Виктория Хэйзел
Танец со Зверем

© Виктория Хэйзел, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

В тот вечер стоял неестественный холод. Такой пробирал до самых костей, обвивал душу своими ледяными пальцами, с каждым выдохом заставляя отдавать последнее тепло.

Плотнее запахнув черный плащ и натянув капюшон почти до носа, мастер теней свернул с основной дороги на узкую темную улицу, где подозрительные личности торговали темными амулетами и сомнительными настоями, откровенно одетые женщины зазывали прохожих разделить за ближайшим углом мимолетную страсть, а какой-то сумасшедший с глухим стуком бился лбом о землю, шепча лишь ему понятную молитву.

Мастер устало вздохнул. За свою жизнь он сотни раз бывал в подобном окружении, но это отнюдь не означало, что к такому можно привыкнуть. Все, чего ему сейчас хотелось, – это развернуться и уйти, позабыв о долге. Однако злосчастная половина монеты оттягивала карман плаща, словно неподъемная ноша, заставляя его шагать по направлению к таверне в конце улицы.

Внутри оказалось шумно и душно. Осмотрев помещение, мастер теней за пару мгновений вычислил человека, который назначил ему встречу. Тот сидел в самом темном углу и, заметно нервничая, тряс ногой. Пробираясь между столиками и нетрезвыми посетителями заведения, мастер разглядывал причину своей вылазки. Высокий рост не позволял мужчине за столиком сидеть прямо, отчего он слегка наклонился вперед и уперся локтями в деревянную столешницу. Одну из его густых бровей пересекала полоска застарелого шрама, который тянулся вниз ото лба до короткой бороды.

Мастер подошел к столику, бесшумно сел и, пониже натянув капюшон, произнес:

– Ночь темна и опасна.

Мужчина ответил не сразу. Он смотрел в сторону, не пытаясь заглянуть под капюшон. Это и то, что незнакомец как будто совсем не боялся встречи с одним из легендарных убийц, удивило мастера. Такое в его работе случалось редко. Наконец, мужчина подал голос:

– Вы… говорят, что такие, как вы, могут все, что угодно…

Мастер усмехнулся. Похоже, он рано обрадовался необычному поведению собеседника. Он уже собрался саркастично ответить незнакомцу, но тот продолжил:

– …но я в это не верю. Я вижу, что ты – человек, как бы вашему Темному кругу ни хотелось доказать обратное.

Закончив, мужчина хлебнул из кружки. На лице мастера отразилось замешательство. Его собеседник выглядел… разочарованным? Словно он и вправду вместо мастера ожидал увидеть злого духа или одетого в плащ бога.

– Ты удивлен? – поинтересовался мастер.

– То, о чем я хочу попросить, может быть не под силу обычному человеку. – Снова отпив из кружки, великан устремил взгляд куда-то вдаль. – Но права на ошибку у меня, увы, нет. Поэтому я принес это.

Запустив руку в глубокий карман плаща, он выложил на стол половину монеты.

– Где ты ее достал? – Мастер взял вещицу и повертел в руках. Она оказалась настоящей. – Я думал, все они уже превратились в пыль.

– Как видишь, одна осталась. Как и та, что у тебя.

Мастер насторожился. Конечно, учитывая непомерно высокую плату, к ним никогда не обращались с простыми делами. Но от голоса этого мужчины, а в особенности от его взгляда, по спине пробегали мурашки. Мастер слишком хорошо знал этот взгляд – так смотрели хищники, которых загнали в угол во время охотничьих забав. Они вели себя безрассудно и представляли огромную опасность, поскольку им больше нечего было терять. Впрочем, мужчина не походил на загнанного зверя. Скорее, он был тем самым животным, которое стремилось стать охотником, сомкнуть челюсти на чужой шее. И этими челюстями, по всей видимости, должны были стать руки мастера.

– По законам моего клана я не могу остаться без оплаты, – развел руками мастер.

– Этого хватит? – Мужчина аккуратно откинул полы плаща. На его поясе висел мешочек, туго набитый монетами.

– Заманчиво, господин. – Мастер посмотрел ему в глаза, стараясь оставить свое лицо в тени капюшона. – Но сегодня меня не интересует золото. Выйдем.

С этими словами он быстро встал и направился к выходу из таверны, с поразительной ловкостью лавируя между столиками. Собеседник нагнал его лишь на улице.

– Стой! Куда ты направился? Думаешь, я не знаю, как у вас все устроено? – Мужчина резко повернулся и прижал мастера локтем к стене таверны. – Ты должен взять работу! Я принес монету. Вы не имеете права отказываться.

– Осторожно, великан, – из-под капюшона прошептал мастер. – Кажется, ты забываешься.

В следующий момент мужчина понял, что все это время виновником холода у горла являлся отнюдь не ветер из подворотни, а кинжал, который буквально в одно мгновение материализовался в руке мастера. Повисла пауза. Наконец, опустив кулаки и оружие, они схлестнулись взглядами. Некоторое время подумав, мастер подал голос:

– Решил вспомнить о старых обычаях? Будь по-твоему, мою плату определит судьба. – Он запустил руку под плащ и достал оттуда кольцо. – Как придешь домой, брось кольцо на землю во дворе. Кто первый его поднимет, тот твой долг и уплатит.

Мужчина снял перчатку и осмотрел кольцо.

– А если его поднимет служка? Или простой прохожий? Как будешь брать оплату?

– Кольцо выбирает лишь должников. Не в этой жизни, так в прошлой, – тихо пояснил мастер. – Теперь говори ты. Что я должен сделать? – Судя по звукам, в переулке рядом кого-то стошнило. – Не хочу больше ни минуты торчать в этой отвратительной дыре.

– Ты должен убить одного человека. Я сам не могу.

– Что, рука не поднимается на любовника жены? – усмехнулся мастер. Он был уверен, что никакой жены и любовника в истории этого человека нет, но грудь еще болела от тяжелого локтя, и хотелось отомстить собеседнику.

К его удивлению, мужчина задрожал, а затем схватил мастера за руку поверх метки клана.

– Назвать имя я не в силах. Так что слушай и запоминай: завтра у священного дуба в замке Ирстен ты должен убить человека в белом плаще. Пронзи его сердце и убедись, что он мертв.

Мастер почувствовал, как грудь опалило огнем, а половина каменной монеты в кармане превратилась в пыль. Теперь обратного пути уже не было.

– Будь по-твоему, великан. Будь по-твоему.

Часть 1

Глава 1

Ранний бельтайн[1], замок Ирстен

Нагретый помост на ристалище в очередной раз соприкоснулся с мальчишеским лбом.

– Вставай, Рейган! Лежать можно только… – услышал он голос Бренна, своего наставника.

– …в кровати с девкой да на погребальном костре! – закончил ученик набившую оскомину фразу. Одиннадцатилетний Рейган потратил две секунды на вдох, а затем ловким движением поднялся на ноги.

– Еще раз!

Желтые радужки глаз Бренна как будто прожигали всю его сущность и заставляли снова и снова нападать. И он нападал.

Поединок получился коротким: проведя серию ударов, Рейган неправильно уклонился и рухнул на ставший уже знакомым деревянный настил. Наставник приблизился и посмотрел на него сверху вниз, своим грузным телом загородив яркое солнце.

– В чем была ошибка, Рейган? – Бренн скрестил руки на груди.

– Пытаться победить человека-волка – вот в чем была ошибка, – негромко, чтобы его не услышали, проворчал ученик.

Но, конечно, острый ликанский слух уловил каждое его слово.

– Неправильно, вороненок. – Рейган поморщился от детского прозвища, из-за чего наставник криво улыбнулся. – В настоящем бою никто не даст тебе поблажки. Еще раз!

Но вместо продолжения урока Бренн вдруг напрягся и начал нервно оглядываться. На ристалище сегодня было многолюдно: воины бегали, отжимались, упражнялись группами и в парах. Однако не они заставили Бренна отвлечься от тренировки – он повернулся в сторону северной башни, которая отделяла ристалище от основного двора. Рейган поднялся с колен и проследил за взглядом наставника. На краю поля стояла небольшая группа: его отец, лорд Гверн, со своей молодой любовницей Гранией, группа сопровождавшей их охраны и, конечно, неизменный виллем отца, Атти. Даже издалека в глаза бросалась схожесть Бренна и Атти: оба были высокие, темноволосые, широкоплечие. Близнецы.

Лишь немногие ликаны становились кровными защитниками – виллемами – и оставались ими вплоть до собственной смерти. Так, Атти защищал своего лорда с самого его рождения, став виллемом в двенадцать лет. Бренн же являлся защитником самого Рейгана.

Тем временем, слегка улыбнувшись Грании, лорд посадил ее на скамью у входа на тренировочный плац. Яркое платье красиво подчеркнуло округлившиеся формы беременной женщины. Затем он пружинистым шагом направился в сторону Бренна и Рейгана. Атти молчаливой тенью следовал за своим господином. Бренн перевел взгляд на мальчика и усмехнулся: тот уже встал в позу для атаки. Куда пропала прежняя усталость и несговорчивость?

Этот поединок получился самым долгим за всю их тренировку. Рейган явно устал, его рука дрожала, а глаза заливал пот. Но, к гордости наставника, он и не думал сдаваться, раз за разом нанося удары и уклоняясь. И хотя в итоге он снова повалился на деревянные доски, Бренн признал, что ученик превзошел все его ожидания. Шум упражняющихся вокруг воинов заглушил звук хлопков – лорд аплодировал, привалившись плечом к стойке с оружием.

– Твой брат – жесткий учитель, – усмехнулся лорд Гверн, обращаясь к стоявшему возле него Атти.

– Чем сложнее обучение, тем проще в настоящей схватке, мой лорд, – с поклоном ответил тот, и от этого движения на его шее оголилась часть лаконичной татуировки: черный круг, напоминающий ошейник. Знак виллема.

– И то верно, – прищурившись, кивнул Гверн. – Тем более наш Бренн никогда не сможет по-настоящему навредить Рейгану.

После такого заявления лицо Бренна осталось непроницаемым, однако костяшки пальцев на рукояти меча заметно побелели. Лорд тем временем перевел взгляд на молчавшего до сих пор мальчика. Небольшой порез – результат неудачного падения – кровоточил на его бледной щеке. Гверн подошел к Рейгану и аккуратно стер красную каплю.

– Мой сын, ты становишься достойным представителем валлийской крови. Я вижу ее в замахе твоего меча и стойкости твоего характера.

Впервые с начала тренировки лицо Рейгана осветила улыбка. Простая, искренняя улыбка довольного похвалой ребенка. Он преклонил колено перед лордом и произнес:

– Я не подведу наш род, отец. Клянусь.

– Не сомневаюсь, сын.

Их диалог прервал спешно приблизившийся слуга.

– Мой господин, – он согнулся пополам в поклоне, – все собрались в главном зале и ждут вас. Пора благословлять охоту.

– Кайден прибыл? – поинтересовался Гверн, направляясь к краю поля.

– Пока нет, он совершает первое омовение вместе с друидами.

За разговором они приблизились к краю плаца. Присоединившийся к отцу Рейган исподтишка взглянул на Гранию. От его внимания не укрылось, как та невольно сжалась при упоминании брата. Рейгану стало ее жаль. Он еще помнил, как несколько лет назад о них ходили прескверные слухи: говорили, что Кайден постоянно искал встреч с девушкой, приносил неуместные дары, а однажды даже распустил руки. Чем закончилась та история, никто не знает, но спустя три месяца отец объявил, что Грания ждет его, Гверна, ребенка. С тех пор молодая девушка редко появлялась где-то без своего покровителя, предпочитая коротать дни в Солнечной башне.

Вот и сейчас, пока они шли по коридорам замка, Грания старалась не отставать от лорда больше чем на пару шагов. Ее длинные светлые волосы пружинили каждый раз, когда она прибавляла шаг, а голубые глаза не отрывались от сцепленных на животе рук. Срок родов приближался, и она явно нервничала.

– Где моя жена? – спросил лорд у слуг, которые стояли возле тронного зала.

На миг они замешкались, но один все же ответил:

– Леди Эвелин не спустилась.

– Приведите ее, – велел лорд. В его голосе сквозило неприкрытое недовольство. – Может показывать характер в любой другой день, но не сегодня.

Тяжелые дубовые двери отворились и впустили процессию в зал. Помещение поражало своими размерами. Расположенный на другом конце зала огромный трон на выступе, полы из черного камня, резные колонны и огромные искусно вырубленные окна, благодаря которым сегодня зал купался в лучах солнца, – все вокруг говорило о величии человека, который здесь правил.

Но самым ярким элементом, несомненно, являлся сам трон. Выполненный из редкого ярко-красного камня, он словно олицетворял власть и силу правящего рода. На правом подлокотнике трона лежала потрепанная временем волчья шкура.

В зале было многолюдно, ведь день первой охоты наследника считался важным событием. Собрались все: придворные, старосты местных деревень, богатые торговцы и гости замка Ирстен, прибывшие из соседних земель. Сегодня им предстояло пировать, ожидая завершения охоты.

– Склонитесь перед Гверном, правителем Альбы, лордом Леса и Крови! – донесся голос церемониймейстера.

Миновав расступившуюся перед ним толпу и дойдя до трона, лорд отстегнул меч от кольца на поясе и передал его Атти. Тот убрал оружие и безмолвной горой застыл за каменным изваянием. Бренн занял место позади, недалеко от трона, впрочем, не приближаясь ни к нему, ни к самому Гверну.

Скрипнула задняя дверь, впуская законную супругу лорда, леди Эвелин. Безразлично оглядев зал, она встала по правую руку от мужа. Рейган на правах одного из наследников занял место рядом с матерью, предварительно склонив голову в приветствии. В ответ на поклон она слегка приподняла уголки губ в улыбке, и это стало единственным проявлением ее эмоций с момента выхода.

Сейчас, когда мать и сын стояли рядом, их родство особенно бросалось в глаза. Природа наделила их волосами цвета воронова крыла, бровями вразлет и прямым носом. Черты лица у обоих были грубоватыми, словно высеченными из камня, но у Эвелин женственность все же сглаживала угловатую челюсть и острые скулы.

Последней к трону поднялась Грания. Поскольку рядом с правителем встать она не имела права, девушка аккуратно, насколько позволял живот, присела на мягкую подушечку на ступенях у его ног.

Наконец, лорд Гверн провозгласил:

– Народ Альбы! Сегодня мы благословляем первую охоту сына валлийцев – Кайдена, моей плоти и крови!

Едва он успел договорить, как двери в зал со скрипом отворились, пропуская юношу. Одетый лишь в белый плащ поверх голого торса и кожаные штаны, Кайден уверенной поступью направился к трону. Следуя за своим хозяином, в зал вошел Нис, седовласый ликан и виллем Кайдена. Чуть отстав от них, шли те, кого называли глазами богов на этой земле, – друиды. Их оказалось трое: старец с густой белой бородой, мужчина с подернутыми мутной пеленой глазами и молодая рыжеволосая женщина с неулыбчивым лицом. В руках последней дымилась чаша с прозрачной жидкостью. Все они были одеты в балахоны цвета священных стихий: зеленый в цвет земли, белый в цвет неба и синий – рек и озер.

Юноша добрался до начала ступеней и, взметнув полы плаща, припал на одно колено. Рейган невольно восхитился старшим братом. В лучах солнца и в белом плаще светловолосый Кайден выглядел словно бог, сотканный из света и воздуха. На белой ткани его одеяния блеснули золотые нити – рунные символы, искусно вышитые по всему подолу.

– Отец, я готов, – произнес Кайден, не поднимая головы, и две туго заплетенные косички у его висков всколыхнулись.

– Встань, мой сын! – Гверн поднялся с трона и подошел к юноше. – Сегодня ты будешь тем, кто принесет жертву Кернунносу и его братьям!

Друиды встали по бокам от охотника, образовав треугольник. Седовласый водрузил на голову Кайдена подобие короны, которую смастерили из позолоченных оленьих рогов. Рыжеволосая женщина и слепец в зеленом балахоне поднесли лорду чашу и черный кинжал. Взяв его, тот полоснул лезвием по ладони, и в дымящуюся жидкость упали три капли крови. Затем жрица протянула чашу Кайдену:

– Да будет твой взгляд острым, а рука не дрогнет.

– Да станет мой белый плащ красными от крови моей добычи, – ответил он.

После этих слов Кайден поднес чашу к губам и сделал ровно три глотка. Все присутствующие хлопнули в ладоши, и зал озарила вспышка света, которая отозвалась вибрацией в груди каждого. Боги приняли обещание крови и затаились в ожидании подношения.

Гверн приблизился к Кайдену, положил руку на шею и, притянув его голову, соприкоснулся лбом с сыном.

– Единой крови предан, – прошептал он. – Возвращайся с победой.

– Да, мой лорд, отец, – проговорил Кайден.

Он отстранился и бросил взгляд на Гранию, которая до сих пор сидела на ступенях. В его глазах блеснули хищные огоньки, после чего он дерзко облизнул губы. Рейган обратил внимание, что девушка старалась не подавать виду, однако ее руки инстинктивно прикрыли живот в защитном жесте.

Сразу после этого Кайден развернулся и направился к выходу из зала.

– Удачи тебе, Кай! – не сдержавшись, выкрикнул ему в спину Рейган.

Тот не обернулся, лишь помахал рукой.

– Нис, – обратился к виллему Гверн, едва тот поспешил присоединиться к Кайдену. Седовласый ликан остановился у трона, слегка поклонившись и не поднимая глаз. – Защити моего сына.

– Да, мой лорд.

Едва они ушли, в зале заиграла музыка, а слуги вынесли столы и расставили угощения. Праздник начался.

Рейган краем глаза заметил движение рядом – его мать собралась покинуть зал. Она никогда не оставалась в обществе своего мужа дольше, чем того требовали законы и правила. Порой Рейгану даже казалось, что леди Эвелин искренне ненавидит его отца. При этом к Грании, которая в глазах придворных являлась ее соперницей, она относилась… сносно. Вот и сейчас, проходя мимо нее по ступеням, Эвелин помогла беременной девушке подняться и даже перекинулась парой слов, наверняка спрашивая о ребенке и самочувствии.

– Я надеюсь, ты не собираешься покинуть нас, Эвелин? – холодно проговорил Гверн. – Сегодня праздник нашего, – он особенно выделил это слово, – сына.

– Прошу простить, мой лорд, я неважно себя чувствую, – ответила Эвелин.

– Отложи свою ложь до завтра, любовь моя. – Даже Рейган поежился от отцовского тона. Ласковое обращение было насквозь пропитано ядом. – В этот день твое место здесь.

Сразу после слов Гверна Рейган спиной почувствовал исходящую откуда-то опасность, словно сама ярость пронеслась в воздухе возле спинки трона. Однако, когда он обернулся, позади него никого не оказалась. Леди Эвелин нехотя вернулась на свое место. В знак молчаливой поддержки юный наследник слегка коснулся материнской руки, но та никак не отреагировала, продолжая смотреть перед собой.

Музыка и вино быстро заставили гостей позабыть торжественную атмосферу ритуала благословения. Спустя пару часов Рейгану наскучили танцы, еда и разговоры взрослых. Поэтому, улучив момент, он ускользнул от зорких глаз Бренна, окинул взглядом зал и устроился в неприметной нише у окна, откуда открывался прекрасный вид на ворота, желая первым увидеть возвращение брата. Кай был ловок и силен. Рейган не раз наблюдал за его тренировками, а потому надеялся, что брат принесет с охоты оленя. Или даже медведя!

Тишину коридора нарушили голоса. Рейган вжался в стену и помолился богам, чтобы его не обнаружили. Если его найдет отец, то неизбежно заставит вернуться в душный зал, а этого мальчику совсем не хотелось.

Однако спустя пару мгновений он понял, что ни один из собеседников не был лордом. Осмелившись высунуть голову в оконный проем, Рейган увидел на соседнем балконе необычную пару: Атти, столь редко покидавший его отца, стоял рядом с Гранией. Серебристый обруч, который венчал ее длинные светлые локоны, красиво поблескивал в лунном свете.

– Они вернулись, Атти. Эти сны снова сводят меня с ума! – отчаянно воскликнула девушка.

– Тебе нельзя сейчас волноваться, – спокойно произнес Атти.

Рейган удивился еще сильнее, поскольку они редко разговаривали друг с другом при посторонних, и никогда Атти не обращался к Грании столь свободно. А ведь она была леди и гораздо выше его по происхождению. Пусть Атти и находился рядом с лордом, но все равно оставался ликаном – цепным волком на службе у его отца и всего их рода.

– Ты видел, как он сегодня смотрел на меня? Словно хотел сожрать прямо на глазах у толпы! – тем временем продолжала Грания.

Она взволнованно металась взад-вперед по небольшому балкончику, в то время как ее собеседник привалился к стене и скрестил руки на груди.

– Я думаю, ты преувеличиваешь. Он ничего тебе не сделает. Не теперь. Ты же знаешь, лорд защитит и тебя, и твое – ваше, – он выделил интонацией это слово, – дитя.

– Иногда я начинаю в этом сомневаться, Атти, – с грустью отозвалась Грания. – Он слишком любит Кайдена. Для него кровь важнее всего остального.

– Ты тоже носишь его кровь, не забывай, Грания, – возмутился Атти. – Уверен, твои сны останутся лишь снами.

– Я просто устала, – всхлипнула она. Рейган не видел ее лица, поскольку Грания стояла к нему спиной, но понял, что она плачет. – Уже которую ночь он приходит в мои сны и губит мое дитя. – После небольшой паузы она произнесла: – Знаешь, Атти, о чем я молилась сегодняшним утром? Чтобы боги выбрали его жертвой на этой охоте. Не оленя или лисицу, а его.

– Ты с ума сошла, Грания? – повысил голос Атти. Приблизившись к девушке, он положил руки на ее плечи и встряхнул. – Немедленно забудь подобные мысли!

В этот момент Рейган легко спрыгнул с подоконника и бросился бежать. Его разум словно горел, не в силах поверить в услышанное. Грания, милая и добрая Грания, таила в себе такие мысли! Неужели слухи оказались правдой и его брат все же сотворил ужасное? Ему вдруг вспомнилось, как в детстве Кайден заставлял Ниса глупо плясать на потеху себе и брату, зная, что ликан не сможет ослушаться прямого приказа. Тогда это казалось смешным. Теперь уже нет.

С тяжелым сердцем Рейган вернулся в зал и подошел к трону. Взглянув на лицо отца, он подумал о том, что лорд Гверн, вероятно, знал правду о Кайдене и Грании. Но, конечно, юный наследник никогда о ней не спросит. Бренн как-то посоветовал ему не задавать вопросов, ответы на которые он на самом деле не хочет знать. И этот как раз был из таких.

Музыку прервал звук рога, который трубил о возвращении охотников. Лорд с улыбкой поднялся с трона, ожидая, когда его сын появится на пороге зала с добычей. Все вокруг возбужденно перешептывались, поглядывая на дверь.

Прошло достаточно много времени, но никто так и не появился. Наконец двери отворились, и в зал вошел один из друидов – тот, что был слеп. Тяжелым шагом он направился прямо к трону, неся в руках окровавленный плащ. Золотые нити, так красиво сверкавшие в лучах полуденного солнца, теперь зловеще отливали краснотой в лучах факелов.

– Где мой сын, Гахарит? – пытаясь скрыть дрожь в голосе, задал вопрос лорд Гверн. – Плащ в крови, я полагаю, охота прошла успешно?

– Мой лорд, – с поклоном протянул плащ друид, – во время охоты на юного Кайдена напал белый вепрь. Ваш сын мертв.

Глава 2

Ранний самхейн[2], деревня Перт

Она снова была здесь.

Босые ноги, оставляя вереницу следов на снегу, все острее чувствовали холод. Изо рта поднималось облачко пара и слегка согревало лицо. Хрупкая девушка, одетая лишь в белое платье, поднималась на холм. Сколько раз она бывала здесь? Не сосчитать.

С вершины открывался прекрасный вид на Перт, их небольшую деревеньку. Вот на окраине леса располагалась небольшая хижина, которую она делила с братом. Вот рынок. А вдалеке виднелась лавка целителя Тревора, где она работала. В Перте, как и в других поселениях долины, тут и там зажигали огоньки – народ провожал день, силясь светом костров и свечей отогнать тьму наступающей ночи.

От созерцания ее отвлек странный звук, внезапно заполнивший все пространство вокруг. Казалось, он был везде и нигде, как будто прорывался из самого сердца и затихал лишь у огромного дерева, которое вдруг появилось на вершине холма. Сначала звук походил на проделки ветра, который гулял в его голых ветвях, но с каждой минутой преображался, и вот уже тихие завывания превратились в человеческую речь:

– Отпусти меня… не держи меня… дай мне уйти… – Словно сам воздух пытался говорить с ночной гостьей.

Как завороженная, она повернулась к дереву и обнаружила, что на ветвях выросли листья. Будто бы на краткий миг вернулся жаркий лугнасад и растопил холодное уныние вокруг. Подойдя к стволу, девушка коснулась его рукой и ощутила согревающее тепло.

– Отпусти меня… не держи меня… дай мне уйти… – Шепот усилился, в то время как остальные звуки вокруг полностью исчезли, сужая окружающий мир до прикосновения ладони и древесной коры.

– Кто ты? – Вопрос слетел с губ девушки прежде, чем она успела осознать, что ее голос охрип.

– Я – твоя душа, и я – твое тело, – прошептал голос. – Отпусти меня…

Внезапно холод самхейна вернулся на холм. Дрожа от ветра, девушка оторвала руку от ствола и увидела густую красную кровь, которая стекала между пальцами. Подняв другую руку к лицу, она стерла со щеки соленую каплю и задрала голову вверх. Там, где мгновение назад играла яркими красками зеленая листва, теперь не было ничего, кроме кровавых разводов на обугленных ветвях. Смерть забрала все. Она снова была здесь.

С бешено колотящимся сердцем Иона распахнула глаза. Несколько минут она просто лежала и считала деревянные балки под сводом крыши их небольшой лачуги. Двадцать семь – Иона наизусть знала их количество. Эта маленькая хитрость всегда помогала ей прийти в себя после кошмаров, подобных сегодняшнему. Когда сердце успокоилось, а разум прояснился, Иона заставила себя встать с кровати. Ничего в ее жизни не изменилось: все тот же ледяной пол, залатанное в нескольких местах платье и кашель ее младшего брата Дея. Все это было знакомо и терпимо в обычный день, но не сегодня. Ужасный кровавый сон усугубил и без того нерадужное настроение.

Ледяная вода в чаше отразила молодую девушку с тусклыми каштановыми волосами. Вздернутый нос и тонкие брови, возможно, помогли бы Ионе привлечь несколько деревенских юношей, но вечно усталые голубые глаза и темные круги под ними всех отпугивали. Со вздохом собрав волосы в привычную прическу, она соединила две простые косы чуть ниже затылка и принялась умывать лицо.

Будь мать жива, она наверняка бы отругала Иону за пренебрежительное отношение к собственной внешности. Накладывая скудный завтрак, Иона с грустной улыбкой вспомнила, как мама постоянно расчесывала ее волосы и учила сидеть прямо. Мама была красивой. Жаль, что это ее не спасло.

Иона подошла к кровати младшего брата и, стараясь казаться веселой, произнесла:

– Пора вставать, мой маленький дружок.

Присев на одеяло, она посмотрела на восьмилетнего брата и нахмурилась. Дею явно стало хуже: глаза были красными и воспаленными, а кашель – хриплым. Но хуже всего была лихорадка. Дея знобило, хоть он и храбрился.

– Доброе утро, Иона. – Он слабо улыбнулся, отчего на детской щеке появилась ямочка. – Представляешь, сегодня мне приснилось, будто я нашел мешок сладких медовых ирисок, ну знаешь, из тех, что продает Кассади у себя в лавке? Я умял их все в два счета… – Кашель прервал рассказ, но после приступа Дей все же продолжил: – Но тебе я парочку оставил, Иона. Правда.

– У нас в доме завелся маленький лгунишка, а, Дей? – Иона протянула руки к брату. – А знаешь ли ты, братец, что делают с такими детьми? Их щекочут до смерти!

С притворно страшным рычанием она принялась щекотать брата. Дей смеялся и брыкался, пока новый приступ кашля не заставил Иону остановиться.

– Я приготовлю тебе отвар из омелы, и мы позавтракаем, хорошо, малыш?

В другой день ее младший брат наверняка начал бы возмущаться и протестовать. Сложно было сказать, что он ненавидел больше: обращение «малыш» или кислоту отвара из омелы. Но сегодня Дей лишь кивнул, и сердце Ионы непроизвольно сжалось. Похоже, ее брату и впрямь стало хуже.

Они молча позавтракали крупяной кашей и вяленым мясом. Болезнь быстро выматывала Дея, и после завтрака Иона снова уложила его в постель. Наказав брату быть осторожным, никому не открывать дверь и ждать ее возвращения, она вышла за порог, плотно закрыла дверь и зашагала в сторону деревни.

Их дом стоял на отшибе, и до деревни нужно было идти пешком добрых двадцать минут, но Иона любила это время в одиночестве. Бывали хорошие дни, когда она даже прислушивалась к пению птиц и любовалась облаками. Но не сегодня. В такие дни, как этот, она сворачивала с основной дороги в пролесок, проходила в чащу и позволяла себе сбросить личину всезнающей и мудрой старшей сестры. Иногда она плакала, иногда просто сидела в тишине на поваленном грозой стволе дерева. Но чаще всего Иона позволяла себе кричать в пустоту, пинать кусты и траву, выплескивая гнев.

После смерти матери два года назад они с братом много скитались по окрестным землям в поисках толкового целителя. Те, кого она с трудом уговаривала осмотреть Дея за скромную сумму денег, что была у нее в карманах, разводили руками. Все, как один, твердили, что хворь уже глубоко засела в теле мальчика, и советовали Ионе обратиться к друидам с подношением, умоляя богов спасти его душу.

Когда они добрались до Перта, от надежды совсем ничего не осталось. Казалось, даже сам Дей смирился со скорой смертью и перестал строить планы на будущее, не рассказывал о мечтах и совсем замкнулся в себе. Однако им повезло – деревенский целитель Тревор хоть и не сумел излечить Дея, но все же помогал им с отварами и мазями. Лекарства, которые он готовил, вот уже второй год хоть немного сдерживали болезнь ребенка. В благодарность Иона помогала целителю в его работе и даже получала за это скромную плату.

Утерев слезы, она еще некоторое время посидела в тишине, а затем поднялась с поваленного дерева и вернулась на тропу. Киснуть было решительно некогда – она обещала целителю Тревору высушить собранные лаванду и бессмертник, разнести несколько заказов. Если получится, то следовало еще заглянуть на рынок за продуктами для них с Деем. Их и без того скудные запасы подходили к концу.

Спустя пару минут вдалеке показались деревянные ворота, за которыми бурлило деревенское утро. Перт представлял собой достаточно большое поселение, расположенное в холмистой местности. С некоторых его крыш можно было разглядеть замок Ирстен – владения лорда.

Здороваясь с местными жителями, Иона направилась к центральной площади. Тут и там она замечала приготовления жителей к Самхейну, празднику окончания уборки урожая. На заборах висели ярко украшенные черепа животных: бедняки использовали черепа псов или домашнего скота, а те, кто побогаче, могли себе позволить даже череп оленя или вепря. Все кости были увиты разноцветными лентами, как символ нитей, что связывают мир живых и мертвых. У порога домов стояли огарки свечей – всю неделю по ночам жители зажигали свечи и фонари, отпугивая злых духов.

Внезапно дорогу ей преградили трое. Один из них, лысоватый толстяк с лоснящимся лицом, небрежно облокотившись на стену ближайшего дома, грубо дернул холщовую сумку с ее плеча.

– Здорова, Иона! – ухмыльнулся он.

Сумка Ионы пошла по рукам его дружков. Те по очереди заглядывали в нее, надеясь, по всей видимости, отыскать что-нибудь ценное.

– Доброе утро, Аонгус, – с плохо скрываемой злостью ответила Иона.

– Знаешь, Иона, я добросердечный человек. Не так ли? – Он обошел вокруг девушки. – Я помог тебе, девочка, когда ты пришла ко мне на порог, дал тебе десять медяков на мази для твоего милого братика, но ты… – он грубо ткнул ей пальцем в лоб, – кажется, ты про это уже и позабыла.

– Я все отдам, как только соберу нужную сумму. Мы условились, что у меня есть время до Имболка[3].

Схватив за палец, она откинула руку Аонгуса.

– Как выяснилось, милая, я нетерпеливый человек, – пожал он плечами и, возвращая сумку, провел рукой по ее предплечью. Иона вздрогнула и отстранилась. – Я зайду за деньгами завтра. Или мы можем договориться…

Под грубый мужской смех она обогнула компанию и поспешила прочь из переулка. Настроение, которое и до этого было не самым радостным, сейчас превратилось в отвратительное.

– Будь ты проклят, АоГНУС! – в сердцах пробормотала она общеизвестное прозвище деревенского ростовщика.

Миновав несколько домов, Иона вышла к рынку. И здесь народ громко обсуждал грядущий праздник, заглушая даже выкрики торговцев.

– Бренна! – крикнул мясник женщине, которая продавала ткани через дорогу. – Вы там как, уже убрались в хате?

– Еще вчера убрались. Нечего лишний раз богов гневить, – хмуро отозвалась полноватая Бренна.

У дома целителя Иону поджидали две девушки. Они стояли, шептались и хихикали, поглядывая в окна.

– Уна, Эния, – кивнула Иона, – доброе утро.

Девушки, не заметившие ее приближение, дружно вздрогнули.

– Ох, боги! Иона, ты нас напугала!

Они пропустили помощницу целителя в лавку и двинулись за ней следом. Тревора еще не было, видимо, она пришла слишком рано. После того как зашла за прилавок и бросила сумку на ближайшую скамью, Иона вновь повернулась к утренним гостьям.

Уна являлась первой красавицей Перта. Во всяком случае, так о ней говорили в округе. Ее яркие рыжие волосы неизменно выделялись в толпе и привлекали внимание, а пышущее здоровьем тело предсказывало, что она родит много здоровых детей. Эния, напротив, была тонкой, как осинка, и легкой, тенью ходила за подругой.

– Чем могу помочь, девушки? – Иона положила руки на прилавок и выжидающе посмотрела на ранних посетительниц. – Надеюсь, ваши родители в добром здравии?

– Да-да, с ними все в порядке, – отмахнулась Уна. – Мы пришли к тебе по другому… вопросу.

Смущение так и витало в воздухе.

– Что ж, слушаю, – кивнула Иона.

– Говорят, у целителя Тревора есть такое масло… – Уна замялась, а Иона подняла бровь, призывая ее закончить вопрос, – которое поможет обратить на себя любовный взор любого мужчины.

Иона прикрыла веки и выдохнула. Многие молодые девушки искали помощи в лавке лекаря. Они приходили за мазями от прыщей, за лекарствами при кровотечениях и даже в поиске отваров для избавления от нежелательной беременности, но чтобы за таким… Соблазн продать Уне простое ароматическое масло и заработать пару монет был велик, однако целитель Тревор такого явно не одобрил бы.

– Уна, думаю, твоей красоты будет достаточно, чтобы заполучить в мужья любого в Перте, – произнесла Иона. – Если бы такое масло и существовало – а его не существует, – тебе оно было бы ни к чему.

– Она думает, тебе нужен простак из Перта, – фыркнула Эния, впервые подав голос. – Боги, Иона, неужели ты не слыхала новостей?

– Сплетни меня не интересуют, Эния, – с сарказмом ответила Иона. – У меня есть дела поважнее их распространения.

– Это никакие не сплетни! Я сама слышала от сестры, которая работает в замке, что завтра на празднике в Ирстене лорд выберет себе новую любовницу! – самодовольно закончила Уна.

Эния кивнула, подтверждая слова подруги.

– О чем вы? – удивилась Иона. – Но ведь лорд женат, да и жена у него, говорят, беременная, к тому же красавица! Какая еще любовница?

– А такая! Иначе зачем он приказал всем молодым девушкам наших земель завтра приехать на праздник Самхейна? – Она понизила голос до шепота: – Да и жена его, знаешь, так и не родила ему ни одного живого ребеночка. Может, она больна чем? Вот и ищет он себе здоровую женщину. – Эния указала пальцем на Уну.

Беседу прервал звук открывшейся двери, и в дом зашел целитель Тревор. Сняв капюшон, он отряхнул седеющие волосы и оглядел присутствующих большими хитрыми глазами.

– Доброе утро, девушки, Иона, – поздоровался он, вешая шерстяную накидку на крюк у двери.

– Доброе утро, целитель, – хором отозвались они.

Уна повернулась к Ионе и, положив руки на прилавок, подалась вперед:

– Если не веришь, и не надо. Все равно завтра будешь на празднике и сама увидишь.

Подобрав юбки, девушки прошли мимо удивленного целителя и закрыли за собой дверь. Тревор перевел вопросительный взгляд на Иону.

– Хотели любовное зелье. Точнее, приворотное масло… для соблазнения лорда, – развела та руками.

– Давненько за таким не захаживали, – усмехнулся в усы целитель. – Да и обычно к бельтайну они все…

Он направился в заднюю комнату и накинул на себя рабочий передник.

– Как твой брат? – донесся из-за стены его голос.

– Сегодня плохо. Лихорадка вернулась, а хрипы в груди не давали ему спать всю ночь, – заламывая руки, грустно проговорила Иона.

Тревор вышел к прилавку и посмотрел на нее.

– Видимо, у тебя сегодня тоже был неспокойный сон. Глаза красные, руки дрожат.

Когда Иона ничего не ответила, целитель усмехнулся в бороду:

– Ну-ну, с таким-то хмурым лицом не бывать тебе любовницей лорда… – многозначительно произнес он, обращаясь будто бы к полке с пучками трав.

Трюк сработал – Иона тихо фыркнула, заставив Тревора на мгновение повернуть к ней голову.

– Только если до завтра великий целитель не сварит… как там его… – Она сделал вид, будто задумалась. – Ах да, «масло, которое способно обратить на себя любовный взор мужчины»!

Тревор от души рассмеялся. Потом снова осмотрел полку с травами и склянками. Выбрав два пучка травы, маленький мешочек и керамическую чашку с крышкой, повернулся к Ионе:

– Возьми. Вечером заваришь брату отвар из шалфея от кашля и натрешь грудь мазью. От лихорадки у меня, к сожалению, ничего нет. Придется тебе сходить в лес за корой ивы.

– Спасибо, целитель! – Преисполненная благодарности, Иона прижала к груди снадобья. – Я собрала немного коры на той неделе, думаю, мне хватит для настоя.

Иона понимала, что лекарства стоят гораздо больше, чем она сумеет отработать за неделю, но благородно отказаться значило оставить Дея один на один с недугом.

– Далеко в лес не заходи, девочка, – серьезным тоном предостерег целитель. – Вчера вечером охотники принесли скверные новости. Говорят, будто в чаще бродит какое-то чудовище. Уже троих мужиков, что осмелились за ним пойти, растерзало. А они все с ножами были, матерые.

– Быть может, это буйный медведь, который готовится уйти в спячку? – с надеждой предположила Иона. Ходить за травами одной было страшно, и слухи о чудовище на болотах заставляли ее сердце сжиматься.

Целитель неопределенно пожал плечами.

– Все же будь осторожна. Хорошо?

День пролетел быстро. Перетирая травы, отмеряя ингредиенты и готовя мази, Иона сумела отвлечься от мыслей о болезни брата и кошмарном сне, который посетил ее этой ночью. Она прервала работу, лишь когда заметила, что Тревор начал зажигать свечи у порога лавки – на улице наступили сумерки. Поспешно приведя рабочий стол в порядок, Иона накинула шерстяной плащ на свое темно-зеленое платье и направилась на выход из лавки.

– Доброго вам вечера, целитель!

– Да помогут тебе боги, девочка! – попрощался Тревор и, держа в руках одну из восковых свечей, проводил помощницу встревоженным взглядом.

Забежав на рынок, Иона обменяла пару монет и ценный отвар на кусок мяса. В обычные дни они с братом не могли позволить себе такой роскоши, но в неделю перед праздником Самхейна местные резали много скота, если считали, что он не переживет холода.

У двери ее дома горела одна-единственная свеча, возле которой на ступеньке сидел Дей, ожидая ее возвращения. Маленький огонек рядом с домом словно указывал ей путь.

– Дей! Почему ты сидишь у порога? – мягко поинтересовалась Иона, обнимая брата. Каким хрупким он казался в ее руках! И каким горячим…

– Иона, смотри! – Отстранившись, брат протянул ей слегка помятый цветок с кистью фиолетовых лепестков. – Я нашел мышиный горошек! Прямо тут у нас, за углом.

Иона улыбнулась, в который раз отметив его тягу к цветам и растениям. Она знала, что под матрасом на кровати Дея сушится не менее двух дюжин разнообразных трав для его маленького гербария.

За день лихорадка ничуть не отступила, и принесенные лекарства мало чем помогли. После ужина Иона подошла к своему мешку с растениями, надеясь сварить брату отвар из ивовой коры. Однако вскоре выяснилось, что коры там нет.

– Дей, – обратилась она к брату, – а ты не трогал мои припасы?

Он покраснел и смутился, не отрывая взгляда от деревянного коня, которого вырезал сидя на полу.

– Дей? – уже строже повторила Иона.

– У нас не было свечи от духов! А вдруг они пришли бы ночью и схватили тебя? – вскинулся он. – Днем мимо нашего дома проходил странствующий торговец. Я обменял у него кое-что из твоего мешка на свечу.

– Я велела никому не открывать дверь! – Иона уперла руки в бока.

– А я и не открывал! Я через окно ему отдал! – хитро улыбнулся Дей.

Застонав, Иона провела рукой по лицу, а после приблизилась к окну и всмотрелась в темнеющий лес. Постояла немного, собираясь с духом, и услышала, как скрипнула кровать брата. Подойдя к нему и поправив одеяло, она предупредила:

– Дей, я отойду ненадолго.

– Куда ты собралась, Иона? Там уже темно! Не ходи, вдруг ты увидишь болотный огонек и он утащит тебя в чащу?

– Не волнуйся, малыш! – Она скользнула пальцами по его мягким русым волосам. Затем встала и привычным жестом закинула на плечо сумку. – Ты же знаешь, как быстро я бегаю. Никто из чудищ меня не поймает. Попробуй пока что немного поспать, хорошо?

Скрипнув, дверь выпустила Иону за порог. Она шла быстро, почти бежала, ориентируясь в лесу по знакомым меткам, еле видимым в свете луны. Вот торчал старый пень, от него направо, миновать три ели, теперь налево. Шум ручья немного успокоил, сообщив, что она уже рядом. А вот и ива нашлась. Срезав ножиком немного коры, Иона положила ее в сумку. Сердце билось как сумасшедшее, и от страха, и от бега.

Внезапно тишину ночи прорезал неистовый вой. Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Иона огляделась по сторонам – никого. Тихо, стараясь не производить лишнего шума, она поспешно двинулась в сторону дома. Вой повторился, но теперь он звучал намного громче. Не вовремя вспомнился рассказ о чудовище на болоте. Не выдержав, Иона со всех ног рванула к хижине. Шум позади нее нарастал. Казалось, нечто с ужасным воем ее заметило и начало преследование, едва не наступая на пятки. Иона уже ожидала услышать рев животного, но вдруг позади раздался дикий треск, и все смолкло. В следующий миг до ее ушей донесся человеческий стон.

Иона резко остановилась. Может, ей послышалось? Хотелось продолжить бегство, но ноги будто приросли к земле. Целитель Тревор никогда не бросал раненого человека, никому не отказывал в помощи и ей велел поступать так же. Он называл это главной заповедью их ремесла и повторял эти слова постоянно, изо дня в день. Мысли хаотично кружились в голове, сменяя друг друга. А вдруг где-то там, в чаще, умирал один из смельчаков, который намеревался найти и убить чудище?

В раздумьях Иона не заметила, как ее правая нога ударилась о выступающий корень дерева, а затем нечто, похожее на змею, обвилось вокруг лодыжек. Она охнула, но успела подавить испуганный вскрик. Присмотревшись, она вздохнула с облегчением – предметом, обвившимся вокруг ее ног, оказался кожаный ремень небольшой охотничьей сумки. Аккуратно осматривая находку, Иона почувствовала, как по спине потекли струйки холодного пота. Сумка была в крови, но кому она принадлежала, охотнику или его жертве? В этот момент ее размышления прервал еще один стон. Разрываясь между страхом и чувством долга, Иона прошептала себе под нос:

– Посмотрю одним глазом, что там… и, если что, убегу оттуда со всех ног.

Она закинула найденную сумку на плечо поверх своей и, стараясь оставаться незамеченной, прокралась к опушке. Донесшийся оттуда стон заставил Иону приникнуть к широкому стволу дуба. А беглый взгляд из-за него позволил различить озаренное лунным светом тело. Слегка пошевелившись, мужчина открыл Ионе вид на неприглядные раны, которые исполосовали его нагую спину.

Позабыв об осторожности, она бросилась к человеку. Опустившись на колени, постаралась игнорировать тот факт, что незнакомец оказался почти голым, не считая лохмотьев, по-видимому когда-то являвшихся штанами, и сосредоточилась на оказании первой помощи. Нырнув рукой в свою сумку, Иона на мгновение порадовалась, что не успела выложить из нее все необходимое, а после достала полоску ткани и наложила повязку. Затягивая ее потуже, она перевела взгляд на лицо мужчины и обомлела.

Сначала Иона решила, что перед ней старик, чьи волосы потеряли цвет от старости. Однако, увидев молодое лицо, она предположила, что он скорее не седой, а беловолосый. Похоже, удивление стало причиной того, что Иона слишком туго затянула повязку. От ее резкого движения незнакомец пришел в себя и открыл глаза. Быстро сев, он поднял руку и схватил ее за горло.

Последнее, что Иона помнила, – это дикие серые глаза напротив. Потом ее сознание окутала тьма.

Глава 3

Бельтайн

Вороны клевали насаженную на пику посреди двора голову. Капли дождя, стекающие по холодному лицу мертвого Ниса, смешивались с каплями крови из его ран и падали на обезображенное тело, которое бесформенной грудой валялось на земле рядом.

Возле казненного не было ни единой души, лишь вдалеке, скрываясь от дождя под хлипким навесом, стояли двое внешне неотличимых друг от друга мужчин.

– Это ужасная смерть, брат, – с горечью произнес Бренн. – Мы должны что-то сделать, нельзя так оставлять Ниса. Ты – альфа нашей стаи, неужели тебе не больно видеть его таким?

– Ты же знаешь, что лорд запретил подходить к нему, – ответил Атти. – Всем ликанам запретил.

Лицо Бренна исказила ярость, и уже в следующее мгновение его кулак встретился с деревянной стеной настила. Тот покачнулся, но выстоял.

– Духу волка нельзя быть заключенному в мертвом теле. Особенно… так. – Бренн вновь посмотрел на останки Ниса. – Если мы не соорудим погребальный костер до луны, он не сможет попасть в Сид. Какая жестокость от твоего милостивого лорда, братец! – Его последние слова буквально сочились сарказмом.

– Лорд Гверн потерял сына. Прояви хоть каплю сочувствия, – нахмурился Атти.

– Защищаешь своего хозяина? Даже сейчас, когда тело нашего брата клюют вороны? – неверяще произнес Бренн и горько фыркнул: – Отец! Он даже для своих сыновей сначала правитель и только потом отец. Да и Кайден, похоже, не подох еще…

– Замолчи! Тебе никогда не понять, что чувствует родитель, потерявший свое дитя, Бренн, – резко проговорил Атти, схватив брата за рубаху на груди. Тот тихо зарычал, но не нашел что возразить. – Нис должен был защитить Кайдена. Разве не в этом наше предназначение? К тому же, – Атти отвернулся от брата, – лорд мог убить всех, кто находился с Кайденом на охоте. Я видел, в каком отчаянии и ярости он пребывал. Но даже тогда он проявил благоразумие и наказал только одного.

– Все из-за него! – прорычал Бренн. – Из-за самонадеянного, напыщенного мальчишки! Остальные говорят, Кайден уже почти подстрелил оленя, но увидел вепря и погнался за ним. Когда животное обезумело от ран и напало в ответ, Нис закрыл ублюдка собой, Атти! Но даже это не остановило чертова сосунка! – Разразившись пламенной речью, Бренн словно перестал себя контролировать. Раскинул руки и, выйдя из-под навеса, подставил лицо каплям дождя. Со стороны он походил на актера, который предстал перед невидимой публикой. – Белый вепрь, кто же устоит? – прокричал он в небеса. – Святое животное, поднесенное Кернунносу! Мальчишка возомнил себя героем, воином из сказок, которые ему читала нянька! Да только вепрь оказался ему не по зубам!

Атти молча слушал брата. Бренн же снова повернулся в сторону места казни. Теперь его голос звучал глухо, едва перекрывая шум дождя:

– Мы все тут давно уже не волки, брат. Мы – псы, вонючие шавки в неснимаемых ошейниках, что и шагу не ступят без позволения лорда. Никто из нас не может покинуть замок без страха потерять разум и превратиться в животное. Чертова кровь! Будьте прокляты боги, что лишили нас свободы, воли, даже разума! И ты раз за разом велишь мне замолчать?

– Я уже говорил тебе, брат, и повторю снова: все могло быть гораздо хуже. Сейчас у нас есть хорошие дома и сытая стая. Наши дети растут, не зная ни тягот истинного рабства, ни горя, как это было раньше. Хочешь вернуться во времена лорда Штайнера? Готов увидеть своего соседа на арене? Или драться за кусок мяса? – с ледяным хладнокровием отозвался Атти. – Лорд Гверн – достойный правитель, и я горжусь быть его виллемом. Нис тоже это понимал, Бренн. Он всегда был со мной согласен.

Подобный спор происходил между ними не впервые, и еще ни разу братья не достигли согласия.

– Далеко же завело его это понимание, – горько хмыкнул Бренн. – Прямо на пику.

– Закрой рот! – предостерег Атти. – Сегодня я потерял брата и не хочу потерять еще одного. Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Эти мысли отравляют твою голову, но ты не ищешь противоядия! Нет, ты предпочитаешь распространять свой яд, подстрекая остальных в поселке. Думаешь, я не видел, как ты по вечерам нашептываешь им свои наговоры? – Лицо Атти посуровело. И пусть тон оставался спокоен, но каждое слово, словно хлыст, рассекало воздух. – А если завтра на месте Ниса окажется Анан? Эмрис? Или маленький Воан, который так преданно смотрит тебе в рот? Ты сможешь нести бремя их смерти? Нас слишком мало, и мы связаны клятвами. Как мы победим в открытом столкновении, если ни один из нас не способен пойти против лорда? Как ты можешь быть уверен, что он не прикажет мне сражаться против тебя? Или против всей стаи?

– Так хотя бы умрем свободными, – с горящими глазами возразил Бренн.

– В такой смерти нет чести, брат, – вздохнул Атти и устало покачал головой: – Уход Ниса – страшная трагедия для всех нас, но это не повод для десятой смерти.

Бренн сжал зубы, не смея возразить. Каждый в их поселении знал историю девяти смертей – страшной сказки для несогласных с укладом ликанов. Девять раз их предки пытались силой, хитростью и подлогом освободиться от гнета валлийской крови и каждый раз терпели неудачу.

– Атти! Атти! – послышался крик, прервав спор братьев.

Они повернулись на звук.

На стене позади них появилась встревоженная леди Грания. Она запыхалась от бега и промокла под дождем, отчего ткань платья тяжело повисла на худом теле, еще сильнее подчеркнув живот. Рядом ней стоял испуганный Рейган.

– Тебя зовет лорд, – сообщила она. – Скорее!

Смерив брата предупреждающим взглядом, Атти немедленно двинулся вслед за Гранией. Бренн же подошел к застывшему как изваяние ученику – тот с ужасом таращился на мертвое тело Ниса. Он со вздохом положил руку на плечо Рейгана. Иногда виллем совсем забывал, что его подопечному всего одиннадцать и он еще ребенок. Ребенок, сегодня впервые увидевший смерть кого-то знакомого.

– Рейган, посмотри на меня.

Мальчик не отреагировал. Бренну пришлось собрать волю в кулак и сменить тон на тот, который он использовал на тренировках:

– Рейган! Глаза на меня!

Это помогло. Мальчик вздрогнул и оторвал взгляд от места казни.

– Бренн, Кай тоже умрет? Умрет, да?

– Это известно только богам, мальчик.

– Отец хочет спасти Кайдена, но друиды против. Они говорят, что отец может поплатиться за это. Говорят, что он тоже может попасть в Сидхе.

Сотня различных эмоций промелькнула в глазах Бренна. Он некоторое время молчал, затем поднялся и произнес:

– Рейган, давай вернемся к лорду. Хочу знать, что происходит.

Миновав башню и несколько освещенных факелами каменных коридоров, они вошли в покои Кайдена. Здесь сильно пахло горечью трав. Бренн огляделся: в центре комнаты стояла массивная деревянная кровать с балдахином, вокруг которой собрались люди. Едва переступив порог, Рейган сразу подошел к ней и уселся в изголовье. На холщовых простынях лежал Кайден. Судя по бледному лицу и синим губам, он потерял уже много крови. Ужасная рана на груди сочилась при каждом слабом вздохе. Очевидно, юноша умирал.

Лорд Гверн стоял у постели сына. Его губы сжались в тонкую полоску, а слегка подрагивающие руки выдавали с трудом сдерживаемое волнение. Грания и Атти, пришедшие незадолго до Бренна и Рейгана, застыли в нескольких шагах позади него.

У другого столбика деревянной кровати Олан – самый старый друид из тройки, с седой бородой – омывал рану на груди Кайдена. Леди Эвелин тоже была здесь, но к кровати сына не подходила, оставаясь у окна. Ее взгляд приковал к себе темнеющий в сумерках лес.

– Мой лорд, это безумие, – произнес Олан, смачивая тряпку. – Нельзя идти против законов равновесия! Если мальчик не доживет до полнолуния, мы не сможем забрать его душу из Дальнего мира.

– В моей крови сила валлийского рода и в моих сыновьях тоже! – Гверн подошел к Рейгану и на мгновение сжал его плечо. – Вы должны помочь Кайдену пережить эти два дня, Олан. Помогите ему, прошу… – В конце фразы его голос надломился. – А затем я смогу его спасти.

– Мы сделаем все, что в наших силах, мой лорд. – Друид поклонился. – Но поклянитесь мне, и пусть все в этой комнате станут свидетелями: если душа Кайдена решит покинуть его тело и отправиться в Сидхе, вы отпустите ее с миром.

Гверн долго молчал. Наконец, он приблизился к изголовью кровати, наклонился и положил руку на бледную щеку Кайдена.

– Единой крови предан… я обещаю, – тихо поклялся он, но в звенящей тишине комнаты все услышали его слова.

Вошли двое других друидов. Они держали в руках подносы с чистыми бинтами и мазями.

– Я попрошу всех удалиться, – строго проговорила рыжеволосая женщина в балахоне. – Нам необходимо наложить повязку и помолиться.

Все послушно направились к двери. Рейган уходил последним, напоследок еще раз оглянувшись на бледное лицо брата.

Догнав мать, он зашагал по коридору рядом с ней. Полы платья Эвелин слегка касались его ног. Рейган то и дело бросал взгляд на ее руку, явно желая коснуться. За ними бесшумной тенью следовал Бренн.

– Скажи, мама… – тихо начал Рейган, когда они достигли коридора, ведущего в главный зал, – о чем отец говорил в комнате Кайдена? Он и вправду сам сумеет спасти его?

Леди Эвелин замедлила шаг. Оставив вопрос сына без ответа, она обернулась и бросила долгий взгляд на Бренна, который остановился позади них… Со стороны создавалось впечатление, будто эти двое ведут немой диалог. Вскоре ликан кивнул и внезапно опустился перед ней на одно колено, приникнув губами к запястью. Рейган невольно покраснел – настолько интимным показался ему, по сути, обычный жест вежливости. В ответ Эвелин осторожно сняла с шеи невзрачный медальон и протянула его Бренну.

– Бренн, что ты делаешь? – удивился Рейган.

Однако тот никак не отреагировал на вопрос, лишь поднялся с колен и положил руку на голову ничего не понимающего ученика. В следующее мгновение ликан с невероятной скоростью покинул коридор через ближайшее окно.

– Бренн! – закричал Рейган.

Он подбежал к подоконнику и выглянул наружу. Серебристые нити темного плаща, верного соратника Бренна, мелькали между соседними крышами сквозь пелену дождя.

– Рейган, – раздался голос лорда Гверна за их спиной, – тебе пора ложиться спать.

Он посмотрел на мать, но та лишь поджала губы и слегка покачала головой, призывая не задавать вопросов. Стоило Гверну к ним приблизиться, как она стремительно развернулась и ушла. Гверн посмотрел вслед жене и повернулся к Рейгану:

– Полагаю, у тебя немало вопросов, сын?

Он нетерпеливо кивнул.

– Хорошо, думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы знать. Пойдем.

Вместе они двинулись вдоль окон, пока не остановились у одного. Из него виднелись огоньки, а в темноте можно было различить очертания домов – небольшого ликанского поселения, расположенного возле самых стен Ирстена. Места, где жили Бренн и Атти.

– Как ты думаешь, откуда появились ликаны и почему они служат тем, в ком течет валлийская кровь? – задал вопрос Гверн.

Он двинулся дальше по коридору, и Рейган последовал за ним.

– Кайден рассказывал, что когда-то ликаны были волками, но так хотели стать людьми, что пришли в замок и присягнули на верность одному из наших предков. А тот взамен превратил их в людей. Он говорил, что, пока они рядом с нами и служат нам, люди-волки могут жить среди смертных и общаться на нашем языке.

Лорд прикрыл глаза и вздохнул при упоминании старшего сына. Они вошли в зал с каменным троном. Подойдя к красному изваянию, мрачно поблескивающему в лунном свете, он повернулся к Рейгану:

– Настоящая история о наших узах, хоть и роднит нас с богами, на деле тяжела и кровава. Поэтому, – он протянул руку и слегка сжал плечо сына, – иногда мне и самому хочется верить в то, что придумал для тебя Кайден.

Рейган нервно сжал руки в кулаки.

– Расскажи, отец. Я хочу знать.

Гверн молча кивнул, зажег свечу и грузно опустился на трон. На несколько мгновений огромный зал окутала тишина, а после он начал рассказ:

– Почти все, что болтают о ликанах, – ложь. Среди всех слухов и легенд единственная правда состоит в том, что ликаны и впрямь когда-то были настоящими волками.

Рейган изумленно притих. Впервые отец заговорил с ним как с равным, без снисходительных нот в голосе.

– В старые времена, когда сезоны самхейна и раннего имболка были намного длиннее и суровее нынешних, на троне Альбы вот уже полвека сидел старый вождь по имени Конхобар. В детстве ему предсказали, что причиной его погибели станет его собственный сын. Потому старый вождь убивал всех мальчиков, что рожали ему жены и многочисленные любовницы. Много лет кровь ни в чем не повинных младенцев окропляла замок Ирстен. Так происходило до тех пор, пока одна из наложниц по имени Тара не спрятала своего сына и сразу после родов не сбежала с ним. Понимая, что Конхобар все же найдет ее, девушка решила обратиться за помощью к богам и пришла в священную рощу. Там в отчаянии Тара упала на колени у дуба, моля богов спасти ее новорожденного сына от жестокой смерти и покарать старого Конхобара за погубленные души убитых детей. Порезав руку, она пролила на снег свою кровь и стала ждать.

Внезапно свеча у трона погасла, и зал погрузился во мрак. Гверн не стал зажигать ее снова, продолжая историю в темноте:

– Но боги были не единственными, кто откликнулся тогда на зов Тары. Горячая кровь, что лилась на белый снег, привлекла и Фенрира, огромного волка, правителя этих лесов. Ослепленный голодом и человеческим ароматом, он накинулся на деву и растерзал ее на глазах у плачущего младенца. Спустя миг после ее смерти у дерева появился бог Езус.

– Отец, но почему Езус не спас деву? Он же самый всемогущий бог, – прошептал Рейган.

– Я не знаю, сын. Наверное, в те темные времена боги так долго не ступали на землю, что лишь человеческая жертва помогла им снова найти к нам дорогу.

– И что было дальше?

– Фенрир собирался растерзать и младенца, но Езус ему не позволил, взяв мальчика на руки. Согласно легенде, новорожденный сын Тары умирал от холода, поэтому бессмертный дал мальчику каплю собственной крови, и тот мгновенно согрелся. Волка же за нападение в святой роще Езус жестоко наказал: он схватил животное за горло и заживо содрал с него шкуру. Но хищник не умер, а превратился в человека.

– Он стал ликаном? Значит, это Езус их создал? – догадался Рейган.

– Да, – кивнул Гверн. – Кроме того, он создал из костей мертвой Тары ошейник и надел его на бывшего волка. Так он создал связь между ее сыном и ее убийцей.

– И что случилось потом?

– Даруя младенцу новую судьбу, Езус нарек его и новым именем. Отныне младенца стали звать Валлий.

– Валлий? Как наша кровь? – подскочил Рейган и задумчиво произнес: – Так он один из наших предков…

– Да. Благодаря ему в нас и по сей день течет капля крови богов. Именно поэтому наш трон такого цвета. Мы отдаем дань силе крови.

Мальчик задумался, переваривая в голове сказанное Гверном.

– Этот мальчик стал лордом, отец?

– Как пожелала Тара, Валлий и правда больше не знал ни бед, ни страха. Когда мальчику минуло четырнадцать лет, он действительно убил Конхобара и занял его место по праву рождения. Пророчество сбылось.

– А тот волк? Фенрир?

– Он и его потомки по сей день охраняют валлийскую кровь, тем самым стараясь искупить свой грех перед богами и Тарой. Та земля, где стоит сейчас поселение… говорят, именно ее обагрила кровь нашей прародительницы той роковой ночью. Именно поэтому они так привязаны к этому месту.

Он поднял глаза на сына:

– Через два дня я хочу повторить обряд Тары. Ее кровь, что до сих пор течет в наших жилах, поможет богам услышать мой зов. Я попрошу их спасти твоего брата.

Позабыв обо всем, Рейган схватил его за руку:

– Но, отец, Тара ведь умерла за свое желание! Боги никогда не помогают просто так, лишь жертва… Поэтому Олан сказал, что ты можешь погибнуть?

Гверн молча кивнул. Затем он опустил лицо в ладони и сгорбился. Впервые величественная фигура отца показалась Рейгану такой маленькой на фоне огромного зала и трона.

– Я не могу потерять Кайдена и готов принести любую жертву ради его спасения.

Рейган кивнул. Очень хотелось спросить, сделал бы отец то же самое и для него, но он не стал. В голове крепко засел совет Бренна не задавать вопросы, ответы на которые он не готов услышать.

– Иди в свои покои, – махнул рукой лорд.

– Да, отец, – поклонился Рейган.

Бренна, обычно стоявшего у дверей его спальни, сегодня не было. Рейган вспомнил его уход и нахмурился. Вопросов становилось все больше. Проворочавшись в постели несколько часов, он понял, что заснуть сегодня не получится. Разум буквально горел от размышлений и беспокойства за судьбы брата и отца. Поднявшись с кровати, Рейган накинул шерстяную рубаху и направился к своему любимому месту наблюдения у большого окна в коридоре. На улице светало, когда во дворе наконец показался Бренн. Он шел как-то странно, будто был пьян, а возле конюшни внезапно упал на землю. Рейган в испуге спрыгнул с подоконника и устремился на улицу.

Бренн лежал неподвижно, но, несомненно, был жив. Ногти на его руках потемнели и удлинились, а из приоткрытого рта виднелись клыки. Рейган уже видел такое – ликаны с юношеских лет умели частично превращаться в волков. В такой форме они становились намного быстрее, сильнее и агрессивнее людей. Но ведь Рейгану сейчас ничего не грозило, и защищать его было попросту не от чего. А значит, Бренн перевоплотился совсем по другой причине.

Глаза Рейгана расширились от осознания – его виллем покидал замок! Но зачем он нарушил закон? Побег был опасен и жестоко наказывался. Будучи вдали от валлийской крови, ликаны теряли разум и превращались в волков. Атти как-то упоминал, что, в отличие от осознанной трансформации, такое превращение становилось сущим наказанием: кожа горела огнем, кости ломались, а разум будто отрывали от тела. Если бы Бренн пробыл за стенами чуть дольше, то это непременно случилось бы и с ним.

Рейган встал на колени возле тела ликана, обдумывая свои действия. Он не мог никого позвать на помощь, ведь тогда все узнают о нарушении закона. Перед глазами вспыхнул образ повешенного Ниса. На глаза навернулись слезы, и Рейган непроизвольно схватился за плащ своего виллема.

– Это ты, вороненок… – прошептал Бренн, не открывая глаз, а потом со стоном перевернулся на спину.

Краем глаза Рейган уловил блеск возле его кармана и повернул голову. На земле лежало простое серебряное кольцо. Словно в забытьи Рейган протянул к нему руку и поднял. В тот же миг волосы встали дыбом от поразившей его силы. Где-то на стене громко каркнул ворон, предрекая свершение судьбы.

– Нет! – где-то на краю сознания услышал он крик Бренна.

Однако кольцо уже само плотно обхватило тонкий мальчишеский палец.

Глава 4

Самхейн

– Ауч! – разнесся по поляне возглас боли.

– Сиди тихо! – строго велела Иона, обрабатывая глубокий порез на предплечье мужчины перед ней.

Они сидели так вот уже десять минут. Несмотря на раны, незнакомец смог дойти до ручья и опустить в него пустой бурдюк, а затем с помощью холодной воды привести пострадавшую от его рук девушку в чувство. Он больше не нападал и не проявлял агрессию. После пробуждения Иона хотела убежать, но один взгляд на незнакомца заставил ее сжалиться: все его тело покрывали ссадины и порезы, он припадал на одну ногу и явно страдал от лихорадки. И много-много раз извинился за случившееся.

– Прости меня, – снова виновато произнес он, указывая на ее шею. – Не смог совладать с собой после… всего. И спасибо, что не ушла.

Иона поморщилась. Шею и в самом деле ужасно ломило, а грудь горела при каждом вздохе. Стараясь не обращать внимания на боль, она решила отвлечься беседой.

– Как тебя зовут? – спросила Иона, перевязывая рану.

– Вейлин, – ответил он, внимательно следя за ее ловкими пальцами.

– Сын волка? – удивилась она. – Вот это имя!

– Да, мой наставник решил, что оно мне подходит. Что бы это ни значило в его понимании.

После этих слов Вейлин нахмурился и провел свободной рукой по лицу, словно сбрасывая с себя тяжелые думы. Опустив глаза, Иона заметила еще одно украшение – квадратный медальон со сложным узором из вязи на мужской шее. Шнурок, на котором он висел, покрывало множество узелков. Подняв глаза, Вейлин встретил ее вопросительный взгляд.

– Он вчера умер. Мой наставник.

– Мне жаль. Надеюсь, его душа найдет покой, – проговорила она.

– Сомневаюсь, что он достоин Равнины Блаженства, – внезапно усмехнулся Вейлин и закатил глаза. Затем он снова с любопытством осмотрел целительницу: – Могу ли я узнать твое имя, дитя Диан Кехт? Чтобы знать, за чью помощь мне благодарить богов?

Под его лукавым взглядом Иона покраснела. Еще никто не называл ее дочерью бога целительства.

– Иона. Меня зовут Иона.

– И что же обозначает твое имя? – Он особенно выделил предпоследнее слово.

– Ничего особенного, – пожала она плечами. – Птица. Голубка.

– Тебе подходит.

Иона закончила работу и сложила принадлежности в свою холщовую сумку. Вейлин, слегка покачиваясь, встал вместе с ней. Иона поразилась его росту: она была высокой, но, стоя прямо, едва доставала ему до подбородка.

– Как ты сюда попал? Охотился? – Иона указала на свою находку: – Я наткнулась на сумку неподалеку. Наверное, это твоя?

Вейлин открыл рот, намереваясь ответить, но так и не произнес ни слова. Он наклонил голову, словно пытаясь что-то вспомнить, и нахмурил брови. Забрал из рук Ионы сумку, покопался в ней и вытащил на свет черную холщовую рубаху. Осмотрел ее и снова задумался. Наконец, словно признавая очевидное, он признал:

– Я не помню.

– Не помнишь? – Иона скрестила руки на груди. – Уж не врешь ли ты, часом?

– Клянусь Езусом, я правда не помню, – горячо заверил Вейлин, сделав шаг вперед к Ионе.

Та, напротив, отступила назад. От резкого движения в ее сумке затрещала собранная ивовая кора.

– О боги, Дей! – встрепенулась Иона. – Мне пора!

Забыв о неожиданном знакомом, она что есть мочи побежала к дому. Ручей, три ели, старый пень… и вот она уже оказалась возле хижины. Тихо открыла дверь и вошла.

Весь в слезах к ней подбежал Дей, обнял ее и уткнулся лицом в живот.

– Сестрица, где ты была? Я проснулся, в доме темно, а тебя все еще нет!

– Я… встретила друга… и немного задержалась, прости меня, малыш. – Иона и сама была готова расплакаться.

Все напряжение ночи будто схлынуло с ее тела, и ноги перестали держать. Прямо на пороге дома она опустилась на колени, но брата из объятий так и не выпустила.

Отстранившись, Дей поднял голову и уставился за ее плечо.

– Иона, кто это? Это он – твой друг?

– Что? – Она растерянно оглянулась. – О ком ты…

На крыльце, переминаясь с ноги на ногу, стоял Вейлин. Он протянул Ионе несколько баночек, которые, по-видимому, выпали у нее во время бега.

– Э-э-э, вот… ты потеряла.

– Да, спасибо. – Она взяла баночки. – Ты что, бежал?

Ответ был очевиден, поскольку раны снова открылись и Вейлина слегка потряхивало. Да и прямо он держался, похоже, из последних сил. Охотничья сумка в его правой руке покачивалась вместе с хозяином.

– Иона, кажется, твоему другу плохо, – прошептал Дей, дергая сестру за подол платья.

Мысленно взвесив все за и против, она вздохнула. Безусловно, опасно было пускать в дом незнакомца, о чем справедливо напоминало саднящее горло. Но оставлять его ночью в лесу, раненого и потерянного, не позволяли совесть и долг целителя.

– Я впущу тебя, Вейлин, – осторожно проговорила Иона, взяв в руки нож со стола. – Но учти, у меня есть нож, и я умею им пользоваться.

– Иона, это нож для сбора трав, – с опаской заметил Дей.

– Тихо, – осадила она и ткнула маленькое оружие в обнаженную грудь нового знакомого. – Без глупостей. Выпьешь настой от лихорадки, а после – вон!

Вейлин поднял руки, словно сдаваясь, и кивнул. Казалось, все лукавство исчезло из его взгляда в тот момент, когда он осознал потерю памяти. Вейлин переступил порог и закрыл за собой дверь. Оглядевшись, приблизился к массивному, грубо сколоченному деревянному столу и устало опустился на лавку возле него. Сунул руку в сумку, достал рубашку и осторожно, стараясь не касаться ран, накинул ее на себя.

Все это время Иона внимательно наблюдала за ним, выискивая признаки злого умысла. Наконец, не заметив ничего подозрительного, она отпустила брата и подошла к стоявшей в углу маленькой печке. Развела огонь, чтобы согреться. Вскипятив воду, она принялась уверенными движениями натирать, измельчать и чистить ингредиенты. Рутинная работа помогала, постепенно мысли перестали хаотично мелькать в голове, а привычное рукам и разуму дело успокоило стучащее сердце.

– Что это за место? – внезапно подал голос Вейлин.

– Небольшая деревня Перт. – Подняв глаза, Иона отметила, что за время работы он успел надеть простые кожаные штаны и невысокие сапоги, явно найденные в сумке. А теперь сидел с закрытыми глазами, привалившись к стене. – Мы недалеко от замка Ирстен.

Вейлин кивнул, словно названия были ему знакомы.

– А ты сам откуда? – поинтересовалась она. – Явно не местный.

Не открывая глаз, Вейлин ответил:

– Я много где жил. Но последние годы в Белфасте.

– Не слышала о таком поселении, – задумчиво протянула Иона.

Впрочем, это было не удивительно, поскольку деревни и небольшие города Альбы были разрозненны и находились достаточно далеко друг от друга.

– Что последнее ты помнишь? – вновь обратилась она к гостю, разминая уставшие плечи.

Им с целителем Тревором несколько раз приходилось встречаться с утерей воспоминаний, но все они появлялись либо после тяжелых травм головы, либо у стариков.

– Я… я вернулся с охоты. Скудный улов, заяц да пара белок. – Он поморщился. – Обычно мне везет гораздо больше. Зашел в дом и сразу понял, что внутри кто-то есть. И он ранен.

Внимательно слушая, Иона перестала помешивать кипящую жидкость. В тишине отчетливо прозвучал кашель Дея, и она, нахмурившись, вернулась к работе.

– Так вот, – Вейлин наконец-то открыл глаза и запустил руку в волосы, – оказалось, в дом проник мой наставник.

– Тот самый, что дал тебе имя? – вспомнила она.

Отвар был готов, и Иона разлила его по кружкам. Одну из них поставила на стол перед Вейлином, а со второй направилась к кровати брата.

– Давай, дружок, – пробормотала Иона, нежно касаясь рукой его лба. – Этот волшебный отвар мигом поможет тебе поправиться.

Дей пил осторожно, явно опасаясь обжечься. Иона забрала у него кружку и прислонилась к стене рядом. Сегодня она жутко устала, а прошлой ночью и вовсе не спала из-за кошмара.

Вейлин тоже попробовал отвар.

– Ну и гадость! – скривился он, но под тяжелым взглядом целительницы быстро допил до дна. – И, отвечая на вопрос, да, это был он.

– И что потом? – спросила Иона, поглаживая засыпающего брата по голове.

Дрова в печи уютно трещали, а свет огня постепенно развеял страх от ночной вылазки. Она зевнула, продолжая слушать Вейлина.

– На самом деле я ничего не слышал о нем уже много лет. Поэтому сильно удивился, увидев его на пороге: грязного, слабого и истекающего кровью. Я помню, что пытался помочь ему, остановить кровь… а потом он схватил меня за рубаху и, глядя в глаза сказал… он сказал мне… – Вейлин весь напрягся, силясь вспомнить, – нет, дальше в голове словно туман. Я помню лес, помню, как бежал среди деревьев. А потом твое лицо. – Он поднял взгляд на Иону и усмехнулся.

Она крепко спала, обняв брата. Вейлин бесшумно подошел к кровати и присел возле нее на корточки. Волосы Ионы рассыпались по подушке, а лицо расслабилось, давая губам чуть приоткрыться. Он протянул руку, захватил выбившуюся из распущенных кос прядь и поднес к носу. Его легкие наполнил тонкий аромат девичьего тела вперемешку с запахом лесных трав. Вейлин вновь усмехнулся и пробормотал:

– А как же нож и бдительность, дитя Диан Кехт?

Ступая тихо, он вернулся к стене и растянулся на лавочке, положив руку под голову. Ночь сегодня выдалась тяжелой, и вскоре все обитатели маленького дома у леса заснули.

Иону разбудил громкий стук. Она встрепенулась и распахнула глаза.

– Девка, открывай! – раздался голос с той стороны двери. – Я знаю, что ты тут!

Она поморщилась. Очевидно, Аонгус и вправду решил не откладывать угрозы в долгий ящик и явился прямиком к ее дому. Иона провела рукой по лицу, припоминая несколько ругательств, которыми не брезговал ее отец, когда напивался.

Внезапно от стены послышался удивленный возглас:

– Ничего себе! Таких слов даже я не знаю!

Она испуганно посмотрела в ту сторону. Вейлин, вполне здоровый и бодрый, сидел у печки и подбрасывал поленья в огонь. Только сейчас Иона осознала, что в доме, в отличие от обычного утра с прогоревшими за ночь дровами, достаточно тепло.

Тем временем стук в дверь стал настойчивее.

– Если ты сейчас же не откроешь, я выломаю эту чертову дверь и взыщу долг так, как посчитаю нужным!

Иона встала с кровати, набросила шерстяной платок и резко отворила дверь. Аонгус, который не ожидал подобного поворота событий, отступил назад.

– Доброе утро, господин ростовщик, – поздоровалась она и выглянула за порог, но дверь не отпустила, готовая в любой момент снова ее захлопнуть. – Помнится, мы договаривались, что я оплачу десять медяков до имболка.

– Пятнадцать.

– Что? – удивилась Иона.

– Пятнадцать монет, мое новое слово. И все сейчас.

– Да я в жизни столько денег даже в руках не держала, тебе ли не знать! – воскликнула она.

– Ну что ж… – Он подошел ближе, уперся рукой в косяк, нависая над Ионой, и жадно пробежался водянистыми глазами по ее телу. – Ты всегда можешь воспользоваться моим щедрым предложением. Я с радостью приму оплату такой прекрасной плотью…

Брезгливо поморщившись, Иона сильнее запахнула платок на груди. Откровенное вымогательство, бесчестность и мерзкие предложения Аонгуса стали последней каплей в чаше ее терпения.

– Да я скорее отдамся троллю, чем тебе! – Иона плюнула ему в лицо.

– Ах ты мерзкая девка! – Воздух пронзил громкий звук пощечины. Голова Ионы дернулась от удара и приложилась о косяк. От боли перед глазами поплыли разноцветные круги. – Сейчас я научу тебя, как…

Договорить он не успел. Тень пронеслась мимо Ионы, шире распахнув дверь. В следующий момент из горла Аонгуса начали раздаваться булькающие звуки. Держась за пострадавшую голову, Иона подняла взгляд. У дома спиной к ней стоял Вейлин, держа за глотку ростовщика, чьи ноги беспорядочно барахтались в воздухе.

– Как я ненавижу таких, как ты! – От голоса Вейлина по спине Ионы пробежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. – Мерзкие, мерзкие люди, вы как падальщики, что пируют на телах слабых. Как вы смеете с такой черной душой ходить под солнцем, которое даровали нам боги? – Лицо Аонгуса стремительно краснело от нехватки воздуха. – Посмотри на себя, извиваешься, словно жирный дождевой червь. Может, хочешь присоединиться к своему племени в земле? Или пойдешь на корм рыбам?

Последние слова он почти прорычал.

– Отпус-сти меня, тв-варь, иначе пож-жалеешь… – прохрипел Аонгус.

Попробовав тем временем встать, Иона почувствовала, как голову пронзает резкая боль. Она поднесла руки к затылку, и пальцы мгновенно окрасились горячей кровью.

Раздался глухой стук – это Вейлин резко отпустил задыхающегося Аонгуса. Ростовщик грузной кучей повалился на землю, поскуливая и держась за шею. Вейлин втянул носом воздух и обернулся.

– Ты ранена, – в его интонации не было вопроса, лишь утверждение, – Иона.

Мир в глазах наконец-то перестал вращаться и темнеть, и она смогла сосредоточиться на лице Вейлина. На миг показалось, что его зрачки приобрели золотистый оттенок.

– Твои глаза… – прошептала она. Вейлин моргнул, и наваждение исчезло. – Нет, ничего. Наверное, я слишком сильно ударилась об этот чертов косяк.

– Сестрица! – из дома выглянул Дей. Он выглядел ужасно испуганным, сжимая в руках край рубашки.

– Забери сестру в дом, мальчик, – спокойно велел Вейлин, вновь поворачиваясь к толстяку.

Иона собралась уже зайти внутрь, но остановилась у двери:

– Спасибо.

Вейлин кивнул, принимая благодарность, но тут же с омерзением взглянул на ростовщика. Присев на корточки возле попятившегося назад Аонгуса, он схватил того за ногу.

– Мне стоит убить его?

– Скажу тебе так: в Перте об его смерти никто не заплачет. Боги будут рады подношению, пусть даже и в виде дождевого червя.

В этот момент Аонгус резво, словно позабыв о многочисленных складках на животе, бросился бежать. Вейлин поднялся, вознамерившись догнать его, но Иона схватила его за руку:

– Думаю, на сегодня достаточно. После такого он еще очень долго не осмелится побеспокоить меня. Если вообще осмелится когда-нибудь. Пойдем, мне нужно обработать рану.

Солнце стояло высоко в небе, когда все окончательно пришли в себя после утренних событий. Ссадина на голове Ионы оказалась неглубокой, и кровь удалось быстро остановить. Урчание в желудке напомнило о пропущенном завтраке и купленном накануне мясе. Нарезая овощи для скромного приема пищи, она краем уха слушала разговор Вейлина и Дея. Брата явно впечатлило то, как гость расправился с обидчиком, а потому он без конца пересказывал эту историю.

– И тут ты его как поднял… – Дей схватил вырезанного из дерева игрушечного медведя и поднял над головой, изображая сцену.

Иона привычно осмотрела брата: щеки были не такими красными, как вчера, лихорадка явно отступила. Вспомнив о лекарстве, она перевела взгляд на Вейлина. Тот как раз поднял руку и запустил ее в свои белые волосы, поправляя упавшие на лоб пряди. Иона обомлела, ведь на месте вчерашних глубоких порезов и ушибов не осталось и следа.

– Боги, твои раны! – Она вскочила из-за стола.

От тряски овощи попадали на пол, а луковица, прокатившись, стукнулась о ногу Вейлина. Не понимая, о чем она, он с недоумением уставился на свои предплечья. Кожа на них была абсолютно чистой, даже шрамов не осталось.

– Что?.. – Казалось, Вейлин удивился не меньше нее. – Наверное, твой отвар и впрямь волшебный, дитя Диан Кехт. Раны на мне всегда заживали быстро, но чтобы за ночь – никогда.

Их разговор прервал кашель. Дей прижал руку ко рту. Когда приступ миновал, на детской ладошке осталось несколько ярко-красных капель. Приблизившись к брату, Иона ждала, что он расплачется, но мальчик лишь сердито вытер капли и потянулся к игрушкам. На глаза навернулись слезы. Пришлось поднять их к потолку, чтобы не позволить пролиться. Ее маленький брат вел себя так храбро, и она не имела никакого права плакать при нем.

Иона вздохнула и прошептала так, чтобы слышал только Вейлин:

– Если бы я умела готовить волшебные отвары, мой брат был бы здоров.

– Давно он болеет? – Вейлин поднялся с пола.

– Около двух лет.

– Сильный мальчик. В моих местах эта зараза погубила многих хороших людей. Большинство не протягивало и пары месяцев с первых признаков.

– Дею помогают отвары целителя Тревора, – ответила Иона, когда они расселись за столом и принялись за еду. – Он по-настоящему хороший лекарь и мой наставник.

– Тревор умный. – Дей поднял ложку и покачал ею в воздухе. – Он знает имена всех звезд на небе! Ты отведешь меня к нему сегодня, Иона?

– Ох, точно! – спохватилась она. – После еды сразу собирайся, нам скоро нужно выходить, если я хочу успеть в замок к началу праздника. А ты, – Иона указала пальцем на Вейлина, – что ты собираешься делать?

– Думаю, мне надо добраться до деревни и найти лошадь. Может, снова повезет, как вчера, и кто-нибудь из местных подскажет мне дорогу до Белфаста.

– Не знала, что везучие люди ходят в ранах и с провалами в памяти, – усмехнулась Иона, поставив на печку ведро с водой для нагрева.

– Мое везение было иного рода, – загадочно произнес Вейлин и подмигнул ей.

От такого намека Иона покраснела и поспешила выпроводить его за порог, чтобы сменить платье и собрать сумку.

– Жди там. Я скоро.

Она добавила в воду немного цветов ромашки и умылась. На полноценное купание времени уже не хватало, поэтому оставшейся водой Иона лишь обтерла тело и сполоснула волосы. На праздник Самхейна в замке надлежало одеться красиво, и, порывшись в сундуке, она достала единственное яркое платье в доме – синее, словно ночное небо. Это платье и пара серебристых торквесов[4] – все, что осталось от ее матери.

Иона провела рукой по красивой и тяжелой ткани. Платье всколыхнуло память, и она словно наяву ощутила мягкое прикосновение к щеке и тихий голос: «Такая сильная, моя дочь. Как же хорошо, что ты совсем на меня не похожа».

Тряхнув головой, Иона сбросила пелену воспоминаний и поспешила одеться. Стараясь не касаться раны, она провела гребнем по волосам, а затем вплела простой шнурок в косу. Он ей еще понадобится для трибона – обряда с лентами.

– Ты прекрасна, дитя Диан Кехт, – восхитился Вейлин, едва она появилась на крыльце. – Я уже завидую тому счастливчику, что сегодня поведет тебя в танце.

Иона смущенно улыбнулась. Ей редко делали комплименты, и такое откровенное восхищение было для нее в новинку.

Некоторое время они шагали молча, Иона крепко сжимала руку младшего брата. Наконец Вейлин нарушил тишину:

– Так, значит, ваш лорд собирает праздник в своем дворе?

– Да, он делает так каждый год. На самом деле все красиво, много еды и устраивают танцы для всех жителей. Но в этом году праздник особенный по двум причинам. – Иона посмотрела на небо. – Во-первых, друиды предсказали красную луну.

– И что это значит?

– Если мы хорошо отпразднуем Самхейн и вознесем молитвы, боги уберегут нас от суровых холодов.

– А вторая причина?

– Лорд велел собрать в замке всех молодых девушек этих земель. Кое-кто считает, – она закатила глаза, – что он хочет выбрать себе любовницу.

– Ты поэтому так нарядилась? – поддразнил ее Вейлин.

– Конечно нет. В этом платье я уже ходила в прошлом году. Правда, лорда я не видела. Он даже не вышел к гостям. – Она пожала плечами. – На самом деле у меня есть и третья причина, по которой я иду сегодня в Ирстен.

– И какая же? – полюбопытствовал Вейлин.

– Мой наставник недавно прочитал в одной из книг, что есть такой цветок – золотистый анис. Правильно приготовленное из его лепестков снадобье может помочь Дею. Но цветок очень редкий, в наших лесах его не встретишь.

– Дай угадаю: он растет в замке? – хмыкнул Вейлин. В свете угасающего солнца его белые волосы приобрели золотистый оттенок, невольно заставив Иону залюбоваться игрой красок.

– Да, – спохватилась она после минутного молчания. – По слухам, жена лорда очень любит редкие цветы, и в ее саду действительно растет немало диковинок. В том числе и золотистый анис.

Они почти достигли деревенских ворот, и тут Вейлин внезапно остановился как вкопанный. Навстречу им двигались всадники в составе пяти человек, одетых в черные доспехи с алым волком на груди, – стражники замка. Иона поспешила увести с дороги брата, когда заметила, что Вейлин неотрывно следит за одним из мужчин во главе отряда.

– Вейлин, – позвала она, – уйди с дороги, это стражники замка!

Однако это не сработало, а отряд неумолимо приближался. Внезапно Дей подался вперед и схватил Вейлина за руку. Стражники проскакали мимо, но тот, что был впереди, слегка затормозил, впрочем не останавливаясь полностью. Его темные волосы были коротко острижены, а длинная борода заплетена в косу, перехваченную тремя медными кольцами. Он бросил беглый взгляд сначала на Иону и Дея, а затем на Вейлина. Последний внезапно схватился за голову и упал на колени, но всадник этого уже не видел – он умчался прочь, явно спеша вернуться в Ирстен.

– Что с тобой? – охнула Иона. Вейлин тяжело дышал, а из носа у него текла кровь. Она быстро достала отрез бинта из сумки и прижала к его лицу. – Я думаю, тебе надо прилечь.

– Нет, – после долгого молчания отозвался Вейлин, задумчиво глядя вслед ускакавшим всадникам, – мне надо в замок.

Глава 5

Бельтайн

Глубокой ночью возле покоев Грании царила суматоха. Служанки бегали туда и обратно, таская теплую воду и чистые отрезы ткани. Начавшиеся с закатом солнца роды были затяжными и трудными. Грания металась на кровати, выкрикивая поочередно то проклятия, то молитвы.

– Давай, милая, поднатужься! – уговаривала местная повитуха, стоя меж ног роженицы.

У изголовья кровати в друидской накидке сидела рыжеволосая Триста. Шепотом вознося молитвы, она промокнула лоб Грании смоченной в прохладной воде тряпкой. Воздух в небольших покоях становился все более спертым от дыхания собравшихся там женщин, запаха настоев и эссенций, а также от волнения и страха самой роженицы. Когда между схватками ее глаза закатились, предвещая обморок, повитуха схватила за руку одну из служанок.

– Откройте окно, живо! – распорядилась она. – Девочка задыхается!

– Где… где он? – негромко произнесла Грания. – Когда он придет?

– Пошлите за лордом, – подойдя к двери, велела Триста. – Скажите, что его ребенок готов появиться на свет.

Проследив за удаляющимся с новостью стражником, женщина-друид приблизилась к окну и бросила взгляд на небо. До восхода луны оставалось совсем немного времени.

Спустя еще десять минут, прошедших в тяжелом дыхании будущей матери, указаниях повитухи и молитвах Тристы, дверь в покои отворилась.

Грания повернула к вошедшему лорду покрасневшее, измученное лицо с прилипшей к потному лбу прядью светлых волос и протянула руку в безмолвной мольбе о поддержке и утешении. Обхватив холодную мужскую ладонь, она с благоговением прижала ее к своему горящему лбу и застонала:

– Вы здесь, мой лорд…

– Как она? – обеспокоенно поинтересовался Гверн. – Она справится?

– Дитя тяжелое, мой господин, – с озабоченным видом ответила повитуха, вытирая пот подолом передника. – Девочка хрупкая, узкий таз… мы постараемся ей помочь.

Лорд перевел взгляд на лицо Грании.

– Ты прекрасна, словно Клиодна, моя богиня красоты. – Свободной рукой он погладил ее по щеке.

– Не… не лгите мне, – поморщилась Грания. Очередная схватка прервала ее слова. – Я выгляжу словно жареный поросенок, которого начинили помидорами.

– Сравниваешь дитя валлийской крови с овощем, Грания? – усмехнулся Гверн.

Словно опомнившись, она стыдливо прикусила губу.

– Простите, господин.

– Ничего, девочка. Я понимаю. – Лорд слегка пожал ее руку.

Так они просидели еще четыре схватки, но ребенок не спешил появляться на свет. Наконец к Гверну подошла Триста. Поправив балахон, она слегка поклонилась и произнесла:

– Мой господин, луна почти взошла. Вам пора.

– Нет-нет, – услышав это, заметалась Грания, – не покидай меня!

С грустной улыбкой Гверн наклонился к цепляющейся за рубаху роженице. Нежно поцеловал ее в лоб, а затем на краткий миг поймал ее губы своими.

– Грания, послушай, – голос Гверна звучал тихо и серьезно, – лишь богам известно, что сегодня произойдет. Возможно, это наша последняя встреча.

Тело скрутило очередная схватка, по щекам скатилось еще несколько слезинок, однако Грания молчала, внимая словам своего господина.

– Ты смогла выносить это дитя, а значит, сумеешь дать ему жизнь. И если… если я не переживу эту ночь, защити его. Подари нашему ребенку свет своей улыбки и тепло объятий, что согрели мою душу.

– Мой лорд… – заплакала она, не в силах остановить соленые потоки на щеках.

– Обещай мне, Грания, – потребовал Гверн. – Я не смогу уйти, пока ты не пообещаешь.

– Да. Клянусь богами, я позабочусь о нашем ребенке. Но я также буду молиться и о том, чтобы мы позаботились о нем вместе.

Грания из последних сил приподняла уголки губ в подобии улыбки. А в следующий момент ее лицо вновь исказилось от муки.

В последний раз взглянув на нее, словно желая запечатлеть образ на обратной стороне век, лорд развернулся и вышел в коридор. Сзади него тотчас послышались шаги – это Атти, не смевший ступить в покои Грании, вновь воссоединился с господином.

– Поспешим, Атти, – приказал Гверн.

– Мы не будем ждать Тристу, мой лорд? – спросил ликан.

– Нет, я хочу, чтобы этой ночью она осталась с Гранией.

Они вышли во двор и присоединились к ожидающей их группе. Не медля более, процессия двинулась от замка в сторону священной рощи.

Их было семнадцать: во главе двое друидов, за ними лорд Гверн и Атти, в центре шествия четверо стражей замка несли деревянный настил, на котором покоился едва живой Кайден. Леди Эвелин, нервно кутаясь в шерстяной плащ, шагала перед Рейганом. За их спиной поднимался Бренн с небольшим отрядом ликанов.

Холодный ветер, нежданный гость бельтайна, взметнул полы плаща. Рейган поежился, но не стал нарушать молчаливую тишину процессии. Они поднимались все выше и выше, петляя среди старых деревьев и колючих кустарников.

– Сними кольцо, – прозвучал из-за спины голос Бренна.

За последние сутки он слышал это требование от своего виллема уже в четвертый раз, а потому не оборачиваясь ответил:

– Не раньше, чем ты скажешь, зачем покидал замок, Бренн.

– Я не могу тебе сказать, Рейган, – с нотками отчаяния произнес он.

– А я могу просто приказать тебе, – прошипел Рейган. – Но не буду. Скажи мне сам.

– Просто сними его! – начал злиться Бренн. – Ему не место на твоей руке!

– Думаешь, я не пытался? – Не сбавляя ход, Рейган повернул голову к виллему. – Это пустая трата времени. Кольцо словно приросло к моему пальцу.

Бренн хотел что-то добавить, но не успел – впереди показался дуб. Огромное дерево стояло на обрыве, отмечая окончание их пути.

Кайдена положили на небольшой каменный алтарь, расположенный у вековых корней. Друиды встали вокруг и начали приготовления. Вскоре в воздухе разлился аромат благовоний, которые горели внутри глиняных ступок. Как только они погасли, старый Олан зачерпнул двумя пальцами пепел из чаши и подошел к Гверну. Провел сажей по лицу, оставляя на коже две полоски ото лба до подбородка. Затем то же самое лорд проделал и с Кайденом, который едва дышал, из последних сил хватаясь за жизнь. Глядя на это, Рейган внезапно сделал шаг вперед и попросил:

– Отец, позволь и моей крови помочь Кайдену.

– Нет, Рейган! – зашипела леди Эвелин, хватая его за руку. – Вернись!

Гверн приблизился к нему и с грустной улыбкой положил руку на плечо.

– Ты храбр, мой маленький сын. – На пальцах осталось немного сажи, и лорд провел ими по лицу Рейгана, оставив на лбу узор, похожий на его собственный. – Но это лишь мое бремя.

Гверн подошел к дереву и достал из-за пазухи кинжал. Полоснув им по ладони, он с шипением прижал рану к коре. Через пару мгновений полная луна и факелы в руках людей осветили струйку крови, которая потекла вниз по стволу.

– Начинайте, – не сводя глаз с сына, кивнул он друидам.

Те опустились на колени перед дубом, хлопнули в ладоши и в унисон запели:

О боги, услышьте
Валлия зов!
Отметит вам путь
Пролитая кровь.

Отдаст тебе то,
Что дороже всего,
Доколе исполнишь
Желанье его.

Песнь повторилась еще дважды. Едва друиды сомкнули губы, ветер усилился, переходя в настоящий ураган. Сквозь выступившие на глазах слезы Рейган увидел красные всполохи на ветвях. Стоило проморгаться, и они превратились в алые цветы, которые распускались от места соприкосновения коры с рукой его отца.

После этого на уступе воцарилась неестественная тишина. Гверн в недоумении огляделся и сделал шаг назад. Ничего не изменилось, лишь появившиеся цветы зловеще поблескивали лепестками на ветвях.

– Получилось? – обратился он к друидам. – Или нет?

Внезапно Кайден издал едва различимый вскрик и безвольно обмяк на холодном камне. Внимание всех присутствующих на поляне обратилось к нему. Слепец Гахарит, приподняв балахон, приблизился к юноше и наклонился к его груди. Казалось, само время в этот момент замерло, ожидая вердикта друида. Наконец, он поднялся и посмотрел на Гверна:

– Я сожалею, мой лорд. Мальчик умер.

В следующий момент поляну огласил крик отца, который оплакивал потерю сына. Никогда раньше Рейган не видел его таким. В отчаянии Гверн упал на колени у тела Кайдена, а его по обыкновению прямая спина теперь согнулась, словно груз давящей боли оказался слишком тяжел для него.

– Мы подготовим захоронение, господин. – Друиды поклонились. – Мальчика ждет Сидхе.

С этими словами они удалились, шелестя балахонами.

После их ухода несколько мгновений никто не двигался, пока вперед не выступил Бренн. Под удивленным взглядом Атти он прошагал прямо к алтарю и достал из-за пазухи сверток, перевязанный холщовой веревкой. Развязывая ее на ходу, он подошел к охваченному горем Гверну. Поклонившись, Бренн накинул ему на плечи белый плащ погибшего сына, на ткани которого все еще виднелись кровавые следы случившегося.

– Мой лорд, Кернуннос ждет одеяние. Надо завершить ритуал, завершить охоту Кайдена.

Гверн резко поднялся и со всей силы ударил его в челюсть. От неожиданности ликан упал. Попытка полноценно подняться на ноги провалилась, он снова и снова падал на землю, невидимая тяжесть не давала ему расправить плечи. От натуги глаза Бренна вспыхнули ярким желтым светом, а когти вспороли рыхлую землю. Наконец, он кое-как смог встать на одно колено, склонившись перед своим господином.

– Как ты смеешь произносить его имя? – проревел Гверн, грубо схватив его за волосы. – Мой мальчик погиб из-за вас! Вы все, – он обвел пальцем свободной руки ликанов, – вы должны были защищать его! Любой ценой защищать! – Его голос сорвался, и он оттолкнул Бренна в сторону, повернувшись лицом к толпе.

За его спиной в ветвях дерева на миг мелькнула тень. Воздух за мгновение потяжелел, разнося едва слышные слова:

За жизнь одного заплатит второй,
И голос вороны затмит волчий вой…

– Отец… – испуганно протянул Рейган, вглядываясь в темноту дуба, но Гверн не обратил на него внимания, поглощенный разрывающими сердце эмоциями.

Когда Бренну удалось поднять голову, он посмотрел в глаза лорда и проговорил:

– Вы убили Ниса! Вы обрекли нашего брата вечно задыхаться в петле, не пуская его в Сидхе!

– И я убил бы его снова, если бы это спасло жизнь моему сыну! – в отчаянии признался лорд.

– Отец! Мама! – снова воскликнул Рейган.

Все на поляне повернулись к нему. Рейган в недоумении перевел взгляд с дерева на собственные трясущиеся руки. А потом вдруг закричал от боли и принялся кататься по земле, словно стремился сбросить с себя невидимого противника.

– Что… – Но договорить лорд Гверн не успел.

Мальчик истошно вопил, царапая себе лицо и руки. Несколько воинов, которые стояли за его спиной, попытались схватить Рейгана и успокоить, но вмиг были отброшены нечеловеческой силой. Самого Гверна, бросившегося к сыну, постигла та же участь – невидимые лезвия полоснули его по щеке, нанося глубокую рану.

– Отойдите от него, мой лорд! – Атти мгновенно оттащил Гверна на несколько шагов от Рейгана.

Леди Эвелин в испуге прижала ладони ко рту, отступив на шаг назад. Не сводя глаз с сына, она расплакалась и запричитала:

– Нет-нет-нет…

Зажимая рану, лорд Гверн повернулся к своему виллему:

– Атти, что происходит? Скажи мне!

От прямого приказа виллем вздрогнул и, прежде чем ответить, обреченно прикрыл веки. Дождавшись его кивка, остальные ликаны обменялись понимающими взглядами и начали медленно приближаться к дрожащему на земле Рейгану.

– Мой лорд, – прошептал Атти, медленно вставая между Гверном и его сыном, – Рейган… он превращается.

Наконец, четверо ликанов из отряда Бренна медленно взяли мальчика в полукольцо. Тот поднял глаза на отца – в них горело яркое желтое пламя, с губ капала слюна, уши заострились, а тело начало покрываться жесткой шерстью.

– Что?! – нервно воскликнул лорд. – Мой сын… превращается? В кого?

– В ликана, господин. – Атти окинул взглядом присутствующих людей. – При первом обращении ликаны теряют разум, нас полностью контролируют инстинкты. Юные обращенные не могут совладать со своей звериной сущностью. Если отпустить Рейгана сейчас, то волк внутри него убьет всех вокруг. Мы постараемся удержать его, но вам лучше отойти.

Словно подтверждая его слова, Рейган с рычанием сбросил с себя руки ликана. Тот перекувыркнулся и с невероятной скоростью снова схватил мальчика.

– Мой сын – не чудовище! Он – моя плоть и кровь! – не успокаивался лорд.

– Вам ли не знать, мой господин, что дух волка наследуется, – подал голос Бренн, загораживая от Атти и Гверна рычащего и бьющегося из последних сил в руках ликанов Рейгана. Он мельком осмотрел ветви дуба у обрыва и встретился глазами с лордом. – А посему… эта плоть и кровь, – он ласково провел ладонью по голове мальчика, отчего тот мгновенно успокоился и обмяк, падая на землю, – не ваша.

На лице Гверна отразилась горечь понимания.

– Нет! Нет! Не может быть…

Кинув взгляд на Рейгана в облике ликана еще раз, лорд сжал руки в кулаки и повернулся к леди Эвелин:

– Ах ты шлюха! Кто он? С кем из этих животных ты делила ложе?

Под силой гнева правителя все ликаны, что находились рядом, инстинктивно опустили головы. Лишь Эвелин со слезами в горящих одновременно страхом и гневом глазах осталась стоять прямо.

– Рейган – мой сын! Мой! И я не позволю вам причинить ему вред!

– Кайден тоже твой сын, но ты и слезинки не пролила из-за его смерти.

– Кайден еще и ваш сын, и все иное меркнет перед этим! Посмотрите же на себя, мой лорд! – продолжила выплескивать накопившуюся боль Эвелин. Сжав руки в кулаки и сделав несколько шагов вперед, она оказалась лицом к лицу с мужем. – Всего за пару мгновений вы отреклись от ребенка, что все эти годы называл вас отцом!

Не выдержав, Гверн схватил жену за волосы. Только вот она не отвела взгляд.

– В нем нет ни капли моей крови, Эвелин! – прорычал он. – Он мне никто.

– Так захлебнитесь ею, этой вашей хваленой волшебной кровью!

Ее последние слова словно повисли в воздухе.

Внезапно стоявший неподалеку Атти втянул носом воздух и нервно оглянулся. Словно что-то почуяв, он развернулся и со всех ног бросился к своему господину. Тот как раз оттолкнул от себя Эвелин.

– В чем дело, Атти? – пытался воззвать к нему лорд, но тот не успел ответить, поскольку Бренн внезапно бросился на брата, преграждая путь.

Они сцепились и покатились по земле. Комья грязи летели из-под их ног, а вены на руках вздувались от напряжения. Казалось, силы братьев равны. Наконец, сумев освободиться от захвата, Атти вновь поднялся на ноги, но момент был безвозвратно упущен.

– Прости меня, брат… – Лицо Бренна, который снизу смотрел на брата, исказила мука.

– Нет! Нет! Господин! – во все горло заорал Атти. Черная татуировка ошейника на его шее ярко вспыхнула, обжигая.

По рубахе Гверна стремительно расползалось красное пятно. Белый плащ, ранее накинутый Бренном, сполз с его плеч и кучей свалился на землю.

Мелькнувшая за спиной лорда неясная тень на миг приобрела человеческие очертания. Стремительным прыжком Атти попробовал нагнать ее, но не смог. Быстро увернувшись от него, нападавший прыгнул с обрыва. Ликан так и остался стоять с протянутой в пустоту рукой, в которой был зажат лишь оторванный кусок черного плаща.

– Что за…

Внезапно время для Атти словно остановилось. Его тело замерло, не в силах пошевелиться, а волосы на затылке встали дыбом. Нечто, появившись за его спиной, холодным дыханием обдало шею. А потом, казалось прямо в его голове, голос прошептал:

– Ты потерял своего Валлия… твой долг должен быть уплачен.

Он словно наяву услышал звуки скрипящей телеги, на которой Анку, бог смерти, едет забирать души тех, кому никогда не увидеть красоту и свет Равнины Блаженства. Атти почувствовал тяжесть, которая разлилась в груди, а затем острую мимолетную боль. Неужели он умирал? Впрочем, другого выбора и не было – со смертью хозяина умирал и его виллем.

Однако наваждение схлынуло так же быстро, как и возникло. Тело снова стало ему подвластно, а воздух потерял неестественную густоту. В страхе Атти обернулся, готовясь увидеть за своим плечом банши или самого бога смерти. Но там никого не оказалось.

– Скоро… – прошептал все тот же бестелесный голос и исчез в глубинах его разума.

Мгновение ничего не происходило.

– Отец! – первым прорезал воздух искаженный голос очнувшегося Рейгана. Все еще в нечеловеческом облике, он тянулся к лежащему на земле Гверну. – Отпустите!

С трудом вырвавшись из державших рук, Рейган подбежал к лорду:

– Нет, отец…

Лорд Гверн из последних сил разлепил веки и посмотрел ему в лицо. Рейган впервые увидел в них то, чего всегда боялся, – разочарование. Лорд отвернулся от него и перевел взгляд на алтарь, где лежало тело Кайдена. Он открыл рот, и из него вытекла струйка крови.

– Не смей… называть меня так…

Договорить Гверн не успел. Душа с последним вдохом покинула мир, оставив на земле лишь обмякшее тело.

Позади послышались звуки борьбы. Атти не было нужды оглядываться, он и так знал, что все человеческие стражи замка тоже убиты ликанами. На поляне снова воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь поскуливанием Рейгана. Атти подошел к нему и оглядел с ног до головы. Кожа и уши постепенно возвращали человеческие очертания, но клыки все еще показывались из-за детских губ.

– Рейган… – Леди Эвелин потянула сына на себя, чтобы увести от остывающего тела. Продолжая его обнимать, она обернулась к Бренну и выдавила измученную улыбку: – Все кончено.

Заметив желание Атти воспрепятствовать им, Бренн поднял руку:

– Уведи его, Эвелин. Нам с братом нужно поговорить. Для мальчика достаточно потрясений на сегодня. Ему ничего не грозит.

Кивнув, она подтолкнула оглушенного горем сына по дороге к замку.

Как только они ушли, Атти рванулся к Бренну и схватил его обеими руками за голову:

– Что ты натворил, брат? Что ты натворил?

В ответ Бренн вдруг резко рассмеялся. Он хохотал громко, заливисто, не боясь. Затем повернулся к другим ликанам, которые застыли над телами убитых людей, казалось так до конца не поверив в то, что только что сотворили.

– Ну же, братья! Алан, Льюг, Большой Лоррин! – Обогнув Атти, он подошел к ним. – Мы свободны! Наконец-то мы сами хозяева своих судеб! И ты! – обернулся он к брату. – Боги и впрямь благословили эту ночь. Ты выжил, Атти! На такое я и не надеялся.

Атти резко схватил брата за плечо и, глядя ему в глаза, гневно прорычал:

– Ты нанял убийцу, Бренн? Ты в своем уме? Из-за твоей гордыни все ликаны потеряют разум! Стая превратится в зверей, пережив агонию пыток! Такой свободы ты жаждал? Что будет с ними теперь? Лишь благодаря валлийской крови мы могли жить!

Отчаяние и страх захлестнули Атти. Лицо исказила мука от осознания грядущих перемен. Собственная смерть от потери Гверна страшила его меньше, чем участь своего народа.

– Все будет хорошо, брат, – снисходительно произнес Бренн и слегка склонил голову набок, будто обращаясь к темному лесу позади себя. – Так ведь, Триста?

Из-за деревьев выступила рыжеволосая женщина-друид. Она спокойно оглядела покрытое волшебными цветами дерево, мертвое тело Гверна и молчаливых ликанов. Наконец, ее глаза поочередно встретились с глазами Бренна и Атти.

– Леди Грания родила. Это девочка.

– Видишь, брат, – улыбнулся Бренн, раскинув руки, – у нас есть дитя валлийской крови.

– И это твой план? Из-за новорожденного ребенка ты готов рискнуть всей стаей?

– Брат, послушай…

– Да она может завтра умереть! От горячки, от врожденных пороков, да еще черт знает от чего! Это ребенок, черт возьми!

– Она не умрет, – вмешалась в разговор Триста. – Этому дитя многое предназначено.

– Теперь все будет хорошо брат. Мы станем жить свободно, позабудем о проклятье!

Атти сокрушенно покачал головой, вспоминая шепот, услышанный им в момент смерти господина.

– Ничто в этом мире не дается даром, Бренн. Наше проклятье не возникло из пустоты. Оно было частью созданного богами порядка. Боюсь, теперь они заставят нас дорого заплатить за то, что сегодня произошло.

– В этом ты прав, пес, – раздался голос со стороны священного дуба, – вот только плату возьмут не боги… а я.

В следующий момент все ликаны упали на землю, ощущая гнет чужой яростной воли. На ногах осталась лишь Триста. Она невозмутимо посмотрела туда, откуда послышался голос.

У каменного алтаря, весь в крови, со смазанными черными рисунками на лице, в устрашающей позе стоял Кайден. И он был жив.

Глава 6

Самхейн

Звуки праздника стали слышны задолго до того, как они увидели ворота.

Иона неторопливо шагала к замку по размытой повозками колее, приподнимая подол платья. Она то и дело посматривала на идущего рядом Вейлина, оценивая его состояние. Он выглядел абсолютно здоровым, и лишь пара кровавых пятнышек на его рубахе напоминала о недавнем приступе.

– Сколько тебе лет? – вдруг поинтересовалась она.

– Почему ты спрашиваешь? – Вейлин наклонил голову в ее сторону, продолжая смотреть вперед. Несколько белых прядей упали на глаза, и он привычным жестом зачесал их назад.

– Просто не хочу идти в тишине, – пожала плечами Иона.

– Ты нервничаешь, – усмехнулся он. – Боишься, что тебя поймают в саду вашего лорда?

– Двадцать пять? Двадцать восемь? – не унималась Иона.

– А ты не из тех, кто просто так сдается, а? – Вейлин вздохнул: – На самом деле я точно не знаю.

От удивления она остановилась.

– Как такое вообще возможно?

– Я сирота. Родители бросили меня в лесу ребенком. – Заведя руки за спину, он двинулся вперед. Иона догнала его, и когда они вновь пошли вровень, Вейлин продолжил: – Ансгар нашел меня случайно, когда был на охоте. Он подобрал меня и воспитывал некоторое время.

– Ансгар – так звали твоего наставника? Того, что умер? – предположила Иона.

– Да. Он не знал моего точного возраста. Но я думаю, мне около тридцати. А сколько тебе?

– Девятнадцать.

– Вот так да! – Вейлин поднял бровь. – Да ты у нас, никак, старая дева! Девятнадцать и без мужа!

Иона насупилась и хотела ответить, но тут за очередным поворотом показались массивные ворота замка. Она подняла голову вверх в невольном восхищении – каменная крепость выглядела незыблемой, высокими пиками башен прокалывая небеса. В это время, освещаемые последними закатными лучами солнца, камни в стенах крепости казались теплыми, а сквозь открытые ворота то и дело мелькали длинные тени, которые отбрасывал веселящийся во дворе народ.

Вейлин и Иона слились с потоком стремящихся в крепость людей. Внутри их быстро окутала атмосфера праздника: флейта и барабаны играли задорную музыку, в воздухе витали ароматы жареного мяса и гвоздики, тут и там мелькали яркие наряды молодых женщин.

Недалеко от главных ворот раскинулся молодой ясень. Сегодня его ветви украсили разноцветными лентами, веревочками, медными колокольчиками и просто отрезами ткани.

Иона потянула за шнурок и распустила волосы. Приблизившись к дереву, она поджала губы. Они пришли слишком поздно, и все нижние ветви были уже заняты.

– Вейлин, – она обернулась к своему спутнику и протянула шнурок, – можешь мне помочь? Хочу завязать на одной из верхних веток.

Он кивнул и подошел к Ионе. Но, вместо того чтобы принять шнурок из ее рук и завязать его самому, Вейлин вдруг пригнулся и, подхватив ее за ноги, высоко поднял на руках.

– Ой! – воскликнула Иона. – Что ты делаешь?

– Помогаю, – последовал невозмутимый ответ снизу. – Завязывай быстрее! Или тебе понравилось смотреть на меня свысока?

Лицо Ионы стало алее некоторых лент, что висели на дереве. Справившись со смущением, она неловко завязала кожаную веревочку на самой верхней ветке. Когда ноги вновь коснулись земли, она приготовилась высказать гневную тираду, но осеклась, едва встретившись с улыбающимися серыми глазами.

– Спасибо, – буркнула Иона, старательно отводя взгляд.

Все еще посмеиваясь над ее робостью, Вейлин спросил:

– Что загадала?

– Ничего. Я не верю в исполнение желаний лишь из-за узелка на ветке.

– Зачем тогда вообще их завязывать? – непонимающе нахмурился он.

– Моя мама всегда так делала, – пожала плечами Иона. – Это… мой способ показать самой себе, что я все еще ее помню.

– Давно ее не стало?

– Уже два года. – Она вздохнула, стряхивая с себя грусть. – Пойдем?

Путь им преградили танцующие гости. Вейлин то и дело озирался, словно высматривал кого-то в толпе. Внезапно он врезался в проходящего мимо них мужчину, от которого сильно несло хмелем. Богатая шкура неизвестного животного, украшавшая плащ чудного покроя, выдавала в нем гостя этих мест.

– Смотри, куда идешь, чернь, – выплюнул мужчина, отряхиваясь.

– Простите, господин, – низко поклонился Вейлин.

Иона подняла брови, удивляясь такому внезапному проявлению покорности, но смолчала.

Едва богач немного удалился от них, Вейлин выпрямился и с озорной улыбкой подбросил в руке небольшой мешочек с монетами.

– Ты что, обокрал его? – Иона широко распахнула глаза.

– Ему все равно, а вот для нас, – Вейлин особенно выделил последнее слово, доставая из мешочка несколько монет и вкладывая их в ее руку, – они явно будут нелишние.

– Воровать на Самхейне! – покачала она головой, стараясь спрятать улыбку. – Невозможно постичь глубину твоей дерзости.

– Каждый сам за себя, – пожал плечами Вейлин. – Это я давно уяснил. Да и если что, прыгнем через костер, и сгорят все наши прегрешения.

Пусть Иона была не согласна, но воспоминания о брате заставили ее прикусить язык. Этих монет хватило бы, чтобы все же выплатить долг Аонгусу, а затем пить и есть целую неделю.

– Так зачем ты здесь? – задала она вопрос, засевший в голове с той встречи со стражами на дороге. – И не говори, что ради пира, не поверю!

– Что ты, Иона, нельзя избегать участия в народном веселье! Сама знаешь, кто не отгулял этот Самхейн, тот не переживет следующий.

– Ну конечно, – покачала она головой и скрестила руки на груди. – Ладно. В любом случае это не мое дело. Да и знаешь… – Она прервала свою речь, когда поняла, что собеседник совсем не слушает ее.

Вейлин уставился куда-то вдаль. Он резко побледнел, и без того резкие скулы на его лице выступили еще сильнее. Иона проследила за его взглядом, но не увидела ничего необычного: просто лавка с сахарным хлебом, снующие тут и там гости да стена замка. Повернувшись обратно, она обнаружила, что осталась одна. Ее спутник словно испарился в толпе.

Подавив легкую досаду, Иона пожала плечами. В конце концов, они не договаривались вместе провести всю ночь, да и вообще еще встретиться после всего. Осмотрев двор, она решила немного подождать с поиском пути в сад за цветком аниса. Ближе к восходу луны гости напьются, стража ослабит внимание, и будет гораздо легче незаметно ускользнуть в глубину двора.

Вокруг бурлил Самхейн: тут и там висели разноцветные ленты, на стенах и в узких нишах чередовались раскрашенные черепа и разрисованные под них репы и тыквы. По всему двору зажгли множество костров, местные жители водили вокруг них хороводы, танцевали, пели песни. А самые смелые уже прыгали через высокое пламя, тем самым очищая себя от накопившихся за год прегрешений. Иона заметила в толпе много красиво одетых девушек, которые с надеждой поглядывали на главные ворота замка. Видимо, слухи о поисках любовницы для лорда разлетелись не только в Перте.

Солнце село, хмель тек рекой, а смех и песни становились все громче. Подойдя к столу с винными кувшинами, Иона увидела неохраняемую арку, тьма за которой дарила возможность незаметно улизнуть. Еще раз убедившись в отсутствии стражи, она налила себе в чарку вина и, повернувшись лицом к кострам, аккуратными шагами начала пятиться к проходу.

Спасительная тень уже наполовину скрыла ее, как вдруг раздался голос:

– А ну стоять! Куда это ты собралась, девка?

Возникший словно из ниоткуда стражник схватил ее за локоть, другой рукой сжав рукоять ножа на поясе.

Иона вздрогнула. За все годы, что приходилось общаться с чередой мужчин, что увивались за ее матерью, она хорошо уяснила – в подобных ситуациях нужно делать две вещи: бежать или притворяться. Поскольку при побеге она теряла возможность заполучить лекарство, пришлось выбирать второй.

– Ах, господин стражник, – пьяно улыбнулась Иона, растягивая слова, – какой прекрасный Самхейн! И что за пир во славу лорда! – Покачнувшись, она оперлась о стену. – Как-то мне нехорошо…

Уловка отчасти сработала, и стражник брезгливо махнул рукой, отпуская ее, но взгляда не отвел.

– Не шляйся тут, еще загадишь мне сапоги.

Изображая нетрезвую походку, Иона попыталась слиться с толпой. Пройдя около половины пути до противоположной стены, она почувствовала, как ее хватают за локоть и тянут из потока людей.

– Вот ты где, Иона! – Рядом взметнулись рыжие локоны.

Перед ней стояла Уна. Сегодня она была одета в яркое красное платье, которое вместе с огненными волосами создавало впечатление горящего посреди толпы пламени.

– Ты уже видела лорда? – полюбопытствовала Уна. – Кто-то говорил, что он появится только на гаданиях. А еще я слышала, будто он переоделся деревенским мужиком и в старой рубахе бродит посреди нас! Девок высматривает!

– Что? – переспросила Иона, поскольку слушала ее вполуха, стараясь найти взглядом другой вход в замок.

– Лорда, Иона! Ты его видела? – повысив голос, повторила Уна.

– Нет, не видела.

– Я собираюсь танцевать волчий танец в этом году. – Уна провела рукой по волосам, приглаживая их. – Моя сестра в прошлом году танцевала и вышла замуж. Теперь вот живет в замке. – Последние слова она произнесла с нескрываемой завистью.

– Да, я слышала, – кивнула Иона. – Ее муж вроде бы один из дозорных?

Разговор девушек и шум праздника заглушил бой барабанов. Ворота на северной стене распахнулись, и спустя мгновение из них вышел слуга. Держа деревянную створку открытой, он замер в ожидании. Под стройный ритм музыки из толпы гостей один за другим, громко переговариваясь и смеясь, начали отделяться мужчины. Волчий танец для них был способом найти себе любовь, жену или мимолетную связь на ночь.

– Ну, я пошла, – бросила Уна, присоединяясь к желающим участвовать в танце девушкам. Те небольшим ручейком стекались к южной, противоположной мужчинам стене.

Иона рассеянно кивнула, осматривая толпу. Внезапно натолкнувшись на подозрительный взгляд поймавшего ее стражника и не желая более привлекать его внимание, она резко отвернулась и догнала Уну.

– Что ты делаешь? – прошептала та, хватая со стола белую накидку. Всем девушкам в волчьем танце надлежало покрыть ими головы и лица.

Ионе вспомнились слова Вейлина, а потому она решила не стоять в стороне.

– Ну не вечно же мне в старых девах ходить. – Она уцепилась за край последней на столе накидки и резко потянула на себя. С характерным треском ткань вырвалась из рук менее удачливой девушки по другую сторону стола. – Может, и я кому-нибудь приглянусь?

Пожав плечами, Уна спрятала волосы под капюшоном белой ткани, Иона повторила ее действия.

Те, кто успел забрать накидки, шагнули вперед. Толпа расступилась, пропуская участниц в середину двора, где, возвышаясь над стенами замка, стояла старая омела. К ее стволу на уровне талии были привязаны крепкими узлами одиннадцать алых веревок – по числу девушек для ритуального танца. Взяв в руки одну из них, Иона подняла глаза в тщетной попытке разглядеть что-либо помимо ног вокруг. Ткань мешала обзору, закрывая лицо. Все девушки встали вокруг дерева на равном расстоянии, держа в руках концы своих веревок. Толпа замерла в ожидании зрелища.

Барабаны смолкли на мгновение, а затем ускорили ритм. Повинуясь музыке, девушки закружились вокруг омелы. Вправо, влево, еще круг – все больше и больше путали они между собой веревки. Пройдя три круга, танцовщицы запели:

Приходи из-за леса,
Приходи ради крови.
Выбирай себе деву,
Чтоб отринуть неволю.
Выбирай себе деву
И взгляни в ее очи.
Красной нитью отмечен
Будет путь этой ночью.

Пусть сплетаются судьбы,
Словно пряди и ленты.
Забирает зверь сердце
Нареченной невесты.

Выбирай себе деву,
Раздирай сердце в клочья.
Красной нитью отмечен
Будет путь этой ночью.

Услышав песню, мужчины вышли из северных ворот навстречу танцующим. Чтобы скрыть верхнюю половину лица, они надели на себя различные маски: нашлись там и медный медведь, и деревянный олень, и даже железный беркут с острым клювом.

Девушки остановились, давая мужчинам занять свои места в круге, – теперь они стояли, чередуясь. Музыка становилась все быстрее и громче, танец продолжался. Звериные маски мелькали меж белых накидок, а партнеры старались словно бы невзначай лишний раз коснуться друг друга плечом или рукой. На очередном круге Иона почувствовала легкое касание и услышала знакомый шепот прямо возле уха:

– Решила развлечься, дитя Диан Кехт? Я думал, у тебя иная цель на эту ночь.

Его горячее дыхание обожгло кожу даже сквозь ткань капюшона. Но ответить Иона не успела – партнер сменился, и Вейлин вновь затерялся в толпе танцующих.

Наконец музыка смолкла, и девушки замерли, крепко сжимая концы своих веревок. Отовсюду послышались шаги – мужчины направились к дереву, поочередно отрезая тонкие канаты от ствола. Взявшись за освобожденный конец, они тянули его на себя, сматывая веревку. Волнительное ожидание девушек, лишенных обзора из-за скрывающих лица капюшонов, казалось, можно пощупать руками, настолько густой дымкой оно висело в воздухе. Тут и там раздавались удивленные женские возгласы – подошедшие мужчины снимали с них накидки, осматривая избранниц.

Спустя мгновение на земле рядом со своими ногами Иона увидела знакомую пару кожаных сапог. Игнорируя забившееся быстрее сердце, она ухмыльнулась и набрала в грудь воздуха, чтобы выдать стоявшему подле нее Вейлину какую-нибудь колкость по поводу его выбора, но тот прошел мимо и остановился где-то справа.

Веревка в ее руках резко натянулась, и от неожиданности Иона едва успела ее поймать. Звук приближающихся шагов оборвался возле ее ног. Осознав, что все это время не дышала, Иона резко вдохнула и уловила странный аромат. Мужчина, который стоял напротив нее, пах словно гроза – свежестью и опасностью. Ничего подобного она еще не встречала.

Мужчина протянул руки и снял с нее капюшон. На пальце в черной перчатке блеснуло тяжелое золотое кольцо с красным камнем.

Иона зажмурилась, вновь привыкая к свету, а после подняла взгляд на того, кто держал в руках другой конец ее веревки. Перед ней предстал незнакомец в абсолютно черном одеянии. Его рубаху прикрывала кожаная куртка, какую носили только богатые торговцы или дворяне. Раскрытая пасть волка на маске поблескивала золотом в свете факелов, сливаясь по краям со светлыми волосами.

Иона ждала. Согласно ритуалу, если избранница придется по сердцу мужчине, он должен был снять маску, показывая и девушке лицо. Если же нет – останется в ней до конца праздника. Краем глаза Иона заметила, что многие участники уже избавились от скрывающих лицо предметов, однако Вейлин, и правда стоявший справа от нее в маске серебристого медведя, не спешил это делать. Похоже, его вовсе не интересовала девушка, которая нервно теребила длинную косу напротив. Вейлин уставился на избранника Ионы, повернувшись всем телом в сторону их пары.

Тоже вернув внимание к золотому волку, Иона почувствовала укол разочарования, поскольку он до сих пор находился в маске и явно не спешил ее снимать. Конечно, Иона никогда и не считала себя красивой, но сейчас укротить уязвленное самолюбие оказалось совсем непросто. Не подавая виду, она расстегнула ненужную более белую накидку и собралась уходить прочь.

– Остановись, – попросил ее избранник низким, одновременно обволакивающим и властным голосом. – Прогуляйся со мной.

Он подал руку в ожидании ответа. Удивленно моргнув, Иона кивнула:

– Хорошо.

Протягивая незнакомцу ладонь, она подумала, что, быть может, это ее шанс незаметно ускользнуть от стражи и найти дорогу в сад.

Под пристальным взглядом Вейлина пара затерялась в толпе.

Глава 7

Бельтайн

Вот уже вторые сутки Рейган мерил шагами пространство собственной спальни. Семь шагов от кровати до окна, еще четыре от кровати до запертой наглухо двери и последние пять – вновь до кровати.

Он спал урывками, боясь пропустить какие-то новости о происходящем в замке. Во снах он то и дело стоял за спинкой трона лорда Гверна, который вдруг превращался в Бренна, а затем в волка, жадно открывающего пасть лишь с одной целью – наброситься на самого Рейгана.

С последнего пробуждения в поту и слезах прошло уже несколько часов, и рассвет за окном сменился теплым днем. Словно насмехаясь над Рейганом, солнце радостно заглядывало во все окна его спальни.

Порой он пытался слушать разговоры в коридоре, выспрашивал о своем брате и матери у приносивших еду слуг, подходил к окну в надежде увидеть кого-то из них во дворе. Но чаще всего в эти дни он думал о человеке, которого всю жизнь называл отцом. Лорда Гверна никто не назвал бы идеальным. Нравом он обладал вспыльчивым, порой слишком много пил и раз за разом изменял жене. Но при всех его недостатках в одном отказать лорду было невозможно – он любил сыновей.

А потому последние его слова, пропитанные презрением, больно ранили Рейгана. Отец… отказался от него. Отвернулся прямо на его руках. Все, что происходило после этих слов, словно подернулось дымкой. Вроде бы кто-то вел Рейгана обратно в замок. Мама?

«Не смей, не смей, не смей…»

Слезы вновь навернулись на глаза, но сил плакать больше не было. Все, что он мог, – просто свернуться калачиком в постели, размышляя о своей новой, нечеловеческой участи.

После пробуждения в первую ночь Рейган чувствовал себя странно. Его тело отныне стало пристанищем для двоих: его самого и темной сущности, которая ждала своего часа в тайных закоулках разума. И хоть за дни заточения он, казалось, наизусть выучил каждый уголок своей комнаты, Рейган ни разу даже близко не подошел к высокому зеркалу. Он всю жизнь прожил рядом с ликанами, но никогда не задумывался о том, что значит быть ликаном. Рейган честно признался себе, что боится. Стыдливо, по-детски, боится увидеть вместо своих глаз желтые зрачки и торчащие изо рта клыки.

Он до сих пор помнил ужасный момент превращения: тебя как будто перекручивает изнутри, одновременно окуная в кипящий котел. Бренн как-то рассказывал, что такое бывает только в самый первый раз, последующие трансформации привычны и скорее неприятны, чем мучительны. Но детский разум помнил лишь боль.

Его размышления прервал звук – стражники шли по коридору и переговаривались. Рейган вскочил с кровати, преодолел заветные пять шагов до двери и прислушался.

– …и не знаю. Ночью отгорел погребальный костер, а утром на троне сидел уже новый лорд, сынок его.

– Да уж, а все думали, что он не жилец уже. Я его как увидел со стены ночью: весь в крови, лицо черное… Жутко стало! Думал, в замок явился сам Бугул-Ноз!

– Я слышал, он главаря ихнего за шкирку тащил. Ну, из-за кого лорд-то погиб.

Стражники остановились.

– Тащил, тащил… Что с ним сейчас? Молодой лорд был так зол, что этот волчара, поди, ворон уже кормит!

– Не, не, – понизил голос его собеседник, – я слыхал, в темнице он, в нижней.

– Незавидная участь. Говорят, кто там посидит, с ума сходит. Мол, духи казненных мучают пленников, а от холода сама душа инеем покрывается.

Удаляясь, вскоре голоса и вовсе стихли. Рейган сполз по двери спиной, пытаясь осознать происходящее. Зажмурившись, он приложил ладони к лицу. Значит, лорда Гверна похоронили, Бренн в темнице, а Кайден занял отцовский трон.

В голове Рейгана творился полнейший хаос. Вопросы роились словно пчелы, сменяя друг друга. Почему это произошло именно с ним? Что теперь будет?

Незаметно наступил вечер. Слуги в очередной раз оказались глухи к его просьбе позвать хоть кого-то, будь то мать или даже Атти. В приступе отчаяния он подошел к окну, распахнул створки и оценивающе посмотрел на выступ внизу. Если получится, с его помощью можно перебраться на соседний балкон, а там и в ответвление коридора. О том, что будет, если не получится, он предпочел не думать.

Моля богов, Рейган перелез через подоконник и повис на нем руками. Еще вдох, и, опустив руки, он скатился вдоль стены. Спустя пару мгновений падение закончилось, и Рейган с несвойственной ему грацией опустился на уступ.

Опасный трюк дался легко, и Рейган с удивлением осознал новые возможности своего тела. Ощутив прилив храбрости, он решил не останавливаться. Прыгнув на соседнюю крышу, побежал к балкону.

Как назло, правая часть коридора хорошо освещалась. Попасть к матери, минуя три этажа стражников, казалось невыполнимой задачей. Путь вдоль темной части коридора был практически бесполезен, разве что…

Кивнув самому себе, Рейган скрылся во тьме. Создавалось впечатление, будто его тело само знало, что делать. Он слышал шаги стражников задолго до их появления, передвигался абсолютно бесшумно, тушил факелы в коридорах и прекрасно ориентировался в темноте. Было ужасно непривычно красться тайком по замку, где еще недавно он ходил с высоко поднятой головой. Но сейчас ответы волновали его гораздо сильнее сжимающегося от горечи сердца.

Вход в темницу, как и ожидалось, хорошо охранялся. Рейган стоял, выглядывая из-за угла и обдумывая варианты, когда на его плечо легла тяжелая рука.

– Что ты здесь делаешь? – Знакомый шепот едва нарушил тишину коридора.

Он обернулся и позади себя обнаружил Атти.

– Я хотел увидеть Бренна, – почти беззвучно прошептал Рейган, зная, что острый слух Атти позволит ему разобрать слова.

– Не самая лучшая идея, – покачал головой ликан. – Лорд Кайден сейчас… склонен принимать поспешные решения. Если тебя поймают, никто не сумеет тебя защитить. Даже мать. – Предупреждая его вопрос, Атти покачал головой: – Особенно твоя мать.

Только сейчас Рейган присмотрелся к бывшему виллему лорда. Его одежда была грязной и мятой, на лице красовалось несколько ссадин, под глазами залегли темные тени, словно ликан не спал все это время.

– Что произошло, Атти? – с дрожью в голосе спросил Рейган, сжимая его локоть. – Почему Бренн так поступил? Это ведь из-за него убили отца?

– Бренн сделал свой выбор, Рейган. И он оказался неверным.

– Я доверял ему! – Рейган сжал ладони в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.

Атти долго молчал, рассматривая его. Наконец он поджал губы и кивнул, что-то решив для себя.

– Пошли. Думаю, ты заслужил узнать все из его уст.

Они двинулись по коридору в сторону подсобного помещения, где Атти заставил его переодеться в облачение одного из слуг. Натянув кукуллий[5] пониже на глаза Рейгана, Атти сунул ему в руки поднос с краюхой хлеба и кувшином воды.

– Глаза в пол. Не говори ни слова, – строго произнес он.

Шли в тишине. Наконец, впереди вновь показался проход в темницу. Атти остановился возле стражи и сообщил:

– Еда для пленника.

– Лорд не велел кормить, – отозвались с подозрением. – Шагай отсюда.

– Если он подохнет до того, как станет бесполезен, сами ответите господину.

Стражники долго молчали. Затем голос подал второй:

– Давай живее.

Атти двинулся вперед, Рейган шагнул следом. Спускаясь по лестнице, он услышал вслед:

– Небось пошел сопли подтирать братишке. Обоих их вздернуть надо, помяни мое слово!

Первое, что они ощутили после спуска, был невообразимый холод. Снаружи теплыми днями играл бельтайн, а здесь царил самый настоящий имболк. Рейгану даже на мгновение показалось, что из его рта при дыхании вырывается пар.

Атти снял со стены факел и, проходя мимо темниц, освещал их пустые зевы, чтобы разогнать темноту.

– Где он? – не выдержав, нарушил молчание Рейган. – Здесь никого нет.

– Рейган? – донесся хриплый голос из конца коридора. – Это ты?

Факел в руках Атти осветил камеру. То, что они изначально приняли за кучу тряпья на полу, зашевелилось. Сначала показалась рука с переломанными и, очевидно, неправильно сросшимися пальцами. Опершись на нее и вздохнув от боли, из кучи поднялся мужчина.

– Брат… – с горечью прошептал Атти, сильнее сжимая в руке факел.

Медленно сев, пленник принялся осматривать посетителей. К горлу Рейгана подступила горечь, едва он взглянул в лицо своего виллема – на месте его правого глаза зияла кровавая пустота.

– Рейган! – не замечая брата, Бренн протянул руку сквозь прутья в стремлении коснуться ученика. Тот инстинктивно сделал шаг назад.

Губы пленника исказила усмешка. Из последних сил он повернулся и сел, облокотившись спиной о стену камеры.

– Я противен тебе, Рейган? Слишком много крови для нежного ребенка?

– Я ненавижу тебя, Бренн! Как ты мог убить моего отца?

Внезапно его наставник глухо рассмеялся, поднеся к здоровому глазу сломанные пальцы.

– Ах, Рейган, Рейган… я думал, ты у меня смышленый. Неужели, – Бренн поморщился, внезапно с хрустом вставив сломанный палец на место, – ты так ничего и не понял?

– Что последнее ты помнишь, Рейган? – обратился к мальчику Атти.

Он нахмурился, вспоминая:

– Я ощутил ужасную боль. Потом позади отца мелькнула тень… человек. Атти хотел его остановить, но ты… – он вперил взгляд в Бренна, – ты ему не позволил. Тень убила отца.

– Значит, ты не понял моих слов вначале? – Еще один палец встал на место. – Лорд тебе вовсе не отец. Ты – ликан. Прими уже это. Наконец-то стань мужчиной.

– Нет! Это какое-то проклятье! – Рейган поднял руку, намереваясь впервые в жизни воспользоваться дарованной ему властью, и приказал своему виллему: – Говори правду, Бренн!

Он много раз видел, как Кайден приказывал Нису подобным образом. Следовало поднять руку и озвучить приказ. Виллем не имел права ослушаться хозяина. Но сейчас ничего не произошло, и Бренн все так же, без единого намека на послушание, смотрел ему в глаза, давая время на осознание.

– К счастью или нет, в тебе нет ни капли валлийской крови, вороненок. Вот тебе правда.

В душе Рейган осознавал правдивость слов Бренна, но это не помогало успокоиться. Темная сущность в его душе довольно заурчала, упиваясь внезапной вспышкой ярости. Бросив взгляд на подмерзающую лужу возле соседней камеры, Рейган впервые за последние дни увидел собственное отражение. Совсем не изменились ни его лицо, ни вздернутый нос, ни падающие на лоб черные волосы. Чего не скажешь о глазах. В царящей вокруг темноте они горели желтыми всполохами, словно выжигая остатки его человечности.

– Ликанами не становятся, – прошептал Рейган. – Вы… мы такие с рождения. Значит, я всегда был ликаном?

– Поскольку твоя мать – человек, имелся шанс, что ты не обратишься. Такое иногда случается с полукровками. Но, как видишь, тебе не повезло. – Наконец последний палец встал на место, и Бренн поднял взгляд на ученика. – Эвелин… твоя мать боялась этого. Она молила богов, чтобы ты избежал подобной участи. Видимо, плохо молила, – губы Бренна скривила горькая усмешка, – похуже твоего бывшего отца.

– Но как же обряд наречения? – вмешался в разговор Атти. – Как ты стал виллемом? Я думал, мы можем быть связаны лишь с носителем валлийской крови.

– Мне помогла Триста. В тот день лорд так славно напился, радуясь рождению еще одного сына, что ничего не соображал. Она заменила слова обряда. Кровь искала не защитника, она искала…

– Родственника, – в унисон произнесли Бренн и Атти и посмотрели на Рейгана.

В этот момент ноги окончательно перестали его держать, и Рейган упал на колени. Перед глазами замелькали картины прошлого: вот они с Бренном скачут рядом на его первой лошади, упражняются на деревянных мечах, вместе крадут с кухни свежие булочки. Лицо Рейгана накрыла тень осознания: Бренн был рядом с ним всю жизнь. Он находился так близко, а Рейган не видел его, ослепленный собственным положением при дворе. Он ощущал себя обманутым, злым, печальным. Но в то же время в его груди разлилось тепло, какое бывает, когда переступаешь порог родного дома. Чувство семьи. Чувство стаи.

– Отец, – прошептал Рейган и, шагнув вперед, положил руку на решетку.

Опираясь на стену, Бренн подошел к нему и аккуратно присел на корточки. Теперь их лица оказались на одном уровне, разделяемые лишь железными прутьями.

– Здравствуй, вороненок.

Подняв лицо к потолку, Бренн здоровым глазом сморгнул подступившие слезы.

– Как? – удивленно спросил Рейган.

– Разве мать не объясняла тебе, как получается дети?

Рядом с ними раздалось фырканье Атти.

– Ты знаешь, о чем я, – не сдавался Рейган.

– Твоя мать, она была… несчастна. Ты, наверное, слыхал, что ее выдали за Гверна из-за плодородных южных земель. – Бренн снова опустился на пол, стараясь не отходить далеко от обретенного сына. – День за днем я наблюдал за тем, как она страдала, словно тень бродила по замку. Не помогло даже рождение ребенка. Напротив, после него она еще реже покидала свои покои. Мы впервые заговорили на наречении Ниса виллемом для Кайдена. Эвелин так смотрела на меня… она… она была моей, понимаешь? – Прикрыв глаза, он шумно вдохнул. – Моей парой. Такому невозможно сопротивляться.

Его прервал крик наверху лестницы:

– Эй, вы двое! Уснули там, что ли?

Похоже, терпение стражи подошло к концу.

– Как тебе это удалось, Бренн? – поглядывая на лестницу, торопливо задал вопрос Атти. – Как ты смог обойти запрет?

– Боюсь, знание ничем не поможет ни тебе, ни стае, Атти, – сокрушенно покачал головой Бренн.

– И все же?

– Здесь скорее важно не как, а с помощью кого. Я заключил договор с одним из Клана Теней. У Эвелин была их монета.

– Ты абсолютно безумен, брат. – Атти провел рукой по лицу.

– У меня теплилась надежда, что власть их договора окажется сильнее наших запретов. Так и вышло. Это было огромной удачей, встретить одного из них в наших краях… по крайней мере, – он горько усмехнулся, – тогда мне так казалось. Кайден был почти мертв. Рейган, – мальчик вздрогнул, услышав свое имя, – не имел отношения к поганой лордовой крови. Оставался лишь Гверн и нерожденное дитя Грании. Одна жизнь, брат, и мы могли бы стать свободными. Ради этого я был готов даже…

– …даже убить и меня вместе с хозяином, так? – мрачно подтвердил свои догадки Атти.

– Прости. Но иначе я не мог. Не мог допустить даже шанса, что мой сын разделит нашу рабскую долю.

– Что ты собираешься делать теперь, Бренн? – снова оглядываясь на лестницу, поинтересовался Атти.

– Я рад, что ты пришел, брат. И спасибо, что привел Рейгана.

– Я больше ничем не смогу помочь, ты же знаешь. – Атти наконец просунул за решетку хлеб и воду. – Все, кто был с тобой, теперь в заточении. Один мой неверный шаг, и Кайден перережет всю стаю. И я не смогу его винить за такое решение.

– Кое-что ты все же можешь сделать. – Бренн из последних сил поднялся на ноги. – Убей меня сейчас. С нашей способностью к исцелению он может еще долгие месяцы пытать меня.

– Нет! – выкрикнул Рейган, услышав просьбу отца. – Атти, нет!

– Сделай это сам, брат, – настаивал Бренн, игнорируя шаги на лестнице. Он разорвал остатки рубахи и прижался к прутьям. – Кайден хочет знать, где убийца лорда. Но даже если бы я это знал, ни за что не сказал бы. Пусть катится куда подальше! – Последние слова он выплюнул вместе с кровавой слюной. – Все, что угодно, лишь бы не гнить тут, ожидая смерти от его руки.

Атти притронулся к рукояти кинжала на поясе, но не решился его достать.

– Убей меня! – закричал Бренн. – Не медли!

– Прости, брат. – Атти сокрушенно покачал головой. – Альфа должен спасти стаю. Для этого я вынужден принимать сложные решения. Пусть даже они мне совсем не по вкусу.

На лестнице послышался топот. Судя по звуку, в темницу спускалось не менее дюжины человек.

– Что ты сделал, Атти? – Бренн ударил кулаком по решетке.

– Отец! – Мальчик подбежал к камере.

– Иди сюда, Рейган. – Атти схватил его за предплечье и опустился перед ним на колени. – Сейчас ты ему уже ничем не поможешь. Тебя убьют, если скажешь хоть слово в его поддержку.

– Мне все равно, Атти! Он же…

Казалось, Рейган пребывал на грани истерики. Слишком много свалилось на хрупкие детские плечи за последние сутки.

– Подумай о своей матери, мальчик. – Атти отвесил ребенку легкую оплеуху, чтобы привести того в чувства, поскольку звук шагов усиливался. – Хочешь, чтобы она рыдала над твоим трупом?

– Кайден ни за что не обречет меня на смерть! Он же мой брат… – упирался Рейган.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Начало мая.

Вернуться

2

Конец октября.

Вернуться

3

Февраль – март.

Вернуться

4

Кельтское украшение в виде разомкнутого кольца из бронзы, серебра или золота.

Вернуться

5

Кукулус, или кукуллий, – головной убор, который носили кельты, представляет собой длинный капюшон, закрывавший голову и плечи.

Вернуться