Олег Узкоглазов
Ткач пульса

Ткач пульса: Введение

Пульс из пустоты

Космос не молчит. Он шепчет, поет, кричит – но мы, запертые в хрупкой скорлупе нашей планеты, слишком глухи, чтобы услышать. В 2007 году астрономы впервые поймали обрывок этого шепота: короткий, яростный всплеск радиоволн, пролетевший миллиарды световых лет, чтобы умереть в антеннах земных телескопов. Они назвали их быстрыми радиовсплесками – FRB. Миллисекунды энергии, мощнее миллиона солнц, без ясного источника. Магнетары? Черные дыры? Или нечто, чье имя мы не посмеем произнести? К 2100 году человечество, задыхающееся под тяжестью умирающей Земли, увидело в этих сигналах не загадку, а надежду. Или приговор?

Представьте себе мир, где небеса больше не голубые, а пепельные, где океаны отступают, оставляя соленые пустыни, а города тонут в песке и жаре. Человечество, как загнанный зверь, смотрит ввысь, к звездам, цепляясь за последние крохи ресурсов. Орбитальные телескопы, вроде «Горизонта», парят над планетой, их холодные линзы ловят свет далеких галактик, ища ответы. Но космос не торопится делиться секретами. Он смотрит на нас равнодушными глазами черных дыр, и его голос – эти странные, ритмичные всплески – звучит как предупреждение. Или как реквием.

Нина Коваленко, астрофизик с глазами, усталыми от бессонных ночей, стояла у истоков этой истории. В темной комнате обсерватории, где мерцали экраны, а воздух пах озоном и кофе, она уловила нечто новое. Серия FRB, исходящих из точки в трех миллиардах световых лет, не была хаотичной. Их ритм напоминал биение сердца, нейронные импульсы, живой разум. Нина, чья душа все еще носила шрамы от потери брата, астронома, погибшего в песчаной буре, почувствовала, как холод пробежал по спине. Это не просто сигнал. Это голос.

Ее открытие разделило мир. Военные увидели угрозу, религиозные проповедники – божественное знамение, ученые – шанс заглянуть за грань. Консорциум наций, собрав последние ресурсы, построил «Одиссей» – корабль, способный пронзить пустоту с помощью квантового туннелирования. Экипаж – Нина, нейробиолог Лиам Чен, инженер Сара Т1 и пилот Джакс, чьи шрамы скрывали тайну прошлого, – отправился к источнику сигналов, названному Пульсом. Они искали ответы, спасение, смысл. Но космос не любит гостей. И то, что ждало их в межгалактической тьме, не было ни машиной, ни богом, а чем-то живым, древним, равнодушным.

Пульс звал их, и они ответили. Но каждый шаг приближал их к краю, где звезды гаснут, а реальность рвется, как ветхая ткань. В пустоте что-то шептало, и этот шепот был старше света. Это была песня Ткача – и она станет их концом.

Ткач пульса: Глава 1

Эхо в данных

Нина Коваленко не спала четвертую ночь подряд. Ее глаза, воспаленные от бесконечного света экранов, казались стеклянными, отражая холодное сияние звезд за иллюминатором орбитальной обсерватории «Горизонт». Станция висела на высоте 400 километров над Землей, где небо не было больше голубым или даже пепельным, как внизу, а черным, как бездонная пропасть, усыпанная звездами, которые манили и отвергали одновременно. В тесной комнате управления пахло озоном от перегретых серверов, смешанным с горьким ароматом кофе, застывшего в металлической кружке на краю консоли. Нина сидела, сгорбившись, ее худые пальцы дрожали над клавиатурой, словно она могла вырвать из данных ответ, которого искала всю жизнь.

Экраны перед ней мигали, графики плясали, словно живые. Быстрые радиовсплески – FRB – были ее навязчивой идеей. Впервые их поймали в 2007 году: короткие, яростные импульсы радиоволн, пролетевшие миллиарды световых лет, чтобы умереть в антеннах земных телескопов. Мощнее миллиона солнц, но короче вздоха. Никто не знал, что их порождает. Магнетары, раздирающие себя в агонии? Черные дыры, шепчущие перед тем, как поглотить свет? Или нечто иное, чуждое, чего человечество еще не научилось бояться? Нина, чья жизнь была выстроена вокруг поиска ответов, чувствовала, как эти вопросы вгрызаются в нее, словно песок, который поглотил ее брата пять лет назад.

Земля внизу умирала. Песчаные бури, как те, что унесли Антона, теперь были не редкостью, а правилом. Океаны отступали, оставляя соленые пустыни, города тонули в пыли, а воздух стал таким густым, что дышать можно было только через фильтры. Человечество, загнанное в угол, смотрело в космос, как утопающий на звезды, цепляясь за последние крохи ресурсов. Орбитальные телескопы, вроде «Горизонта», были их глазами, их надеждой. Но Нина знала: надежда – это ловушка. Антон тоже надеялся, стоя под звездами, пока буря не стерла его с лица земли. Она отогнала воспоминание, но его улыбка, освещенная светом Млечного Пути, осталась в ее памяти, как заноза.

Сегодня данные были другими. Нина заметила их случайно, когда очередной кофеин не смог прогнать сон. Серия FRB, исходящих из точки в трех миллиардах световых лет, не была хаотичной. Она увеличила график, и ее дыхание замерло. Паттерны всплесков складывались в ритм, похожий на биение сердца, на нейронные импульсы, которые она видела в старых учебниках. Это не шум. Это… разум? Ее пальцы замерли, а в голове всплыли слова Антона: «Звезды живые, Нина. Они говорят с нами». Она тряхнула головой, прогоняя призрак, но холод в груди только усилился. Это невозможно. И все же графики пели свою странную песню, и Нина не могла отвести взгляд.

Она отправила данные Лиаму Чену, нейробиологу, чьи статьи о природе сознания она читала в редкие минуты отдыха. Лиам был в Шанхае, где небоскребы тонули в сером мареве смога, а люди носили маски даже в домах. Через два часа он ответил видеозвонком. Его лицо на экране было бледным, глаза горели лихорадочным блеском. «Нина, это не просто сигналы», – сказал он, его голос дрожал, как у человека, увидевшего призрак. «Эти паттерны… они напоминают активность мозга. Не человеческого, но… разума». Нина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Разум? В трех миллиардах световых лет? Ее разум цеплялся за логику, за науку, но сердце колотилось, словно знало что-то, чего она еще не понимала.

Она провела остаток ночи, проверяя данные, сравнивая их с моделями. Каждый новый график подтверждал: это не случайность. Сигналы были слишком упорядоченными, слишком… живыми. К утру, когда Земля в иллюминаторе окрасилась в грязно-оранжевый свет, Нина отправила отчет в консорциум наций. Она знала, что это изменит все. И боялась, что это уничтожит все.

На Земле ее открытие взорвалось, как сверхновая. Новостные каналы кричали заголовки: «Голос из космоса», «Контакт или угроза?». В Новом Вашингтоне, где военные прятались в бункерах, окруженных колючей проволокой, генералы требовали развернуть орбитальные лазеры, видя в FRB предвестник вторжения. В пыльных городах проповедники собирали толпы, провозглашая сигналы «гласом Бога», призывая к покаянию перед концом света. Нина, спустившись на Землю для доклада, стояла в переполненной аудитории консорциума, чувствуя, как сотни взглядов впиваются в нее, словно иглы. Ее голос дрожал, но она держалась, показывая графики, объясняя ритмы. «Это не угроза и не Бог», – сказала она, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. «Это шанс понять, кто мы во Вселенной».

Но слова звучали пусто даже для нее. Она видела лица в толпе: скептики, фанатики, политики, жаждущие власти. И где-то в глубине души Нина чувствовала, что Антон был прав. Звезды говорили. Но их песня была не для людей. Она вспомнила его последнюю ночь, когда они лежали на крыше, глядя на Млечный Путь. «Если они живые, Нина, что они хотят?» – спросил он. Теперь, стоя перед миром, она знала: они уже сделали первый шаг к ответу. И этот шаг вел в пропасть.

Она вернулась на «Горизонт» той же ночью, не в силах смотреть на Землю, задыхающуюся в пыли. Экраны все еще показывали графики, и в их ритмах Нина слышала что-то новое. Не надежду, не угрозу, а предупреждение. Космос смотрел на них. И он пел.

Ткач пульса: Глава 2

Голос консорциума

Зал консорциума наций в Новом Женевском комплексе был холодным, как склеп, несмотря на толпу, заполнившую его до отказа. Стены из матового стекла отражали тусклый свет, лившийся из потолочных панелей, а воздух гудел от шепота делегатов, журналистов и военных, чьи погоны блестели, словно когти хищников. Нина Коваленко стояла у трибуны, сжимая края подиума так сильно, что костяшки побелели. Ее черные волосы, обычно собранные в небрежный пучок, выбились из заколки, падая на лицо, но она не замечала. Перед ней – море лиц, жадных, скептических, напуганных. Они ждали ответов, которых у нее не было. Только графики, ритмы, и этот странный, живой пульс из космоса, который не давал ей покоя.

Земля за окнами комплекса задыхалась. Песчаные бури, как те, что унесли Антона, теперь стирали целые города, оставляя за собой лишь трещины в асфальте и кости. Небо было цвета ржавчины, и даже здесь, в укрепленном куполе Новой Женевы, воздух пах пылью, просачивающейся сквозь фильтры. Человечество, загнанное в угол, цеплялось за последние ресурсы, строя орбитальные станции и мечтая о звездах. Но звезды, как оказалось, заговорили первыми. Быстрые радиовсплески – FRB – из точки в трех миллиардах световых лет, которые Нина обнаружила на «Горизонте», стали искрой, разжегшей пожар. Военные видели угрозу, проповедники – божество, а Нина… она видела только ритм, похожий на биение сердца, и не могла избавиться от чувства, что это сердце не доброе.

«Мы не знаем, что это», – начала она, ее голос дрожал, но набирал силу. Экраны за ее спиной ожили, показывая графики всплесков, их странные, почти биологические паттерны. «Эти сигналы не хаотичны. Они упорядочены, как нейронные импульсы. Мы не можем игнорировать возможность, что это разум». Зал загудел, как потревоженный улей. Делегат из Нового Вашингтона, генерал с лицом, высеченным из гранита, поднялся, его голос резал воздух: «Разум? Вы предлагаете готовиться к вторжению?» Нина сжала губы. Она ожидала этого. «Я предлагаю исследовать», – ответила она, стараясь не сорваться. «Если мы отвернемся, мы никогда не узнаем, что там».

Лиам Чен, сидевший в первом ряду, кивнул ей, его глаза горели лихорадочным блеском. Он прилетел из Шанхая, где смог изучить ее данные, и теперь был ее единственным союзником в этом зале. Лиам, с его растрепанными волосами и пальцами, испачканными чернилами, выглядел неуместно среди строгих костюмов, но его разум был острым, как лазер. «Эти паттерны», – сказал он, встав, чтобы поддержать Нину, – «напоминают активность мозга, но не человеческого. Это может быть ключ к пониманию космоса. Или к нашей защите». Его слова вызвали новый шквал шепота, но Нина заметила, как несколько делегатов начали кивать. Лиам всегда умел убеждать, даже когда сам не был уверен.

Их спасла Сара Т1, инженер-плазмофизик, чей голос, спокойный и холодный, как сталь, разрезал шум. Она поднялась с места, ее коротко стриженные волосы отливали серебром под светом панелей. «Мы можем добраться до источника», – сказала она, и ее слова упали в зал, как камни в воду. «Мой прототип сверхсветового двигателя, основанный на квантовом туннелировании, готов. Корабль «Одиссей» может достичь точки сигналов за месяцы, а не тысячелетия». Сара держала в руках планшет, показывая схемы, но ее глаза были прикованы к Нине. «Если это разум, мы должны встретиться с ним. Если угроза – уничтожить».

Зал взорвался спорами. Делегаты кричали, журналисты строчили заметки, а Нина чувствовала, как ее сердце колотится. Сара была их шансом, но ее уверенность пугала. Нина вспомнила Антона, его мечты о звездах, его веру в то, что космос живой. Что, если он был прав? Что, если они идут навстречу не открытию, а концу?

Вопрос о пилоте возник неожиданно. Военные настояли на своем кандидате, и в зал ввели Джакса. Он был высоким, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, которые смотрели куда-то за горизонт. Его репутация – ветеран марсианских конфликтов, выживший в катастрофе, о которой никто не говорил вслух – делала его легендой и изгоем. Джакс стоял молча, пока генерал представлял его: «Единственный, кто вернулся из пустоты». Нина заметила, как его пальцы дрожали, и вспомнила слухи: после той миссии он слышал голоса. Она почувствовала холод. Что, если он уже слышал эту песню?

Дебаты длились часы. Военные требовали вооружить «Одиссей» лазерами, ученые – датчиками, проповедники – молитвами. Нина, Лиам и Сара сидели в стороне, наблюдая, как мир разрывает их открытие на части. Нина чувствовала, как усталость накатывает волной, но в ее голове все еще звучал ритм FRB, как эхо, которое не умолкало. Лиам коснулся ее руки, его голос был тихим: «Мы делаем правильно, Нина. Мы должны знать». Но она не была уверена. Она вспомнила последнюю ночь с Антоном, когда они лежали на крыше, глядя на звезды. «Если они говорят, Нина, что они хотят?» – спросил он. Теперь она боялась ответа.

К полуночи консорциум принял решение. Миссия «Одиссея» была одобрена. Экипаж – Нина, Лиам, Сара, Джакс. Корабль, их последняя надежда, уже ждал на орбите. Но Нина, стоя у окна, глядя на ржавое небо Земли, чувствовала, как что-то сжимает ее грудь. Пульс из космоса не был приглашением. Это был зов, и они уже ответили. Где-то в пустоте, за миллиарды световых лет, что-то слушало. И оно пело.

Ткач пульса: Глава 3

Сквозь пустоту

Космос не был пустым. Он дышал, шептал, смотрел. Нина Коваленко стояла у главного иллюминатора и звезды за стеклом казались ей глазами – холодными, равнодушными, но живыми. Корабль, их последняя надежда, висел на орбите Земли, его корпус из титановых сплавов поблескивал в свете умирающего солнца. Внутри пахло стерильностью – пластиком, металлом, рециркулированным воздухом, – но Нина чувствовала, как этот запах заглушает другой, едва уловимый: страх. Экипаж – она, Лиам Чен, Сара Т1, Джакс – готовился к старту, но каждый из них нес свои тени, и Нина знала: тени не любят света.

Земля внизу была раненой. Песчаные бури, как те, что унесли Антона, рисовали на ее поверхности багровые шрамы, видимые даже с орбиты. Города, некогда сиявшие огнями, теперь тонули в пыли, а океаны превратились в соленые пустыни, блестевшие, как разбитое стекло. Человечество, загнанное в угол, вложило последние ресурсы в «Одиссей», корабль, способный пронзить пустоту с помощью сверхсветового двигателя, созданного Сарой. Нина смотрела на планету, чувствуя, как ее сердце сжимается. Она вспомнила Антона, его голос, шептавший о звездах: «Они живые, Нина. Они ждут». Теперь она боялась, что он был прав.

Командный мостик «Одиссея» гудел от тихих сигналов приборов. Лиам, сидевший у консоли, проверял данные FRB, его пальцы порхали над сенсорным экраном. Его лицо, обычно спокойное, было напряженным, а глаза блестели, как у человека, стоящего на краю открытия. «Сигналы усиливаются», – сказал он, не отрывая взгляда от графиков. «Ритм тот же, но амплитуда растет. Как будто оно знает, что мы идем». Нина нахмурилась, ее пальцы сжали край консоли. «Оно?» – переспросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Лиам пожал плечами, но его улыбка была натянутой. «Шутка. Наверное».

Сара, стоявшая у центрального пульта, проверяла двигатель. Ее движения были точными, как у хирурга, а коротко стриженные волосы отливали серебром под светом ламп. «Квантовое туннелирование стабильно», – сообщила она, ее голос был холодным, как сталь. «Мы готовы к скачку». Нина посмотрела на нее, чувствуя укол тревоги. Сара была гениальна, но ее уверенность казалась слишком… механической. Как будто она не видела, что космос – не просто уравнение, а нечто живое, дышащее. Нина вспомнила дебаты в консорциуме, слова Сары о том, что угрозу нужно уничтожить. Что, если она права? И что, если нет?

Джакс, их пилот, сидел в кресле у штурвала, его шрамы выделялись на загорелом лице, как трещины на камне. Он молчал, но его пальцы, лежавшие на подлокотниках, дрожали, словно он боролся с чем-то внутри. Нина заметила это еще в Новой Женеве, но теперь, в тесноте мостика, его напряжение было почти осязаемым. Джакс был легендой – единственным, кто вернулся из марсианской катастрофы, о которой говорили шепотом. Ходили слухи, что он слышал голоса, что пустота оставила в нем след. Нина чувствовала, как ее взгляд задерживается на нем слишком долго. Что, если он уже знает, что ждет их?

«Пять минут до старта», – объявила Сара, и мостик ожил. Экипаж занял места, ремни щелкнули, экраны загорелись. Нина села рядом с Лиамом, ее руки легли на консоль с данными FRB. Она смотрела на графики, и ритм сигналов, похожий на пульс, гипнотизировал ее. Она вспомнила Антона, его последнюю ночь, когда они лежали на крыше, глядя на Млечный Путь. «Если они говорят, Нина, что они хотят?» – спросил он. Теперь этот вопрос звучал в ее голове, как эхо.

Сара запустила обратный отсчет. «Десять, девять, восемь…» Голос ее был ровным, но Нина чувствовала, как воздух сгущается. Лиам сжал ее руку, его пальцы были холодными. «Мы найдем ответы», – шепнул он, но его глаза выдавали сомнение. Джакс, не отрывая взгляда от штурвала, пробормотал что-то неразборчивое, и Нина уловила лишь одно слово: «Песня». Ее сердце замерло.

«…три, два, один. Скачок». Мир исчез. Пространство сжалось, свет за иллюминаторами растянулся в длинные, сияющие нити, и «Одиссей» пронзил ткань реальности. Нина почувствовала, как ее тело становится невесомым, а разум заполняет странный, низкий гул, словно кто-то пел на краю слуха. Скачок длился секунды, но казался вечностью. Когда реальность вернулась, звезды за иллюминаторами были другими – ярче, ближе, чужими. Они вышли за пределы Солнечной системы, в межзвездное пространство, где тишина была громче любого крика.

Лиам первым нарушил молчание. «Сигналы… они изменились». Его голос дрожал. Нина посмотрела на экран, и ее дыхание сбилось. Ритм FRB стал быстрее, громче, как будто источник знал, что они здесь. «Это не просто усиление», – сказал Лиам, его пальцы дрожали над консолью. «Это… ответ». Нина почувствовала, как холод пробежал по спине. Ответ? На что?

В этот момент Джакс издал низкий, хриплый стон. Его тело выгнулось в кресле, глаза закатились, а кожа на руках начала слабо светиться, словно под ней текла жидкая звезда. Нина вскочила, ее сердце колотилось. «Джакс!» – крикнула она, но он не отвечал. Его губы шевелились, шепча что-то неразборчивое, и Нина уловила лишь обрывки: «…поет… оно поет…» Сара бросилась к нему, вкалывая успокоительное, но ее лицо, обычно бесстрастное, было искажено тревогой. Лиам смотрел на экран, где графики FRB бились в унисон с дрожью Джакса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.