Павел Отставнов
Всегда жить Человеком!

Поднимайтесь и живите-любите!

В возрасте Христа, Александр был придавлен к больничной койке этой новой Заразой!

Кашель, вырывающий легкие, температура адова, немощь умирающего…

Плохо было, совсем плохо! Даже мама прилетела уже прощаться…

Но он выжил, выкарабкался, привстал… И полусогнутый, с отдышкой и сердцебиением, выполз из больницы!

Мама не уехала, осталась помогать… Как в теплом, светлом детстве, помните?

– Эх, мама… Ма-а-а-а-ма-а-а-а… Как хорошо, когда Ты рядом! Сразу появляются Вера-Надежда-Любовь! И забота! – говорил негромко он слова благодарности.

А мама всё кормила, и пыталась сдержать его в "издевательствах над собой":

– Сашенька, мальчик мой, ты пожалей себя! Кушай лучше, больше отдыхай!

– Не хочу, и не буду жить инвалидом! Поднимусь я, мама, и буду здоровым!

Он выполнял все предписания врачей, перечитал Интернет, и истово применял к себе всё оздоравливающее: упражнения, настои, диету…

Медленно, с трудом, но улучшения наступали! Наконец, Александр решился выйти из дома, и огляделся: "Бац-блин – а уже зима! И краси-и-ивая! И здоро-о-овая какая!"

Да, здоровая, точно! И морозец бодряще-омоложивающий, и солнышко ярко-светлое, и снежок бело-ослепительно-блестящий!

– О, хулиганы! И мороз им не страшен! – удивился он, скачущим прямо по снегу, весёлым снегирям.

Неожиданно стали складываться слова в строки: "Зима, снегири… Как в зимнем… снежье… прекрасные и красные… А! ПреКраснеют снегири!"

И тут молодая девушка бодро прошла рядом. Только бросила заинтересованный и озорной взгляд!

– Догоню, девушка! Ух, догоню, дай только время! – прошептал он, улыбаясь.

И разом сложились близко-личные и искренние стихи:

Дай, Жизнь, глоток Любви!!!

Большой глоток – на малый время жалко!

Ни шатко, без Любви, ни валко…

Но Пью лишь чистую, не с общей-муть "бадьи"!

Как в снежье зимнем преКраснеют снегири,

Глоток Любви, пусть, судьбоносно грянет!

И Жизнь пролюбится: с зари и до зари!

И Бог – простит! И Друг – добром помянет!

"Подняться и жить-любить-работать! Подняться и жить-любить-работать…" – застучали в голове простые, но важные слова!

Парить-летать-отрываться с Любимой!

– Славик, пригласи Соню на танец! Она очень хочет!

Сто лет назад… Всё пионерское: вожатая, лето, лагерь, отряд, веранда, музыка и танцы…

Мои первые танцы с девочками…

С девочками!!!

День, всё и всем видно… Как я дошел до Сонечки? Как пригласил? Не помню – всё в тумане первобытного страха, но…

Но, ребята, помню и буду помнить ВСЕГДА, что со мной произошло, когда положил руку на талию Ей!

Меня ударил какой-то неведомо-желанно-сладкий Импульс: рука, всё тело – и сразу в голову!

И унесло меня! Не было танца, музыки, окружения земного… Было Парение с Ней! Парение Где-то! Где?

А я и до сих пор не знаю, где Мы парим-летаем с Любимой!

С Любимой и Любящей, и только так!

Было по-другому, тьфу-вляпался, было случайно… Было с той, в которой всё, вроде бы, то же самое, но…

Но всё на НЕ…!

Нет, ребята, не то это! Это, что угодно: фитнес, физ.упражнение, удовольствие…

Но нет Полета, нет Парения над…

Над всем, что нас окружает! Плохо ли окружение, хорошо ли – но отрываться в Полете очень важно! Без этого засасывает в тускло-суетно-серое…

Спасибо, Любимая, за наши Отрывы – это и придает мне силы жить Человеком!

Наш Секретный Уголок Вселенной

После работы я прихожу, приползаю, притаскиваюсь выжатый-вытолкнутый-выплюнутый еже-каждо-дневно-бесконечной борьбой с… Борьбой за? Против?

Так устаешь, что и не понимаешь: "Что-как-зачем-за что?"

Но…

Не жить устаешь! Выживать устаешь!! Смертельно устаёшь!!!

Сил хватает только спрятаться, скрыться, вжаться в угол кухни.

Так, чтобы были непробиваемые стены со всех возможных злых сторон!

Так надежнее, так спокойнее! Только там могу осторожно выползти из-под наваленного за день жестко-жестокого груза всего: сделанного и сказанного, пропущенного вглубь себя, и от чего отбился-отгрызся…

Кофе появляется? Не думаю, откуда – пью, жадно вливая прямую энергию…

Появляется тарелка… Без мысли, инстинктивно ем, вбрасываю спасительные части экоматерии…

Наконец появляются силы осознавать окружение.

Ты проявляешься, присевшая напротив… Смотрю… Глаза в глаза…

Глаза притягивают, твоими: со-болью, со-переживанием; нежно-жалеющим теплом, согревающим и подбадривающим…

И осознаю-вижу, за глазами твоими, затягивающий вход в нашу секретную часть Вселенной!

Завравшиеся за день, слова ненужные – забыты-брошены!

И вся макро-Вселенная исчезает. Нас нет для всех и всего, что не для нас.

И "вещей для нас" нет, есть только Мы для себя и друг в друге.

Ближе-ближе, теснее-теснее, яростнее-яростнее! Сбросив внешнее, вбиваемся, взбивая всё своё лично-индивидуальное, в наше-общее-единое!

Мы улетаем в наш микрокосмос, квантовую запутанность нас, частиц зачарованных. Летим-летим-летим бесконечно-вечно-человечно… и…

Взрыв!!!

Взрывается вся наша микро-вселенная и исчезает, но…

Как и Вселенная, после своего Большого Взрыва, я и Ты возрождаемся вновь!

Возрождаемся, здесь и сейчас, в нашем секретном уголке этой Вселенной.

И я вновь рожден для этой жизни. И я вновь полон сил для этой борьбы!

Ради этого Нашего Секретного Уголка Вселенной, что кратко называют – Любовь!

"Любовь до гроба – дураки оба"?

Андрей Иваныч просматривал на "компе" утренние новости.

– Кофе будешь? – спросила, незаметно подошедшая жена.

Иваныч, от неожиданности, вздрогнул, и стал "воспитывать", ехидно щерясь:

– Учу-учу тебя уже сорок лет… Надо подавать: на подносе, с поклоном в пояс, с улыбкой глупо-радостной… Да со словами восхищения-почтения: "Соизвольте, барин любимый, кофею утреннего испить! Ежели ещё чаго соблаговолите – так мы завсегда готовы расстараться!" Ясно тебе, старая, как обслуживать "хозяна"-властелина?

Жена посмотрела на "прынца-царя" своего, да ответила спокойно:

– Дурак старый… Ну, надо кофе?

– Эх, так и помру с бестолковой! А ведь мне стоит только сигнал подать в любом виде… Так десятки… Нет – тысячи молодиц, понятливых и толковых, вокруг меня толкаться будут!

Женщина вздохнула, махнула рукой и ушла…

Пожилой мужчина подождал бодрящий напиток пять минут, да не выдержал:

– Э, там, на камбузе… Э-э, кок… Э-э-э, бариста… Жива там?

Тишина? Нет, какие-то звуки доносились из кухни.

Он прислушался… Вроде, стоны?

– Э, Света… Све-е-е-ета…

В ответ услышал тяжкий стон!

Он вскочил, и быстро пошел на кухню.

Увидел там жену, откинувшуюся на стуле. Глаза у неё были закрыты, и она тихо стонала!

– Светлана, ты чего? Светочка, я ж пошутил… Света… Светлана!

Он бормотал её имя и тормошил, но, увы, жена была глубоко без сознания, а стоны становились всё тяжелей и тяжелей!

– А-а-а-а! – закричал Андрей. – Светочка, постой, не уходи… Мать-мать, что ж делать? Телефон! Где телефон?

Он забегал по квартире, ища… Наконец, телефон нашел, прибежал на кухню, смотрел на жену и пытался набрать "Скорую"…

Руки тряслись, глаза от слез ничего не видели, номер не набирался…

– А-а-а-а! – опять закричал Иваныч. – Светочка, подожди, я к соседям, вызовут быстрее…

– Не надо к соседям… – вдруг спокойно сказала Светлана, и открыла глаза. Она села нормально на стул, и улыбнулась. – Успокойся… Ты пошутил, и я – в ответ.

Андрей Иваныч минуту хлопал глазами и ртом, а затем закричал:

– Дура!!!

В гневе диком он выбежал из кухни…

… Через полчаса, помирившись, они пили кофе и смеялись над собой.

В ОГОНЬ!

Отправляясь с утра на свои "выходные архиважные делища" (друзья – жития мужичья; рыбалка – русалка-аморалка; парилка – бутылка; шашлык – пикник забулдыг…), все ж взгляни в Её глаза…

Не горят? Потухли? И угольки уже не тлеют, задавленные пеплом тоски?

Остановись!

Пусть всё подождет, или пропадет-сгинет! Да, даже Их Величества Деньги и Политика…

И, как издревле, бросайся в бой за Вечный Огонь!

Жизнь без этого Огня – не Жизнь! Жизнь человеческая тормозит, останавливается и прекратится совсем!

Огонь этот называют: и Лад, и слияние Инь и Янь, и…

А это Вечный Огонь Любви!

И только Вы, Он и Она, и можете вместе рождать и поддерживать этот Огонь!

Да!

Пусть всё ждет, а Жизнь от этого Огня – рождается и продолжается!

В огонь!!!

Любовь – это То, что никогда не поздно!

– Алло!

– Ох… ты?

– Я…

– И?

– Что "и"?

– Что звонишь?

– Кто? Я?

– Ну, не я же… Опять дурака валяешь? А?

– Ха, а мне что, дуру валять прикажете?

– Всё "шутишь", мальчик-колокольчик сорокалетний? Сколько можно меня дергать? Сил моих нет! Извёл дурацкими комедиями! Иди ты!!!

– Подожди!!! Подожди, не бросай трубку! Катя… Катюша… Не могу я без тебя… Совсем не могу! Совсем жизнь не идет! Не клеится ничего, не строится, не… Всё как-то не… впустую всё… Зря всё, как-то! Всё перепробовал, после тебя… Гулял, пил и работал до потери пульса… А не уходишь, так и стоишь перед глазами, так и снишься все ночи!

(пауза)

– Ты только не молчи! Катя, не молчи! Ругай меня, свина, обзывай! Только не отталкивай, не рви навсегда!!!

– Нет у меня и злости уже… Всё вытравил, выжег…

– Это ничего, Катя, всё восстановлю! Я уже билет купил, буду утром завтра. Нет, нет, не беспокойся. Я не буду лезть, просто рядом буду. У меня столько тепла накопилось, что всё растоплю, всё согрею! И торопить тебя не буду! Подожду, пока не поверишь, не простишь… Пока не вернется всё наше, настоящее!

(пауза)

– Ну, что ты молчишь, Катя? Дорогая моя, Катя… люблю… люблю тебя, аж, разрывает всего! Не могу, и не смогу без тебя! Ты слышишь? Не молчи, Катя-я-я-я!!!

– Не молчу я… плачу… Дурак ты… Ох, и дурак!

Женщина – не "количество"!

– Как ты можешь обманывать девчонку с таким чудесным голосом? – упрекнул брат.

– Какой "голос"? Какая "девчонка"? – пробормотал я, спросонья-с-похмелья.

– Звонила вчера вечером… Мариной представилась… Тебя спрашивала… Беспокоилась, не заболел ли!

– Ёж-моё-ж, забыл! – я вскочил с кровати. – Мы ж с ней договорились созвониться!

… Сейчас, через сорок пять лет, я понимаю, что Любовь это была. И, возможно, Главная! А тогда?

… Коротко студенческое лето! Вот, как с цепи сорванный, я и заполнял жаркие денёчки-ноченьки: вином, девушками, танцульками… А с Мариной как познакомились? Тоже в тумане-дурмане, на ощупь…

Но! Хоть на грани бреда и инстинктов был, но всё ж и меня-дурака пробило: "ЭТА – именно, То! То – Кто, и Всё-Всё с самой большой буквы!"

Неделю не расставались ни днем, ни ночью! И любили, и говорили, и смотрели-всматривались в глубины друг друга…

Но мне надо было домой съездить. Расставание было со слезами, и, конечно, уверениями: "Будем звонить! Скоро вернусь! Буду ждать!"

А в родном городке сразу пришла Другая-С-Которой-Раньше. Как она меня тогда хищно схватила и притянула к себе! Редкая, уникальная была… хищница!

Но через три придурно-бурные недели я всё ж вырвался в институт. И сразу попытался встретиться с Мариной, но она меня избегала! Наконец, подстерег её, залепетал что-то: "Прости… дурак… не могу без тебя…"

Губы у неё дрожали, но сказала твердо:

– Извини, но я не буду в твоем списке для количества… Прощай!

Ожгла! Ох, и подпалила мои сопливо-мальчишеские "крылышки"! Помню, что остолбенел на час, только глазами-ртом хлопал… И думал, думал, думал…

Удивительно, но дошло-подняло, и просветлило-провзрослело!

И больше не было у меня никого и никогда "в списке". И даже не одна еще Любовь прозвенела за мой долгий путь земной, но…

Каждая Она, в уникальную "Эпоху-Нашей-с-Ней-Жизни", были, есть и будут навсегда – "Единственная и Любимая"!

"Мартышка"?

"Ну, как? Как ей сказать? Тем более, такой!" – мучился Сергей, добираясь домой, после окончательно-решительного разговора-ругани в их фирме.

Думал он о своей молодой жене, которую считал пустой и легкомысленной приживалкой.

"Да, удивительно-неземно красива: до моего постоянного озноба-желания, и облизывания завистливого всех, кто её видел! – ворочались тяжелые мысли. – Но, она – "мартышка"! Покажет ей кто-то другой "банан" золотой, и "прощай Серёженька"!"

Сколько не затягивал поездку, да и ноги не несли со стоянки, но всё ж дотащился до квартиры.

Маринка встретила у порога, ничего не говоря, помогала раздеться.

Повела на кухню, налила виски ему и себе, заставила выпить, отпила сама, и заговорила:

– Грязная тварь он, шеф твой бывший… Позвонил мне сегодня! Трещал, радостно, что: "всё, девочка, теперь ты свободна"; а тебя он "выставил из фирмы", и "подвел под статью"! Что у тебя "счета все заморожены", а меня он "ждет, прямо сейчас". Ох, и разозлил, гадёныш! Дешевкой меня считает, крыса склизкая! Так бы и плюнула в его мерзкую рожу! Но остыла, села думать… И надумала: сдам золото-брюлики, что ты мне надарил; найду работу, переводчики нужны… Хватит нам на время, на адвокатов… А затем… Не знаю, как выпутаемся, но нас, всё же, двое… Правда?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.