Дмитрий Ямилов, Кравцов Вадим
Девушка из цветочной лавки

Проспект Везари, цветочная лавка «Ирис»
Раннее утро

Цветок мака медленно упал на каменную мостовую и тут же был раздавлен ногой в изящных чёрных туфельках. Широкие алые лепестки рассыпались, как проливается вино из разбитого бокала.

Девушка посмотрела себе под ноги, всплеснула руками и взяла метлу.

– Так и думала, что нужно его выбросить, – пробормотала работница, подметая вход в цветочную лавку. Закончив, она бросила быстрый недовольный взгляд на чахнувший маковый букет, аккуратно вытащила его из горшка и занесла внутрь.

Рабочий день только начинался в Сеарите, жемчужине мира, главной метрополии современности. Первые лучи солнца касались разноцветных черепичных крыш: алые, синие, зелёные, оранжевые, однотонные и с узорами, словно причудливые шляпы на головах весёлых гуляк. Белые каменные стены Старого города готовились сбросить с себя ночные тени и серость. Где-то уже распахивались окна и двери, открывались самые ранние лавки и пекарни.

Девушка поставила маковый букет в угол, где были прочие увядающие цветы. Их ещё вполне можно пустить в ход, если сперва как следует высушить на солнце – тогда из них получатся симпатичные закладки или материал для открыток. Кивнув самой себе, она села обратно за стол, возвращаясь к работе. Её белоснежные мягкие руки, с нежностью перебирали яркие лепестки только что срезанных цветов. Рядом, переминаясь с ноги на ногу и вздыхая, крутился низкорослый, едва дотягивающийся до столешницы, неказистый горбун в цветастом шутовском костюме. Он то и дело встряхивал головой, звеня сделанными из грецкого ореха бубенцами на красной шапке.

– Дуду, успокойся, – мягко, но строго сказала девушка.

Горбун издал скулящий звук, словно обиженная собачка. На его широком круглом лице застыло скорбное выражение.

– И что это было? – спросила девушка, обернувшись к карлику. – Мне снова начать ругаться?

– Дуду скучно, – прогнусавил карлик. – Дуду хочет спать. Дуду не любит утро.

Девушка тяжело вздохнула, убрав падающие на глаза длинные золотистые локоны.

– Все мы не любим утро, но что поделать? Я же не плачу, словно голодная дворняга.

Горбун снова издал скулёж. Девушка упёрла руки в бока и грозно посмотрела на Дуду. Карлик хихикнул. Затем ещё раз. И через секунду повалился с табурета, разрываясь от смеха.

– Мисс Мизз смешная, когда злится! Мисс Мизз нелепая!

Девушка обернулась к зеркалу, стоящему в углу. Изящные, слегка округлые черты лица, большие голубые глаза с длинными ресницами, небольшой ротик с пухлыми губками. Выражение лица действительно было нелепым. Такое лицо не создано, чтобы злиться.

Раздался звон колокольчиков от входной двери. На пороге стояла пожилая женщина в коричневом потёртом пальто, держа в руках уже имевшую виды сумочку.

– Атас! Старый изюм на пороге! – закричал горбун и выставил палец вперёд, будто пистоль.

– Дуду! – рявкнула Мизз и ударила горбуна по руке. – Миссис Хёрман, простите его, он всегда мелет чепуху.

– Дуду говорит, что видит, и видит, что говорит, – назидательно сказал карлик.

Старая женщина махнула рукой.

– Бросьте, госпожа, вам бы извиняться за юродивого слугу. Тем более за то время, что я у вас работаю, привыкла уж не обращать на него внимания.

Хёрман взглянула на столешницу с разложенными цветами и тяжело вздохнула.

– Госпожа! Ну вот опять себя не бережёте. Я сама бы всё сделала, всё подготовила.

– Ой, что вы, мне совсем несложно. И какая я вам госпожа? Просто Кристина. Мы ведь столько времени работаем вместе. Вы для меня уже практически родственник.

На морщинистых щеках пожилой дамы проступил румянец. Она подошла к столешнице и взглянула на составленный букет.

– Заказ для господина Луи Джонеса? – Женщина слегка нахмурилась – Решили изменить композицию?

Кристина приложила палец к губам.

– Луи не знает, но на самом деле госпожа Джонес обожает астры. Только никому ни слова об этом. Коммерческая тайна.

– Рот на замок, – ответила женщина, дублируя сказанное жестом.

– Ещё я хочу добавить немного колосьев пшеницы, благо, что сезон в самом разгаре.

– Замечательная мысль.

– Я тоже так думаю, – сказала Кристина и вернулась к сбору композиции. День только начинался и впереди был ещё не один заказ. Но этот был особенным – его она соберёт лично, чтобы быть уверенной во всём.

Деревянные колокольчики у дверей звякнули, оповещая о приходе покупателя. Затем ещё раз, и ещё раз – и так весь день. Клиенты сменяли друг друга, оставляя заказы и непременно перекидываясь парой фраз с владелицей лавки.

– Добрый день, Кристина!

– Заходите к нам на ужин, мисс Мизз!

– Прекрасная сегодня погода, юная леди!

– Вы само очарование, Кристина!

Кристина улыбалась им всем и отвечала взаимностью.

– Добрый день, мой добрый друг.

– Непременно загляну, как только будет выходной.

– Погода чудесна, но завтра будет лучше.

– Что вы, какое очарование, я вся в пыльце и пыли!

Миссис Хёрман завернула в коричневый пакет ещё один заказ и посмотрела в окно. Вечерело. Всё больше людей выходило прогуляться по улицам, и всё меньше было посетителей.

Женщина вытерла руки и позвала хозяйку.

– Госпожа, пора закругляться.

Кристина подняла голову от очередной цветочной композиции и удивлённо спросила:

– День уже прошёл, миссис Хёрман? Я и не заметила, что уже вечер.

– За работой время всегда летит незаметно, – сказала женщина и ахнула, увидев руки Кристины. – Госпожа, что же это такое!

– В чём дело?

– Ваши руки все исцарапаны! И покраснели, как панцирь у варёного рака!

Кристина посмотрела на руки и наклонила голову. Прядь волос от чёлки прикрыла её глаза.

– Только кончики пальцев, миссис Хёрман. Наверное, где-то я слишком сильно сдавила цветы, вот и сок вышел.

– Может быть, – пробормотала миссис Хёрман, – но вот царапины точно нужно скрыть. Где это видано, чтобы у молодой красивой городской девушки были руки дрелесской крестьянки!

– Вы правы, конечно же.

Миссис Хёрман хотела сказать ещё что-то, но вдруг заколебалась и умолкла. Пожилая женщина взяла с вешалки своё пальто, надела его и подошла к дверям лавки.

– Госпожа, я правда могу остаться поработать у вас ещё…

Кристина мотнула головой.

– Мне нечем вам платить, миссис Хёрман. К тому же я уже знаю, что Патриция из дамского магазинчика на улице Сфорца предложила вам работу. Вам там будет лучше – и по деньгам, и к дому ближе.

– Вы правы, – сказала миссис Хёрман, – но оставить вас вот так…

– Я не одна, – улыбнулась Кристина, – у меня есть Дуду.

Горбун тут же выскользнул из подсобки, весь в пыли и заспанный. Миссис Хёрман поджала губы, кивнула и молча вышла за дверь.

Дуду подбежал к окну, проводил взглядом женщину и громко хмыкнул.

– Старый изюм весь вышел.

– Наверное, и нам пора прогуляться, Дуду.

Горбун повернулся к ней на пятках и сделал широкий театральный поклон, насколько ему позволял горб.

Не прошло и десяти минут, как они прогулочным шагом шли по проспекту Везари. Все улицы, бульвары и переулки Старого города носили имена знаменитых людей: покровители искусства, творцы, учёные, народные любимцы. Будучи историческим центром, Старый город хранил в себе дух самого Сеарита, всю его культуру и наследие.

Так говорил ей Жатоньер.

Кристина на мгновение поморщилась. Уже скоро год, как она видела его в последний раз. Но каждый раз, гуляя по городу, общаясь с людьми, она неизменно вспоминала его рассказы.

– Ты так много знаешь про Сеарит, Жакомо.

– Я и есть Сеарит, – ответил ей Жатоньер и улыбнулся.

У него было по улыбке на все случаи жизни. И одна – специально для неё.

До Кристины донеслась красивая мелодия – кто-то очень умело играл на флейте. Дуду взволнованно затрепетал. Они зашли за поворот и увидели толпу, стоящую вокруг импровизированной сцены в одном из дворов. Выступали пожилой мужчина и высокий, гибкий юноша в облегающей пёстрой одежде циркового акробата.

Девушка сразу поняла, кто перед ней. Это был Танцор. Сеаритская человеческая кукла. Не человек, не чудовище – нечто совершенно другое.

Старик в полосатом потёртом фраке наигрывал холодную, резкую мелодию на флейте, и Танцор отвечал ему. На каждую ноту он реагировал жестом, сменой позы, поворотом головы – как марионетка, подчиняющаяся незримым нитям, сотканным из музыки. Однако лицо Танцора, строгое и симметричное, оставалось спокойным, почти что сонным.

Вот мелодия сменилась, стала плавной и заливистой. Танцор, к ужасу и восторгу публики, начал медленно поворачивать свою голову, пока затылок не встал на место лица. Так же начали поворачиваться руки и ноги. Кристина едва слышала сквозь музыку флейты и звуки толпы омерзительный хруст хрящей и плоти.

Танцор повернулся к зрителям спиной – и все увидели широкую улыбку на безэмоциональном лице. Он сделал деми плие на скрюченных, вывернутых коленях, и пошёл в пируэт. Где-то в толпе заплакал ребёнок.

Кристина посмотрела на Дуду. Горбун, хныча, пытался повторить движения высокого, стройного Танцора. Но все его потуги были ломанными, недоделанными. До чего же убогим и даже ещё более уродливым выглядел сейчас Дуду. Девушка невольно вздрогнула, когда горбун посмотрел на неё со слезами на глазах.

– Я пытаюсь, мисс Мизз. Я правда пытаюсь.

Девушка взяла Дуду за колпак на голове и повела за собой. Тот почти не сопротивлялся. Никто не обратил на них внимания – мало ли чего не увидишь в большом городе!

– Музыка такая красивая, – бормотал Дуду. – От неё так больно! Больно!

Они вернулись в цветочную лавку, и горбун, обессиленный тут же, свалился на пол. Кристина села рядом с ним и аккуратно положила его голову себе на колени.

– Больно… – шептал Дуду.

Кристина стала напевать мелодию, которую она услышала в доме, где Жатоньер купил ей Дуду. Там было много врачей, в этом закрытом, спрятанном от людских глаз строении на окраине Сеарита. Но там же девушка услышала эту мелодию. Плавная, наполненная придыханиями и паузами музыка, которую можно было исполнить только человеческим голосом.

Сеаритские Танцоры не воспринимают пение. Но Дуду не был Танцором, он был…

Кристина вспомнила слова Жатоньера.

– Верный слуга – такая же редкость в нашем мире, как и твоя красота. Уметь служить – большой талант. Но, как и любой талант, его нужно уметь развивать.

Дуду прижался к ноге Кристины. Рыдания сотрясали всё его тело. Он пытался сжаться в комочек, но горб не давал ему согнуться ещё сильнее. Кристина продолжала мурлыкать, ласково поглаживая Дуду по спине.

Наконец, горбун затих.

Дуду поднял мокрое от слёз и соплей лицо и преданно посмотрел на девушку.

– Я люблю вас, прекрасная маркиза.

– Я знаю, – ответила Кристина, – я знаю.

Проспект Везари, ресторан «Убежище М.»
Полдень

«Убежище М.» был небольшим рестораном в Старом городе, который крайне непросто найти. Сперва нужно было отыскать неприметную подворотню прямо на пересечении проспекта Везари и улицы Сфорца, к северу от моста Марко Искупителя. Зайдя в эту подворотню, необходимо пройти немного и найти ещё одну, но не перепутать с другой, выходящий обратно на проспект. И даже в конце пути, зайдя в тупик, нужно было оглянуться через правое плечо, чтобы среди виноградных лоз, закрывающих половину кирпичной стены, увидеть простенькую деревянную дверь с вывеской.

В этом ресторане не было случайных людей – только знатоки и завсегдатаи, которые делились маршрутом сюда лишь с близкими друзьями. Внутри было светло, по-домашнему уютно, и всегда был один-два свободных столика. Четыре витражных окна выходили прямо на мост Искупителя. Вдоль барной стены громоздились винные ящики, на полках в лучах солнца блестели бутылки с ликёрами. Хозяин – немного уставший лысеющий мужчина за тридцать – отвечал за кухню, примостившуюся в небольшом закутке за баром. Его дочь, светловолосая девчонка, которой на вид едва исполнилось пятнадцать, выносила подносы и оперативно спрашивала, нужно ли подлить ещё вина или принести добавки.

Кристина, не спеша, наслаждалась малиновым чаем, пока Дуду с упоением вгрызался в кусок смородинового пирога. В дверь вошёл высокий мужчина в дорогом костюме и с тростью. Кристина, увидев его, помахала рукой.

– Моя любовь, прости, что заставил ждать, – подходя, сказал мужчина и положил шляпу-цилиндр рядом с собой.

Карлик тут же начал яростно хрюкать и кряхтеть.

– Дуду, перестань! – приказала Кристина. – Сходи лучше погуляй.

– А Дуду можно купить мороженое? – спросил карлик, пытаясь сделать жалобное выражение лица. Но из носа горбуна потекла прозрачная жидкость, которую он тут же слизнул.

– Ну какое тебе мороженое, Дуду? У тебя же и так нос не дышит.

– Дуду любит насморк! Сопли Дуду вкусные.

Горбун сунул палец в нос, и, вытащив зеленоватый сгусток, тут же сунул себе в рот.

– Боже… – сказал мужчина и достал из кожаного портмоне несколько сеаров. – Вот. Только избавь нас от своего присутствия.

Горбун словно кошка спрыгнул со стула, схватил деньги и, пританцовывая, бросился наутёк.

– Развели дурака на четыре кулака, развели дурака на четыре кулака.

– Как ты только терпишь такого дебила, – провожая взглядом карлика, сказал мужчина.

– Господин Готье! – сурово обратилась девушка, – Будете так выражаться, я вымою ваш рот с мылом!

– Солнце моё, он же и вправду дебил. Ещё и урод, каких поискать.

Кристина сложила руки на груди и пристально посмотрела на собеседника. Мужчина растерянно забегал глазами, потом взял салфетку и протянул руку, дабы убрать со щеки девушки остатки пирожного.

Кристина хмыкнула и резко отвернулась, задрав свой носик.

– Ну не злись, пожалуйста, – мужчина взял девушку за руку и склонил голову в извинении – Прости меня, такого невоспитанного глупца. Сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, день тяжёлый. Ты же знаешь, я ведь не против твоего горбуна, лишь бы тебе было хорошо, милая.

– Я не злюсь.

Кристина отпила чай, демонстративно отвернувшись к окну, будто игнорируя любые извинения. Мужчина ёрзал на стуле, не находя себе места. После секундной паузы на лице девушки проступила улыбка.

– Вам говорили, что вы очаровательны, когда пребываете в замешательстве.

– Ах, дорогая! За что же вы так издеваетесь над моим любящим сердцем?

– Чтобы отвлечь вас от ваших же мыслей. Я всё вижу и всё замечаю. Ты же себе места не находишь последнее время. Это из-за истории с мастером Хафстольфом?

– Ой, да бог с ним, с этим Хафстольфом. Я за тебя волнуюсь. Я знаю, как тебе дорог твой магазинчик и оранжерея. Сколько ты в него вложила труда и сил. Мне доверилась. А я тебя подвёл с этой поставкой из Империи…

– Всё хорошо! – перебила Кристина, – Я понимала, что путь не близкий, заказ может задержаться. У меня есть немного запасов. В крайнем случае я могу взять кредит.

– Не вздумай! – возмутился Готье – Ты и так сильно потратилась!

– Ну и что?

– Как, ну и что? А отдавать чем? Ладно, если история с Хафстольфом не затронет наши поставки. Но если затронет? А если Хафстольф, став имперцем, просто откажется от обязательств перед Сеаритом и разорвёт все контракты? И тогда ни саженцев, ни удобрений, ни прочих товаров.

Кристина взяла мужчину за руку.

– Всё будет хорошо. Главное, что ты здесь, рядом со мной. Вместе мы преодолеем любые трудности.

Готье посмотрел на руку девушки поверх своей – такая маленькая ладошка, нежная, со следами свежих царапин, старательно спрятанных за слоями пудры. У мужчины защемило сердце.

– Ты точно не ангел, посланный мне самим Мирабилусом?

– Как знать, может и ангел, – кокетливо ответила девушка.

– Тогда я грешник, – ответил мужчина, нежно потянув её руку к себе и поцеловав ладонь.

У входа в ресторан раздался шум.

– Вот ты где!

К их столику уверенной походкой шла девушка в расшитом платье и вычурной шляпке с перьями. Лицо она прикрывала золотистым веером, а на руках красовались белоснежные перчатки.

– Мишель? – удивилась Кристина.

Подойдя к столику, дама со всего размаху влепила Кристине звонкую пощёчину. Не ожидавший такого Готье тут же подпрыгнул и отодвинул бойкую гостью от своей спутницы.

–Держите себя в руках, леди!

Посетители кафе тут же уставили взгляды на разворачивающуюся картину.

– Злобная тварь! Я знаю, что ты за этим стоишь! – крикнула Мишель.

– Я не понимаю, Мишель! – чуть ли не плача ответила Кристина, держась за щёку.

– Дама, успокойтесь! – приказал Готье, закрыв Кристину грудью.

– Прочь, мужлан! – не унималась Мишель и попыталась оттолкнуть мужчину в сторону. – Это всё ты! Ты это со мной сделала!

Девушка убрала веер от лица, явив всем опухшие щёки, нос и страшные покраснения вокруг рта.

– Боже! Какой ужас, – воскликнула Кристина.

– Не притворяйся, будто ты удивлена! Я знаю, что это ты! Значит, так ты решила поступить со мной? Несмотря на все годы нашей дружбы?!

– Это не я, Мишель! Правда! Я бы никогда…

Мишель ударила веером по столику.

– Насколько же ты омерзительная тварь. Правду говорят, злобней жабы только его подстилка!

В кафе вдруг резко все затихли. Посетители, ранее наблюдавшие и обсуждающие сцену, тут же отвернулись и сделали вид, будто их тут нет. Мишель посмотрела вокруг и зарычала.

– Ненавижу тебя! – плюнув в бывшую подругу, девушка развернулась и выбежала на улицу, руками закрывая лицо.

– Хозяин! Воды! – приказал Готье, приобнимая Кристину. – Ты знаешь эту бешеную? Только скажи, и она тебя больше не побеспокоит. У меня есть связи.

– Не надо, дорогой, – покачала головой Кристина. – Всё в порядке.

– Ничего не в порядке! Где такое видано, чтобы прекрасную, благородную деву били и оскорбляли средь бела дня! Называли жабьей подстилкой! И с чего она вообще нападает на тебя?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.