Андрей Медведев
Украина. Геополитический миф

© ООО «Лира», 2024

© Андрей Медведев, 2024

© Фото на обложке РИА Новости, автор И. Кропивницкий, 2024

* * *

Пролог

29 июля 1991 года президент США Джордж Буш-старший вместе с женой Барбарой гостил на подмосковной даче первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева. Они обсуждали разные вопросы: положение дел на Ближнем Востоке, ситуацию в Восточной Европе и внутри СССР. А советская страна трещала, разваливалась, по ее окраинам уже начинались межэтнические столкновения. Кремль растерянно пытался что-то предпринять, но реальных рычагов управления страной становилось всем меньше и меньше. Однако Джордж Буш говорил Горбачеву, что распад СССР не в интересах Америки. Еще Буш сказал, что поедет в Киев, столицу советской Украины, чтобы убедить украинцев не выходить из состава СССР.

Украина еще была республикой Советского Союза, еще подчинялась Москве, и Горбачев мог запретить американскому президенту лететь в Киев. Но не сделал этого. Почему? Ответа на этот вопрос нет. А Украину, Украинскую Советскую Социалистическую Республику, сотрясали митинги и демонстрации, республика переживала невероятный подъем национального движения. Тысячи людей, на фоне экономического упадка в СССР в целом, выходили на митинги с требованием независимости Украины от СССР. «Украина без Москвы» – главный лозунг киевских, львовских, харьковских митингов 1990–1991 годов. Партийное руководство УССР, поначалу перепуганное всплеском гражданской активности, вскоре осознало, что это движение к независимости можно и нужно возглавить с выгодой для себя. Перед партийными чиновниками возникали головокружительные перспективы стать президентами, премьерами, министрами независимого государства. Но делать это, открыто выступать против Москвы, в Киеве пока боялись.

1 августа 1991 года прилетевший в Киев Джордж Буш выступил в Верховной раде. Он, в частности, сказал:

Много веков назад ваши предки назвали эту страну Украина, или «граница», потому что ваши степи лежат между Европой и Азией. Но украинцы теперь стали пограничниками другого рода. Сегодня вы исследуете границы и контуры свободы. Мы будем поддерживать тех, кто намерен следовать свободе, демократии и экономическим свободам.

Это был, конечно, вызов Москве, который она проглотила. И в Киеве поняли – Запад на их стороне, а Кремль бессилен. Через две с половиной недели в Москве произошел путч, неудачная попытка смещения Горбачева, его подавили 21 августа, а 24 августа 1991 года внеочередная сессия Верховной рады приняла «Акт провозглашения независимости Украины». В декабре там прошел референдум о суверенитете, и сразу после его проведения Джордж Буш распорядился признать независимость Украины. А еще до референдума это сделала Польша. Почему и для чего Западу в целом, а США в частности была нужна независимая Украина, предельно прозрачно объяснил американский политолог, социолог, бывший советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска: господство Америки и ее геостратегические императивы».

Украина, новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, является геополитическим центром, потому что само ее существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и, скорее всего, была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга. Китай, похоже, также воспротивился бы любого рода реставрации российского доминирования над Средней Азией, учитывая его возрастающий интерес к недавно получившим независимость государствам этого региона. Однако если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии. Потеря Украиной независимости имела бы незамедлительные последствия для Центральной Европы, трансформировав Польшу в геополитический центр на восточных рубежах объединенной Европы.

Эти слова многое объясняют в том, что же и почему происходит на Украине сейчас. Они показывают, насколько для Запада важен контроль над Украиной. Точнее, насколько важно не дать ей войти в российскую политическую орбиту. И почему изо всех сил Брюссель и Вашингтон поддерживают украинский политический проект.

Есть распространенное мнение, что украинский национализм и украинское государство – это проект Австрийского генерального штаба, запущенный в годы Первой мировой войны. Но Первая мировая давно закончилась. И Вторая тоже. А проект живет. И конечно, в разное время на украинский проект оказывали влияние внешние силы, туда и правда были вложены австрийские, немецкие, а теперь вот и американские деньги. Но бессмысленно поливать землю и ждать, что что-то прорастет, если ты не уверен, что там есть зерно. И невозможно адекватно бороться против явления, не вскрыв его корни. А чтобы понять суть явления, нужно знать его историю, как проект по имени «Украина» развивался все эти годы. Сейчас многие из нас пытаются найти ответ на вопрос, почему часть населения Украины вдруг стала испытывать такую ненависть к Москве, к России. Может, это справедливо, может, и правда Россия так плоха и чем-то так крепко насолила гражданам этой страны?

У национализма и русофобии на Украине действительно есть давняя история. Но штука в том, что сами украинцы зачастую не имеют никакого отношения к этой истории и к тому, что эти явления стали частью украинского политического ландшафта.

Глава 1

Любой разговор об Украине стоит начать с истории. В противном случае разобраться, откуда взялась нынешняя Украина, где ее корни и кто же такие украинцы, вообще невозможно.

Итак, мы все знаем еще со школы, что первым русским государством была Киевская Русь. Что, впрочем, не совсем точно. Потому что ни в одной летописи, ни в одном историческом документе такого словосочетания вы не найдете.

Все соседи и сами жители называли это государство, со столицей в Киеве, просто Русью или Русской землей. Именно под этим названием она фигурирует в «Повести временных лет», написанной современником Владимира Мономаха киевским монахом Нестором. Никакой «Киевской Руси» жители Европы и Азии 8–14 веков не знали. Более того, до 19 века это словосочетание не использовали и российские ученые. Всегда говорили о просто Руси, ну или Древней Руси.

Термин «Киевская Русь» появился лишь в 19 веке, и не в Киеве, а в Москве. Одни исследователи считают, что его изобрел Николай Карамзин, другие – что это был историк Михаил Погодин. Так или иначе, из научных кругов в относительно широкий обиход он попал благодаря трудам Сергея Соловьева. Правда, профессор Московского университета имел в виду не само Древнерусское государство в целом, а именно вот ту самую его часть, вокруг Киева. Говоря по-современному, Киевскую область. Потому что в других частях своего фундаментального труда «История России с древнейших времен» Соловьев также упоминает «Русь Черниговскую и Русь Ростовскую или Суздальскую». В концепции «смены столиц», придуманной Соловьевым, первой столицей древнеславянского государства был Новгород, второй – Киев, третьей – Владимир-на-Клязьме, четвертой была Москва. Русь же при этом оставалась единым государством.

Примерно так же понимал термин «Киевская Русь» и другой историк 19 века, Николай Костомаров, это легко отследить по его книге «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей». Василий Ключевский, говоря о Киевской Руси, тоже имел в виду именно что центральную часть Древнерусского государства. Дмитрий Иловайский в книге «О начале Руси» также противопоставляет две части одной обширной страны – Русь Киевскую и Русь Азово-Черноморскую. То есть никто из русских ученых 19 века, употребляя термин «Киевская Русь», не имел в виду Русь в целом. В самом конце 19 века одиозный историк Михаил Грушевский, на жизни и деятельности которого я остановлюсь чуть позже, писал о «Киевском государстве» – будто на самом деле существовала древнеукраинская держава. Но и он не применял термин «Киевская Русь».

В привычном для нас смысле, как название всего русского государства, термин «Киевская Русь» стали использовать широко уже после краха Российской империи, в СССР. Он появился в учебниках 1934 года, написанных одновременно с «Кратким курсом истории ВКП(б)». Учебники писались по указанию Сталина и прошли его личную правку. Академик Борис Дмитриевич Греков был редактором при подготовке разделов до 17 века. Греков писал:

Считаю необходимым еще раз указать, что в своей работе я имею дело с Киевской Русью не в узкотерриториальном смысле этого термина (Украина), а именно в том широком смысле «империи Рюриковичей», соответствующем западноевропейской «империи Карла Великого», – включающей в себя огромную территорию, на которой впоследствии образовалось несколько самостоятельных государственных единиц. Нельзя сказать, что процесс феодализации в изучаемый отрезок времени на всем огромном пространстве территории Киевского государства протекал по своим темпам совершенно параллельно: по великому водному пути «из варяг в греки» он, несомненно, развивался интенсивнее и опережал центральное междуречье. Общее изучение этого процесса только в главнейших центрах этой части Европы, занятой восточным славянством, мне кажется в некоторых отношениях допустимым, но и то с постоянным учетом различий природных, этнических и исторических условий каждой из больших частей этого объединения.

В 1939 году Греков написал труд «Киевская Русь», а в 1944-м – «Культура Киевской Руси», оба получили Сталинские премии. Важно понимать, что именно Борис Греков ввел в оборот употребление термина «Киевская Русь» в его нынешнем значении, как территории всего Русского государства. Почему и зачем это нужно было, какую роль играла Украина и украинство в национальной политике большевиков, мы рассмотрим позже. Сейчас же важно зафиксировать один факт: до конца 30-х годов 20 века ученые-историки термином «Киевская Русь» оперировали весьма ограниченно, и не по отношению ко всей Руси.

Жители Древней Руси тоже не считали, что живут в «Киевском государстве». То есть всем было понятно: да, Киев – это стольный град. Киевский престол первый среди всех. Государство же русское. Или Русь.

Русское государство, как считают историки, возникло на берегах Днепра в 9 веке. «Повесть временных лет» – наиболее ранний из дошедших до нас древнерусских летописных сводов – дату определяет довольно конкретно.

В год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем и числа положим.

Упоминания о русах есть и в западных источниках. В официальной франкской хронике рассказывается о византийском посольстве, прибывшем в Ингельгейм ко двору императора Людовика I Благочестивого 18 мая 839 года. Вместе с византийцами прибыли и люди, которых летописец именует «росами».

Он (Феофил) также послал с ними тех самых, кто себя, то есть свой народ, называли Рос (Rhos), которых их король (rex), прозванием хакан (chacanus), отправил ранее ради того, чтобы они объявили о дружбе к нему, прося посредством упомянутого письма, поскольку они могли (это) получить благосклонностью императора, возможность вернуться (на родину), а также помощь через всю его власть. Он не захотел, чтобы они возвращались теми (путями) и попали бы в сильную опасность, потому что пути, по которым они шли к нему в Константинополь, они проделывали среди варваров очень жестоких и страшных народов.

Арабские географы 10 века Аль-Истахри, Ибн-Хаукаль тоже пишут о русах как о большом народе, населяющем междуречье Днепра и Волги.

И русов три группы. Группа, ближайшая к Булгару, и царь их в городе, называемом Куйаба, и он больше Булгара. И группа самая верхняя из них, называемая ас-Славийа, и царь их в городе Салау, и группа их, называемая ал-Арсанийа, и царь их сидит в Арсе, городе их. И достигают люди с торговыми целями Куйабы и окрестностей её. Что же касается Арсы, то я не слышал, чтобы кто-либо упоминал о достижении её чужеземцами, ибо тамошние убивают всех чужеземцев, к ним приходящих. Сами же они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о делах своих и товарах, и не позволяют никому следовать за собой и входить в страну их. <…> Вывозят из Арсы черных соболей, черных лисиц и олово (свинец?) и некоторое число рабов.

Куйаба, как полагают современные историки, – это Киев. Славийя – вероятно, Старая Ладога или Новгород. Но и само происхождение русов до сих пор остается загадкой. Есть лишь несколько версий. Согласно одной – росы/русы/русь – это одна из местных славянских народностей, возможно, славянские выходцы из Балтийского региона. По второй версии, русь – это славянизированная иранская народность, возможно, потомки сарматов. Интересно, кстати, что и польская аристократия в период расцвета Речи Посполитой относила себя именно к сарматам.

Третья версия – это та самая «варяжская». Согласно ей, русы – это выходцы из Скандинавии. Так или иначе, но очевидно, что первоначально русь/русы были довольно близки по культуре и психотипу местному населению. Принципиально вот что: никто их арабских историков или европейских хронистов, никто из византийских историков не упоминает ни Украину, ни украинцев.

Русь/русов все знают. Украинцев – нет. Русы совершают набеги на Византийскую империю. В «Повести временных лет» русов называют «безбожными», потому что они не крещены.

В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой.

Вообще, что интересно, первая попытка систематизировать русскую историю, понять, кто такие русы, откуда они взялись, была предпринята в 18 веке, причем не русскими учеными, а немецкими.

Это как раз они и создали ту самую норманскую теорию происхождения русов, суть которой весьма проста. Варяги-норманны, выходцы из Скандинавии, пришли и создали государство славян. Причем, по немецкой версии, их позвали сами славяне, которые, дескать, убедились, что сами они создать государство не способны. И вот пришельцы из-за моря разделили северные территории: Рюрик стал княжить в Новгороде, его брат Синеус – в Белозерске, третий брат, Трувор, – в Изборске. Впоследствии сын Рюрика Игорь распространил свою власть на юг, захватил Киев. При его сыне Святославе и при внуке Владимире Святославиче, что крестил Русь в 988 году, Киевское государство достигло огромного могущества.

Как писал в своей работе «Неизвращенная история Украины-Руси» историк Андрей Дикий:

Только иностранцы, писавшие нашу историю, могли создать такую, унижающую национальное достоинство теорию, которая сделалась господствующей в русской историографии на полтора столетия. Надо помнить, что создавалась эта теория в эпоху, когда вся Россия после революционных перемен Петра перестраивалась по немецким образцам и когда немцы были непререкаемым авторитетом в науке и всюду занимали ключевые позиции, а в России только что воцарилась немецкая Гольштей-Готторпская династия. (Карл Петр-Ульрих, герцог Гольштинский, женатый на принцессе Ангальт-Цербсткой, – Петр III).

Взгляд Европы на Россию тогда был как на землю если не совсем дикарей, то как на землю полудикарей, некультурных азиатов – «московитов». Пришельцы с Запада принесли этот взгляд с собой, и, когда они, в качестве российских академиков и профессоров, стали писать русскую историю, то и изобразили ее как историю дикарей, которых организовали в государство пришедшие с Запада «варяги».

В 19 веке в русской историографии уже прочно укоренилась мысль, что норманская теория – это не более чем русофобские, ложные измышления. Все русские историки 19 века, кроме разве что Михаила Погодина, который и свою магистерскую диссертацию «О происхождении Руси», написанную в 1825 году, посвятил отстаиванию норманской теории, сходились на том, что никакого «призвания варягов на царство» не было. Василий Ключевский, например, писал: «Призвать-то призвали, но в качестве кого?» Он полагал, что варягов-скандинавов и правда призывали на Русь, но лишь в качестве наемников, для усиления княжеских дружин.

В действительности территория будущей Руси всегда была заселена разными племенами. Киммерийцами, скифами, сарматами, антами, а к первой половине первого тысячелетия нашей эры, то есть к 500 годам, население южной, средней и северо-западной частей Великой Русской равнины становится преимущественно славянским.

Античные историки называли эти племена склавинами и антами. Византийский историк Прокопий сообщает, что склавины и анты говорят на одном и том же языке. Это же самое подтверждает и готский историк 6 века Иордан, и говорит, что это «великий народ», состоящий из «бесчисленных племен». Об антах академик А. А. Шахматов писал:

Славяне и анты – это две отрасли некогда единого племени. Анты – восточная часть этого распавшегося племени. Все, что мы знаем об антах, с совершенной ясностью ведет нас к признанию их восточными славянами, следовательно, предками русских.

Русский и советский историк академик Николай Державин в своем труде «Происхождение русского народа» писал:

Анты не только предки восточных славян, но и создатели всей их культуры. Предшественниками Олега и Игоря были антские князья: Межамир, Издачич, Хвалибуд и неизвестные владельцы приднепровских кладов.

Археологические раскопки начала 20 века доказали, что на всей территории Великой Русской равнины уже в первые века нашей эры находились славянские и антские поселения. Окрестности Киева, верховья Дона, Волги и Западной Двины, Галиция, Закарпатье, Псков были местами расселения славян, у них были общий корень, общая языческая религия, общая культура и, что особенно важно – один язык. Легендарные Кий, Щек и Хорив – основатели Киева, вероятно, были как раз антско-славянскими князьями. К восьмому веку славянские племена расселились по всей территории будущей Руси. Интересно, что сами славяне называли себя по-разному, в зависимости от племени. А вот в иностранных хрониках слова «русы», «рось», «русь» встречаются постоянно. Кто-то упоминает, что Волга называлась именем «Рось», арабские летописцы еще в 713 году пишут о некой Поволжской Руси, готские хронисты пишут о племени «росомонов», есть византийские и персидские свидетельства существования города «Росия» где-то в устье Дона. В конце 8 века, по сообщениям опять же византийских летописцев, некая «Русь» напала на крымский город Сурож, это теперь Судак.

Европейские и византийские источники, впрочем, не дают ответ на вопрос, кто такие русы/русские, откуда взялось название, но они явно свидетельствуют, что древнее государство русов существовало и что со временем его столицей стал Киев. Вообще, большое число русских летописей было утрачено, и не только во времена монгольского нашествия. В 1018–1919 годах в Киеве, по сути, правил польский король Болеслав вместе со своим союзником и зятем Святополком Окаянным. Поляки вывезли часть русских летописей. Многие документы погибли в 1812 году при пожаре Москвы, когда ее подожгла армия Наполеона.

Однако в целом большинство историков сейчас сходятся в том, что когда в Киеве начинает править Олег, это в 879 году, согласно «Повести временных лет», существующее государство уже называется Русским.

Поскольку в этой книге не преследуется цель описать подробно всю историю Древней Руси, мы лишь вместе вспомним общую хронологию событий, чтобы было легче потом понимать, каким образом коверкали историю Руси для узкополитических интересов те или иные группы.

Итак, князь Олег, тот самый, которого мы помним по стихотворению Пушкина, заняв престол, подчиняет себе и Руси Любеч, Чернигов, Смоленск. Затем с боем завоевывает Новгород.

Он совершал походы против хазар, в 907 году подошел к Константинополю и заключил мир с Византией. Причем в этом походе, согласно «Повести временных лет», принимали участие и воины финно-угорских племен, которые уже стали частью Русской земли. К этому времени, кстати, греческие источники начинают называть Черное море «Русским морем».

После смерти Олега власть досталась князю Игорю, который погиб от руки древлян. Впрочем, средневековый польский историк Ян Длугош писал, что Игорь погиб в схватке с полабскими славянами, даже уточнял, что убил Игоря вождь полабов Никсин. Сын Игоря Святослав большую часть времени проводил в военных походах. Русью правила его мать, княгиня Ольга, которую в западных хрониках называют «княгиня русов», то есть мы снова видим, что Европа, Византия и арабский мир никак не сомневаются, что за народ живет в государстве со столицей в Киеве. Святослав уничтожил Хазарию, обложил данью волжских болгар, захватил Приазовье и город Тмутаракань. Святослав был убит в бою с кочевниками, когда возвращался из очередного похода. Впрочем, перед этим он успел поделить свое государство между тремя сыновьями. Киев отдал Ярополку, Туров – Олегу, Новгород – Владимиру.

После смерти Святослава началась лютая междоусобица. Опекуны юных князей принялись делить власть и страну. Победил князь Владимир. Семнадцатилетний парень, по нашим временам должен быть совсем неразумным подростком. За шесть лет, к 986 году, он объединил все земли восточных славян в одно огромное государство Русь. Он вернул все земли, что были потеряны за годы смуты, он расширил границы Руси до реки Сан на Западе, он разгромил под Краковом войско польского короля Болеслава Храброго. В 988 году он крестит Русь, превращая ее в крупнейшую православную державу на востоке Европы.

Владимир изменил систему управления государством, отдав каждому из сыновей и родственников «удел» – свое княжество. Новгород – Ярославу, Галицию – Судиславу, Полоцк – Изяславу, Смоленск – Станиславу, Туров – Святополку, который в историю войдет под прозвищем Окаянный, Владимир Волынский – Всеволоду, Тмутаркань – Мстиславу Удалому, Ростов Великий – Борису, а Муром – Глебу. Сам Владимир оставил себе Княжество Киевское. Что обращает на себя внимание в этом списке княжеств и городов?

Владимир-Волынский – это нынешняя Западная Украина. И Галиция со столицей во Львове – это тоже Западная Украина. Но в 11 веке это все части русского государства. И даже для жителей Российской империи, скажем, в год начала Первой мировой войны, в 1914-м, было очевидно, что и Владимир-Волынский, и Галиция – это все исконно русская земля. В 19 веке был такой ученый, лингвист и историк Пантелеймон Кулиш, к его жизни и биографии мы еще не раз в этой книге вернемся. Сейчас же упомяну, что он считается одним из отцов – основателей украинского сепаратизма. Его главная заслуга в этом смысле состоит в том, что именно Кулиш создал письменность для украинского языка. Точнее, для малороссийского наречия (как его называли еще совсем недавно – в начале 20 века). Его алфавит, известный как «кулишовка», стал основой и для современной украинской письменности. К концу жизни он отошел от идей украинства, украинского и малороссийского сепаратизма и стал страстным сторонником единства Руси. Так вот, в 1890 году в журнале «Киевская старина» Пантелеймон Кулиш писал следующее (несмотря на то, что текст частью написан на малороссийском наречии, его смысл понять может каждый, внимательно вчитавшись):

Слово «Русь» принесли нам варяги. Слово «росс», а за ним и «Россия», пошло меж нами от греков. Велику и Малу Россию знали еще до татарского лихолетия, и один из наших князей подписался князем «малороссийским». В XVI столетии венецианец Контарини, идучи через наш край из Луцка в Киев, звал его Russia Bassa, и в XVI столетии восточный (цареградский) патриарх издал середь нас грамоту, зовучи наш край Малою Россиею.

Владимир очень скоро понял, что поторопился с делением Руси на уделы. Святополк, сын старшего брата Владимира, решил, что имеет больше прав на Киевский престол, чем сам князь Владимир. Многие историки полагают, что к участию в заговоре имела отношение и Византия, потому что константинопольских монархов очень пугало крепнущее год от года государство к северу от имперских границ. Святополк был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго, и вместе с ним и князем Ярославом он начал войну за престол. В ней погибли Владимир и три его сына – Святослав, Борис и Глеб.

После начался, как говорят историки, период междоусобиц, хотя правильнее называть это гражданской войной. Она шла 20 лет и закончилась только в 1036 году, когда под властью сына Владимира, Ярослава Мудрого, вновь были объединены все русские земли. Только Закарпатье не удалось отбить у венгров. И малая часть Галиции осталась за Польшей.

Собственно, подробное исследование истории киевского периода русского государства не является главной целью этой книги, поэтому позволю себе не углубляться в детали и не пересказывать биографии всех князей. Лишь в общих чертах напомню хронологию событий. После правления Владимира Мономаха, внука Ярослава Мудрого, начался новый период распада Руси. Главным считался Киевский великокняжеский престол, и формально ему подчинялись прочие уделы. При этом длившаяся сто лет с 1132 года княжеская междоусобица превратила Русь в легкую добычу завоевателей.

За эти сто лет на киевском великокняжеском престоле сменилось 48 князей. Нередко для захвата «стольного града» они привлекали наемников. Викингов, или, что чаще, половцев. Кочевники-половцы, понятное дело, приходили воевать за одного из князей не только за деньги, которые в то время были все же понятием куда более условным, чем сейчас, но и за возможность безнаказанно пограбить мирное население. Более того, видя княжью междоусобицу, понимая, что Русь защищать особо некому, половцы почти каждый год совершали набеги, причем не только на юго-восточное пограничье, но и на крупные города Приднепровья. Согласно летописям, большие набеги были в 1150, 1153, 1155, 1159, 1161, 1164, 1167, 1168 годах. Это только те, которые зафиксировали, и это только те летописи, что дошли до нас, не сгорели, не были уничтожены.

Гражданская междоусобная война на Руси отличалась жестокостью русских князей по отношению к своему же русскому населению. Взятие Киева в 1169 году Андреем Боголюбским, внуком Владимира Мономаха, сыном Юрия Долгорукого, князем Суздальским, было чудовищно кровавым. Ипатьевская летопись описывает его так:

…и два дня грабили весь город, Подол и Гору, и монастыри, и Софию, и Десятинную Богородицу, и не было помилования никому и ниоткуда. Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жен вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество богатства, церкви обнажили, сорвали с них иконы, и ризы, и колоколы, взяли книги, все вынесли смольняне, и суздальцы, и черниговцы, и Ольгова дружина. А поганые зажгли монастырь Печерской Святой Богородицы, но Бог молитвами Святой Богородицы оберег его от такой беды. И было в Киеве стенание, и туга, и скорбь неутешная, и слезы непрестанные. Все же это случилось из-за наших грехов.

Впрочем, надо понимать, что грабить Киев пришел не только Андрей Боголюбский. Отобрать престол у Мстислава Изяславовича пришли еще 11 князей со своими войсками. Это были князья не только севернорусские, то есть суздальские, или владимирские, но и южнорусские – волынские Ростиславовичи, черниговские Олеговичи, переяславский князь Глеб. Это пояснение к тому, что сейчас на Украине историки пытаются объяснить: Украина была всегда, и вот уже, дескать, в 1169 году «клятые москали», ненавидевшие все «украинское», разграбили Киев, столицу древнеукраинского государства. На самом же деле все князья, что участвовали в столетней смуте, считали себя русскими. Никаких украинцев никто не знал.

Впрочем, слово «украина» в летописи встречалось уже тогда. Все та же Ипатьевская летопись рассказывает о походе против половцев русских князей в 1187 году. Половцы, узнав о том, что на них идет русское войско, бежали за Днепр. На обратном пути один из князей, Владимир Глебович, «разболеся болестию тяжкою, ею же скончался». И далее летописец уточняет: «Был князь добр, и крепок на рати (то есть в бою), и мужеством крепок показашеся, и всякими добродетями наполнен, и о нем Оукраина много постона». Ныне украинские ученые-историки часто ссылаются на это как на доказательство того, что Украина существовала уже тогда. На самом же деле Владимира Глебовича оплакивала не мифическая «протоукраина», и даже не все русские княжества. «Украиной» в этом случае именуется Переяславское княжество, которым он владел. Это южное пограничье русских земель, и слово «Оукра́ина» (укра́ина – окра́ина) уже тогда и означало «приграничная территория». Кстати, в сербском языке до сих пор осталось слово «pokrajina», означающее в переводе «провинция, область». Мы чуть позже увидим, что слово «укра́ина/оукра́ина» в русском языке встречалось очень долго именно в значении пограничье, но, что самое интересное, такое же значение оно имело и в польском языке.

Но вернемся в Киев 1169 года. Долго сидеть в разоренной великокняжеской столице Андрей Боголюбский не стал. Он просто провозгласил себя великим князем, но вернулся в свою землю, во Владимир. Киев к этому времени значение свое как политический центр русского мира уже потерял. Безусловно, все помнили, что в Киеве Русь была крещена, что духовный центр, духовный корень Руси находится именно здесь, но жить на берегах Днепра стало почти невозможно. Гражданская война, половецкие набеги, сокращение торговли, ставшая опасной перевозка товаров по Днепру, падение уровня жизни создали условия для серьезных миграционных процессов. Население потянулось из Приднепровья на русский северо-восток, защищенный густыми лесами и болотами, или на русский Запад, в Галицию и Волынь, потому что туда кочевникам было просто тяжелее добираться. Владимиро-Суздальская, Ростовская земля, вся северо-восточная область начали быстро заселяться, а области, прилегавшие к Киеву, – пустеть. В очередной раз Киев захватили, разгромили и сожгли в 1203 году смоленские и черниговские князья, в 1235 году черниговские уже сами, при поддержке наемников-половцев, снова ограбили бывшую столицу. Киев был в таком ужасном состоянии, что, когда войско Батыя подошло к нему в 1240 году, часть городских оборонительных сооружений так и не была восстановлена после междоусобиц, и в стенах города оставались незаделанные проломы от прошлых русских осад.

Так что в конце этого страшного междоусобного столетия каждый князь захватывал Киев лишь для того, чтобы считаться главным среди прочих, чтобы формально обладать великокняжеским престолом. Но после разорения Киева он отправлялся в свою вотчину, в свою столицу.

Когда на Русь пришли монголы, то Киев взяли уже они, через два года после начала похода, в 1240 году. И существование независимого русского государства от Карпат до Оки прекратилось. В истории Руси началась новая страница.

С этого момента русский народ стал, вероятно, самым разделенным народом. Потому что, по сути, возникли два новых центра русского мира, на северо-востоке начало расти и крепнуть будущее Московское государство. На юго-западе в предгорьях Карпат стало укрепляться Волынско-Галицкое княжество. Возникли два центра, и каждый из них мог стать будущим объединителем русского мира. Однако никаких сомнений в том, что это были части некогда единого государства, быть не может. Галицко-русский историк и публицист, сын литературоведа Юлиана Яворского, живший в США В. Ю. Яворский как-то отметил, что даже в названиях городов и мест отразилась вся эта русская миграция с юга на северо-восток.

В связи с огромным наплывом переселенцев в Суздальскую землю в 12–13 веках там началось строительство новых городов и селений. Многие из них получили названия покинутых городов Киевской Руси. Появились новые Звенигород (доселе их было несколько в Киевской и Галицкой землях), Переяславль, который в Полтавской области назывался Южным или Русским, и Переяславль-Рязанский на реке Трубеже (впоследствии Рязань), и Переяславль-Залесский во Владимирской области. То же можно сказать и о Вышгороде, Стародубе, Галиче и некоторых других, названия которых встречаются в старинных киевских летописях. Из старинных актов 14 века известно село Киёво в Киёвском овраге в Московской области, село Киевцы близ Алексина в Тульской области. Названия киевских речек Лыбедь и Почайна были перенесены в районы Рязани, Владимира и Нижнего Новгорода. Так получилось и с названием днепровского притока Ирпень – теперь так стали называться приток Клязьмы во Владимирской области, а приток Оки в Калужской области был назван Киевкой. Из этих нескольких примеров видно, что переселенцы из Киевской Руси принесли на северные укра́ины и названия дорогих их сердцу оставленных городов, селений, речек и даже оврагов.

Самым же убедительным и неопровержимым доказательством переселения огромного количества людей из Киевской Руси в северные укра́ины представляет собой весь богатырский киевский эпос, созданный в Киевской Руси еще до 14 века, то есть до появления на юге России литовцев и поляков, о которых в нем даже не упоминается. Весь цикл былин о могучих богатырях времен Владимира Святого был совсем забыт в тех местах, где он был сложен, после происшедших там опустошительных татарских набегов. Впоследствии, уже в 15 столетии, когда началось возвращение далеких потомков населения Киевской Руси, выселившегося в 12–13 столетиях на юго-запад, о нем уже не вспомнили и запели новый эпос казацких дум о борьбе с татарами, турками и поляками – очередными народными врагами. Но на севере, в Приуралье, в Олонецкой и Архангельской областях, в далекой Сибири и во всех других местах расселения киевских переселенцев богатырские былины Киевской Руси сохранились во всей своей свежести, неизменной форме и напевности. В центральной Великороссии, где уже забыли склад былинного стиха и утеряли искусство его петь, живая память о русских богатырях, оберегавших на юге русский народ и русскую землю от степных орд, сохранилась в прозаических сказаниях.

Но если историю Северо-Восточной Руси, Московского княжества мы отлично знаем, то история Южной Руси для нас обычно сплошная загадка. Мы ее просто не изучаем. И можно сказать, что Украина как государство, восприятие Украины как чего-то особенного, признание особой «украинской» истории заложены в наших школьных учебниках. Ведь как нам преподают историю в школе? Вполне линейно. Древняя Русь – Киевская Русь – нашествие монголов – 300 лет ига – возвышение Московского княжества – укрепление Московского государства – рождение Российской империи.

Такая схема была и в советских учебниках, она осталась и в современных, а появилась она еще в царской России и была призвана продемонстрировать полнейшую логичность воцарения на престоле династии Романовых. В этой убийственной для национального восприятия схеме заложена страшная идеологическая бомба. История Западной и Южной Руси нами в школах порой вовсе не изучается. После нашествия монголов Западная Русь словно погружается во тьму. Ее история перестает быть нам интересной. В лучшем случае мы изучаем историю Великого княжества Литовского, причем в учебниках она изложена так, что становится ясно – Литва была всегда врагом Москвы и всего русского. На самом же деле Великое княжество Литовское и Русское (а именно так звучит его полное название) было всего лишь западнорусским государством, конкурентом Москвы, и для русских людей очень долго сохранялся внутренний выбор «на какой Руси жить хорошо?»

Мы в школе часто читаем Пушкина, его довольно известное стихотворение «Клеветникам России», где есть такие строки:

О чем шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?

Что возмутило вас? волнения Литвы?

Оставьте: это спор славян между собою,

Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,

Вопрос, которого не разрешите вы.

Нынешнему школьнику, да и взрослым, мало понятно, при чем тут Литва. Какие там славяне, если они, литовцы, вообще-то не славяне. Но вот Пушкин в начале 19 века еще помнил, что Литва, точнее, Великое княжество Литовское, – это государство, в котором говорили на русском, где религией было православие, где возникло русское книгопечатание, а вовсе не в Москве, как мы привыкли считать.

Итак, попробуем кратко, но по порядку разобраться в истории Западной Руси и княжества Литовского. Потому что историю Московского княжества, а потом и государства, мы и так неплохо представляем.

Как уже говорилось выше, Западная, или, как часто принято ее еще называть, Галицко-Волынская Русь, росла и крепла экономически и политически, потому что туда устремились беженцы из Приднепровья. С одной стороны, отражая притязания на свои земли польских и венгерских королей, местные князья также участвовали в междоусобице, захватывали Киев и к началу монгольского нашествия сделали Галицко-Волынское княжество сильнейшим среди русских. То, что они считали себя русскими, никаких сомнений нет. Галицко-Волынская летопись совершенно определенно характеризует князей как русских, землю как русскую, а галицкого князя Романа, с правления которого и начинается список, как «приснопамятнаго самодержьца всея Руси».

Начало правления князя Романа совпало с важными историческими событиями. Под натиском крестоносцев пала Византия, и в 1204 году вместо нее была создана Латинская империя. Православная Русь стала новым объектом экспансии католического Запада. И вот, собственно, поэтому соседи Галицко-Волынской Руси – Польша и Венгрия – начинают войну против нее. При этом папа римский предлагает князю Роману стать первым русским королем. Принять католицизм, признать главенство папы, за это Роману пообещали помощь и поддержку. Князь Роман папских послов выслушал и отправил восвояси. Вскоре он довольно внезапно умер, и, по предположению летописцев и историков, его смерть случайной не была.

После смерти князя Романа его вдова была вынуждена обратиться к королю Венгрии за помощью и покровительством. Иначе она с малолетними детьми вряд ли смогла бы сохранить трон от притязаний бояр. В 1206 году в титуле короля Венгрии появились слова «король Галича и Владимира». Историк Андрей Дикий считает:

Последствия этого добавления к титулу сказались много столетий спустя: в 1772 году, при разделе Польского государства между Австрией, Пруссией и Россией, Австрия получила Галицию. Австрийский император тогда был и «Королем Венгрии», и как таковой был признан Россией и Пруссией «законным» наследником Галицкой Руси.

Впрочем, заступничество венгерского короля все равно не помогло. Когда вдова князя Романа сбежала с детьми в Венгрию, в княжестве началась смута, которую смог остановить новгородский князь Мстислав. Он выдал дочь замуж за сына Романа князя Даниила, сам себя провозгласил князем Галицким, а после его смерти в 1228 году юный Даниил Романович занимает княжеский престол. Эта история довольно много проясняет в системе отношений Киевской Руси. Для жителей Галиции, точнее, для галицких русских, новгородский князь Мстислав Удатный (то есть Удачливый – кстати, дед Александра Невского) не был чужаком. Он был своим, русским, и его воцарение на галицком престоле поддержало все уставшее от смуты население. Это к вопросу о том, что дескать, Восток и Запад Руси (или, иначе, Московия и Украина) всегда противостояли друг другу. Именно это пытается внушить украинская историография. На самом деле русские в Новгороде или Галиче не видели никакой разницы между собой.

И тот же князь Даниил Романович еще совсем молодым принимал участие в знаменитой битве на реке Калке в 1223 году. В ней участвовали объединенные силы русских князей – от западных до северо-восточных. Это снова к вопросу о якобы традиционном противостоянии русского Востока и Запада.

Князь Даниил стал одним из влиятельных, как сейчас сказали бы, «политических игроков» своего времени. Он смог отстоять свое Галицко-Волынское княжество от попыток Польши и Венгрии вмешиваться в его дела.

Даниил, впрочем, не смог объединить Русь, хотя и очень сильно стремился это сделать, не смог он и противостоять в полной мере монголам. Когда после взятия Киева Батый двинулся на запад в Галицко-Волынскую Русь, он уничтожил город Галич, а Даниил не добился помощи от венгерского короля. В итоге Даниил Романович был вынужден, как прочие русские князья, поехать в Орду и получить у хана ярлык на княжение. Он не стал восстанавливать почти полностью уничтоженный Галич, он построил новую столицу, город Холм и основал Львов, назвав его в честь старшего сына Льва.

Даниил, конечно, понимал, что бороться с татарами ему одному не по силам. И пока его двоюродный брат Александр Невский отражал атаку рыцарских орденов на Северо-Западную Русь, на Новгород и Псков, Даниил пытался найти союзников на Западе – в Польше и Венгрии. В Риме понимали, что князю Даниилу деться особо некуда, и сделали ему то же предложение, что прежде делали его отцу. Пообещали поддержку католических государств и титул первого русского короля, если он согласится принять корону от папы римского. Даниил долго раздумывал, взвешивая все за и против, он помнил, что его матери поддержка венгерского короля не очень-то и помогла. Он помнил, что в 1240 году венгры и поляки не поддержали его в борьбе с войском Батыя. В итоге он все же согласился, впрочем, короновался тихо, незаметно для своих подданных, в небольшом городе Дрогичине.

Вскоре после этого Даниил решил совершить военный поход против монголо-татар, полагая, что ему поможет Запад. Помощь он, конечно, не получил, а потом ему пришлось отбиваться сначала от войска литовского князя, а затем в 1259 году татарский корпус полководца Бурундая вторгся в Галицию и Даниилу пришлось заплатить контрибуцию за поход против татар, а заодно и уничтожить часть укреплений вокруг западнорусских городов. Сказать, что Даниил был возмущен предательством Запада и вероломством «союзников», значит не сказать ничего. Он порвал все связи с Западом, отказался от королевского титула и был вынужден заново выстраивать отношения с татарами, которые хоть и требовали дань, хоть и лишали Галицко-Волынскую Русь части суверенитета, но тем не менее не требовали отказаться от православия, переходить в язычество или несторианство (а именно эти религии были распространены у татар).

Даниил умер в 1264 году, через год после своего двоюродного брата Александра Невского, который отличался от него тем, что никаких иллюзий по поводу Запада с самого начал не строил. Видимо, потому, что столкнулся с агрессией в самом начале своего княжения. И гораздо раньше Даниила понял, что с татарами придется как-то уживаться, и собственно тонкая политика по отношению к Орде позволила ему в итоге сосредоточиться на отражении агрессии Ливонского и Тевтонского орденов.

После смерти Даниила и его брата Василия их сыновья Лев и Владимир раздельно, но в целом согласованно и умно управляли: Лев – Галицкой, а Владимир – Волынской Русью. С татарами они сумели стать этакими политическими попутчиками, и как раз татарская конница помогла братьям отбить у Венгрии Прикарпатскую Русь, а у Польши – Люблинскую землю. После их смерти вся Галицко-Волынская Русь оказалась под властью князя Юрия Львовича, который стал называть себя «королем Руси». Именно с правлением Юрия связан очень важный эпизод общерусской истории. Для укрепления православия в Галицко-Волынской Руси, где все больше и больше распространялось влияние католицизма, он добился у Константинопольского патриарха посвящения митрополита для своего княжества.

Киевский митрополит Максим, считавшийся митрополитом «всея Руси» еще в 1299 году, оставил Киев и переселился в отдаленный Владимир-на-Клязьме в Суздальском княжестве. Так вот, когда князь Юрий Львович отправил кандидата на место митрополита Галицкого Петра в Константинополь для посвящения, митрополит Максим умер. А патриарх Афанасий посвятил Петра не в митрополиты Галицкие, а в митрополиты всея Руси. Вернувшись на Русь, Петр поначалу поселился в Киеве, потом во Владимире Суздальском, а потом в Москве. И именно факт нахождения митрополичьего престола в Москве способствовал усилению Московского государства.

Два сына Юрия Львовича, Андрей и Лев II, погибли в 1323 году в борьбе с татарами. В отличие от отца они не смогли найти в них союзников. Князем стал поляк Болеслав, сын Мазовецкого правителя, который вел такую внутреннюю и внешнюю политику, что его возненавидело все население – от крестьян до бояр. В 1340 году он был отравлен, а по всему княжеству прокатилась волна антипольских и антикатолических погромов. И с этого момента на 37 лет Галицко-Волынская Русь превращается в поле столкновения интересов Венгрии, Польши и Литвы. В 1387 году Русь разделили. Галиция отошла к Польше, Волынь – к Литве, а Прикарпатская Русь – к Венгрии. Северо-Восточная Русь, озадаченная борьбой с татарами, вопросами выживания и сохранения идентичности, ничем не могла помочь братьям на западе.

Но то, что Западная Русь и Северо-Восточная были не просто частями некогда единого государства, что они были объединены не только династическим единством, когда князья с Запада отправлялись княжить на Северо-Восток и наоборот, но и общими традициями, верой, языком, наконец, – это непреложный факт. Галицко-Волынская летопись написана на понятном даже нам языке.

Въ лѣто 6732. Приде неслыханая рать, безбожнии моавитяне, рекомыи татаръве, придоша на землю Половецькую. Половцемь же ставшимъ, Юрьгий Кончакович бѣ болийше всихъ половець, не може стати противу лицю их, бѣгающи же ему, и мнози избьени быша до рѣкы Днепра. Татаром же возвратившися, идоша в вежа своя. Прибѣгшимъ же половцемь в Рускую землю, глаголющимъ же имъ рускимъ княземь: «Аще не поможета намъ, мы нынѣ исѣчени быхомъ, а вы наутрѣе исѣчени будете»[1].

В конце 16 века Галицко-Волынская Русь снова заявит о себе, став центром антипольского восстания, которое приведет к частичному воссоединению Руси в 1654 году во время Переяславской рады.

Вообще же, есть один важный факт, который говорит о многом. Даже спустя многие столетия жители Галиции продолжали ощущать себя русскими. В 1931 году в Польше проходила перепись населения. Так вот, на вопрос о национальной принадлежности 1 196 855 галичан – а Галиция была тогда частью Польши – ответили, что они русские, еще 1 675 870 назвали себя украинцами. В 1937 году в Закарпатской Руси, то есть в нынешней Ужгородской области, которая с 1919 года была частью Чехословакии, решили на референдуме обсудить вопрос: преподавание в школах стоит вести на русском или украинском? По итогам за русский язык высказались 86 % жителей Закарпатья.

По сути, до конца 14 века Галицко-Волынская Русь и Владимиро-Суздальская Русь продолжали оставаться частями одного некогда единого русского государства. Ведь даже наш главный письменный источник из истории Руси «Повесть временных лет» мы знаем в двух списках – Лаврентьевском и Ипатьевском. Первый – это документ из Владимир, второй – как раз из Галицкой Руси. И, за редкими фактическими отличиями, это идентичный текст, это один и тот же язык, одна культура, одна традиция.

Кстати, история Великого княжества Литовского, это во много тоже русская история. Что звучит для нас довольно странно. Но тем не менее каких-то лет 150 назад это казалось очевидным каждому образованному жителю Российской империи.

8 сентября 1862 года в присутствии Александра II в Великом Новгороде открыли памятник «Тысячелетие России». Дата возникновения нашего государства, надо сказать, и сейчас считается весьма условной. Возникла она из текста все той же «Повести временных лет». Там говорится, что в 862 году в Новгород был приглашен на княжение глава варяжских дружин Рюрик. «Те варяги назывались русью и от тех варягов прозвалась русская земля».

В 1857 году Комитет министров Российской империи поставил вопрос о сооружении памятника первому русскому государю Рюрику. В итоге решили ставить памятник всей истории страны. Его фотографии может найти без труда каждый, а жители Великого Новгорода так и вовсе могут сходить на него посмотреть. Вокруг основания памятника установлены шесть скульптурных групп.

Памятник включает 31 фигуру просветителей земли Русской, 26 фигур государственных людей, 36 фигур военных людей и героев, 16 писателей и художников. Понятно, что на государственном уровне долго и серьезно обсуждалось, кого же помещать на памятник. Интересно, что там не нашлось места для скульптур таких исторических фигур, как, например, Павел I, Аракчеев, Бенкендорф. Не рискнули туда поместить и фигуру Ивана Грозного, хотя именно он наконец стал первым русским царем и при нем Россия победила Казанское и Астраханское ханства, начала всерьез покорять и присоединять Сибирь. Но тем не менее слишком спорной оказалась его персона, особенно из-за кровавой расправы, учиненной опричниками в Новгороде в 1570 году. Серьезные споры также вызывала персона Николая I, чью фигуру все же добавили в последний момент.

И вот интересная и важная деталь: из 109 бронзовых фигур есть восемь политиков «нерусских кровей», и пять из них – представители Великого княжества Литовского. В разделе «государственные люди» России изображены три великих князя Литовских: Гедимин (в литовской истории известный как Гедиминас), Ольгерд (Альгирдас) и Витовт (Витаутас). Среди «военных людей и героев» России рядом с бронзовым князем Александром Невским находится скульптура литовского князя, а впоследствии князя Псковского Довманта (Даумантаса). Рядом с фигурой героя Куликовской битвы великого князя Владимирского и Московского Дмитрия Донского стоит великий князь Литовский Кейстут (Кястутис). По поводу этого памятника русский историк-славист Александр Гильфердинг писал:

В памятнике тысячелетию России мы поставили изображения великих людей литовского народа. Мы дали место между деятелями истекшего тысячелетия русской земли не только такому человеку, как Довмонт, усыновленному Россией и прославившему ее имя в самую мрачную эпоху народного унижения; мы приняли в ряд наших государственных строителей и героев Гедимина, Ольгерда, Витовта, Кейстута, этих витязей древней Литвы, которые не раз приводили в трепет русские полки и русских князей. Нами руководило верное историческое сознание; мы хотели засвидетельствовать на нашем памятнике, что прошлая жизнь литовского народа, пока он действовал самостоятельно, была частью жизни русской земли, что слава Литвы есть слава России, что Россия приняла наследство, пожала плоды исторической деятельности литовского народа.

Литовские князья на памятнике «Тысячелетие России» представляют период с середины 13-го до середины 15 века. Именно в это время, когда разрушилась Русь Киевская, когда значительная ее часть оказалась под властью Орды, когда Галицко-Волынская Русь выживала, как между молотом и наковальней, между Ордой и папским престолом, Литва стала еще одним центром собирания русских земель.

Появление Великого княжества Литовского на арене мировой истории можно считать внезапным. Во времена Киевской Руси о литовцах вообще не было ничего известно. Русские хроники 10–12 веков свидетельствуют, что балтийские племена в то время платили дань русским князьям. Прежде всего, полоцким. В Ипатьевской летописи полоцкие князья Всеслав Микулич, Андрей Володшич, Изяслав и Василько упоминаются также как князья Литвы.

Однако при этом известно, что с 1198 года начинаются периодические вторжения литовцев в полоцкие земли, затем в псковские, волынские и смоленские.

В начале 13 века литовские племена были вынуждены объединяться. Уже в 1219 году между Галицко-Волынским княжеством и князьями Литвы, Дяволтвы и Жемайтов был заключен договор, причем среди старших литовских князей упоминается Миндовг. Именно он стал в итоге первым лидером Литовского государства. Над литовцами нависла такая же угроза, как и над Русью. Западный крестовый поход против схизматиков и язычников.

В Риге было основано католическое архиепископство, были созданы два рыцарских ордена для колонизации Балтии, земли литовцев и латышей заселялись немецкими колонистами. Князь Миндовг пытался противостоять агрессии всеми средствами – и военными, и дипломатическими. Он крестился, принял католичество; случилось этот в тот же год, когда Даниил Галицкий признал себя поданным папы Римского. И вот интересно, что Миндовг и Даниил сблизились. Им обоим приходилось противостоять и Западу, и татарам, сын князя Даниила – Шварна – женился на дочери Миндовга. Впрочем, и литовский князь никакой помощи от святого престола не дождался, как и Даниил, и вскоре Миндовг вернулся к традиционным литовским языческим верованиям. Великое княжество Литовское, видимо, начало создаваться в 40-е годы 13 века. Миндовга призвали на княжение в Новогрудок, который стал центром его владений. Литовский князь без борьбы и насилия смог присоединить к Литве так называемую «Черную Русь» – это города Гродно, Волковыск, Наваградак, Слоним.

Он умер в 1263 году, и началась смута. Характерно, что одновременно с ним умер и князь Даниил, а в Северо-Восточной Руси умер князь Александр Невский. Смута в Литве продолжалась почти полстолетия, до 1316 года, когда во главе объединенного Литовского государства стал выдающийся человек, вождь одного из племен – Гедимин. Именно он строит укрепленные города и замки, среди них Вильно, который он делает столицей своего государства. Гедимину надо было укреплять государство, искать союзников, это был вопрос выживания нации, вопрос сохранения идентичности, да и страны, наконец. Он стал расширять свое влияние на юг и на юго-восток, где находились удельные княжества бывшей Киевской Руси. Надо сказать, ему удавалось укреплять свое влияние без войны и давления. Кому-то он предлагал союзы, кому-то договоры, где-то заключал выгодные браки между наследниками. Гедимин женил, например, сына Ольгерда на витебской княжне, получив под контроль Витебское и Полоцкое удельные княжества, с 1320 года Ольгерд уже и провозглашается князем Витебским. Белая Русь и Полесье становятся частью Великого княжества Литовского. После битвы на реке Ирпень, где он разгромил войско князя Киевского, под его контроль попадает большая часть исконно-русских земли, Киевской Руси.

В современной Литве не слишком акцентируют на этом внимание, но факт остается фактом – русские земли были в культурном и религиозном плане куда более развиты, чем литовские. У литовцев не было еще своей письменности, летописей, именно поэтому так трудно сейчас установить процесс формирования Литовского княжества. Русская культурная традиция брала свое начало в Византии, в днепровской купели, и как когда-то Русь получила от более высокой цивилизации культурные основы, так и Литва приняла русскую культуру, а русский язык стал государственным языком княжества. Литовско-русское, точнее, русско-литовское государство быстро росло и крепло. Туда бежали жители Приднепровья, измученные набегами кочевников. Русские княжества, граничащие с Великим княжеством Литовским, входили в орбиту его влияния совершенно добровольно.

Гедимин погиб в 1341 году, его сыновья Кейстут и Ольгерд были людьми очень разными. Один ярый язычник, другой князь Витебский, русский по духу и по вере человек. Но оба оказались правителями достойными и умелыми. В течение 36 лет они управляли разными частями княжества. Кейстут – литовской, а Ольгерд – русской. Ольгерд расширял влияние княжества все дальше на юг и юго-восток. В 1363 году он нанес страшное поражение татарам в битве под Синими Водами. Литва вполне всерьез намеревалась отбить у Польши Галицию, а у Венгрии Закарпатье. В княжество Литовское входили Смоленск и Брянск, союзником было Тверское княжество. И вот ответ на вопрос, почему Ольгерд оказался на памятнике «Тысячелетие Руси»: только десятую часть государства составляла как таковая Литва. Девять десятых – это были земли бывшего киевского государства, которые благодаря литовским князьям сохраняли язык, веру, культуру и, что важно, никогда не платили дань монголам. То есть, когда мы читаем в учебниках нечто вроде «вся Русь была обложена данью, за которой регулярно приезжали специальные сборщики, баскаки», надо понимать – или автор лукавит, или он не считает Южную Русь – Русью, или просто неграмотен, или он осознанно совершает идеологическую диверсию.

* * *

Для русских людей начала 14 века не было разницы между Русью Литовской и Московской. Даже более того, большинство представителей тогдашней, как сейчас сказали бы, «политической элиты», или «политического истеблишмента», были уверены, что именно русско-литовское государство станет преемником Киевской Руси, потому что никаких внешних предпосылок для возвышения русского Северо-Востока вроде бы не было. Да и Киев, откуда Русь началась, где была крещена, находился под контролем Литвы. Русский Северо-Восток во времена Ольгерда – это такая анти-Литва. Хуже климат, меньше территория, нужно платить дань татарам, вертикаль власти не выстроена. Еще только идет собирание земель, сильные удельные князья борются с Москвой, например князь Тверской, на чьей дочери был женат Ольгерд. И, на самом деле, русская история могла пойти совсем иначе. Ольгерд, являясь по духу глубоко русским человеком, всерьез был настроен собрать под своим руководством все земли бывшего Русского государства, или, скажем привычнее, Киевской Руси. И совершенно не факт, что эта объединенная Ольгердом Русь не стала бы такой же империей, как стала Русь, объединившаяся вокруг Москвы.

Но все нарушила смерть Ольгерда. И, как часто бывает, смерть великого правителя породила смуту. Его наследник, сын от второй жены (Иулиании Тверской, великой княгини Литовской), Ягайло (Яков) принялся воевать со своим дядей, язычником Кейстутом. А старший сын Ольгерда князь Андрей был недоволен условиями завещания отца. Дело в том, что завещание Ольгерд составил, нарушив традицию, и отдал корону не Андрею, как было заведено, а младшему сыну.

Из-за этого старшие Гедиминовичи открыто перешли на сторону Москвы. Ягайло же стал искать помощи у татар, обещая в случае военного похода против московских князей ударить по ним с запада. Сыновья Ольгерда едва не сошлись напрямую в битве, определившей весь ход истории Руси. На Куликовом поле на стороне Димитрия Донского боролись Ольгердовичи – полоцкий князь Андрей (тот, кого завещание оставило без короны) и его брат брянский князь Димитрий. А Ягайло спешил на помощь к Мамаю, но к битве опоздал.

Это, по сути, была не только битва Московского княжества против ордынского ига. Литва и Москва, а иначе говоря, Русь Литовская и Русь Московская стояли там в одном строю. О чем очень часто умалчивают авторы современных учебников и книг, лаконично именуя князя Андрея просто князем Полоцким, не уточняя, чей он сын. А ведь именно это – прямое доказательство того, что даже сотни лет спустя после нашествия Орды Русь оставалась единым организмом. И вот еще одна важная деталь битвы на Куликовом поле. Там же принимал участие, командуя засадным полком, князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский, двоюродный брат Андрея Ольгердовича. Так вот, «Волынский» в его фамилии означает именно что место рождения. Волынь, которая сейчас находится на Западной Украине. То есть он не считал себя чужим в Москве, где, будучи безудельным князем, сделал отличную военную карьеру, прославившись не только участием в Куликовской битве, но и, например, походом на Волжскую Булгарию.

Но вернемся к событиям в Литве. После Куликова поля положение Ягайло стало критическим. Против него ополчились и русские, и литовские жители княжества. Но в этот момент снова сыграла свою роль, можно сказать, случайность. В Польше умер король Людвик Великий, который был одновременно и королем Венгерским. Конечно, встал вопрос, кто теперь займет престол. Королевой стала дочь Людвика Ядвига. А Ягайло сделали предложение, от которого вообще не отказываются, а в его положении тем более: жениться на Ядвиге, стать королем Польским и великим князем Литовским одновременно, получить поддержку католической церкви.

14 августа 1385 года в городе Креве был подписан договор об объединении двух государств. Ягайло перешел в католическую веру, обязался он и всех литовцев покрестить по католическому обряду, а также ввести им латинский алфавит. Согласно документу, Кревской унии, все русские земли Великого княжества Литовского тоже становились частью объединенного польско-литовского государства. В 1386 году Ягайло перешел в католичество, короновался под именем Владислава II, в течение одного года все остатки языческой веры в Литве были уничтожены. Именно при Ягайло, в 1387 году, был заключен договор, по которому Галиция стала составной частью Польши. Не объединенного государства, а только польских земель.

Кревская уния стала, возможно, главным историческим событием в совместной истории трех государств – Руси, Литвы и Польши. И последствия унии «аукаются» по сей день. Именно тогда началась политика окатоличивания русских земель, которая спустя два столетия привела к тому, что уже в едином польско-литовском государстве вспыхнуло восстание, точнее, война.

Но совершенно очевидно, что до Кревской унии государственность Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского (так оно именовалось в официальных документах) была по сути своей продолжением древнерусской. «Русская Правда» Ярослава Мудрого долгое время являлась основным источником права, регулирующим государственно-правовую жизнь Великого княжества Литовского. Языком официальных документов был западнорусский письменный язык, называемый также русинским или руським. На нем написан Статут Великого княжества Литовского, о котором мы упомянем чуть позже. После Кревской унии свой шанс объединить все русские земли под своим крылом Литва потеряла. Московское государство его обрело.

Глава 2

Древнейшие связи литовского народа были с русскими; через русский мир проникли к нему первые начала гражданственности, первые лучи христианства. Литовский народ льнул, так сказать, к русскому миру. Даже в то время, когда он господствовал над обширными русскими областями, он не только не утеснял русской народности, а напротив, охотно себе ее усваивал, давал русскому языку права языка официального в своей собственной стране. Но Польша успела на несколько столетий прервать эту древнюю связь, истекавшую из самой природы вещей, из самого положения литовского края. Распространенная Польшею между литвинами католическая религия стала между литовским народом и народом русским, распространенное Польшею в литовском крае шляхетство заслонило литовский народ от русского правительства даже тогда, когда край этот вновь вошел в состав русского государства. Таким образом, произошло это долгое отчуждение наше от литовского народа, это печальное наше к нему невнимание.

Александр Гильфердинг, русский историк («Литва и жмудь», 1863)

Если посмотреть на карты 15–16 веков, то становится ясно, кому из двух государств была больше выгодна Кревская уния. Территория Великого княжества Литовского была куда больше, чем территория Польши, и, конечно, именно польские магнаты полагали, что уния станет сделкой, которая принесет не только политические, но и вполне ощутимые финансовые дивиденды. Поначалу казалось, что объединенные в союз государства смогут противостоять вызовам времени – давлению Орды, усилению Москвы, нападкам Запада. Но слишком уж разные и в укладе, и в культуре, и в религиозной традиции были Польша и Литва, а именно последний фактор сыграл роковую роль в истории Литовской Руси.

В этой книге мы не станем подробно разбираться в истории возвышения и укрепления Москвы. В конце концов, каждый из нас учил (или должен был учить) это в школе и, хотя бы в общих чертах, имеет представление о Владимиро-Суздальской Руси, московских князьях, о борьбе с Ордой и Литвой. Важно подчеркнуть, что после Куликовской битвы стало ясно – на авансцену мировой политики выходит новый игрок, и есть новый кандидат на роль «собирателя русских земель» (как сказали бы сейчас, политический вес Москвы невероятно возрос). Для Литвы это означало потерю почти всех территорий Великого княжества Литовского. Огромную роль играл, конечно, тот факт, что именно в Москве находился теперь патриарх всея Руси, и для православного населения Литовской Руси было понятно, что общий русский духовный центр расположен там.

И конечно, Кревская уния вызвала очень жесткую реакцию, особенно среди крупного и мелкого русского православного дворянства; более того, многие помнили, что совсем недавно Ягайло выступил на стороне Орды против Москвы, помнили, и что старшие Ольгердовичи выбрали сторону Московского княжества. Внутренний кризис после унии вылился в борьбу Ягайло с его братом Витовтом, и после кровавой войны в 1392 году было подписано соглашение, по которому Витовта признали пожизненным правителем Литвы, Ягайло остался польским королем.

Годы правления Витовта стали временем нового расцвета Великого княжества Литовского, временем нового расцвета русской культуры в этом государстве. Государственные документы 14–15 веков, язык княжеского двора, язык дворян, магнатов и шляхты – древнерусский язык, язык Киевской Руси, язык летописей, «Повести временных лет». Этот язык сейчас украинские националисты называют древнеукраиским, белорусские – древнебелорусским или древнелитвинским, но если взять и прочитать, например, грамоты Витовта, то становится очевидно, какой же это был язык. И в те времена он был одинаково понятен и жителю Полоцка, и жителю Москвы, Киева, Рязани.

Грамота Великого Князя Витовта 1390 года.

Мы Великий Князь Витовт чиним знаемо сим нашим листом, кто на него узрит или услышит чтучи. Досмотрили есмо того, жаловал Князь Андрей Васило на Свидригайла, а Свидригайло жаловал на Андрея. И мы того досмотрили и разделили и развели того на полы, што от Андреева села половина поля тянет, то есмо повернули к Андрееву селу; а што от Свидригайловы земли половина поля того, то есмо повернули Свидригайлови. Андрей имает володети на своей половине, а Свидригайлови оукронича не уступати и володети у своей половине оукронича, а Андрею неокупати. А на то на все дали есмо Андрею сюю нашу грамоту и печать свою приложили. А дана у великий четверток Априля у 3 день 6898 году.

В русскую историю Витовт вошел не только как мудрый князь, но и как великий полководец. Он воевал с Ордой, его русско-литовские войска громили крымских татар. В 1399 году в битве на Ворскле он возглавил объединенное литовско-русско-польское войско, которое поддержали даже крестоносцы. Но он не смог одолеть армию хана Тимура Кутлуга, был ранен и сам едва не погиб.

Но, вероятно, самую важную победу своей жизни Витовт одержал в 1410 году в битве при Грюнвальде. В 1409 году началось восстание против крестоносцев в Жемайтии, это регион на северо-западе современной Литвы, между низовьями Немана и Виндавой.

Великое княжество Литовское поддержало жемайтов, Тевтонский орден, который два века вел политику аннексии славянских и балтийских земель (как удивительно ничего не меняется в истории), начал против Жемайтии войну. Польша, разумеется, поддержала Великое княжество Литовское и пообещала начать войну против ордена и вторгнуться в Пруссию.

6 августа 1409 года великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген объявил войну Королевству Польскому и Великому княжеству Литовскому. Крестоносцы тут же захватили несколько приграничных селений и укреплений в Польше и Литве. Война, которая в польской историографии называется Великая война (Wielka wojna), растянулась на два года. Войну эту, кстати, изучают в школах Литвы, Белоруссии и Украины, но вообще не изучают в российских школах. А между тем это была русская освободительная война, именно в ней была остановлена на долгие века, практически до 1914 года, немецкая экспансия на Восток.

Войско Тевтонского ордена к началу 1410 года состояло из почти 60 тысяч человек, среди них были наемники из Европы.

Польская армия насчитывала 42 польских хоругви, семь русских и два отрядов наемников. В литовской армии было 40 хоругвей, из них русских 36. Общая численность союзнической армии превышала 60 тысяч. В составе литовского войска был чешский полк, которым командовал впоследствии знаменитый вождь гуситов Ян Жижка, пришли с отрядами князь Новгородский Лугвений Ольгердович и татарский хан Джелал ад-Дин, один из самых влиятельных и ярких сыновей хана Тохтамыша.

14 июля объединенная армия подошла к месту будущей битвы, между селениями Танненбергом и Грюнвальдом. 15 июля 1410 года состоялась великая битва, великая победа польского, литовского и русского оружия, главное сражение Великой войны. Прочесть подробное описание Грюнвальдской битвы каждый может без труда хотя бы в интернете; сейчас же, пожалуй, я ограничусь простым перечислением русских полков (или, как принято говорить, «хоругвей»), чье участие в сражении точно установлено. Это были хоругви Смоленская, Мстиславская, Оршанская, Лидская, Полоцкая, Витебская, Пинская, Новогрудская, Брестская, Волковысская, Киевская, Кременецкая и Стародубовская.

Победа в битве при Грюнвальде отмечается в Польше и Белоруссии, в Литве. В России это событие, после которого Тевтонский орден никогда не смог восстановиться и обрести былую силу, отчего-то не считается значимым. Ему не отведено особого места в школьных учебниках, это вообще не считается русской победой. Вот именно с таких проявлений великорусского снобизма по отношению к Западной Руси, к Литве, с этого неприятия западнорусской истории как общерусской и начиналось впоследствии «украинство». В начале 20 века великий философ и публицист Василий Розанов напишет, что «центр украйнофильства в великороссофильстве. Как только мы сами теряем универсальность, мы получаем вокруг себя сепаратизмы», и будет прав. И чуть позже мы отдельно разберем, как повлияло на историю России это пренебрежение своими же корнями. И в этом смысле присутствие князя Витовта на памятнике «Тысячелетие Руси» не могло серьезно повлиять на ситуацию.

А пока вернемся к правлению Витовта. Он едва не стал первым литовским королем. В 1429 году в Луцке встретились правители нескольких европейских государств, чтобы обсудить турецкую угрозу и дальнейшую судьбу Литвы. Приехали император Германской империи Сигизмунд, великий князь Московский Василий II, король Польский Ягайло, король Дании Эрик, посол от императора Византии, от папы римского, два татарских хана, господарь Молдавии, два гроссмейстера Тевтонского ордена крестоносцев и сам великий князь Литвы – Витовт. И там было решено позволить создать независимое от Польши литовско-русское королевство. Конечно, не согласились поляки, которые решение опротестовали и покинули конференцию. Позже, чтобы не дать Витовту короноваться, польские агенты перехватили послов императора, которые везли Витовту корону, и тем задержали коронование.

Витовт умер, короны так и не получив, а с его смертью отпал и вопрос о создании независимого литовско-русского королевства. После его смерти великим князем Литвы был избран Свидригайло, родной брат польского короля Ягайло, тот даже сам приехал в Литву, чтобы поздравить брата. Но вскоре польские магнаты при поддержке католической церкви и при помощи части литовско-русской шляхты, принявшей католичество, свергли Свидригайло, а на его место был возведен Сигизмунд, ревностный католик, который стал тут же проводить в жизнь политику окатоличивания русского населения.

Дело в том, что еще в 1413 году была подписана Городельская уния – договор великого князя литовского Витовта с королем Владиславом Ягайло. По сравнению с Кревской унией, Городельская была куда более жесткой, потому что совершенно недвусмысленно определяла присоединение Литвы к Польше. Витовт, например, по этому акту признал верховную власть короля; часть вотчинных прав на Литву, которыми обладал Ягайло, переходила польскому государству как таковому, и как следствие, титул верховного князя Литвы становился элементом польского королевского титула. Именно тогда в Великом княжестве Литовском ввели административное деление по польскому образцу, литовские бояре-католики получили такие же права, как и польская шляхта, и польские гербы. Православные бояре никаких равных прав не получили.

Так вот, по сути, Сигизмуд просто дал идеям Городельской унии новое развитие, что вызвало страшное недовольство среди русского населения. В Литве вспыхнула гражданская война – русские против поляков. Надо отметить, что значительная часть русской элиты выступила тогда на стороне Польши.

Собственно, это и все дальнейшие события в Литве лишний раз подтверждают тезис, что любая интеграция – это в первую очередь интеграция элит. И современная «евроинтеграция», и евроинтеграция 15 века. В 1440 году Сигизмунда убили православные магнаты-заговорщики.

Новым князем Литвы стал второй сын Ягайло, Казимир. Его старший брат Владислав после смерти отца правил Польшей. В 1447 году Казимир встал во главе и Польши, и Литвы после смерти брата. Новому князю пришлось весьма непросто. С одной стороны, польская и русско-католическая шляхта вместе с духовенством требовали усиления интеграции Польши и Литвы. С другой – русские православные бояре и князья категорически были против этого, против окатоличивания русских земель, и в объединенном государстве они ревностно оберегали свою русскую идентичность.

Большинство историков соглашаются, что Русь Литовская и Русь Московская были в историческом смысле двумя путями развития русского мира. Это был выбор пути на долгие века. В Московском государстве почти сразу установилась монархия жесткого восточного типа, при этом права бояр, князей и дворян были сильно ущемлены. С другой стороны, крестьяне в Москве до конца 16 века могли спокойно уходить от одного помещика к другому.

В Литве избрали другой путь: крепкое дворянство, широкие права магнатов и шляхты, усеченные права великого князя, и почти полное бесправие крестьянства. В этом смысле Литва во многом скопировала польскую социальную модель. При этом именно в Руси Литовской зарождались ростки русского парламентаризма, если угодно, русского общества «европейского типа». Ведь в Литве были и вольные города, жившие по Магдебургскому праву, и парламент – шляхетские сеймы. И объединенное польско-литовско-русское государство и правда могло бы стать центром славянского, русского мира. Если бы не одно «но». Если бы у королей и князей объединенного государства хватило дальновидности и понимания, если бы они объявили, что в этом государстве нет наций и религий второго сорта. Но случилось иначе.

Еще в правление Казимира недовольные положением дел приграничные князья несколько раз переходили на сторону Москвы. Но надо понимать: это же не был переход одного князя, который сел на коня и уехал со свитой на Северо-Восток. Князь переходил со своей землей и населением. Поэтому слияние и поглощение Литовской Руси полякам приходилось проводить крайне осторожно. Например, когда в Киеве умер князь Симеон Олелькович, который был зависимым от Литвы, но все же самостоятельным, Казимир ликвидировал Киевское княжество, создал воеводство и назначил туда воеводой католика-литовца Гаштовта. В Киеве вспыхнуло восстание горожан, город достался полякам только после его подавления. Чтобы было понятно современному читателю, что тогда происходило в Литве, объясним это на таком примере. Например, завтра чиновники в России решают ликвидировать Башкирию в составе Российской Федерации, а вместо нее создать Уфимскую область, где будет править не президент, а губернатор. Реакцию башкир и татар, населяющих республику, представляете?

Так что в 15 веке речь шла не просто о формировании новых административных единиц. Шаг за шагом, планомерно ликвидировались остатки самостоятельности Западной Руси. Ведь еще раньше, при Ягайло, Галицко-Волынское княжество было превращено в Русское воеводство со столицей во Львове. Вот, кстати, тоже важный факт. Для поляков не было никаких сомнений, что за народ населяет Галицию и Волынь, ведь назвали воеводство именно «Русским».

Когда в 1492 году Казимир умер, литовско-русское княжество тут же выбрало себе отдельного великого князя. Им стал младший сына Казимира – Александр. Его старший брат, Ян I Альбрехт стал королем Польши.

Литва при новом князе постаралась всерьез отгородиться от Польши. Русская шляхта продавила законы, по которым полякам было запрещено не только покупать земли в Литве, но даже там жить. Впрочем, вскоре им снова пришлось сближаться. Московское государство потребовало у Литвы вернуть «исконно русские земли». Московские войска вторглись в Черниговскую землю. Так вот, самое ужасное для магнатов в Польше и Литве было то, что русские города войскам Москвы практически не сопротивлялись, а напротив, встречали их как освободителей от польских оккупантов. Например, брянские горожане не только без боя открыли ворота московской армии, но и потом сами оборонялись от польско-литовских войск. Война возобновилась через несколько лет, и Александр, ставший по традиции после смерти брата и великим князем, и польским королем, ее проиграл. Москва забрала себе не только Чернигов, но и Рыльск, и Новгород-Северский, и Стародуб.

Осознание себя частью большого русского народа было свойственно жителям Западной Руси долгие века. Даже в 1914 году во Львове, после сотен лет под властью Польши и Австро-Венгрии, русское население встречало русских солдат как освободителей.

Впрочем, надо сказать, что в 15 веке во время войны с Москвой немало представителей православной шляхты литовско-польского государства воевали за него совершенно искренне. И дело было не только в их шляхетских вольностях, не только в том, что это была борьба за сословные интересы. Думаю, что правильным будет сказать, что они боролись за свою Русь. За то, как они понимали ее и видели, не принимая деспотичного устройства Руси Московской.

Вот, например, судьба князя Константина Ивановича Острожского. Защитник православия в Литве, именно благодаря его усилиям, просьбам к королю было установлено юридическое положение православной церкви в Литве. Он дружил с митрополитами, способствовал народному просвещению и половину жизни провоевал с Москвой. В 1497 году, в 37 лет, Константин Острожский стал гетманом литовским. А в 1500 году началась война с русским государством, в которое выросло Московское княжество. Константин Иванович стал во главе литовского войска, 14 июля оно было разбито русским войском во главе с князем Даниилом Васильевичем Щеней. Вообще, правильнее в этом абзаце было бы написать так: 14 июля русские войска сошлись с русскими, и одни русские победили других. Русско-литовские войны 16 века – это в действительности большая национальная трагедия русского народа. За научными терминами мы теряем суть происходившего, а именно: две части Древней Руси сошлись в схватке, выясняя, кому дальше быть центром русской цивилизации, и какой путь эта цивилизация выберет. Острожского взяли в плен, отвезли в Москву, оттуда сослали в Вологду. В 1506 году князь Острожский согласился служить русскому государю. Ему был дан сан боярина, он принес присягу Василию III. Под предлогом осмотра вверенных ему войск Острожский уехал из Москвы и сбежал в Литву. Ему дали должность старосты Луцкого и маршалка – то есть военно-гражданского начальника всей Волыни.

Он воевал с Москвой еще и в 1508 году, в награду его назначили паном Виленским, и только после этого Острожский стал частью высшей литовской знати. В русско-литовской войне 1512–1522 годов Острожский осаждал Смоленск, потом разгромил московские войска под Оршей, в 1517 году под Опочкой потерпел страшное поражение от воевод Федора Телепнева-Оболенского и Ивана Ляцкого и бежал в Литву, бросив артиллерию и обоз. Острожский защищал свою Литовскую Русь не за деньги, он талантливый политик и полководец, прекрасно образованный, и в Москве сделал бы карьеру. Но для него выбор в пользу Литвы был совершенно осознанный. И тут еще стоит отметить такой факт – литовско-русская знать, дворянство, были куда более образованные, нежели московская знать. Литва в известной степени считалась частью Европы или как минимум не была так изолирована от Европы, как Москва, и она куда раньше стала развивать образование и культуру. Например, Ягайло в 1409 году поручил отдать специальный дом для размещения бедных студентов, особенно тех, которые «прибыли из Литвы и Руси». Русско-литовские магнаты и дворяне знали иностранные языки, знали латынь, читали и писали на ней.

Именно в Литовском княжестве была напечатана первая книга на русском языке. Именно в Литве работал русский первопечатник Франциск Лукич Скорина, уроженец Полоцка. Его в современных источниках часто называют белорусским или восточнославянским первопечатником и философом, а заодно сообщают, что он перевел Библию на старобелорусский или, в других вариантах, западнорусский язык. Смысла вступать в полемику тут, наверное, нет, но стоит лишь посмотреть на титульный лист Библии Скорины 1517 года, чтобы понять, каким сам первопечатник считал язык своих книг. На титульном листе там ясно написано: «Библия руска, выложена доктором Франциском Скориною из славного города Полоцка».

Франциск Скорина родился в конце 15 века, первоначальное образование получил в Полоцке. Латинский язык изучал в школе монахов-бернардинцев, он учился в Краковском университете, окончил его со степенью бакалавра. Степень доктора медицины он защитил в Падуанском университете в Италии. В архивах университета осталась актовая запись, датированная 5 ноября 1512 года:

<…> прибыл некий весьма учёный бедный молодой человек, доктор искусств, родом из очень отдалённых стран, возможно, за четыре тысячи миль и более от этого славного города, для того, чтобы увеличить славу и блеск Падуи, а также процветающего собрания философов гимназии и святой нашей Коллегии. Он обратился к Коллегии с просьбой разрешить ему в качестве дара и особой милости подвергнуться милостью божьей испытаниям в области медицины при этой святой Коллегии. Если, Ваши превосходительства, позволите, то представлю его самого. Молодой человек и вышеупомянутый доктор носит имя господина Франциска, сына покойного Луки Скорины из Полоцка, русин…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В год 6732 (1224). Пришло неслыханное войско, безбожные моавитяне, называемые татарами; пришли они на землю Половецкую. Половцы пытались сопротивляться, но даже самый сильный из них Юрий Кончакович не мог им противостоять и бежал, и многие были перебиты – до реки Днепра. Татары же повернули назад и пошли в свои вежи. И вот, когда половцы прибежали в Русскую землю, то сказали они русским князьям: «Если вы нам не поможете, то сегодня мы были побиты, а вы завтра побиты будете».

Вернуться