Софья Апрельская
Пока не увянет Центаурея

Цветы слышат шепот уставших душ

и разбитых сердец.

А потому будут единственными кто останется рядом, когда человек будет лежать навзничь,

поверженный своими ошибками.

Пусть цветы и были созданы слабыми

и беззащитными на первый взгляд, но они

не потерпят над собой унижения. Придет время и однажды судьба поменяет нас с ними местами.

Плей-лист

Песни, что помогли вдохновиться и создать историю о Центаурее:

Tommee Profitt, Sam Tinnesz – Glass Heart

Billie Eilish, Erik Blvck – i love you

Lawless feat. Britt Warner – Diminuendo

Green Apelsin – Станцую на твоей могиле

UNSECRET feat. Katie Herzig – Buried

Zayde Wølf – THE CROWN

LiSA – ReawakeR (feat. Felix of Stray Kids)

Call Me Karizma, Phix – War

Sa Dingding – Flowers Fall With No Trace

Marytale – Мутная вода

ft. Sasha Alex Sloan – What Have They Done To Us

Dash Berlin – Oceans (Rowald Steyn Lo-Fi)

Twenty One Pilots – The Line

d4vd – Remember Me

Пролог

Цветы умирают без света, тепла и воды. Нет шанса выжить если что-то из этого будет отсутствовать. Но маленькая Центаурея всё ещё была жива. Дышала спустя нескончаемые часы допросов в тёмной и сырой камере. А ведь она ждала смерти. Не терпелось испустить последний вздох и увянуть, превратившись в сухоцвет.

Лишь бы всё это закончилось.

Аурин подняла яркие глаза, отражающие грозовую синеву неба и бескрайних диких полей. Она смотрела только на одного человека, идущего ей навстречу. Он смотрел на неё с неестественным безразличием.

Хотелось нарушить своё обещание и пролить слезы за человека, которого не по своей воле обратили в жестокого монстра.

По её вине.

Аурин сделала глубокий вдох и приготовилась к новому допросу, опуская тяжёлые веки.

Моё сердце разбилось вместе с твоим рассудком, Хан. Поэтому… если раньше я была среди цветов – маленькой Центауреей, то сейчас, среди людей и жестоких убийц мне придётся стать солдатом и не сломаться.

Как ты меня учил когда-то.

Глава1: Ночной дозор

Закон 1: « Запрещён выход из безопасной зоны гражданским, не имеющим разрешения от главнокомандующего. Любой выход на поверхность будет расцениваться как нарушение, а нарушитель ликвидирован судом. Военнослужащие имеют право покидать безопасную зону лишь в герметичном обмундировании, пройденном проверку и возвращаться в безопасную зону после полной асептики и последующего обследования на инфицирование. При наличии признаков заражения вирусом – немедленная ликвидация зараженного».

Ночная зачистка – самая ненавистная работа, которую можно пожелать. Даже выход на опасные задания, где нужно рисковать жизнью, не так выматывали, как напряженная проверка своих соратников на «вшивость». Все молча подозревают друг друга и сжимают у пояса оружие в потных руках.

Идёт идентификация личности и первичный осмотр тех, кто вернулся с поверхности. Каждая мелочь и изменение в поведении может выдать зараженного.

Невнятная речь, нарушение моторики, не скоординированные движения, расширенный зрачок, помутневшая роговица, быстро зажившие раны – одни из видимых проявлений инфицированных.

Звучит выстрел, и пуля находит свою цель в толпе сонных зевак. Тело падает на землю и все вокруг расступаются, не желая касаться свежего трупа. Нет ни криков, ни стонов боли, лишь тихая ругань и удрученные вздохи.

Один из патрульных проверяет тело и фиксирует время смерти.

– В яблочко, – комментирует он, когда проходит к бетонной стене, активируя панель регистрации. – Четвертый по счету за сегодняшнюю смену. Полковник, как вам удаётся стрелять точно в цель даже в таком тумане?

Хан убирает оружие, не сводя глаз с толпы. Люди тут же опускают взгляды, наполненные злобой и скорбью, склоняя головы ниже. Привычная реакция тех, кто лишился близких людей. На него часто так смотрят. Если шесть лет назад это задевало его за живое, то сейчас уже было всё равно что о нем думают.

– Достаточно хорошо обучен – вот и весь секрет, – гаркнул со стороны Марук, прислонившись к колонне. Он не сделал ни одного выстрела, нагло зевая на своём посту. – Он каждую зиму натаскивает себя и свой отряд, пока стоит затишье. А стоит первым подснежникам пробиться, как начинается веселье.

Хан неодобрительно качнул головой, не смотря на собеседников. Разговоры его не раздражали, но малость отвлекали от дела. Ему хотелось поскорее закончить и закрыть глаза на долгожданные четыре часа сна.

– Весна почти сдала свои позиции, поэтому наш полковник Рейес не расслабляется ни на минуту. Даже во сне пушку чистит.

– А ты шутник скоро во сне будешь отчёты мне писать. По всем регламентам слово в слово.

Марук поморщился от упоминания отчётной документации и чертыхнулся, вновь приняв вид мученика.

– По старой дружбе сделай мне одолжение.

– Уже сделал, – Хан делает ещё один точный выстрел и наконец переводит взгляд на майора, который являлся его занозой в заднице: и выдрать невозможно и оставлять при себе надолго нельзя.  – Два года назад сделал услугу и принял к себе в отряд обезьяну неблагодарную. Отчёты чтобы были не позднее десяти утра.

Марук немного приподнял уголок губ, радуясь что хотя бы не в восемь, и у него появился маленький шанс на то, что он успеет сделать отчёты, которые задолжал за прошедшую неделю.

Скрежетание и шипение аппаратуры заполнили воздух. Поток людей остановился, ожидая объявления.

– Третий пост прибыл на смену, просим пройти второй пост на дезинфекцию, – объявили в громкоговоритель и автоматические двери тут же открылись в блок асептики.

Марук поспешил зайти одним из первых. У него как и у Хана заканчивался запас кислорода. Когда герметичный костюм упал под ноги, пар под высокой температурой ошпарил его с ног до головы, проводя три уровня обработки.

– Почему я должен перерабатывать из-за тех, кто опаздывает на смену? В следующий раз я тоже задержусь на увеселительном этаже, а они пусть мучаются с отдышкой в душном шлеме.

Хан молча слушал нытьё друга, желая приложить этого болтливого недоумка об плиточный пол, но любезно держал себя в руках. Тот был прав, они и правда работали больше положенного. С этим нужно было разобраться в ближайшее время.

Перед тем как разминуться по двум разным коридорам, ведущим в смотровые, Марук вновь подал голос, но в этот раз он звучал иначе:

– Сегодня двое не вернулись, Хан. Они пропали без вести, а значит уже вряд ли мы их увидим прежними, – парень шумно выдохнул, встряхивая головой. – Если однажды случится что-то подобное со мной…

– К чему эти разговоры? Хочешь жалости к себе или утешения – иди к психологу, я тебе здесь не помощник.

Марук снисходительно пожал плечом, не ожидая ничего большего.

– Предпочту в лице утешения видеть только прекрасных дам на увеселительном этаже. Они залечат душевные раны получше психолога. Тебе тоже следовало бы туда периодически захаживать.

– Нет необходимости.

– Серьёзно? – протянул не веря Марук оглядывая друга с ног до головы. – Ты конечно извини, полковник, но ты иногда даже меня пугаешь. Холодок по спине бежит жуткий от одного твоего взгляда. Думаю, что тебе нужно расслабиться и дать хоть немного воли…

– Достаточно, на этом закончим, – Хан направился стремительно по коридору, исчезая за стеной, подсвеченной яркими лампами. Белый свет обеззараживал кожу и гидрокостюм.

– Закон-законом, но чувства насовсем никто не отменял! – донеслось позади эхом. – Так и сойти с ума не долго, поэтому подумай над моим предложением, полковник!

Устало вздохнув, Хан проходит в смотровую, толкая полупрозрачные двери. Его встречает медсестра и тут же делает надрез на пальце, проверяя скорость регенерации клеток. Пока на протяжении нескольких минут кровь стекает в пробирку, женщина осматривает его тело.

– Вам нужно хорошо спать, круги под глазами стали больше. Скоро будете напоминать панду.

– Замечательно, этого ещё не хватало.

Хан чувствовал блуждающий взгляд по своему телу. Когда аппарат просканировал сетчатку глаза, а индикатор загорелся зелёным огоньком, он взглянул на женщину. Она опустила голову, делая вид что читает его медицинскую карту.

– Можете сегодня не проходить в капсулу, думаю телу нужно отдохнуть от физических воздействий.

Хан прошёл за ширму стягивая плотное термобельё. На тумбе была сложена уже чистая армейская одежда. Белая футболка и темно-зелёные штаны. От запаха хлорки уже ком стоял в горле, но он как всегда проглотил его, заканчивая со шнуровкой на берцах.

Когда он выпрямился, ширма перед глазами внезапно расплылась и исчезла словно в дыму. Белый свет медицинского отсека поглотила тьма.

Хан схватился за стену, спокойно дыша через нос. Он ждал не долго, когда зрение восстановится и голова перестанет кружиться. Во время ожидания, он слушал настоятельные рекомендации из другого конца кабинета.

– И всё же, найдите время для отдыха и приходите на полное обследование. Ваши показатели не идеальны и судя по всему ухудшились с прошлого месяца. Как вы себя чувствуете в последнее время?

– Как обычно.

– Снова нет жалоб кроме бессонницы? – вздохнула медсестра, явно не веря ни одному его слову. Она не стала с ним спорить и отпустила, как только он вышел из-за ширмы. Слишком мягкий характер не позволял ей перечить, да и страх перед ним она  едва скрывала под маской.

Кивнув ей, Хан ровной походкой вышел за двери. По пути в корпус ему никто не встретился, поэтому он позволил в тусклом мигающем свете, взяться за перила и дойти до своей комнаты уже с помощью опоры.

Он приложил идентификационную карту к датчику и магнитный замок тут же с щелчком распахнул двери в его скромную обитель.

Места было предостаточно для двоих, но со смертью соседа по комнате, теперь он делил это место один. Кровать, рабочий стол, шкаф и несколько рядов полок с книгами и дисками. Ему большего и не нужно было, хоть и предлагали условия попрестижнее.

В кромешной темноте Хан без препятствий нашёл кровать и упал на жёсткий матрац, закрывая глаза. Старый плеер под подушкой давил на ухо, напоминая о себе, но он не спешил его включать.

Каждый раз пытаясь уснуть в тишине, он старался не впускать в голову ненужных мыслей, усердно пытался очистить разум и уснуть, не слыша в тишине отголоски собственной памяти.

Выстрел.

Последний вздох умершего.

Стоны боли.

Тихие проклятья за его спиной.

Плачь за стенами.

Эти звуки всегда преследуют его в тишине, а во тьме словно сам дьявол стоит в этот момент и смотрит на него, смеясь: «Хорошая работа, полковник, прямо в яблочко. Словно в тир сыграл, только по живым людям, забавно, да?»

– Это не люди, они перестали ими быть. Адонис сделал бы из них монстров, – стиснув зубы, прошипел Хан и потянулся рукой под подушку.

В этот раз он продержался в тишине двадцать минут, на большее он не способен. Поэтому Хан включает плеер и с трудом засыпает лишь тогда, когда слышит звуки старых песен, погружающих его в далёкое детство.

Глава 2: Запах счастья

(Прошлое)

В тот день, когда объявили по новостям о появлении нового вируса – никто не поверил своим ушам. Люди и правда смеялись, отмахиваясь от врачей, не соглашаясь делать инъекции.

Хан собирал созревшие ягоды для матери, чтобы она перестала злиться и спорить с кем-то по телефону. Пока они находились на даче у бабушки, он хотел больше всего проводить времени на улице, поэтому искал любой повод сбежать из под опеки родителей.

Старушка, качающаяся в кресле качалке у огорода, сделала радио погромче, заглушая крики исходящие из дома.

– Ханни, дай-ка мне пару ягодок на пробу.

Мальчик поставил бабушке целый тазик малины на колени, довольный собой. Дегустируя ягоду, они вдыхали аромат черемухи растущей за забором. Она была такой красивой, что очаровывала даже десятилетнего мальчика. Он любил до беспамятства её рисовать, вдыхать сладкий аромат каждое утро, а вечером вновь наблюдать, как закатное солнце ласкает цветки в розовых лучах. Наверное это и была его первая любовь. Не в девочку, а в природу, наполненную нежностью.

Подул ветер и разнес лепестки черемухи по всему саду. Несколько застряли в волосах, а какие-то  умудрились попасть в малину.

Хан задержав дыхание начал немедленно вытаскивать лепестки из ягод, боясь, что слабовидящая бабушка по случайности проглотит их.

– Милый, ты чего так боишься?

– Я не хочу чтобы ты заразилась. В новостях говорят чтобы мы находились дальше от пыльцы, иначе умрём.

– Если превращусь в цветок, то буду только рада. Надоело уже в старом теле кряхтеть днями напролёт, – усмехнулась бабушка, гладя мальчика по вьющимся волосам. Она покачала головой, щелкая скептически языком на скопившиеся в глазах слезы ребёнка. – Не того ты боишься, Ханни. Не цветов нужно страшиться, а людей.

Хан поморщился, пытаясь понять её слова, но они казались бессмысленными.

– Но растения убивают!

– Ты ведь любишь черёмуху? – перебила его бабушка. Мальчик от внезапного вопроса слегка опешил, переводя взгляд на дерево за забором.

– Люблю.

– Тогда не обижай её своими громкими словами. Всё что любишь нужно защищать. Особенно если это что-то хрупкое и беззащитное.

– Но болезнь в растениях и пыльце, разве нет?

– Глупый мальчишка, болезни просто так не возникают, всегда есть причина. Не путай, милый мой, что…

Крик из открытого окна заставил бабушку нахмурился и сбиться с мысли.

– Вы серьёзно хотите сказать, что людей пожирают растения? Власти уже не знают чем народ пугать, чтобы он не мигрировал. У меня были куплены билеты полгода назад, вы хоть понимаете, как  было трудно попасть в ту клинику?!

– Обязательно ставить вакцину? Наш сын аллергичен ко многим препаратам, перед завтрашним перелётом ему может стать хуже.

Окна задрожали от того, как сильно захлопнула их пожилая женщина. Цыкнув, она обернулась к мальчику, качая головой.

– Твои родители идиоты.

– Нельзя так говорить, бабушка! – охнул Хан, оглядываясь на дом. Он боялся, что мама может услышать, и тогда им точно не поздоровиться. Но, кажется, бабушка совсем не боялась.

– Я старая, мне можно. Меня не побьют, а вот тебя тапком-то отметелить могут, поэтому никогда не ругайся на старших.

Хан кивнул, продолжая сидеть на качелях и болтать ногами. Малины в тазике становилось все меньше, а кончики пальцев окрашивались в насыщенный розовый. Слизывая сладкий сок, старушка хихикнула.

– Восхитительный урожай в этом году несмотря на скудную почву.

Хан согласно улыбнулся, раскачиваясь сильнее на качелях. Запах черемухи одурманивал и делал его поистине счастливым. Как жалко, что счастье нельзя было взять с собой в другой город…

Когда бабушка задремала, он вышел за пределы сада и веранды. Вокруг были дома и заборы. Раньше вдоль дороги и по всей округе росли деревья, но вчера срубили последние. Теперь было пусто.

Хан смотрел беспрерывно в сторону бывшего леса на пустошь и не мог побороть оцепенение. Дом бабушки находился на окраине дачного посёлка, и это казалось ему хорошим расположением, но только сейчас ему захотелось его поменять. Не хотелось видеть голую землю, где отпечатались следы от колёс машин, вывозящих деревья. Не хотелось видеть тысячи пней, напоминающих о том, какая была красота здесь раньше.

Хан быстро потёр глаза, когда они начали вдруг слезиться и неприятно жечься. Он быстро отвернулся, от ветра ударившего в лицо вместе с песком. Дышать было и так трудно, ещё и облако пыли поднялось в воздух. Мальчик побыстрее подошёл к черемухе, прячась за ветвями. Последнее дерево, что отвоевала бабушка на днях. Она строго наказала его не срубать, иначе подожжет дом тиранам, которые осмелятся на такой поступок. Теперь соседи обходят их дом стороной, глядя с опаской и недоверием.

Хан выудил из кармана тканевый мешочек, куда он нарвал белоснежных цветов. Он не знал зачем ему это, но слова бабушки не выходили из головы:

«Всё что любишь нужно защищать»

Пусть он и не сможет защищать дерево, когда уедет, но хотелось спасти хоть крупицу того, что осталось от этого места.

Калитка за спиной скрипнула. Мальчик не успел обернуться, как его схватили за капюшон и встряхнули чуть ли не над самой землёй.

– Так и тянет помереть?! Смерти своей ищешь, или я снова не внятно объяснила, не прикасаться к цветам, – жгучая пощёчина отпечатала на нежной щеке едва заметный след. Испуганная мама потащила его в дом, вновь ругаясь, а Хан всё продолжал держать заветный мешочек под рукавом кофты, пряча от любых опасностей.

Глава 3: Непредвиденные обстоятельства

Закон 2: « Вследствие высокой смертности населения Земли и в первую очередь женского пола, были применены меры по сохранению человеческого рода. Сбор биологического материала для оплодотворения клеток должен проводиться по расписанию в медицинском корпусе. Обязательные меры касаются всех гражданок репродуктивного возраста. При несогласии, отказ будет расцениваться как нарушение закона и караться наказанием, установленным местной властью».

Не успел Хан войти в обеденный зал, как его накрыл с головой недовольный гул. Люди беспорядочно перебрасывались словами и бурно что-то обсуждали. Он не был близок с гражданскими с третьего этажа, поэтому не знал чем именно с самого утра были недовольны люди. Стоило ему пройти за подносом с едой к пункту раздачи, гул стал в разы тише. Те, кто стоя размахивали эмоционально руками, увидев полковника тут же уселись на места.

Из-за стихших разговоров ему так и не удалось выяснить, что случилось, а начать расспрос первым он не мог. Не хотел снова увидеть дрожащие перед ним тела и голоса на грани истерики.

– Настоящая дисциплина наступает, когда вы появляетесь, полковник, – один из солдат продвинулся в очереди и уступил немного свободного места рядом. Хан встал позади него, замечая боковым зрением, как женщина с ребёнком сделали несколько шагов назад, чтобы случайно не коснуться его. Очередь немного сместилась, поднимая ропот.

– Было бы спокойнее, если бы вы приходили раньше трапезничать, а не к самому концу.

– Не думаю что это хорошая идея. Утро не успело наступить, а уже что-то случилось. К чему столько шума?

Солдат потёр шею, качая неоднозначно головой.

– Честно говоря, я и сам не в курсе событий, полковник. Но слышал, что произошёл инцидент. Два трупа вынесли на рассвете с этажа гражданских.

Солдат ничего больше не сказал, когда приблизился к началу очереди. На пункте раздачи еды работали дети и подростки, наверняка он не хотел пугать их своими речами.

Хан задумался о его словах, и уже мог представить, что ждало его сегодня на собрании. Будет проводиться разбирательство и суд, если это было убийство.

Когда взяли его тарелку, Хан заметил, как мальчишка лет четырнадцати положил ему на две поварёшки больше, чем требуют правила.

– Ты новичок?

Мальчишка поднял на него взгляд и от резкого движения белый колпак, съехал ему на глаза.

– Нет, вовсе нет.

– Тогда будь внимательнее в порциях. Всем не хватит, если ты кому-то положишь больше.

– Я исправлюсь.

Хан коротко кивнул и поспешил забрать поднос, чтобы не задерживать очередь. Он отсел дальше дверей, где находилась кухня, чтобы запах испеченного хлеба не вызывал у него урчание в животе.

Еда была почти безвкусной, однако все беспрекословно ели крупы на протяжении тринадцати лет. Это стало основным рационом питания.

Мясо подавали очень редко – в меню была лишь курица и кролик, которых разводили на нижних этажах.

Дорогим удовольствием был и картофель. Все овощи и фрукты выращиваются с опаской и под ежедневным контролем в теплицах. Однако под землёй урожай идёт плохо и достаётся только тем, кто старше рангом или же окольным путём по принципу «услуга за услугу».

– Полковник, утречка, – Марук присел на скамью, потревожив столик грохотом подноса. Запах жареного привлёк внимание Хана, и тот тут же уставился на миску жаркое.

– Это ещё что?

– Ты уже забыл как выглядит нормальная еда? Дела плохи…

Живот свело сильной судорогой. Громкое урчание засвидетельствовали все в округе и понимающе вздохнули, косясь жадно на ароматное блюдо. Дети, пришедшие из другого конца обеденного зала и вовсе смотрели с открытыми ртами, вытянув шеи. Если им и доводилось есть жаркое, то очень редко по праздникам. Порции были по объёму с ладошку и не позволяли насытиться в полной мере.

– Убери немедленно.

– Почему ты так враждебно настроен сегодня? Я честно выиграл в рукопашных боях это чудо и планировал поделить с тобой выигрыш, – Марук будто и правда не понимал или делал вид, чтобы не отхватить подзатыльник. – Если ты не ходишь на увеселительный этаж, это не значит, что и другие не могут этого делать. Там можно чуть скрасить серую жизнь, а не медленно умирать, как делаешь это ты.

Хан приподнял бровь, переставая ковыряться бесцельно в еде. Он решил пропустить последние слова мимо ушей.

– Я и не запрещаю тебе. Просто напоминаю о системе, как там все устроено.

– Ну не начинай.

– Продукты берутся из запасов того, что идёт на готовку людям. Из общего котла черпать в угоду себе низко, не находишь? Мне жаль детей, которые могли бы получить лишний кусок мяса, но вынуждены давиться сухой крупой, радуясь, что в этот раз им добавили туда пару бобов.

Выслушав короткое тихое недовольство, Марук с удрученным вздохом закинул ложку жаркое в рот.

– Проповедник хренов, – рыкнул он и резко протянул тарелку в сторону детей. Его вид был чернее тучи, а голос выражал далеко не великодушие. – Разделите между собой, ясно? Узнаю, что кто-то прикончил в одну тяпку, найду и заставлю есть пшенку до тех пор пока она из ушей у вас не потечёт. До конца своих дней будете есть гадкую крупу.

Дети забрали тарелку и умчались с криками так быстро, что взрослые не успели даже моргнуть. Марук едва не плача выпил залпом лимонную воду, громыхнув стаканом о поднос.

Хан спокойно пододвинул к нему свою порцию гречки, любезно предоставив и половину куска хлеба.

– Сегодня на завтрак не пшёнка, туда даже положили немного лука.

– Ты думаешь мне станет легче от этого?

Марук неохотно принялся за трапезу. Тишина между ними продлилась недолго.

К сожалению.

Обида обидой, а трёп по расписанию.

– И вообще, утро изначально не задалось. Сегодня вновь не было горячей воды в корпусе. Кто-то раньше всех встаёт и умышленно спускает всё на себя. Пришлось холодной мыться… Поймаю этого водяного, скажу пару ласковых.

– Хм, вон как…

– А тебе, я смотрю, без разницы в какой воде мыться. Хладнокровный похоже. Я не удивлён.

Хан лишь отмахнулся от дурацких комментариев друга, делая в голове пометку о том, чтобы меньше тратить времени на водные процедуры. Иначе скоро и правда поймает начальство, и ему будет несдобровать. Однако, только принятие горячего душа может помочь отойти от тяжёлой ночи, наполненной сновидениями.  Иной раз он не мог понять, что тяжелее: вспоминать прошлое, которое не вернуть, жить с ужасами в настоящем или ждать неизвестного будущего.

О чем не подумай – все паршиво.

Марук склонился ближе над столом, заметив, что Хан вновь погрузился в свои мысли и перестал его слушать.

– Я слышал, что на четвёртом этаже, в жилом комплексе, ночью погибли две женщины.

– Как это произошло?

Марук довольно хмыкнул, вновь вернув внимание к себе.

– Судя по отчётам экспертизы, это было самоубийство. Они обе умышленно повесились.

Хан слушал, поджав губы до побеления. Такие случаи уже были в прошлом месяце, а значит что-то здесь было не чисто. Никто ни о чем не знал из ближайшего окружения погибших и всё списывали на эмоциональный стресс.

Будто прочитав мысли, Марук продолжил:

– Сейчас тяжёлые времена, это правда. Проблемы с едой и медикаментами, но это же не повод! Учёные пытаются из «ничего» конфетку состряпать, седые уже все от стресса и ничего…Сейчас как никогда необходимо поддерживать человеческий род, но теперь почти некому это делать!

Это правда. Численность женщин уменьшается все больше. Пятнадцать лет назад вирус начал поражать женский пол в огромном количестве. Теперь же убивает их не вирус, а они сами.

– Как можно было лишать себя жизни, зная через что нам приходится проходить каждый день ради поддержания безопасности подземного города, – Марук раздражённо барабанил пальцами по столу. – Видимо у многих установилось мнение, что лишь военные, доктора и учёные несут обязанности, а гражданские знают лишь свои права.

– Эй, перестань, – шикнул на парня Хан, замечая как их подслушивают соседние столы. Не хотелось сеять смуту, поэтому нужно было закрыть эту тему сейчас.

Была ли это слабость или женщинами завладел страх…

Хан понять не мог, но обсуждать это он не собирался.

Он хотел уже выйти со столовой и, взяв из своей комнаты отчёты, направиться к генералу, но видимо, начальство решило найти его первым.

Недалеко от них раздался голос генерала Макарова:

– Эгоистично с их стороны вот так  было поступать, когда на всей подземной базе количество женщин репродуктивного возраста составляет всего несколько десятков человек. В наши дни слабость губит сильнее вируса.

Мужчина поднялся со стула, оправляя форму одним резким движением рук. Ему вчера исполнилось тридцать один – старше Хана всего на пять лет, но разница в знаниях ведения боя была колоссальной. Именно такие люди должны стоять во главе войск. Умные и расчетливые к каждой детали.

Хан старался равняться на него и хотел в будущем стать его правой рукой, поэтому продолжал серьёзно подходить к каждому уготованному ему заданию.

Марук вместе с Ханом выпрямились по стойке вместе с другими солдатами, приветствуя генерала. Тот приветственно кивнул, вытирая руки салфеткой после завершенной трапезы.

– Мне нужно с вами обговорить один вопрос, поэтому, если нет возражений, прошу проследовать за мной.

Марук дождался когда генерал отвернется и последует на выход. Склонившись над тарелкой, он набил рот остатками еды и лишь потом поспешил следом, давясь гречкой на ходу. Хан покачал головой, беззвучно усмехаясь.

«Этого даже могила не исправит».

***

Зал совещаний всегда сохранял запах кофе бумаг и пороха. Но когда Хан вошёл в двери, уловил в этот раз нечто новое. В первые минуты он не мог понять что это был за запах.

Военные высших рангов собрались здесь не просто так, их вид был напряжённым и чрезмерно серьёзным. Никто не сидел за большим столом, как это было всегда– все стояли вдоль стен приковав взглядами накрытый чёрным полотном некий предмет цилиндрической формы.

Маршал Абрамов – был тем, кто стоял выше всей военной знати. Он управлял всей системой подземного города с тех пор как скончался президент. Сегодня он присутствовал на собрании, а значит был серьёзный повод для беспокойства. Мужчина оглядел всех присутствующих суровым взглядом.

– Для начала хочу сказать, что случившийся инцидент с девушками крайне не допустим. Должны быть приняты срочные меры, которые покажут людям, чего стоил другим этот проступок.

– Позвольте спросить, выявили ли причину внезапного самоубийства? Две жертвы за одну ночь – это слишком странно…

– Причина была выяснена, – перебил генерал Макаров говорящего. – Девушки являлись сёстрами и приняли такое решение совместно, узнав, что их дети вновь не смогли получиться здоровыми. Как нам известно, выживаемость плода в искусственных условиях очень мала, и учёные ничего не могут с этим сделать как бы не пытались. Как требует закон, была сделана эвтаназия детям, у которых диагностировали патологии.

– Но мы этим занимаемся уже долгое время, казалось, что все привыкли к этому, – недоуменно пробормотал мужчина, стоящий рядом с Ханом. – Если мы позволим больным детям жить, то это будет лишь в убыток всем. Лишних ресурсов на содержание дефективных людей у нас нет, мы не можем рисковать всем в угоду матерям.

– Верно сказано, поэтому предлагаем издать закон о том, что будет в наказание тем, кто посмеет повторить судьбу тех девушек. Необходимо взять под контроль то, что может стать уже скоро большой проблемой, вы согласны? Тогда давайте выслушаем ваши предложения.

Хан слушал внимательно каждого. Он никогда не оставался в стороне, когда решались серьёзные проблемы, но сейчас… В голове было пусто. Ни одной мысли о разумном наказании не приходило.

Когда очередь дошла до него, повисла тишина.

– Полковник Рейес, вам есть что предложить?

Хан подавил в себе вздох, скрестив руки на груди.

– Разве можно чем-то напугать человека, который уже принял решение умереть? Я не вижу смысла в ранее предложенных наказаниях. Нужно предпринять попытку разъяснить гражданским, что мы не в силах содержать больных. Если правильно истолковать, то можно добиться понимания не применяя грубой силы.

Как и ожидалось, высказанные слова одобрения  не вызвали. По мнению многих такой подход был не эффективен и гарантий никаких не давал.

Марук выступил немного вперёд, не дождавшись комментариев от маршала и генералов.

– Наказание должно распространяться на родственников и детей погибших,– Марук сделал паузу, будто набираясь с силами, чтобы сказать свою мысль. – Они будут считаться предателями, как и те женщины, что оставили свои обязанности при жизни. Нужно чтобы все увидели, что будет с их близкими, если они ослушаются закона.

– Да, не плохая мысль. Можно сократить порции еды и дать несколько месяцев дополнительных работ.

– А ведь можно воспользоваться случаем и пополнить ряды солдат. Это хорошее наказание, которое принесёт нам выгоду.

– Верно, это лучше чем просто посадить их в изолятор.

Хан признал, хитрость этого предложения. Стать солдатом никто не желал. Это было словно проклятье для всех гражданских. Они всеми силами будут выполнять приказы лишь бы никогда не брать оружие в руки и не ступать в зараженную зону.  Поэтому самоубийств больше быть не должно.

Согласный гул не утихал ещё долго. Каждый дополнял наказание своими идеями и получал одобрение от маршала. Хан и ещё несколько полковников были будто отделены от остальных прозрачной стеной и оставались в стороне. Все озвученные предложения вызывали одни противоречия внутри. Это чувство гложело и было самым ненавистным Хану. Он ненавидел чувства, когда они мешали выполнять свою работу.

– Что ж, этот вопрос решён. Думаю, когда выйдет официальный документ, все граждане станут более ответственными к своим обязанностям и пересмотрят взгляды на жизнь. Но признаться честно, это меньшее из зол, которое у нас с вами на повестке дня, – генерал Макаров тяжёлым шагом подошёл к столу и резким движением сдернул ткань с цилиндрического предмета. В зале совещаний повисла гробовая тишина.

Цилиндром оказался резервуар с толстыми стенками. Они были исцарапаны и измазаны жёлтой смолой. Внутри быстро передвигало лапами существо внешне похожее на паука, но при этом сделанного словно из дерева и размером с маленькую собаку. Когда тёмная ткань была сорвана и яркий свет ослепил существо, оно начало быстро передвигаться от стенки к стенке и выплевывать вязкую смолу в сторону стоящего рядом генерала.

Хан не моргая смотрел на существо, пытаясь понять, что на этот раз учёные создали, чтобы потешить свое самолюбие.

– Это мутант появившийся вследствие развития вируса. Он был пойман недалеко от нашей базы, поэтому и было созвано срочное собрание.

Марук отступил назад к стене, когда существо начало буйно перебирать лапами и стучать по стенкам. Этот звук заставил многих напрячься.

Маршал Абрамов поднял руку опережая преждевременные вопросы военных. За своей спиной он указал на карту, где были помечены красными, синими и белыми точками места в заброшенных городах.

– Мутировали многие животные и насекомые, это вы и сами знаете. Однако, солдаты во время последних вылазок начали замечать новое проявление Адониса на разных тварях, но поймать существ не удавалось. Это единственный экземпляр, который у нас есть.

– Что говорят в лабораториях на счёт этого? – майор с надеждой выступил вперёд, потирая вспотевшие руки об одежду. – Если это существо живо даже будучи зараженным, то значит есть надежда на то, что и люди смогут приспособиться?

– Учёные говорят, что это возможно. Но одного мутанта для исследования будет мало. Чтобы сделать точные выводы нужны еще образцы, поэтому я жду добровольцев на следующую миссию. Она будет заключаться в поимке этих существ.

Но добровольцев как и ожидалось не нашлось. Всеми известный факт: тем кому посчастливится столкнуться в лоб с неизвестностью первым, всегда в первую очередь и погибают, заплатив жизнью за свою неосторожность.

Посмотрев ещё раз на карту, Хан сразу же понял что к чему. Красный, синий и белый – это точки распределения отрядов. Они будут отличаться по силе, а значит высокий процент того, что и мутант будет отличаться по размеру и уровню опасности.

– Сейчас многие из вас будут распределены в спец отряды, – провозгласил генерал. – Мы не вправе решать за вас, но судьба – другое дело.

«Что за ересь» – цыкнул про себя Хан, косясь на груду бумажек на чёрной тарелке с золотой гранью, которую поставил маршал секундой ранее на стол.

– Тяните. На обратной стороне и будет ваш выбор. Красный – первая группа, что отправится на запад уже завтра, ей предстоит делать подробные отчёты и вести связь с нашей базой о поимке мутантов. Только получив от неё сведения будет зависеть следующий шаг второй группы солдат –  ваш обозначительный цвет синий. Будете отвечать за подмогу, если будут потери. Ваш пост будет находиться дальше очага скопления мутантов. И третья – белый. Ваша задача заключается в том, чтобы на третей линии вести непрерывно слежку за тем, как движутся твари и следить, чтобы не было случаев заражения,– маршал Абрамов отпил воды, когда от объяснений засаднило горло.

– Нападение, подмога и наблюдение, вот как значит, – Хан беспрекословно подошёл к столу. Он вытянул первый бумажку и хмыкнул, спокойно вернувшись на свое место. Остальные последовали его примеру, наблюдая исподлобья за реакцией полковника. Своим спокойствием он неосознанно снизил уровень тревоги в зале совещаний и запустил процесс жеребьёвки.

Марук с замиранием сердца навис над бумажками. Дрожащей рукой он быстро схватил одну из них и поспешил подальше от стола, где билась в резервуаре пугающая тварь в виде паука.

Бумажка выскользнула между пальцев, когда он столкнулся с Ханом на выходе.

– Эй, выдыхай, майор.

– Тебя не пугает всё это? Меня тошнит от всего этого дерьма. Мутанты-полурастения, серьёзно?! Мне до этого новостей об Адонисе хватало по горло, а теперь к этому ещё привыкать…

Хан слышал беспорядочный шепот парня среди десятков голосов и прекрасно понимал, что тот чувствовал. Страх. Именно так и сходили с ума люди в подземном городе в первые годы пандемии.

Лишившись прежней привычной жизни, близких людей, солнца и свежего воздуха. Когда кругом одна неизвестность и смерть.

– Мне необходимо услышать цвета ваших подразделений, чтобы составить списки и подготовить амуницию,– объявил генерал. – Подходите по очереди.

Хан быстро поднял бумажку друга, пока её не затоптали другие солдаты, и отвёл его подальше, чтобы тот смог опереться о стену.

– Что у меня там? Я даже не взглянул… Мы в одной группе? – Марук потянулся к правой руке Хана, но тот его остановил, быстро вложив смятый листок из левой руки.

– Даже не посмотрел, а уже в панику бросаешься? Майор, да ты хуже ребёнка порой бываешь, – Хан ободряюще похлопал по плечу побледневшего друга. – Не в одной команде, но всё не так плохо.

Марук развернул бумажку с подозрением, едва её не порвав на части. Она оказалась пустой.

– Значит всё же белый, – выдохнул он и усмехнулся своему везению. – Лучшее из худшего, что могло случится. Ты прав, не все так плохо. А у тебя что там?

Хан раскрыл ладонь с бумажкой, где была красная метка. Парни молча посмотрели на неё и не произнесли друг-другу ни слова.

Повезло – не то слово…

Глава 4: Прекрасное ужасно

(Прошлое)

Толпы людей разворовывают магазины, потому что больше нет времени стоять в очереди или ждать, когда пройдёт оплата на кассе. И нет надобности поступать правильно. Звук бьющегося стекла, крики и крепкая хватка отца запомнились Хану в тот день навсегда.

Они всё же смогли отправиться в другую страну. Оставили бабушку и уехали.

От этой мысли Хану становилось по-настоящему плохо. Даже когда он увидел море и ступил босыми ногами на тёплый песок, сердце невыносимо ныло.

Из-за горизонта дул ветер, принося с собой морской бриз и странный запах гнили. Песок под ногами был тёплым, но после него ступни жгло и кожа покрывалась язвами. Всё было странным и непонятным. В Японии было совсем не весело, как говорила вдохновленно мама все годы…

Не прошло и недели, как вирус добрался и до этой страны, строго соблюдающей все правила профилактики вирусной инфекции.

Сейчас между людьми шла большая борьба за кончающиеся ресурсы. Никто больше не соблюдал правило социальной дистанции, прорываясь на улицах сквозь толпы людей.

Отец выбрался из потока коренных японцев и туристов, тяжело дыша. Он наконец смог отпустить руку Хана и взглянуть на сына. Они оба были масках с двумя клапанами, которые плотно прилегали к лицу и служили защитой от заражения по воздуху.

– Мама с нами не пошла? Она сказала, что будет идти за нами, – мальчик испуганно смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Самые отчаявшиеся громили супермаркеты и выносили продукты целыми ящиками, загружая в огромные машины.

– Мама как всегда задерживается, будто ты её не знаешь. Из магазина так просто не вытащить эту женщину, – голос звучал приглушенно в маске, но Хан слушал внимательно вкрадчивый голос. Даже в такой ситуации отец одним своим взглядом внушал спокойствие. Глядя в них, Хан вспоминал о бабушкином саде, который каждое лето цвел яркой зеленью.

– Не нужно было говорить, что я хочу есть, тогда бы она не отправилась туда…

Мужчина потрепал сына за волосы, поглядывая в ту сторону, от куда доносились крики и звон сигнализации.

– Подожди здесь, хорошо? Я схожу за ней. Нам всем нужно взять еды перед уездом.

– Мы возвращаемся обратно?

Получив кивок, Хан радостно дёрнул отца за рукав. Не придется ложиться в больницу и бояться толп людей на улицах. Они сбегут от этого нескончаемого шума!

– Найди маму, а я заведу машину.

– Но ты…

– Я помню где она!

– Ладно, ладно, только не спеши. И избегай толп людей, понял?

– Понял!

– Не кричи ты так, я тебя хорошо слышу, – даже не видя всего лица, Хан понял, что отец улыбается. Он быстро поднялся с колена и  выпрямился. – Мы скоро вернёмся, жди в машине и закрой все двери, как я тебя учил.

Хан проводил взглядом отца, думая в тот момент о том, какой он сильный. Сжав со всей ответственностью ключи в руке, он быстро направился вдоль улицы.

Ветер с океана совсем не позволял людям бежать – все задыхались не успев преодолеть и ста метров. Спасали лишь маски, в них дышать было очень хорошо, поэтому Хан смог быстро и без передышек добраться до парковки.

Он нажал на кнопку ключа, и тот тут же отозвался тихим сигналом на японском языке. Арендованный электромобиль мигнул фарами неподалёку. До него оставались считанные шаги, но перед глазами внезапно всё потемнело.

Хана сбили с ног раньше, чем он смог добраться до машины.

Он не успел никак отреагировать, удар пришёлся от велосипедиста сзади. Кровь от разбитого затылка потекла по шее за ворот футболки. Пораненные колени и руки охватило словно пламенем, когда Хан пришёл в себя. Он не знал сколько прошло времени, и о чём кричали люди кругом на другом языке. Очнулся мальчик уже без маски на лице и ключей в руках.  Родителей рядом тоже не было.

Хану никто не спешил помогать, все напротив убегали подальше, крича наперебой.

«Опасность» – это слово на японском он знал. Оно чаще всего появлялось в новостях и на баннерах, а сейчас звучало в его адрес от прохожих.

Ничего не понимая, Хан приподнялся с земли, замечая, что пошевелить свободно рукой больше не может. До жути больно было её тревожить.

Велосипед с вывернутым рулём валялся в метре от него, чуть поодаль лежал и человек.

Видимых травм не было, однако он не двигался. Десятилетний Хан беспомощно оглядывался по сторонам, в надежде, что хоть кто-нибудь поможет, но никто так и не осмелился подойти.

Он подполз к мужчине на дрожащих коленях, пытаясь сказать что-нибудь на японском, но стоило повернуть незнакомца на спину, как Хан испуганно одёрнул руки.

Паника и крики со стороны доводили едва не до слёз. Губы задрожали при виде того, как колышутся словно на ветру лепестки цветов из глазниц погибшего. Яркие лютики распускались у всех прямо на глазах и тянулись к солнцу. Стебли пробили глазные яблоки насквозь, пуская стебли вглубь тела. Под кожей едва заметно шевелились вены на висках и шее. По сосудам наверняка ползли тонкие корни, которые и питали цветы, позволяя им расти.

Ногтевые пластины на руках погибшего велосипедиста вдруг самостоятельно отпали. Под ними появились листья и мелкие жёлтые бутоны.

Хан начал медленно приходить в себя. Всё что рассказывали родители и то, что он видел по телевизору в новостях было до этого момента только удивительными сказками. Реальность пугала сильнее того, что он слышал на протяжении нескольких месяцев.

Вирус существовал, и он лично с ним столкнулся лицом к лицу.

Хан оторвал руки от земли, спешно вытирая о футболку. Заразиться можно было очень легко и быстро через раны.

Он попытался найти взглядом арендованную машину, но на прежнем месте её уже не было. Парковка была пуста.

Мальчик обречённо замотал головой, борясь с головокружением и пытаясь попросить помощи у прохожих. Те испуганно смотрели на него через защитные щитки и маски, отступая всё дальше. Многие выкрикивали знакомые на японском слова, перевод которых он хорошо знал.

– Нет, я не… Я не заражён! – только и успевал кричать им в ответ Хан со страхом в глазах. – Помогите мне, пожалуйста. Я не опасен…

Люди словно перестали видеть в нем ребёнка. Перестали видеть в его внешности милые для них черты в виде больших выразительных глаз и стали воспринимать как опасность.

Пришлось бежать. Бежать со всех ног, плача навзрыд от летящих в него бутылок. В страхе люди были готовы причинить вред любому, не испытывая угрызений совести.

В номере отеля Хан прождал родителей три дня, но они так и не вернулись. Его выпроводили на пятые сутки, когда оплаченные дни закончились и по всему городу установили строгий карантин. Он и правда остался один и сам по себе в чужой стране, усеянной терпким запахом благовоний и цветущими на обочине трупами.

Глава 5: Новобранец

Закон 3: «Солдат соглашается выполнять приказ командира своего взвода без промедления. В случае отказа или капитуляции солдат берёт ответственность в соответствии с потерями, которые понесёт данная операция. Отказ выполнять приказ равноценнен предательству своего народа и будет нести соответствующий характер наказания».

Гидрокостюм под усовершенствованным обмундированием плотно прилегал к телу словно вторая кожа. На вид  очень тонкая ткань, но на деле защищала солдат от мелких повреждений. Если будут неполадки с изолирующим костюмом она спасёт кожные покровы от возможного инфицирования.

– Нет, ну вы гляньте, корпус как стальной! Володька, стреляй давай, спорим не пробъёшь?

– Не вопрос. На что спорим-то?

– Пакет сухариков с чесноком, пойдёт?

Володя задумчиво перекатил зубочистку между зубов, поглядывая искоса на полковника, который стоял у стены, прислонившись к тренеровочному станку.

– Патроны ещё на тебя тратить, ну уж нет, – парень потёр досадно шею. Сухариков он давно не ел, но действовать необдуманно прямо на глазах полковника позволить себе не мог. – Не буду этого делать. Тем более если броня подведёт, и я тебя раню…

– Так и скажи что кишка тонка. Сегодня с самого утра с парнями трещали, как будете охотиться на тварей. Прямо таки не умолкая, словно мальчишки обсуждающие новую компьютерную игру. Все вы храбритесь пока в руки оружие не возьмёте, сосунки.

– Майор, подойди-ка сюда.

Марук поднял голову и беззаботно улыбнулся, когда понял, что обратились к нему. Он прошёл мимо Володи, задевая младшего плечом, и не обратил внимания, когда тот фыркнул испепеляя взглядом его спину.

– Полковник, отлично выглядите.

– Язык твой – главный враг, – цикнул Хан. Он, как и многие присутствующие, стоял в новом костюме, разработаном специально для сегодняшней охоты. Укрепленный эластичными пластинами в местах суставов и жизненно важных органов он придавал уверенности в том, что с задания можно будет вернуться целым и невредимым. Однако, если учёные и дизайнеры так укрепили экипировку и повысили в разы функциональность, значит и задание ждало их хлопотное. Костюм был не чисто белым как обычно в дозоре. В этот раз, сочетая чёрные и зелёные разводы, он служил хорошей маскировкой. Таким образом солдата будет сложнее заметить – так уверяли на сегодняшнем собрании учёные. По их словам мутировавшие животные не особо хорошо видят, но вместо этого у них стали хорошо развиты другие чувства.

– А как же: «возлюби врага своего…»?

Когда Марук подошёл ближе, Хан сделал к нему встречный шаг. Внезапный удар под ребро подкосил мужчину. Тот подавился словами, так и не договорив. Хан придерживал за плечо пыхтящего друга с невинным лицом, будто ничего сейчас и не произошло. Солдаты вокруг не заметили тихой атаки, поэтому странно смотрели на то, как хрипит Марук согнувшись калачиком.

– За что?

– Не правильно поставлен вопрос, майор. Сейчас я тебе показал слабое место в жилете, где пластина не полностью закрывает бок, чтобы не стеснять в движениях. Всё таки маневренность нам решили сохранить, – Хан сделал шаг назад, перехватывая руку друга, который попробовал ударить его в то же место.

– Чёрт тебя побрал, Рейес.

– Один чёрт перед мной сейчас стоит и гримасничает. Ты чему новичков учишь, гад?

– На место ставлю, чтобы не трепались зря. Они же в твоём взводе будут, кому ты доверяешь свою спину прикрывать?

Хан отпустил руку, и Марук тут же потёр её с недовольным лицом. Они прошли к стойке, где висели на ремнях рюкзаки с провизией и небольшим комплектом патронов. Марук открыл один из них, поглядывая на содержимое со скептическим видом.

– Нужно было всё таки с тобой идти.

– Чтобы ты своими криками всю живность распугал? Нет, спасибо. В другом взводе ты будешь гораздо полезнее.

– Почему нам не дают на это задание что-то более практичное, чем давно устаревшие «Глоки»? Сделай запрос, тебя должно послушать начальство.

– Может многое оружие и старого образца, но привычнее лежит в руке. То что я увидел на прошлой неделе…

– Лазерные пушки! Они прошли тестирование, их хотят ввести в обиход, – Марук был под большим впечатлением от них, но Хан не разделял того же энтузиазма.

– Поражение цели основанно на использовании электромагнитного излучения высокоэнергетических лазеров. Излучение будет действовать косвенно и на самих солдат.

– Учёные разберутся с этим, – отмахнулся Марук. – Можно использовать защитные перчатки и наручи.

– По времени уничтожение цели дольше. А значит солдат может быть съеден быстрее, чем произведется заряд.

Марук открыл рот, но следующего аргумента не последовало.

Над залом сбора прозвучал звуковой сигнал. Солдаты последовали к своим рюкзакам и сформировали три колонны возле дверей, за которыми был медицинский сектор и пропускной пункт. Полковник с майором обменялись взглядами, ударившись на удачу кулаками.

Хан поспешил встать в начале первой колонны, как требуют правила. Марук же встал в уготованную ему вторую. Теперь они вряд ли перебросятся хоть парой слов находясь в строю.

Двери автоматически открылись, когда прозвучал второй звуковой сигнал и колонны солдат сдвинулись с места. Из серого зала в белоснежные помещения медицинского корпуса. На самом деле у многих солдат это было второе любимое место после увеселительного этажа.

– Кристина, я буду ждать встречи через сорок восемь часов, дождись меня. Ты мне обещала свидание, – с довольной ухмылкой произнёс один из парней, обращаясь к медсестре. Девушка закончила проверять зрачки и цвет глазных яблок. Опуская ему веки, она специально надавила на них, заставляя парня ойкнуть.

– Конечно, буду ждать. Цветов только не надо, – подтолкнула она его вперёд, продолжая осмотр следующего.

После получения одобрения от медицинских работников, каждый надел свой шлем.

Магнитные замки костюма щёлкнули и первые секунды дышать стало тяжко, пока эластичные трубки под воротником не заполнились увлажненным кислородом на девяносто процентов.

На пропускном пункте дышалось уже намного лучше. Хан приложил свою идентификационную карту к считывающей панели безопасности и вместе с полученным зелёным огоньком покинул безопасную зону.

***

Солнце едва успело показаться из-за горизонта, когда солдаты покинули стены базы и прошли по бесплодным землям, изрытых шинами машин вдоль и поперёк. Кругом не было никакой растительности – пустошь тянулась чуть больше километра по всему радиусу. С высоты птичьего полёта это выглядело так, будто на зелёном полотне вырвали кусок ткани и теперь там образовалась уродливая дыра. И за тем, чтобы эта «дыра» не заросла строго смотрели учёные. Растения не подпускали близко к стенам базы.

Датчик показывал 1,5 километров, когда показались первые кусты и трава. Деревья встречались не часто, за пятнадцать лет мало что смогло вырасти после глобальной вырубки. Проехав четыре километра, военные добрались до города. Здания мегаполиса были почти нетронутыми и такими же, как и тогда, когда здесь жили люди. Только на окнах осела толстым слоем пыльца, отсвечивая золотом в лучах солнца, а зелёный мох покрыл собой все дороги на когда-то жилых улицах. Водители снизили скорость при въезде в город. Вдоль обочин и в самих магазинах цвели яблони. Ветви сирени нависали в том месте, где повисла на проводах вывиска кофейни. Чем ближе они углублялись в город, тем больше становилось цветов и скоплений заброшенных машин из которых росли папоротники и самые различные растения, пробивающие стеблями лобовые окна.

Всё цвело как в раю.

Пыльца и белоснежный пух витали в воздухе, подсвеченном солнцем.

Жаль что в этом раю людям не было места. И если бы они попытались ступить на эти земли вновь как хозяева, то это лишь на вид прекрасное место вмиг обратилось бы для них кромешным адом.

Стоило вспомнить, что самые прекрасные места, где росло больше всего деревьев и цветов – это места захоронений. Люди, что превратились в растения, не справившись с вирусом.

– «Адонис» сделал так, что все достижения человечества вмиг потеряли свою ценность. Постройки и разработки в двадцать первом веке стали сказками, которые сейчас рассказывают детям,– генерал Макаров остановил машину, оценивая обстановку на улицах. Его взгляд выцепил памятник обросший лозой. – Сколько человечество преодолело за все века существования, но побороть это до сих пор не смогло. Война с природой, где даже инновационные технологии оказались мусором.

– Думаю, что скоро учёные найдут выход, – подал голос один из солдат, уверенно выходя из машины. Раздавив скопления мелких соцветий, он пнул осколок асфальта, под которым проросли системы корней. – Если справимся с поставленной задачей и отловим мутантов, станем на шаг ближе к возвращению прежнего мира.

Остальные солдаты согласно кивнули, и Хан вместе с ними. Прекрасный настрой перед началом задания переполнял даже новичков, которые озирались по сторонам, даже не думая покидать машину и ступать на опасные земли. Здесь многие ещё в детстве потеряли своих близких и теперь смотрели в окна зданий так, будто могли увидеть там что-то родное и знакомое.

Высадив первую тройку солдат для осмотра местности, машины двинулись дальше. Через каждые четыре километра высаживали небольшие отряды: сначала новички, затем шли те, кто давно знал свою работу. Своего рода профессионалы.

Хана высадили на мосту. Дорога была больше не пригодна для пользования. Разбитые автомобили  были разбросаны вместе с останками лопастей вертолёта. Трещины словно змеи тянулись по мосту, не позволяя машине проехать дальше, не провалившись при этом в Енисей.

– Полковник.

– Да?

Хан отвёл взгляд от реки, обернувшись на повышенный голос. Из-за шума воды он не сразу услышал слова генерала Макарова.

– Разбейте лагерь подальше отсюда, растения выбирают места с повышенной влажностью. Это хорошее место для комфортного обитания мутантов.

– Будет сделано.

– Вам на попечение четверо солдат,– генерал бегло осмотрел людей, что вышли из других машин. – Мы будем в пятнадцати километрах от вас. Запустим дронов и свяжемся, как только получим отчёты.

– Будем на связи к этому моменту.

Хан дождался пока все машины развернутся и отправятся по набережной в другую сторону, оставляя после себя облака пыли и пыльцы. Солдаты ждали приказа, не смея сделать и шага без ведома полковника. Но вместо приказа тот прошёл молча вперёд, затягивая ремни рюкзака туже.

Переглянувшись между собой, все последовали за ним. За весь день поездки им наконец выдалась возможность размять одеревеневшие мышцы.

Ветер ударил им в спины, но не смог пробраться под плотный костюм.

«Интересно, какой он спустя столько лет?» – Хан очень хотел узнать. Каждый раз боролся со своими необдуманными желаниями и каждый раз обрывал мысль, пока она не успела поселиться в нём словно вирус. Поддаваться этому он не хотел и потому был строг к себе и к другим.

– Карту местности.

– Да, полковник, – отозвался один из парней, стаскивая рюкзак с плеча. Он быстро выудил папку, но не успел подать листы, как новый поток ветра выхватил их из пальцев и понёс прочь. – О, нет-нет-нет! Куда…

Парень кинулся за ними, ловко перепрыгивая бамперы машин и не желая никого подвести, он был строго намерен поймать ценные бумаги. Все проследили за ним недоуменным взглядом.

– Разве наш отряд не перешёл на электронную версию карт?

– Новичкам не доверяют оборудование до тех пор пока не пройдут срок обучения. Значит ли это что он…

Всё уже было без лишних слов понятно. Хан поспешил за новичком, не упуская его из виду. Кричать было бесполезно, он бы его не услышал в костюме. Ничего другого не оставалось кроме как следовать за ним.

Парень наконец смог поймать карту спустя несколько долгих минут, когда взбежал по разбитым дверцам автобуса. Он ввалился в кабину когда-то разбившегося вертолёта и с большим облегчением выдохнул, прижимая листы к себе крепче.

Едва не подвёл свой взвод…

Парень едва не потерял сознание, когда увидел с кем оказался в одной кабине вертолёта. На сидениях была запёкшаяся кровь, скелет проросший травой и цветами, а позади него в мусоре чёрное извилистое тело с длинными тонкими лапами.

Находясь на краю моста, вертолёт накренился, когда парень метнулся в сторону, врезаясь в ржавую панель управления.

Скрип металла и хруст камней нарушили тишину улицы. Солдат хотел было уже закричать, но не успел. Перед лицом показалась чужая рука и схватила его так крепко, что даже через герметичный костюм он почувствовал боль в костях.

Хан успел вытянуть его из вертолёта прежде чем лопости со скрипом упали на крышу, проломив кабину, и вся конструкция обросшая мхом сорвалась с края моста.

Солдаты наблюдали за этим неподалёку, напряжённо бегая взглядом от реки к Хану. Они не знали что страшнее: наблюдать за реакцией полковника или за существом, которое с плеском пыталось выбраться из воды.

– Полковник, там…

Хан отшвырнул от себя дрожащего парня и поднялся с земли. Он касанием активировал шлем, который тут же приблизил картину того, как мутант пытается вновь подобраться к мосту. Огромная сороконожка размером и комплектацией похожая на змею – зрелище которое заставило его оцепенеть, а у остальных вызвать шквал эмоций.

– Вот ведь… Подобное только в фильмах видел. Не думал, что в реальности они страшнее.

– Это и есть то, что мы должны поймать и привезти на базу?

– Зачем ЭТО везти в безопасную зону?! А если тварь сбежит от учёных, то что тогда?

– Проберётся по вентиляции и сожрёт всех.

– Думаешь оно питается людьми? Разве это не сороконожка, которая должна есть муровьёв и мух?

– Ты посмотри на неё, она длиной больше чем наш отряд. Думаешь муравьёв будет ей достаточно?

– Даже если она и не ест людей, то может использовать их для хранения яиц.

Солдат заметно передёрнуло. Они замолчали в тот момент, когда раздался щелчок предохранителя, а затем выстрел. Мутант издал удушливый визг. Едва добравшись лапками до опоры моста, он получил несколько пуль и упал с плеском в реку, уходя на дно вслед за заржавевшим вертолётом.

– В одном вы все правы – это нельзя везти на базу. Проверять достоверность ваших гипотез у меня желания нет.

– А это не нарушение приказа? Нам ведь запрещено было убивать тварей, нужно доставить их живыми на базу…

Все обернулись на солдата, который чудом избежал смерти. Он до сих пор прерывисто дышал, сидя на земле, и не мог поверить в произошедшее.

Хан навис над ним тенью, вглядываясь в бледное как снег лицо.

– Отставить лишнюю болтовню, рядовой, – дуло Глока теперь было направлено ему в лоб. – Ты видишь тело мутанта?

– Нет, полковник.

– Вот и я не вижу. О каком убийстве речь? Он ускользнул от нас в реку вот и всё на этом.

– Да, я вас понял, – пискнул парень, боясь двинуться с места. Зря он решил пойти на это дело да и ещё в одном отряде с тем, для которого жизнь человека это разменная монета. Ничего не значит. Но он спас его жизнь пару минут назад, а значит слухи, что распускают ложные!

Хан оглядел дрожащее тело солдата почти с презрением.

– Что позабыл в красной зоне, новичок?

– Я хотел увидеть, как выглядит город спустя столько лет. Извините, что причинил вам неудобства, полковник.

Другие солдаты, что так долго молчали, недобро усмехнулись.

– Ну идиот. Захотелось ему видете ли… Это тебе игры что-ли? Едва шестнадцать исполнилось, а уже возомнил из себя невесть кого.

– Мне восемнадцать!

– Не велика разница. Той твари было не принципиально кого сожрать. Проглотила бы и не подавилась.

Хан цикнул, видя через шлем, как начинают собираться слезы в глазах мальчишки. И правда ещё совсем ребёнок…

– Я не только по этой причине пошёл! Я хотел достать лекарств. Маме нужен инсулин, а на базе он кончается. В городе должны быть аптеки, где он есть.

«Это уж вряд ли. Наверняка уже всё зачищено» – подумал Хан, но вслух ничего не произнёс. Он убрал пистолет за пояс, протягивая руку парню. Тот шмыгнул носом и потянулся навстречу, на что Хан приподнял бровь, указывая на бумаги в другой руке новичка.

– Карту, рядовой.

Тот опешил и неловко ссутулился.

– Прошу прощения.

Хан покачал головой, забрав бумаги, и направился дальше. Парень не обращая внимания на смешки солдат, быстро поднялся на ноги самостоятельно и последовал за полковником, не отставая ни на шаг.

Глава 6: Ибис

Закон 5: «Военные солдаты должны быть сформированы в подразделения во главе с лицом достигшего не менее старшего офицерского ранга. Он несёт ответственность за свой сформированный отряд и сотрудничает с другими подразделениями беспрекословно, невзирая на межличностные отношения друг друга».

Осматривая здания вдоль и поперёк солдаты оставляли краской жёлтые метки там, где не было ничего найдено. Красные метки – где было слишком опасно для проверки без специального оборудования и зелёные метки там, где всё же удалось найти образцы для учёных.

До наступления темноты были собраны гусеницы с тремя хвостами и что-то похожее на мохнатую стрекозу, но размером с небольшую кошку. Все мутанты помещались в непробиваемые контейнеры, которые покоились в больших рюкзаках солдат.

Попадались и другие мутанты, но более агрессивные: собаки, у которых половина тела иссохла до кости, но была покрыта цветами и лозой. Или же змеи с шипами по всему телу и хвостом-клешнёй как у членистоногих. Эти образцы собрать не удалось. После выстрела они быстро умирали и были уже бесполезны.

Разбив в одном из торговых центров палатку, Хан лично убедился в том, что она установлена правильно. В виде сферы она надувалась и только после того, как все в неё войдут – обеззараживалась. В такие моменты можно было снять верхнюю часть костюма и сменить шлем на маску с клапанами.

Солдаты утоляли голод с помощью дозированных помп, которые присоединились к оголенному участку тела и безболезненно через десятки мелких иголочек вводили питательную смесь в организм. Не чувствуя вкуса и запаха, человек просто напросто насыщался и переставал чувствовать голод и жажду.

Поставив себе такую, Хан надел наушники и ровно в двенадцать ночи связался с генералом. Остальные пять подразделений во главе с полковником или вышестоящим чином так же подключались к общему каналу связи.

Его подразделение носило короткое название «Ибис».

– «Тайфун» приветствует всех подключившихся. «Ибис», в вашей зоне была замечена повышенная радионуклидная активность час назад. Всё в порядке?

Хан взглянул на солдат, играющих в карты. Он проверял их состояние каждый час, поэтому был уверен, что среди них нет заражённых. Сейчас все тихо делали расклад, не смея подать и звука. Было забавно наблюдать со стороны, как безмолвно игроки размахивают руками и бьют друг друга под дых.

– Всё в норме, потерь нет.

– Хорошая работа «Ибис».

– «Оцелот» на связи. Мы находимся в зоне пылевой бури, возможно будут временные помехи. Просим разрешения на передачу письменного отчёта.

– Даю разрешение.

– «Буревестник» и «Динго» подключились. Наши отряды встретились к югу от станции метро. Мы искали укрытие от пылевой бури, решили переждать в тоннеле.

– Если возникнут проблемы, сообщите в экстренной форме,– голос генерала ненадолго прервался, а затем последовал недовольный вздох. – Почему вновь отсутствует лишь одно подразделение?

«Самое не пунктуальное и своевольное» – мысленно проворчал Хан, закатывая глаза.

Через несколько минут после озвученных докладов, на связь вышло последнее подразделение.

Чрезмерно громкий голос раздался в динамике вместе с нервным смешком.

– «Корсак» здесь, просим прощения за временное отсутствие.

Было плохо слышно из-за постороннего шума. Динамики трещали и пощелкивали, будто от высокого напряжения.

– У вас что-то произошло? – догадался генерал, слыша звуки битого стекла и борьбы.

– Докладываю: один из подчинённых уловил на датчиках радионуклидную активность. По его расчётам источник находится на юге и перемещается по определённой местности. Судя по карте, в той зоне находится два подразделения. «Ибис» и ваше, генерал.

– Ничего критичного. Потерь нет и я не вижу веских причин отменять задание. На базу мы должны прибыть уже завтра, облучение на нас не повлияет.

В этот раз вместо главнокомандующего «Корсака» ответил знакомый голос. Собственно он и создавал посторонние звуки, пытаясь докричаться до начальства.

– При всём уважении, но вам нужно покидать территорию сейчас, пока есть время! По моим расчётам, через несколько часов вы будете находиться в опасной зоне…

Хан, несмотря на помехи, сделал звук громче и преподнёс микрофон от наушников ближе к губам.

– Майор, какого рода опасность?

Услышав голос друга, Марук словно с цепи сорвался. Он будто позабыл, что на связи находятся и остальные подразделения, слыша каждое его слово.

– Рейес, вали от туда пока цел, слышишь меня?! Образцы вы вывезти физически не сможете, поэтому бросайте всё и до рассвета покиньте красную зону, – запыхавшись, Марук быстро и чётко перечислял диапазон улиц который нужно будет покинуть, но не успел он закончить свою короткую речь, как его прервали.

Вновь шум и звуки борьбы раздались в динамике.

– Прошу прощения. Новые подчинённые, которые попали в моё подразделение, оказались слишком  своевольными. Я не готов был к внезапному дебоширству во время задания.

– Это не ваша вина. За дисциплину солдат отвечает их командир. Полковник Рейес, не к вам ли обращались минутой ранее?

Хан прикрыл глаза, чувствуя себя крайне не комфортно. Отчитать его при всех как мальчишку мог лишь генерал Макаров. И сейчас это было крайне уместно в связи со сложившейся ситуацией.

– Это мой подчинённый. Приношу извинения за его некорректное поведение. По прибытию на базу его будет ждать выговор и приняты суровые воспитательные меры, во избежание подобных инцидентов, – Хан сделал паузу, всё ещё слыша возмущенный крик друга по связи. – Однако, хочу заметить, что майор Хаас крайне обеспокоен расположением наших отрядов. Он хорош в анализе пространственных данных, поэтому не стоит списывать со счётов всё, что он говорит. Его предупреждение может спасти жизни.

Договорив, Хан убрал микрофон и резко выдохнул. Он чувствовал на себе взгляды солдат, что давно перестали играть в карты и теперь с интересом подслушивали разговор.

– Извините, позвольте вмешаться.

– «Оцелот», вы смогли наладить связь?

– Частично, генерал.

– Слушаю вас.

Хан едва не подавился. Этого ему сейчас не хватало…

«Оцелот» – являлось подразделением, которое пользовалось высокой оценкой от самого маршала. Солдаты были одними из лучших, выполняя приказы Кристофера с одного полу слова. На них старались равняться все.

Поэтому очень часто при принятии решений  «Оцелот» и «Тайфун» были теми, чьё слово имело большее значение, чем у других. Они были стратегами, остальные же являлись по большей части исполнителями их замыслов.

– Я тоже обеспокоен сегодняшней охотой. Мы наткнулись на змей и в первые минуты стало понятно, что экипировка не достаточно прочна при столкновении с хищными мутантами. Мы потеряли двоих из-за своей неосторожности.

– Предлагаете отступить?

– «Ибис» находится вблизи с зоной высокой активности, а это подвергает солдат опасности. Я настаиваю на их эвакуации.

Пока велись разговоры о судьбе подразделения без участия самого Хана, он изучал внимательно карту местности, помечая ручкой места, где они находили гнёзда птиц размером в полтора метра и следы зверей на сырой после дождя земле.

Он подавил недовольный вздох, вновь поднося микрофон ближе.

– Будет не целесообразно покидать укрытие сейчас. Нужно не забывать, что ночью активность некоторых видов лишь возрастает. К тому же свет фонарей привлечёт ещё большее внимание.

Генерал Макаров ещё некоторое время показывал своё недовольство в затяжных паузах, но в итоге смог смириться с тем, что продолжать операцию недостаточно  неподготовленными крайне не целесообразно. Всем хотелось как можно быстрее изучить вирус и найти вакцину, но из-за спешки уже ни раз были допущены ошибки, стоившие жизней людей.

– На рассвете вы получите информацию о дальнейших действиях. Координаты о точке сбора будут составлены и для остальных, ознакомьтесь. Конец связи.

Хан отключил средство связи и убрал в рюкзак. Солдаты отвели от него взгляд, не понимая в каком расположении духа он находится. Всегда было сложно определить его состояние, ведь как ни посмотри – всегда одно и то же выражение лица.

Однако самый юный из всех был всегда внимателен к мелочам, и уже долгое время следил за своим кумиром. Тренировки в военном корпусе он почти никогда не пропускал и, до того момента как его утвердили солдатом, наблюдал за полковником Рейесом через решётки вентиляции на протяжение года, находясь всегда незамеченным.

Все молчали, поэтому парень решил начать разговор первым:

– Случилось что-то плохое?

– Всё в полном порядке.

– Вы будто в смятении. Моя младшая сестра выглядит похоже, когда ей говорят: веди себя хорошо и тогда получишь награду. Но по итогу наградой оказывается засахаренная ириска, которую разгрызть бывает невозможно. Особенно когда при тебе зубов то и нет. Все молочные выпали…

Хан приподнял брови. Остальные солдаты тоже округлили не веря глаза, толкая парня локтями, чтобы тот немедля замолчал.

– Ты… только что сравнил своего командира с маленькой девочкой?

– Полковник, я лишь… – парень осёкся и его скромная улыбка тут же исчезла с лица. Он вновь побледнел, вспомнив с кем разговаривает.– Нет, никак нет. Я ничего не имел ввиду. Пожалуйста забудьте об этом.

Солдаты сдерживали смех при себе. Ни одного смешка не слетело с уст, пока полковник внимательно смотрел на бедного парня.

– Представься, рядовой.

– Союль Аоки,– выпятив грудь смело произнёс свое имя парень, помня как репетировал в детстве перед зеркалом свое представление.

– Снова кричишь. Я по твоему глухой, рядовой Аоки? Или думаешь привлечь своим криком ночную живность сюда?

– Никак нет! – парень поджал губы и в следующий раз на два тона тише повторил. – Никак нет, полковник.

Хана забавлял Союль. Сам парень неприметный: среднего роста, прямыми каштановыми волосами и добрыми карими глазами. Сам хорошего телосложения, но щёки были пухлыми и от этого убавляли года. Будто шестнадцати летний подросток стоял перед ним, а не совершеннолетний солдат, готовый нести службу.

При общении с ним было интересно наблюдать за не совсем  типичной реакцией. Страх в вперемешку с нездоровым любопытством – было чем-то новеньким.

– Полковник, признаться честно, я хотел после обучения основ военного дела поступить в ваш отряд.

– Не делай глупостей. Тебе все косточки промоют тут, а вот «Корсак» для тебя, малец, – усмехнулся Володька, на всякий случай пояснив:

– В нашем отряде нет места таким как ты. Нам дают задачи, которые бывают на первый взгляд сумасшедшими и требующими хладнокровия.

– Например?

– Нам не дано право разглашать, но одно я тебе скажу, капитан соврать не даст: «Ибис» всегда посылают в самую что ни на есть жопу.

– Соврать не дам, но под трибунал за ругань отправлю. Какой пример младшему поколению подаёшь?

– Прошу прощения полковник. Вы отдыхайте, а я отправлюсь первый на дежурство. Сию же минуту.

Хан проследил за тем как Володя уселся у входа в палатку, бросив игру в карты. Собираясь вздремнуть, он подложил под голову рюкзак и надломил палочку с химическим содержимым веществом, которое тут же начало греть замерзшие руки.

– Завтра на рассвете мы выдвинемся обратно на базу, будьте к пяти все готовы.

Свет фонарика приглушили, в палатке стало совсем темно и мрачно. Звенящую тишину прерывало лишь обеспокоенное дыхание через маску.

– Я не смогу уснуть по соседству с личинками и гусеницами. А вдруг они выберутся из контейнеров пока мы будем спать?

– Ну вообще не должны выбраться, учёные клялись в этом. Но…

– Но?

Солдат помолчал, выдерживая страшную паузу и тихо-тихо прошептал младшему:

– Стоит не их бояться, а ночных комаров. Видел их когда-нибудь?

– Да, на картинках. Это маленькие насекомые, которые кровь сосут, да?

– Раньше такими были. Однажды нам доложили, что у водоёма были замечены особи размером с пятилетнего ребёнка. Представь такой кровопийца на тебя нападёт, и что будет, – солдат склонился ближе, больно уколов под ребро тонкой рукоятью ножа. – Проткнет тебя хоботком насквозь, словно шпагой и иссушит тело досуха. Повезёт если умрёшь сразу и не почувствуешь, как после этого он подселит в тебя свои яйца.

Союль позеленел прямо на глазах. Солдаты перевсполошились, закрывая ему плотно рот через маску. Каждый шипел ему на ухо, что-то своё, но аргумент Володи был самым убедительным и привёл его в чувство:

– Если посмеешь обрыгаться здесь, нам придётся или спать в этом дерьме всю ночь, или же всё сожрать до капли. Потому что открывать палатку и инициировать воздух полковник не позволит.

Этого аргумента вполне хватило, чтобы забиться в угол и упасть обессиленно на свой рюкзак. Союль на всякий случай выбрал место поближе к полковнику. Почему-то уверенный в том, что тот сможет убить комара-гиганта, не дав никому здесь умереть.

Глава 7: Ушедшая удача

Хан получил утром подробный маршрут, куда им выдвигаться. Но прежде чем отправиться к точке сбора, он покинул первый торговый центр, где они укрывались, и сделал обход территории. Датчики сходили с ума, начиная с четырёх утра и не давали ему покоя. Это означало, что прибор уловил поблизости подозрительные колебания и нужно было найти их источник.

Спустя сорок минут поисков и хождений по заросшим растительностью бутикам с одеждой, Хан решил вернуться обратно. Он чувствовал на себе чей-то взгляд, на протяжении долгого времени, но так и не понял откуда он мог исходить. Несколько манекенов лишились голов благодаря выпущенным пулям,  но Хану от этого не полегчало. Плохое предчувствие ходило за ним попятам.

Однако, как бы долго он не ждал, никто на него не нападал. Если за ним и следит какая-то тварь, то вероятно это был не хищник. От этой мысли стало значительно легче.

– Возвращаюсь обратно. Всё готово к отбытию?

– Полковник, – в динамике наушника раздался ответ, который сразу насторожил его. – Отряд готов, но Союля нигде не видно.

– Не смогли углядеть за новобранцем? – холодный тон Хана пронзил до глубины костей. Он не желал слышать оправдания или извинения, поэтому оборвал солдата на полуслове. – Когда и при каких обстоятельствах пропал?

– Мы собирали палатку, было темно, поэтому и не сразу обнаружили его отсутствие. Прошло не более получаса, полковник. Мы предположили, что он мог пойти в ближайшую аптеку за лекарствами для своей матери, но там его не оказалось.

Хан развернул быстро карту, сверяясь со временем на часах. Аптеки были помечены едва видимыми точками. Проведя по которым пальцем, они почти тут же размазывались и были не заметными. Угольный карандаш хорошо было скрыть, поэтому он и не обратил внимания на едва заметные метки.

Союль изначально планировал совершить побег.

Хан испустил продолжительный вздох, делая тяжёлые шаги в сторону улицы. Одуванчики, росшие на обочине были раздавлены массивной подошвой так же как и улитка, переползающая дорогу. Хруст напоминал треск костей, но Хан не обратил на это никакого внимания.

– Отправляйтесь без нас на восток  в сторону телебашни, место зачищено, но будьте бдительны. В случае встречи с зараженными тварями, в бой не вступать. Активность в нашей зоне повышена, а значит поблизости могут быть скопления мутантов.

– Вы правда пойдёте на поиски рядового вместо того чтобы… Кхм, полковник, простите за мою прямоту, но мальчишка не является частью подразделения «Ибис», мы за сбежавшего солдата  ответственность не несём. Его в любом случае будет ждать тяжкое наказание по прибытию на базу.

Хан шаг не замедлил, хоть и понимал, что солдат говорит правду. Он не нёс ответственность за него, но что-то не давало ему спокойно отправиться к месту эвакуации без глупого мальчишки.

– Каждая жизнь на счету, солдат. Если бы я за каждый промах бросал вас на задании, то «Ибис» состоял не из ста человек, а из пары десятков. Не забывайся.

Володя на другом конце связи неохотно согласился и пообещал выйти на связь через пару часов. На этом всё и решили.

***

Шесть осмотренных точек на карте  – и все безрезультатно. С каждой пройденной аптекой кровь закипала сильнее, а желание выписать суровый приговор для рядового Аоки лишь больше набирал обороты. Он во всех красках придумывал, как и какими способами будет заставлять его работать до истощения.

Хотел поступить в подразделение «Ибис» – значит получит полный комплекс тренировки в первый же день, после которой вряд ли сможет и пальцем пошевелить. Дай бог силы останутся дышать, не то что ходить…

Солнце уже появилось на горизонте и осветило улицы ярким светом. Лучи пронзали облака пыльцы, припекая спину и шею. Пот неприятно щекотал вдоль позвоночника – это малость раздражало Хана, но никак не влияло на его бдительность.

Он быстро отреагировал, когда из-за угла дома по стене больницы пробежал термит. Ярко янтарные бока часто вздымались от долгого бега.

Винтовка была уже наготове, когда насекомое с его рост приблизилось с немыслимой скоростью. Пуля со звонким хлопком пробила огромную голову, похожую на вытянутый шарик, и тканевая жидкость разлилась по зданиям и дорогам устелив всё вокруг. Тело насекомого скрючилось и упало в метре от него, едва не задев шипастыми лапками.

Вязкая жёлтая жидкость стекала по Хану ручейками – с ног до головы покрывая гемолимфой.

Выругавшись, он постарался частично стряхнуть её с себя, чтобы восстановить утерянную видимость. Стенки шлема были сильно загрязнены даже после бесчисленных попыток стереть жидкость перчатками. Всё было в разводах, затрудняющих обзор, но даже через них Хан смог заметить тень нависшую над ним, а затем разглядеть длинную узкую морду, напоминающую трубку, что показалась из-за стен зданий.  Существо, от которого бежал термит, было похоже на муравьеда, обросшего мхом и папоротниками. Крошечные узкие глаза смотрели на Хана, нос животного быстро дёргался, обнюхивая всё вокруг.

Сделав судорожный вдох и сжав  винтовку крепче, Хан сделал медленный шаг назад – подальше от трупа насекомого. Муравьед не питается человеческой плотью, поэтому ему он должен быть абсолютно безынтересен.

Ведь так?

Ботинки неприятно хлюпали, издавая лишние звуки при каждом осторожном шаге. Он не успел зайти за стену здания и скрыться из виду, как муравьед склонил морду к земле и выпустил язык.

Хан едва смог уклониться от атаки,  и липкий язык смог поймать его лишь за ногу. Он обернулся вокруг лодыжки и резким движением  поволок Хана по земле, заставляя ещё больше испачкаться в тканевой жидкости термита. Хан нажал на курок дважды, но выстрел последовал только один. Животное взвыло и с рыком продолжило волочить свою жертву по земле.

Оружие заклинило, и сколько бы Хан не пытался добиться выстрела, в ответ ему звучал глухой щелчок.

– Да к чёрту! – он отбросил винтовку и в силу своих возможностей ударил ножом в язык. Удар вышел хорошим – лезвие разорвало мышцу и вбило словно гвоздь в землю.

Животное пронзительно взвыло и выпустило ногу солдата. Хан несколько раз поскользнулся пока бежал от разъяренного мутанта высотой с двухэтажное здание. Чтобы его убить понадобится ни одна пуля…

На бегу, он выхватил пистолет из-за пояса, делая выстрелы в слепую. Хан почти ничего не видел пока бежал по улице, натыкаясь то на разбитые машины, то на корни деревьев.

Один неверный шаг и он всё же упал на землю, не сумев добежать до очередного укрытия. Магазинчик в узком переулке был бы очень кстати, но Хан успел только посмотреть в его сторону. Дальше пришёлся удар.

Дело дрянь.

Животное обладало огромной силой и могло бы запросто раздавить человека как букашку, но Хану невероятно повезло и его задело лишь когтем. Он отлетел в стену с громким хрустом, что-то надломилось в тот момент, но боли  почти не было. Упав на бордюр, было страшно двигаться. Спина и ноги онемели, но в какой-то момент адреналин с новой силой выплеснулся в кровь. Хан ползком добрался до канализационного люка. Вырвав клочья травы и цветов, удалось сдвинуть его в сторону и проскользнуть туда с большим трудом. Пролетев  несколько метров под землёй мимо ржавой лестницы и оказавшись в сырой канализации, снова пришлось стерпеть удар о землю. Хан уже чувствовал каждую ноющую косточку в теле, а бронированный костюм пусть и предостерегал от переломов, но от ушибов никак не спасал.

Земля под руками задрожала, когда мутант поспешил к люку, но так и не успел поймать свою жертву. Он пытался протиснуть свою морду и лапы в отверстие, но в результате получил только опасный смешок и череду выстрелов. Возможно одна из десятка пуль пробила череп и огромное животное наконец упало замертво, прекратив рычать и безрезультатно рваться в канализацию. Это безусловно радовало, только вот…

Хан смотрел наверх, не обращая никакого внимания на то, что кровь капает на его костюм словно дождь. Беспокоило больше то, что проход на поверхность для него теперь был закрыт, а сдвинуть тушу животного ему в одиночку не удастся.

– «Ибис» на связи, как слышно? Нужна помощь, есть кто на связи? – попытался связаться Хан с другими подразделениями, взобравшись по лестнице выше к поверхности земли. Безуспешно. В наушнике была тишина и лишь изредка была слышна неразборчивая речь. Помехи не позволяли распознать ни одно слово солдат.

Отбросив эту идею, Хан глубоко вздохнул, глядя на всё ещё открытый маленький глаз зверя, что перекрыл ему единственный доступный выход.

– Даже после смерти ты доставляешь неприятности, – вода в канализации зацвела и наверняка жутко пахла, но он все же использовал её, чтобы смыть со шлема грязь и восстановить видимость.

Долго ему отсиживаться было нельзя, поэтому как бы не хотелось перевести дух и отдохнуть, пришлось отправиться во тьму тоннелей. Повезло, что ночной режим в шлеме работал исправно и ему не требовалось источников света, чтобы увидеть куда идти. Нужно было только найти следующий люк, через который он выберется на поверхность.

Спустя пару минут он добрался до перекрёстка и завернул за угол. Глаза вмиг расширились, а сердце пропустило удар при виде следующего коридора. Хан сделал быстрый шаг назад и впечатался в стену, желая слиться с ней в одно целое. От резкого действия раздался шорох. Сжав зубы, он продолжал делать медленные шаги, с целью покинуть это место и направится в совершенно другую сторону…

Но несколько грызунов выбежали из-за угла. Внешне они почти никак не отличались от обычных крыс, которых он видел в детстве. Единственное что их отличало – были клыки.

Саблезубые крысы, серьёзно?

Хан отреагировал мгновенно – выстрелил точно в цель, и голодные грызуны попадали в сточные воды. Он передернул плечами при виде длинных грязных хвостов, похожих на червей.

Выстрелы эхом пронеслись по канализации. Глушитель на Глоке отсутствовал, он издавал слишком много шума. Вероятно это и послужило сигналом для остальных.

Хан словно попал в фильм о выживании. Полчища грызунов с голодным писком выбежали из соседнего тоннеля. Крысы словно ковёр устилали собой всё кругом и бежали прямо по спинам друг друга, желая вкусить человеческого мяса.

– Вот дерьмо… – выплюнул Хан, проклиная всё на чём свет стоит. Он рванул с места, игнорируя боль в мышцах. Пульсация в висках нарастала, так же как и ругань. Вскоре ругань переросла в крик, наполненный отчаянием.

Глава 8: Преследование незнакомки

Союль долго не мог осознать, что  спустя столько времени поисков не нашёл ничего стоящего. Куда бы ни зашёл – все аптеки обчищены до чиста. Полки многих магазинов тоже были пусты. Лишь то, что солдаты не посчитали нужным забрать в безопасную зону осталось на поверхности. Он почти отчаялся и собирался вернуться обратно к своему подразделению, но в последний момент его привлекло нечто странное.

На тихой улице раздался едва уловимый звук. Нельзя было точно понять, что его издаёт, поэтому Союль притаился за машиной, оглядывая всё вокруг с замиранием сердца. Он ещё не убил ни одно существо, и у него не было желания сталкиваться лицом к лицу с мутантами, поэтому отсиживался в укрытии, внимательно наблюдая за существами. В этот раз не показалось ни насекомого, ни животного, только яркая вспышка промелькнула между деревьев.

Брови удивлённо взметнулись, когда парень распознал человека с волосами, похожими на языки пламени. Они блеснули медью на ветру, скрывая лицо девушки. Она была легко одета, без снаряжения и какой либо защиты. Ни костюма, ни маски, абсолютно не защищенная… Это повергло в такой шок, что Союль не успел себя остановить и спешно окликнул девушку.

Она резко обернулась и, запнувшись о бордюр, упала в траву. Смотря на парня, что в ужасе бежал к ней, размахивая руками, девушка округлила удивленно глаза.

– Кто ты?! Почему ты без обмундирования?! Что ты вообще здесь делаешь в таком виде?!

Увидев оружие за его плечом, девушка поджала губы и бросилась прочь, не проронив ни слова. На шелестящей траве, к которой Союль не спешил приближаться осталась кровь.

– Стой! Ты ранена? – он бросился за ней с криками остановиться, но этим лишь сильнее пугал ее. Союль был слишком потрясён и напуган, чтобы мыслить здраво. Он просто преследовал незнакомку, стараясь не упускать ее из виду.

Она наверняка была инфицирована. Но кто она? Неужели сбежавшая с базы? Нет. Через контрольный пост пройти незамеченной было невозможно.

Союль знал закон, что выбираться на поверхность дозволено лишь в снаряжении. При его отсутствии нарушитель подвергался к смерти во избежание распространения вируса. Сейчас он должен был немедленно стрелять, но почему то продолжал упрямо преследовать беглянку, не используя оружия.

Она не обращала никакого внимания на его крики и очень проворно двигалась. Ей удалось скрыться в большом здании с выцветшими баннерами и стеллажами. Но ненадолго.

Бродить по торговым центрам в одиночку было страшно, но до дрожи в сердце интересно. Союлю было три года, когда появился Адонис, а после взял под контроль все живое. Поэтому и не помнил, как был устроен мир до этого.

Повсюду до сих пор висели плакаты, призывающие к вакцинации. К обуви приклеилась листовка. Союль рассмотрел её, прокручивая в руках. Алый знак змеи с цветком лилии  в пасти – такая печать ставилась, если человек был инфицирован. Рекламный щит с таким же изображением упал возле мебельного отдела. Парень немедля последовал туда.

Солнечный свет проникал в огромное помещение с диванами и креслами. Девушка пригнувшись бежала в другой конец зала, где находилась служебная дверь. Макушка её головы то и дело мелькала между рядами.

Преодолевать лабиринты из разбросанной мебели Союль не собирался, он бесцеремонно разбежался и вскочил на диван. Перебираясь прыжками и перебежками с одного на другой, он поднимал за собой облака пыли. Так он быстро нагнал девушку. Почти удалось схватить её, но та увернулась и метнула с декоративного столика светильник в его сторону.

Вновь ей удалось сбежать.

Эхо захлопнувшейся служебной двери раздалось позади, когда Союль последовал по лестнице на этаж выше, уже запыхавшись от продолжительного бега. Браслет показывал, что у него было в запасе ещё тридцать процентов кислорода, а этого должно было хватить лишь на пять часов.

Нельзя было так бездумно тратиться, вдруг его не хватит до возвращения на базу…

Осуждающе цыкнув на себя, он поднялся на верхние этажи, внимательно осматривая всё вокруг. Это место напоминало библиотеку, но на деле являлось книжным магазином. Белые стеллажи  под голубой вывеской располагались по принципу квадрата и каждый новый ряд имел собственное название. «Детективы», «Классика», «Зарубежное фэнтэзи» и другие. Столько книг Союль в жизни не видел, поэтому на пару мгновений и вовсе позабыл, зачем сюда пришёл.

– Я не собираюсь тебя убивать. Если ты боишься и только поэтому убегаешь, то это глупо. Я помочь хотел, – он услышал шуршание и медленно направился на звук, между стеллажей с мангой, не забывая бросать заинтересованные взгляды на обложки и названия книг.

Наконец увидев боковым зрением какое-то движение, он бросился туда и быстро схватил свою жертву.

Однако это оказалась далеко не девушка. Совсем не человек.

Перчатки костюма стиснули шершавое белое тело червя размером с трехлетнего ребёнка. Парень едва не потерял сознание при виде него. Побледнев, он упал на спину пиная с омерзением живность. Червь ранее поедающий страницы какого-то старого романа, врезался в стеллаж и начал извиваться из стороны в сторону. У него не было глаз, но широко открытая пасть отчётливо была видна.

Судорожно дыша, Союль нащупал под боком винтовку и спустил за один раз десяток пуль. Червь извивался, но не умирал. Раскрыв пасть с бесчисленным количеством зубов, похожих на иглы, тварь подобралась ближе.

То как кричал парень, пугало даже его самого. Он едва не оглох от собственных визгов, но не мог прекратить. Было страшно умирать, было страшно быть заживо съеденным монстром.

Тень человека нависла над ним. Не давая ему опомниться, девушка замахнулась и нанесла удар. Стальная лопата блеснула перед глазами и заткнула пасть червю, откидывая его в сторону. Следующие удары пришлись на тело и хвост. Девушка рассекала плоть с ювелирной точностью до тех пор, пока червь не умер, превратившись в мясную нарезку.

Крови не было и кажется только это останавливало парня упасть в обморок.

– Т-ты…

Девушка развернулась, сдувая рыжие прядки с лица. Она замерла, когда дуло винтовки нацелилось на неё. Рассматривая вблизи, Союль отмечал каждую черту лица девушки. Кожа была не болезненно бледной, как у всех людей на базе, а светлой с небольшим количеством веснушек. Глаза – яркие. Голубые как небо, которое он впервые увидел, выбравшись на поверхность. Он больше не знал, с чем можно было сравнить их…

Взгляд скользнул ниже на майку и шорты из джинсовой ткани. Такая вещь дорого стоила у них на базе.

– Ты сказал, что не хочешь убивать меня.

Союль вновь встретился с её взглядом и, словно очнувшись ото сна, поднялся на ноги. Оружие опускать он не спешил, но палец с курка убрал.

– Ты же снова сбежишь. Поэтому поговорим пока что так.

Девушка склонила на бок голову, скрещивая руки на груди. Её большие глаза смотрели без осуждения или страха, но отнюдь не безразлично. Это было похоже на детский интерес, когда впервые узнаешь что-то новое. И с каждым заданным вопросом это выражение становилось отчетливей и забавнее.

Союль откашлялся, выпрямившись в спине, чтобы казаться выше.

– Что ты делаешь на поверхности без снаряжения? Как смогла покинуть безопасную зону в таком виде? Ты же умрёшь, если попадёшься.

– Меня убьют если буду без этого костюма?

– Ты что, только сегодня родилась? Все знают законы наизусть! – пропыхтел он, ещё больше не понимая всей ситуации.– Такие очевидные вещи удивляют тебя? Ты можешь быть уже инфицирована. Вероятнее всего Адонис уже в твоей крови. Зарастешь изнутри цветами и умрёшь.

Девушка открыла рот, но ничего не произнесла. Она отвела взгляд, качая задумчиво головой.

– Такого не произойдёт, всё под контролем.

– Все так думают, пока не столкнутся лично, – мрачно произнёс парень, поглядывая на разбитое колено девушки. – Я не знаю, как точно определяют инфицированных, поэтому не убью тебя. Отведу на базу, а там решат что с тобой делать. Но перед этим нужно перевязать рану.

Девушка похлопала глазами, когда её подтолкнули вперёд, торопя к выходу.

– Но мне не нужна помощь.

– Ты смерти своей ищешь?! – развёл руками парень, искренне не понимая. Она смущала своим видом и речью, своими вопросами и ответами. Можно было подумать, что она специально насмехается над ним. – Я все равно собирался найти для матери инсулин, поэтому и тебе найдём заодно бинты.

Незнакомка пожала плечом и примирительно кивнула. Союль выудил из рюкзака маску с респираторами и со всей серьёзностью протянул ей.

– Одевай немедленно. Как долго ты дышала загрязненным воздухом?

В ответ было молчание и непонимающий взгляд.

– Как давно ты сбежала с базы? Зачем понадобилось выходить наружу?

Девушка упрямо молчала. Союль с досадой вздохнул, жалея о том, что не обладает той же суровостью, что полковник Рейес. Тот наверняка был хорош в допросах, и смог бы разговорить девушку в два счета.

Её точно будет ждать суд. Убьют без разбирательств, как только узнают, что нарушила закон. Этого не избежать.

***

Только когда они дошли до одного из самых современных в округе зданий, Союль понял, что не он вёл их всю дорогу, это была таинственная незнакомка. Он так сильно погряз в своих переживаниях, что не обратил на это внимания, просто ступая следом.

– Как ты так хорошо знаешь город?

– Некоторые места, где есть лекарства я знаю без карты, – уклончиво ответила она. – Ты всю дорогу бормотал о лекарстве для своей матери, болеющей сахарным диабетом.

– В больнице точно ничего нет, здесь всё обчистили в первую очередь. Я не мог найти нигде, даже в самых неприметных аптеках.  А ты хочешь попытать удачу в этом медицинском центре?

«Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов» – гласили огромные буквы на входе.

Девушка шагала уверенно по коридорам, за что приходилось иногда одергивать её и призывать вести тише.

– Здесь могут быть мутанты, почему ты так спокойна?

– Я им безразлична, они больше интересуются теми, кто испытывает страх. Это работает для них словно маяк, на который они послушно бегут.

– То есть вот в чем секрет? – конечно он ей не верил. Даже учёные не знали об этом, а ей тогда откуда… – Знаешь, мне виднее. Иди за мной и не торопись, в случае чего я смогу атаковать и защитить тебя.

Но девушка и не думала слушать. Такое безразличие к своей жизни просто поражало. Союль допускал мысль, что она сбежала с базы именно с целью собственного убийства.

– Я знаю эту клинику очень хорошо, мой отец здесь работал. Если отсюда вынесли лекарства даже со складов, то есть места, куда посторонним точно было не попасть, – с этими словами она поднялась по лестнице на десятый этаж. За долгое время её лицо вдруг изменилось. Брови опустились так же как и уголки губ при виде разбитых капельниц и разгромленных палат. Честно говоря, они выглядели ярко и красиво, будучи усыпанными цветами и мелкими кустарниками.

– Что-то не так? – он подошёл ближе в тот же момент, когда девушка остановилась напротив стеклянной двери. За ней в ряд стояли огороженные ширмами три капсулы с оборудованием, обеспечивающим поддержание жизнеспособности. Две из них были пусты, а третья наполнена цветами. Союль плохо разбирался в растительности, но мог предположить, что белые и оранжевые в крапинку бутоны являлись лилиями. Зрелище было прекрасным – словно он смотрел на маленькую оранжерею под стеклянным куполом.

Среди листьев можно было разглядеть крошечные коконы бабочек и…

Дыхание спёрло от вида костей. В капсуле до сих пор находилось умершее тело. Вернее то, что от него осталось.

Девушка толкнула дверь и зашла в палату.

– Отец так и не смог ей помочь,– пробормотала она, не отводя взгляда от скелета. Между рёбрами летали мелкие бабочки, сверкая голубыми крыльями. – Моя подруга стала жертвой. Справиться с вирусом ей не удалось только потому что военные взяли власть в свои руки.

– О чём ты говоришь?

Девушка встряхнула головой. В этом жесте прослеживалась раздраженность. Не получив ответа, Союль сделал шаг за ней, держась на расстоянии от скелета. Они подошли к двум пустым капсулам.

– Это отделение паллиативной помощи, я провела здесь почти всю жизнь вместе с двумя такими же детьми как я.

– Вы чем-то тяжело болели?

– У нас были разные болезни. Порок сердца, осложненный опухолью, рак, мультисистемная атрофия и парнеопластическая пузырчатка.

Смысл этих слов Союль не понимал, но догадывался, что разговор идёт о чём-то крайне серьёзном.

– Были ещё дети, но в других палатах. Все медленно умирали, заклейменные неизлечимыми диагнозами, но однажды отцу удалось спасти почти всех. Лишь в последний момент ему запретили проводить лечение неизлечимых детей.

– Почему? Он был сумасшедшим врачом, проводившим  нелегальные опыты?

Девушка сначала поморщилась и хотела было уже пылко возразить, но в последний момент усмехнулась.

– В глазах военных он действительно был сумасшедшим нарушителем закона, поэтому весь медицинский центр закрыли, открыли стрельбу по окнам, оставив помирать всех, кто здесь находился. Вынесли почти все оборудование и ценные бумаги, чтобы никто не узнал о его действиях.

Союль в ужасе огляделся назад – туда, где в палатах были настоящие заросли. Всё что он видел по пути сюда – это бывшие трупы детей, которым не оказали лечение?

Неужели из-за страха перед неизвестным вирусом, власти могли отдать подобный приказ?

– Твой отец и правда лечил неизлечимое? Он смог бы вылечить мою маму?

– Да, – девушка уверенно кивнула, не сомневаясь в этом. – Он… применял неординарные способы в лечении, но каждый раз добивался успеха. Несмотря на осуждение.

Кусая губы, Союль не мог заставить себя успокоить свои мысли. С каждой секундой они поглощали его, и он не мог ни о чем больше думать.

Девушка вновь вела его по затейливым коридорам. Она осматривала какие-то помещения, ящики и скрытые склады, на которых были электронные замки, которые теперь не работали. Она хорошо ориентировалась здесь, и кажется была серьёзно настроена найти лекарство, поэтому парень ей не мешал. Даже опустил винтовку присаживаясь на кушетку. Он только сейчас заметил, как к ботинку приклеилась бумажка. Выцветшая и порванная она была почти нечитаема, однако, когда Союль приподнял её к солнечному свету, многие слова стали понятны. Он прищурился, поглощая строчку за строчкой.

Парень дошёл лишь до половины, когда бумажку вырвали из его рук и разорвали на десятки кусочков. Один из них упал ему на колено. Это была обратная сторона листовки – фото спящей девочки обернутой трубками.

– Эй, ты что делаешь?

Девушка гневно кинула маленький чемоданчик в грудь солдата. Внутри звякнули ампулы.

– Была бы моя воля, сожгла бы тут всё. Не желаю видеть то, что запятнало имя моего отца.

– Там сказано, что он использовал Адонис в качестве сыворотки, которую вводил детям. Экспериментировал и на тебе, не так ли? Поэтому ты так спокойна без снаряжения на поверхности?

Вспоминая о том, как она убила червя, возникает ещё больше странных мыслей. Голова начинала болеть от их количества.  Девушка же продолжала бинтовать разбитое колено, не обращая внимания на слова солдата. Только резкие движения, выдавали то, что её злят его слова.

– Не знаю кто ты, но у тебя явно с головой не в порядке, раз действия безумца кажутся тебе благородными. В то время, когда все пытались спастись от вируса, твой отец напротив вводил его вам.

– Он спас нас! – рявкнула она, разрывая бинты. – Он пришёл к великому открытию, которое пугало одних, а других излечивало.

– Это подвергало людей опасности. Вдруг бы всё вышло из под контроля и…

Девушка вскочила со стула так внезапно, что тот с грохотом опрокинулся на пол, а Союль вздрогнул и неосознанно схватил винтовку.

– Почти всех детей, которым он помог – убили военные, признав инфицированными, но никто из них не представлял угрозы. Никто из нас не заражал жалких людей. Не было ни одного случая, так на каких основаниях… – запыхавшись, она сделала вдох через зубы. – На каких основаниях мой отец провозглашён безумцем, подвергшим весь мир опасности, а невинных детей объявили монстрами? Скажи, солдат, это справедливо?! Справедливо или нет?

Союль мучался в сомнениях. Его терзали страх и неуверенность при взгляде на девушку, которая скинула с себя маску и пнула в дальний угол. Она была ей ни к чему. Парень сглотнул, всё ещё держа её на прицеле.

– Поэтому ты и не боишься заразиться. Вирус уже полностью ужился в тебе?

– Я не обязана тебе ничего говорить! Давай делай выстрел, чего ждёшь, придурок? Стреляй, человек, пока не подхватил от меня Адонис.

Её оказывается было легко вывести из себя. С виду спокойная и милая, но внутри укрывался комок злости и презрения.

Она презирала всех солдат и его в том числе, но тем не менее…

Союль взглянул на чемоданчик в своих руках и сжал крепче. Она и вправду помогла ему достать инсулин, а до этого спасла от мутанта.

Лопатой…

Он неловко откашлялся.

Как ни крути, а он был в большом долгу перед ней и, узнав то, кем она является, убивать точно не собирался.

– Меня зовут Союль Аоки.

– Мне без разницы. О себе я тебе не скажу ничего больше.

Он улыбнулся, опуская винтовку и протягивая ей руку. Сердце билось часто и громко, словно барабанная дробь.

– Я не считаю тебя монстром, поэтому и ты не считай меня солдатом, способным убить невиновного.

Холода в голубых глазах поубавилось. Лицо слегка смягчилось и вновь выглядело безумно привлекательным.

Словно цветок.

Девушка молча пожала руку, но так и не произнесла своего имени, упрямо фыркнув на его дружелюбную улыбку.

Глава 9: Срочный вызов

Закон 6: «Солдаты всегда должны находиться в зоне сети и иметь рацию на случай чрезвычайной ситуации. Связисты передают сообщения метеорологов в реальном времени, а значит проявление своевременной эвакуации из зоны бедствия является приоритетной задачей, вне зависимости от вида и серьёзности выполняемого задания».

Союль счастливо улыбался, смотря в окно больницы. Палящее солнце не казалось ему больше ужасным. Чувство гнева и усталости в один миг покинули его, сменяясь на тихую тревогу. Сидя на подоконнике, он размышлял над тем, что ему делать дальше. Уловив  силуэт вдали соседней улицы, он прищурился. Это определённо был солдат, и вероятно раненный, судя по тому как выглядел его испачканный костюм и как он медленно двигался, волоча за собой ногу.

– Нужно идти, там кто-то из солдат, – крикнул Союль девушке, что беспрерывно рылась в мусоре, активно перебирая ящики с бумагами на протяжении часа. Она посмотрела в окно, неохотно отрываясь от своих поисков.

– Какое мне дело до незнакомцев?

– Ему явно нужна помощь, мы не можем остаться в стороне. Вдруг он умирает? – парень

схватил рюкзак и быстро сложил туда обернутые в салфетки ампулы с синтетическим инсулином. Он был наилучшего качества и мог использоваться еще несколько десятков лет, поддерживая здоровье больного. Это была непостижимая удача – найти его.  Прихватив заодно и найденных бинтов, Союль обернулся.

– Мне показалось, что ты гордишься делом отца. Он был выдающимся врачом и помогал людям даже когда его начали обвинять в распространении вируса. Подумалось, что вы похожи. Кровное родство и всё такое…

– Кровно это не передаётся, умник. Я не милосердна и не благодетельна, мне плевать на жизни солдат, – нахмурилась девушка, прибирая в карманы найденный маленький скальпель. – Но я пойду с тобой.

Союль выдохнул, уверенно выпрямившись в спине. После того, что он узнал из их разговора, он понял, что просто так отпустить он её не может. Если бы девушка захотела уйти, пришлось бы всеми силами убедить её в обратном. Он был уверен, что должен привести её на базу.

– Спасибо.

– За что ты меня благодаришь? Я не по доброте душевной так поступаю. Другом меня не считай, солдат.

Союль вздохнул и смерился с тем, что девушка не зовёт его по имени, произнося язвительно: «солдат». Он вновь протянул ей  маску, уверяя, что это необходимая мера.

– У нас не принято разгуливать так на поверхности, понимаешь? Без защиты мы не можем дышать этим воздухом, иначе заразимся. Ты напугаешь до чертиков любого.

Она со вздохом надела маску на лицо, прокручивая респираторы.

Они поспешили навстречу раненому, преодолевая этажи здания. Стоило выйти на улицу, парень зажмурился от яркого солнечного света, а девушка и бровью не повела. Она продолжала недовольно пыхтеть.

Брови поползли вверх, когда Союль приблизился к солдату достаточно для того, чтобы разглядеть его лицо.

– Полковник? – не веря глазам крикнул он, осматривая его с ног до головы. Вблизи костюм выглядел так будто прошёл девять кругов ада. – Полковник, вы ранены?! Что с вами произошло?

Он поспешил к своему капитану, в то время как девушка неохотно держалась на расстоянии, замечая что, что-то не так.

Глаза мужчины, напоминающие темный и мутный нефрит метали молнии.

Тяжёлые шаги замедлились, он схватил рядового за горло. Если бы не костюм, то возможно сломал  бы кости не моргнув и глазом.

Союль в страхе замер перед своим капитаном, медленно осознавая, что дышать он не может из-за перекрытых воздуховодных трубок.

Девушка в стороне заинтересованно наблюдала за развитием драмы. То как Союль судорожно умолял сжалиться полковника, а тот готов был разорвать его на куски лишь бы парень заткнулся.

– За нарушение приказа и не подчинение тебе грозит наказание. Его я могу вынести прямо сейчас, совершив суд над паршивцем, для которого мои слова – пустой звук.

– Это не так!

– Для тебя это увлекательная игра с монстрами и вымершими городами, – дуло пистолета ударилось агрессивно в шлем. Парень широко смотрел на Хана, который цедил сквозь зубы каждое слово, намериваясь выстрелить с минуты на минуту. – А воскреснуть ты сможешь в этой своей игре?

– Пожалуйста, п-полковник, я не хочу у-умирать.

– Вот как значит… Я тоже не хотел, но меня едва живьём не сожрали мутанты, пока я искал сбежавшего со своего подразделения солдата, – оскалился Хан. Датчик на разбитом браслете загорелся алым, сливаясь с пятнами крови на когда-то чистом костюме. – Остальная часть подразделения не выходит на связь, не известно живы ли они, но ты, как я посмотрю, живее всех живых. Есть силы даже возражать мне.

Союль едва не терял сознание, стоя на дрожащих ногах, а полковник с покрасневшем лицом со свистом втягивал воздух, давясь хрипами.

Девушка с прищуром сделала шаг из тени деревьев. Будучи незамеченной, она подошла так близко к мужчине со спины, что могла вытянуть руку и с лёгкостью коснуться его. Увидев осколок застрявший в кислородных резервуарах, скрытых под тканью костюма, стало понятно от чего военный задыхался. Кислород неумолимо кончался, у него были считанные минуты до того, как он начнёт открыто задыхаться.

– Эй, товарищ, снимайте шлем, если не хотите умереть от гипоксии,– последние слова девушка удивленно выдохнула, когда мужчина обернулся, а пистолет уткнулся ей прямо в лоб.

Полковник выглядел ошарашено, но рука с оружием не дрогнула, когда он резким движением сбил девушку с ног.

– Почему гражданские на поверхности и в такой дали от базы? Назовись, как твое имя?

– Это…

– Я не к тебе обратился, рядовой, – оборвал Союля полковник, не отводя от нее взгляда пристальных глаз. – Повторю ещё раз: назови своё имя и причину нахождения на поверхности.

Девушка враждебно скорчилась, борясь с диким желанием нахамить мужчине. От ругательств её останавливал лишь пистолет, готовый в любую секунду отнять у неё жизнь.

А ведь она даже ничего не успела совершить плохого. За что ей умирать?

– Вы, военные, все одного поля ягоды – только и можете что размахивать оружием да кулаками, – зашипела она злобно, прижимая к груди содранную об асфальт ладонь.

Союль отшатнулся, не скрывая страха, когда прозвучал выстрел. Он не сводил взгляда от того места где пошёл трещинами асфальт от выпущенной пули.

Девушка вскрикнула, закрывая голову руками. Пуля её не задела, но заставила стушеваться словно маленького зверька, теряя своё шаткое самообладание.

– Больше повторять не буду.

– Полковник! – Союль вытащил из-за пояса рацию, как только на ней мигнул красный огонёк с звуковым сигналом, означающим срочность сообщения.– Полковник, остановитесь. Послушайте.

« Повторяю, всем покинуть зону повышенной опасности. Пыльная буря восьмого уровня. К северу от Михайловского сквера в километре от…»

Хан немного повернул голову в сторону дребезжащей рации, когда стали перечислять улицы, которые накрыла буря.

Воздух опасно вибрировал – это чувствовалось даже через герметичный костюм. Радиационная пыль могла быть губительной для каждого. Любое существо могло погибнуть, попав надолго в плотное облако.

Девушка подскочила, не дожидаясь указа. Она хотела было рвануть прочь, но Хан успел схватить её раньше.

– А ну отпустите меня! – взвизгнула девушка, вырываясь из хватки. Полковник даже не применял особых усилий чтобы держать её. – Облако сейчас поглотит и эту улицу, идиоты!

– Откуда тебе знать расположение улиц города? Карта имеется лишь у вышестоящих в звании.

Глаза в подозрении сузились, когда он склонился к девушке. Дрожь пошла по телу от следующих слов:

– Кто ты, черт возьми, такая? Если знаешь исследуемую местность, значит и основные законы тебе известны. Зараженный должен быть немедленно ликвидирован.

– Я не заражена, у вас нет доказательств в подтверждение идиотским доводам!– крикнула она и, схватив осколок, вынула его из под лопатки полковника. Мужчина стиснул зубы от мимолетной вспышки боли, а девушка принялась загибать пальцы. – А вот теперь вам стоит переживать о своей жизни. Задохнуться от нехватки кислорода, умереть от радиации или же стать заражённым через открытые раны – решайте сами. Все равно исход будет один.

Хан пошатнулся. Перед глазами появились тёмные пятна. Кровь под тканью костюма текла по спине к бедру. Рана была не серьёзная, но неконтролируемое кровотечение из-за давления и жары могло привести к потери сознания, и тогда он точно не жилец.

Паршивое задание выдалось. 

И возможно его последнее…

Хватка заметно ослабла, и девушка смогла вырваться. Рюкзак у неё за спиной подскакивал от каждого шага и бился о поясницу, но она не убавляла скорости. Бежала не оглядываясь.

– Полковник, вам нужно оказать помощь!

– Нет, это подождёт, – он толкнул солдата вперёд, не отводя взгляда от удаляющейся девушки. – За ней. Она хорошо ориентируется в этой местности и вероятно знает, где можно укрыться от бури.

Союль выполнил приказ незамедлительно. Он уже слышал нарастающий гул ветра обдувающего высотки. Птицы давно покинули провода и крыши домов, чувствуя что надвигается нечто плохое.

Им нельзя было оставаться на улице, нужно было найти хорошо изолированное помещение.

Хан замедлил бег, не поспевая из-за раны. Ребра сжимали его в тисках, не позволяя свободно дышать. Кислород заканчивался. Запах крови в костюме начал доставлять сильный дискомфорт. Не на шутку замутило и ноги против его воли подкосились.

Союль обернулся, услышав удар о землю. Он окликнул полковника, но тот лишь отмахнулся, стоя на одном колене. Позади него вдали улицы уже появилось плотное  жёлто-серое облако, поглощающее всё на своём пути. Союль остановился и стиснув зубы завыл.

Было так страшно…

Он слышал рассказы о том, как люди начинали захлёбываться в собственной крови после попадания в пылевую бурю. Костюм разъедало уже после нахождения нескольких минут в этой зоне. Полковник Рейес это знал и потому пытался жестами показать, чтобы тот без раздумий убирался прочь.

– Уходи сейчас же! Это приказ, рядовой!

Союль замешкался. Он до боли закусил губу, зажмурившись словно от тысячи ударов, и развернулся к нему спиной.

Это был первый раз когда он не помог человеку.

Впервые обрек кого-то на неминуемую гибель.

Глава 10: Голос прошлого

Пылевые бури несущие собой радиационные облака с километровых свалок мусора, которые оставили после себя люди, были опасны для всех. Растения страдали так же сильно как животные или человек.

Аурин чувствовала каждым волоском на теле приближение крупной бури, после которой она ещё долго не сможет покинуть здание, не навредив своему здоровью. Поэтому будет отсиживаться в безопасности до тех пор пока…

Девушка остановилась, не доходя до кожаных потертых диванчиков, на которых планировала отдохнуть после утомительного бега.

В опечатанном здании полиции, где она скрылась, лежало тело.

Изолирующий костюм такой же как у военных, мужчина лежал не двигаясь, оплетенный червями. Поедая ногу неизвестного мужчины, насекомые не обращали на девушку никакого внимания. Судя по удушливому запаху и проросшим в ранах макам, тело пролежало здесь около семи дней. Его так никто и не нашёл. Отряд не пришёл забрать для захоронения того, кого они считали теперь мусором.

Все солдаты одинаковы.

Аурин зачем-то посмотрела на свои руки. Она испачкалась в чужой крови. Теперь кожу неприятно стянуло и сколько бы не тёрла об одежду ладони, все равно пятна горели алым на белой коже.

Она вздохнула, прикрыв глаза. Было на душе тяжелее чем обычно, и это злило ещё больше.

Недалеко от тела военного лежал рюкзак. Аурин поспешила осмотреть его содержимое. Мысль о бутылке воды преследовала весь день, она жаждала её и изнывала как маленький ребёнок. Но сколько бы не рылась в карманах, кусая губы, воды в рюкзаке так и не нашла. Сжав его лямки, Аурин медленно обернулась на звук тихого чавканья. Она беззвучно подошла к телу мужчины, дыша через раз. Запах витавший в комнате был удушливым и вызывал сильную тошноту. Девушка впилась ногтями в ткань увесистого рюкзака и подняла его над головой. Черви приняли удар и мгновение спустя упали на пол, скручиваясь кольцами. Девушка била их не переставая, сжимая зубы, пока в конечном итоге живучие твари не поползли прочь.

Постояв с минуту над погибшем солдатом, Аурин склонила голову и забрала из его руки нож. Скальпель она умудрилась выронить при побеге, а сейчас нужно было хоть какое-то оружие, которым она смогла бы защитить себя.

– Извини, но мне нужнее, – прошептала она и двинулась обратно к выходу.

Она не собиралась делить найденное укрытие с трупом. Ей едва удавалось дышать здесь, да и к тому же черви могли вернуться обратно в любую минуту. А ей это было не нужно.

Покинув полицейский участок, Аурин поспешила свернуть на другую улицу, преодолевая перекрёсток. Её целью был музей геологии в котором все окна были целы и двери надёжно запирались.  Она однажды уже ночевала там, а в знакомом месте всегда было спокойнее.

Пробегая заросшую клумбу и разбитый светофор, девушка заметила боковым зрением солдата, которого мгновение спустя захлестнула радиационная волна. Облако пыли скрыло его вдалеке и надвигалось теперь к ней. Аурин нахмурила брови.

– Разве ему не должен был помочь  этот ненормальный… Союль бросил своего капитана, спасая собственную шкуру, – невесело усмехнулась Аурин. Смотря на облако, она неохотно сделала шаг навстречу, а затем вновь остановилась. – Но если он всё таки умер, то вполне себе правильное решение его бросить.

Я здесь ничем ему не помогу, лишь себя подвергну опасности.

Кивнув, девушка развернулась и побежала в сторону музея, как изначально и планировала. Своя жизнь была важнее, чем жизнь солдата, который пытался её убить. Почему она должна быть благосклонна к тому, кто отнёсся к ней с жестокостью?

С каких пор желание жить причисляют к жестокости? Я склонен думать, что равнодушие является гораздо опасным чувством, которое нужно бояться. Поэтому никогда не обесценивайте жизни других, это приведет к разрушению только вас самих.

Стоило скрыться за углом здания, она вцепилась в фонарный столб и испустила страдальческий вой. Воспоминания каждый раз давали о себе знать, когда она позволяла волнению захлестнуть себя. И каждый раз, когда сознание подвергалось сомнениям, голос отца отрезвлял её, словно…

Словно находился рядом, и как в детстве, сидя возле больничной койки, читал «Что такое хорошо, а что такое плохо». Это стихотворение она запомнила наизусть с шести лет, так же отчётливо как наставления, которые слушала будучи уже старше.

Равнодушие чаще всего приводит к жестокости и хаосу, понимаешь? Я не могу оставить людей, сбежав в безопасную зону. Моя работа – спасать жизни, поэтому не сердись на меня, хорошо? Мы увидимся совсем скоро, я обещаю.

Аурин с силой пнула камень на дороге, часто моргая. Она схватилась за голову, не понимая почему продолжает стоять на месте. Даже шага в сторону укрытия не могла сделать. Выругавшись, она развернулась в сторону ветра.

Да плевать.

Она направилась к солдату, перевязывая лицо шарфом, который она приберегла именно для таких случаев. Быстро защитив дыхательные пути, она вбежала в жёлто-серое облако.

Мелкая пыль и грязь застревали в волосах и били по оголенной коже словно град, но это испытание было пустяком. Гораздо сложнее было найти солдата в непроглядном тумане, а затем поднять с земли.

Он был без сознания, поэтому взвалив его руки себе на плечи, Аурин собрала все свои силы, чтобы сдвинуть его с места. Под кожей вздулись вены, а вместе с ними задвигались тонкие стебли растений, оплетая мышцы изнутри. Ноги солдата разумеется волочились по земле. Девушка была не в силах поднять его целиком. Полковник несколько раз падал, и тогда приходилось тащить его по земле за шиворот.

Добравшись до музея, Аурин выдохнула. Она пробралась внутрь, заперев все двери и проверив окна. Очистители воздуха работали исправно и издавали тихий жужжащий звук. Голова немного кружилась, но это не помешало снять ей поврежденный шлем с солдата, дав доступ к кислороду.

Она села напротив и стала ждать. Однако ни через десять, ни через тридцать секунд солдат так и не сделал вдоха. Его грудь не двигалась, что означало остановку дыхания. Он был мёртв.

Глава 11: Воспоминания

Клиническая смерть может длиться шесть минут, но при более благоприятной температуре продлиться и восемь. Аурин принялась стягивать порванный костюм с большим трудом. Руки снова были в крови, раны солдата сильно кровоточили. Она бегала по залу, хватая ртом воздух. Не привыкшая к длительному бегу, Аурин задыхалась и чувствовала, как сильно бьётся её сердце о грудную клетку. Когда-то давно она не могла его слышать, но после удачно совершенной пересадки органа, стук отчётливо раздавался не только в груди, но и в ушах. Сдернув старые занавески она разорвала их на длинные полосы и туго перевязала раны полковника. Больше времени терять было нельзя. Она упала на колени и склонилась над ним, делая первые толчки в грудь.

Прежде чем приступить к искусственному дыханию, она немного помедлила. Из окна лился тусклый свет, благодаря которому лицо мужчины было сейчас хорошо видно. Он выглядел моложе, когда не хмурился и не кидал угрозы, играя желваками.

Встряхнув головой, Аурин  коснулась едва заметной щетины на подбородке мужчины и тяжело сглотнула, прежде чем накрыть чужие губы своими.

Это не первый раз когда она сталкивалась со смертью. Поэтому действовала не задумываясь, чётко зная свою работу.

Тридцать ритмичных нажатий, затем два вдоха, и снова тридцать нажатий, и вновь два вдоха. Это повторялось бесконечно, пока в очередной раз она не склонилась над бледным лицом. Горячее дыхание опалило кожу и она замерла. Дрожащими от усталости руками Аурин нащупала грудную клетку и убедилась в том что она вновь вздымается.

Вытерев пот со лба, девушка перекатила солдата на бок, а сама упала без сил на пол и прикрыла глаза.

Нужно было найти воды иначе она перестанет существовать. Органы не будут функционировать, и она мучительно завянет, превратившись в сухоцвет. Но сейчас сил не осталось даже и пальцем пошевелить. Аурин так и уснула, тихо сопя в пыльном музее среди экспонатов.

***

– Дорогая, ты должна поесть, чтобы набраться сил. Мне не удастся побороть злую болезнь, если ты не поможешь.

Голос был мягким, но настойчивым. Противиться отцу Аурин не могла. Кому угодно, но не ему. Медсестры не могли накормить её два дня, поэтому призвали тяжелую артиллерию. Александр Владимирович был порой настроен на выздоровление его шести летней дочери больше, чем она сама.

– Я не хочу есть.

– Хочешь, но боишься что вновь будет тошнить. Перестань упираться, милая, в этот раз тебе ввели новое лекарство. Сейчас будет легче.

Но легче не становилось. Аурин взяла предложенную ложку в рот и проглотила всё до последней капли в тарелке. Лишь после того как отец вышел из палаты, она позволила отвратительному рвотному позыву добраться до горла и выйти съеденному в судно рядом с койкой.

Вся еда была измельчена, наполнена белками и витаминами. Была очень вкусной, но стоило попасть в пищевод, дрожь шла по телу, а желудок содрогался и отвергал всё, что ему предлагали.

В какой то момент её всё же перевели на нутритивную поддержку и перестали мучать. Но месяц спустя ей окончательно стало не хватать сил на физические действия. Ходить стало трудно – усталость быстро накатывала на неё и большую часть дня она спала.

Отец перестал ночевать дома, его ночлегом стал его рабочий кабинет в клинике, заваленный бумагами маленьких пациентов, нуждающихся в помощи. Среди бумаг на магнитных досках больше всего были развешаны те, что касались только Аурин.

«Рак сердца»

«Опухоль 5,5 сантиметров»

Отец думал, что она не знает и не понимает значения этих слов, но однажды ей довелось пробраться в его кабинет и всё узнать. Он называл рак – «злой болезнью» при своей дочери, чтобы не пугать. Чтобы её надежда на выздоровление не рухнула и она продолжала бороться, но…

Как можно бороться прикованной к больничной койке?

Как продолжать жить, когда воздух вокруг напитан отчаянием, а по соседству с тобой медленно умирают твои друзья по несчастью.

– Мы всё равно скоро умрем, поэтому я хочу сбежать на улицу и пойти к морю. Вы хотите со мной? – улыбнулся мальчик девяти лет, вытирая шестой салфеткой кровь с лица. Как только салфетка насквозь промокала, он комкал её и бросал в мусорное ведро словно баскетбольный мячик.

Его звали Акай, но Аурин называла его Каем. Он словно вышел из мультика о снежной королеве – такой же со светлыми кудрявыми волосами и храбрым сердцем. Он мечтал стать спортсменом, но из-за неизлечимой болезни, мог передвигаться лишь на инвалидной коляске. Из троих друзей он больше всех не боялся смерти и каждый раз бросал вызов судьбе.

– Мой папа сказал, что если ещё раз поймает тебя за побегом, то переведёт в другую палату с замком, – пробурчала Аурин в подушку, смотря по телевизору иностранное шоу. Ей было до того скучно, что она выучила уже четыре языка. А совсем недавно начала увлекаться рисованием. Правда по словам Акая рисовала она так себе. – Он запретит нам общаться. Говорит, что ты плохо на меня влияешь.

– Но это не правда! – Акай щелкнул языком и вновь забросил салфетку в мусорное ведро. – Я говорю правду, а вот твой папа врёт каждый день, говоря что вылечит нас. Я в сказки не верю.

– Но если вы умрёте, мы тогда не сможем играть вместе! – пискнула самая младшая из их тройки. Её звали Сона и ей должно было исполнится шесть через два месяца. – Я не хочу чтобы вы умерли!

– Почему? Прикажешь мучаться вечность?

– Нет…

– Тогда умри первее и дело с концом. Не придётся скучать по нам, верно?

– Акай! – недовольно рявкнула Аурин, желая прибить кисточками его к стене и распять как Иисуса, чтобы следил за языком в следующий раз. Из-за него Сона снова заливалась слезами и твердила, что не хочет умирать. Аурин снова пришлось успокаивать девочку всю ночь, обещая, что все будет хорошо.

Шли недели, месяца…

Вирус набирал силу и распространялся по всей планете. За год он смог поразить две четвёртых населения – половину жителей Земли. Но это не пугало тех, чьи жизни и так висели на волоске. Для них просмотр новостей в изолированной палате было чем-то увлекательным и далёким от реальности. Словно они смотрели фильм о выживании.

– У меня закончилась капельница! – завизжала Сона, увидев что раствор закончился. Она думала, что если воздух попадёт в вену, то все сосуды надуются и лопнут словно шарики. Она тут же истечет кровью изнутри и лишится жизни. Такими россказнями каждый раз кормил её Акай, за что постоянно получал осуждающий взгляд Аурин.

Дети отвлеклись от просмотра телевизора, разворачиваясь к малышке с чёрными как смоль волосами, убранными в два хвостика. Аурин всегда завидовала ей и желала, чтобы и у неё когда-нибудь были такие блестящие локоны. Неосознанно поправив  косынку на гладкой голове, она сползла с койки, держась за перила, и с трудом перебирая ногами, добралась до подруги.

– Я же говорила, что он соврал тебе, перестань кричать, – Аурин спокойно вынула иглу из вены и сменила капельницы.

Теперь медперсонала не хватало и к ним никто кроме отца не заходил в палату. Поэтому периодически приходилось самой заботиться о принятии лекарств, пока он был занят.

Акай улыбнулся невинной улыбкой, а через минуту удивлённо посмотрел на экран телевизора. Телеведущая говорила о новом принятом законе и строгой изоляции во всех городах.

– Я что-то не понял, откуда вообще взялся этот Адонис? Говорят, что им можно заразиться даже по воздуху, поэтому никто на улицу без масок не выходит. Но почему тогда животные и птицы целы? Они не заражаются. Рин, ты знаешь что-нибудь об этом?

Она и правда знала многое. Ей было скучно всё время лежать на больничной койке, поэтому с малых лет проводила время подле отца и внимательно слушала его размышления, читала его записи и научные работы, в которых он делал открытия в сфере медицины.

– Помнишь, по телевизору передавали, что стали скрещивать гены людей и растений?

– Слышал.

– И я тоже слышала! Моя мама такое делала, я точно помню. Она пахла как её любимые цветы. Очень вкусно…

– Да, – настороженно кивнула Аурин, потирая грудь. Голова кружилась, а внутри всё болело. Она легла на подушку и попыталась отвлечь себя разговором, чтобы не сойти с ума. – Сначала учёные добились успеха в этом, и состоятельные женщины в первую очередь захотели внедрить себе новые гены. Эта роскошь позволяла им обладать невероятной красотой, пахнуть как цветок и долго не стареть. Многие даже, скрещивая гены, добивались изменения цвета кожи, волос и глаз. Мужчины больше были заинтересованы в других свойствах растений – быстрая регенерация при травмах  или же высокая эластичность мышц.– Аурин стёрла с уголков глаз собравшиеся слезы и подавила всхлип. – Это было удивительно поначалу. Но потом…

– Что? – не понял Акай, оглядывая подругу. – Что случилось потом?

– Стали появляться организации, занимаясь нелегальным внедрением новых генов,– в палату беззвучно вошёл Виктор Эсте в белом халате. В его руках как всегда был планшет, где отражались жизненные показатели детей. Он подошёл к Аурин и тут же начал подготавливать шприцы со светло голубым раствором. Как ни в чем небывало, он решил поддержать разговор:

– Вы не знаете, но во всем мире всегда существовала проблема, которую решить никто не может уже много лет. Экология плачевна, и многая растительность уже далеко не пригодна для использования. Она является ядом, как и почва, как и кислотные дожди с загрязненными океанами. Многие организации брали гены с таких растений вместо качественно выращенных, и люди после операций спустя пару месяцев мутировали и быстро умирали.

– Как моя мама, – шмыгнула носом Сона и закрыла лицо ладошками. Акай похлопал её по головке и поставил телевизор на паузу, погружая палату в тишину. Теперь тяжёлое дыхание Аурин было отчетливо слышно всем. Она задыхалась от боли.

Акай настороженно приблизился к её койке, поглядывая в планшет. Его глаза испуганно расширились. Он нервно обратился к мужчине:

– Все цифры красные, так должно быть?

– Не лезь под руку, Акай.

– Но почему у неё сердце так странно стучит?

– Показатели ухудшаются, лекарства введены, но ничего не меняется со вчерашнего дня.

– Она… Она умрёт?

Виктор резко обернулся и выставил палец вперёд перед лицом мальчика. Следующие слова он произнёс тихо и на тот момент казалось с угрозой.

– Не умрёт, если провести операцию сегодня. Я буду отсутствовать дольше чем обычно, поэтому вам нужно вовремя принимать лекарства. Вы помните расписание?

Акай кивнул, но на капельницу покосился с отвращением.

– Я не умею обращаться с иглами, истыкаю Сону до потери сознания…

– Я не хочу, чтобы в меня тыкали игло-о-о-ой!

Аурин больше ничего не помнила из того разговора. Она лишь знала что отец вывез её из палаты и доставил на койке в операционную.

Прохладный воздух коснулся её кожи, когда тонкая сорочка была снята, а кожа обработана обеззараживателем.

– Ещё одна операция? – пробормотала она сонным голосом через маску, проваливаясь в темноту. Боль отступала.

Мужчина осмотрел маленькое худое тело исполосанное шрамами, а затем на подготовленное для трансплантации сердце. Времени больше не оставалось, он шёл на крайние меры.

– Ты будешь жить, я тебе обещаю,– операционная закрылась, когда вошёл второй ассистент.

– Обещай что больно не будет, – прохрипела Аурин, щурясь от ярких ламп. Лицо мужчины под маской исказилось. Десятки морщинок на лбу стали глубже и сместились к бровям.

– Обещаю. Ты больше не будешь страдать, я сделаю всё возможное.

Девочка слабо улыбнулась и закрыла глаза. Она ему не верила, но он верил. Верил своим словам и никогда не сомневался, что спасёт своего ребёнка от гибели.

Он поставил на кон всё в тот день, чтобы достигнуть цели, и не собирался отступать, даже не смотря на риски.

***

Воспоминания нескольких лет беспрерывно сменялись и заставляли беспокойно содрогаться во сне. Аурин не помнила из-за чего резко проснулась, но первое что она выкрикнула было имя друга.

– Акай! – отскочило эхо от стен пару раз и вернулось к ней. Девушка дышала прерывисто и быстро, словно после бега. Но стоило ей повернуть голову и увидеть ещё не очнувшегося солдата, как тут же взяла себя в руки.

Прогоняя сонливость, Аурин осмотрела раны мужчины и некоторые из них повторно перемотала. Он вполне себе выглядел хорошо для того, кто относительно недавно пережил смерть.

– Жаль я не смогу увидеть то, как ты раскланяешься в благодарностях за спасенную жизнь,– хмыкнула Аурин, рассматривая вблизи спокойное лицо военного. Она заметила тонкую цепочку на его шее и слегка потянула её на себя, вытягивая из под одежды серебряный жетон с выгравированным именем и званием. – Я уйду раньше, чем ты очнешься, полковник Хан Рейес.

Девушка немного подумала и убрала жетон в карман. Он мог пригодиться, особенно если его владелец был высокопоставленным военным.

Об окно что-то ударилось один раз, второй… Через мгновение на улице забарабанил дождь. От звука разбивающихся капель у Аурин прошла приятная дрожь по телу и больше не теряя драгоценного времени, она побежала в соседний зал. Распахнув со скрипом массивные двери, она направилась к экспонату девятнадцатого века.

Кувшин из голубого фарфора задребезжал, когда Аурин разбила стеклянную ветрину и схватила его в охапку.

Отперев ещё две двери и оказавшись на улице, девушка взвизгнула от восхищения. Солнце почти село. В сумерках, среди последних лучей моросил теплый дождь. Он продолжал нарастать, не намереваясь заканчиваться в ближайшее время.

Поставив кувшин на землю, Аурин выбежала на дорогу, запрокидывая голову. Капли ударились о губы, и она тут же их слизнула, внимательно пробуя на вкус. Дождь был безвредным. Ей повезло, что пыльная буря быстро закончилась и только совсем немного затронула этот район города.

Радостно расставив руки она побежала навстречу дождю, за считанные минуты промокая до нитки. Вода смывала с неё кровь и усталость. Аурин чувствовала себя самой счастливой бегая босяком под нарастающим ливнем. Свою обувь она давно скинула прочь.

Когда кувшин наполнился, она с удовольствием выпила половину, а затем вновь побежала под ливень. Бинты на коленях и ладонях отправились в урну. Ссадины и царапины начинали заживать на глазах. Она восстанавливалась.

В небесах сверкнула молния и гром содрогнул землю, заглушая смех девушки. Она развернулась, чтобы посмотреть на новую вспышку, но её взгляд упал на крыльцо музея. Следующая молния отбросила тень человека на мраморное крыльцо. Сердце ухнуло вместе с громогласным рокотом грома. Увидев пистолет, девушка сделала шаг назад и задетый кувшин опрокинулся на землю, вода утекла меж камней превращаясь в лужу.

Солдат выступил вперёд, произнося слова чётко и спокойно.

– Я не стану стрелять, если ты не будешь делать глупостей.

Черт возьми, как же ей везёт сегодня.

– Стой на месте, – повторил он более настойчиво, когда она напряженно переступила с ноги на ногу.

Ага, стою по стойке смирно, придурок.

Тело дернулось в сторону фонтана и она побежала.

Глава 12: Главная защита – это нападение

Хан очнулся когда за окном тускло светило солнце, а по стеклу барабанил проливной дождь. Первые минуты пробуждения он был в растерянности. На нем был лишь гидрокостюм, а изолирующий шлем валялся в углу зала. Тело онемело, а грудь болела так, словно он весь день до этого принимал удары во время борьбы. Последний раз он себя так паршиво чувствовал лишь когда только стал рядовым.

Хан старался дышать размеренно и крайне осторожно, осматривая перебинтованные руки и ноги, а затем место, где он находился. Память его сильно подводила, он не помнил как попал в зал музея и как смог выжить, попав в бурю.

Мокрых от испарины висков и шеи коснулся прохладный ветерок, и он обернулся к приоткрытым дверям, пропускающим сквозняк.

Первым чувством, которое его посетило был страх. Хан был без костюма и даже без защитной маски. Дыхательные пути наверняка уже были инфицированы так же как и раны. Риск заражения вирусом крайне велик. Он – точно не жилец.

Порывшись в своём костюме, брошенной в углу, Хан вытащил из бокового кармана пистолет и с силой сжал его в руках, снимая с предохранителя.

С улицы доносится смех и восторженный визг. Такой звук радости давно был забыт где-то далеко в прошлом, и теперь услышав его, становилось не по себе. Хан преодолел зал и бросил беглый взгляд на разбитую ветрину, прежде чем притаиться за углом и слегка приоткрыть входные двери музея, увешанные паутиной.

Что его ждало там, поразило в стократ сильнее чем что либо. Рыжеволосая девушка бегала по улице так, словно стремилась поймать каждую каплю дождя, пытаясь стать с ним одним целым. Хан наблюдал за этим не двигаясь с места. Так и стоял на крыльце, вдыхая прохладную влагу с оцепенением.

Как давно это было в последний раз?

Он припомнить не мог.

Хан словно под гипнозом вытянул руку и вздрогнул, когда капли забарабанили по коже.

Невероятное чувство.

Девушка внезапно повернулась, и её взгляд случайно упал в его сторону. Улыбка сползла с лица так же быстро, как сверкнувшая в небе молния. В этот момент он почувствовал некое разочарование.

– Я не стану стрелять, если ты не будешь делать глупостей,– опустил он пистолет, показывая свои намерения. Он помнил эту девушку, они уже встречались сегодня, но уже во второй раз эта встреча проходит не так гладко.

– Стой на месте, – повторил он напряжённо, наблюдая за тем как она поворачивает голову в сторону фонтана и переступает с ноги на ногу, намереваясь сбежать.

Ну уж нет…

Даже раненый по рукам и ногам солдат способен преодолеть шесть ступеней и повалить беглянку в мгновение ока на землю. Хан это и с делал. Девушка вскрикнула от неожиданности.

– Я же предупреждал.

– А ну отпустите меня! Немедленно!

Хан выдохнул полной грудью, запрокинув голову к небу. Пока девушка брыкалась, он пытался совладать с собой и заставить уйти в здание, а не остаться под дождём на несколько часов.

Как же он скучал по этому забытому чувству…

Внезапный удар пяткой пришёлся в живот. Хан поморщился, но не ослабил хватку. Он взвалил девушку на здоровое плечо и направился быстрым шагом обратно в музей. Она пыталась выскользнуть из мокрых рук, но Хан держал крепко, шатаясь из стороны в сторону. Потеряв равновесие они всё же упали на клетчатый пол, похожий на шахматную доску.

Рука соскользнула по ноге к бедру девушки, уходя под ткань шорт. Он не успел ничего сказать, как женский инстинкт сработал мгновенно, и звонкая пощёчина обожгла половину лица.

– Я хочу только поговорить, не более того! – взревел он.

Девушка попыталась убежать, но поскользнулась на мокром полу и упала через пару шагов. Хан, тут же подоспел к ней и придавил своим телом, не жалея девичьи кости.

Битва не на жизнь а на смерть – промелькнула мысль в голове – Шах и мат.

– Поговорить?! Я прекрасно помню недавний наш разговор, Вы не вызываете у меня никакого доверия с пушкой в руках, так что отпустите по хорошему!

Она попыталась ударить его головой, но Хан успел приподняться и избежать необдуманной атаки. Прижав ноги и руки плотно к полу, он склонился над ней внимательно вглядываясь в разъяренное лицо. Экспонаты лазурита за стеклом рядом были идентичны глазам девушки. Хан вглядывался в них дольше чем положено, пропустив брань неугомонной беглянки.

– Назови своё имя. Я не видел тебя раньше на базе.

– Вероятно потому что Вы слепой. Ничего дальше своего носа не способны видеть.

Хан вздохнул, и немного ослабил хватку, стараясь не причинять сильного дискомфорта.

– Послушай, ты можешь дерзить своим ровесникам, а со мной так разговаривать не смей. Хочешь получить выговор? Думаю нет. Поэтому будь хорошей девочкой и отвечай на поставленные вопросы.

Глаза девушки стали больше в два раза, щеки слегка покраснели от злости.

– Ты… Ты меня будешь отчитывать как маленького ребёнка?! Мне девятнадцать придурок! И мне плевать, что ты полковник, зубы-то я тебе запросто повыбиваю!

Хан ещё ни разу не оказывался в такой нелепой ситуации, поэтому не нашёл ничего лучше того, чтобы связать эту ненормальную пожарным шлангом, который торчал из стены.

Отряхнувшись, он припал к ребристой колонне и скрестил руки, смотря на свою работу сверху вниз.

– Не плохо вышло. Теперь разговор пойдёт продуктивнее.

– Подонок.

Это позабавило Хана, но он быстро взял себя в руки и вспомнил причину, по которой пытался допросить девушку.

Она не была настроена с ним на разговор после того, как едва её не убил при первой встрече.

От этого и правда было трудно вывести её на мирный разговор.

Проблемы с гневом у него замечались не часто, ведь вывести его из себя доводилось крайне редко. Но ей «посчастливилось» увидеть его тёмную сторону раньше той, какую он старается преподносить каждому. Признаться, это удручало.

– Я полковник Хан Рейес, – попытался он начать разговор с другой стороны. – Командующий подразделением «Ибис». Рядовой Аоки покинул свой отряд и отправился на поиски лекарств, тем самым нарушив установленные законом правила. Когда я нашёл его, был… Не в лучшем состоянии… Я приношу свои извинения за некорректное поведение и причинённые грубые действия по отношению к тебе.

Лицо девушки оставалось скучающим до последнего момента. Когда извинения были принесены, она склонила на бок голову со странным выражением лица. Она приподняла одну бровь.

– Я словно лекцию из учебника по праву прослушала. Слушайте, мистер…

Ну началось.

– «Приношу свои извинения» – серьёзно? Я могла умереть от твоей руки!

– Я бы не убил невиновного человека.

– Человека, – прошипела она, передразнивая его. Капли воды стекали по её волосам, падая на лоб и щёки, заставляя постоянно морщиться. Хан сделал шаг, чтобы помочь вытереть их, но вовремя одёрнул себя.

– К тому же, судя по всему я сейчас жив только благодаря тебе,– он провел рукой по волосам, стряхивая воду. Мысль о том, что девушка тащила его на себе не укладывалась в голове. – Я благодарен за это, ты не обязана была…

– Целовать мёртвого не самое приятное дело, но кажется мои труды не были напрасны. Живите и процветайте, полковник. Но может в знак благодарности всё же меня отпустите, а не будете держать на привязи словно пса?

Целовать?

В каком смысле целовать?

– Что это за шутки?

– Никаких шуток, полковник. Я вас чем то напугала? Не похоже, что смерть вас может напугать. Или же вы просто женщиноненавистник? О, я так и подумала, когда вы меня таскали по полу словно тряпку по всему музею! – она не давала вставить и слова. Колкости в его сторону летели словно стрелы, сбивая с мыслей.

Он не мог сосредоточиться на чем-то определенном, потирая зачем-то губы. Устало присев напротив, он пристально посмотрел на неё. Находясь рядом, он уловил едва уловимый запах сладости. Она получила рану когда схватила осколок сегодня днем, но ладони были целы, как и всё тело. Ни одной царапины.

Тело напряглось, а рука потянулась к Глоку. Его чутьё на заражённых никогда не подводило, но сейчас его мучали сомнения.

Приставив дуло пистолета, он всё ещё наблюдал за девушкой.

– Ты заражена.

Девушка замолчала. Не успев договорить, она так и замерла с открытым ртом, почти не дыша. Внешне она была спокойна и до ужаса безразлична. Это ещё больше настораживало. Хан напряжённо сжал пальцами ствол.

– Поэтому ты на поверхности без какой либо защиты. Но как тебе удалось сбежать с базы, незамеченной?

– Не заблуждайтесь, полковник. Я не заражена.

– В таком случае я в ожидании других объяснений.

Она скрипнула зубами, когда дуло пистолета уткнулось ей в грудь.

– Рано или поздно вирус даст о себе знать. Вероятно типичные  симптомы ещё не успели проявиться из-за хорошего иммунитета. Но они не заставят себя долго ждать.

– Уберите от меня своё грязное оружие.

– Извини, что придётся это сделать, но иначе нельзя.

– Тогда вы тоже себя убьёте?

– Не задумываясь.

Палец лёг на курок. Зрачки девушки увеличились, и она дернулась, пытаясь развязаться. Наверное и в его взгляде она увидела безнадежность, поэтому не было больше причин сдерживаться.

– Я не лгу! И ты тоже не заражён, слышишь? Упрямый ты осёл, опусти пушку, пока не наделал глупостей.

– Не могу.

– Мне только девятнадцать, я не хочу умирать, – слезы скопились в уголках глаз. Хан не мог смотреть на неё в этот момент. – Ты хотел узнать моё имя? Я скажу тебе его, скажу. Меня зовут Аурин.

Красивое имя. Он таких никогда не слышал и наверное вряд ли бы запомнил с первого раза.

Он тяжело сглотнул. Ему нужно сделать лишь один выстрел и избавить её от грядущих мучений, но впервые за долгое время он медлит.

– Прости, Аурин.

– У меня есть желание!– крикнула она, задыхаясь. – Пожалуйста, одно единственное.

Он понимал, что чем больше он тянул, тем труднее будет сделать выстрел. Однако, словно маленький мальчишка, он шёл на поводу у этой девчонки.

– Какое желание?

– Ты ведь тоже умрёшь, поэтому… – Аурин ерзала на месте и сопела, покусывая губы. В сумерках ему было плохо видно, но кажется щеки покрылись румянцем в этот момент. – Можешь меня поцеловать?

Что?

Хан потерял дар речи. Девушка быстро затараторила:

– Один раз и всё. У меня никогда не было парня, и я всегда хотела почувствовать какого это, понимаешь? Как и любая девочка… – она неумолимо давила на жалость. – Ты же не на много старше меня, верно? Поэтому нет ничего постыдного в этом. Просто поцелуй. Прощальный. Называй как хочешь.

Разница в шесть лет.

Проглотив вязкую слюну, Хан встряхнул головой, нарушая неловкую тишину.

– Послушай, я… – он должен был отказать, но видимо вирус уже начал поражать его мозг, раз язык присох к нёбу и следующие слова вышли не внятными. Речевой аппарат поражён, а значит через несколько минут он перестанет здраво мыслить. – Ты правда этого хочешь?

Зачем ты спрашиваешь?

Идиот.

Аурин отвела взгляд, неловко кивая. Она продолжала нервно ерзать на месте. Плечи опустились, делая её ещё меньше перед ним, а лицо ещё больше раскраснелось.

Хан поджал губы, неосознанно облизнув их.

Он пододвинулся ближе, отложив пистолет, чтобы не пугать девушку ещё больше и лёгким движением приподнял голову за подбородок. Она сморгнула с ресниц дождевую воду, удивлённо смотря на него.

Чему она удивляется? Сама же попросила его об этом…

Он медленно выдохнул и наклонился очень близко, накрывая мягкие губы. Касание словно перышко, а затем вспышка боли пронзила затылок, и он провалился в темноту.

Полковник упал без чувств на колени Аурин, и она тут же скинула его на пол. Девушка опустила нож, которым ранее разрезала старый шланг и рукоятью совершила удар.

Тяжело дыша, она поморщившись вытерла рот рукой и искоса посмотрела на мужчину.

– Какой милостивый, исполнил последнее желание девушки, – захохотала Аурин, восстанавливая дыхание. Ей ещё не доводилось сталкиваться с таким позором. – Боже, попросить о поцелуе, чтобы потянуть время… не мыслимо.

Видел бы сейчас это Акай, точно бы пристыдил и язвительно прокомментировал её необдуманные действия.

Прибрав волосы в хвост, она хотела было уже покинуть от греха подальше здание музея, но во втором зале эхом раздались голоса и звуки шагов.

На руке Хана мигал разбитый браслет, наверняка местонахождение полковника  отследили другие солдаты и вернулись за ним после бури.

В своей голове Аурин перебрала самые грязные ругательства, которые только знала. Она уже думала затаиться за экспонатами и тихо переждать визит военных, но был риск того, что её обнаружат. Потом будет допрос, возможные пытки и вновь угрозы оружием.

Чертыхнувшись, она едва не вырвала клок волос. Ментальное здоровье крушилось, она чувствовала что ещё немного и точно сойдёт с ума.

Она кинулась к разорванному костюму полковника, одевая его в впопыхах и вероятно не правильно, но ей было всё равно. Главное успеть.

Проклиная всё на чем свет стоит, она наконец надела тяжёлый костюм, защелкивая шлем. Двери со скрежетом распахнулась и пятеро военных ввалились внутрь. Свет фонарей разогнал тьму выставочного зала и ослепил Аурин ровно в тот момент, когда она успела упасть возле Хана на колени и подхватить его под руку, опуская голову.

– Спасательный отряд? Наконец-то вы прибыли. Помогите, скорее помогите полковнику! – Аурин попыталась сделать голос ниже, но шлем вдобавок исказил её голос, сделав его грубее.

– Что с ним? Где его костюм?! Предоставить немедленно запасной, – отдал приказ мужчина и принялся осматривать на наличие травм.

– Мы столкнулись с мутантом, я успел перевязать раны, но он так и не пришёл в себя.

Кислород в шлеме заканчивался, но ей нельзя было снимать его сейчас. Девушек не пускали на военные задания, а если она попадётся сейчас, то вызовет лишь новые вопросы.

Один из солдат подошёл к ней ближе.

– Ты тоже ранен? К какому подразделению ты относишься?

Она ничего не знала. На слуху ей было знакомо лишь одно, поэтому ничего не оставалось, как уверенно назвать его.

– Ибис.

– Как повезло. Эй, новичок, здесь твой соратник, а говорил, что никого больше в городе нет кроме полковника. Видимо тоже потерялся.

Аурин напряжённо кивала, слыша приближающиеся шаги. К ней подошёл человек. Она видела только его носки ботинок.

– Займешься первой помощью, а мы разберёмся с полковником. Справишься?

– Да, конечно, – ответил  знакомый голос над ней.

Аурин подняла голову, когда её плечо накрыла рука, помогая встать на ноги.

Взгляды Союля и её встретились, и они молча уставились друг на друга. Он – с удивлением и неуместной радостью, а она – с тихой угрозой.

– Ты… А как…

Она вцепилась в его руку мёртвой хваткой. Союль понял все без слов и отвёл подальше от источника света. Через пару минут он появился уже с рюкзаком и новым обмундированием.

– Здесь костюм. Но сомневаюсь, что он будет меньше этого. Переоденься.

– Я собираюсь бежать, а не ехать с вами.

Союль моргнул пару раз и обернулся в сторону потрескавшихся пыльных дверей, где мигали из соседнего зала фонари.

– Ты не сможешь, на выходе спасательные машины. Не успеешь сделать и пары шагов, как тебя задержат.

И убьют.

Времени было мало, перспектив на  выживание как ни посмотри не было.

Аурин могла бы всё решить быстро и прямо сейчас избавиться от ненавистных военных. Сейчас она полна сил и способна это сделать. Нужно лишь приложить небольшие усилия…

Союль заметил, как она медлила, надевая костюм. Отвела взгляд и медленно сжала и разжала руку. Кончики пальцев вмиг побледнели, а вены под кожей задрожали, словно ленты на ветру.

Союль отшатнулся. Он встряхнул головой, и когда вновь посмотрел на девушку, она резко опустила руки и недовольно цыкнула.

– Что-то не так?

– Вспомнила кое о чём. Я не могу вас убить, отец будет недоволен… – Аурин пристально посмотрела на Союля, который от услышанного потерял дар речи. – Ты говорил, что на вашей базе есть учёные.

– Верно, разных стран и народностей. Лучшие из лучших – по крайней мере так говорят.

– В этом я глубоко сомневаюсь, но даже так… есть вероятность что мой отец у вас, – Аурин уверенно кивнула себе, поторапливаясь. – Если ты посмеешь рассказать кому-то обо мне, тут же лишиться жизни, уяснил?

– Даже если я буду молчать, в любом случае тебя вычислят на пропускном пункте, – качнул он головой. – К тому же, я всё ещё не доверяю тебе. Если ты инфицирована, то заразишь всех на базе. Не снимай костюм до тех пор пока не окажешься в медицинском пункте.

Зачем ей вообще всё это было нужно? На базу с повышенным контролем, где вероятнее всего её захотят тут же убить, даже не выслушав. И слова сказать не успеет, как пуля окажется в груди.

Но идти ей было некуда, после побега из дома её наверняка уже разыскивают, чтобы вернуть обратно.

Её сердце было переполнено обидой и гневом, а они заглушали остальные чувства, вытесняя важные инстинкты. В этом и была её проблема, которую пытались изменить на протяжении нескольких лет учёные, которые стали для неё второй семьёй.

Устранить дефект, который делает её слабой среди гибридов, но похожей на человека.

Надев костюм и защёлкнув шлем, она активировала систему подачи увлажнённого кислорода. В районе запястья внедренный трекер засветился и минуту спустя выдал жизненные показатели и состояние изолирующего костюма.

Дышать в нем было комфортно, но тяжесть была ошеломляющей за счет пластин, защищающих органы. Недовольно попыхтев, Аурин выпрямилась.

– Готово.

– Говори тише, на парня ты плохо смахиваешь. Это спасательный отряд подразделения «Корсак». Они не будут заострять на нас внимание, их интересует больше полковник, поэтому следуй за мной.

Аурин шла рядом, опустив голову. Покинув музей, они заняли места в машинах и на большой скорости отправились по определённой дороге, что была расчищена военными от мусора.

– Что с ним? Он почти не разговаривал, – задал вопрос один из солдат. Как оказалось позже, это был Марук Хаас, который настоял на спасательной операции и руководил ей.

– Наверное сильно устал, уснул сразу же, как мы сели, – ответил Союль. – Как я знаю, он всегда был не сговорчивым. Кажется… проблемы с голосовыми связками.

– А, вон что. А я то думал, что с ним не так. С девчонкой перепутать можно.

– Майор, не смейтесь, у него большие проблемы с этим. Он э… сильно комплексует.

– Точно словно девчонка. Понаберут же новичков,– прыснул Марук, но больше развивать эту тему не стал.

Аурин почувствовала, как Союль рядом заметно расслабился. Кажется врать он не сильно умел, но всячески пытался. У него неплохо получалось.

Все думали, что она спала всю поездку, но это было далеко не так. Аурин то и дело косилась исподлобья на Хана, боясь что тот очнется.

Об этом она не подумала и сидела как на иголках всю долгую поездку под боком Союля. Солдаты делали две остановки, когда датчики выдавали высокую радиационную активность, они выходили на разведку и разгоняли ночных мутантов, содрогая ночной воздух выстрелами. Союль оставался возле машины из-за неопытности в силу своего возраста, но стоял начеку с винтовкой в руках.

Во время второй остановки Аурин начало клонить в сон. Однако, когда она уловила движение напротив, тут же распахнула глаза и выпрямилась подобно струне.

Полковник Рейес приходил в себя: мотал головой, мышцы лица беспокойно дергались. Когда он недовольно замычал, а ресницы затрепетали, Аурин не на шутку разволновалась. Она вскочила с сидения и выглянула на улицу из-за металлических дверей машины.

Союль успокаивающе улыбнулся, наведя на неё фонарик.

– Выглядишь напугано.

– На это есть причина.

– Выстрелы и раздирающий вой мутантов пугает порой и меня. Потерпи, скоро поедем.

– Я не про это, – Аурин вытянула руку и потрясла нетерпеливо ей в воздухе. Союль хлопал непонимающе глазами, смотря снизу вверх. – Одолжи-ка на минуту винтовку.

– Зачем она тебе? У меня нет права на выдачу… Стой, куда?!

Аурин быстрым движением сорвала какой-то длинный предмет у его пояса и тут же скрылась в машине.

Союль в растерянности дёрнул за дверцу и успел стать свидетелем настоящего преступления.

Нажав на застежки у плеч, девушка сняла шлем с Хана и нависла над ним тенью. Стоило ему открыть глаза – брови тут же сошлись на переносице. Он по привычке отработанным движением, потянулся к бедру, но ремень с кобурой оказался пуст.

– Какого черта?

Девушка усмехнулась.

– Поспите ещё немного, полковник.

Союль открыл рот, но не успел её остановить. Аурин замахнулась и ударила Хана в висок. Он повалился на сидения и больше не двигался.

– Весьма удобная дубинка.

– П-после такого я тебе точно не доверяю, – парень выхватил из её рук прибор и оттолкнул подальше от полковника. – И это не дубинка, а светошумовая граната.

– Оу, у вас и такое есть…

– Ещё раз ударишь полковника, применю её на тебе, ясно?

Аурин скрестила руки на груди и устроилась на самом дальнем сидении.

– Можно было и удушье применить, но это дольше по времени. Не думаю, что это ему понравится больше.

– Не думаю, что твои методы вообще способны хоть кому-то понравиться. Быть задушенным или с пробитой головой так себе перспектива. Молись, чтобы он не захотел отомстить. Нападение на военного расценивается как преступление. Божечки, что же теперь делать…

Аурин прищелкнула языком и прикрыла глаза. По прибытию на базу она и не планировала больше пересекаться с ним. Вероятность того что они встретятся вновь была очень мала, поэтому она не переживала по поводу этого.

Глава 13: Ковчег

Машины остановились напротив бетонных ограждений, окружающих по кругу объект под названием «Ковчег». Выглянув из машины, Аурин уставилась на арку ведущую к первому проверочному посту и вылитые из металла большие буквы.

Спец база специального назначения, где прятались выжившие была огромной и судя по тому, сколько здесь было охраны – была под строгим контролем. Страшно было сделать лишнее движение, все смотрели на каждого вошедшего с подозрением, положив руки на пояс с оружием.

– И раз, два… взяли! – солдаты подхватили Хана, что находился без сознания, под руки и потащили на зону досмотра.

Спрыгнув следом за ними на землю, Аурин нахмурилась и опустила голову, шоркая носком сапога, который, кстати говоря, был ей не по размеру. Она взяла горсть пыли и осмотрелась по сторонам, обходя машину.

Союль молча наблюдал за ней, пытаясь понять, что её так сильно смутило. Он тихо позвал её по имени и подошёл ближе, когда так и не дождался ответа.

– Слушай, нам нужно идти. Ты выбиваешься из толпы, а это не хорошо, – он дёрнул её нервно за локоть. – Хочешь быть убитой даже не достигнув ворот?

Аурин, смотрящая всё время на пустошь, наконец моргнула. Фонари на стенах били светом на километр и освещали пустую землю, на которой не было ничего кроме следов от шин техники. Дальше начиналась ночная тьма.

– Мне здесь не нравится.

Союль вздохнул.

– Здесь мало кому нравится, но это наш дом. Все свыклись и на самом деле уже не кажется так мрачно.

Он подтолкнул девушку в сторону пропускного пункта, где раздался секундой ранее выстрел. Аурин стушевалась и спряталась за спину Союля. Если пару часов назад она напоминала ему обезумевшую дикарку, то сейчас была словно маленький ребёнок.

– Истребляют заражённых до того момента, как они ступят за порог безопасной зоны. Это правильное решение и не подвергается возражению, – пояснил парень, нервно сглатывая.

Аурин опустила голову бормоча неизвестные проклятия себе под нос.

Они прошли через арку и вышли из тени в свет фонарей. Солдаты прибывшие с заданий шли друг за другом в колоннах и исчезали за герметичными дверьми. Но не каждый успевал достигать их. На земле лежали тела, которые накрывались полиэтиленом после осмотра экспертов в белой одежде с вышивкой чёрного креста на плече.

– Не обращай внимания. Если ты говоришь, что не заражена, то и бояться нечего, верно?

Аурин посмотрела на парня, что спокойно подталкивал её каждый раз, когда колонна сдвигалась на шаг. Она не спешила подходить ближе к посту.

– Верно? – повторил он.

– Да, но я не… – она дернулась от испуга, когда раздались выстрелы и несколько болезненных криков. На землю упали тёплые тела. Человек, что шёл перед ней упал под ноги, открывая рот и хватая воздух. Датчик костюма на запястье засветился красным и, мигнув несколько раз в ритм стихающего пульса, потух.

У Аурин подкосились ноги, а руки сами потянулись к пулевому ранению. Пусть пульса больше и не было, но можно было попытаться остановить кровотечение, наложить давящую повязку и…

– Не трогай. Запрещено касаться их, иначе глаз с тебя никто не спустит, – прошипел Союль и грубо одернул её. Она едва не споткнулась, когда он вновь подтолкнул её вперёд, обходя погибшего. – А если начнут подозревать тебя, то и меня тоже.

Аурин громко выпустила воздух через нос.

Ну конечно, как же иначе.

– Не волнуйтесь, солдат, вас не тронут. И волоска не упадёт с прекрасной головушки.

– Чего это ты? – Союль наклонился, пытаясь сквозь стекло шлема, рассмотреть её лицо. – На «вы» перешла… злишься что ли?

– Никак нет.

– Звучит не убедительно.

Конечно, как можно злиться на придурка?

Пока Аурин приближалась к солдатам и колоннам, возле которых стоял пост, с неё сошло тридцать потов. Союль тихо рассказывал, что ей говорить, чтобы её тут же не убили на месте, но язык словно к нёбу присох.

Сердце ушло в пятки, когда она остановилась напротив пропускного пункта. Ей задавали какие-то вопросы, но она их не слышала. Звуки выстрелов отвлекали, и каждая частичка тела  напряжённо кричала:

Убирайся от сюда. Сейчас же беги. Ещё не поздно сбежать. Отец будет в гневе. Он не хотел, чтобы ты попала в руки военных. Беги, беги, беги!

– Подними голову, и отвечай на вопрос, – предупреждение от солдата никак не подействовало на неё. Аурин смотрела только на жилистую руку, сжимающую оружие. Ещё немного и дуло окажется у её виска.

– Извините, что вмешиваюсь. Моё имя Союль Аоки, меня на время  приставили к этому новичку. Он впервые был сегодня на серьёзном задании и едва может стоять. Можно ли его пропустить в медицинский пункт для срочного осмотра?

– Кто доверил рядовому такую задачу? Думаешь я порядка не знаю?

– Марук Хаас поручил мне это. Этот новичок помог полковнику Рейесу добраться живым до Ковчега. Должно быть, его в скором времени наградят за мужество.

– С чего мне верить этим пустым россказням? Новичков не допускают на задания, в которых участвует подразделение Ибис, так как же он мог там оказаться? Да и тебя я раньше не видел. Документы предъявите и не задерживайте очередь.

Союль замешкался и в волнении переступил с ноги на ногу.  Об этом он не подумал и придумать оправдание отсутствующему документу уже не мог. Мысли метались и пребывали в беспорядке. В то время как Аурин даже для себя самой повела себя необычно и хитро улыбнулась, слегка приподнимая голову.

При упоминании Хана, она очень вовремя вспомнила о важной вещице в своём кармане. Аурин говорила тихо, вновь пытаясь сделать голос грубее.

– Полковник отдал мне жетон и сказал, что это может служить доказательством тому, что я спас его жизнь.

Солдаты, увидевшие жетон, вытянули удивлённо шеи, поворачивая жетон по нескольку раз и убеждаясь в его подлинности. Группа крови, дата рождения и полное имя были выгравированы на серебряной поверхности, сверкающей в свете фонарей. Союль заинтересовано выглянул из-за плеча девушки, пытаясь разглядеть его ближе. Молчание между солдатами немного затянулось.

– Жетон действительно могут отдать только доверенному лицу,– кивнул мужчина лет сорока, но всё ещё смотрел на Аурин с подозрением.

– Э-э-э да… Точно, костюм оказался не пригоден, а идентификационная карта испорчена при выполнении задания. Жетон же годится для пропуска на базу? – Союль вновь подал голос, оправившись от шока. Но его взгляд так и говорил: «чёртова воровка, это преступление!»

Солдат, подошедший парой минут ранее, должен был сменить пост. Он бодро похлопал по плечу своего уставшего напарника.

– Это многое объясняет, пропусти уже его. Полковник ему доверяет, значит и мы должны. Пусть идёт в медицинский пункт пока не свалился в обморок прямо здесь.

– В таком случае он должен отправить запрос на новую идентификационную карту, чтобы не было больше таких проблем, – сказал солдат и провел своей картой по сенсорной панели, открывая дверь перед Аурин. – Сделай это в ближайшее время, чтобы не было больше вопросов.

Она кивнула и сделала нетерпеливый шаг вперёд, забирая жетон обратно.

Тяжелый вздох облегчения сорвался с губ, когда двери за ней закрылись, и она оказалась одна.  Распылители, установленные на стенах по кругу заработали, и комнату заполонил белый дым. Здесь надолго Аурин задерживаться не стала и направилась дальше по коридору. Очевидно он вёл в медицинский пункт, куда ей было категорически нельзя, но другого выхода не было. Она шла туда, и с каждым шагом теряла уверенность в том, что сможет покинуть то место живой. Наверняка анализ крови покажет результат отличимый от нормы.

Аурин не спешила снимать шлем, прислушиваясь к каждому звуку. Как выяснилось, датчики в костюме намного лучше улавливали звуки, чем обычный слух человека.

Приглушённые голоса были с одной стороны коридора, где лился белый свет, а со второй стороны доносились уже торопливые шаги Союля.

Она не успела принять решение что ей делать, как он уже появился перед ней.

– Ты ещё здесь, отлично.

Паршиво…

– Идём к медсестре, она тебя осмотрит и подтвердит, что ты не заражена.

– Я думала, ты мне поможешь пробраться на базу незамеченной, а не приблизишь день моей смерти!

– Без медосмотра нельзя, это важное правило для всех. Нужно доказательство, что ты…

Аурин сняла перчатку и, выхватив из-за пояса нож, рассекла ладонь. Алый разрез показался на коже исполосанной шрамами. Кровь побежала по руке и несколько капель попало на обувь сапог.

– Вы же так проверяете заражён человек или нет?

– Боже… да я вижу что не заживает, убери уже, – Союль видимо плохо переносил кровь, поэтому запрокинул голову, морща забавно лоб. – В машине по пути сюда ты мне сказала, что попробуешь помочь моей маме с болезнью. Это правда?

Я это сказала, находясь в полусне! Это не считается обещанием.

– Для этого ты должен мне помочь здесь выжить. Мертвая я тебе не помощник.

Союль прикусил щеку и снял шлем, проворачивая его в руках с таким видом, будто решал непосильную ему головоломку. Его много чего тревожило, но на расспросы времени не оставалось. Вот-вот сюда должен был войти следующий солдат прошедший проверку военного поста. Поэтому он задал только один вопрос:

– Если ты не здешняя, значит существуют другие базы о которых мы не знаем? В это трудно поверить, но все же… зачем ты сбежала от туда во внешний мир?

– У меня были свои причины, – сухо ответила она, снова чувствуя горечь во рту и накатывающую волну тошноты от проблеска воспоминаний. – Я разыскиваю отца, не думаю, что его могли так просто убить. Нас разлучили несколько лет назад, но возможно, он ещё жив и по принуждению работает на военных именно здесь.

– Попасть на этаж учёных не так просто, нужно специальное разрешение. Не могу обещать, что получится туда даже одним глазом взглянуть.

Союль вздохнул и оглянулся через плечо, слыша чужие шаги. Он толкнул Аурин в спину, и они поспешили к медицинскому пункту. Девушка в белом халате о чем-то бурно разговаривала с одним из солдат, проверяя капельницы и не обращая внимания на вошедших. Союль молча указал на ширму. Аурин кивнула и тихо прошмыгнула в другую часть кабинета незамеченной. Парень спокойно назвал свое имя и после записи прошёл за ней, снимая герметичный костюм. Под ним оказалось бельё плотно прилегающее к каждой мышце. Девушка уставилась на него во все глаза, отодвинувшись ближе к стене. Причиной была не только чрезмерная близость, но и запах нависший над ними. Аурин передумала снимать шлем и вновь защелкнула его быстрым движением. Союль неловко почесал затылок, смотря на неё извиняющимся взглядом.

Хорошо что эта неловкость не затянулась на долго. Медсестра уже отпустила предыдущего солдата и позвала Союля на осмотр.

– У вас всё в порядке? Если нужна помощь, не стесняйтесь и говорите мне.

– Нет-нет, я сам всё умею, – уши парня быстро покраснели и он вышел из-за ширмы, оставляя Аурин одну. Она присела на корточки, не зная что делать дальше.

Медсестра отточенным действием ввела иглу в вену и через пару мгновений аппарат пиликнул, показывая на индикаторе зелёный огонёк. Лишь сейчас парень облегчённо выдохнул, опустив расслабленно плечи.

– Всё в порядке, но стоит повысить уровень сахара в крови. Есть ли какие-то жалобы: головокружение, рвота, сильная жажда или кратковременные потери сознания?

– Ранений и жалоб никаких нет. Могу ли я пойти в свой корпус?

Медсестра осмотрела зрачки и нанесла небольшой порез по подушечке пальца. По истечению минуты заклеила его пластырем, убедившись что рана не затягивается.

– Да, конечно. Хорошего отдыха.

Союль поднялся с кушетки быстро направляясь в сторону комнаты для индивидуальной выдачи белья. Он махнул рукой, когда автоматические двери с шипением открылись в стороны. Аурин тут же пробежала на носочках вдоль стены. Она заранее сняла ботинки, чтобы те не стучали по плиточному полу подошвой.

Следующая комната была разделена на две части и обустроена скудно: лишь маленький столик, зеркало во весь рост и углубление в стене. Вторая часть комнаты напоминала  душевую. Входишь в капсулу, а внутри вместо воды распыляется обеззараживающее вещество. Подобное она уже видела.

– Давай, ты иди. У нас мало времени. Я должен убедиться, что ты прошла дезинфекцию.

– Я не буду снимать одежду!

– Придётся. По другому это не действует.

– Так и скажи что захотел на голое тело посмотреть, извращенец, – зашипела Аурин, презрительно осматривая парня снизу вверх. Он отступил на шаг, качая рьяно головой и поднимая перед ней руки. Уши вновь покрылись краской.

– Я бы н-не стал подглядывать! Больно нужно, ч-чего там интересного… – он прочистил горло и развернулся на пятках к стене. На панели он ввёл какие-то данные и в углублении стены что-то с жужжанием заработало. Вскоре Союль высунул от туда сложенную в кучку одежду. Она была чистой и отглаженной в темно синих оттенках.

– Какой у тебя размер?

– Сорок шесть. Но мне нужен больше.

– Зачем?

– Я не собираюсь здесь быть в качестве девушки. Твой полковник знает, кто я и, возможно, будет разыскивать среди женщин. Я не смогу затеряться,– Аурин скинула с себя костюм и прошла за стену, скрывающую капсулу обеззараживания от глаз солдата. Стиснув зубы, она начала раздеваться, внимательно слушая шорохи в комнате. Волосы заструились волнами по лопаткам приятно щекотя кожу. Рана на руке уже почти затянулась, поэтому она сделала еще один порез, чтобы Союль ничего не заподозрил. Обхватив себя, девушка передернула плечами и переступила порог капсулы. Дверцы со скрипом закрылись и внутри воцарилась мертвая тишина. Аурин слышала только собственное неспокойное дыхание. Она обернулась вокруг и обеспокоенно коснулась стеклянных стенок. Ничего не происходило и от этого казалось, что она попала в ловушку как глупый маленький зверёк. Руки быстрее начали ощупывать капсулу и шкребсти ногтями герметичные двери, пытаясь их открыть.

Температура внутри увеличилась – стекло запотело и стало душно. Внезапно раздался щелчок и сверху опустилось кольцо с множеством отверстий разной величины. Струи воды разом ударили со всех сторон, разбиваясь о кожу сотней иголок.

Аурин запищала и упала на колени, пытаясь скрыться хоть немного от пронзительного напора воды. Двери капсулы открылись лишь тогда, когда её ошпарило паром несколько раз и сухой воздух осушил каждый волосок на теле.

Шумно дыша, Аурин выползла в прохладу комнаты. Из-за стены высунулась рука с вещами.

– Одевайся скорее, время поджимает.

– В какую адскую машину ты меня отправил, гад…

– Не пыхти, если не хочешь быть пойманной голышом. Солдаты уже прошли в медицинский пункт и с минуты на минуту будут здесь.

Аурин приняла вещи и, бурча проклятья под нос, начала одеваться. Стоило ей выйти к Союлю, он потащил её силком к выходу. Новый коридор плохо освещался и людей здесь почти не было. Мужчины шли с едва открытыми глазами вдоль стен. Казалось, что они вот-вот уснут на месте, так и не добравшись до своих комнат. И все были как на подбор: юными, идеально подтянутыми и в одинаковой темно синей одежде. Лишь она одна выделялась среди этой толпы своими девичьими формами и длинными рыжими волосами.

Аурин заправила их под футболку и сгорбилась. Она смотрела исключительно себе под ноги, следуя попятам за Союлем и не видела откуда он взял кепку, которую спешно нацепил на неё, скрыв под козырьком лицо. Ей стало комфортнее, но беспокойство не отпустило до тех пор, пока они не достигли одной из комнат.

Союль открыл её ключ-картой и впустил девушку первой. Комната была квадратной не больше восьми шагов в длину. Ни окон, ни каких других ходов отступления. Только кровати и небольшие  платиновые шкафчики для личных вещей. На стене висело две полки с парой тройкой книг.

Союль захлопнул дверь и быстро принялся подбирать разбросанные вещи, закидывая всё без разбору под кровать. Аурин молча прошла к зеркалу, осматривая себя со всех сторон, пока Союль прибирал комнату. Он развернулся к девушке и только сейчас при хорошем свете оценил её внешний вид. Взгляд задержался на объёмных формах, и в глотке тут же пересохло. Он забыл о чем хотел спросить, поэтому так и продолжил смотреть в одну точку, надеясь, что поймает утерянную мысль.

Аурин скрестила руки на груди, дыша через нос.

– В глаза смотри.

– М? – парень усердно попытался скрыть румянец на лице, но мочки ушей так раскраснелись, что казалось вот-вот задымятся.

– У тебя не найдётся бинтов?

– Они у каждого есть. Растяжения – обычное дело для каждого солдата, – Союль достал с нижней полки шкафа эластичные бинты и отвернулся по просьбе девушки. Бинты были в хорошем состоянии и должны были качественно утянуть грудь. Аурин убедилась в этом, делая завершающие туры и закрепляя их ремешками. Она вновь опустила футболку и скептически посмотрела себя со всех сторон.

– Не плохо, скажи?

Союль обернулся и уголки его губ опустились. Он с сомнением покачал головой:

– Полковник не слепой и быстро распознает девушку среди мужчин.

– Это мы ещё посмотрим.

Аурин наткнулась взглядом на поржавевшие ножницы, лежащие на полке. Схватив их, она так быстро срезала прядь волос, что парень даже опомниться не успел, как на пол упала уже третья. Он почувствовал некое разочарование.

– Может не надо?

– Мне здесь придётся задержаться, а для этого нужно стать как вы.

– Как мы? Но ты всё равно не будешь как местные солдаты, – Союль недолго наблюдал за тем как криво и безбожно режет волосы Аурин. Он забрал ножницы, когда она едва не отрезала себе ухо и принялся за причёску сам.

– Не обещаю, что будет красиво. Я этим никогда не занимался.

– Мне без разницы, просто режь.

В комнате воцарилась тишина на несколько минут. Чем больше она длилась, тем сильнее Союля тянуло в сон.

– Ты сказала, что хочешь найти отца здесь, до тех пор оставайся у меня. Я пока что живу один, вторая койка пустует, пока мне не подберут напарника. Сейчас с набором новичков всё туго.

– Не удивительно. Если сделать подсчёты сколько в день умирает солдат, то никто и не пойдёт заниматься военным делом по своей воле. Легче будет стать инженером и не рисковать жизнью.

Союль агрессивно щёлкнул ножницами. С тихой злостью он спросил:

– Кому-то нужно этим заниматься. Мы рискуем во благо других – разве это не благородно?

– Не путай благородство с глупостью. Мужчина, которого убили сегодня перед нами в очереди, был абсолютно здоров. Убили невиновного.

– Не может быть. На постах стоят опытные люди. Они могут распознать зараженного с полу взгляда.

– Если это так, то почему ты ещё сомневаешься во мне? Я прошла проверку.

– Потому что… – Союль замешкался. – Иногда постовые могут уставать и упускать из виду маловыраженные симптомы.

– Так же как и ошибиться из-за усталости. Сегодня мужчина умер по ошибке одного из таких постовых. Можешь мне не верить,– Аурин попыталась подобрать слова. – Но я чувствую, когда рядом находится тот, в ком начали проявляться изменения. Если гены видоизменяются, то биополе человека так же меняется. Достаточно подойти ближе и всё становится понятно.

– Это потому что ты сама являешься…  А кем ты кстати являешься, если не человек?

– Отец называл нас детьми Адониса, правда звучит это странно, – усмехнулась Аурин и покачала головой. –  В месте откуда я пришла, нас называют просто гибридами. Хотя, одно время, когда вирус только начинал развиваться, многие любили давать нам самые разные названия. «Монстры» – самое любимое у людей, которые хотят нагнать на всех ужас. Разве я похожа на монстра?

Союль остановился. Ножницы в руках показались ему слишком тяжёлыми, когда он смотрел в глаза девушки через зеркало. Подобный взгляд он замечал раньше у своей матери, которая пережила много ужасов прежде чем попасть на Ковчег. Она многое не рассказывала ему о тех годах, но он догадывался, что больной женщине с ребёнком на руках было почти невозможно получить защиту в разгар эпидемии.

– Дело не в том, что я считаю тебя монстром, это не так. Просто не хочу подвергать опасности других жителей, – опомнился он, когда пауза затянулась. – Мне трудно поверить людям на слово в месте, где все друг-другу лгут. И не хочу, чтобы кто-то пострадал, будь это человек или же гибрид, не хочу чтобы и ты оказалась в опасности по моей ошибке.

Аурин точно не знала, что он имел ввиду, но могла догадаться. Она впервые одарила его тёплой улыбкой, не несущей в себе насмешки.

– Ты мне нравишься больше, чем другие солдаты. Наверное потому что тебе ещё не успели промыть мозги «праведными» речами. Мы можем стать союзниками и помогать друг-другу, – она провела рукой по волосам. Они едва доходили до мочек ушей. На макушке густота была больше и несколько не ровных прядей падали на лоб.

– Помогать?

– Твоя мама больна, как я знаю, поэтому могу помочь сделать её жизнь лучше.

– Здешняя медицина не может ей помочь, а ты сможешь?

Аурин прищелкнула недовольно языком. Ей явно не нравилось, когда в её способностях кто-то сомневался.

– Я делаю всё возможное, а ты взамен помогаешь найти моего отца. Так же о моем нахождении здесь никто не должен знать.

– Ты выбрала не того человека, от меня здесь мало что зависит…

– И всё же.

Союль уже решил довериться ей ранее и не видел причин перечить  себе сейчас. Она спасла его жизнь и жизнь полковника, рискуя своей безопасностью.

Наверное поэтому он безропотно протянул ей руку, не сомневаясь в выборе.

– Сделаю всё возможное.

Они пожали руки и неловко улыбнулись друг-другу. Рядовой Аоки был готов стать первым человеком, ставшим другом для… Цветка.

Пусть он никогда ей не говорил этого, но у себя в голове всегда называл Аурин именно так.

Всего лишь самый упрямый и беззащитный цветок, существующий на всём свете.

Глава 14: Цветок в аду

Союль был близок со всеми людьми на третьем этаже, где проживали гражданские. Люди, работающие на благо остальных жителей занимались самым разным трудом: механика, шитьё одежды, готовка еды, инженерное мастерство, аграрное дело и многое  другое. Среди них имелись и такие мастера, которые изготавливали краски, книги, украшения и всякие мелочи, которые могут скрасить жизнь выжившим.

Именно у одного такого мастера Союль смог добыть одну заветную коробочку, которую настоятельно просила Аурин.

– Держи свою краску. Вы девчонки даже в апокалипсис будете думать о красоте, совсем не понимаете что…

– А ну тихо, рядовой, – оборвала парня Аурин, работая усердно кисточкой и тенями перед зеркалом. –  Ты сам сказал, что даже после изменений я не выгляжу как солдат. Боевой раскрас это точно исправит.

Мазок за мазком она наносила серые и коричневые оттенки на определённые точки лица. Союль не понимал странных действий и наблюдал со стороны, немного прищурившись. От этого казалось, что у него и вовсе нет глаз – вместо них две маленьких щёлочки.

– А зачем под глаза, ты так всё портишь…

– Не говори под руку, – зашипела Аурин и пнула его раздражённо ногой. – Ювелирная работа идёт, тут главное не мешать.

– Не мешать создавать на лице синяки под глазами и грязь на щеках?

– О, всё таки тёмный оттенок взяла, да? Нужно выделить скулы, чтобы вытянуть лицо. Так я стану на вид старше. И ещё брови подрисовать пошире. И нос тоже увеличить, пожалуй…

Союль слушал монолог с печалью и досадой. Он уже пожалел о том, что смог найти косметику. Ведь теперь на его глазах прекрасная девушка всё меньше становилась похожа на саму себя.

Когда она закончила приготовления и обернулась уже полностью переодетая в форму, пришлось несколько раз моргнуть, чтобы осознать: результат оказался очень хорош.

– Мы вообще знакомы?

– К сожалению, – Аурин улыбнулась. Она явно была довольна своей работой. – Из меня бы получился очень милый парнишка.

– Но как бы ты не меняла голос – это бессмысленно. Лучше не разговаривай, если не хочешь попасться. Претворяться немой уже поздно, но вот если говорить редко и шёпотом…

– Проблема с голосовыми связками, точно! Хорошая причина не разговаривать с невыносимыми солдатами.

Союль прищелкнул языком и открыл дверь перед девушкой, торопливо выгоняя из комнаты. Они успевали к концу завтрака, который как оказался позже был отвратительным на вкус и вызвал рвотный позыв у чувствительного желудка Аурин. Она косилась из под кепки на окружающих её людей. На столах военных и гражданских еда отличалась.

– За заслуги и успехи поощряют вкусной едой и другими услугами на этаже увеселений. Любой, кто проявляет себя, зарабатывает право на лучшую жизнь.

– Тогда почему нам ничего не дали кроме каши?

– Я несу наказание за то что подверг полковника и нашу миссию опасности. Без разрешения пробрался в подразделение «Ибис». Мне не было дозволено без специальной подготовки выезжать в красную зону. В наказание были назначены дополнительные часы работ и сократили рацион еды на два месяца.

– А я? Я спасла жизнь полковника.

– Это не афишируется, и так даже лучше для тебя. Начнутся лишние расспросы, а нам огласка не нужна. Согласна?

Аурин насупилась и молча пододвинула всю свою порцию каши Союлю, которую он с удовольствием съел и взамен отдал ей весь свой напиток.

Уж лучше держаться на одной лимонной воде и хлебе, чем стать жертвой перловой каши.

После завтрака, Союль показал как обустроена база и помог сделать ключ карту опять таки имея хорошие связи с населением. Теперь Аурин звали мужским именем: Рин. А именно: Рин Кёрк.

– Что ещё за Кёрк?

– Что пришло первое в голову, то и сказал в отделе! Нормально же звучит, как у коренного Австралийца. У нас на базе уйма разных национальностей, ты скоро и сама это увидишь. Со всего мира собраны выжившие и среди них твоё имя точно затеряется, – заверил Союль. – Так же для общего удобства все выучили три основных языка: это русский, английский и китайский. Хорошо, если знаешь все, тогда проблем не возникнет. С самого детства, кто был рождён на базе, обучается им для коммуникабельности со всеми жителями.

– Я знаю шесть языков, труда не составит пообщаться.

Парень резко остановился, удивлённо смерив её взглядом. Аурин врезалась в него, потирая саднящий от удара лоб.

– Ты точно не подосланный шпион? Я слышал слухи, что по всему миру расположено около четырех спасательных баз вроде нашей, но не думал, что они будут исподтишка пытаться выведывать информацию таким образом.

– Фильмов-боевиков пересмотрел что ли?

– Полковник Рейес всегда говорит, что нельзя недооценивать потенциальных врагов. Они могут скрывать свои намерения под маской безразличия.

– Ах, вон как… Раз так, то иди-ка ты сам делай инъекцию своей маме. Колющее давать в руки шпиону – не самое рациональное решение, солдат.

Союль тряхнул головой, сжимая шприц в её руке.

– Я не хотел тебя обидеть или разозлить.

–У гибридов чувства притуплены, поэтому по-настоящему обидеть или разозлить меня нужно постараться.

– Оу… – Союль о чем-то задумался и больше не произнёс ни слова, до тех пор пока они не пришли в нужный жилой блок. Дверь с писком открылась, как только они остановились напротив датчика слежения.

Они вошли в просторную комнату, где пахло пряным. Пять четырёх ярусных кроватей стояли вдоль стен, предназначенные для женщин и детей. Однако Аурин заметила присутствие мужчины. Наверняка здесь жила и женатая пара, которая следила за порядком.

Союль тепло приветствовал всех, кого видел. Особенно улыбался женщинам, которые, как он рассказал позже, растили его будто родного ребёнка.

– Поглядите-ка наш мальчик с задания вернулся!

– Конечно вернулся, что бы со мной произошло?

– Небо все такое же голубое?

– Даже светлее, с белыми пушистыми облаками, похожими на мыльную пену, – ответил восторженно Союль. Девочка рисовала картинки в потрепанном альбоме, из которого уже выпадали листочки. Услышав ответ, она принялась усерднее красить рисунок карандашами.

Со всех сторон раздавались приветливые голоса. Головы с верхних коек высовывались и люди облегчённо вздыхали.

– Аоки вернулся наконец. Заждались уже.

– Как форма идёт, ну загляденье…

– Не уж-то целый! А я говорил, не о чем переживать.

– Ну конечно, сам же и говорил, что он неуклюжий непоседа точно не сбережёт себя. Твои слова?

– Тебе показалось. Не говорил я такого!

Все радостно заголосили, заставляя парня смущаться всё больше и больше. Остановившись у одной из  коек, Союль присел на матрац. Женщина с русыми волосами, собранными в пучок, не успела ещё встать с кровати, как сын её уже обнял.

– Мам, ты как?

– В порядке, в порядке. А ты? Сам попросился добровольцем в отряд, а мне и слова не сказал.

– Ты бы не отпустила.

Женщина выглядела изнуренной, но нашла в себе силы схватить сына за ухо и встряхнуть паршивца.

– Конечно не отпустила бы! Пока ждала новостей, думала умру. Ты точно цел? Ничего не случилось на поверхности?

– Ничего такого, – отмахнулся Союль, решив умолчать о том, что ему несколько раз смерть на пятки наступала, не успевал он и моргнуть.

Он высвободился из маминой хватки и указал на Аурин, тихо стоящую в тени. Все находящиеся в комнате заинтересовано смотрели на рыжеволосого парня в кепке, но не могли понять с какой целью тот пришёл.

– Это Рин. Он смог помочь добыть лекарства для тебя, – подозвал он рукой, и Аурин слегка поклонилась, присаживаясь на табурет рядом. Женщина удивлённо взглянула на шприц, завернутый в салфетку.

– Нашли лекарства? Я даже не знаю что и сказать. Как вам удалось…

– Рин сообразительный парень, но он почти не разговаривает из-за больных голосовых связок. Он будет иногда захаживать, проверять твоё состояние.

– Какой добрый юноша, спасибо тебе, – женщина погладила Аурин по плечу, когда та ввела ей лекарства и бережно обтерла лицо салфеткой.

Ей должно было в скором времени стать лучше.

– Приглядывай за своим другом, Юль. Следи чтобы хорошо питался, а то совсем худенький. Вас наверное изнуряют на тренировках, слышала программу обучения меняют.

Союль пожал плечами, ещё не в курсе новых новостей. Сегодняшнее собрание он благополучно проспал.

– Не думаю, что сильно всё изменится. В любом случае тебе не о чем переживать, ты же меня знаешь.

– Вот именно, я знаю тебя! Не надорвись на тренировках! Не смей больше сорока килограмм таскать, ясно тебе?! – кричала женщина ему в спину. Союль покидал комнату не сильно убедительно кивая головой на каждое её замечание.

Аурин позабавила та женщина, поэтому, когда они оказались в пустом коридоре, не кривя душой сказала:

– Твоя мама очень милая. Лихорадка скоро пройдёт, и она поправится, но ей нужно правильно питаться. Есть лечебная диета, которой нужно придерживаться. Тогда потребность в инсулине будет мала и она не будет страдать.

–Ты знаешь нужные продукты? Я постараюсь найти их на четвёртом этаже.

– Составлю список сегодня.

Союль благодарно кивнул ей, щёлкнув по козырьку кепки.

– О тебе мне тоже поручили заботиться. Даже диким цветам нужен уход.

Аурин издала непонятный звук, похожий на кряхтение котёнка и вжала голову в плечи. Ей было не комфортно. Раньше за ней присматривал лишь отец и Акай, а сейчас непутевый солдат нарисовался.

– Мне достаточно воды, еда не в приоритете, – скромно сказала она, поднимаясь по спиральной лестнице. Глядя под ноги на решётчатые ступени, которые тихо позвякивали в такт шагов, она вспомнила о тех днях в больнице, когда без страха ставила эксперименты над собой. Сона и Акай помогали ей в этом, глядя с сомнением, а она как обезумевшая с интересом наблюдала за своими показателями. Именно тогда она выяснила, что может продержаться без еды больше обычного человека. Если есть вода, то может осилить чуть больше двух недель.

Как же отец был в ярости, когда она свалилась в обморок посреди больничного коридора… Он подумал, что сердце донора стало отвергать тело, поэтому поседел ещё больше в тот месяц. Он постоянно терпел то, как его дочурка играла на нервах.

Аурин пропустила часть разговора. Союль говорил о том, как устроены этажи и правила, которых все придерживаются. Теперь и она должна изучить перечень здешних законов, чтобы не получать наказания.

– Вот и пришли, это зал тренировок. Здесь мы приводим себя в хорошую физическую форму, а в других залах находятся бассейн, тренажёрная, тир, и место для отработки ударов. Разумеется, тебе здесь быть не желательно, но ты теперь солдат, поэтому притаись где-нибудь в дальнем углу и делай вид, что усердно занимаешься. Главное не выделяться, потому что… – Союль резко умолк, когда они переступили порог тренировочного зала. Их остановил один из военных с коротким хвостиком на затылке, перегородив путь жилистой рукой. Она была оплетена татуировкой. Мышцы плеча были размером с голову Аурин и источали жар при близком расстоянии. Будто и правда пылали изнутри.

Он мог бы с легкостью прихлопнуть меня одним ударом – подумала Аурин, а вслух тихо произнесла:

– Мужик с хвостиком просто мощь.

– Это полковник Вояджер!– шикнул Союль, толкая ее в бок, чтобы молчала.

Мужчина приподнял изящно бровь, кажется услышав их.

– Опоздавшие, по новым правилам, время опоздания увеличивается в три раза. Отрабатывать будете на… – он взглянул на часы. – Час и пять минут больше, чем остальные.

– Новые правила? – Союль сглотнул, осматривая разминающихся солдат по всему залу. – Раньше были беговые круги за опоздание.

– Полковник Рейес был слишком мягок к вам. Пока он временно отсутствует, я буду следить за тем, чтобы дисциплинарная подготовка была на высшем уровне. Я ваш временный наставник – Кристофер Вояджер из подразделения Оцелот.

Мужчина оценивающе оглядел их хлипкие тела, качая головой, и указал пальцем себе за спину.

– Утяжелители на руки и ноги со стойки взяли, а затем вперёд и с песней побежали десять разминочных кругов.

Аурин едва не уронила челюсть. В её взгляде так и читалась не цензурная брань.

– Вы хотите мне что-то сказать? – поинтересовался Кристофер, наклоняясь ниже и заглядывая под козырёк кепки.

Аурин напряглась, а Союль замотал головой, толкая локтем девушку.

– Никак нет, преступаем к заданию.

***

Никогда раньше ей не приходилось выдерживать подобные нагрузки. В детстве ей строго был назначен постельный режим, который она периодически нарушала, и как итог перенапряжения – спустя пару минут теряла сознание.

Лишь после пересадки сердца ей дали разрешение на умеренные  нагрузки в качестве поддержания физического здоровья.

Аурин всегда мечтала как все люди бегать по земле и дышать полной грудью, но как же жестоко обошлась с ней судьба… Бегала она сейчас далеко не за бабочками и не по парку с фонтанами.

Пот катился ручьём по всему телу, когда они пробежали десять кругов. Союль подал ей полотенце с сожалеющим взглядом.

К чему мне твоя жалость, вытащи меня отсюда, идиот, пока я не умерла в этом аду!

Но смерть обещала быть медленной и мучительной.

Отработка бросков мешков с песком, упражнения на укрепление мышц, лазание по канатам и перекладинам, которые находились под самым потолком. Всё это служило адом для Аурин, которая не могла сделать и пяти отжиманий.

– Даже для новичка это плохо! Ты не солдат, а избалованная принцесска что ли? Шевелись давай! – крикнул ей за спиной полковник Вояджер.

– Ну приплыли… Старик дремучий совсем  ашалел! – рыкнула Аурин, собираясь бросить в него мешок с песком. Желательно в самодовольное лицо.

– Эй, говори тише! Ему не больше двадцати пяти, будь тактичней. К тому же, поговаривают что он очень ранимый и за любые обиды заставляет пахать в тренировочном зале до того, пока на ногах стоять ровно не сможешь.

– Он у вас что, местный дурачок?

Аурин вопреки своему возмущению замолчала, когда Кристофер зыркнул на нее из другого конца зала, и принялась усерднее стараться над следующим адским упражнением, тренирующим выносливость по  словам полковника.

 Лёгкие, привыкшие к покою, теперь работали как обезумевшие. Когда Аурин устало перебирала руками, подтягиваясь на канате, Союль лез следом поддерживая её всеми силами. Если бы не его руки, на которые упиралась ногами девушка, то тут же упала бы с десяти метровой высоты.

Чувства были притуплены, но страх упасть скребся где-то на подкорках разума.

– Рин, ещё немного, – шептал Союль, поглядывая вниз на отвернувшегося наставника. – Внизу маты, ты сможешь тут же на них спрыгнуть, тебе не обязательно лезть до самого конца перекладин. А Вояджеру скажем, что ты дошла до последней.

Она поджала сухие губы и напряжённо кивнула. Схватившись потными ладошками за потертую металлическую перекладину, она вобрала через нос удушливый воздух. В нос ударил запах железа. На вдохе она отпустила канат второй рукой, а на выдохе повисла в воздухе, покачиваясь словно маятник в воздухе.

Она смогла преодолеть не больше метра, как пальцы онемели и начали соскальзывать.

– Юль…

– Не бойся. Прыгай, если не можешь дальше. Не тряси ногами и не раскачивайся, просто сгруппируйся.

Но она не умела этого делать. Вместо сказанного, Аурин попыталась развернуться и вновь ухватиться за канат, но одна из рук не вовремя соскользнула. Союль выкрикнул её имя, не успев подхватить, и тело девушки полетело вниз. Она зажмурилась и тяжело упала на мат. Раздался хруст, а в глазах моментально потемнело.

Не успев почувствовать боль она потеряла сознание.

Наконец-то это закончилось. Долгожданный отдых.

Глава 15: Реабилитируемся

Акай был старшим в палате, поэтому чувствовал ответственность за остальных. Он следил за показателями Аурин после проведённой операции на сердце и развлекал Сону, когда ей было грустно. А грустно ей было всегда.

Так в один из вечеров ему надоело развлекать малышку. Он ушёл в другую часть палаты, огородив ширмой себя и Аурин. Она начинала периодически шевелить кончиками пальцев и приходить в себя, но всего на пару секунд, поэтому он сидел напротив и ждал этого момента, чтобы позвать её. Сказать, что по показателям её сердце бьётся быстро и не сбавляет темпа как предыдущее. Что все наконец-то хорошо и она не умрёт.

С другого конца палаты, куда не достигал свет луны, из окна вновь раздался тихий голос:

– Ты спишь, Акай?

Сона это спрашивала пол часа назад. И как в прошлый раз он промолчал, не желая разговаривать.

– Я не красивая, да? Ты поэтому зовёшь меня Спанч Бобом, потому что я вся покрылась дырочками…

За эту глупую шутку он отхватит от Аурин позже, он был уверен в этом.

Сона и правда напоминала губку: её кожа ещё больше покрылась волдырями и мелкими красными островками, напоминающими кратеры от крошечных метеоритов.

Но дело было не в том, как она выглядела. Он не общался с ней потому, что просто устал. Ему надоело проводить время с маленькой Соной и болтать днями на пролёт о лошадках и мечтах о пушистых котах. Понимая, что этого у них никогда  не будет, что их мечты не сбудутся в такие времена – злило и раздражало каждый раз, когда Сона начинала об этом щебетать.

– Могу спрятаться под одеялом, хочешь? Если тебе страшно. Я не видела себя давно в зеркало, поэтому не знаю какая сейчас… – Сона не надолго утихла, хрипло потягивая из трубок катетеров увлажненный кислород. – А хочешь гулять? Ты постоянно просил уговорить доктора отпустить вас с Аурин на улицу, а доктор Эсте тебе только пальцем грозил. Может пойдём сейчас, пока ночь? Пока темно меня будет не видно, и ты не испугаешься.

Акай закатил глаза и молча надел наушники, слушая все песни подряд, которые были у него на плеере.

Вероятно прошло несколько часов, небо начинало понемногу светлеть.

Аурин просыпалась медленно. Каждый раз когда она открывала глаза видела спящего Акая перед собой. В  ушах противно пищало. Можно было предположить, что писк – это побочный эффект от переливания крови, но к этому звуку прибавился ещё один – динамичный гудок, похожий на сирену.

Боковым зрением Аурин увидела красную вспышку, но за ширмой та была еле заметна, поэтому она не сразу обратила на неё внимание.

Когда сознание начало приходить в норму, Аурин всё отчетливей понимала, что происходит. Писк был не у неё в ушах, он звучал во всей палате и исходил от аппарата Соны.

Аурин замычала, дергая ногами, но Акай всё ещё спал. Она задела ширму ногой и та отъехала в сторону, открывая вид на её подругу в другом конце палаты.

Уровень кислорода стремительно снижался, падая до красной отметки. Девочка не дышала и лежала на кровати, сливаясь со своей белоснежной сорочкой. Аппарат с показателями жизнедеятельности показывал в течении нескольких минут отсутствие пульса.

Тело ударило будто молнией. Так сработал адреналин или же вспышка боли в груди, где был наложен свежий шов. Аурин уронила капельницы и разбила ценный аппарат рядом со своей койкой. Она задела и коляску Акая, едва не упав на пол. От толчка он проснулся и тут же стянул рывком наушники.

– Рин, тебе же нельзя…

– Сона умирает! Она умирает, Акай! – Аурин не могла сдержать истерики и расплакалась, хватая подругу за плечи.

– Твой отец должен был прийти сюда, он повсюду носит планшет с показателями, – напуганный взгляд Акая метался по всей палате. Он начал без разбору жать экстренные кнопки на стене. – Почему он ещё не пришёл?!

Аурин дрожащими руками провернула вентиль и надела кислородную маску на девочку, прежде чем с трудом залезть на койку и нависнуть над ней тенью.

– Сона! – крикнула она, и собственный голос отдался в голове. В висках неприятно заныло от поднявшегося гула.

Акай продолжал судорожно жать на кнопку вызова персонала, пока Аурин расстегивала сорочку Соны и искала верную точку, чтобы начать делать массаж сердца. Когда она сделала первых несколько нажатий собственная грудь заныла, а больничная сорочка окрасилась алыми пятнышками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.