Эллин Ти
Ты пахнешь как любовь

Всем, кто все еще верит в настоящую любовь.

Всем, кто только готовится поверить в нее

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© AlisaRed, Olena Go, kaliyyo / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Иллюстрации на обложке и во внутреннем оформлении LINK

© Ти Э., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Часть 1
Запах нежности

Глава 1
Яна

Miyagi & Эндшпиль – «Восход»

Я ненавижу чертовы шесть утра, но вот уже два года каждый день встаю по будильнику, как настоящий солдат, пытаясь соблюдать режим, который сама себе и придумала. Мелодия слишком противна для того, чтобы я могла игнорировать ее и спать дальше с чистой совестью, поэтому я сажусь на кровати, выключаю чертово исчадие ада, именуемое будильником, и на пару минут выпадаю из реальности, просто пялясь в стену.

Слава богу, сейчас лето и в шесть уже светло, это хоть немного дает надежду на то, что моя кукуха останется со мной еще на каких-то жалких пару месяцев, а не соберет манатки и не свалит к какой-нибудь более адекватной хозяйке, которая будет о ней заботиться явно получше меня.

– Черт, детка, какого хрена ты снова не спишь? – бормочет Марк, накрываясь одеялом с головой. Он мерзнет всегда, и я не понимаю, как он выживает в этом мире зимой, серьезно. Я едва переживаю аномальную жару этим летом, а мой жених так просто кутается в толстое одеяло.

– А то ты не знаешь, – закатываю глаза. Два года каждый чертов день он задает мне один и тот же вопрос. Честности ради я почти уверена, что он реально не знает. Я возвращаюсь с пробежки еще до его пробуждения и, когда он встает, обычно уже готовлю ему завтрак в таком виде, словно никуда и не уходила. А когда рассказываю о том, как на меня кинулась чья-то собака, пристал какой-то пьяница или я банально чуть не упала, наступив в лужу, он обычно пялится в телефон и не то чтобы очень слушает, что я говорю.

Но я все равно рассказываю, наверное, чтобы сохранить хотя бы какое-то подобие семейных отношений. Мы с Марком шестой год вместе, и эти отношения меня угнетают намного больше, чем дарят радость и надежду на светлое будущее. А особенно последние пару лет.

Мы оба из небольшого города в европейской части России и познакомились, когда Марк привел свою младшую сестренку ко мне в группу на бальные танцы. Мы долго просто улыбались друг другу глазами, а после он стал спрашивать, как дела не только у его сестры, но и у меня. Затем позвал на первое свидание, и я почему-то согласилась только с третьего раза. Марк был интересен мне, я никогда этого не скрывала, а спустя пару свиданий, пять комплиментов и один красивый букет цветов бесповоротно влюбилась.

Три года мы встречались, и все, как мне казалось, было просто прекрасно. Мы жили вместе в квартире, которая досталась ему от бабушки, устраивали ужины и много гуляли. Мне казалось, что я уже счастлива: любимая работа, о которой мечтала, парень, рядом с которым я чувствую себя отлично, и перспективы.

А потом он сделал мне предложение. Это было очень внезапно, клянусь, я даже не сделала подходящий маникюр, как делают все девушки, ожидающие замужества. Я не ждала! В один миг с букетом белых роз, которые я не очень-то люблю, кольцом с отвратительным красным камнем и предложением руки, сердца и переезда моя жизнь изменилась полностью.

Как оказалось, Марку предложили хорошую должность в столице, и он сначала согласился, а потом уже решил поставить меня перед фактом. Не то чтобы я собиралась его отговаривать и как-то влиять на будущее, конечно, но мне казалось, что спустя три года отношений я заслужила знать, что происходит в жизни моего парня.

Но, как выяснилось, нет.

Он сделал предложение тогда, когда до переезда оставалось всего лишь четыре дня. И самое обидное в этой ситуации, что сказал он мне о том, что мы уезжаем, уже после того, как я ответила «да» на вопрос о замужестве.

Я не представляла, как могу подставить своего любимого, бросить, не дать ему то, чего он так желает, и… согласилась. Дура. Мне пришлось увольняться и бросать моих деток, я чувствовала себя предательницей, когда они обнимали меня и плакали горькими слезами, обещая дождаться меня, ведь были уверены, что я вернусь.

Бальные танцы – это все, что у меня было. Я занималась ими с трех лет и мечтала стать тренером, открыть свою школу, найти партнера, с которым мы вместе растили бы чемпионов, и жить этим до конца дней.

Школы у меня не случилось, чемпионов, к сожалению, тоже. Как и партнера. После того как Андрей, который был моим напарником с трех до семнадцати лет, уехал и я осталась одна, с партнерами по танцам у меня особо не складывалось. Мне вообще долгое время казалось, что с его отъездом закончилось и все хорошее в моей жизни.

Но я нашла путь, и пусть не к той самой мечте, но к маленькой ее части. Детишки ходили ко мне на занятия по латине три раза в неделю, я была преподавателем небольшой школы танцев, и в целом для счастья мне, кажется, было достаточно. До того самого предложения руки и сердца.

Конечно, я уехала за Марком, но в одночасье моя жизнь рухнула.

В столице конкуренция несравнима с моей родной Рязанью, и просто по щелчку пальцев найти место работы и стать преподавателем – не так просто. А дело в том, что ничего другого-то я и не умею… Совершенно. Танцы – вся моя жизнь, я была на тренировках намного чаще, чем на уроках. С трудом я окончила колледж, в который ушла после девятого, так и не стала бухгалтером, по понятным причинам закинула куда-то диплом и забыла о нем, как о страшном сне.

Но в Москве мне буквально пришлось выживать, потому что нянчиться со мной никто не собирался, да и это не то, о чем я мечтала.

Марк очень много работает, и пусть он зарабатывает приличные деньги, это совершенно не та жизнь, которую я хотела. В бабушкиной квартире и с тем ощущением, что роллы – это праздничное блюдо, мне жилось намного приятнее, чем сейчас, когда я могу хоть три раза в день есть в чертовых ресторанах.

Около полутора месяцев у меня ушло на нытье и жалость к самой себе, а потом я поняла, что либо я загнусь вот так, либо начну жить. И я начала.

Окончила курсы тренерства, нашла работу в спортзале и веду групповые занятия девчонкам, которые приходят ко мне, чтобы полюбить себя. Это, конечно, не школа танцев, но в целом… Мы танцуем! И бальные, и сексуальные, и, если хотите, можем даже народные. В целом занятия в студии – моя отдушина. Я быстро подружилась там со многими девчонками, и теперь у меня есть еще четыре солнечных лучика, которые освещают мою жизнь в столице.

До тех пор, пока я не возвращаюсь в свою квартиру.

И да, возвращаясь к теме, именно поэтому я хожу каждое утро на пробежку. Во-первых, это дарит ощущение того, что я делаю все правильно. Ощущение ложное, но все-таки. И во‑вторых… это помогает мне на лишних пару часов сбежать из дома, что тоже в общем-то неплохо заряжает энергией.

Марк стал совершенно равнодушен ко мне, когда мы переехали, и я в целом не понимаю, что мы все еще делаем вместе. Наверное, это привычка? Дурацкая такая, которую бросить сложнее, чем курение. И ты умом понимаешь, что ничего хорошего она в твою жизнь не приносит, но избавиться отчего-то не можешь. Есть ощущение, что то сплетение корнями, которое существует, разорвать будет очень болезненно. И наверное, этот страх и останавливает. Не знаю.

Марк вообще говорит, что у нас все хорошо и я все это себе придумала от скуки. «Займись делом, не забивай голову ерундой», – говорит он мне каждый раз, когда я пытаюсь завести разговор о наших отношениях.

Займись делом… Как мило.

Именно после этих слов я нашла себе вторую работу пару недель назад. Объявление подвернулось совершенно случайно, вылезло надоедливой рекламой в интернете, но я почему-то обратила внимание. Там искали преподавателя для парных танцев. Не то чтобы бальные и сильно далеко не профессиональные. Люди приходят туда расслабиться, потанцевать с приятными людьми, познакомиться. Совершенно точно скажу, что на моих глазах парочки после танцев уходили на свидание, а на следующий день возвращались за ручку. Это лучшее, что могло подвернуться мне тут, поэтому в свободные пару вечеров от основных тренировок я взяла себе эту работу.

Будильник снова звенит, и я быстро его отключаю, пока Марк снова не стал ворчать, но его громкий и недовольный вздох из-под одеяла оповещает о том, что я не успела. Я понимаю, что отложила первый будильник, а не выключила, а еще понимаю, что просидела на кровати, глядя в стену, уже чертовых десять минут.

Встаю, закрываю дверь спальни, чтобы не раздражать Марка, иду быстро в ванную, надеваю спортивные шорты и майку, хватаю воду и спускаюсь по лестнице, специально игнорируя лифт. Завязываю волосы на ходу, потому что, пока терялась в мыслях все утро, не успела нормально собраться. Меня никто не ждет и не подгоняет, это мероприятие исключительно для себя любимой, но, если я решила начинать в шесть тридцать, значит, опаздывать нельзя ни на минуту.

Секунда в секунду я на своем привычном месте: у фонтана в парке около дома. Семь минут на легкую разминку, полминуты на глоток воды и на то, чтобы подключить наушники, и еще полминуты на то, чтобы затянуть повязку на кисть руки. В детстве там была травма, беспокоит.

Две минуты я быстрым шагом иду до большой спортивной площадки, где есть футбольное поле, и с первого шага на него перехожу на бег. Затем шесть кругов я бегу не быстро, потом два круга – ускоряясь до предела и еще семь – постепенно уменьшая темп.

Все эти движения отточены до автоматизма, и это тоже несет в себе некое подобие порядка в моей жизни. Хотя бы в этой части у меня все по полочкам, я гребаный перфекционист, который за двадцать семь лет так и не понял, что не в количестве кругов на утренней пробежке заключается счастье.

Все настолько однообразно, что я знаю, во сколько вернусь домой, вплоть до точного значения на часах, и после еще одной тренировки на спортивной площадке и проработки мышц пресса я ухожу оттуда ровно минута в минуту, как и каждый чертов день.

Единственное, что отличается по утрам, – люди. Но вот тот мужчина с мопсом встречается мне каждый день в последние месяцев семь, поэтому с недавних пор мы не только здороваемся, но и перебрасываемся парой слов о том, как у кого дела. Исключительно из вежливости, но мне не сложно ответить на его вопрос и задать такой же в знак уважения.

Прихожу домой ровно в семь сорок, принимаю душ, завязываю мокрые волосы в высокую гульку и в семь пятьдесят пять уже готовлю завтрак. На первый прием пищи мой жених (два года уже жених, кстати) предпочитает либо блины, либо сырники, и в целом готовка у меня проходит так же однообразно, как и пробежка.

– Доброе утро, – слышу заспанный голос из-за спины. – Ты уже встала?

Что и требовалось доказать. Меня не было дома полтора часа, а он даже не заметил, несмотря на то что просыпался, когда я уходила.

Киваю, не вижу смысла отвечать на один и тот же вопрос каждый день. Если честно, меня уже немного подташнивает от этого, я словно застряла в дне сурка и совершенно не понимаю, как из него выбраться.

Марк уходит в ванную и возвращается, когда уже все готово. Он привычно целует меня в щеку, и я вдруг отмечаю, что от этого жеста у меня появились мурашки. Но не те приятные, которые обычно кооперируются с бабочками и завладевают всем женским телом. А те мурашки, которые как мороз по коже пробегают, и тебя передергивает от отвращения.

Черт… Кажется, нам снова пора поговорить.

Марк садится за стол, я наливаю кофе и сажусь ровно напротив, пытаясь поговорить. Он снова сидит в телефоне, улыбается в экран и уделяет ему времени явно больше, чем мне, но мне нужно хотя бы постараться.

– Марк, – зову его, – может, сходим на свидание? Разнообразим наши будни, а?

– Мгм, – говорит он, пережевывая сырник. Я почти уверена, что он даже не слышал, о чем я говорила.

– А куда? В кино или ресторан? Может, просто погуляем? Выбирай ты.

– Ага, да, давай, – кивает он, снова улыбаясь в экран телефона.

Внезапно, впервые за все мои двадцать семь лет, я срываюсь на эмоции. Это происходит так неожиданно и резко, что я сама приоткрываю рот от удивления.

Но я действительно выхватываю телефон из рук своего жениха и отбрасываю на другую сторону стола, закричав:

– Да поговори со мной, черт возьми!

– Повтори, – рычит Марк, сжимая кулаки. Мне становится неловко и страшно, я никогда себя так не вела и понятия не имею, что делать в таких ситуациях.

Пытаюсь вдохнуть воздуха поглубже и вывести все в мирное русло, если это вообще возможно теперь. С другой стороны, я впервые за много месяцев привлекла его внимание этим утром.

– Я… – прокашливаюсь, пытаясь совладать с дрожью, – я только что пригласила тебя на свидание, ты слышал?

– Ты серьезно решила, что я пойду на свидание после этой выходки? – спрашивает он со злостью и тянется за телефоном. – Приди в себя и подумай над поведением, – бросает мне он и утыкается обратно в телефон, словно ничего не случилось и меня вообще тут даже не было.

Приди в себя. Подумай над поведением. Выходка…

Как же достало, а.

– Значит, я пойду на свидание с кем-то другим, – пожимаю плечами и встаю из-за стола, но тут же жалею о своих словах.

Марк взлетает сразу же и прижимает меня к стене. Я больно ударяюсь затылком и всхлипываю от неожиданности. Это… не первый раз, когда он так делает. Но каждый раз он съезжал сразу же, извинялся, и мы просто жили дальше. Потому что… потому что я дура. Вот почему.

– Что ты сказала? – угрожающе он рычит мне в лицо. Мне страшно. Марк выше, сильнее, ему труда не составит удержать меня и не дать вырваться, но какого-то черта шестеренки в моей голове не хотят работать, они стоят и скрипят, заставляя меня продолжать этот диалог.

– Я сказала, что раз мой парень не хочет ходить со мной на свидания, то я пойду туда с кем-то другим, – огрызаюсь на него, внезапно решив, что обладаю бессмертием.

– Слушай, – кривится он, – что тебе надо от меня еще, а? Перевез в столицу, сделал из тебя нормальную девчонку. Бабки есть, бери и покупай что хочешь, только, сука, не выноси мозг!

– А я перевозить меня не просила, – чувствую, как в носу начинает щипать. Я не конфликтный человек, даже если и взрываюсь раз в год, то быстро тухну и начинаю плакать. Как и сейчас. – Я за тобой уехала, потому что любила, а теперь ты ведешь себя со мной так, словно я тебе вообще не нужна. И за столько лет ты так и не понял, да, что деньги – последнее, что мне нужно?

– Ой ли, ой ли, – противно улыбается он, – а вот это откуда? – Он касается кольца на пальце, с которым делал предложение. Я, честно, терпеть его не могу, оно абсолютно безвкусное, но ношу, чтобы не обижать Марка. – А серьги? Браслетики твои, шмотки бесконечные. Это тоже тебе все не надо, да? Или ты думаешь, что проживешь на свои копейки?

– Я устроилась на вторую работу и взяла больше часов на первой, я и правда проживу, только ты меня как собаку на привязи держишь, – всхлипываю, не сдержав слез, и Марк тут же меняется в лице.

Почему-то мои слезы всегда его останавливают, наверное, они несколько раз спасали меня от рукоприкладства. Не знаю на самом деле, мог бы он ударить, но в последнее время думаю, что да…

– Ну все, детка, – говорит он мягко, стирая слезы со щек. – Ну чего ты? Настроение плохое? Возьми карту, купи новое платье и успокойся, м? Все, не разводи сырость, мне пора на работу. Задержусь сегодня, у меня совещание, – говорит он, наклоняется, оставляет на губах быстрый чмок, от которого меня натурально воротит, и убегает на работу, громко хлопнув входной дверью.

Я спускаюсь по стене, к которой он прижимал меня, обнимаю себя за колени и чувствую, как по щекам текут слезы.

Какого черта я могу контролировать каждую секунду утренней пробежки, но совершенно не могу контролировать свою собственную жизнь?..

Безумно хочется громко и натужно поплакать, но звонок телефона не дает мне этого сделать.

Беру гаджет в руки и поспешно стираю слезы. Черт! На экране видеовызов из «чат сучат». Мне точно не до видео сейчас, но этим прелестям не ответить нельзя, они только и держат меня на плаву, кажется.

Мои подружки и клиентки в одном лице. Мы все перезнакомились на моих тренировках и теперь очень тесно дружим. Нас пятеро, и эта пятерка – лучшее, что случалось в моей жизни!

Мирослава, ей двадцать три, и эта огненно-рыжая красотка довольно успешный дизайнер. Она обожает раздавать команды и руководить всеми процессами, но в целом никто не против, потому что благодаря Мире у нас есть куча воспоминаний с разных сумасшествий.

Катя – двадцатишестилетняя красотка, которая является примером для подражания. Она успевает заботиться обо всех и о себе в том числе, и именно это делает ее семью, состоящую из нее и мужа, счастливой.

Юля и Аля – сестры. Юля старше на два года, ей двадцать четыре, но они вылитые близняшки, первое время мне было очень сложно их различать. Эти две красотки ведут свой блог, делают обзоры косметики и всяких красивых макияжей, а еще часто зовут меня к себе моделью, тоже помогая не подохнуть от ужасов жизни.

И именно эти четыре любопытные моськи смотрят на меня через экран смартфона и пытаются понять, что у меня стряслось и отчего я снова реву.

– Я его убью, – резюмирует Мира, сразу догадываясь, кто виноват в моем состоянии.

– Не надо, – отвечаю, шмыгая носом, – я сама полезла и…

– Он тронул тебя? – спрашивают хором Юля и Аля.

– Мы немного повздорили, но меня никто не бил, честно, – пытаюсь их убедить. Но, судя по лицам, доверия у них нет совершенно, и я закатываю глаза. – Честное слово, клянусь нашей дружбой.

Это самая страшная клятва, которую нельзя нарушать. Обычно такое выдумывают лет в шесть, но мы в целом не особо отличаемся от компании школьниц. Разве что, когда ходим в клуб, можем вести себя как взрослые.

Походы в клуб, к слову, Марк тоже почти не замечает. Неудивительно, не правда ли?

– Ладно, – щурится Катя, – но, если он что-то сделал, скажи мне, я попрошу Давида набить ему морду.

– Боюсь, если Давид набьет ему морду, от него и следа не останется, – смеется Мира, и я позволяю себе выпустить легкий смешок тоже. Давид и правда выглядит именно так. Он огромный, как чертова гора, и даже несмотря на то, что Марк – не мелкий и в целом не хлипкий, против Давида у него никаких шансов.

– Он мой жених, помните? – пытаюсь докричаться до совести, но скорее до своей.

– Вел бы он себя нормально, мы бы помнили, – кривляется Мира. – А я что звоню-то! У нас с вами сегодня развлекательная программа вечером, – улыбается она, показывая в камеру пять…

– Что это? Билеты? – спрашивает Катя.

– Ага! – восклицает она довольно. – На хоккей! Мы с вами идем пялиться на красивых мужиков, и, если хоть одна из вас сейчас скажет, что ей это неинтересно, я буду таскать ее на хоккей каждые выходные.

Мы дружно хихикаем и все тут же соглашаемся, потому что противостоять ей просто невозможно. Да и в целом хоккей – не так уж плохо.

– Кто играет-то хоть? – спрашиваю, поднимаясь с пола.

– «Феникс», за них болеем! В шесть сорок всех жду у ледовой арены, не опаздывать! Чмокнула!

И сбрасывает звонок, завершая сразу всю видеовстречу.

Дурдом…

Глава 2
Яна

Ровно в шесть сорок, как по будильнику, но только вечером, я стою у ледовой арены с Алей и Юлей и жду остальных вечно опаздывающих подруг. Мира просто постоянно чем-то занята, она, как пчелка, всегда в работе и в последнюю секунду врывается в компанию с ноги. А Катя просто о-о-о-очень долго собирается, и ждать ее вовремя почти никогда нет смысла.

– Как-то удивительно немного людей, – говорю я, осматриваясь.

– Потому что матч товарищеский, ты чего! – врывается к нам Мира. Я даже не поняла, откуда она подошла! Что за суперспособность у этой бестии? Она, как обычно, что-то кому-то пишет в телефоне, под мышкой у нее блокнот, в руках открытая сумка, из которой торчит целая «Нарния», а на запястье постоянно нарисована куча крестиков, и я почти уверена, она даже не помнит, зачем их ставила. – Сезон закончился весной, следующий аж в сентябре, а это так, межсезонье, – машет она рукой, и мы наконец-то замечаем машину, на которой Давид привозит Катю.

– А мы что тогда делаем тут, не расскажешь? – посмеиваюсь.

– Мы? Я же сказала, Яночка, солнышко, ты не простудилась? Мы пришли пялиться на красивых мужиков! – говорит она достаточно громко для того, чтобы ее услышали и Катя, и Давид. Я на секунду думаю: не будет ли скандала? С Марком точно был бы… Но Давид – его полная противоположность, поэтому он только посмеивается и говорит:

– Могли бы сходить на мужской стриптиз, – целует Катю и уходит к машине.

– А это идея! – восклицает Мира и вдруг достает блокнот, записывая. Серьезно? – Заказать билеты на стриптиз, – диктует она себе, чтобы, видимо, не забыть.

– Мира, какой стриптиз? – смеется Катя.

– В смысле, «какой»? Девочки, вам солнце всем припекло сегодня, не пойму? Красивый! Сексуальный, горячий, страстный и…

– И кажется, кому-то пора позвонить бывшему, – смеются Юля с Алей. О, это давняя история любви, над которой мы смеемся уже больше года.

– И кажется, кто-то сейчас получит в нос, – кривится Мира. – Все, бегом на хоккей, быстро!

Мы и правда быстро проходим на арену, в целом не особо понимая, зачем нам это нужно, но с другой стороны, прикольно же? Мира постоянно придумывает что-то новое, я совершенно не удивлюсь, если в какой-то момент она скажет, что послезавтра мы летим в космос, она договорилась, нужно только кровь сдать.

– У нас ВИП-места, – говорит Мира, проводя нас на нужные трибуны.

– Откуда? – спрашивает Катя. На стадионе еще ничего не происходит, мы удивительно вовремя, только девчонки танцуют на ковре, что лежит на льду.

– Ой, да клиент у нас был один, заказ делал на логотип хоккейной команды. Но у них игр нет, он всем нам билеты на ближайший матч вручил, – закатывает она глаза. – А я что, отказывать буду? Тем более мы с вами давно никуда не выбирались.

– Да, удивительно давно! – хохочет Аля. – С субботы!

– Вас что-то не устраивает, я понять не могу? – Она одним пальчиком опускает очки, которые носит исключительно для имиджа, и спрашивает деловито. Мы отмалчиваемся и хихикаем: всем все нравится. – Вот и отлично! А теперь, Яна, рассказывай, что натворил твой мудак.

Все сразу поворачиваются ко мне. В целом у нас так всегда происходит. Окружающее нас место – антураж для наших сплетен. Не то чтобы мы очень любили хоккей или с удовольствием ходили смотреть на звезды в планетарий. Меняем место, чтобы жизнь казалась ярче, а по факту просто болтаем о своем, так сказать, о женском.

– Он мой жених, – напоминаю я. Это делаю уже больше на автомате, чем его защищаю.

– Это не мешает ему быть мудаком, – закатывает Катя глаза. – Вообще не понимаю, что ему не нравится. С ним рядом такая красотка, а он… Боже, у него же всегда красное лицо, на что он надеется вообще?

– Красное лицо? – начинаю я хихикать, едва сдерживая смех. Отчего-то мне становится так забавно от этой фразы, что искренний хохот рвется из груди, заставляя под веками собираться слезы. – Серьезно?

– А ты не замечала? – удивляются Юля с Алей. – Он же буквально рак!

И я перестаю сдерживать хохот, потому что по гороскопу он и правда Рак. Это забавляет меня настолько, что я забываю и про хоккей, и даже про то, что вообще-то пришла сюда без настроения.

– Я сейчас умру, – говорю, задыхаясь от смеха и стирая слезы с уголков глаз. Спасибо, я не додумалась рисовать стрелки сегодня. – Не самый большой его недостаток, конечно.

– Согласна, – кивает Мира, откуда-то уже выудившая блеск для губ и зеркало и поправляющая макияж, – помимо красного лица у него смешно короткие пальцы. Как он вообще пальцами-то этими справляется…

– Не то чтобы у него все пальцы такие, – хихикаю все еще и по привычке таки отстаиваю жениха перед подругами. – Меня все устраивает.

Хотя глупо говорить такие слова, когда у нас уже пару месяцев совершенно нет секса. Глупее всего то, что девочки об этом знают.

– Он наконец-то тебя трахнул? – Мира даже перестает красить губы, спрашивая. Моя любимая прямолинейная подруга. Качаю головой отрицательно, смысла врать нет, по мне видно. – Ох… и не спорь тогда с тем, что он мудак, а просто рассказывай.

– Я закатила скандал, – сдаюсь я. Краем глаза замечаю, что на льду уже что-то происходит, но на этих мужиках столько одежды, что словно и не так уж хотелось на них отвлекаться, – потому что утром он, как обычно, не обращал на меня внимания и не слушал. Сама не знаю, что нашло, но я выхватила у него телефон и кинула на стол. Он взбесился, прижал меня к стене и высказал мне, что я жалуюсь от дурости, если коротко. Якобы деньги есть, что мне еще надо.

– Секса, мать твою, – закатывает Катя глаза. – Почему до него не доходит?

– Потому что он му…

– Хватит, Мир, мы поняли! – перебиваю. – В общем, физически больно не сделал, но напугал. Ну и… неприятно, конечно, было. Ничего нового, короче, – отмахиваюсь и не хочу продолжать дальше. – Давайте смотреть игру.

– Нет, и все-таки красиво, – вздыхаем, выходя из ледового.

– Да… такие они мощные! – прикусывает губу Мира. – Прям как…

– Твой бывший? – смеемся все дружно, когда подруга в ответ закатывает глаза и показывает нам средний палец. – Ладно, молчим! Куда дальше?

Мы решаем пройтись по магазинам. Во мне играет какой-то детский протест: раз он сказал купить себе платье, чтобы успокоиться, то с чего вдруг я должна отказываться-то?

Мы прогуливаемся пешком до торгового центра, громко смеемся на всю столицу, как обычно, сплетничаем и планируем следующие выходные без шуток провести в мужском стриптизе. Меня Марк убьет, если узнает! Как у Кати Давид так спокойно на все реагирует?..

Я очень люблю такие вечера с ними в компании, удивительно то, что мы собираемся так довольно часто и даже разные графики нам не мешают. Наверное, друг без друга мы давно зачахли бы, поэтому спасаемся как можем. Со стороны мы просто веселая и, что скрывать, красивая компания подруг, но что, если копнуть немного глубже? Одинокие, где-то несчастные. Сестры пошли против воли родителей, приехав в столицу, и стали нелюбимыми детьми; Мирка без шуток уже сохнет по бывшему, который держит ее на коротком поводке; Катя… У Кати все хорошо, но ее Давид вылечил все травмы после ужасного отчима. А я… Ну обо мне вы и так все уже поняли, да?

Во всех магазинах мы устраиваем примерки и показ мод, поднимая настроение не только себе, но и всем окружающим. Хочется чего-то такого… особенного! И все равно, что это совершенно некуда носить, даже один раз надеть некуда, но хочется ведь! Может, устроить себе фотосессию? Хоть в соцсети выложить что-то красивое, может, хотя бы там смогу нарваться на парочку комплиментов.

– Как вам такое? – появляется перед нами Юля в шикарном коротком платье в блестках. Звезда! Оно струящееся по фигуре, словно ткань сделана из воды. Не могу объяснить, это просто очень красиво… Мы восторгаемся искренне, это великолепно. – А если я скажу, что тут пять таких в разных расцветках? – выдает она, доставая из примерочной идентичные платья разных цветов.

Без раздумий мы разбираем их, и мне достается глубокий бордовый цвет. Оно практически неприлично короткое, открытая спина, тонкие бретели, эта ткань и стразы… Снять его не составит труда, и было бы кому снимать! Но выглядит и правда потрясающе, мне так сильно хочется его забрать себе, что я даже не ищу в голове оправданий, почему нет.

Мы выходим из примерочных все в этих платьях и сами чуть не падаем в обморок от красоты друг друга. Но бьюсь об заклад, если я надену это платье перед Марком, он и бровью не поведет, не то чтобы выдать какую-то реакцию.

– Жаль, никуда не наденешь такое, – говорю, крутясь перед зеркалом вместе с девчонками.

– Можем устроить тематическую вечеринку, – тут же выдает Мира. – Пляжную. Ну типа! Туда и наденем. Это слишком вкусно выглядит…

– Девушки, вы прекрасны, – звучит голос сзади. Какие-то двое мужчин, видимо, просто прогуливающиеся по магазину. От них не исходит ни капли угрозы, только искренние комплименты и теплая улыбка, и мы отвечаем им тем же, а Аля даже посылает воздушный поцелуй, но…

– Какого хера тут происходит? – Я слышу голос справа и чувствую, как страх зарождается в животе и поднимается комом к горлу. Это ненормально ведь, да, что я боюсь собственного жениха? Он налетает на меня, хватает за локоть и тащит в примерочную, закрывая за нами шторку. Руку сжимает больно, но в его глазах столько ярости, что я не готова говорить сейчас о своем дискомфорте. – Ты из ума выжила? Какого черта ты разгуливаешь в таком виде по магазину? На трассу собралась?

– Что ты несешь? – хмурюсь я. – Это просто платье, мы гуляли с девочками!

– Я шел мимо с коллегами, отвернулся на секунду, и что я вижу? Как они оценивают твой зад, которым ты перед ними с удовольствием крутишь?

– Я не крутила, не сходи с ума, я просто хотела примерить платье, – говорю ему и снова чувствую слезы. Черт! Эта слабость меня раздражает, но я совершенно не могу с ней справиться. Руке уже почти невыносимо больно, я пытаюсь выкрутиться, но Марк перехватывает еще сильнее, дергая вверх. – Мне больно!

– А мне приятно? – психует он, а затем сжимает мои щеки пальцами. – Ты в кого превратилась? Была нормальная, что стало с тобой?

– Твое безразличие со мной стало! – высказываю ему. – Вместо того чтобы орать на меня, мог бы сказать, как я хорошо выгляжу.

Он отходит от меня на шаг, оценивающе осматривает с ног до головы и выдает:

– Ничего особенного. В целом – шлюховато. Оделась быстро! И домой!

– Слушай, ты, – врывается в примерочную Мира, а за ней стоят все мои девочки, но я точно знаю, что не готова к такому публичному скандалу, абсолютно не готова.

– Мир, не надо… Иди, Марк. Я выйду сейчас.

Он фыркает на моих подруг, уходит, провожаемый пятью презрительными взглядами, а я только вздыхаю и снова стираю слезы со щек.

– Малыш, переночуй у меня, а? – предлагает Катя. – Не езди с ним.

– Все в порядке, – снова я уговариваю больше себя, чем девочек. – Я поеду. Он остынет, и… прав, наверное. Платье перебор.

– Да ты богиня в нем! А он осел слепой! И тупой!

– И красный! – добавляет Мира, и это снова отражается смешком на моих губах.

– Простите, девочки, – переодеваюсь прямо при них, тем более что они толпой закрывают меня лучше любой шторки. – Я напишу, ладно?

Целую каждую из них в щеки и убегаю из магазина, встречая Марка в холле торгового центра. Он не говорит ни слова, не смотрит, просто разворачивается и уходит, молча призывая идти за ним.

И я иду. К сожалению и к своему позору. Потому что мне все время кажется, что нас еще можно спасти, но… Хочу ли я этого спасения?

Мы садимся в машину, эта тишина меня убивает, давит на виски и затылок, все это перерастает в головную боль.

– Успокоилась? – спрашивает он меня вдруг, когда мы тормозим на светофоре. Киваю. Я успокоилась… – Отлично. Не надо меня больше позорить перед людьми, детка. Мне публичные концерты не нужны, понятно? – Киваю. Мне понятно. – Отлично. Надеюсь, такого не повторится больше.

– Не повторится, – говорю ему, но на большее меня не хватает, и я выбираю молчать до дома, потому что просто не знаю, что еще сказать.

Он привозит меня, а сам уезжает, ссылаясь на какие-то там дела. И к лучшему. Я не готова видеть его сейчас. Мне обидно и больно, и с каждым днем я все сильнее не понимаю, почему остаюсь здесь, но… Я не знаю, как уйти. Я просто банально не знаю, как мне уйти!

Через десять минут в домофон кто-то звонит, я поднимаю трубку и открываю дверь, когда узнаю, что это курьер. Что там, боже? Если это снова Марк после нашей ссоры прислал мне цветы, то клянусь, они полетят с балкона сразу же.

Но… Курьер передает мне пакет, в котором лежит то самое бордовое платье, а в чат тут же приходит сообщение:

Чат сучат:

Мира:Если твой мудак не может оценить тебя по достоинству, то мы можем! Надень его для того, кто оценит твою красоту, малыш. Любим тебя!

Я: И я вас, кошки ♥

Глава 3
Яна

Mary Gu – «Не влюбляйся»

Шесть чертовых утра. Чертов будильник и чертов недовольный голос рядом. Внутри меня вдруг растет протест: никуда не идти, ничего не делать и никого не слушать, но я привычно заставляю свой внутренний голос умолкнуть и сажусь на кровати, пару минут приходя в себя.

Ванная, костюм, бутылка воды и игнорирование лифта. Иду к уже знакомому фонтану в нужное время, минута в минуту, разминаюсь и направляюсь в сторону площадки и поля. Все снова выверено идеально, но после нескольких кругов и небольшой тренировки на ягодицы (это, кстати, единственное, что различает мои утра: группа мышц) я вдруг понимаю, что совершенно не готова идти домой. Я просто не хочу. Принимать душ и готовить завтрак тому, кто даже ни разу не сказал, что ему вкусно: зачем? Для чего? Ради чего мне пытаться его радовать, если он и не принимает эту радость, и не дарит абсолютно ничего в ответ?

Впервые за два года я не гашу тот самый протест внутри, я просто не иду домой. Подольше болтаю с хозяином мопса, чего я никогда не позволяла себе, узнаю, что собаку зовут Пыжик, и мило хихикаю от этого прозвища. Мужчина взрослый и очень милый, говорит, что я похожа на его дочь, а когда мы заводим разговор о том, какой красивый тут построили парк, у меня звонит телефон.

Конечно. Ведь уже семь пятьдесят пять, а утренние блинчики не стоят на столе.

На экране высвечивается «Любимый», и я вдруг понимаю, что мне хочется его переименовать на банальное «Марк». И обязательно добавить рядом эмодзи рака. Это внезапно так сильно поднимает мне настроение, что я хихикаю и в ту же секунду беру трубку:

– Алло?

– Я не понял, а ты где? – звучит недовольный голос.

– И тебе доброе утро, милый, как спалось?

– Я задал вопрос, – психует он. Конечно. Ему ведь все равно на меня, да? Это очевидно. Почему я была такой слепой курицей?

– На пробежке, как и каждое утро, – закатываю я глаза.

– Ты бегаешь? С каких пор? – спрашивает он, и мне ничего не остается, кроме как послать его к черту и бросить трубку. Это уже перебор.

Домой я точно не вернусь до тех пор, пока он не уйдет на работу, поэтому решаю присесть на лавку и позвонить маме. Мы давно не болтали, но я точно знаю, что встает она еще раньше меня. Я очень соскучилась и чувствую себя так, словно мне нужно съездить к ней в гости в Рязань, очень давно не выбиралась.

– Ой, солнце! – звучит голос мамы в трубке. Родной и теплый. Мама рада меня слышать всегда, и я лишний раз не понимаю, какого черта поперлась за Марком в Москву. – Как твои дела, доча?

– Хорошо все, мам! – вру безбожно, потому что не хочу ее расстраивать своими проблемами. Я, наверное, не приезжала давно как раз по этой причине. Ей врать в глаза не получится, она сразу поймет, что со мной что-то не то, и будет нервничать, я точно знаю. – Вот бегала утром, сейчас домой схожу, приму душ и на работу, у меня утренняя тренировка. Ты как?

– Хорошо, солнышко, – отвечает она. – Мы с Леной договорились поехать розы в сад посмотреть, вот собираюсь. Тетю Лену помнишь? Мама Андрюши.

О. Конечно. Я отлично помню и тетю Лену, и самого Андрюшу. Ведь он тот самый засранец, который бросил меня в семнадцать лет. И бросил не только как партнера по танцам, но и как свою девушку.

Мы с трех лет танцевали вместе, были самой слаженной парой, забирали все первые места на чемпионатах. У меня не было шансов в него не влюбиться, когда мы танцевали страстную румбу с самого детства. В тринадцать мы уже должны были уметь выдавать настоящие эмоции для таких танцев, и я сразу же поняла, что мой друг и партнер занимает очень много мыслей, неприлично много! Это была милая подростковая влюбленность, но в пятнадцать лет он нагло украл мой первый поцелуй, и мы стали настоящей парой. Сейчас мне кажется, что мы были детьми, но в моменте казалось, что были очень взрослыми… Мы встречались два года, постоянно целовались и много гуляли, а на тренировках и соревнованиях выдавали в разы больше эмоций, потому что не играли в чувства, а показывали их, настоящие. Он стал моим первым мужчиной, и я могу сказать, что он оставил только лучшие воспоминания о той ночи. Я до сих пор знаю, что он был влюблен в меня по-настоящему, но почему-то выбрал другой путь, и я не могу его за это винить.

В один прекрасный день его родители решили переехать куда-то за границу, я была в таком ужасе, что даже не спросила куда. Они предлагали ему остаться в Рязани, так как совершеннолетие уже было не за горами, но перспективный и до ужаса красивый мальчик захотел уехать и оставил меня одну, сладко поцеловав на прощание.

Я уговаривала себя, что мне не стоит на него обижаться, ведь вряд ли у нас могло быть какое-то будущее в личных отношениях, учитывая то, что мы были еще детьми, а найти нового партнера можно всегда…

Но меня хватило на пару недель. Когда он написал и спросил меня, как дела, я заблокировала его везде. Везде! Все соцсети, мессенджеры, контакт в телефоне. Я так сильно была расстроена и так горько плакала, что удалила даже наши совместные фото с телефона, пообещав себе забыть о нем, как о страшном сне.

Мама много раз порывалась рассказать мне о том, как дела у Воронцова сейчас, но я каждый раз отмахивалась и говорила, что мне неинтересно. Несмотря на то что любопытно было просто до чертиков! Все, что я знала, это то, что через пару лет его родители вернулись домой, а он так и остался где-то там строить свою карьеру и, наверное, личную жизнь.

Андрей Воронцов был моей первой любовью и первым разбитым сердцем, но даже этот опыт почему-то не дал мне понять, что нельзя доверять мужчинам, и я снова доверилась. А теперь молча наблюдала за тем, как мое сердце разбивается снова.

– Да, мам, помню, конечно! Как не помнить-то.

– Представляешь, что она рассказала мне? Андрюша, оказывается…

– Мам! – прерываю я ее. По привычке, потому что ни единого раза за все годы я не готова была слушать, как у него дела. И сейчас не хочу. – Не надо.

– Неужели ты еще дуешься? Яночка, ну…

– Мам, просто не хочу, правда. Все в порядке. Ладно, прости, я побегу собираться, хорошо? Люблю тебя, позвоню позже! Тете Лене привет.

Так уж и быть.

Дуюсь ли я? Не знаю. Мне просто на протяжении всех этих лет кажется, что он ушел и забрал у меня все хорошее, и я до сих пор не могу найти абсолютный баланс во всем, как было у меня раньше. А было просто чудесно… Но, наверное, глупо сваливать все на выбор одного человека. Тогда просто было детство. Во взрослой жизни, к сожалению, все сильно иначе.

Поэтому да, я совершенно на него не дуюсь просто потому, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Но мы давно чужие друг другу люди, какой смысл мне знать, как у него дела? Сейчас мама расскажет, что он суперуспешный парень с семьей и тремя детьми, а я что? Посмотрю на свою жизнь и буду грызть себя за то, что в свои двадцать семь не смогла построить ни карьеру хорошую, ни семью нормальную? Увольте. Так себе перспектива завидовать бывшему, не хочу.

Марк снова звонит, но я наглею, откуда-то набираюсь смелости и просто сбрасываю вызов. Не знаю, если честно, чем все это закончится, и осознаю, что ничем хорошим, но именно этим утром я понимаю, что удобной для него быть больше не хочу. Вот и все.

Поэтому я выжидаю то время, в которое он уже должен уйти на работу, и возвращаюсь домой. В груди есть тяжесть страха, что он мог не уйти, но в квартире пусто, и от этого мне становится легче дышать. Я понимаю, что без него мне сильно проще, и внезапно у меня появляется желание уйти… Такой сильный протест, которого еще никогда не было. Я часто в последнее время задумывалась над тем, что нам лучше было бы порознь, но дальше мыслей это никуда не уходило. Я сразу начинала думать, что это просто сложный период и все обязательно наладится. А еще о том, что без него я, собственно, и не смогу. Я ведь всегда с ним, ничего не умею, как жить-то?

Принимаю душ, быстро собираюсь и снова убегаю. У меня три тренировки в спортзале сегодня, это радует, хоть немного расслаблю свой мозг.

На работу я хожу пешком, тут не особо далеко, плюс лишняя разминка. По привычке и, наверное, уже традиции достаю телефон и записываю кружочек в наш с девочками чат. Все так делаем. А еще по утрам здороваемся друг с другом с заспанными лицами, вечером со смазанным макияжем, ну и дальше по списку.

– Я бегу на тренировку, – говорю им, салютуя бутылкой воды. – Все готовы сегодня умереть от степ-аэробики? – спрашиваю у них и коварно посмеиваюсь. На самые ранние тренировки они ходят ко мне с самого начала, и я точно знаю, что степ из них всех любит только Катя.

– Я бежала, – говорит Мира, которая присылает кружок вслед за моим. – А теперь думаю: так ли хотелось заниматься сегодня?

– И мы, – следом Юля с Алей отправляют видео, – бежали. Но как будто бы сегодня и без тренировки можно прожить, не находите?

– Не находим, – отвечаю им, смеюсь и уже через несколько минут встречаю всех у спортзала.

– Привет, изверг, – здороваются они со мной. – Как настроение? Как дома дела? Что было вчера после торгового центра? – интересуются сразу. Они волнуются обо мне, я знаю это, но мне так стыдно, что им приходится знать все о моей несчастной жизни.

– Нормально, – отмахиваюсь, чтобы не сильно их нагружать. – Мы не скандалили, просто не разговаривали. А сегодня я не вернулась домой с пробежки вовремя, и он сорвал мне весь телефон, не понимая, где я есть. Удивился, что бегаю, прикиньте?

– А ты ему расскажи, что тренировки ведешь, он вообще офигеет, – говорит Катя, злясь на Марка. – Как можно быть таким слепым?

– Не все такие хорошие, как твой Давид, – пожимаю плечами.

– Но и не все такие придурки, как Марк, Яна, – говорит Мира, и я решаюсь ничего не отвечать ей. Потому что я и сама знаю. С другой стороны: а вдруг будет еще хуже? А так терпимо же… Ну относительно. Наладится еще!

– Пойдемте, – зову их внутрь, прерывая разговор. Что еще говорить? Ничего нового уже, ну.

Мы идем на тренировку, после нее девчонки убегают, а у меня остается еще две. Я выматываюсь физически, чтобы помочь себе эмоционально. Это всегда работает. По крайней мере, мне так кажется.

А после работы я снова совершенно не хочу домой. Мне так сложно… Почему-то тот скандал в торговом центре вымотал меня сильнее остальных. То, что он обзывал девочек, то, что им пришлось вступаться за меня и что он мог их обидеть! А еще он говорил, что был там с коллегами… Это с теми, что говорили нам комплименты? Тогда втройне неловко, платье-то и правда откровенное. Но я ведь без задней мысли!

Боже. Все это так сложно, что у меня в голове просто каша из мыслей, а в душе какое-то опустошение абсолютное.

Я бреду по городу бесцельно, хотя такая жуткая жара, что надо бы сидеть дома под кондиционером и никуда не выходить вообще. Но я покупаю себе мороженое, сижу на лавочке, смотрю на красивые парочки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. А люди ведь любят… Так сильно и красиво любят друг друга.

Я замечаю пару, которая сидит на лавочке напротив меня, и невольно рассматриваю их, просто не могу оторвать глаз. Девушке, кажется, стало плоховато от жары, и парень так заботится о ней! Умывает водой из бутылки, дует на лицо, целует в лоб и прижимает к себе, успокаивая. Это так мило…

Кончиками пальцев убираю слезы из уголков глаз и подхожу к ним. У меня много было лекций об оказании первой помощи в разных экстренных ситуациях, поэтому очень хочется им помочь.

Я прошу парня растирать ей ладони, а сама аккуратно мочу ладонь и прикладываю сзади к шее, опирая девушку спиной на лавку. Она просто перегрелась, и поэтому все быстро проходит, к счастью.

– Спасибо вам большое, – говорит мне парень с улыбкой и обнимает свою девушку, обращаясь уже к ней. – Я так испугался, солнышко! Давай в больничку сходим на всякий случай? Или домой? Что тебе купить? Давай твоей любимой клубники?

Я ухожу все дальше, и его голос перестает мне быть слышен, зато мысли разгоняются с сумасшедшей скоростью. Я вдруг понимаю, что мой жених не будет вот так бояться за меня. Он не знает моих любимых ягод. Он ничего не знает… Хотя еще три года назад мы были не разлей вода и правда очень сильно любили друг друга. Ну или я любила слепо, не знаю. Знаю только то, что сейчас между нами нет и доли того счастья, которое должны испытывать влюбленные люди, а я бы очень хотела…

Возвращаюсь домой, потому что жара все-таки побеждает, заказываю себе целое ведро мороженого и падаю на диван, включая сериал. Я ничего не хочу, абсолютно ничего. Чувство такое, что кто-то в душу насыпал очень много соли, а там были ранки и теперь внутри все болит. Это ощущение пришло на смену опустошению, и я подумала, что чувствовать себя пустой было не так уж и плохо.

Я ем мороженое и реву от очередной серии сериала про больницу, потому что спасли девушку, за которую я переживала примерно двадцать семь минут своей жизни. Я сто лет не ревела вот так просто и практически без причины, но день сегодня в целом очень странный, так что позволяю себе побыть тряпкой.

Марк возвращается домой снова позже обычного, хотя в целом можно сказать, что у него новый график, так часто он стал задерживаться.

Может, у него есть другая? Мысль в голову приходит очень внезапно, но сразу же врастает в нее корнями. А почему нет? Его холодность, отсутствие какой-либо тактильности, отстраненность, задержки каждый вечер. Похоже на правду, разве нет?

Самое интересное в этом случае то, что я не чувствую боли от этого. Только облегчение, что смогла бы я все это узнать – у меня был бы железный повод уйти, потому что такое предательство я никогда не прощу.

Я не выхожу встречать Марка, продолжая свой протест, но вдруг он заходит в комнату… с букетом цветов.

Серьезно?

Еще полгода назад я радовалась, когда он приходил вот так мириться, но сейчас понимаю, что ничего хуже, чем дарить букет после ссоры, просто не найти! Он думает, что каким-то веником может вернуть все сказанные слова? Господи…

– Детка, – говорит он мне, подходя, и я понимаю, что отползаю на диване подальше, только бы он меня не касался. Марк замечает, но молчит, хотя челюсти сжимает, я успеваю заметить. – Хватит дуться. Повздорили, бывает, я перенервничал, но и ты была неправа, согласись! То платье очень откровенное, я не хочу, чтобы на мою девушку пялились все кому не лень. Я не привык делиться.

– Невесту, – поправляю я его.

– Что?

– Я твоя невеста, – отвечаю на его непонимание и для наглядности поднимаю руку с уродским кольцом. – Предложение, помнишь?

– Ну да, – кивает он, а потом кладет букет рядом со мной, когда я не принимаю его. – Невеста, девушка, какая разница? Главное, что моя. А я не люблю, когда кто-то пялится на мое. Понимаешь?

Киваю. Я понимаю… Ему было неприятно из-за ревности? Ну он просто, наверное, и правда не хотел, чтобы на меня смотрели какими-то там взглядами, хотя не то чтобы я была такой суперкрасоткой, чтобы на меня пялиться. Наверняка те мужчины смотрели на моих подруг, а он просто из-за ревности ничего не понял. Как всегда.

Но ревнует – значит любит ведь, да? Цветы принес… И платье все-таки на самом деле очень откровенное, он прав, не лучший вариант разгуливать в таком при ком-то.

– Давай поужинаем? – спрашивает он, уходя в комнату переодеваться. – Что у нас сегодня?

А у нас ничего. Я не готовила, потому что весь день провела в каких-то дурацких обидках, хотя теперь даже не могу сказать ему, что была обижена, ведь мы все уладили.

– Я хотела заказать ужин сегодня, – жму плечами, придумывая на ходу. – Просто тебя ждала.

– А я ждал вкусный домашний, – фыркает он. – Но заказывай, что уж. Я в душ.

Мне внезапно становится так стыдно… Я встаю, иду ставить букет в вазу и снимаю девчонкам кружок с цветами. Чат тут же взрывается сообщениями.

Чат сучат:

Мира:Мд-а-а! Он когда-нибудь поймет, что цветами ничего не решается? Еще и веник такой никакой…

Катя: Надеюсь, ты отмудохала его ими, крошка!

Юля: Ты ведь не любишь розы, почему снова они?!

Аля: Никого не хочу обижать, но, по-моему, он немного придурок.

Ничего не отвечаю. Разрываюсь и не понимаю, кто прав, кто виноват, кто дурак, а кто я. И что-то мне подсказывает, что дурак я и есть. Ох, господи…

Заказываю ужин, Марк выходит из душа как раз, когда забираю у курьера доставку, и тут же встречаю недовольный взгляд.

– Что случилось?

– Ты выходила к курьеру в этих шортах? – спрашивает он на полном серьезе, и я даже опускаю глаза, чтобы увидеть, что не так с моими шортами? Самые обычные домашние шорты.

– Да… Что-то не так? Я всегда в них хожу.

– Выкинь их на хер в таком случае, – рычит он. – Коротко, Яна! Ты зачем все это делаешь? Специально? Тебе нравится, когда на тебя смотрят другие мужики?

– Марк, на меня никто не смотрит, ты чего? Кому я нужна-то вообще.

– Накрывай на стол, – психует он и уходит в комнату, а я еще больше ничего не понимаю. Снова ревность? Просто с чего вдруг ее стало так много, если раньше он не был особо ревнивым мужчиной.

Накрываю на стол, но кусок в горло не лезет особо, и я даже думаю над тем, чтобы не ужинать вместе с Марком, но знаю, что встречу недовольство по этому поводу, и все-таки сажусь. Не хочу очередного скандала, я так от них устала!

Мама давно еще говорила, что мудрая девушка умеет сглаживать все конфликты. Видимо, я настолько не мудрая, что могу становиться только причиной этих скандалов… И действительно, кому я такая нужна?

Марк приходит на кухню, целует меня в щеку, снова спрашивает, успокоилась ли я, и садится за стол, утыкаясь в свой телефон.

Успокоилась…

Шесть утра. Десять минут я пялюсь в стену, потом снова слушаю недовольство по поводу повтора будильника и иду на пробежку. Снова все по расписанию, никакого протеста внутри меня больше нет. Марк вчера объяснил мне после ужина, в чем я не права, я поняла и приняла. Нужно больше следить за своим поведением, он прав.

Все утро снова по полочкам, и вот я в семь сорок возвращаюсь в квартиру, а в семь пятьдесят пять уже делаю сырники для своего жениха. Он быстро завтракает, снова не уделяя мне внимания, но я не высказываю ему больше на эту тему, потому что не хочу скандалов. Я от них устала и буду пытаться быть более мудрой.

Весь день трачу на уборку и, честно признаться, даже не захожу к девчонкам в чат. Потому что… Потому что они все очень сильно настроены против Марка, а я не готова это слушать. Я понимаю, они меня любят, но это все снова моя вина. Потому что я позволила себе рассказывать им какие-то части нашей жизни, при этом находясь в обиде. Конечно, все могло звучать иначе, потому что в моменте я была на эмоциях! А они настолько против него, что я в целом больше не хочу заводить разговор о нем. Именно поэтому я совершенно бессовестно игнорирую входящие сообщения и уделяю время полностью уборке и громкой музыке.

Вечером у меня танцы с моими прекрасными парочками, я вызываю такси, потому что не успеваю вовремя, и провожу этот час тренировки с огромным удовольствием. Эта группа заряжает меня самыми позитивными в мире эмоциями, и я снова смотрю на ту парочку, которую мои танцы сблизили, и невольно улыбаюсь им.

После тренировки я выхожу на улицу и пытаюсь вызвать такси, но вечером в пятницу желающих подвезти меня до дома совершенно нет. Я ворчу вслух, и ко мне подходит один из парней, который занимается у меня.

– Яна, подвезти вас? – спрашивает он. Совершенно милейший парень, говорит, что ходит ко мне на танцы, чтобы раскрепоститься и найти любовь всей своей жизни. – Такси сейчас сложно найти.

– Ой… если только вам удобно! – говорю ему. – Это было бы очень кстати!

– Пойдемте.

Мы идем к его машине, и я думаю о том, как удачно он предложил мне помощь! Тренировки у нас довольно поздно и идти пешком немного страшновато. А Марк меня никогда не забирает, я добираюсь самостоятельно. Именно поэтому я не отказываюсь от помощи и с удовольствием прыгаю в машину к Алексею.

– А вам хоть по пути? – спрашиваю у него.

– Ой, вы знаете, у меня сегодня свидание. А оно через час. Где-то нужно скоротать время, так что… Спасибо вам, кстати! Я нашел в себе силы пригласить ту, в кого влюблен уже много лет, – улыбается он, и я таю! Как это мило, с ума сойти можно. Он всю дорогу рассказывает мне о своей подруге и о том, как не мог найти в себе смелости признаться ей в любви. Обещает в следующий раз прийти с ней! А я ему обещаю самый тактильный танец из всех, что смогу предложить группе.

– Приехали, – говорю ему, – вот у этого подъезда, если можно, – показываю ему пальцем. – Спасибо огромное!

Прощаюсь с ним, выходя из машины, мы перебрасываемся буквально еще парой слов, и он уезжает.

А я подхожу к двери подъезда и вижу Марка, стоящего рядом.

– О, привет! – говорю ему, подхожу, чтобы обнять, но…

– Кто это, на хер, был?! – сразу психует он, и вся моя радость, что была внутри, сдувается и падает под ноги. – Я задал вопрос!

– Это клиент мой… – шепчу, потому что внезапно на нормальный голос у меня не хватает сил.

– Клиент? – Он поднимает бровь и делает то, что никогда до этого не делал. Он хватает меня за шею сзади, больно, унизительно. Наклоняет и вот так ведет в подъезд по ступеням, игнорируя все мои просьбы отпустить и попытки вырваться.

Мне до ужаса больно, а ему до чертиков плевать. Он заталкивает меня в квартиру, пихая в стену, и только благодаря этой опоре я не падаю на пол. Мать твою…

Это больно и страшно, в его глазах плещется сумасшедшая ярость, а я совершенно не понимаю, что такого сделала?

– Марк, ты чего? – спрашиваю негромко через слезы. В горле стоит ком горечи, он отравляет организм с каждым сказанным словом все сильнее и сильнее.

– За идиота меня держишь? – спрашивает, подходит ближе и ударяет в стену рядом с лицом. Я вскрикиваю и зажмуриваюсь. – Сваливаешь вечерами хер пойми куда, а потом тебя привозит какой-то хрен? Клиент он твой? А какие ты услуги ему оказываешь, а? Может, ты с ним трахаешься? Отвечай, сука!

Он ударяет по стене еще раз, и из моих глаз льются слезы. Это так ужасно…

– Не неси чушь, я преподаю танцы, просто не могла вызвать такси!

– Пешком ходить надо! – рычит он, орет, психует, пугает! До ужаса пугает!

– Он просто подвез, не сходи ты с ума! – рвется из меня обида, и я делаю самую огромную ошибку в мире: начинаю отвечать злостью на его злость. – Там темно, чтобы ходить пешком, я просто приняла помощь, потому что ты мне эту помощь не предложил! Ах!

Голова отлетает в сторону от громкого шлепка его ладони о мою щеку. Половина лица тут же немеет от силы удара, а через секунду начинает гореть огнем. Я чувствую во рту привкус крови и понимаю, что разбила губу о зубы и…

– Мало тебе! – продолжает он и сжимает щеки пальцами, делая еще больнее. – Кем ты стала? Как ты себя ведешь? Мне противно смотреть на тебя такую, приди в себя, иначе ты мне больше не нужна, – говорит он с отвращением, а следом отпихивает меня в сторону так сильно, что я падаю на пол, совершенно точно разбивая еще и колено.

Это конечная. Хуже уже, кажется, быть не может.

В слезах ужаса и с трясущимися руками я отползаю в ванную, закрывая дверь и падая на нее спиной, когда Марк уходит в спальню. Меня трясет, а слезы не прекращают литься по щекам, я размазываю их по лицу вместе с макияжем и кровью и не нахожу ничего лучше, кроме как записать круг с криком о спасении своим любимым девочкам. Мне очень страшно.

Глава 4
Яна

Кристина Кошелева – «Больше нет сил»

Я не знаю, сколько времени сижу в ванной на полу, но совершенно точно за это время Марк успевает наорать на меня еще раз через дверь за то, что я не соглашаюсь выйти, чтобы поговорить. Говорить? О каких вообще разговорах может идти речь теперь, когда он поднял на меня руку? Я прощала и без того слишком много дерьма, прощать это я просто не готова. Этим ударом он словно открыл мне глаза. Я прокрутила в голове все годы наших отношений и поняла, что с самого начала там ничем здоровым не пахло, но он так искусно скрывал свои наклонности к манипуляциям, что я, честное слово, ничего не замечала.

Последние два года были ужасны, а эти два месяца и вовсе стали адом. Он сделал из меня ничтожество, и я действительно ощущаю себя именно им. У меня нет любви к себе, у меня нет жажды к жизни, у меня ни черта нет, особенно когда я сижу дома в этих чертовых четырех стенах.

Марк – тот самый «красный флаг», на которого боятся нарваться все девочки, но почему-то именно мне он и попался. Замоталась в этот флаг, как в чертово одеяло, не замечая, что он не согревал меня, а душил.

Девчонки в чат пишут миллион сообщений, но я совершенно не разбираю ни черта из-за слез. Лицо горит, и я чувствую, как оно начинает отекать, мне правда очень больно. У Марка тяжелая рука, спасибо, что у меня остались зубы на месте.

С трудом встаю, подхожу к зеркалу, и, честное слово, лучше бы я этого не делала… Выгляжу хуже некуда. Щека и правда припухла, и место, где разбита губа, – тоже, словно я сходила к криворукому косметологу и он увеличил мне только одну половинку губы.

Пытаюсь найти в себе силы, чтобы умыться, потому что размазанная по лицу тушь со всей этой прелестью смотрится еще хуже. До лица дотрагиваться больно, но я все-таки аккуратно смываю макияж, а потом остужаю руки под ледяной водой и прикладываю ладони к пылающей щеке.

Мне себя жаль. Очень-очень, хотя никогда в жизни я себя не жалела. Все детство я занималась профессиональным спортом, и девиз по жизни наш был таков, что жалеть себя ни в коем случае нельзя. Больно? Через боль. Через страхи, страдания, через все преграды жизни надо встать и сделать. Я выступала на соревнованиях с переломом руки, с растяжением, ушибами и кровавыми мозолями. Никогда в жизни я себя не жалела, а сейчас – жалко. До слез и горького кома в горле.

Соленые дорожки снова текут по щекам, я роюсь в шкафчике, достаю перекись и ватный диск, сажусь снова на пол и, игнорируя телефон, который разрывается от сообщений, обрабатываю разбитое колено, продолжая плакать.

Мне настолько сильно хочется побыть сейчас просто слабой девочкой… Чтобы кто-нибудь обнял, шепнул на ушко, что все будет хорошо, укутал в плед и поцеловал в кончик носа. Простой нежности, я ведь не так много прошу, правда? Я, кажется, в целом никогда ничего не просила, но, может, в этом и была проблема? Не просила – не получала. А в итоге… в итоге получила только по лицу.

Рана на колене больно щиплет, само колено болит, надеюсь, там нет внутри никаких повреждений, не хотелось бы выпадать из рабочего ритма.

– Детка? – слышу стук в дверь. Скорее даже ощущаю его, потому что я прижимаюсь спиной к ней, а Марк тарабанит очень сильно. Мне вдруг становится очень тошно от его обращения, а еще я совершенно не понимаю, какого черта он вообще имеет право со мной так обращаться после всего, что сделал. – Ты ждешь кого-то?

Я не понимаю, о чем он и к чему вообще все это говорит, но вдруг прислушиваюсь, и до меня доходит: звонят в дверь. Удивительно, кстати, что сразу в дверь, а не в домофон, странно…

Я, конечно же, ничего не отвечаю Марку, но прислушиваюсь ко всему происходящему за дверью. Он идет открывать, и уже через секунду я понимаю, что произошло. Там Катя! Моя Катя…

Мне резко становится так страшно, что он может ударить и ее, что я вскакиваю на ноги, игнорируя какие-то уже крики, открываю дверь и бегу в прихожую, тут же падая в ее объятия. Катя…

– Моя кошечка, все, собирай сумки, сегодня ночуешь у нас, – говорит она мне, обнимая крепко, и я умудряюсь увидеть и понять, что происходит. Она приехала с Давидом, а тот вывел Марка в подъезд. Подозреваю, они просто поговорят, потому что вряд ли Марк додумается лезть в драку с тем, кто в разы сильнее и больше его. Его хватает только на то, чтобы делать больно тем, кто гораздо слабее…

– Кать, ты что? – отстраняюсь, слезы ручьем, ничего не могу с ними поделать! Мне неудобно ехать к ним, мне совершенно все это неудобно! Что они сорвались из-за меня, что она мужа напрягла из-за меня, это все так плохо, так ужасно!

– Без разговоров, – отрезает она. – Идем собираем все, что можем сейчас собрать, остальное потом. Я тебя с ним не оставлю, Яна, это уже совсем перебор! Любишь – разлюбишь, ничего страшного. Можешь обвинять меня потом, что я не в свое дело лезу, но я не дам тебе жить в этом ужасе и портить себе жизнь!

Она настроена очень воинственно, в отличие от меня. У меня опускаются руки и, кажется, окончательно ломается все, что есть внутри. Если, конечно, там осталось хоть что-то, кроме крошева из костей, органов и крови. Больно. Очень больно.

– Давай-давай, – ведет меня в спальню, – где тут у тебя чемодан?

Я показываю ей на шкаф, в котором лежат мои вещи, и она, не дожидаясь, пока я оживу, собирает все, что попадается под руку. Одежду, косметику, крема, даже расческу. Я просто безвольной куклой стою и наблюдаю за всем, что она делает, и не могу найти в себе силы ни на что. Просто стою… Никогда не думала, что я настолько слабая.

Она прихватывает еще мой планшет и зарядные, и спасибо ей огромное за адекватность, а потом берет меня под руку и снова так же, как маленького ребенка, ведет в прихожую.

– Обувь где? – спрашивает меня.

– Там, – показываю пальцем на ванную. Марк ведь налетел на меня и даже не дал снять обувь, а я потом стягивала с себя чертовы босоножки трясущимися руками, ненавидя неудобные застежки.

Катя приносит их через несколько секунд и, к моему стыду, даже помогает обуться. Я наконец-то пытаюсь начать соображать и подхватываю свою сумку с ключами и документами, плетусь за Катей в подъезд, тут же застывая на месте.

Давид стоит и что-то смотрит в телефоне с абсолютно расслабленным видом, словно в его второй руке нет заломанного запястья моего жениха. Эм… бывшего жениха?

Видимо, это какой-то особенный прием, но Марк и правда стоит согнувшись, а его руку за спиной, совершенно не напрягаясь, держит Давид. Я понимаю, что он меня не тронет в таком положении, да и вряд ли кто-то ему позволит, но машинально делаю несколько шагов в сторону, опасаясь.

– Девочки, готовы? – с улыбкой спрашивает Давид. Мы киваем, и он в таком же положении ведет Марка до квартиры и буквально швыряет его внутрь, следом захлопывая дверь. Тот что-то пытается орать, но Катя меня уводит за руку, передавая чемодан Давиду.

Лифт, холл, двор, машина. Я прохожу все это, словно на последнем проценте энергии, и только уже в машине, рядом с Катей, на меня обрушивается весь груз произошедшего.

Как такое вообще могло случиться со мной?

Я снова плачу, как настоящая размазня, а Катя обнимает меня и целует в висок. Давид что-то говорит, но я толком не слышу, думаю только, что нужно будет обязательно поблагодарить его за то, что так сильно мне помог.

Мы приезжаем минут через двадцать, Катя снова бережно ведет меня к ним в квартиру, Давид помогает с вещами. А когда я усаживаюсь на диван в их гостиной, чувствую себя совершенно чужой и понимаю, что не готова мешать…

– Ребят, спасибо вам огромное, – говорю, прокашливаюсь. – Мне неловко, что я вас во все это втянула, и… Может, я в гостиницу? Неудобно вас стеснять.

– Яна, – говорит Катя строго, – выкинь эту гадость из своей головы, хорошо? Чувствуй себя как дома. Ты никого не стесняешь, у нас много комнат.

– Девочки, вы приходите в себя, – говорит Давид, – а я поеду привезу вам остаток вашей компании.

– Хорошо, мась, – кивает ему Катя, и у меня вырывается тихий смешок среди всей этой лютой истерики. Вот этот огромный мужик совершенно не похож на «мась», но круто, что у них такие отношения и он не имеет ничего против прозвищ. Марк имел…

– Давид выгонит меня точно, – всхлипываю, когда он уходит, – мало того что поздним вечером ему пришлось меня выручать, так еще и всю толпу у себя дома терпеть.

– Кошечка моя, – она поглаживает меня по голове, – Давид – адекватный мужчина, он любит меня и моих подруг считает и своими друзьями. Он меня из такого же дерьма спасал, ты забыла, что ли? И прекрасно понимает, как тебе сейчас тяжело. Ты никого не напрягаешь, слышишь меня? Ты здесь, потому что дорога нам всем. И не было и шанса, чтобы после того, что он сделал, мы тебя оставили там. Ты меня поняла?

Киваю. Я поняла. И от этого снова становится очень грустно. Не от того, что меня любят, а от того, что недостойна любви тех людей, которым отдавала всю душу.

Катя делает мне горячий чай и кормит конфетами, успокаивает и пытается отвлечь от всего происходящего, а потом Давид приезжает с девчонками, и я снова забываю об ужасах жизни, когда они рядом.

Муж Кати, кажется, и правда не против того, что мы сидим всю ночь в свободной спальне их квартиры, смеемся, хотя и стараемся быть тише, плачем и обсуждаем все произошедшее.

– Если ты решишь к нему вернуться, ты мне не подруга больше, – говорит Мира, когда я рассказываю им все, уже успокоившись. – Серьезно. Ненормально было терпеть к себе такое отношение, но это – уже все, Яна, край. Он полный неадекват.

– Знаю, – киваю. Я же и правда знаю, спасибо, ощутила полноту его неадекватности на себе. – Не вернусь. Просто…

– Вот! – вскрикивает она. – Уже какое-то там «просто»!

– Просто это сложно, – пожимаю плечами, – вот и все. Столько лет мы отдали друг другу, я ведь любила искренне, всегда шла за ним, и тут такое… Я просто совершенно не умею одна, что я буду делать?

– Учиться, – говорят Юля и Аля в один голос, – просто никогда не бывает в такой ситуации, но ты справишься. В конце концов, мы у тебя есть! Неужели ты думаешь, что оставим тебя одну?

– Не думаю, – улыбаюсь им. Я правда так не думаю. Сегодняшняя ситуация показала мне настоящих друзей в моей жизни. Я всегда знала, что они у меня прекрасны, но чтобы настолько… Приехали спасать, оказывается, даже не колеблясь. Сразу в чате решили, кто едет, пока я игнорировала сообщения, и просто контролировали обстановку.

Мы очень долго болтаем, а еще девчонки мне делают охлаждающие маски, чтобы снять с лица отек, и мажут раны всякими заживляющими мазями. Я получаю от них столько любви и заботы за эту ночь, сколько не получала от мужчины за последние два года точно. Мы засыпаем вот так под утро, навалившись друг на друга, и от будильника в шесть утра мне вставать как никогда сложно.

Голова трещит, глаза печет. Сил никаких, еще и колено все-таки болит, черт… Я сижу на кровати в окружении спящих девчонок и пытаюсь найти в себе силы на то, чтобы встать.

– Куда собралась? – спрашивает Юля, не поднимая головы.

– На пробежку, – отвечаю ей шепотом, чтобы никого не разбудить.

– Сегодня ты не бежишь, – звучит сонный голос со второй стороны кровати, а потом Мира хватает меня за руку, тянет на кровать, и я падаю на божественно удобный матрас. – Спи. Все.

И… мне хочется возмутиться, что у меня вообще-то режим, что я не пропускаю пробежку уже два года и все такое, но… К черту. Все. Спим.

В итоге просыпаемся мы все ближе к обеду, потому что сегодня выходной и никому никуда не надо, даже мне. Это мой единственный день в неделе, когда у меня нет никаких тренировок, и я думаю о том, что это к лучшему, потому что в своем состоянии мироточить счастьем и улыбаться клиентам было бы очень сложно. Мне еще каким-то чудом надо собрать себя по кусочкам и выдавать эти улыбки завтра.

А еще нужно найти, где мне все-таки жить…

Когда я очухиваюсь, в комнате больше никого, кроме меня, нет. Я еще пару минут смотрю в потолок и принципиально не беру телефон в руки, а потом с трудом, конечно, но все-таки встаю с кровати и иду в гостевую ванную этой шикарной квартиры, иначе я эти хоромы назвать просто не могу.

В зеркале в целом не такая страшная картина, как была вчера. Рана на губе, конечно, выглядит некрасиво, но от нее больше боль и ужас внутри, чем снаружи. А на лице практически ничего нет, все-таки маски девчонок помогли на самом деле. Я замечаю, что в районе скулы есть небольшой синяк, но, если прикрыть волосами или замазать косметикой, его совершенно не будет видно.

Вздыхаю. Ладно. Прорвемся же, да?

Я на самом деле чувствую себя такой дурой из-за того, что даже в этом случае не могу твердо отрезать себя от Марка. Если бы не девочки – я не ушла бы. И утром, скорее всего, вернулась бы с пробежки и готовила бы ему завтрак по привычке. А Марк, как всегда, выкрутил бы все так, что я его простила бы и без извинений. Более того, я бы даже извинилась сама.

Я понимаю, что со мной не все в порядке, но пока без помощи девочек я со всем этим не справлюсь, и я это осознаю. К сожалению или к счастью.

Выхожу из ванной и нахожу всех в гостиной: они о чем-то шушукаются, а потом замечают меня и сразу же меняют тему. Мне не кажется это странным, потому что после всего произошедшего грех меня не обсудить, так что я даже обижаться на них не собираюсь.

– Доброе утро, – говорю им всем и сажусь на свободный стул.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивают все хором, и это выглядит так мило, что я невольно улыбаюсь.

– Нормально, – киваю. – Голова немного болит, но это, естественно, пройдет.

– Пройдет, конечно, – говорит Аля, – тебе просто нужны положительные эмоции. Очень много положительных эмоций.

– Вы – мои положительные эмоции. А еще надо поехать к маме на недельку, я подумала. Давно не виделись, соскучилась.

– Да, – кивает Мира, двигая ко мне чашку с кофе и тарелку с печеньем, – к маме надо обязательно. Но после Испании.

Что, простите?

Она говорит это так, словно я должна понимать, о чем речь, но проблема в том, что я не понимаю.

– После какой Испании, Мир? – спрашиваю у нее. Что происходит?

Девчонки переглядываются между собой, смотрят на меня, потом опять друг на друга, словно что-то должны мне сказать, но никто не может решиться. В конечном итоге решается Мира, закатывая глаза и начиная говорить. Не удивлена, что именно она.

– Мы с девчонками все утро думали, как сделать так, чтобы ты перезагрузила свой мозг, поняла, что ты нереальная красотка, нашла себе какого-нибудь красавчика хотя бы на время и ни в коем случае не вернулась к своему мудаку, поэтому… мы летим в Испанию! – заканчивает она, подмигивает мне и продолжает есть печенье. Какое, блин, печенье?!

– Повторите, – хриплю, потому что голос тоже в ужасе от услышанного.

– Мира сказала, – хихикает Катя, – что мы стащили у тебя паспорт и забронировали билеты, а еще связались с твоим руководством, немного им наплели чепухи всякой и выбили тебе отпуск. У нас будет две недели жаркого побережья Валенсии на всех пятерых, потому что мы тебя очень любим и хотим подарить этот отдых.

– Девчонки, вы чего? – На глазах снова слезы, я стала жуткой плаксой! Надеюсь, это пройдет. Но я почти не верю своим ушам! Они серьезно? Судя по широким улыбкам на губах – определенно да, и я все еще не могу поверить в происходящее.

Испания, вау! Это… Я не могу слов подобрать о том, что творится у меня внутри.

– А когда летим? – спрашиваю у них.

– Завтра, – выдают вердикт, и сердце тут же падает в пятки.

– Завтра?! А как же… у меня нет нормального купальника! Ничего нет!

– Все купим, не переживай, – улыбаются девчонки. – И вещи твои все заберем, вечером только Давид приедет, и сразу туда. А хочешь – без тебя сходим?

– Я не представляю, как вас благодарить, – говорю им и шмыгаю носом, а потом обнимаю каждую по очереди, целуя в щеки. – Я очень счастлива, что вы у меня есть, правда. Когда-нибудь я перестану быть такой проблемной, честное слово.

– Я ей сейчас по заднице дам, – ворчит Мира, которую я и обнимаю.

– А я добавлю, – кивает Катя. Они как две мамочки, обожаю их за это.

Поверить в происходящее очень сложно, но мне приходится. Мы пьем кофе, собираемся и едем на шопинг. У меня все еще дикие флешбэки от произошедшего тут пару дней назад, поэтому в зал хвастаться девочкам нарядами я почти не выхожу, оставаясь в границах примерочной, и вдруг осознаю, сколько травм мне нанес Марк…

Но несколько купальников я все-таки выбираю, еще пару платьев и красивые босоножки, а потом нас забирает Давид на своей огромной машине, и мы едем собирать мои вещи. Благо Марка дома не оказывается и никаких сложностей на нашем пути поэтому нет.

Я собираю вещи, совершенно не зная, что буду делать дальше, как минимум, когда мы вернемся с девочками из Испании. Жить у Кати вечность я, конечно, не могу, нужно будет искать квартиру и учиться самостоятельности, но…

Но подумаю об этом я потом. А сейчас – вперед к приключениям!

Глава 5
Яна

Два дня спустя

Итак, за два дня случилось много хорошего. Во-первых, мы прилетели в Испанию! Во-вторых, я осознала, что все годы меня содержал Марк (хоть что-то хорошее), а я совершенно не тратила свою зарплату, поэтому мне не придется быть нахлебницей, потому что я меньше всего хотела отдыхать за счет девчонок. Билет – подарок, ладно, принято, но дальше жить за их деньги я не смогла бы, и это приятное осознание и баланс на карте скрасили мою грусть. В-третьих, у меня много новых вещей и, кажется, новая жизнь! На эти две недели по крайней мере уж точно. Я никогда в жизни не была в Испании и совершенно не знаю местного языка, но у нас Мирка знает, так что, надеюсь, все будет в порядке.

Плохое, к сожалению, тоже было… Помимо о-о-очень долгого перелета в мою жизнь снова ворвался Марк. Ему хватило совести притащиться домой к Кате и требовать, чтобы я вышла и поговорила с ним, объяснилась, и, кажется, он просил извинений? Не помню. В тот момент злость и ужас не давали нормально расслышать слова, а потом Давид не дал ему договорить и выгнал Марка с порога своей квартиры. Было ужасно… Потом он звонил мне и много писал, когда мы с девочками были уже на пути в аэропорт. Сообщения были разными: в одних он обещал, что я пожалею и завою без него через три дня, а спустя полчаса говорил, что любит и обязательно исправится.

Мое сердце разрывалось на части и, честности ради, разрывается до сих пор от всего происходящего, но девочки не дают совершать глупости, поэтому ни одно сообщение от Марка не получило ответа.

Они даже показывали мне какие-то видео от психологов про мужчин-манипуляторов, которые привязывают нас к себе, чтобы мы не смогли уйти. Я нашла очень много похожих пунктов, но все равно мысленно каждый раз пыталась в своей голове его как-то оправдать. Кажется, мне нужно не видео с психологом, а сам психолог.

Катя сказала, что нужно принять как данность тот факт, что мы больше не вместе, принять и пережить, осознать и пойти дальше, но уже без него. Самое обидное, что в мою голову лезут исключительно хорошие моменты из нашей жизни, и только рана на губе напоминает, какой он на самом деле и что уйти – самое верное решение.

Прямо сейчас мы едем из аэропорта в наш отель, который забронировали девчонки, а я с трудом выбила возможность оплатить свой номер самостоятельно. Я не знаю, где мы будем жить, так как ни фото, ни название мне никто не показал, потому что хотят сделать сюрприз, но я решаю быть очень терпеливой и молча жду, рассматривая красивые улочки города.

Все это на самом деле так интересно… Живешь себе жизнь, привыкаешь ко всему, борешься с какими-то своими тараканами и постоянно ищешь источники хороших эмоций, чтобы не тронуться умом, а потом все рушится. В один миг просто рассыпается как карточный домик, который ты аккуратно и трепетно выстраивала в своей душе. Мне повезло с подругами, без них, кажется, я бы и этих двух лет после переезда с Марком не прожила бы. Не знаю, что было бы, но явно ничего хорошего.

Ладно, к черту его! Мы прилетели отдыхать, и я настроена не думать о нем все две недели и не разрывать себе душу воспоминаниями. Все обязательно будет хорошо, так или иначе, сейчас нужно сосредоточиться на душевном равновесии.

– Мы приехали! – говорит Мира, когда машина останавливается у поистине восхитительного здания. Мои глаза расширяются от увиденного, и я почти не верю своим глазам. Это отель? По меньшей мере он выглядит как музей какого-нибудь старинного искусства. Ну или замок какой-нибудь принцессы! Где там Рапунцель, забираться внутрь ведь явно придется по ее волосам, да?

Мы выбираемся из машины, достаем чемоданы, которые я даже не представляю, каким чудом поместились в один багажник, потому что вещей мы все взяли столько, словно мы будем тут не две недели, а пару месяцев точно.

Отель невероятной красоты, мы идем по территории, и я не могу сдержать восторженного вздоха. Архитектура, озеленение, украшение – все на высшем уровне. А бассейн – на самом высоком! Правда, я никогда не понимала, зачем нужен бассейн там, где в минуте ходьбы есть море, ну да ладно, выглядит и правда волшебно.

Мы проходим внутрь, тут еще лучше! Очень красивое оформление, мой эстет, что живет где-то глубоко внутри (очень-очень глубоко), доволен и удовлетворен на сто процентов.

На стойке регистрации нас всех снова спасает Мира, потому что испанский знает она одна. Оказалось, что его еще учат Аля с Юлей, но успехов у них в этом деле столько же, сколько у меня в, например, керлинге. Примерно нисколько.

Наши номера на шестом этаже отеля, три двери в один ряд, повезло в такие короткие сроки забрать такие шикарные места. Я живу с Мирой, Юля с Алей, а Катя одна в двухместном номере, потому что через неделю к ней прилетает Давид и остаток отпуска они проведут вместе. Какие они замечательные! Не могу нарадоваться тому факту, что моя подруга нашла настоящее счастье.

Интересно, смогу я когда-нибудь точно так же светиться просто от понимания того, что рядом нужный человек? Мне бы очень хотелось. Жаль, что наши с Марком отношения стали тем, чем стали, и…

– Если ты сейчас же не прекратишь думать, я вылью тебе на голову ведро ледяной воды, – выводит меня из транса голос Миры, и я вздрагиваю.

Понимаю, почему она ворчит! Сижу на кровати и просто пялюсь в одну точку, даже не осмотрев номер. Мысли о психологе приобретают более яркий окрас, мне явно пора к нему обратиться.

– Прости, – шепчу ей. Осматриваюсь. У нас красивый номер! Две большие кровати, в целом огромная комната, зеркало с подсветкой во весь рост, а еще панорамные окна! И как оказывается, своя собственная терраса, которая по счастливой случайности соединена с соседними номерами. Как итог: у нас с девчонками буквально один огромный номер на всю компанию, и ходить друг к другу можно именно через террасу.

Я выхожу как раз туда, обхожу красивые плетеные кресла, столик и замираю, останавливаясь у перил.

Потому что это больше, чем просто прекрасно. Это даже больше, чем завораживающе. В моем словарном запасе буквально не хватает слов, чтобы описать то, что чувствует моя душа в этот момент. Из нашего номера виднеется Средиземное море. Красивое, огромное, просторное, лазурное! Оно так близко от отеля, только подай рукой… Дух захватывает смотреть на все это с высоты и понимать, что на какое-то время ты станешь частью этой красоты и сможешь полностью в этом раствориться.

– Как же красиво… – выдыхаю и понимаю, что просто не могу оторваться от этого вида. А что будет ночью! Наверное, я не буду спать все две недели, а просто вот так стоять и любоваться просторами, морем, небом и зеленью.

– Девочки! – зовет нас всех Юля. – Давайте купаться? А вещи потом! Посмотрите, какая красотища, ну?

Мы киваем. От таких предложений не отказываются, и мы тоже не собираемся. Быстро находим в горе одежды купальники, переодеваемся и выбегаем из гостиницы. Мы обязательно разложим вещи, отдохнем, посмотрим всю территорию, чтобы понять, что тут и где, обязательно! Но сейчас нас море зовет, я буквально слышу его шепот с требованием прикоснуться, и кто я такая, чтобы отказываться?

К пляжу и правда идти совсем близко, нам хватает минуты, чтобы уже оказаться на красивом белом песке. У гостиницы оборудовано летнее кафе с баром и коктейлями, и я думаю, что с таким сервисом в номер в целом можно и не возвращаться.

Настроение тут же подскакивает на несколько делений вверх, а обиды и груз прошедших дней не кажутся такими страшными. Эмоции не просто положительные, целый фонтан счастья внутри меня разлетается, как только я, как маленький ребенок, бегу в воду и ныряю сразу с головой.

Я миллион лет не была на море, а тут сразу Средиземное, да еще и в Испании! Хочется верить в то, что в новом месте на самом деле может начаться новая жизнь. В какой-то момент мне вдруг захотелось верить в сказки. Вдруг сбудется?

Мы плаваем долго, дурачимся в воде и много смеемся, а потом уставшие после длительного перелета и такого активного плавания заваливаемся на шезлонги и берем себе по коктейлю, воспользовавшись знаниями Миры снова.

Лежа под жарким солнцем и потягивая кокосовую вкусняшку через трубочку жизнь сразу становится лучше. Определенно. А какая-то болтовня на испанском сбоку добавляет всему происходящему какого-то особого шарма.

Открываю глаза, чтобы посмотреть на обладателя такого красивого голоса, и замечаю не менее красивого парня, с которым вовсю флиртует наша Мира! Мы с девчонками переглядываемся, хихикаем и без слов понимаем друг друга.

«А как же бывший? Она же никак не может забыть своего Даню», – вертится у нас всех на языках и искрится в глазах, но если Мира решит забыть Даню ради этого красавчика, то получит благословение от каждой из нас, точно-точно.

Они еще долго болтают о чем-то совершенно непонятном мне, посмеиваются и стреляют друг в друга глазами, а когда расходятся, Мира сразу же идет к нам с горящими глазами. Я знаю этот взгляд! Она снова что-то придумала…

– Я нашла нам занятие на вечер! – выдает, присаживаясь на свой шезлонг.

– По-моему, там было занятие только для тебя, – посмеиваюсь, и она закатывает глаза, но все-таки тоже улыбается.

– Это Рафаэль, – выдает вдруг, – и он со своими друзьями работает тут. Ну в отеле и на береговой линии. Они каждый вечер организовывают тут разные вечеринки и тусовки, в общем, мы должны пойти! Сегодня будет маскарад, нужно быть красивыми, готовыми разрывать танцпол и, конечно, в масках!

– Где мы маски найдем до вечера, позволь спросить? – хмурится Катя.

– Он сказал, где можно найти поблизости, так что вставайте, мы идем за покупками!

Мира, как наша мамочка-затейница, а мы как несчастные дети, которым не дают поплавать в море, идем за масками, чтобы вечером попасть на вечеринку, на которую мы попасть просто обязаны. По словам Миры, конечно.

– И не надо ныть, – фыркает она. – Мы прилетели кости греть на солнце или отдыхать и тусоваться? Солнце и в Москве есть!

Справедливо.

По пути за масками мы договариваемся, что отпуск будем проводить на максимуме, чтобы заряда энергии хватило как минимум до следующего лета. Потому что с нашими графиками вот так собраться толпой и укатить на две недели надо очень постараться! Обещаем Мире, что больше не будем ворчать и обязательно поучаствуем во всем, что она только придумает, и наконец-то находим нужный нам магазин. Сколько тут красоты! Конечно, масками мы не ограничиваемся и, еще даже не успев дойти до нужного стеллажа, уже держим в руках десятки разных украшений. Просто так красиво…

– А маски-то какого цвета брать будем? – спрашивают в один голос Юля и Аля. – Мы даже не решили, в чем идти!

– Мы буквально пару дней назад купили пять восхитительных платьев, – напоминает нам Катя. Помню я, да… То самое платье, из-за которого мы с Марком поссорились в торговом центре, а девочки мне все равно потом его прислали. Я не очень хотела его брать с собой, но они настояли. Аргумент, что носить его будет негде, кроме Испании, сработал на ура, и я положила его в чемодан. – Как раз сделаете мне несколько красивых фотографий на песке в нем, отправлю Давиду, чтобы спешил ко мне, – прикусывает губу Катя. А я думаю о том, что было бы, если Марк узнал, что я собираюсь разгуливать в таком платье без него, он прилетел бы и… не знаю. Шею свернул бы мне, наверное.

– Определились! Давайте тогда маски под цвет платьев, я как раз вижу красоту в стразах, – щурится Мира, проходя по магазину дальше, рассматривая красивые маски, а я понимаю, что настроение падает в ноль. Знаю, что дура, что ненормально так страдать от расставания с таким придурком. Грустить надо по хорошим отношениям, а по тем, где ты была жертвой, нужно не плакать, а радоваться, что вырвалась, но… Но он был рядом со мной пять лет, и мне невероятно сложно пока так просто выбросить все из головы и начать крутить задницей перед другими мужчинами. И да, именно поэтому я всерьез задумываюсь не идти на чертову вечеринку, а солгать девочкам, что у меня болит живот. Просто потому, что не представляю пока, как могу появиться в таком платье там, где будет куча других мужчин.

– Яночка, точно под цвет твоего! – протягивают мне маску девчонки. Красивое бордовое кружево с россыпью мелких стразов. Смотрится просто восхитительно, и я даже представляю в голове образ… У меня даже есть подходящие босоножки! На пляж, конечно, одевать их нет смысла, но в целом если бы вечеринка была в отеле, то смотрелось бы здорово.

Немного странно, что я собираюсь никуда не идти, а об образе думаю…

И маску в конечном счете покупаю.

На самом деле я чувствую, что внутри меня сейчас идет огромная борьба. Битва разума и сердца. Битва израненной части души и той, которая все еще цела благодаря моим близким людям. Плохие воспоминания с хорошими. Боль расставания и радость спасения.

Все это очень напрягает меня, и я пока совершенно не понимаю, как от этого избавиться, если даже любимая компания и жаркая Валенсия не дают полного освобождения.

– Яна-а-а-а, – зовут меня подруги, когда мы возвращаемся к отелю. Путь до нужного магазина почти полностью проходит через пляж, и я просто иду по кромке воды и бездумно смотрю себе под ноги, думая обо всем сразу. – Ты спишь?

– Да, – киваю им и грустно улыбаюсь. Мне самой обидно, что я… такая вот. Они устроили все это, потратили кучу сил и денег, договорились везде о том, что нас не будет две недели, а я даже не могу порадоваться нормально. Я абсолютно хреновая подруга, очевидно. Я знаю, что делаю им больно таким состоянием, и решаю во что бы то ни стало провести этот отпуск без слез и грусти. Хотя бы ради них. А поплачу, когда вернусь в Москву. Вряд ли меня отпустит за две недели, я не представляю даже, что должно случиться… – Да, тут так хорошо, что я и правда словно во сне, – отшучиваюсь и смотрю на них с улыбкой.

Но девчонки, в отличие от меня, подруги хорошие, и прекрасно понимают причину моего настроения. Они подходят ко мне и обнимают со всех сторон, укрывая меня этим самым красивым коконом в мире от всех-всех проблем и дикой боли.

– Давай и тебе секси-фоточки сделаем? – спрашивает Катя. – Выложишь к себе на страничку, у Марка челюсть отвалится и член тут же отсохнет. И ты больше не будешь по нему скучать! Зачем тебе мужик без члена, а?

Я искренне смеюсь от ее предложения, а потом решаю совсем немного позволить себе побыть обиженной женщиной и перестать защищать Марка после всего, что он сделал, и говорю:

– Да он и так им не особо пользовался, по крайней мере со мной, – пожимаю плечами, – так что обещаю больше не скучать.

– Ого! Какой прогресс у нас тут, – говорит Мира и разрывает кокон любви и дружбы, пока я не задохнулась от жары и отсутствия воздуха внутри их рук. – Давай теперь на стадию: «Я познакомлюсь с красавчиком испанцем и закручу с ним жаркий курортный роман», а?

– Я не познакомлюсь с красавчиком испанцем по двум причинам. Первая: я на испанском знаю только «привет», и то кривовато. Вторая: вокруг столько восхитительных красоток, мне не стоит даже пытаться, – отвечаю девчонкам и вдруг натыкаюсь на пять осуждающих взглядов. Мне даже холодно от них становится!

– Ну, во‑первых, – говорит Мира, упирая руки в бока. Знаю я эту позу. Сейчас Мирослава Владиславовна будет читать лекцию своим самым поучительным тоном из всех у нее имеющихся, и ни у кого не останется ни вопросов, ни возражений по той простой причине, что ко второй лекции просто невозможно подготовиться морально. Проще кивнуть, – «привет» – это уже много и вполне достаточно для знакомства. Для курортного романа обычно нужен чуть другой язык, так что ты справишься. А во‑вторых… ты с ума сошла? Да любая красотка рядом с тобой и рядом не валялась, Яна! Волосы, фигура, личико – все при тебе! Сколько ты пашешь в спортзале, сколько совершенствуешь себя… да будь я мужиком, в жизни бы мимо не прошла!

– И мы согласны! – поддакивают девочки.

– Вы просто меня любите, – улыбаюсь им тепло и быстренько ухожу вперед, продолжая ступать по белому песку и краю воды.

Я слышу, как они бормочут что-то сзади недовольно, но просто я ведь знаю, что все это говорится только от большой любви. И не в том смысле, что они врут мне. А в том, что в любимых людях недостатков ведь не замечаешь. Когда любишь искренне, то ты не видишь каких-то мелочей, даже если они и есть. Даже взять ситуацию с Марком: девчонки твердят в один голос, что он красный, как рак, а я в упор никогда не замечала! И не то чтобы это недостаток, конечно… Но ведь отличие какое-то, а я не видела.

Сам Марк мне никогда особенно комплиментов не делал, иногда даже высказывал недовольства. То волосы мои ему не нравились, то тату на руке.

Высказывать из-за волос стал, когда я начала делать завивки. Всю жизнь хотела жутко кудрявые, но пока занималась танцами, позволить себе этого не могла, потому что идеально зализанные прически на выступления было удобнее делать на прямые волосы. Потом мечта как-то отошла на второй план, а как только мы переехали в Москву, я решилась на изменения. Марку не понравилось…

А тату – это очень-очень громко сказано, что тату. Скорее это какое-то милое напоминание о классном времени, проведенном когда-то вместе. И… не с Марком.

Когда мы встречались с Андреем, моим партнером по танцам, мы решились увековечить наш тандем. Дружеский, рабочий, романтический. Мы были вместе очень много лет и даже несмотря на то, что по всем пунктам расстались, все равно оставили огромный след в душах друг друга.

Решили и на теле… Мы пришли к какому-то знакомому Андрею тату-мастеру, чтобы не пришлось спрашивать разрешения у родителей. Моя мама точно была бы против и даже слушать не захотела бы, что ничего огромного на своем теле я делать не буду, она у меня дама принципиальная. В общем, мы решились и сделали в тот же вечер. С тех пор вот уже чуть больше десяти лет на моей и его руке чуть выше локтя красуется по маленькому сердечку. Черный контур и размером всего около сантиметра. Сердце практически незаметное, но в тот момент оно занимало всю мою душу. И даже сейчас немного греет.

Интересно, у Андрея тоже осталось? Или свел?..

Если бы не заблокировала его везде, то могла бы знать, как он поживает, как выглядит и есть ли на его руке наше сердце. Но… я была слишком обижена, а через пару лет, когда обида прошла, было уже как-то глупо снова следить за его жизнью через соцсети. Именно поэтому вот уже десять лет я не знаю о Воронцове совершенно ничего. Забавно даже. Мы вместе были больше лет, чем раздельно. Но чужими стать совсем не составило труда.

Вспоминаю моменты с ним и отчего-то улыбаюсь. Я же его всем сердцем любила, искренне и по-настоящему. Ни разу в жизни не пожалела обо всем, что было между нами, даже несмотря на то, что сердце своим отъездом он все-таки разбил мне. Я всегда и всех любила слепо, но с Андреем так можно было. Тогда я не была еще раненой дурочкой, которую можно обвести вокруг пальца и манипулировать. Тогда я видела все слишком прозрачно, и… Андрей хороший парень. Годы с ним – то самое время, когда я цвела от кучи комплиментов и верила в то, что лучше меня нет никого.

А сейчас…

Ох, я снова нарушаю данное самой себе же обещание: не грустить. Ужас какой-то, нужно срочно исправляться. И решаю начать с возвращения нормального общения с девочками, потому что я чувствую себя дико виноватой.

– А как думаете, – начинаю я, поворачиваясь к девочкам, – мне стоит надеть бодичейн на сегодняшнюю вечеринку? – улыбаюсь им. Мы набрали кучу украшений на тело и в том числе одну очень красивую штучку, которую я давно хотела примерить. Оно надевается на бедро и состоит из цепочек. Выглядеть должно сногсшибательно! Особенно под платье, которое я, кажется, все же собираюсь надеть.

– Ты все-таки решилась подцепить горячего красавчика? – спрашивают девочки, посмеиваясь.

– Я подумала, что было бы неплохо для начала начать нравиться себе. Что думаете? Смогу покорить свое внутреннее «я» таким нарядом?

– Мое точно! – хихикает Мира, и я улыбаюсь ей в ответ. Мне становится чуть лучше, все-таки нужно брать себя в руки на самом деле, а не только на словах.

Мы тратим на сборы весь оставшийся вечер! Вместо того чтобы нормально разобрать чемоданы, делаем бардак в номерах еще хуже, пока пытаемся найти нужные вещи, косметику и все прочее. Выглядеть хочется не хуже испанок, а они красивы просто до невозможности! Не то чтобы я собиралась на самом деле кого-то себе подцепить, как говорила Мира, но для самой себя хочется быть красивой и уверенной. несмотря ни на что. Правда, приходится красить губы под цвет платья – бордовым, чтобы не было видно ранки от удара… На пару минут, пока я закрашиваю это безобразие, настроение снова падает, но потом я вспоминаю, что обещала самой себе отпустить ситуацию, и стараюсь избавиться от грустных мыслей.

Да, прошлое нельзя просто взять и вычеркнуть из головы, оно в любом случае уже как-то повлияло на нашу жизнь, и забыть его по щелчку пальцев невозможно. Но есть возможность повлиять на свое будущее, и я обещаю себе так и сделать. Стать лучшей версией и начать любить себя в первую очередь, а там и в других сферах жизни все станет хорошо. Я надеюсь…

Спустя миллион часов подготовки к мероприятию мы с девчонками наконец-то выходим из номеров при полном параде. Все-таки мы все надели каблуки, хотя едва ли нам придется провести в них больше семи минут: дойти до выхода с территории отеля, потому что дальше уже будет белоснежный песок и смысла в босоножках просто не останется.

Десятки комплиментов друг другу поднимают настроение, а от парочки взглядов мужчин из отеля мы тут же начинаем улыбаться. Девчонки и правда выглядят просто великолепно, и даже я, что уж там, вполне неплохо. Платье очень красивое, но я все еще ощущаю себя голой. Приходится стараться думать о чем угодно, кроме того, какой длины оно и не видно ли из-под него ничего лишнего.

Издалека заметно, что народ уже собирается на вечеринку, там целый пляж людей! Все в масках, красивые, молодые, загорелые… Это просто вау! Нам повезло в первый же день попасть на такую тусовку, вдруг это вообще редкость здесь?

– Девочки-и-и, вы только гляньте, они же как с обложек… – говорит Юля, и мы все молча с ней соглашаемся. Да, кого уж, а красивых людей тут и правда хватает. – И все парни без футболок, мы что, в раю?

Хихикаю от подруг, но молча соглашаюсь с ними. Парни и правда без футболок, либо в одних брюках, либо в расстегнутых рубашках. Но честности ради, такие тела прикрывать лишней тканью просто преступление! Они и правда все как с обложек, и мне вдруг думается, что не так уж мне и грустно от расставания. По крайней мере в эти минуты.

– Давайте осмотримся? – предлагает Аля, и мы решаем пока разделиться. Потому что Мира с Катей уходят делать красивые фотографии для Давида на закате, а мы втроем пока фоткаться не хотим. Аля с Юлей идут снимать какое-то видео для своего блога, а я решаю выпить коктейль и иду к бару, понятия не имея, каким вообще образом буду заказывать.

Бармен – тоже красавчик! Откуда они только берутся тут? Такое ощущение, что со всей Испании собрали всех самых красивых людей и закинули к нашему отелю. Мой внутренний эстет закатывает глаза от наслаждения, он слишком доволен.

Жестами пытаюсь объяснить бармену, что мне нужно что-то без алкоголя, банально скрещивая руки, показывая «нет», а потом с каким-то странным акцентом пытаюсь произнести слово «алкоголь», даже не зная, так ли оно произносится на испанском. Но бармен меня понимает! Он улыбается, когда до него доходит, что я от него хочу, и он дает мне карту с безалкогольными напитками и тоже жестами просит указать пальчиком, что мне больше всего нравится. И слава богам, что все коктейли тут с картинками, и я выбираю что-то явно ягодное, вздыхая от облегчения.

– Oh, diva, eres increíble[1], – звучит вдруг справа, и я поворачиваю голову, пытаясь понять, откуда звук и к кому вообще было обращение. Рядом стоит мужчина, и его взгляд прикован ко мне, подозреваю, что и фраза была адресована мне. Но если «дива» я еще могу разобрать, то остальное…

– Простите? – говорю ему на русском, словно он может меня понять. Бестолочь! Надо было хоть пару фраз выучить каких-то… Или телефон с собой взять, а не оставлять его в номере. Пользовалась бы переводчиком, что ли.

– No entiendo[2], – выдает мужчина и красиво улыбается, а потом добавляет: – Pero eres encantadora[3].

И мне так грустно, что я не понимаю, о чем он! Потому что мужчина, как и все тут, очень красивый, а его взгляд… Он без маски, кстати, как немногие тут. Мужчина понимает, что собеседник из меня очень так себе, и вдруг просто берет мою руку и целует костяшки пальцев, повторяя последнюю сказанную фразу… Мамочки.

Мне в жизни никто руки не целовал! Никогда! Это такой жест… Я сразу же чувствую себя такой красивой… А еще его взгляд горячий и откровенный! Он за минуту дарит мне столько уверенности, сколько мне не дарил Марк за пять лет совместной жизни и… Черт. Снова он.

– Как мне жаль, что я совсем не понимаю вас, – говорю ему, глядя в глаза, и мне кажется, что пусть он и не знает русского, но вполне понимает, о чем я ему говорю, потому что грустно улыбается и кивает, словно ему тоже жаль.

– Он сказал, что вы очаровательны, – слышу чей-то голос и поворачиваюсь к нему. Еще один мужчина, точнее парень. Он заметно моложе, а еще русский у него очень ломаный, но вполне понятный! Я так радуюсь тому факту, что тут хоть кто-то меня понимает, что даже не сразу замечаю, что этот парень протягивает мне коктейль, и только секунд через десять забираю его и киваю в благодарность.

– Вы знаете русский? – спрашиваю у него с улыбкой. Парень – просто солнышко! Другого слова к нему не могу подобрать. У него беспорядок на голове из белых волос и притягательно загорелая кожа. Про тело молчу… Мне уже неловко, что я только и делаю, что пялюсь на мужские торсы.

– Немного, – говорит снова с акцентом. – У меня есть русский друг, он учил! – обращается он ко мне, а потом поднимает голову и говорит уже тому мужчине, что подошел ко мне первый. – Vete, con ella no brilla nada[4].

– Что ты ему сказал? – спрашиваю и даже сама словно со стороны вижу, как горят у меня глаза оттого, что могу пообщаться тут с кем-то!

– Его там ищут… просили позвать, – отмахивается он и кивает куда-то в сторону. – Как тебя зовут?

– Яна, – улыбаюсь и протягиваю ему руку для знакомства. – А ты?

– Матео. – Он улыбается в ответ, берет мою руку в свою и вдруг дергает меня на себя! Я едва успеваю поставить бокал с коктейлем, который все еще не успела попробовать, на стойку, как уже стою на теплом песке ногами, а телом прижатая к красивому и горячему телу Матео.

– Эй! – возмущаюсь, но в этом возмущении нет ни капли правды. Все это рождает во мне такой азарт, что мне вдруг хочется смеяться и творить глупости…

Мне кажется, что он младше меня, выглядит совсем как мальчишка, но в целом он ничего такого не делает, так что я не паникую. Одну руку он берет в свою, другую кладет мне на поясницу на вполне допустимую высоту. Я только сейчас понимаю, что где-то совсем рядом, но еще негромко, звучит красивая мелодия, и мы с Матео начинаем аккуратно танцевать под ее ритмы, перебирая ногами и двигая бедрами. Это даже с трудом можно назвать танцем, мы практически просто качаемся под музыку, но парень явно недурно двигается, это чувствуется.

Мы танцуем не больше минуты, когда его окликают, причем я почти уверена, что это тот самый русский друг. Не знаю, по какой причине такая уверенность, словно просто чувствую.

– Hermosa[5], – шепчет он мне и уходит, оставляя у меня на лице улыбку. Я понятия не имею, что он сказал, но наверняка что-то очень хорошее…

Настроение сразу же стремится ввысь, я чувствую себя красоткой и буквально готова покорять мир. Как нам, женщинам, мало нужно. Пару красивых жестов и пару слов, которые мы можем даже не понять, и вот уже жизнь не кажется такой серой. Я возвращаюсь к барной стойке, забираю свой коктейль и иду снова на пляж, чтобы найти подружек. Долго искать не приходится, они все уже здесь и…

– А мы все видели! Что за горячий красавчик? – говорят чуть ли не хором, и я посмеиваюсь над тем, как они волнуются за мою личную жизнь.

– Ну это Матео, – улыбаюсь, – он немного говорит по-русски, поэтому помог мне понять, что от меня хотел другой мужчина…

– Вот так оставь ее одну на пару минут, она уже нарасхват, – говорит Мира, снова заставляя улыбаться. – Я же говорила тебе, что ты красотка.

– Там что-то начинается! – замечает Катя, и мы идем чуть дальше по пляжу.

Тут и правда происходит что-то, и я понимаю, что Матео оторвали от меня как раз сюда. Пока ничего не понятно, но интересно уже очень. Несколько парней, судя по всему, все организовывают, потому что возятся со всем. Один из них диджей, и это явно тот самый Рафаэль, с кем болтала Мира на пляже. Матео тоже тут, он расставляет колонки, и еще два каких-то парня проверяют свет и что-то говорят друг другу на испанском, я ничего не понимаю!

– Это, видимо, то самое танцевальное что-то, о чем говорил мне Рафаэль, – говорит Мира. – Конкурс или что, я не совсем запомнила.

– Ну сейчас узнаем, – говорит Катя. – Ты, главное, переводить нам не забывай, ладно?

Через пару минут как раз парни заканчивают все приготовление. Они вчетвером в одних только белых брюках и масках, если честно, я даже теряю своего нового знакомого, потому что все как на подбор. Начинает звучать музыка, включается искусственный свет, а потом Рафаэль начинает говорить в микрофон всей уже большой собравшейся толпе что-то, что нам тут же переводит Мира.

– Говорит, всем привет, – старается она для нас. – Сегодня будет конкурс на лучшую танцевальную парочку, но пары составлять будут рандомно. Голосование – аплодисменты зрителей. Лучшая пара получит приз… Свидание на двоих этой ночью. Все.

– Вау! – говорят Юля с Алей. – Свидание ночью в Испании на побережье, звучит как мечта… Жаль, что мы не танцуем, а двигаемся как бревна, – выдают они, и я тут же несильно щиплю их за бока. – Ай!

– Я с кем уже два года занимаюсь танцами и тренировками, а? Какие еще бревна?

Они посмеиваются, мы перебрасываемся еще парой фраз, пока там, на импровизированной сцене, что-то происходит. Все равно ни черта не понимаю, и Мирка почему-то молчит… Она молчит, а потом вдруг берет меня за руку и поднимает ее над головой. Я ничего не соображаю, и, самое страшное, я не успеваю у нее даже спросить, что это значит, как… как один из парней-организаторов просто тянет меня за руку на сцену!

– Мира! – ворчу на нее, отыскав в толпе, и она виновато мне улыбается и пожимает плечами.

Сложить два плюс два оказывается не сложно, я прекрасно понимаю, что она выдвинула меня на этот танцевальный конкурс. И да, я очень люблю танцевать, а еще умею, но… Во-первых, это было очень неожиданно! А во‑вторых, мое платье словно не совсем для танцев предназначено. Боже…

Вокруг меня происходит какая-то суета, пока я пытаюсь не обращать внимания на тот факт, что стою перед толпой людей. Я все детство выступала на публике, и мне было абсолютно плевать на то, кто там смотрит или нет, но много лет я уже нигде дальше спортивного зала свои таланты не показывала, поэтому сейчас от волнения у меня в животе происходит какая-то война бабочек.

Рядом со мной становятся еще четыре девушки, которые захотели участвовать в конкурсе, а вот парней находится только четыре, пятого нет. Они как-то быстро сортируются между собой, образовывая парочки. Внутри меня борются две эмоции: радость оттого, что я могу вернуться на свое место и не испытывать больше неловкость, и грусть оттого, что никто из мужчин не попался мне в пару.

Пару секунд происходит какая-то заминка, и я краем глаза замечаю, как Матео что-то говорит на ухо одному из парней, с которыми работает, и кивает в мою сторону. Отчего-то мне вдруг становится еще более волнительно, чем раньше, и я уже готовлюсь сделать пару шагов в толпу, как тот, второй, подходит ко мне, берет меня за руку и встает рядом, на чистом русском говоря мне:

– Со мной будешь.

Оу…

Глава 6
Яна

Всю жизнь, сколько я себя помню, за меня кто-то что-то решал. Всегда. А я просто слушалась и выполняла и… Не то чтобы это делало мне больно или плохо. Нет. Ну до определенного момента не делало. Просто так повелось, что особого права голоса у меня не было, и я действительно привыкла так жить, всегда полагаясь на кого угодно, но только не на себя. Это сделало меня жутко несамостоятельной.

А еще это сделало меня разбитой и потерянной, когда я рассталась с парнем в свои двадцать семь, вдруг оставшись без его, как выяснилось, не очень-то и надежного, плеча.

Именно поэтому во мне резко вырастает какой-то протест. Глупый, детский! Просто это «со мной будешь» от совершенно незнакомого мне человека звучит как-то… грубовато? Не знаю. Но я решаю, что отныне делать выбор в этой жизни буду только я.

Именно поэтому я поворачиваюсь к нему лицом, фыркаю и говорю:

– Нет. Это ты со мной будешь.

Я не вижу эмоций на его лице из-за маски, но почти уверена в том, что он хмурится в непонимании, но буквально через пару секунд запрокидывает голову и смеется так искренне и от души, что я даже залипаю на этот бархатистый и раскатистый смех. У этого парня очень красивая улыбка, определенно. И ямочка у самого краешка губ, я только один раз в жизни такую видела…

– Как скажешь, красавица, – говорит он мне, тут же хватает за талию и уводит меня в сторону. Мы танцуем последними, а сейчас нужно немного побыть зрителями. Я все еще мало что понимаю в происходящем и, пока рядом со мной стоит русскоговорящий парень, решаюсь спросить у него все о конкурсе, иначе я выйду на сцену и просто опозорюсь. Ну. Мало ли.

– Какие правила? – спрашиваю у него, чуть повернув лицо в его сторону, чтобы он точно услышал меня, музыка довольно громкая. Мы стоим справа от импровизированной сцены, его рука покоится на моей талии, все еще, и я не понимаю, какого черта не сбрасываю ее оттуда. Он просто теплый, да. Не то чтобы вечером в Валенсии резко становилось холодно, конечно… Но я пытаюсь убедить саму себя в том, что тепло – это то, что мне сейчас нужно, и именно поэтому он все еще не получил по рукам.

– Танцуешь, побеждаешь, идешь на свидание, – пожимает он плечами, – все банально.

– Объясняешь ты, конечно… – хмыкаю. – Подробнее можно? Кто победителя выбирает? Что танцуем? Не нужно ли заранее репетировать?

Во время моего вопроса Матео, судя по всему, объявляет первую пару, и те выходят в центр. Включается музыка. Что-то из латиноамериканской программы… Похоже на джайв, по крайней мере по первым нотам.

– Победителя определяем аплодисментами, – наконец отвечает он, – танцуем то, что включают. Репетировать заранее? – Он хмыкает. – Со мной нет.

– Черт, а как ты будешь танцевать так?! Будет удобно? Не нужно снять? – беспокоюсь за него, даже отрываюсь от танца и поворачиваюсь к нему.

– Что? – Он осматривает себя. Снимать ему явно больше нечего, и меня искренне забавляет его реакция. – Снять что?

– Корону, – отвечаю ему и снова слушаю, как искренне он смеется, совершенно не реагируя на мои уколы в его сторону. Я невольно думаю о том, что сказал бы мне Марк, обратись я к нему… Машинально прикасаюсь к губе, где только час назад прятала ранку под слоем помады. Знаю я, что он сказал бы мне…

Черт.

– А ты забавная, красавица, – говорит мне мой партнер. – Но тебе и правда не стоит переживать за номер. Просто иди за мной, доверься.

Не отвечаю ему ничего. Доверься… Это слишком сложно, учитывая мой жизненный опыт. Все, кому я доверяла, так или иначе меня предавали. Поправочка: все мужчины, которым я доверяла. Папа ушел, когда я была подростком. Потом Андрей уехал, оставив только воспоминания и крошечное тату. Марк… даже думать не хочу.

Поэтому довериться мне очень сложно, особенно чужому человеку.

– Музыка у всех одинаковая? – игнорирую вопрос доверия и дальше спрашиваю все, что меня волнует. Даже такое выступление я не могу пустить на самотек, каждый выход на сцену должен быть идеальным для меня, я не умею иначе. Меня с детства учили так и никак по-другому, поэтому я должна знать максимум информации.

– Не-а, – отвечает он и какого-то черта прижимает меня чуть ближе к себе. И… да. Он все еще держит меня за талию, что за чертова наглость?

– Притормози, парень. Сто-о-о-олько информации, не успеваю обрабатывать, – хмыкаю, складывая руки на груди. Меня бесят его молчаливость и односложные ответы, неужели так тяжело просто сказать все, что я спрашиваю? Я же не прошу у него ПИН-код от карты, в конце концов.

– Слушай, – наклоняется он к моему уху. В этот момент первая пара заканчивает свой не суперумелый джайв (не могу даже назвать это джайвом). Публика, видимо, тут не особенно требовательная, потому что аплодисментов пара срывает довольно немало, – ты на отдыхе, так отдыхай. Расслабься, кайфуй, слови ритм. Нам включат что-то красивое, потанцуем, будет круто. Не напрягайся, ладно? Это лишнее, ты не на чемпионате мира.

Не то чтобы я очень волновалась на чемпионате мира, если честно. Тогда у меня был партнер, который был уверен во всем, как скала, и я спокойно могла на него положиться. Андрей буквально заряжал меня своей уверенностью и никогда не давал нервничать. Этот же… немного бесит, и его уверенность скорее раздражает, чем передается мне. Заносчивый засранец.

Спрашивать у него еще хоть что-то не решаюсь. Ничем хорошим и информативным это точно не кончится, толку от него… Он стоит так, словно уже победил, но ведь даже не знает, умею ли я танцевать. Как и я не знаю, умеет ли он. Опозоримся и разойдемся, будет суперское завершение вечера…

Я вдруг ловлю парня на том, что он все еще не отодвинулся от меня после того, как шептал мне на ухо. Мне становится неловко, и я отклоняюсь, глядя на него.

– Ты чего?

– Пахнешь так… – внезапно выдает он. – Чем-то…

– Это клубника, ваниль и миндаль, – выдаю я на автомате. Необычное сочетание, но я сотню лет уже, кажется, не меняю парфюм. Разобрать нотки просто так почти нереально, а сам запах, как по мне, легкий, ненавязчивый, но при этом очень вкусный.

– М-м… – мычит он и, могу поспорить, снова щурится. Чертовы маски… – Вкусно пахнет, – говорит и наконец-то отодвигается от меня, но руку все еще не убирает.

И я не убираю. Все еще.

Все остальные выступления мы смотрим молча, просто стоим и наблюдаем за парами, хотя внутри меня бушует целый океан эмоций, а в голове вертится миллион вопросов. Но я не озвучиваю ни одного, из чертового принципа, чтобы не потешить самолюбие этого засранца.

Вторая пара танцует ча-ча-ча, третья – самбу. На самом деле танцуют все больше как любители, я ориентируюсь только по музыке. Только у четвертой пары есть ясность картины, и я легко узнаю в движениях пасодобль. Девушка явно занималась танцами, а парень отлично следует за ней, почти не сбиваясь с ритма. Выходит красиво, я даже аплодирую.

На самом деле все равно, кто и как двигается. Тут такая восхитительно-волшебная атмосфера, что любой танец будет выглядеть божественно. Побережье, звездное небо, легкая подсветка, громкая музыка, красивые люди, все в крутом настроении и…

– Наша очередь, – снова шепот в ухо, и он тянет меня за собой в центр этой сцены. Внезапно до меня доходит ужас происходящего: у меня катастрофически голое платье. Какие, к черту, танцы?

– Слушай, мое платье… – говорю ему в ужасе, оглядывая себя, но он не дает мне договорить, перебивая:

– Охренительное. Точнее, ты в нем. Что не так?

– Слишком открыто, не для танца, – волнуюсь, пропуская мимо ушей комплимент. Подумаю об этом чуть позже.

– Ну ты же не без трусиков, правда? – усмехается он, и я испуганно верчу головой. С ума сошел?! – Ну и не парься тогда. Все прилично будет.

Я почти уверена, что вижу под маской его подмигивание, и выдыхаю. Как довериться-то, а? Как…

Но тут мои девчонки начинают поддерживать нас аплодисментами, и к ним подключается вся толпа, я просто не могу уйти, это непрофессионально! Не так меня учили…

Приходится расслабиться, выдохнуть, а потом снова напрячься, когда из колонок начинает звучать мелодия для румбы. Черт, серьезно?

Я не успеваю подумать о том, как начать, когда сильные руки перехватывают меня поперек живота и прижимают к сильному телу сзади. Резко, мощно, неожиданно. Я даже лишаюсь последнего воздуха в легких от этой наглости, но возмущаться нет времени: мы уже танцуем, и меня потихоньку затягивает в этот омут.

В такой позиции мы двигаемся несколько секунд, словно примеряясь друг к другу, и я почти готова поклясться, что чувствую, как он зарывается носом в мои волосы на затылке и вдыхает их запах.

Он что, чертов фетишист?!

Не успеваю развить эту мысль. Он берет меня за руку, раскручивает, снова прижимает к себе, но уже лицом к лицу… Мне удивительно комфортно в его руках, тут я понимаю, что как партнеру по танцам и правда могу ему довериться. Не могу объяснить почему, тело решает это за меня.

И мы танцуем…

Он явно занимается или занимался раньше бальными танцами. Парень очень хорош, и я уверена, что танец наш смотрится очень зрелищно.

Мне приходится удерживать подол платья, когда парень крутит меня на скорости, но я справляюсь с задачей. Он притягивает меня к себе снова спиной, я красиво приседаю, скользя по его телу, ловлю кучу восторженных взглядов из толпы и улыбаюсь, чувствуя себя настолько в своей атмосфере…

Удивительно, но мы ни разу не сбиваемся с ритма, будучи абсолютно незнакомыми людьми. Румба – сложный танец, в ногах запутаться можно по щелчку пальцев, но у нас выходит все так слаженно, словно мы репетировали до этого пару десятков раз.

Он наклоняет меня, прикрывая открывшееся бедро ладонью, за что я ему очень благодарна, а потом и вовсе, даже не спросив меня, делает поддержку…

Это слишком интимно в данной ситуации, но танец есть танец, и я поддаюсь, обхватывая его торс ногами. Наклон, мир переворачивается, а затем парень поднимает меня за талию.

Музыка затихает, он медленно опускает меня, я снова всем телом скольжу по его торсу. Одну ногу ставлю на песок, а вторую он держит под коленом, делая красивую позу в завершение.

Мы тяжело дышим, прислоняемся лбами. Нос к носу, слишком, черт возьми, близко! Толпа взрывается аплодисментами, Матео что-то говорит в микрофон, я не понимаю ни слова, только какого-то черта так и продолжаю стоять с этим парнем и смотреть на его маску, пытаясь рассмотреть его глаза.

Это все до ужаса странно, что-то прямо сейчас происходит со мной, около меня, вокруг меня, но я не могу вернуться в нормальную жизнь, пока не пойму, какого черта этот парень так похож на…

– Андреас и Яна, – говорит Матео, и это я уж понимаю. – Has ganado!

– Что он сказал? – шепчу, хотя едва ли меня слышно из-за криков толпы.

– Что мы победили, – говорит парень. Киваю. Хорошо… Круто, разве нет? Но все еще что-то не то.

Вдруг меня ошпаривает волной его энергии. Он просто хватает меня за руку и утаскивает оттуда, забив на то, что мы победили, на то, что парни все еще что-то говорили именно нам. Я краем сознания, кажется, понимаю, что происходит, по крайней мере догадываюсь, но нет.

Черт возьми, нет!

Не бывает таких совпадений, более того, я к таким совпадениям просто не готова. Паника накрывает меня с головой, я сама не понимаю своих эмоций, но буду счастлива, если этот парень окажется просто городским сумасшедшим, но точно не Андреем, моим бывшим партнером, другом, парнем…

Мы отходим метров на пятьдесят, когда он останавливается на берегу моря. Волны касаются кончиков наших пальцев, когда одним движением от срывает сразу две маски. Свою и… и мою.

– Ну привет, красавица, – говорит мне Андрей Воронцов с широкой улыбкой на губах и тут же обнимает так крепко, что весь мой страх начинает разрушаться.

– Привет, Андрюш, – шепчу я ему, обнимая в ответ за шею и вскрикиваю, когда он поднимает меня и кружит, громко хохоча.

Вот где я видела эту ямочку. И вот почему мы так идеально совпали в танце…

Он продолжает меня кружить, а я крепко обнимать его и надеяться, что слезы, которые уже собрались под веками, не сорвутся и не потекут по щекам. Я не готова плакать, просто настолько эмоциональный момент, что иначе не получается.

Это больше, чем встретить старого друга. Это даже больше, чем встретить бывшего парня. Андрей был огромной частью моей жизни, которую я очень тяжело отпускала и пыталась забыть.

И забыть не смогла. И видимо, никогда не смогу больше.

Глава 7
Андрей

Женя Трофимов, «Комната культуры» – «Привет»

Когда мне было восемнадцать, родители решили переехать жить в Европу. Мы исколесили кучу стран, прежде чем они поняли, что выбор был неправильным и всем нам стоит вернуться домой. Я уезжал с легким сердцем и верой в будущее, но все-таки с грузом на душе. Он не отравлял мою жизнь, не тянул на дно, но иногда больно давил на нервы, заставляя вспоминать о хорошем. О ней. Этим грузом было расставание с Яной, но я точно знал, что отношения, что начались в пятнадцать, не продлятся дольше пяти лет, поэтому не собирался отказываться от мечты ради нескольких лет влюбленности в девчонку.

Я часто ее вспоминал и искренне верил, что мы останемся друзьями и будем общаться до самой старости, но сама Царева так не думала. Она кинула меня в черный список абсолютно везде, не было ни единой лазейки, чтобы ей написать или позвонить, и я не стал навязываться. Мы были вместе всю жизнь, не было ни дня до отъезда, который я провел бы без нее, но если наше расставание ей было пережить проще способом блокировки, то я не смел ей перечить. Я принял это решение, хотя, честно признаться, примерно раз в неделю заходил и проверял, не достали ли меня из черного списка. Я хотел общаться, она была самым родным и близким мне человеком. Мы проводили вместе слишком много времени, иначе просто быть не могло. А еще мы идеально совпадали характерами, и это тоже помогало нашей слаженности во всех отношениях.

Она не была моей первой девушкой, но точно знаю, что я был ее первым мужчиной, и это тоже помогло нам сблизиться еще сильнее. Но в конечном счете я уехал, а когда написал ей, что мы долетели и у нас все здорово, получил в ответ запрет на написание сообщений этому контакту.

Сначала я злился, а потом принял ее решение. В конце концов, это я ее бросил, и она имела полное право на меня злиться, а я не имел ни капли права ее осуждать за это.

Поэтому я отстал.

Но все равно все годы я знал, как дела у Яны, потому что наши мамы дружат, и мне искренне приятно было слышать, что у нее все хорошо. Я знал, что спустя несколько лет она нашла себе парня, потом переехала с ним в Москву и стала невестой. Она заслужила самого лучшего отношения к себе, и я надеюсь, что тот парень ведет себя с ней именно так.

В общем, когда родители поняли, что переезд был ошибкой, я осознал, что не для меня. Мы как раз были в Испании в тот момент, в небольшом городке Аркос-де-ла-Фронтера, окруженном горами. Из каждого уголка открывался поистине великолепный вид, и я понял, что попросту не готов вернуться в Рязань вместе с родителями, несмотря на то, как любил свою страну.

Я хотел путешествовать, смотреть мир, а не тухнуть в нашем поселке в свои двадцать лет, и поэтому родители вернулись домой, а я остался там. Около двух лет я путешествовал внутри страны, узнавал каждый уголок Испании, побывал во всех городах, даже во Фриасе, население которого составляет всего триста человек. Там волшебно, кстати сказать, я даже не думал, что целый город может расположиться на склонах скалы.

В конечном итоге я повстречал Матео, когда гостил в Бильбао, а потом мы познакомились с Николасом и Рафаэлем, когда приехали посмотреть Барселону. Они оказались какими-то супердальними родственниками из города Мурсии. Мы быстро подружились, у нас небольшая разница в возрасте, и у всех примерно одна цель в жизни: не просрать ее. Мы еще немного путешествовали вместе и в итоге остановились в Валенсии. Уже через год пребывания тут у нас появился свой бизнес: открыли развлекательный клуб на берегу моря, а еще стали проводить вечеринки в самых крупных отелях побережья. Это приносило стабильный доход, а еще миллион крутых эмоций. Наша работа равнялась отдыху в последние несколько лет, и это было ровно тем, что искал каждый из нас.

В своем клубе мы работали редко, оставаясь там все-таки начальством, а не танцующими клоунами, но в отелях на побережье все эмоции туристов были наши.

Когда Матео сказал, что познакомился с русскими девушками и пригласил их на наш маскарад, я даже подумать не мог, кого именно встречу этим вечером.

Я заметил ее – потрясающую красотку, с которой можно было бы провести парочку шикарных ночей, но потом что-то пошло не так.

Ее запах… Он сбил с толку сразу, как только она подошла ко мне. В мире миллиарды ароматов, но этот я слышал только от одного человека. Клубника, ваниль и горькая нотка миндаля принадлежали только ей, и я не мог отделаться от ощущения, что рядом со мной стоит Яна, хотя девушка в откровенном платье совершенно не была на нее похожа, несмотря на то что Цареву я не видел последние десять лет.

Но все в ней кричало о том, что это другой человек. Волосы какого-то черта очень кудрявые, хотя моя Яна всегда ходила с идеально прямыми, и цвет тоже отличался. У той Яны, что я помнил, была красивая родинка у губы, у этой девушки ее точно не было, я рассматривал ее близко и пристально. Характер… Не тот. Царева всегда была в себе уверена на сотню баллов из десяти, тогда как эта красотка смогла раскрепоститься только лишь в танце, и то постоянно переживала за свое чертово платье.

Все в ней кричало о том, что она другой человек, но в то же время я понимал, что эти крики лживы. Она точно была ей. Запах – первое подтверждение. Движения – второе. Дело в том, что в мире не было девушки, кто подходил бы мне в танце лучше Яны. Ни одной. Не существовало той, кто мог бы на уровне инстинктов считывать мои следующие движения и подстраиваться под них. А она могла. Удивительное качество удивительной девушки. Сегодня произошло точно так же. Абсолютно чужие люди, но мы слились в танце так точно, словно репетировали как минимум лет пятнадцать до этого.

И ровно в этот момент я понял, что это она.

На всякий случай, чтобы все-таки не опозориться, я взглянул на местечко над ее локтем во время танца. Маленькое сердечко, которое соединяло нас даже сквозь тысячи километров, все еще красовалось на молочной коже, и я против воли улыбнулся.

Не могло быть встречи эпичнее, чертовы маски и так исказили едва узнаваемые образы, и я не мог дождаться минуты, когда танец закончится и я сорву с нее мешающее украшение.

Мы не могли не победить, потому что наш тандем всегда был впереди всей планеты, но победа – последнее, что волновало меня сейчас, учитывая, что свидание победителям придумывал я буквально прошлой ночью.

Я был просто чертовски рад ее видеть, как мальчишка. Тот самый, восемнадцатилетний, который десять лет назад поцеловал ее на прощание и уехал в аэропорт, чувствуя, как тот самый камешек в груди разрастается с каждой новой ее слезинкой.

Дрожь в пальцах сегодня была до последней секунды, я все еще думал, что могу облажаться и принять другую девушку за нее. В таком случае мне пришлось бы ехать в Россию и находить мою Цареву, потому что ровно в то мгновение я понял, как чертовски соскучился.

Но это была она… И я подхватил ее на руки и обнял так крепко, насколько хватало сил. Мне было даже плевать на то, что нас вполне мог видеть ее жених и я мог в любую секунду получить по морде.

Я так скучал…

Она прижалась ко мне, и я понял, что у нас все хорошо. Ну то есть я в целом побаивался, что десять лет моего отсутствия в ее жизни могут отразиться плохо. Мы совсем не общались, я явно ранил ее отъездом, но все прошло хорошо. Она обняла в ответ, и камень в груди рухнул, больше не доставляя тяжести.

До сих пор обнимаю, не могу расцепить рук уже около трех минут, и радуюсь, что она тоже не спешит от меня отлипать. Яна – это не просто часть моей жизни с трех до восемнадцати лет. Она и есть жизнь.

– Я поверить не могу, – шепчу ей, зарываясь носом в волосы. Горькая нотка миндаля щекочет рецепторы, и я улыбаюсь, как идиот, не веря в происходящее. Удивительно, что мы пересеклись вот так вот. В мире миллион развлечений для туристов и еще больше парней, мечтающих станцевать с такой красоткой, но каким-то чудом именно мы повстречались друг другу именно здесь. Удивительно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

О, дива, ты потрясающая (исп.).

Вернуться

2

Не понимаю (исп.).

Вернуться

3

Но ты очаровательна (исп.).

Вернуться

4

Уходи, тебе с ней ничего не светит (исп.).

Вернуться

5

Красивая (исп.).

Вернуться