Екатерина Орлова
Секрет мэра Громова. В постели с врагом

Глава 1

Ксения

– Я принесу вам его голову на блюдечке с голубой каемочкой, – произношу уверенным голосом.

Обвожу взглядом морщинистое лицо с острым взглядом и орлиным носом. Редактор колонки скандалов и сплетен главной политической газеты страны скептически смотрит на меня.

Я его понимаю. Не каждый день к тебе приходит устраиваться на работу вчерашняя студентка. А когда ей предлагают самую низкую должность, все равно рвется в корреспонденты и обещает разоблачить самого перспективного кандидата в мэры города. Более того, самого Громова! Члена семьи, против которой никто не рискует восставать. И, конечно, никто не может ни разоблачить, ни очернить эту фамилию.

Виктор Иосифович вытягивает тонкие губы трубочкой, и вокруг них углубляется сетка морщин. Чуть прищурившись, окидывает меня взглядом.

Я немного нервно дергаю край своей темно-синей блузки без рукавов.

Мне слишком непривычно носить такую одежду, но я тут вроде как пытаюсь произвести впечатление на редактора газеты. Потом, когда получу это место, смогу уже носить свои любимые джинсовые комбинезоны и безразмерные платья до пят. А пока…

– Гм, – прочищаю горло, напоминая о себе.

– Мне кажется, вы не только ради работы стремитесь вывести Громова на чистую воду. Тут еще что-то личное, правда? – задает вопрос редактор и сверлит меня своим пронизывающим взглядом.

– Не думаю, что это важно для моего работодателя. Самое главное, чтобы я принесла в газету сенсацию. Бомбу, которая разорвет семью Громовых изнутри.

– Вам нужны будут какие-то средства для этого? Финансовые я имею в виду.

– Нет, я справлюсь сама. Но если что-то будет нужно, я обращусь.

– Что ж, – со вздохом произносит Виктор Иосифович и откидывается на видавшем виды кожаном кресле. – Если вы выполните свою угрозу и действительно принесете мне сенсацию, я возьму вас на работу в качестве корреспондента. А до того момента вы – курьер между отделами.

– Я помню, – бурчу недовольно.

– Но вопрос про личное теперь терзает меня еще больше. Приступайте, Ксения, – кивает он и делает такой царский взмах рукой, будто отпускает от себя холопа.

Плевать. Пусть ведет себя как хочет.

Виктор Иосифович не ошибся.

Утопить Громовых – это личное. Слишком личное, чтобы я им делилась. Но три года назад я пообещала очень близкому человеку, что сделаю это. И я выполню обещание, чего бы мне это ни стоило.

Вернувшись на рабочее место, хватаю сумочку и тороплюсь на выход из редакции.

С этого дня я – сотрудник предвыборного штаба кандидата в мэры Александра Денисовича Громова. Под прикрытием, конечно.

Мелькает шальная мысль натянуть на нос очки потемнее и купить себе макинтош, но, тряхнув головой, выбрасываю дурацкие идеи. Тем более, что мне ни фига не смешно.

Выскочив из офиса, вешаю сумку через плечо и тороплюсь к штабу. Сбор в десять утра, а я уже безбожно опаздываю из-за затянувшегося совещания у главного редактора. Мне пришлось на сорок минут дольше сидеть в приемной Виктора Иосифовича и ждать его возвращения с летучки.

– Эй! – выкрикиваю гневно и шлепаю ладонью по капоту машины, затормозившей буквально в сантиметре от моего бедра. – Пешеходный переход! Не видишь?!

Мужик обкладывает меня трехэтажным матом, но я уже тороплюсь на другую сторону улицы.

Еще даже не полдень, а солнце нещадно жжет неприкрытые участки кожи. Хочется собрать свои длинные волосы в косу или в пучок. Но у меня есть миссия. Я должна как можно скорее обратить на себя внимание будущего мэра Громова. Надеюсь, он им так и не станет. С моей помощью, конечно.

Еще два квартала я практически бегу, стараясь не переломать ноги на невысоких, но жутко неудобных шпильках. И как женщины каждый день подвергают себя такой пытке? Хотя что-то подсказывает мне, что в таких туфлях они красиво выходят из машин и садятся в них, а не носятся по улицам, переполненным людьми и машинами.

Торможу за углом здания, в котором находится штаб кандидата в мэры. Достаю из сумки бутылку с водой и делаю несколько глотков. В такую погоду вода – это главное. И правильное питание. И спорт. Но не в такое пекло, конечно. Спорт только рано утром.

Так, я отвлекаюсь. Закрутив крышку на бутылке, прячу ее в сумку и стою еще пару минут, переводя дыхание и настраиваясь.

Выудив зеркальце, критически осматриваю свое непривычно накрашенное лицо. Меня и так природа одарила выразительной внешностью, так что в обычной жизни я не крашусь. Но сегодня повод особенный.

Обойдя здание, подхожу ко входу и сразу толкаю дверь. В смысле, пытаюсь толкнуть.

Нахмурившись, дергаю и дергаю эту долбаную ручку, но она не поддается.

– Какого… – шиплю себе под нос. Выуживаю из сумочки телефон и набираю координатора, с которой проходила собеседование на должность помощника кандидата. Долгие гудки, срыв звонка. Повторяю. Перенабираю ее раз за разом, но она так и не отвечает. – Да возьми же ты трубку, черт подери, – бубню под нос, нервно постукивая ногой.

– Вход с другой стороны, – слышу глубокий мужской голос и прячу телефон в сумочку.

– Спасибо! – взмахиваю рукой и несусь в обход здания.

Но, добежав до угла, резко торможу. Сердце разгоняется на максимум.

Я знаю этот голос. Слышала его не раз.

Облизав губы, медленно оборачиваюсь, и мой рот приоткрывается, когда я сталкиваюсь с насмешливым взглядом самого Александра Громова.

Глава 2

Ксения

Сглатываю и чувствую, как по щекам расползается жгучая краска. Лицо прямо вспыхивает всеми оттенками алого.

Я и так часто краснею. Черта для журналиста такая себе, надо сказать. Но на работе я как раз умею владеть своими эмоциями. А вот в личной жизни… да, там совсем все плохо. Это перед лицом редакторов и всяких коллег я смелая и бойкая. А как дойдет до личной жизни, пиши пропало. Могу заикаться, краснеть, совершать какие-то нелепые движения.

Наверное, поэтому не состою в отношениях. Не сильно мужчины хотят возиться с дамочкой, которая иногда от смущения не может двух слов связать. Еще и журналисткой себя называет.

Я как-то даже пошла на свидание и соврала, что работаю в газете, но в бухгалтерии. Все ради того, чтобы парень не подумал, что я реально какой-то репортер-неудачница. Наше свидание это не спасло, но зато мне не пришлось объяснять, что на работе я посмелее.

И вот что странно. Сейчас-то я на боевом задании. А уже чувствую, как дрожат пальцы и краснеет лицо.

Это все влияние Александра Громова.

Его взгляд, словно рентгеновские лучи, прожигает до самых косточек. Складывается впечатление, что он уже раздел меня им, и через секунду я почувствую вторжение между своих бедер.

По телу прокатывается волна дрожи только от того, что я представляю себе Громова во время секса.

М-да, Ксюша, такая себе идея – фантазировать о Громове, когда ты поклялась себе не дать ему занять пост мэра.

Прочищаю горло и наблюдаю за тем, как Александр Денисович подходит ближе. Выглядит так, будто ко мне на мягких лапах подкрадывается огромный дикий кот. И взгляд этот раздевающий…

Ты хотела прохлады, Ксюша? Получи мурашки, вздыбленные на руках волосы и ощущение легкого озноба, от которого – о, ужас! – соски напрягаются и пытаются прорвать тонкую ткань блузки.

Начинаю двигать руками, пытаясь придумать, как так поаккуратнее скрыть свой позор. Складываю их на груди, из-за чего она лишь поднимается выше. Опускаю руки. Обнимаю себя за плечи. Так я прикрываю соски, но выгляжу при этом крайне нелепо. Опять опускаю.

Взгляд Громова мечется к моей груди, и я не нахожу ничего лучше, чем резко взмахнуть рукой.

Громов слегка дергается, а потом хмурится, не сводя с меня взгляда.

– Вы кому-то маякуете? – спрашивает и на секунду оборачивается, но возвращает свой взгляд к моему лицу.

– Э-э-э… нет, – качаю головой. – Просто… тут оса была, – ляпаю первое, что приходит на ум.

– Оса, – произносит, и его брови на мгновение подскакивают вверх.

Он останавливается возле меня и, немного склонив голову набок, рассматривает так внимательно, что даже грудь тяжелеет. Сглатываю.

У Александра Громова настолько мощная энергетика, что она практически сшибает с ног. Теперь-то я понимаю, что в нем находят многочисленные женщины, которые прошли строем через его постель. Это, конечно, информация не для широких масс. Но когда последний год человек является объектом твоего изучения, ты знаешь больше, чем другие люди.

– Оса, – повторяю зачем-то.

– Вы так торопились, а теперь застыли на месте. Полагаю, вы куда-то опаздывали.

– Да, – киваю. – На свое новое рабочее место. Но, учитывая, что я опоздала уже примерно на полчаса, полагаю, можно считать, что меня уволили.

– Такой строгий начальник? – спрашивает Александр, хмыкнув.

– Никто не любит непунктуальных людей. Даже себе я такого не прощаю.

– Думаю, у вас была уважительная причина для опоздания, раз вы так придирчивы.

– Очень, – киваю и чуть не ляпаю, что выскочила из офисного здания газеты, как только меня отпустил редактор.

В голове проносятся еще десятки причин, из которых я пытаюсь выбрать наиболее правдоподобную. Вряд ли такой человек, как Громов, поведется на версию о переходящей дорогу старушке. Порванные колготки, заглохшая машина, авария, автобус, который уехал перед носом…

Жую нижнюю губу, пока Александр Денисович терпеливо ждет мое вранье. От этого щеки вспыхивают еще сильнее. И я решаю повернуть эту ситуацию в свою сторону. Будет стыдно, но чего не сделаешь ради искусства? В смысле, мести.

– Наверное, это очень личное, – догадывается он, а я смотрю в сторону, быстро моргаю и снова сталкиваюсь с ним взглядом.

Мои алые щеки делают всю работу за меня.

Громов прочищает горло, додумав все, что я не произнесла вслух.

Хотя, если верить толкам об Александре Громове, кто знает, о чем именно он подумал. Я, например, решила соврать про внезапно начавшиеся критические дни. Но мозг такого извращуги, как Громов, мог придумать совсем другую причину моего опоздания.

Когда эта мысль приходит в голову, я давлюсь воздухом.

Можно ли покраснеть еще сильнее?

Уверена, сейчас мои платиново-белые волосы так сильно контрастируют со щеками, что меня видно за пару кварталов отсюда.

– Что ж, я… гм… пойду, – произношу внезапно севшим голосом. – Не буду лишать начальницу удовольствия уволить меня в такой прекрасный, солнечный день.

– А куда вы устроились на работу?

– В ваш штаб, – отвечаю незамедлительно и вдруг понимаю, что и эту ситуацию могу обернуть в свою пользу. Потому что, судя по взгляду, Громов уже заинтересовался мной. – Я училась на журналиста, окончила экстерном с отличием. Выбрала посвятить себя пиару и политтехнологиям, а тут как раз выборы. Решила пойти в штаб кандидата, которому доверяю, чтобы не только попасть в желаемую сферу, но и стать полезной для вас. Но, судя по всему, вся польза, которую я вам принесу, – это кратковременная, немного неловкая беседа на улице.

Стреляю в него взглядом и нарочито медленно облизываю покрытые стойкой розовой помадой губы. Взгляд Александра незамедлительно падает на мой рот.

– Как, говорите, вас зовут? – спрашивает он немного медленнее, не сводя взгляда с моих губ.

Ну точно извращуга!

– Ксюша, – выпаливаю, а потом исправляюсь: – Ксения.

– А вы не думали о том, чтобы поработать личной помощницей кандидата в мэры? – спрашивает он.

Глава 3

Александр

Надо же, какую вкусненькую мышку я тут поймал.

Стройненькая, ладненькая, грудь небольшая, но округлая, и даже через одежду видно, что упругая а, главное, своя. А попка какая… закачаешься. Даже ствол в брюках дернулся. Очень неуместно посреди улицы, но разве ему объяснишь, что я вообще-то на работе?

Вот попалась бы мне эта сочная малышка с огромными глазами где-нибудь в клубе, уже полировала бы своей кругленькой попочкой мои колени.

Но попалась она мне на работе. Более того, она устраивается в мой штаб.

Разве я могу упустить такую возможность?

Надо брать, как говорит мой батя.

Как только я предлагаю ей побыть моей личной помощницей, она зависает на пару секунд. Пухлые губки приоткрываются, и я залипаю на них. Между этими вареничками круто смотрелся бы мой…

– А зарплата какая? – прерывает дивное создание мои пошлые мысли.

– Побольше, чем у помощника в штабе, – подмигиваю. – Только тут вот какая сложность, Ксюша – которая Ксения, – вы должны быть доступны двадцать четыре на семь.

– В каком это смысле – доступна? – хмурит она свои идеальные брови.

– В смысле мы можем полететь в командировку так неожиданно, что у вас будет время только схватить паспорт с купальником и прыгнуть в самолет.

– А зачем в командировке купальник? – хмурится еще сильнее.

Совсем, что ли, несмышленая еще?

Тем интереснее будет с ней поиграть.

– Командировки разные бывают.

– А… – начинает, а потом прикусывает нижнюю губу и начинает ее пожевывать. Что ж ты творишь, маленькая глупышка? Я ж и сожрать могу. – А на личную жизнь время будет оставаться?

На какую еще, мать ее, личную жизнь?

Я теперь твоя личная жизнь, моя прелесть.

– Сложно сказать, – отвечаю уклончиво. – По крайней мере, до выборов у нас будет очень плотный график.

– А зарплата точно хорошая? – спрашивает и слегка прищуривается.

Ох, сладенькая, я засыплю тебя деньгами, если ты будешь выполнять любые мои капризы. А человек я капризный и требовательный. Особенно к личным помощницам. Особенно к таким горячим.

– Примерно в четыре раза выше того, что вам предлагали в штабе.

Ее брови подскакивают, а глаза округляются.

Ага, я умею впечатлить.

– А что нужно будет делать?

Облизываюсь, но стараюсь не выдать, что именно дополнительные обязанности обеспечили ей стремительную надбавку процентов в тридцать.

– Сопровождать меня везде, вести протоколы, мой календарь. Следить, чтобы я успевал на все встречи. Проще говоря, быть моим логистом. Также следить за моей одеждой, питанием, спортом. В смысле, успевать все это вклинивать в мой график. Организовывать доставку моих вещей в химчистку и обратно. Добавил бы еще выгуливать мою собаку, но ее у меня нет.

Из Ксении вырывается нервный смешок.

– Я согласна.

– Хм, так быстро? Я думал, мне придется за вами побегать. – Улыбка тут же слетает с ее губ, и девочка начинает хмуриться, зато улыбаюсь теперь я. – Пошутил. Привыкайте, я так делаю. Ну что, Ксения, пойдемте в штаб. Обрадуем нашего руководителя.

Делаю жест рукой, побуждая ее развернуться и протопать к углу, за которым скрылся вход в штаб. Даю себе еще пару минут, чтобы полюбоваться потрясающими полушариями упругой попки.

Ох, и хороша девка!

Точно надо брать!

Когда мы подходим к двери, я немного опережаю ее и, открыв дверь, пропускаю вперед. Киваю охране, которая следует за мной незримой тенью, оставаться на улице, а сам захожу в помещение вслед за Ксюшей.

– Александр Денисович! – мне навстречу несется помощник руководителя штаба. Толик вроде. – Лариса Евгеньевна просила передать, что будет через минуту. Выскочила за бутербродом.

– Какие подробности, – хмыкаю. – Хорошо.

– А вы у нас кто? – спрашивает, наткнувшись взглядом на Ксению.

– Ксения Ерохина, – отвечает она, слегка запнувшись.

– Вы опоздали! Лариса Евгеньевна не терпит непунктуальности, так что можете ее не дожидаться, никто с вами контракт подписывать не будет.

– Какой ты скоростной, – хмыкаю я. – Это моя новая личная помощница, Анатолий. Так что прошу выдать ей ежедневник, ручку…

– Карандаш! – вклинивается Ксения, а я перевожу на нее вопросительный взгляд. Она немного тушуется.

– Я люблю писать простым карандашом.

– Да хоть перо с чернильницей. Через пару часов ты все будешь делать в планшете. – Возвращаю взгляд на этого Толика. – Услышал? – Он кивает. – Выполняй.

– Саша, – слышу за спиной голос Лары – моего начальника штаба, и оборачиваюсь. Она влетает в помещение, словно фурия. Впрочем, ничего нового. – Выскочила за бутербродом. Голодная как собака. Проспала и даже не позавтракала.

– Лара, познакомься, это моя новая личная помощница, Ксения.

Глаза Лары округляются, когда ее взгляд падает на сладкую малышку рядом со мной. Я ее понимаю. Лара привыкла видеть рядом со мной либо мужчин, либо таких женщин, как она сама. Таких, у которых яйца побольше, чем у многих мужиков.

Я бросаю на нее выразительный взгляд, чтобы немного стерла с лица это офигевшее выражение. Я сам в шоке, что нанял эту куколку. Но что теперь поделать?

– Очень приятно, – выдает сладкоголосая Ксюша, а Лара молча кивает.

В этот момент к моей новоиспеченной помощнице подходит Толик и вручает ей стартовый набор сотрудника моего штаба.

– Вот. Держите.

– Спасибо, – отзывается она, принимая канцелярию из рук ретивого парня.

– Саша… – произносит, растягивая мое имя, Лара. – Александр Денисович, можно вас на минутку?

– Хоть на десять, – хмыкаю. – Ксения, ты пока осмотрись, познакомься со всеми. Тебе придется сейчас плотно сотрудничать со штабом. Толик, покажи ей тут все. А мы с Ларисой Евгеньевной поговорим.

Подмигнув своей помощнице и поймав в фокус ее краснеющие щеки, шагаю за Ларисой в ее кабинет.

Как только дверь за нами закрывается, Лара швыряет на стол свой бутерброд в крафтовой упаковке и разворачивается лицом ко мне.

– Саша, скандала не избежать! Ты не можешь взять ее к себе на работу!

Глава 4

Александр

– Саша, скандала не избежать! Ты не можешь взять ее к себе на работу! – выпаливает Лара, а я, скептически скривив губы, усаживаюсь на удобный диванчик.

Закидываю руки на спинку и смотрю на своего начальника штаба.

– Лорик, ты чего так завелась?

– Саш, ты не можешь сейчас взять в помощницы красивую девушку.

– Это еще почему?

– Мы же прекрасно знаем твои… способности. Рано или поздно ты ее завалишь. Прости, что говорю так прямо. Если, не дай бог, информация просочится в прессу, то все, над чем мы тут упорно работаем, может полететь к чертям! Ты разговаривал с Данилой? Что он сказал?

– Ты сейчас серьезно? – спрашиваю, перестав улыбаться. – Ты предлагаешь мне советоваться с подчиненными о том, кого брать на работу? Лара, вы тут рамсы не попутали, пока меня не было?

– Саш, – вздыхает она и садится на диван. – Я ж тебе это говорю, потому что ты мне доверяешь. Потому что переживаю о том, чтобы выборы прошли удачно. Зачем ты так? Знаешь же, что делаем одно дело, и весь штаб вкалывает ради того, чтобы ты получил место мэра. Князев не дремлет. Он сделает все, чтобы лишить тебя этого места.

Сжимаю челюсти и серьезно смотрю на Лару.

– Я дам ей две недели. Обещаю даже провести краш тест. – Лара открывает рот, но я не позволяю ей сказать ни слова. – Не тот тест, о котором ты подумала. Рабочий краш-тест. Если девочка справится, оставлю в качестве помощницы. Если нет – уволю.

Лариса вздыхает, но кивает.

– Я уже задралась проводить собеседования на эту должность. А ты нашел девочку… где, кстати, ты ее нашел?

– На улице, – хмыкаю. – Шла в штаб. Говорит, устроилась сюда. Разговорились, и я предложил ей должность. Она журналистка по образованию. Тащится от политтехнологий и пиара. Ну как не помочь такой, а? Глазки горят.

– Грудь торчит, – хмуро бубнит Лара и встает с дивана.

Идет к тумбе с кофемашиной и подставляет чашку под рожок.

– Лара, – смеюсь. – Звучишь как ревнивая жена.

– Хорошо, тебя мой муж не слышит, – бросает она. – Кофе будешь?

– Давай.

– Бутербродом делиться не буду! – восклицает, тыча в мою сторону пальцем с французским маникюром.

Спустя пятнадцать минут к нам присоединяется Данила – мой PR-менеджер, и у нас начинается мозговой штурм.

– Саш, то и дело вылезает криминальная сторона твоей семьи, – говорит Данила. – Это нам мешает.

– Я не могу стереть и переписать прошлое, – пожимаю плечами. – Весь город в курсе, кто такие Громовы. Уж что есть, то есть.

– Значит, нам надо нивелировать влияние этих факторов.

– Чем, например?

– Да фиг знает. Котика спасти. Построить приют для животных.

– Делай что нужно. Приют – так приют.

– Под это дело можно создать благотворительный фонд, через который потом можно отмывать деньги, – подсказывает Лара очевидные вещи.

– Короче, делайте что надо.

– А в качестве спасенного котика пойдет милая девочка, которую Саша взял на работу? – не унимается Лара, а я смеюсь. Данила озадаченно хмурится. – Наш Александр Денисович взял на работу…

– Лара, ну хватит, – кривлюсь. – Еще раз услышу, буду злиться.

Лариса знает, когда надо заткнуться и засунуть себе свой сарказм в карман. У меня тоже есть предел. И панибратство имеет границы. Жесткие, четко очерченные. Каждый из моих сотрудников в курсе, до поры до времени я лояльный руководитель. Но и увольнять умею за секунду без права возвращения.

Меня сложно вывести из себя. Но если кому-то это удается, человек больше никогда не попадет в мой ближайший круг. Он вылетает из него навсегда. Как-то не умеем мы в семье Громовых прощать предателей и тех, кто утратил доверие.

– Ладно, неудачная шутка, – произносит мой руководитель штаба. – Что у нас дальше?

– Дальше мы зовем моего нового помощника, – говорю я. – Будем накидывать план встреч с избирателями и вклинивать это в график.

Через пять минут в комнату заходят Толик с красавицей Ксенией. Ох, какая она! Глаз не отвести. Тяжело мне будет работать рядом с такой. Но я уже пригласил ее на работу, так что…

Может, стоило предложить ей отношения?

Да, я помню прекрасно, что не вступаю в них. Неинтересно. Быстро приедается. Даже секс становится пресным. А когда девушка, окончательно расслабившись, начинает маячить перед глазами с какой-нибудь зеленой маской на лице или с немытыми волосами… Все, трындец. Я понимаю, что это начало конца.

Так что я не завожу долгосрочных отношений и никого к себе не приглашаю пожить. Больше нет. Пару раз споткнулся об антисекс в собственной квартире, больше не хочу.

Но, кстати, можно было и правда Ксюше предложить отношения вместо работы. Бабки бы от меня она все равно получала. И доступна была бы часто. Просто для более приятных занятий.

А теперь мне по собственной милости придется терпеть чуть ли не круглосуточный стояк и чувствовать тонкий аромат духов милой Ксюши.

Эх, мазохистическая часть меня ликует.

Но я даю себе обещание покружить эту куколку. Может, у нас и правда выйдет что-то поинтереснее сотрудничества. А помощника я себе и так найду. Моя секретарь Валерия неплохо справлялась с этой задачей, пока Лара искала мне нового помощника. Так что есть шанс и рыбку съесть, и… в общем, при любых раскладах остаться в выигрыше.

Ксения скромно присаживается на край дивана и готовится писать на практически девственно чистом листе блокнота.

– Нам нужен планшет с моим расписанием, – произношу я и жду, пока Лара включит гаджет. А сам подаюсь чуть к Ксюше и понижаю голос. – Сейчас тебе отдадут в руки меня всего. А я научу тебя этим пользоваться, – подмигиваю.

Щеки Ксении вспыхивают, а глаза расширяются. Но что приятнее всего, в них мелькает искорка заинтересованности, и я расплываюсь в улыбке.

Ну что ж… Возможно, пока мы играем в босса и подчиненную, удастся поиграть и в куда более интересные игры.

Глава 5

Ксения

Под конец совещания у меня кипит мозг.

Пока что никакой полезной для себя информации я не раздобыла, но не теряю надежды. Конечно, было бы круто прийти и в первый же день узнать всю подноготную семьи Громовых, а уже завтра выпустить разгромную статью.

Но так не бывает. Зато бывает так, как сегодня.

Куча работы, вагон новой информации и Александр, от которого волоски на теле встают дыбом.

Он сказал называть его только по имени. Говорит, все подчиненные так делают. Но он соврал. Так делают только PR-менеджер Данила и Лариса Евгеньевна. Все остальные ходят на цыпочках и обращаются к Громову по имени отчеству.

Полагаю, мне оказали высокую честь, позволив обращаться к кандидату в мэры только по имени. Я расцениваю это как шажок в направлении выполнения своего обещания.

– Что ж, все вопросы решили, – говорит Лариса Евгеньевна, – пойду раздавать задания.

– Я возвращаюсь в офис, – отзывается Данила.

– Мы с Ксенией – тоже, – говорит Александр, а я непроизвольно бросаю взгляд на часы.

Время уже три часа дня, а у меня еще ни крошки во рту не было. Сглатываю, но молча киваю и встаю. Передаю планшет Ларисе Евгеньевне, и мы с Громовым покидаем предвыборный штаб.

Когда выходим на улицу, к нам присоединяются два громилы. Александр кладет руку мне на поясницу, отчего я вздрагиваю, а он хмыкает.

– Не бойся. Ни парней, которые нас будут периодически сопровождать, ни меня. Я не кусаюсь. Только если женщина сама попросит, – добавляет он, заставляя меня опять впасть в ступор.

Все шутки Громова на грани фола. Их можно расценить как намек на что-то… пошлое. И в то же время их можно повернуть так, что они кажутся безобидными и очень остроумными. Как, например, эта про укусы. Вроде и есть намек на секс, а вроде и ничего такого он не сказал.

Вздыхаю, понимая, что мне постоянно придется расшифровывать этого мужчину.

– Поедим, Ксюша? – спрашивает Александр, когда мы подходим к тонированному черному джипу.

Перевожу взгляд на своего босса, а он с интересом всматривается в мое лицо.

Об образе жизни Громова ходят легенды. Он… скажем, любит женщин. Всех женщин. Вообще всех.

Самое интересное, что его фотографий с девушками разных мастей по всей сети сотни, но ни с одной из них он не состоял в официальных отношениях. Я, конечно, понимаю, что это значит. И, откровенно говоря, меня коробит от мысли, что, возможно, мне придется попасть в эту вереницу красавиц, чтобы выудить из Громова всю нужную информацию. Может быть, даже познакомиться с его семьей, чего мне бы не хотелось. Хотя, подозреваю, придется.

– Так что насчет еды? – напоминает о себе Александр. – Я накормлю. Вообще с этих пор угощаю только я.

– Я согласна.

– На обед?

– Ну да, – хмурюсь. – А вы разве еще что-то предлагали?

– Ой, Ксюша, – вздыхает он и распахивает заднюю дверцу. – Садись.

Я озадаченно хмурюсь, но залезаю в огромную машину и устраиваюсь на кожаном сиденье. Здороваюсь с водителем и жду, пока Громов займет место рядом со мной. До сих пор не могу понять, где я пропустила намек. А он точно был, иначе Александр не дал бы мне понять, что я его прощелкала.

Машина трогается с места. Я всю дорогу смотрю в окно, а Александр отвлекается на пару звонков, один из которых, насколько я поняла, от кого-то из его семьи. Слишком личными фразами бросался Громов. Ничего особенно не значащими, но я все равно запоминаю и мотаю на ус.

Разумеется, мы приезжаем в самый крутой ресторан города. И он – что неудивительно – принадлежит семье Громовых. Я чувствую себя в таких местах очень уж неуютно. При этом мне надо как-то изображать крутышку, для которой все это не ново. Только вот правда в том, что ново. Я еще никогда не обедала в таких заведениях.

– Расслабься, Ксюш, – говорит Александр, усевшись напротив меня в кресле. – Здесь не будет пятнадцати вилок и претенциозного персонала, обещаю. Да, экзотические блюда подают, но мы приехали поесть, а не впечатлиться, правда? – Я киваю. – Поэтому предлагаю заказать по стейку с пюрешкой и салату. А десерт уже выберешь какой захочешь. Как тебе идея?

– Да, хорошо, – киваю.

– Фил, – обращается к подоспевшему официанту. – Попроси шефа приготовить нам стейки средней прожарки, пюрешку и греческий салат. А пока ждем, принеси холодный чай.

– Будет сделано, – кивает официант и испаряется.

Александр подается вперед и понижает голос:

– Здесь не готовят стейки, – делится со мной “страшной” тайной.

– А как же…

– У меня есть некие привилегии, – самодовольно отзывается он и подмигивает. Опять откидывается в кресле. – Ну что, Ксюша, готова попасть ко мне в рабство?

Он так произносит этот вопрос, что в нем сквозит не то что намек, а, кажется, прямой призыв стать его настоящей рабыней. От этой мысли по телу прокатывается волна дрожи. Неприятной такой, от которой хочется потереть плечи и поежиться. И это совсем не возбуждает, кстати.

– Не готова в рабство, но готова на работу.

Александр хмыкает и переводит взгляд на официанта, который разливает по нашим бокалам холодный чай и отходит от столика. Я тут же беру свой напиток и цежу, стреляя взглядом по сторонам. Не могу встретить прямой взгляд Александра. Слишком уж неловко я себя чувствую, когда тону в этих ярко-голубых омутах.

– А что, если я скажу, что за рабство я плачу больше? – тоном соблазнителя произносит Громов, а я давлюсь своим напитком.

Глава 6

Ксения

Господи, только первый день рядом с Громовым, а я уже рискую умереть или… попасть к нему в постель.

Как бы ни отрицала, приходится признать, что соблазнять Александр умеет. Эти полутона во взгляде, словах, тоне голоса… Все это складывается в картинку, от которой сжимаются внутренности.

Всего на секунду позволяю себе представить, каков Громов в постели, и низ живота неожиданно обдает горячей волной. Уверена, он умеет трахаться. Не просто умеет, а любит это дело и наверняка подходит к нему со всей присущей ему обстоятельностью.

Почему-то кажется, что он не просто берет женское тело. Он пирует на нем. Наслаждается. Вкушает, как самый сладкий десерт. И это… отвратительная новость. Для меня, по крайней мере. Потому что у меня ни черта нет опыта в сексе. А я уже даже настроилась на то, что мне придется спать с Громовым. Только вот как? Наверняка он привык к раскованным женщинам, которые знают, что делать в постели. Я же пока способна только на какие-то нелепые движения, которые его скорее насмешат, чем спровоцируют возбуждение.

И как же тяжело общаться с ним! Особенно когда он бросается такими неоднозначными фразами и смотрит так, что я прямо ощущаю, как на трусиках появляется мокрое пятнышко.

Черт подери! Он ведь даже не в моем вкусе!

Мне нравятся милые домашние парни, а не такие альфа-самцы, которые сразу после знакомства готовы уложить девушку в постель.

Но надо признать, в искусстве соблазнения Громов хорош. Это все исходит от него настолько естественным образом, что я не удивлюсь, если девушки сами просятся в его спальню, даже если он не предлагает.

Только вот когда он выдает эту шутку про рабство… А, может, это не шутка вовсе? Или как в каждой в шутке в ней юмора только доля?

В общем, я давлюсь своим чаем и начинаю совершенно неэлегантно кашлять.

Александр, нисколько не смутившись, поднимает руки и начинает мне аплодировать. Когда я таращу на него глаза, он поясняет что-то там про высокочастотные звуки и что его этому научила прабабка. Но я его едва ли слушаю. Мой взгляд тормозит на его губах, и в ушах начинает шуметь.

Господи, как же собраться в кучу и перестать плыть от Громова?

– Ты как? – спрашивает он, а я киваю и неспешно делаю еще пару глотков чая.

– Прости, если ты поперхнулась из-за меня.

– Вы такое не говорите, когда у меня занят рот, – прошу, а потом понимаю, как неоднозначно это прозвучало. Губы Александра искривляются в дьявольской улыбке, а глаза загораются. Мои же становятся еще больше. – В смысле, когда я ем или пью, – поясняю, но, понятное дело, эффект от сказанного уже не тот.

– Что ж, Ксюша, – тянет он таким тоном, будто разливает горячую карамель. – Когда у тебя будет занят рот, я постараюсь тебя не отвлекать, – произносит этот дьявол и подмигивает. Я сглатываю. Интересно, это только у меня сейчас пошли совсем неправильные ассоциации? – Кстати, когда мы наедине, обращайся ко мне на “ты”. Не люблю официоз. По крайней мере, не с красивыми девушками.

– Это будет мешать работе, – выдавливаю из себя хриплым голосом.

– Да и черт с ней, – отзывается легко.

– Вы так не говорите. Мне эта работа нужна как воздух.

– А что так? Семеро по лавкам, а муж за хлебом вышел?

– Я никогда не была замужем, – отвечаю.

– Это хорошо, – кивает. – А дети есть?

– Пока нет.

– Пока? – его брови слегка подскакивают. – Надеюсь, ты не беременна.

– Конечно, нет. Кто ж устраивается личным помощником, будучи в интересном положении?

– Вам, женщинам, присуща самоотверженность. Так что я не удивился бы, если бы ко мне пришла работать беременная дамочка, которая скрыла бы от меня свое положение. Все ради того, чтобы заработать на пропитание своему будущему ребенку.

– Похоже, вы хорошо знаете женщин.

Наконец мне выпадает возможность немного ступить на личную территорию Громова. Но не в сторону его спальни. А прощупать его взгляды и, возможно, получить доступ за кулисы безупречной жизни этой семьи.

– У меня много сестер. Есть мама, тетки, бабушка. До прошлого года еще и прабабушка. Мировая была тетка. Тебе бы она понравилась.

– Почему вы так решили?

– Ты, Ксюша, – говорит он нарочито строго.

– Что – я?

– Просто напоминаю, что в личной беседе мы перешли на “ты”.

– А я напоминаю, что в работе панибратство мне только мешает.

– Ох, как интересно нам с тобой будет, – говорит он и проезжается по нижней губе зубами.

– Так с чего вы взяли, что мне бы понравилась ваша прабабка? – повторяю вопрос, потому что коварный Громов то и дело сворачивает в сторону постели, а этого я как раз хочу избежать.

– Она всем нравилась. Душевная была. Добрая. Светлый такой человек, который любил весь мир.

– Тогда точно понравилась бы.

– А вот и наша еда.

Мы замолкаем на то время, пока перед нами расставляют наши блюда. Желаем друг другу приятного аппетита и приступаем к еде. Первые несколько минут едим молча. Похоже, не только я проголодалась.

Но все же я успеваю исподтишка наблюдать за Громовым.

Как-то я вычитала о том, что по тому, как мужчина ест, можно сделать вывод, как он занимается сексом. Очередное бредовое исследование каких-нибудь британских ученых, помещенное под глянцевую обложку женского журнала.

Так вот Громов ест… В принципе, как я и предполагала. С аппетитом. Наслаждается вкусом. А еще, когда ему что-то нравится, он слегка прищуривается. Интересно, это срабатывает только с едой или он ко всему, что нравится, так относится?

Наблюдая за ним, я даже зависаю на несколько секунд. А когда он резко поднимает на меня взгляд, из моего рта вырывается тихий стон, который я не смогла сдержать просто по какой-то дурацкой причине.

Громов облизывает губы и коварно улыбается.

– Ксюш, а давай добавим в перечень твоих обязанностей еще одну, – предлагает он. – Очень-очень приятную.

Глава 7

Ксения

Когда он озвучивает это предложение, моя челюсть отвисает. Какую такую обязанность Громов собрался добавлять? Немного пообщавшись с этим мужчиной, я уже могу сказать, что ничего приличного он мне не предложит. И все же задаю логичный вопрос:

– Какую?

– Расслабление, – произносит он и складывает приборы на своей тарелке. Я повторяю его жест.

– Что… что это значит? – спрашиваю, озадаченно хмурясь.

– Ты напряжена. Очень напряжена. Поэтому я считаю, что тебе стоит расслабиться.

– Каким образом? – уточняю, прищурившись.

– Ну-у-у, – тянет он, делая вид, что крепко задумался. – Есть несколько вариантов. Я понимаю, что тот, который первым приходит мне в голову, ты сразу отметешь. Поэтому можно использовать доступные способы. Скажем, СПА. Бассейн, йога, маникюр…

– А что не так с моим маникюром? – хмурюсь сильнее и, не удержавшись, разглядываю свои ногти.

В этот момент к нам подходит официант. Забирает тарелки и смотрит на Александра.

– Десерт?

– Мне кофе, а милой даме… – Громов сверлит меня взглядом. – Рекомендую фисташковое тирамису. Почему-то мне кажется, тебе должно понравиться.

– Пусть будет фисташковое тирамису.

– Напиток? – спрашивает он.

Почему-то между нами такая атмосфера… напряженная. Как будто воздух вокруг тихонько потрескивает,  и это слышим не только мы. Более того, этот воздух становится как будто плотнее, что затрудняет дыхание и заставляет сердце биться чаще.

Такой он – эффект Громовых на женщин?

Никогда не понимала этого феномена. Почему все девушки города – и не только – так пищат от этих мужчин. Мне они всегда казались какими-то слишком самовлюбленными и высокомерными. Как клан вампиров, считающих людей более низкой расой.

Но сейчас, попав под обаяние одного из двух самых старших неженатых братьев Громовых я, кажется, начинаю ощущать все на собственной шкуре.

Черт, он же спрашивал о напитке, а я уже минуты две пялюсь на Александра невидящим взглядом и пытаюсь осознать феномен этих мужчин.

– Гм, – прочищаю горло. – Напиток, да. Чай, пожалуйста. Малиновый, если есть.

– Малиновый, – повторяет Александр. – Похоже, я ошибся с выбором вкуса тирамису.

– Было бы странно заказать фисташковый чай, – хмыкаю, а он улыбается и кивает.

Официант отходит от столика, а Громов продолжает сверлить меня взглядом. Откидывается на спинку кресла и, поставив локоть на подлокотник, касается нижней губы указательным пальцем.

Этот жест привлекает внимание к его руке. У него широкая ладонь, на тыльной стороне которой очень отчетливо видны вены. А еще его пальцы… они крупные, но не толстые, как сосиски, а скорее такие очень мужские. Как будто Александр не то что держит в руке что-то потяжелее ложки, а регулярно делает это.

– Вы занимаетесь спортом, – озвучиваю очевидный факт.

– Занимаюсь, – кивает и продолжает смотреть, практически не моргая. – У меня дома обалденный спортзал. Хочешь посмотреть?

– Это как посмотреть марки или коллекцию шахмат?

– За коллекцией шахмат – это к моему дяде. У него огромное собрание из разных материалов.

– А что коллекционируете вы?

Так и хочется добавить к своему вопросу: “помимо женских сердец”, но я удерживаюсь от колкого замечания.

– Ничего, – легко пожимает плечом Громов. – Как-то меня обошло стороной желание складировать одинаковые предметы в своем доме. Люблю минимализм и разнообразие.

– Ясно, – отвечаю просто и позволяю вернувшемуся официанту поставить передо мной заварник, изящную белую чашку на блюдце и тарелочку с присыпанным фисташковой крошкой десертом.

Сглатываю, глядя на лакомство, и беру десертную ложку.

– Любишь сладкое? – спрашивает Александр. А когда поднимаю на него взгляд, он усмехается. – Наш обед больше похож на свидание. Или только мне так кажется?

Я на пару секунд зависаю, потому что он прав. Мне даже кажется, что Громов озвучил только что мои мысли.

Начинаю мысленно метаться, потому что когда задумывала эту авантюру, продумывала все варианты, как можно вывести Александра на чистую воду. И самым эффективным способом оказалось соблазнение. Только вот существуют две проблемы.

Во-первых, я не думала, что все произойдет настолько быстро. Громов… он не дает даже опомниться. Как будто хватает жертву, оглушает ее и, пока она еще в коматозе, делает свое грязное дело. Мне надо немного больше времени на то, чтобы хотя бы даже смириться с мыслью, что я могу стать этой самой добычей хищника.

А во-вторых, я… как бы это сказать? Не умею я соблазнять. Когда пытаюсь, начинаю карикатурно жеманничать и создаю о себе впечатление какой-то неадекватной личности. Мне в таких случаях сразу вспоминаются мемы о красивых девушках, которые ходят по улицам и, чтобы отвадить от себя нерадивых ухажеров, притворяются сумасшедшими. Кривляются, меняют походки на какие-то корявые и всячески пытаются выглядеть по-идиотски. Так вот плохая новость в том, что мне даже притворяться не надо. Я все это могу изобразить невольно.

Собственно, поэтому я и решила устроиться в штаб Громова. Чтобы не травмировать окружающих своим идиотским поведением. Ну, и чтобы иметь больше шансов получить сведения о подноготной знаменитой криминальной семьи.

Теперь же Александр попыткой соблазнить ломает мне все планы. Вынуждает играть роковуху, которой я не являюсь.

– Не только вам, – отвечаю наконец и втягиваю губы. А потом отпускаю их, и из меня вырывается звук “пф-ф-ф”.

– Тогда оно идет немного неправильно, – говорит Александр.

– Почему же?

– Потому что такую девушку, как вы, я бы пригласил на обед в другое место.

Сейчас наверняка ляпнет опять что-то с подтекстом.

– В какое, например?

– Например, в Le Petit Café de Montmartre в Париже.

– Ясно, – натянув улыбку, отвечаю я. Мое выражение лица должно показать Громову весь скепсис, который я испытываю в данную минуту.

– Ты не веришь, – усмехается он. – Что ж… – Достает из кармана пиджака телефон и, выбрав номер, прикладывает гаджет к уху. – Лерочка, нам с моей новой помощницей нужен самолет до Парижа. Будем в аэропорту в течение часа. Спасибо. Фил, – подзывает официанта, пряча телефон. – Нам чай, кофе и десерт с собой. И пошустрее.

– Будет сделано, – кивает тот с готовностью и, схватив мой тирамису, уходит.

– Вы же пошутили, – произношу ошарашенно, понимая, что угроза Александра обретает слишком четкие формы.

– Разве? – спрашивает и приподнимает одну бровь. – В вопросах свиданий я всегда предельно серьезен, Ксюша. Пойдем.

Глава 8

Ксения

На выходе из ресторана нам вручают крафтовый пакет с нашим заказом, и Александр выводит меня на улицу, где у крыльца уже ожидает его машина. Мы усаживаемся в джип и, как только он трогается с места, Громов передает мне стакан и небольшой контейнер с десертом. Установив стакан в держателе, перевожу взгляд на своего босса.

– Вы предлагаете мне прямо по дороге есть десерт? – спрашиваю, и брови слегка подскакивают, а Александр кивает.

– Да. Другого времени не будет. Приступай, Ксения.

Хмыкнув, открываю контейнер и обнаруживаю в нем настоящую ложечку, хотя ожидала одноразовую. Погружаю прибор в нежный десерт и кладу его на язык.

Мне не удается сдержать тихий стон, настолько воздушный, ароматный и вкусный тирамису.

Когда понимаю, насколько неприличные звуки издаю, резко перевожу взгляд на Александра. Лицо мгновенно вспыхивает, потому что он смотрит на меня так, словно готов сожрать. Взгляд темный и тяжелый. Дыхание частое. Вот-вот набросится на меня диким зверем и разорвет на ошметки. Даже дрожь по телу проходит то ли от страха, то ли от волнения.

– Вкусно? – чуть хрипловатым голосом спрашивает мой начальник.

– Мгм, – отвечаю утвердительно, не в силах выдавить из себя ни единого слова.

– Вот и славно, – кивает и делает глоток своего кофе из стакана.

В этот момент его телефон звонит, и до самого аэропорта он разговаривает.

А я раздумываю, не притвориться ли мне, что у меня нет паспорта, хотя я всегда ношу его с собой. Как-то в универе нам преподавательница рассказывала, как ей подвернулась возможность полететь в США в качестве корреспондента, чтобы освещать катастрофу. Лететь нужно было немедленно, на поездку домой за документами времени не было. Поскольку она оставила дома паспорт, вместо нее полетела более удачливая коллега. С тех пор она всегда носит паспорт с собой. Теперь и я делаю так же.

С другой стороны, паспорт-то есть, а вот визы нет. Так что затея господина Громова провалится.

Коварно улыбнувшись, доедаю свой десерт, а потом спокойно выпиваю ароматный чай с кусочками свежей малины.

Я жду, что машина остановится на парковке перед зданием аэропорта, но она огибает его, на секунду притормозив у шлагбаума, а потом въезжает прямо на летное поле!

Я в шоке таращусь на то, как джип подъезжает к частному самолету с опущенным трапом и останавливается прямо у ступеней. Рядом с ними стоит пилот в форме.

Александр заканчивает разговор и, пряча телефон в карман пиджака, поворачивается лицом ко мне.

– У меня нет визы! – выпаливаю, осознавая, что все происходящее – реальность.

– Пустяки, – отмахивается он.

– Как? Но я же не могу…

– Ты же со мной, – подмигивает он и выходит из машины.

– Безумие какое-то, – бубню себе под нос и выскакиваю с другой стороны.

Александр, который уже практически подошел к моей двери, недовольно кривит губы.

– Девочка должна сидеть в машине, пока мужчина не откроет ей дверцу, – говорит он.

– Девочка – может быть, а я ваш сотрудник.

– Ой, Ксюша, мне еще столькому предстоит тебя научить. – Громов качает головой и кладет руку мне на поясницу. Ведет к джету.

Пилот здоровается с нами, Александр пожимает ему руку, называет по имени. Не думала, что такие, как Громов, запоминают имена персонала. А то, что этот пилот входит в состав персонала, сомневаться не приходится. Насколько я знаю, у Громовых два или три частных самолета с пилотами и бортпроводниками. Все они входят в состав корпорации.

Иногда, когда задумываюсь о размахе этой семьи, масштабы поражают. У них есть даже нефтедобывающая вышка. Поговаривают, что они занимаются еще и добычей золота, но это неофициальные данные, подтверждения которых я не нашла ни в одном легальном источнике.

Пилот указывает жестом на трап, и мы с Александром поднимаемся на борт самолета.

Внутри меня все трепещет. Сердце так сильно колотится, что ритм резонирует даже в кончиках пальцев и горле. Дышать тоже тяжело. Меня накрывает одновременно паникой и восторгом.

– Никогда не летала? – спрашивает Громов, бросив на меня взгляд. – Ты побледнела.

– Не летала, – выдавливаю из себя с трудом.

– Ничего не бойся. Наши пилоты опытные, а лететь нам не так уж и долго. Пойдем.

Пока готовимся к полету, я кручу головой, рассматривая бежевый салон. А когда пилот поднимает трап и уходит в кабину, мое тело покрывается мелкими бисеринками холодного пота. Я чувствую, как в некоторых местах моей темно-синей блузки появляются мокрые пятнышки.

– Я бы с удовольствием взял тебя на руки и обнял, – говорит Александр, – но на взлете мы должны сидеть на своих местах пристегнутые.

Проверяю свой ремень безопасности и, сглотнув, перевожу взгляд в иллюминатор. Самолет начинает двигаться, и мое сердце колотится еще быстрее.

Александр берет меня за руку и слегка сжимает ее. А вот я впиваюсь в его ладонь ногтями и сжимаю так сильно, что рискую оставить багровые полосы на его коже. Меня немного успокаивают волоски на тыльной стороне его ладони. Они приятно щекочут кожу.

А еще аромат Александра, который медленно заполняет собой весь салон самолета.

Наконец мы взлетаем. Не хочу даже описывать свои ощущения и страхи, потому что я чуть не поймала паническую атаку. Если бы Александра не было рядом, я бы, наверное, отключилась. А так приходится держать лицо.

– Первый полет всегда страшный, – говорит он. – Но потом привыкаешь.

– Ага, – бросаю растерянно.

– Ксюша, посмотри на меня. – С трудом отрываю взгляд от иллюминатора и впиваюсь им в спокойное лицо моего начальника. На нем расплывается соблазнительная улыбка. – Расскажи мне, милая Ксюша, какой секс ты любишь.

– Что? – выдыхаю шокированно, даже забывая, что мы в воздухе, и я тут вроде как боюсь.

– Секс. Жесткий, нежный, с игрушками и без. Может, у тебя есть особые предпочтения типа публичного секса или игр в садо-мазо?

Моя челюсть отвисает. Не могу поверить в то, что он спрашивает меня о таком. И вообще что это? Садо-мазо? Публичный секс? Если это его предпочтения, то план с соблазнением Громова, пожалуй, вычеркиваю.

Глава 9

Александр

Она так очаровательно краснеет, что ствол в брюках конвульсивно дергается. Шок на лице Ксюши неподдельный, о чем свидетельствуют широко распахнутые глаза и слегка отвисшая челюсть.

Какая прелестная у меня помощница, просто глаз не отвести.

Но она и правда так ошарашена, что у меня закрадывается мысль о том, что девочка может быть девственницей. Это, конечно, не проблема. Технически. А вот в эмоциональном плане такое себе мероприятие. Девочки привязываются к своим первым. Поэтому я стараюсь не иметь дела с невинными крошками. Зачем мне такие осложнения в жизни?

– Ты девственница, Ксюш? – задаю следующий провокационный вопрос, и ее глаза становятся еще больше.

Ты ж моя прелесть.

– Что за… что за вопрос? – спрашивает севшим голосом. В него добавляется такая приятная хрипотца, которая еще сильнее будоражит мою фантазию.

– Просто интересно, – легонько пожимаю плечом. – Мы же вроде как знакомимся. Хочу узнать свою помощницу поближе.

– Александр Денисович, мы не на свидании, – возмущенно отзывается Ксения.

– Ну как же не на свидании? Мы летим в Париж.

– Это была ваша идея! Вы хотели пообедать на Монмартре. Но я совсем не голодна.

– Пообедать мы все равно не успеем. Прилетим туда ночью. Снимем отель, переночуем, а утром позавтракаем на Монмартре. Потом пойдем гулять по городу и дальше пообедаем в другом ресторанчике.

– Мне кажется, наше сотрудничество свернуло не в ту сторону, – хмурится прелесть.

– А мне сдается, что все развивается очень гармонично, – подмигиваю ей. – Смотри, вот ты уже и не боишься летать. А мы, меж тем, находимся на высоте примерно десяти километров от земли.

– О, боже, – выдыхает она и крепче сжимает мою ладонь.

В этот момент к нам выходит один из пилотов.

– Мы набрали высоту, вы можете отстегнуть ремни, – произносит он. – Напитки?

– Принеси нам шампанского. Ты же пьешь шампанское, Ксюша? – спрашиваю, окидывая взглядом слегка бледную помощницу. Она молча кивает, и пилот удаляется. – Здесь нет стюардессы. Второй пилот выполняет ее работу, поскольку в джете, как правило, летает всего пара человек.

– Ясно, – кивает Ксюша.

– Так ты не ответила ни на один из моих вопросов.

– Мне показалось, что вы их задали только для того, чтобы отвлечь меня на взлете.

– Так и есть, – усмехаюсь.

Мне нравится ее сообразительность. Это правда крутое качество для помощницы. Только вот я уже смотрю на нее не как на помощницу.

Ксения будоражит мои вкусовые сосочки. Она пробуждает во мне животное, самым главным инстинктом которого является продолжение рода. И пусть это все неправильно, я все равно хочу все то, что могу взять от нее. О последствиях как-то не думается в такой момент. Да и думать тяжело, когда вся кровь из головы убежала в пах. Поэтому я с нетерпением жду, пока она все же даст ответы на мои вопросы.

– У вас отлично получилось, – кивает она. – Спасибо, что помогли мне справиться.

– А теперь ты помоги мне. Ответь на вопросы.

– Не думаю, что рабочий регламент предусматривает общение на настолько личные темы.

Хмыкаю. Рабочий регламент. Моя ж ты сообразительная прелесть.

Ну ладно. Буду дальше соблазнять.

Когда цель труднодостижима, игра становится еще более захватывающей.

Получив бокалы с шампанским от пилота, я поднимаю свой и всматриваюсь в глаза Ксении.

– За первый полет и новые впечатления.

– За впечатления, – отзывается Ксения.

Наши бокалы соприкасаются, а потом мы делаем пару глотков, не сводя друг с друга взглядов.

Возможно, мне кажется, но Ксения как будто мысленно мечется. Словно принимает какое-то сложное решение. Интересно было бы узнать ее мысли. Я был бы не против, если бы ее сложный выбор касался меня. Переспать ли с начальником, например. Будь я уверен, что именно такая дилемма стоит перед этой красивой девочкой, подтолкнул бы ее к правильному решению.

– Что будет входить в мои обязанности? – спрашивает Ксюша, ставя бокал на столик. – Можете сказать поконкретнее?

Конечно, могу. Секс минимум дважды в день, плюс разочек минет. Ходить без нижнего белья и только в платьях для легкого доступа. Ночевать в моей квартире, чтобы мне было удобно. Улыбаться почаще и по утрам готовить для меня завтрак без одежды.

Но вместо этого прекрасного списка я начинаю рассказывать ей о настоящих обязанностях помощницы. Одежда, расписание, отсекание ненужных контактов, сопровождение на мероприятия и встречи с избирателями и прочие жутко скучные дела.

– Ясно, – после моего рассказа кивает милое создание. – А ваша семья… они помогают вам готовиться к выборам?

– Моя семья? – переспрашиваю, слегка удивленный таким вопросом. – При чем здесь они?

– Просто… их знают все. Они авторитетны. Крутые бизнесмены, успешные в своих сферах люди. Обычно политики используют такой важный ресурс.

– Что ж, по мере сил они помогают. Как минимум, поддерживают меня. Зачастую поддержки достаточно.

В салоне снова повисает тишина.

Что-то меня это начинает напрягать. Рядом со мной находится красивая девушка, а я веду рабочие разговоры.

Прикусив нижнюю губу, слегка прищуриваюсь и впиваюсь в Ксению взглядом. Ее щеки тут же вспыхивают, создавая этот эффект соблазнительной невинности, от которого я так тащусь.

– Ксюша, нам лететь еще около трех часов. Чтобы это время не прошло даром, давай узнаем друг друга получше. Нам ведь еще… работать вместе.

– Что вы имеете в виду? – спрашивает сдавленно и глазеет на меня так, будто я сейчас достану ужа. Хотя один змей у меня припасен, только доставать его пока рановато.

– Я имею в виду, что хочу знать о тебе все. В первую очередь… – Замолкаю на пару секунд, заставляя напряжение в теле милой помощницы подняться на еще более высокий уровень. – Жесткий секс или нежный? – заканчиваю свой вопрос и оцениваю эффект шока на лице Ксении.

Глава 10

Ксения

Он просто сводит с ума.

Что это за вопросы такие?

И ладно бы мы и правда летели на свидание. Но такие вопросы подчиненной? Мне кажется, это уже слишком.

– Это касается только меня и моего парня, – решаю отшить его сразу.

– А он есть?

– Кто? – хмурюсь.

– Парень.

– Конечно, есть, – отвечаю, задрав подбородок. – Мы скоро поженимся.

– И что, ты его даже любишь?

– Естественно! А как иначе, раз мы собираемся связать наши судьбы на всю жизнь?

– Тогда где кольцо? – Кивает на мою руку, все еще держащую бокал. – Нет, я понимаю, если бы ты совсем не носила украшения. Но вон у тебя в ухе аж три сережки. На пальцах два кольца. Но нет помолвочного.

Ты посмотри, какой наблюдательный.

– Оно… Он… Кольцо… – Да уж, к такому факультет журналистики меня точно не готовил. И жизнь. Она тоже совсем не готовила к таким чересчур напористым мужчинам.

– Оно… – говорит Громов и слегка вытягивает шею в ожидании продолжения.

– Оно в ремонте! – выпаливаю первое, что приходит на ум. – Слишком велико оказалось.

Произношу это и расплываюсь в улыбке, хваля себя за сообразительность.

– А зачем сдавать в ремонт? Можно было просто обменять на новое нужного размера.

Ох, как же меня бесит этот Александр Денисович!

Даже если ему не нравится ответ, он начнет самым наглым образом подводить к тому, чтобы я дала такой, какой будет ему выгоден.

Самоуверенный и наглый!

– Давайте мы с моим женихом сами решим, что и как нам нужно делать.

– А, уже жених. Понял. Что ж, милая Ксюша, совет да любовь.

Он поднимает свой бокал, салютует им и, сделав несколько глотков шампанского, подмигивает мне. Возвращает полупустой бокал на столик.

– Что бы ты хотела посмотреть в Париже?

Я выдыхаю и наконец расслабляюсь, когда разговор перетекает в нормальное русло.

Около девяти вечера мы приземляемся в аэропорту, где прямо у трапа самолета нас уже ждет машина.

Я в шоке от того, какой властью обладает этот мужчина, раз нам даже не пришлось проходить паспортный контроль лично. Пилот взял наши паспорта и исчез с ними минут на двадцать. А потом отдал, и мы с Громовым поехали в отель.

У стойки нас встречает очаровательная француженка, которая приветствует Александра широкой улыбкой. Кажется, меня она даже не замечает. Но не это смущает меня больше всего, а то, что Громов говорит с ней на ее языке, которого я не знаю. И таким тоном, будто… не знаю, приглашает в собственный номер.

Я кусаю нижнюю губу и хмурюсь. Если так и дальше пойдет, то девушка действительно может провести с ним ночь. В отеле одна, дома другая, в ресторане третья.

Так я никогда не заполучу ни самого Громова, ни нужные сведения о его семье. А мне они нужны как воздух.

Похоже, если я и дальше буду щелкать… чем-нибудь, то не смогу воплотить в жизнь свой план мести. Пора, наверное, переставать играть в недотрогу и начать соблазнять Громова.

Я же ничего не теряю, правда? Наоборот, даже приобретаю. Наверняка у такого, как Александр Денисович, огромный опыт в сексе, так что я даже смогу получить удовольствие от процесса. А тем временем вотрусь к нему в доверие и смогу выудить все нужные мне сведения. Надо только… только как-то соблазнить его. А этого я делать не умею. Я слишком прямолинейна, и от женского коварства во мне только способность украсть с тарелки своего мужчины кусочек какой-нибудь вкуснятины.

Вздыхаю, когда девушка на ресепшене, умело применяя свое обаяние, стреляет глазками Александру. Тот же, словно мартовский кот, облизывается и что-то там ей такое говорит, от чего она даже немного краснеет.

Громов получает ключи от номеров и поворачивается ко мне.

– Пойдем, Ксюша.

Он провожает меня до лифта. А я настолько обеспокоена тем, как он флиртовал с администратором и тем, что каждая минута промедления с моей стороны – это упущенный шанс, что даже забываю рассмотреть роскошное лобби.

Когда за нами закрываются створки лифта, Александр протягивает мне ключ-карту.

– Номера по соседству, – говорит он. – На случай, если ночью станет скучно, – подмигивает он.

Я облизываю пересохшие губы и, краснея, встречаю его взгляд. Сейчас или никогда.

Открываю рот, а потом… закрываю. Нет, не могу! Понимаю, что дура. Понимаю, что такого, как Громов, не раскрутить на откровения. К нему нужен более тонкий подход. Лучше всего исподтишка. Просто… получить сведения, находясь рядом. Сам он ничего не расскажет. Думаю, даже личные помощники не настолько посвящены в дела своего начальника, как девушки, спящие в его постели. Так что…

Нет! Черт подери, никак не могу выдавить из себя нужные слова!

Лифт привозит нас на этаж. Мы преодолеваем расстояние до комнат. Александр показывает мою, а сам встает у соседней двери.

– Может, спустимся чуть позже вниз? – предлагает он. – Выпьем в баре. Поужинаем.

– Отличная идея, – выдыхаю так, будто перед тем, как это сказать, пробежала марафон.

– С тобой все нормально? Ты сама не своя. То краснеешь, то бледнеешь.

Да блин! Эмоции все напоказ. Нельзя мне работать под прикрытием. Я же как открытая книга для таких, как Александр Громов. А мне нельзя вызывать у него подозрения. Если он решит пробить информацию обо мне, ему не составит труда сложить дважды два, чтобы понять, кто я такая, и зачем появилась в его штабе. Это ясно как день.

Нельзя такое допускать.

А мне пора уже повзрослеть и… брать быка за рога.

– Да, конечно, – киваю. – Все хорошо. Сколько у меня времени на сборы?

– Полчаса тебе хватит?

– Более чем, – киваю и прячусь в безопасности своего номера. – Я буду готова к новой встрече, – произношу сама себе, чувствуя, как сердце колотится о ребра. – Еще как готова.

Глава 11

Ксения

Боже, пока он постучит в мой номер, я просто сойду с ума!

А что, если не постучит? Что, если позвонит и скажет, что ждет меня в фойе? Тогда мне придется одеться и спуститься. А потом каким-то чудом заставить себя все же соблазнить Громова. Потому что в окружении других людей это будет сделать намного сложнее. Я и тет-а-тет схожу с ума от одной мысли, что мне надо будет придумывать, как пофлиртовать с таким мужчиной. А уж если мы будем не наедине…

Когда раздается стук в дверь, я даже вздрагиваю. Сильнее затягиваю на груди пушистое полотенце и чувствую, как пересыхает во рту.

Войдя в номер, я сразу пошла в душ. Помылась как следует, завернулась в полотенце и сидела ждала появления своего начальника. А теперь топаю к двери на дрожащих ногах, с ужасом понимая, что как только распахну ее, мне придется воплотить в жизнь свой план.

Открываю и внимательно смотрю в лицо Александру Денисовичу. Его взгляд вспыхивает, а потом совершенно наглым образом скользит по моему едва прикрытому телу, оставляя на нем ожоги. До самых кончиков пальцев на ногах, а потом назад – до моих глаз. По дороге ненадолго задерживается на груди, и я чуть сильнее сжимаю полотенце.

– Знаешь, Ксюша, – произносит Громов хрипловатым голосом, от которого кожа покрывается мурашками. Это не ускользает от его цепкого взгляда, и на соблазнительных губах появляется дьявольская улыбка. – Если хотела остаться в номере, достаточно было сообщить мне об этом. Я могу заказать тебе ужин прямо сюда.

– Мне? – уточняю срывающимся голосом. – Может… вы войдете, и мы вместе поужинаем?

– Я с удовольствием войду, – отзывается Александр Денисович, и ярко выраженный подтекст заставляет мое лицо вспыхнуть.

Отхожу в сторону, пропуская начальника, а сама смотрю куда угодно, только не ему в глаза. Не могу сейчас сталкиваться с ним взглядом, потому что покраснею еще сильнее.

Александр проходит по номеру, рассматривая его, а потом останавливает взгляд на постели.

– В этом отеле жутко удобные кровати. Всегда останавливаюсь только здесь.

– Часто бываете в Париже? – задаю вопрос, довольная короткой передышкой от своего неподдельного страха.

Мощная аура Громова быстро заполняет пространство, и мне уже кажется, что в просторном номере слишком мало места.

– Бываю иногда, – пространно отвечает он. – Так что? Закажем ужин? Или шампанское с закусками?

– Разве нам есть, что праздновать? – спрашиваю и осекаюсь, понимая, что сама же разрушаю свой план. – В смысле…

Пока подбираю правильные слова, кусаю нижнюю губу.

Александр склоняет голову набок и, слегка прищурившись, рассматривает мое лицо. А потом подходит ближе ко мне и останавливается в шаге. Я чувствую аромат его терпкого парфюма, от которого мои ноги слабеют. Сглатываю, глядя в пронзительно голубые глаза Александра Денисовича.

– Скажи мне, Ксюша, – негромко произносит он, – у тебя есть привычка опаздывать?

– Нет, – отвечаю слегка дрожащим голосом. – Я крайне пунктуальна. Если, конечно, это зависит от меня.

– То есть, твое промедление можно расценить как запланированную акцию?

Он задает этот вопрос, а я чувствую, как лицо просто начинает полыхать огнем. Признаться прямо – значит, пригласить Громова в свою постель. Ответить отрицательно – подтвердить, что я его обманула и все же страдаю привычкой опаздывать. Какой же вариант выбрать?

– Не то чтобы запланированную… – начинаю, даже не подозревая, как продолжу это предложение. – Так… просто получилось.

Он склоняет голову набок и, подняв руку, поправляет мои волосы. Они в безупречном состоянии, я проверяла. Но Громов все равно делает вид, что заправляет прядь мне за ухо. Я вздрагиваю от этого жеста и покрываюсь мурашками.

Взгляд Александра прожигает меня до самых косточек, и я чувствую бабочек в животе. Я же не должна их ощущать, правда? Это просто, так сказать, боевое задание. Работа под прикрытием. Так что никаких особенных чувств испытывать не стоит. Но почему-то колени подгибаются, а этот взгляд чуть ли не валит меня с ног.

– Хорошо получилось, я считаю, – произносит Громов своим глубоким голосом.

Облизываю губы, и его взгляд сразу падает на них. А пальцы с моего уха перемещаются на скулу. Скользят по ней, пока не добираются до подбородка. Он берет меня за него и слегка поднимает, чтобы я смотрела ему прямо в глаза.

– Как считаешь, красавица Ксюша, хорошо же получилось?

– Хорошо, – выдыхаю шепотом.

Александр сокращает расстояние между нами, и вторая его рука ложится мне на талию. Он так крепко прижимается ко мне, что я чувствую твердый бугор, упирающийся мне в живот.

Громов склоняется. Наши лица все ближе. Мое сердце колотится все быстрее. Я знаю, что произойдет дальше. И только в последний момент понимаю, что так могу все испортить.

Все знают, что Александр Громов ловелас. Если я сейчас пересплю с ним, он тут же потеряет ко мне всякий интерес и, скорее всего, сразу выпрет из своего штаба. Зачем ему постоянное напоминание о той, которая стала уже пройденным этапом?

Нет, таких мужчин, как Громов, надо соблазнять медленно, подсаживая его на этот крючок. Если бы еще обладать такими навыками. Но, увы, я для этого слишком прямолинейна. И все же попробую. Но так просто сдаваться ему точно нельзя.

Когда между нашими губами остается не больше сантиметра, втискиваю свою ладонь и накрываю губы Александра пальцами. Он застывает и хмурится.

– Я так не могу, простите, – произношу покаянно. – Мы с вами совсем не знаем друг друга. К тому же, вы мой начальник. И вообще секс без обязательств – это… не моя история.

Он слегка прищуривается.

– А поцелуй без обязательств? – бубнит он мне в пальцы. – Просто поцелуй, Ксюша. Ничего сверхестественного.

– Зачем это вам?

Он убирает руку с моего подбородка. Берет мою, которая закрывала его рот, и прижимается губами к ладони. Делает это так трепетно и нежно, что бабочки в животе начинают быстрее трепетать крыльями.

– Затем, что я хочу, – оторвавшись от моей руки, он прижимает ее к своей груди, где неистово колотится сердце. – Затем, что думаю об этом с того самого момента, как увидел тебя возле здания штаба.

Сглотнув, опять облизываю губы.

– Но… Я же не потеряю работу из-за этого поцелуя?

– Нет, что ты. Разве это повод увольнять тебя? Просто поцелуй, Ксюша, – голосом соблазнителя говорит Громов.

А мне слышится черт знает что в его тоне.

– Но я…

– Помолвлена? – напоминает он о моем вранье.

Ну, Ксюша, что теперь будешь делать? Как выкрутишься?

Что делать? Качать головой, потом кивать и снова качать.

Черт, кажется, я подаю смешанные сигналы.

– Так что? – криво усмехнувшись, произносит Громов. – Есть жених?

– Нет, – выдыхаю хрипло. – Я солгала.

– Так я и подумал, – хмыкает он. – Мы говорили о поцелуе. Что скажешь? – понижает голос, и мои руки в который раз покрываются мурашками.

– Самый обычный? – спрашиваю.

– Нет, – качает головой. – Никаких обычных поцелуев. Хочу, чтобы от моего поцелуя ты кончила, – добавляет хрипло, и из меня вырывается тихий стон.

Глава 12

Ксения

Александр подхватывает своими губами этот тихий стон и сразу ныряет в мой рот языком. По телу как будто проходит разряд тока, и я вздрагиваю.

Еще пару секунд назад мне казалось, что колени слабеют от его близости. Но то, что происходит с ними сейчас, не идет ни в какое сравнение. Они просто превращаются в желе, как и мои мозги.

Александр обвивает рукой мою талию и сильнее вжимает в свое тело. Мне кажется, я чувствую каждую его мышцу. Ловлю каждый выдох, а он – стон, который формируется в моем горле и вылетает в его рот.

Тело вспыхивает за секунду, а сердце разгоняется на максимум. Я хватаюсь дрожащими руками за мощные плечи, чтобы устоять на месте и не растечься позорной лужицей прямо у ног этого невероятно горячего мужчины.

Господи, да у меня никогда не было секса, от которого я сходила бы с ума так, как сейчас от кратковременного поцелуя с Громовым! Его упругий, горячий язык танцует с моим такой чувственный танец, что у меня кружится голова. Хоть бы только не рухнуть в обморок, как кисейная барышня. Потому что рядом с этим мужчиной такое вполне реально.

Снова стону ему в рот, а он яростнее впивается в мои губы.

И в какой-то момент я перестаю понимать происходящее. Превращаюсь в некое существо, сплошь состоящее из нервных окончаний и чувствительных точек. Вздрагиваю от малейшего колыхания воздуха. Стону от любого прикосновения. Вспыхиваю от каждого движения языка у меня во рту.

Клитор пульсирует, требуя ласки. Сердце работает на максимальной скорости, норовя выскочить из груди. Я даже чувствую, как на коже собираются капельки пота, которые медленно стекают по позвоночнику, растворяясь в махровой ткани полотенца. А те, которые не успевают скатиться вниз, Александр ловит своими пальцами.

Одной рукой он поглаживает спину, собирая пальцами мурашки, а второй поддерживает мой затылок, потому что я уже практически готова упасть к его ногам.

Разве можно испытывать такие ощущения во взрослом возрасте? Разве можно вообще так целовать, как это делает он? Полностью отключая здравый рассудок и оставляя только органы чувств, которые я совершенно теперь не контролирую.

Еще один стон вырывается из моего рта. Александр на мгновение отстраняется, позволяя мне сделать быстрый вдох, а потом снова обрушивается на мои губы своими.

Боже, это не поцелуй, а нежное, трепетное изнасилование моего рта и силы воли.

Внезапно я чувствую грудью вибрацию. Распахиваю глаза. Громов всего на секунду отрывается от меня, чтобы сказать:

– Просто игнорируй.

А потом снова целует.

Что я должна игнорировать?

Вибрация раздражает, но за туманом похоти я не понимаю, откуда она исходит. И только спустя несколько секунд, когда она прекращается, я понимаю, что это был телефон Александра. Судя по всему, спрятанный в кармане пиджака.

Стоит мне только расслабиться и погрузиться в очередной ослабляющий колени поцелуй, вибрация повторяется.

– Блядь, – шипит Александр и отстраняется. – Прости, надо ответить.

Я смотрю на него невидящим взглядом и лишь молча киваю. Он отходит от меня на шаг, а я просто оседаю на кровать. Ноги совсем не держат.

Пальцы сами ложатся на опухшие от жарких поцелуев губы. Не могу поверить, что так бывает. Как будто я была под каким-то гипнозом. Не отдавала отчет своим действиям. Если бы Громов решил продвинуться дальше и трахнуть меня, не уверена, что я бы смогла его остановить. Что вообще захотела бы остановить.

– Слушаю, – отвечает он на звонок, а я перевожу на него практически невидящий взгляд. Но вижу, как он напрягается, когда собеседник на той стороне сообщает ему какую-то информацию. – Так почисти это. В смысле? За что я тебе бабки плачу, Данила?! – взрывается Александр. – Я в гребаном Париже! И что я могу сделать, окажись на месте? Какое, нахуй, интервью?! Ночью?! Нет, не могу. Буду не раньше полудня. Да блядь! Она со мной. У нее, наверное, роуминг не включен. – Он бросает на меня взгляд, а я продолжаю пялиться на него, даже не соображая, что говорят обо мне. – Ладно, – вздыхает. – Постараемся к утру быть в городе. Да понял я! Ага, до встречи, – добавляет и прячет телефон в карман.

Громов проводит рукой по волосам и поворачивает голову, чтобы столкнуться со мной взглядом.

– Данила требует нашего возвращения, – произносит недовольно.

– Тогда я… я пойду оденусь, – отзываюсь и встаю с кровати на дрожащие ноги. Между бедер все еще пульсирует, и я туго соображаю.

– Мне жаль, что ты не увидишь Париж, – говорит Александр. – В этот раз. Но у нас еще будет возможность прилететь сюда.

– Конечно, – киваю, хотя понимаю, что это просто пустое обещание. Нет, естественно, когда-нибудь я посмотрю этот город. Но вряд ли с Громовым.

Отупело глазею на своего начальника и начинаю двигаться в сторону ванны. Он смотрит на меня так внимательно и настолько темным взглядом, что меня как будто засасывает в его глаза цвета грозовых волн.

– Погоди, – произносит тихо и берет меня за локоть. – Самолет не успеют подготовить так быстро. У нас есть немного времени.

– Для чего? – спрашиваю хрипло, хотя сама уже понимаю, о чем он говорит. Тело прошивает волна дрожи.

– Чтобы закончить начатое. Но его не так много, чтобы медленно греть тебя поцелуями. Дай мне немного больше свободы, Ксюша, – шепчет хрипло, сближая наши лица. – Совсем немного, и в аэропорт ты поедешь удовлетворенной.

Я судорожно втягиваю в себя воздух, даже не заботясь о том, что Александр услышит и поймет, какое влияние он на меня оказывает.

– О чем вы говорите? – спрашиваю тихо.

Я, не моргая, смотрю ему в глаза. Веки даже начинают гореть, но ни за что я сейчас не отведу взгляд.

– Еще один поцелуй, Ксюша, – голосом змея-искусителя произносит он. Берет меня за талию и подталкивает отступить назад к кровати. – В губы. Мне кажется, нам даже понадобится совсем немного времени, чтобы ты взлетела. Ты же мокрая там внизу? – Я, словно завороженная, смотрю на Александра и молча киваю, а потом облизываю губы. – Вот видишь? Один поцелуй. Просто скажи “да”.

– Да, – вылетает из меня шепотом, и Громов заваливает меня на кровать.

Глава 13

Александр

Ох, как поплыла девочка. Взгляд расфокусированный. От каждого прикосновения мурашки. Лицо красное. Опухшие от поцелуев губки дрожат, как и все ее изящное тело.

Сожрать хочется. Просто впиться в нее зубами и растерзать на мелкие ошметки.

Давно меня так не плющило от женщины. От ее запаха и взгляда. Тело – это только оболочка. У многих тела похожие. А некоторые специально платят, чтобы сделать тело, подобное тому, какое есть у другой. На тело я давно не смотрю. Меня притягивает энергия. Взгляд. Аромат. Жесты. Полутона, которые скажут о своей хозяйке больше, чем слова, слетающие с ее губ.

Ксюша сплошь состоит из этих невербальных знаков, от которых у меня в брюках пожар, а в голове полная каша. Там только мигает неоновая табличка со словом “хочу”. Огромными такими буквами. Яркими настолько, что слепит.

Смотрю на ее губки в ожидании ответа и схожу с ума от этого промедления. Представляю себе, как выглядят нижние, и это еще сильнее рвет крышу.

Пусть согласится. Пусть только согласится, и я взорву ее мир.

Меня даже пугает то, насколько сильно я хочу попробовать ее на вкус. Прямо как будто отчаянно нуждаюсь в этом. Хотя любую другую, в первую очередь, поставил бы на колени и заставил отсосать мне. Но это лакомство мне хочется вкусить самому. Да и я прекрасно понимаю, что требованием взять мой ствол в рот я просто спугну эту дикую лань.

– Да, – выдает она таким голосом, что у меня на коже появляются мурашки.

Блядь, не девочка, а ходячий секс!

Чуть подталкиваю ее, и Ксюша валится на спину на кровать. Ставлю колено возле ее бедра и нависаю над малышкой. Ловлю ее затуманенный взгляд и облизываю губы. На моих растягивается небольшая улыбка.

Наклонившсь, скольжу губами по ее скуле. Легонько прикусываю и съезжаю на тонкую шейку. Посасываю место, где трепещет жилка. Прижимаюсь к ней языком и ловлю сбивчивый ритм ее сердцебиения. Мое собственное сердце подстраивается под этот бит, и у меня складывается впечатление, будто мы попадаем на какую-то одну волну.

Воздух вокруг нас становится плотнее. Он вязкий и тягучий. Затрудняет дыхание, но как будто переносит в наше с Ксюшей собственное измерение, в котором любая суета становится неважной.

Выпрямившись на секунду, сбрасываю пиджак и возвращаюсь к изящной шее. Скольжу по ней вниз до самой ложбинки груди. Собираю языком и губами бисеринка пота и мурашки. Берусь за полотенце и бросаю взгляд на лицо Ксюши. Своим даю ей понять, что это последний шанс отказаться. Но она просто смотрит на меня и часто дышит. Я воспринимаю это как согласие.

Медленно оттягиваю махровую ткань с одной стороны, а потом и с другой, и моему взгляду предстает безупречное тело. Оно такое не из-за идеальных форм, совсем нет. Оно просто… настоящее. Не натянутое и не апгрейженное.

Провожу ладонями по упругой груди, и сосочки на ней сразу превращаются в тугие горошины. Веду ниже. Мягкий живот вздрагивает и слегка напрягается. Округлые бедра чуть сжимаются, когда я добираюсь до них. Не могу налюбоваться тем, какая она… настоящая. Да, я повторяюсь, описывая ее в своих мыслях. Но ведь правда поразительно, как сильно это привлекает. Отсутствие чего-то искусственного и сделанного напоказ.

А еще ее кожа светлая. Идеальная, как чистый холст. Ни одной татуировки, никакого пирсинга. Ни-че-го, что портило бы эту безукоризненную красоту.

Я с особым удовольствием впиваюсь в роскошную грудь. Небольшую, но настолько идеальную, что не могу сдержаться. Пирую на ней. Засасываю кожу и твердые вершинки. Кусаю, облизываю, выпускаю из своего рта и снова проезжаю по ней языком.

Ксюша вьется подо мной и вцепляется в мои плечи пальцами. А из ее рта вырываются негромкие стоны. Такие мелодичные, похожие на мяуканье кошки. Довольной кошки, которая получает удовольствие от того, что творится с ее телом.

Спускаюсь губами на вздрагивающий живот. Целую и облизываю солоноватую от пота кожу.

В ноздри проникает аромат ее удовольствия, и вот уже мурчу я. Как довольный котяра, который вот-вот отведает сметаны.

Приподнимаю Ксюшу за талию и оттягиваю дальше по кровати. Она охает, снова оказавшись на спине, а я развожу в стороны ее ноги и любуюсь опухшими розовыми губками, покрытыми влагой. Клянусь, я не фанат куни. Но с этими губками так сильно хочется слиться в поцелуе, что аж трясет всего.

Щипаю губами тонкую полосочку аккуратно выстриженных волосков, которые, словно стрелка, указывают путь в мой персональный рай. Или ад, там как пойдет.

Раздвигаю пальцами розовые губки и, приблизившись, втягиваю сладко-терпкий запах удовольствия Ксюши. Клянусь, у меня аж давление повышается. Кровь долбит в виски, и сквозь шум в ушах я слышу тихое:

– О, боже.

– Зови меня просто Сашей, – отзываюсь так же хрипло и накрываю губами сладкую раковинку.

Вкус Ксюши взрывает мои вкусовые рецепторы. Член дергается так неистово, что, кажется, будто ткань ширинки трещит. Рот наполняется слюной, а пальцы подрагивают, соскальзывая с влажных губок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.