертв. Конечно, Куб мечтает о славе и хочет доказать отцу, что и без его покровительства чего-то стоит. Но он – ученый с большим будущим, ему нельзя умирать. Гал тоже потерял отца и теперь заботится о матери. Ему нужно жить, чтобы обеспечивать её. И только Поль один на этой планете – сирота. Ему не о ком заботиться, никто не станет горевать, если его не станет. Да, он обрёл новых друзей, но иногда ему так хочется убежать от них подальше. Их бесконечные споры выматывают его. Но умирать сейчас нельзя. Времени для восстановления жидкого спирта в центральном озере остаётся всё меньше, а если они снова потерпят неудачу, то все их наработки засекретят, и это станет катастрофой для всей планеты.

– О чём задумался? – Куб укреплял миниатюрную батарею на спине Поля.

– Переживаю, – коротко ответил Поль.

– Да всё нормально будет, – непринуждённо отозвался Куб. – Нас не засекут. Сейчас на другом озере мирологи тоже готовятся к погружению, поэтому мы именно сегодня здесь. Вся охрана там, о нашем присутствии никто не знает.

– Ага, – буркнул Гал. – Им ничего не стоит зафиксировать движение на соседнем озере.

– Ты меня недооцениваешь! – Куб ухмыльнулся. – У меня есть связи. Мало того, что мы вообще не отражаемся на геолокации, так и вокруг нашего озера сейчас работает специальное волновое поле, подавляющее любой шум.

– Ну-ну, – недоверчиво ворчал Гал. – У богатеньких всегда всё схвачено…

– Завидуй молча, пока можешь! – Куб похлопал товарища по плечу. – Скоро и у вас будут такие же возможности, поверь мне! Маслом соединения смазал?

Гал лишь обиженно махнул рукой.

Наконец Поль был полностью готов. Трос надёжно закреплён, ярильная батарея готова к запуску, а аккумулятор прочно укреплён на спине. Он надышался алкопара, и теперь в руке, на специальном держателе, красовался прибор для взятия пробы, стенки которого были доработаны. Внутри поддерживалась нужная температура, а защитные перчатки на руках оберегали от ожогов. Гал также усовершенствовал лебёдку. Теперь, если трос натянется сам по себе, то есть Поль ещё не запустит лебёдку, сработает автоматическое включение на экстренный подъём, и лебёдка в ускоренном режиме начнёт вытаскивать Поля. Осталось надеть на голову алмазный шар, дождаться выброса гейзера и начать погружение. Послышался гул, и Поль не торопясь направился к центру озера. Через секунду после того, как столб горячего спирта исчез с поверхности, а озеро стало успокаиваться, Поль достиг середины и начал медленно погружаться. Его друзья замерли на берегу. Они в торжественной тишине провожали товарища, которого, если что-то пойдёт не так, могли больше и не увидеть.

Дно ещё не успокоилось, и светлячки продолжали едва заметно перемещаться. Кое-где образовались маленькие пузырьки и быстро устремлялись наверх, но, не достигнув и половины озера, лопались и исчезали. Вскоре всё успокоилось, и когда Поль достиг дна, оно замерло в сказочном безмолвии. Лишь светлячки переливались в своём неравномерном свечении. Полю хотелось ещё полюбоваться этой нерукотворной красотой, но медлить было нельзя. Он аккуратно коснулся дна прибором и зачерпнул светящейся жидкости. Светлячки тут же оживились, и волна движения прокатилась от места прикосновения к краям дна. Вверх взмыли пузыри. Поль нажал на кнопку, и трос стал медленно поднимать его на поверхность. Уже миновав отверстие и выбравшись из подайконного озера на дно обычного, парень вдруг услышал глухой гул. Это было неожиданно. Гейзеру ещё рано было активироваться. По всем расчётам этого не должно было произойти. Значит, в разных озёрах выброс происходит с разной периодичностью. Вот что значит – резко менять локацию. Медлить нельзя, и Поль включил ускоренный подъём. Когда он был уже почти на поверхности, что-то стало медленно затягивать его обратно.

– Гал, меня засасывает! – крикнул Поль. – Вытаскивайте меня!

Парни, надевая защитные перчатки и рискуя получить ожоги, бросились к нему на помощь. Трос опасно натянулся. Лебёдка работала в усиленном режиме. Подлетев к центру, ребята заметили едва различимую воронку. Они схватили его за руки и стали оттаскивать от центра озера. Едва выбравшись на берег, они отсоединили трос и отлетели к краю пещеры. Над озером взметнулся столб гейзера. Поль часто дышал. Его внутреннее свечение мигало, то почти затухая, то вспыхивая ярким светом. Ребята, не замечая его состояния, громко радовались, обнимая Поля.

– Ты герой Айкона! – восхитился Куб. Он забыл о своих амбициях и был счастлив, что его друг сделал это, пусть и едва не погиб!

– Точно, ты не чекуш и даже не синяк! – восхищённо кричал Гал. – Смотри, Куб, ну смотри же, – он тыкал в Поля пальцем. – Он белый! Ты видишь? Глазам не верю! Он стал белым!

Только сейчас Поль оглядел свои руки, тело и хвост. И в самом деле, его эфирное тело светилось белым светом! Он растерянно посмотрел на Куба.

– А это как?

– Братишка! – стиснув его в объятиях, закричал Куб. – Ты стал мирологом! Ты теперь мой брат! Это чудо!

Куб, не стесняясь, ревел от счастья. Облачка его слёз радости оседали на лице Поля. Гал, выпучив глаза, ощупывал тело товарища, всё ещё не веря своим глазам.

– Такого не может быть! Это невозможно! – бормотал Гал. – Мне это кажется!

– Может, дурёха, – освободив Поля из объятий и схватив Гала за плечи, рассмеялся Куб. – Ещё как может!

Парни кружились, смеялись и обнимались. Первым опомнился Поль.

– Ребята, а как там светлячки? Живы хоть? А то получается, мы опять зря рисковали?

Все кинулись к прибору, оставленному на берегу. Аккумулятор исправно работал. Через маленькое окошко сочился едва заметный свет. Жидкость наполовину заполнилась лопающимися пузырьками.

– Срочно возвращаемся ко мне! – скомандовал Поль.

Вскоре трое друзей, отдаляясь от рудника, растворились в закате.

Глава 17

На военном полигоне сегодня царило непривычное оживление, воздух искрился напряжением.

– Осторожнее! – Эв бросился к двум солдатам, увидев, как они задели углом контейнера стенку транспортёра. – Это бесценный груз!

Генерал Страг, словно молния, метнулся к ним.

– Я вас сейчас вместо экспонатов к стенке поставлю! – прорычал он, нахмурив грозные брови.

– Виноваты, – солдаты, словно по команде, отдали честь.

– Волнуются, как петлики, новобранцы, – генерал виновато улыбнулся Эву. – Вы уж не переживайте так. Контейнеры титановые, очень крепкие.

– Это первое серьёзное дело, которое мне доверили, – взволнованно ответил Эв. – Всё должно пройти, как по маслу!

– Всё будет в лучшем виде! – заверил генерал и, повернувшись к солдатам, рявкнул: – Давайте нежнее, не волочитесь, как стадо водохлёбов! Живее и чётче выполнять приказ!

Группа восстановителей окружила Эва и, включив голографические экраны, доложила, что все экспонаты в идеальном состоянии. Показатели в норме. Эв, немного успокоившись, спросил генерала, куда устанавливать клонов. Страг жестом пригласил его следовать за собой.

Высшие чины государственной безопасности уже собрались, прибыл и сам министр обороны, а с минуты на минуту ожидали премьер-министра Наяри. Среди солдатской суеты, словно тень, скользил неприметный гражданский в зелёном плаще. В этой кутерьме на него никто не обращал внимания. Он фиксировал всё происходящее своим глазом-камерой, подобрался к восстановителям и, словно призрак, проследовал за офицерами к месту испытаний. Эв бросал взгляд на выстроившиеся ряды щитов: шунгитовые, бирюзовые, беломаритовые… Каждый из них – гордость Айкона, и сегодня им предстояло пройти суровое испытание. Но Эва терзала мысль о клонах, созданных его группой. Он понимал, что это не живые акванолики, но ведь они были созданы из той же материи, что и обычные жители. Оправдано ли такое отношение? Ведь это, по сути, живое существо, пусть и не ощущающее ни боли, ни каких-либо других чувств и эмоций. Они были созданы в лабораториях креставиков по личному приказу Наяри.

Солдаты бережно установили контейнеры с клонами перед первым рядом щитов. Эв, набрав пароль на светящемся экране, начал открывать титановые ящики. С тихим шипением вырвался клубящийся белёсый пар – дополнительная азотная защита, под которой в алмазных, прозрачных, словно слеза, колбах покоились клоны акваноликов. Под пристальным наблюдением восстановителей пять клонов выставили перед первым рядом щитов. Ещё пять установили у второго ряда, где красовались щиты из перидота и оливина. Оставшиеся три контейнера пока не трогали, оставив их для заключительного испытания перед элитными щитами.

Внезапно зазвучал гимн Айкона. Вокруг специальной посадочной полосы выстроилась шеренга солдат в парадных мундирах. Группа генералов в дорогих изумрудных плащах торжественно приготовилась встречать премьер-министра. В руках они держали хрустальные сферы, оплетённые изящной золотой сеткой, наполненные прозрачной, как дыхание младенца, водой, алкопаром высшей категории и безумно дорогим газом атмосферы с далёкой планеты Радонеж.

Правительственный кортеж из нескольких военных транспортёров сопровождал роскошный айколёт премьер-министра. Грациозно и бесшумно они опустились по периметру посадочной площадки. Офицеры, выплыли из них, гордо сверкая орденами на своих расшитых самоцветами плащах. Когда айколёт, мягко коснувшись поверхности Айкона, заглушил двигатели и золотые створки плавно и бесшумно разошлись, в проёме появился правитель Айкона. Гимн утонул в восторженном приветствии собравшихся:

– Во славу Ока, милость галактикам! Безопасность Айкона превыше жизни!

Наяри поднял руку, и все затихли.

– Приветствую вас, стражи мира на Айконе, – начал свою речь премьер-министр. – Сегодня воистину славный день, ибо наша армия, не отставая от прогресса, получила возможность пополнить свою мощь новым, внушающим трепет нашим врагам оружием. И настал момент, которого я с нетерпением ждал – мы сегодня, на этом полигоне, воочию увидим его непревзойдённую силу!

Все вытянулись по струнке, отдали честь и единым порывом воскликнули:

– Да не померкнет в веках живительное сияние Яри!

Генералы поднесли приготовленные угощения Наяри и его свите и, оживлённо беседуя, направились вдоль шеренги солдат к месту испытаний.

Вскоре, на безопасном расстоянии от щитов, военная элита и группа восстановителей приготовились лицезреть мощь нового оружия. Солдаты навели плазменные пушки на клонов. Если раньше их мощности хватало лишь для обездвиживания преступника и нанесения ему серьёзных ожогов, то усовершенствованное оружие должно было поразить собравшихся своим разрушительным эффектом.

– Пли! – скомандовал министр обороны.

Плазменные синие лучи, словно молнии, достигли клонов. Те ослепительно вспыхнули и растворились в воздухе, а лучи, пробив щиты, оставили на них сияющие по краям сквозные отверстия. Наблюдатели ахнули.

– Заметьте, – прошептал министр обороны Пуш, склонившись к Наяри, – часть пушек была установлена на полную мощность и пробила щиты, а другие лишь слегка коснулись их, практически не повредив.

– Отлично! – удовлетворённо заключил премьер-министр. – Значит, мы в состоянии себя защитить, изменив силу заряда, если вдруг на Айконе вспыхнет бунт.

Следующий этап испытаний прошёл на фоне щитов второго ряда. Пушки продемонстрировали ту же убойную мощь и возможность при необходимости защитить щиты от серьёзных повреждений. Тот же результат оружие показало и на последнем этапе – у золотых и титановых щитов.

Пока солдаты убирали повреждённые укрепления и отработанные пушки, офицеры и Наяри делились впечатлениями от увиденного.

– Это было оружие для сохранения мира и порядка на Айконе, а теперь мы готовы продемонстрировать вам новую разработку вооружения для продажи на другие планеты, – гордо объявил Пуш.

Все с нетерпением, затягиваясь алкопаром и наслаждаясь другими угощениями, заняли свои места.

Теперь у щитов красовались клоны представителей других планет: каменные столбы петляков, постоянно меняющая форму вязкая масса радонежцев, отполированные до зеркального блеска серебряные шары чароликих, огромные ящероподобные дранозавры и другие обитатели звездной системы народа Яри. Прогремели орудия, и все клоны были превращены в пепел, песок и медленно застывающие лужи расплавленного металла. Но самое удивительное – ни один щит не был повреждён!

– Вот это я понимаю – прогресс! – восхитился Наяри. – Теперь пусть там хоть все перебьют друг друга! Главное – получить за наше оружие хорошие деньги! Это точно только у нас такое вооружение?

Наяри удивлённо посмотрел на Пуша.

– Жизнью клянусь! – заверил тот. – Такого универсального ни у кого в нашей галактике нет!

Пиксель, тайный гражданский, затерявшийся в толпе гостей, закутанный в плащ, тихо ухмылялся. Его глаза записывали увиденное, а система, бесшумно взломав военные программы, свободно скачивала все хранящиеся данные и программы управления.

Глава 18

Добыв светлячков и благополучно добравшись до хижины, ребята торопливо перелили драгоценную добычу в заранее подготовленный Галом прибор, бережно поддерживающий оптимальную температуру для нежных светлячков. Сперва они заметались, словно изучая свой новый мир, но вскоре, умиротворённо рассеявшись по дну, замерли в неподвижности. Пузырьки перестали подниматься. Поль не отрывал взгляда от происходящего. В полумраке комнаты бактерии продолжали излучать призрачный свет.

– Кажется, всё в порядке, – пробормотал Куб. – Прижились.

– Точно! – Поль расплылся в улыбке. – Главное – не погасли! Теперь будем наблюдать, а я с утра начну опыты. Гал, ты смастерил конструкцию, о которой я просил?

– Само собой, – отозвался Гал. Он указал на громоздкое сооружение, накрытое фольгой. Парни бережно сняли покров, и взору предстал сложный лабиринт из стеклянных трубок, колбочек, мензурок и миниатюрных ярильных батарей, соединённых с некоторыми из склянок. В самом углу примостился холодильный агрегат, также подключенный к конструкции.

– Какая прелесть! – восхитился Поль, потирая руки. – Ты гений, дорогой Гал!

Парень смущённо опустил взгляд.

– Всё это, конечно, здорово, – вмешался в идиллию Куб, – но прежде чем праздновать это событие планетарного масштаба, нам нужно серьёзно поговорить. Вы знаете, что мирологи дышат нам в спину. У них гораздо больше ресурсов. Именно поэтому нам пришлось поторопиться и соорудить эту временную лабораторию. Я вот о чём думаю: у нас нет времени возиться со скалой. Так мы можем упустить шанс первыми разгадать секрет производства спирта светлячками, а значит, и право на его искусственное получение. Что будем делать? Нужно срочно решать эту проблему.

Ребята задумались.

– Я так понимаю, ещё и трезвенники заинтересовались нашим исследованием, – вспомнил Гал.

– Не столько самим исследованием, сколько охраной озёр, – уточнил Куб.

– Вот бы как-то проникнуть в академическую лабораторию и установить прослушку, чтобы быть в курсе событий и действовать по обстоятельствам, – робко предложил Поль, стесняясь своей дерзкой мысли.

– А ты мне всё больше и больше нравишься! – восхитился Куб. – Начинаешь понимать, что в большой игре с сильными мира сего оставаться честным невозможно! Что скажешь, Гал?

– А что тут говорить? – честно признался Гал. – Если я не соглашусь, буду лицемером. Моё дело, как ты сам говорил, мастерить и смазывать. Я всё равно в ваших интригах мало что понимаю.

– Какой ты злопамятный! Я же тогда пошутил, – обиделся Куб и тут же, сменив тон на деловой, сообщил: – Значит, вопрос с получением информации о работе академии я беру на себя. Поль, не затягивай с испытаниями, Гал тебе поможет, а я полетел воплощать твою идею в жизнь!

– А отметить? – обиженно спросил Гал.

– Сегодня без меня, – отказался Куб, обнял парней, ещё раз поздравив с удачным погружением и живыми светлячками, и оставил товарищей творить историю.

***

Лаборатория ещё была пуста. Куб, задержав дыхание, впитывал взглядом каждую деталь, испытывая странную смесь восторга и горького разочарования. Академия, несомненно, раскошелилась, превратив это место в храм науки, сияющий холодом стали и стекла.

– Но нас так просто не возьмёшь! – проворчал Куб, ощущая, как внутри поднимается волна дерзкого вызова. – Мы, может, и не купаемся в золоте, но тоже не лыком шиты. Посмотрим ещё, чья возьмёт!

Пальцы забегали по сенсорной панели, вызывая к жизни мерцающий экран. Комбинация цифр – и вот он уже в святая святых, в дебрях лабораторных файлов. Скачав их, он тут же принялся за следующий код. Экран задрожал, замигал, погрузившись в лихорадку перезагрузки.

– Лишь бы сирена не взвыла, – прошептал Куб, чувствуя, как предательски дрожат внутренности.

Тишина давила на уши. Экран погас и вновь ожил, словно воскрес из мёртвых. Изображение, медленно проступая, возвращалось к жизни.

– Отлично! – Одно дело сделано. Теперь приступим к главному.

Он извлек из тайника архаичную видеокамеру – пыльный привет из давно минувшей эпохи, бесстыдно позаимствованный у отца. Включив её, Куб принялся выискивать идеальный ракурс. Найдя подходящее место, закрепил устройство и активировал запись. Затем, словно опытный профессор, склонился над столом, уставленным лабораторными приборами. Там всё закипело, забурлило, полилось, закапало, испарилось… Смешивая ингредиенты, Куб старался некоторые моменты скрыть от камеры, загораживая её плащом. Завершив таинственный опыт, он поднял прозрачный шар, наполненный светящейся жидкостью, и обратился к камере, что-то убедительно доказывая. Закончив послание, Куб спрятал камеру, тщательно вытер все следы своего присутствия и восстановил первозданный порядок.

– Ну вот и всё, – прошептал он с торжествующей злобой. – Посмотрим, как вам такой подарочек!

Медленно, словно тень, Куб выплыл из лаборатории, оглядываясь по сторонам. Стараясь не привлекать внимания, он покинул стены академии, растворившись в ночи.

Дома Куба поджидал отец, которому не терпелось поделиться радостной новостью. Он схватил сына за руки и, глядя прямо в глаза, торжественно заявил:

– У нас всё получилось! – Академик выдержал паузу и, чуть не плача, продолжил: – Мы смогли взять пробу светящейся массы!

Куб на мгновение насторожился. Тут же, взяв себя в руки, изобразил восторг.

– Не может быть! Поздравляю! И как? Они не потухли?

– В том-то и радость, что нет! Светятся, петлики этакие! Ещё как светятся! – с детской наивностью затараторил отец и, выдав все секреты, подробно рассказал сыну, как всё произошло.

– Я горжусь тобой, отец! – искренне восхитился Куб. – Ты сам погрузился и совершил это историческое событие!

Он действительно в эти минуты был горд за отца. Несмотря на возраст, он рискнул и одержал победу! В то же время Куб понимал, что отец снова опережает его и может присвоить славу первого акванолика, добравшегося до светлячков, даже не подозревая, что команда его сына была свидетелем первого исторического забора пробы.

И он встал перед нелёгким выбором: или разделить эту славу с отцом и забыть о друзьях, тем самым погубив их, или со временем открыть ему правду и растоптать отца, окончательно уничтожив его чаяния и надежды. Впервые Куба стали терзать муки совести. Он молча слушал подробный рассказ отца о проделанной работе, а сам мучительно принимал решение, как поступить дальше. Когда академик высказался и немного успокоился, он предложил сыну отметить это событие в хорошем заведении.

– Закажем инопланетных паров, подышим! – заговорщически уговаривал академик. – Обещаю ни капли воды!

– Хорошо, – улыбнулся Куб.

Он не мог отказать отцу. Пусть хоть сегодня порадуется. Впереди его ждёт самое большое разочарование в жизни.

***

Тем временем Поль, глотнув с Галом немного прозрачной воды, внезапно ощутил всю тяжесть своего преображения в миролога, словно электрический разряд прошёлся по нему с головы до ног.

– Что же мне теперь делать? – уныло спросил он. – Я стал белым… Чекуши не дадут мне здесь покоя. Многие знают меня как сироту, промышляющего сбором пустой тары. Теперь же, увидев меня, они не просто будут перешептываться в изумлении, но и начнут ещё выживать. И даже мой черный плащ не спасет. Я смогу какое-то время скрывать перемену, но правда неизбежно выплывет наружу.

– Это и вправду серьезная проблема, – согласился Гал, голос его звучал виновато. – Я так обрадовался твоей трансформации, что совершенно не подумал о том, что тебя ждет. Наверное, тебе придется перебраться в квартал белых. Там ты сможешь затеряться среди своих.

– А на что я туда перееду? – сокрушался Поль. – У меня нет ни гроша на жильё. А потом, как же наши исследования? Где мы будем их проводить? Да и тебе удобнее прилетать сюда, чем в столицу. Вспомни, как твоя встреча с Кубом здесь привлекла твоё внимание и вызвала подозрения. Там же ты будешь как бельмо на глазу, привлекая ненужное внимание мирологов. А жить со мной – не вариант. Тебе нужно заботиться о матери.

Гал опустил взгляд и беспомощно пожал плечами.

– Давай спросим у Куба. Он такие проблемы решает в два счёта! – с надеждой воскликнул Гал.

– Что бы мы без него делали, – вздохнул Поль. – Наш спаситель. Ладно, встретимся с ним и вновь поднимем этот вопрос. А пока… буду кутаться в свой черный плащ!

Поль горько усмехнулся, и они с Галом, подавленные, снова глотнули расслабляющей воды.

Сквозь дурманящую дрёму Поль услышал, как Гал неуклюже возится у стола, звеня лабораторными склянками. Он тряхнул головой, отгоняя остатки липкого забытья.

– Что там шумишь? – проворчал Поль.

Гал резко обернулся, и в его осоловевших глазах вспыхнул испуганный, холодный огонёк.

– Я тут…

– Что натворил? – с недобрым предчувствием подскочил Поль и замер, увидев угасающее мерцание светлячков. – Что случилось?

– Я… случайно задел батарею и отключил её. А они… – Гал ткнул пальцем в ёмкость со светлячками, – умирать стали. Я вот подключил батарею, но… они…

– Га-а-а-л, – Поль оттолкнул горе-синяка и бросился реанимировать драгоценных созданий. Гал, осознавая свою вину, забился в самый темный угол хижины.

– Случайно он, – ворчал Поль, – теперь сам погружаться будешь. Сам придумывать, как охрану обойти. Надо же было водохлёбничать в хижине! Вон на улице – не так уж и холодно – хоть всю ночь шатайся.

Поль измерил температуру жидкости. Она достигла нужного предела, но светлячки продолжали едва мерцать, лишь пара-тройка вспыхнула с прежней силой. Поль, не теряя надежды, выскочил из хижины и спустился в склад с колбами. Он искал дополнительные ёмкости, чтобы пересадить туда угасающих светлячков и освободить место в аппарате для тех, кто снова ярко мерцал. Когда он вернулся, Гал, застыв, разглядывал аппарат.

– Куда опять полез? – раздраженно закричал Поль, – мало дел натворил?

– Да ты посмотри, – растерянно остановил его Гал.

В аппарате, весело переливаясь яркими огоньками, неторопливо распределялись ожившие светлячки, выделяя множество пузырьков.

– Как ты это сделал? – завороженно глядя на чудесное воскрешение, изумлённо спросил Поль.

– Я вылил туда остаток воды из шара, – уныло ответил Гал. – Решил, раз погибают, то хоть пусть весело…

Поль окинул друга взглядом, полным восторга и удивления. Он торопливо разложил сферы, принесённые со склада.

– Быстро присоединяй к ним батареи! Что застыл, как шунгитовое изваяние? – приказным тоном Поль вывел Гала из оцепенения.

Они принялись лихорадочно готовить новые ёмкости. Вскоре наполнили их водой, что осталась после застолья, и аккуратно перенесли туда немного светящейся массы. Мало того, что светлячки засветились ещё ярче, они стали делиться, увеличиваясь в объёме.

– Быстро закрывай ёмкости герметично! – командовал Поль, фиксируя происходящее вспышками глаз и записывая анализ на экран.

Вскоре вода забурлила, выделяя пузыри.

– Где крышка со стеклянной трубкой и колбой наверху? – спохватился Поль. – Немедленно ставь на эту сферу и присоединяй к приборам. Сейчас попытаемся поймать свежие пузыри и считать их состав!

***

Загружая ящики с пустыми шарами, Поль чувствовал, как волнение охватывает его. Он перебирал в уме, как могут воспринять его белое свечение чекуши на руднике. Большинство из них знали Поля с рождения, относились с добротой и сочувствием к его сиротству, поддерживали, как могли, в трудную минуту. Но одно дело – Поль-чекуш, и совсем другое – Поль-миролог. Когда Эйл оплатил его учебу в ликерии, многие считали это пустой тратой денег, ведь акванолику его сословия ещё не удавалось встать наравне с мирологами. Боялись, что он станет для них изгоем. И когда после смерти опекуна Поля выгнали из учебного заведения, они не раз напоминали о бесполезности его затеи. Лишь старик, приемщик пустой тары, верил в Поля и всегда подбадривал, убеждая его не сдаваться и идти за своей мечтой. И вот теперь молодой чекуш, ставший наполовину мирологом, рисковал стать изгоем уже для своего сословия. Ведь всё получилось с точностью до наоборот. Поль не только учился, но и работал над научными проектами. Он старался не афишировать свои успехи, но теперь скрывать их стало невозможно. Поль глубоко вздохнул, накинул черный плащ и закутался в него поплотнее, надвинул капюшон, чтобы белое свечение не так сильно бросалось в глаза. Подняв дрон, он не торопясь направился к руднику.

Старик встретил Поля с радостной улыбкой.

– Что-то давненько не видать-то тебя? – поприветствовал он парня и с беспокойством поинтересовался: – Аль чего случилось? Тут бригадир тобою справлялся.

– Случилось, – только и ответил Поль, не зная, как открыться старику и рассказать об изменениях, произошедших с ним.

– Сказывай! – заволновался чекуш. – Чё сурьёзное, али как?

– Как сказать? – засомневался Поль, но, увидев неподдельное волнение в его глазах, поспешил успокоить: – Чудесное случилось, хорошее!

– О как! Ну не томи, сказывай, что за чудо такое? – успокоившись и улыбнувшись, поинтересовался старик. "Опять наверняка нос свой куды не надобно сунул", – по-доброму подумал он.

Поль, решившись, распахнул плащ и ослепил пожилого чекуша белым мерцанием своего тела.

– Ох, ты ж! – только и смог выдохнуть повидавший виды старик. – Это ж как так-то?

– Сам пока не знаю, но вот получилось, – смущаясь, развел руками Поль.

– Не, ну ты глянь на него, а? – Старик осмотрел Поля со всех сторон, для убедительности дотрагиваясь до его тела. – А когда тако чудо-то приключилось? В чём причина-то?

Поль коротко рассказал, как решил исследовать озеро и его чуть не засосало в воронку.

– Ай, бедовый ты парень! – мотнув головой, прокомментировал рассказ чекуш. – Я ж тебя остерегал и не единожды, что это баловство опасно!

– Но кончилось-то вон чем! – возразил Поль. – А вы говорили, добром не кончится.

– Ну, то еще старуха то ли знала, то ли ей привиделось, – протянул умудренный опытом старик. – Так, запахивайся, бригадир вон явился.

Пожилой чекуш прислушался к тому, что говорили по внутренней связи.

– Я тоды ему сообщу, что ты тута?

– Ну, раз он спрашивал про меня, то конечно, – согласился Поль.

Старик что-то тихо сказал и протянул Полю черные перчатки.

– На, надёвывай. Во-первых, руки свои белёны упрячешь, а во-вторых, по технике безопасности положено.

Когда бригадир приблизился, чекуши не торопясь возились с привезенной Полем тарой.

– Поль? – резко окликнул начальник. – Ты где пропадал?

– Здравствуйте, уважаемый, – повернувшись к нему, скромно ответил Поль. Он чуть склонил голову, чтобы бригадир не видел его белое лицо.

– Что в глаза не смотришь-то? Чувствуешь, что провинился?

– Я восстановил обучение в ликерии, и поэтому не могу ежедневно привозить шары, – стараясь говорить спокойно, отчитался Поль.

– В ликерии? – с усмешкой протянул бригадир. – Одного позора-то мало было? Что тебе не ймется-то? Вон, мы всей бригадой стараемся тебе помогать, работой обеспечили, а ты всё куда-то в сторону заглядываешься! Посмотри-ка мне в глаза, несносный мальчишка!

Он за подбородок приподнял голову Поля. Когда на него взглянуло светящееся белым переливом лицо парня, бедный чекуш от неожиданности икнул. Весь сарказм мигом сдуло, словно пронесся магнитный ветер.

– Э-это что такое-то? – выдохнул он.

– Не что, а кто, – уточнил старик, улыбаясь в черные усы.

– Так, – встрепенулся бригадир. – Ты-то там давай, старый, аккуратнее, а то на твое место вон много желающих. А ты, – он еще раз с изумлением оглядел Поля, – раз этаким вот стал, дуй-ка в академию, пусть теперь там работу тебе дают. Нечего тут чекуш с панталыку-то сбивать. Уж прости, пацан, но каждому сословию – свое место. Рассчитай его, старый, и дай отступные, и пусть с Оком идет в новую, белую жизнь! Это я от чистого сердца тебе успеха желаю, – уточнил бригадир.

Он с растерянным выражением лица еще раз кинул взгляд на парня и, махнув рукой, удалился.

– Ну, вот и всё, – вздохнул пожилой чекуш. – Будем теперяча прошаться што-ль ?

– Спасибо вам, дедушка, – обнял старика Поль. – Вы столько для меня сделали!

– Да брось ты, что уж там-то, – смахивая выступившее слезное облачко, отмахнулся чекуш.

– Нет, нет! Я не забуду, как вы меня поддерживали и укрепляли веру в мечту!

– Ладно, милой, вон тебе заработанное, да ращёт, и дуй давай-ка к новой своей мечте. А то я-то же не из горной породы, поди, могу не и выдержать. Преврощуся вон, в рыдающе спиртово озеро, и поминай как звали! – Старик улыбнулся сквозь выступившие слёзы и, подтолкнув Поля к дрону, стал махать ему вслед, пока тот не исчез за горизонтом.

Когда Поль заплыл в хижину, подаренный Кубом дрон-уборщик с усердием, достойным лучшего робота, заглатывал в своё металлическое брюхо мелкие осколки разбившейся колбы. В противоположном углу испуганный повис Гал, вдыхая целебный пар.

– Что стряслось? – взволнованно спросил Поль, окинув друга встревоженным взглядом.

– Да когда приборы анализировали состав пузырьков, я, решив ослабить давление, осторожно приоткрыл заглушку… и тут меня окатило струей едкого пара. Колба не выдержала и разлетелась вдребезги! Дышать стало невозможно, словно я дня два не вдыхал алкопара. Мне стало так страшно, я вылетел на улицу. В голове гудело, но вскоре отпустило, дыхание восстановилось, а вот голова до сих пор гудит. Я и решил подстраховаться, вдыхаю восстановитель.

– Горе ты моё… – засуетился Поль. – Ты хоть анализ пара сделал? Это на отравление похоже!

– Я все записал, посмотри файл, – прохрипел Гал.

Поль рванулся к столу и взмахом руки активировал голографический экран.

– Итак, значит, что тут у нас получается? – Поль подвел итог, изучив данные файла. – Когда в горячей воде со светлячками происходит реакция, выделяется опаснейший газ. Он вызывает не просто удушье, а может убить акванолика! Но как только пузырьки перестают выделяться и в воде появляется спирт, газ улетучивается. В большом помещении, смешиваясь с аклопаром, он рассеивается и не причиняет вреда. Но если он попадает напрямую в организм… всё, конец. Так что тебе крупно повезло. Теперь все опыты проводим либо на улице, либо с открытыми щитами. Понятно?

Гал молча кивнул, все еще приходя в себя. Позже, когда Галу стало намного лучше, они сообщили Кубу о случившемся. Он согласился, что необходимо строже соблюдать технику безопасности, и добавил, что завтра они с Полем летят в крестовик на прием к восстановителю, его давнему другу. Остаток дня Поль решил провести с другом, слушая истории из его жизни.

Глава 19

Эв заканчивал вносить последние данные в отчёт об испытаниях на полигоне, фиксируя показатели клонов. Как и предполагал молодой восстановитель, тело, лишённое сознания и болевого порога, всё равно корчилось в агонии под воздействием лучей аквоспиртового состава. Совесть терзала его. Пусть это и искусственно созданные копии акваноликов, но в них теплилась жизнь, пусть и в искажённой форме. Его клятва создавать, беречь и восстанавливать жизнь акваноликам шла вразрез с прошедшими испытаниями. Эв чувствовал себя предателем. Он оторвался от мерцающего голографического экрана, погружаясь в пучину мрачных размышлений. Внезапный вызов по общественной связи заставил его вздрогнуть. Вынырнув из омута мыслей, Эв сдержанно ответил:

– Слушаю.

Привет, друг мой сердечный! Как я рад тебя слышать!

– Куб? Это ты? – не веря своим ушам, пролепетал Эв. – Вот уж не ожидал! Сколько лет, сколько зим. Объявился, блудный сын!

– Как поживаешь? Слышал, степень уже получил?

– Не поверю, что тебя вдруг заинтересовала моя карьера! – усмехнулся Эв. – Выкладывай, как живёшь, чем занят?!

– У меня-то всё отлично, а вот у тебя, боюсь, скоро крыша поедет, если уже не… Давай встретимся, я тебе такое расскажу и покажу!

– Да говори толком! Ни капли не изменился! Всё шуточки да прибаутки. У меня тут серьёзный отчёт, но раз уж такая важная персона соизволила навестить старого друга, не могу отказать. Где и когда?

– Прямо сейчас. Я у входа в крестовик. Но я не один. Мне не терпится тебя кое с кем познакомить!

– О как! Чувствовал, что не просто так звонишь, но чтобы вот так, с места в карьер! Ладно, выкрою минутку. Взлетай. Мой кабинет 305.

Друзья долго обнимались и обменивались колкими комплиментами. Поль скромно стоял у стены, ожидая окончания бурной встречи.

– Знакомься, – наконец опомнился Куб, – мой новый друг, Поль! Он гений!

– Эв, рад знакомству! – Восстановитель протянул руку и уважительно склонил голову. – Что мы в дверях застряли, проходите, располагайтесь, – гостеприимно предложил Эв, и все трое проследовали в кабинет.

– У тебя тут уютненько, – устраиваясь поудобнее, огляделся Куб. Он бесцеремонно плюхнулся на электромагнитный красный диван и, коснувшись голографического изображения внутренних органов акванолика, невидимых в реальной жизни, стал с интересом их разглядывать.

– Как твои дела? Ликерий закончил? Что дальше планируешь?

– Уже диплом получил! – гордо заявил Куб. – А это вот мой ученик! Моя гордость!

– Не в обиду будь сказано, – Эв извиняюще посмотрел на Поля, – но я сильно сомневаюсь, что ты чему-то путному кого-то смог научить!

– Тут вы не правы, – вмешался Поль. – Господин Куб – прекрасный учитель! Только благодаря его педагогическому таланту я смог закончить брошенное обучение и сдать экзамены на высший балл. Теперь я наравне со своим учителем!

– О как! – иронично констатировал Куб, подняв палец вверх.

– Хорош кривляться, господин, – съязвил Эв. – Говорите, зачем пожаловали. Не просто же так вы ко мне нагрянули.

– Тебя не проведёшь, – подпрыгнул Куб. – Не мог бы ты обследовать моего друга?

– А чем страдает уважаемый Поль?

– В том-то и дело, что он абсолютно здоров!

– Так! Куб, я же сказал, что занят и у меня нет времени на твои шутки. Давай я закончу отчёт, мы встретимся в приличном заведении, погудим, как раньше, и тогда я буду готов посмеяться над твоими выдумками!

– Ты не понял, Эв. Я изменился. Теперь мои слова не только смех вызывают, но и шок, потому что иногда они гениальны. Короче, открой картотеку, найди там Поля, и сам всё поймёшь. На слово ты мне всё равно не поверишь.

– Ладно, – с недоверием взглянув на друга, согласился Эв и обратился к Полю: – Ваши полные данные, пожалуйста.

– Чекуш Поль, из города Кош, родился 17 лет назад, отцы – Раш и Саг, впоследствии взявший имя Сага и ставший моей матерью.

– Ты же миролог, какой чекуш? – Восстановитель уставился на Поля.

– Ты много не болтай, тебе ещё отчёт дописывать, – вмешался Куб. – А забивай давай в свою умную машину то, что услышал.

Эв, криво улыбнувшись, забил данные, посмотрел на результат, снова оглядел Поля и с немым вопросом уставился на Куба.

Что? Язык проглотил? – Довольный реакцией друга, с сарказмом проговорил Куб. – Я же предупреждал! Я теперь шокирую всех вокруг себя. Вот что ты на это скажешь? Появилось ли у тебя теперь время на обследование или тебе отчёт завершить нужно? Мы, если что, можем в другой раз…

Но это невозможно! – прервал его Эв.

Невозможное возможно, милый мой доктор! Это наука, и чудеса тут случаются. Очень редко, но они иногда появляются, обычно сражая нас наповал. А я, помня нашу ликерийскую дружбу, решил предоставить именно тебе возможность изучить этот феномен.

– Да заткнись ты! – прикрикнул на него Эв. – Я должен это осознать, а потом уже решить, что с этой новостью делать.

– Что делать? Хватать в охапку и на исследование! – не унимался Куб.

– Помолчи немного, – Эв замахнулся на него. – Дай подумать.

– Так значит, вы чекуш, но белый? – обратился он к Полю. Тот пожал плечами:

– Выходит, так.

– Я так понимаю, в начале всё было нормально, и вы были, как и остальные чекуши, чёрным?

– Нет, – снова вмешался Куб, – в начале как раз и было ненормально! Когда ты узнаешь Поля поближе и поймёшь, какой у него гениальный ум, ты согласишься, что он изначально должен был быть не то что белым, а я бы сказал – сыном народа Яри!

– Вышел из кабинета! – уже всерьёз разозлившись на друга, приказал Эв. – Ты мне мешаешь. Дай поговорить наедине с твоим "гениальным" Полем.

– Я уверен, что это сбой в вашей программе во время создания эмбриона, – не унимался Куб, пока Эв силой выталкивал его из помещения, устанавливая силовое поле, чтобы тот не смог вернуться, и волновой глушитель, чтобы не слышать его безумных высказываний.

Эв подробно расспросил необычного пациента о родителях, месте и условиях проживания, работе. Ничто пока не указывало на причины столь странной метаморфозы.

– Может, у вас были стрессовые ситуации или яркие воспоминания, вызывающие сильные эмоции? – спросил Эв, занося полученную информацию в файл.

– Ну, когда я вспоминаю о маме, – начал Поль, – я могу всплакнуть.

– Значит, микросхемы компьютера, отвечающего за ваши видеоизображения, иногда перегреваются, и испарения появляются из глаз, – констатировал Эв. – Что ещё можете вспомнить подобное?

– Ну вот, когда Куб объявил о зачислении в ликерию и подарил мне белый плащ, я сильно обрадовался, и внутри меня прямо буря эмоций всколыхнулась.

– Так, значит, наблюдался всплеск активности нейронов.

– Именно тогда я стал светлее, – уточнил Поль, – такого сероватого оттенка.

– Это уже интересно! – Эв открыл файлы своей дипломной работы и углубился в поиски. – Продолжайте!

– Ну и белым я стал, когда чуть не погиб в озере.

– А вот тут, пожалуйста, расскажите всё очень подробно, – Эв пристально посмотрел на Поля.

– Не могу, – виновато ответил тот, – это секретная информация.

– Вы не поняли, – улыбнулся восстановитель, – мне не нужно знать, что вы там делали, расскажите, как вы оказались в озере, какие получили ожоги, как себя вело озеро, какие эмоции вы испытывали в момент опасности.

– Я был в защите, изобретённой мирологами, поэтому не получил ожогов, озеро в тот момент закипало, назревал выброс горячего спитра, и меня стало засасывать в образовавшуюся воронку. Я тогда очень испугался и подумал, как мало я знаю. Если бы я был мирологом и вовремя закончил ликерию, я бы понял, как себя обезопасить.

– Стоп, – выключив экран и внимательно посмотрев Полю в глаза, Эв задумался.

– Я предлагаю вам проследовать со мной в лабораторию. Обещаю, что все результаты будут только у меня. Я клялся Оку, что данные о состоянии здоровья моих пациентов священны и не подлежат огласке, пока не представляют угрозы для жизни других. Вы согласны пройти обследование?

Поль посмотрел на Куба, томящегося в изоляторе, созданном Эвом.

– А можно посоветоваться с ним? – он указал на миролога.

Эв, вздохнув, согласился и деактивировал защитные поля.

Куб набросился на Эва.

– Ты что творишь? Ты мне друг или кто?

– Успокойся, – спокойно отреагировал восстановитель, – и поговори со своим товарищем. Ему нужен твой совет.

Вскоре анализы были взяты, Эв тщательно изучил физическое и эмоциональное состояние Поля. Куб и сам испытуемый наэлектризованно ждали в коридоре, пока Эв обрабатывал результаты обследования в лаборатории. Наконец, он появился. Обрушившиеся на него новости выжали из него все соки.

– Ребята, простите. Мне нужно перевести дух, собраться с мыслями. Позже мы обязательно встретимся и всё обсудим. Сейчас могу сказать лишь одно: Поль абсолютно здоров. Никакой опасности нет.

– Ага, нет опасности, – ядовито огрызнулся Куб. – А как ему, интересно, среди этих… чекушек работать? Он из своей хижины носа высунуть боится!

– Да пожалей ты друга, – резко оборвал его Поль. – Видишь, как он вымотан? Я потерплю. У меня и в хижине работы невпроворот. Пошли! Спасибо вам огромное!

Парень крепко пожал Эву руку и поспешил увести Куба на улицу.

Глава 20

– Помнишь, я обещал тебе отыскать способ безопаснее добыть денег твоим друзьям на исследования? – напомнил Пиксель, протягивая Кубу сферу, наполненную газом с ароматом чужой атмосферы. – Попробуй, новинка. Говорят, расслабляет на славу, и никаких тебе побочных эффектов.

– Что это? – Куб с любопытством разглядывал клубящийся внутри коричневатый дымок.

– Атмосфера планеты Марс, очень далёкой планеты из Млечного Пути, – гордо объявил Пиксель.

– О такой галактике и тем более о планете я и не слышал никогда!

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнил Пиксель.

– Насчёт денег? – Куб лениво потянулся. – Да я уже и сам придумал, как их раздобыть.

– Неужели? Поделись!

Куб поведал другу о том, как они внедрили разработанный Пикселем шпионский код во все системы академии, и особенно в лабораторию. Теперь они могли держать руку на пульсе, контролируя каждое движение мирологов.

– И как ты собираешься на этом заработать? – удивился Пиксель. – Я тоже слежу за их разработками и задачами, но не вижу, где тут можно поживиться.

– Элементарно, – невозмутимо ответил Куб. – Сначала я хотел выдать теорию Поля за свершившийся факт. Предложить алчным бодунам купить формулу производства жидкого спирта в лабораторных условиях, показав им зрелищное видео процесса, разумеется, без лишних подробностей. Я даже пробрался в академию и снял его, делая вид, что провожу опыт.

– В твоём репертуаре, – усмехнулся Пиксель. – Но ты же понимаешь, что это несерьёзно. Тебя быстро разоблачат.

– Было несерьёзно, – Куб загадочно улыбнулся, – пока один нерасторопный синяк случайно не напоил светлячков водой!

– О как! И что случилось? – Пиксель оторвал взгляд от неонового экрана, превратившись в слух.

– Чистейший жидкий спирт! – торжественно объявил Куб. – Теперь мне есть что предложить бодунам!

– Вот это я понимаю, серьёзная новость! – воодушевился Пиксель. – Надеюсь, процесс и измерения записаны? Скинешь файлы? Весь процесс нужно немедленно засекретить.

– А то! – гордо согласился Куб. – И сотрудничество с бодунами нам очень кстати. А у тебя какая идея есть по пополнению запасов рун?

– Да я уже заработал и себе, и вам денег! – как бы между прочим проговорил Пиксель. – И не в рунах, а в межпланетных криптах.

Куб присвистнул, едва не выронив из рук микроробота-шпиона, разработанного Пикселем.

– Сколько?

– Пяти тысяч хватит? – небрежно спросил Пиксель.

– Сколько?! – Куб застыл в воздухе. – Какой у нас курс?

– Одна руна равна четырём криптам и семидесяти мигарам, – не раздумывая, сообщил Пиксель, не отрываясь от экрана. – Из пяти тысяч получается тысяча шестьдесят три руны.

– Да это же целое состояние!

– Так ты сам просил такую сумму. Забыл?

– Откуда у тебя столько?

– Если я расскажу, мне придётся тебя уничтожить, – мрачно ответил Пиксель и тут же расхохотался, увидев вытянувшееся лицо Куба. – Не бойся, ты не умрёшь, потому что я не буду отвечать на этот вопрос. Главное, тебе больше ни у кого не придётся занимать. Это ваши деньги, безвозмездно.

– Ты настоящий друг! Спасибо! – Куб бросился обнимать Пикселя.

– Ну-ну, – отмахнулся тот. – Давай без дроновских нежностей.

– Слушай, тут у меня ещё одна проблема нарисовалась, – заискивающе начал Куб, вглядываясь в файлы на экране.

– Какая? – Пиксель взмахнул рукой, и экран заволокло молочной пеленой.

– А как ты сам всё видишь? – удивился Куб, наблюдая, как товарищ продолжает что-то вычерчивать светящимся сенсором-пальцем.

– Я встроил в сетчатку глаза специальный видеочип, который позволяет обходить эту защиту, – улыбнулся Пиксель. – Так что за проблема?

– У одного из моей команды произошла метаморфоза свечения, и ему срочно нужно сменить место жительства.

– Послушай, – удивился Пиксель, – я смотрю, ты набрал удивительных акваноликов. Что ни личность, то загадка. Рассказывай как можно подробнее.

– Вообще-то речь идёт только об одном чекуше… – начал Куб и рассказал другу о Поле, его феноменальном уме и необычном теле.

Внимательно выслушав друга, Пиксель задумался.

– Этот юноша очень даже может нам помочь в нашем масштабном плане. Ты можешь мне переслать все файлы, связанные с ним и его особенностями? А я подумаю, где смогу его задействовать.

– С ним нужно быть очень осторожным. Он невероятно справедливый и до последнего времени был законопослушным. Поначалу я, признаюсь, пытался использовать его ум и простоту, чтобы решить кое-какие свои проблемы, но потом понял, что с ним лучше быть честным. Он как-то умудряется расположить к себе и завоевать доверие.

– Спасибо за совет, – спокойно ответил Пиксель. – А что касается жилья, то самым оптимальным для него будет переехать к синякам в Мол. Во-первых, мирологи и синяки сотрудничают в добыче алкопара, да и вообще ваши часто обращаются к ним с поручениями. Потом, синяк Гал будет рядом, и ты сможешь свободно навещать Поля. Купи ему просторную квартиру и оборудуй там лабораторию. Деньги у тебя уже есть.

– Неплохая идея, – оценил предложение Куб. – Благодарочка тебе! Я предложу ребятам этот вариант.

– Ты упомянул про Эва, как он там? Очень бы хотел с ним встретиться.

– Так узнай через своих дронов-шпионов или залезь к нему в систему.

– Нет. Эв – наш друг ещё со времён ликерии. Я не могу с ним так.

– Ну, я передам ему твои слова. Я сегодня с ним встречаюсь. Кстати, мне уже пора. Давай, тут не скучай!

– Конечно, – усмехнулся Пиксель. – Я же от безделья изнываю!

Глава 21

Кабинет Наяри вновь был закрыт двойной защитой – золотыми и шунгитовыми щитами. Премьер-министр метался по кабинету. Пуш, напротив, излучал невозмутимость, терпеливо выжидая, когда Наяри соизволит заговорить.

– Я вот зачем тебя позвал, – наконец выдавил премьер-министр. – Как ты оцениваешь последние сводки по городу?

– Что-то тебя не на шутку взволновало, вижу, – непринужденно отозвался Пуш. – Уточни, что именно беспокоит. Необъяснимые сбои в городских системах или ситуация со свечением?

– Со свечением как раз всё более-менее ясно, – Наяри опустился в электроволновое кресло. – Хотя ситуация, безусловно, аховая. Найти способ использовать эту жижу для стабилизации ядра Айкона сейчас в приоритете, но мы как-то да управляем ситуацией в этом направлении. Меня беспокоят сбои. Мы не просто не можем их контролировать, мы даже не понимаем природу их происхождения. Что твои отделы смогли выяснить?

– Ситуация и вправду неоднозначная. На первый взгляд – обычные программные сбои. Отдел программистов выявил ошибки в алгоритмах, быстро их исправил, и системы вновь заработали как часы. Такое случается, но меня тревожит частота этих сбоев в последнее время. Раньше мы сталкивались с подобным раз в полвека, а тут – шестнадцать фактов выхода системы из строя за три года. И самое главное – анализ показывает, что контролирующие отделы эти сбои не фиксировали. Им докладывали уже постфактум. Это явно спланированные акции. Но как мои ребята ни пытались проследить источник команды, ничего не вышло. Лучшие IT-специалисты прогнали программы через все мыслимые и немыслимые проверки, но не обнаружили ни шпионских программ, ни вирусов, ни вредоносных кодов. Так что, если за этими провокациями кто-то и стоит, он умело заметает следы.

– Звучит неутешительно, – Наяри потянулся к алкопру. – Но продолжайте работать в этом направлении. Я головой отвечаю за мир и безопасность акваноликов. А тут такое… Обрати внимание, неполадки затронули все направления обслуживания Айкона: связь, работа щитов, управление транспортом, электронная система обмена информацией, несколько обслуживающих дронов вышли из строя. Один, делая массаж, смертельной дозой облучил миролога. Пришлось утилизировать машину. Даже подключение к ЧЕЛО было атаковано. Кстати, из Супергалактики поступило предупреждение и указание переписать программу не только МЕОБИ – межпланетного обмена информацией, но и отправить делегацию на конференцию для усиления защиты ГАСЭСО – галактической сети электронного сообщества. И, несмотря на то, что специалисты нам самим ой как нужны, ты же понимаешь, я не могу отказать ЧЕЛО.

– Но военные системы не пострадали, и восстановители тоже, – уточнил министр обороны. – Может, ты преувеличиваешь проблему? Пока мы позволяли Пикселю переписывать и улучшать программы, все работало исправно. Но как только ты узнал об этом и категорически запретил с ним сотрудничать – начались проблемы.

– Так найди или воспитай специалистов уровня Пикселя! А то набрал тупых дранозавроподобных лентяев, которые ни на что не способны! – повысил голос Наяри. – Да, военные не столкнулись с нарушениями, потому что там служат трезвенники, и задействована лучшая защита. Хотя генерал Страг доложил, что на полигоне был замечен странный тип. Считать его не смогли, хотя один капитан заметил, как тот что-то вынюхивал и пытался сетчаткой глаза запечатлеть или скопировать объекты. Но капитан его спугнул, и тот странным образом исчез. На счёт восстановителей – я прислал тебе файлы о странном чекуше. Ты их изучил?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.