Владимир Мисечко
Битва Света и Тьмы. Ткачиха Судьбы

Первый Всадник: Завоеватель

Из пепла древних пророчеств восстал,

Всадник бледный, в короне золотой.

Несёт он лук, что стрелы смерти слал,

И царство строит, залитое войной.

Не конь под ним – кошмар, что плотью стал,

С глазами-углями, гривой из огня.

Он – Завоеватель, чья воля – лишь металл,

И жажда власти, что не знает дня.

Он едет впереди, предвестник бед,

За ним – голод, мор и братоубийство.

Он сеет страх, где был когда-то свет,

И мир глотает в хаосе и нищете.

Его победа – крик, его закон – лишь боль,

Он – первый шаг к концу, к последней битве.

И в сердце каждого, кто видит взор его,

Растёт лишь ужас, что не знает молитвы.

Он едет дальше, всадник без лица,

И мир дрожит, предчувствуя паденье.

Завоеватель, посланник Творца,

Исполнит волю, принесёт забвенье.

***

Второй Всадник: Багряный Клинок Раздора

Из пепла старых империй, из тёмных глубин души,

Явился всадник багряный, чья поступь мир крушит.

Не смерть он сеет, как брат его, бледный и худой,

Но раздор и ненависть, что правят под луной.

Конь его, словно пламя, пылает багрянцом,

И грива, словно зарево, горит над горизонтом.

В руке его – клинок, что выкован изо лжи,

И каждая царапина – семя новой вражды.

Он шепчет в уши людям слова, полные злобы,

Раздувает искры гнева, гася ростки свободы.

Брат на брата восстанет, отец забудет сына,

И мир, что был един, расколется на былины.

Он видит лишь разделение, он слышит только крик,

И в этом хаосе находит свой дьявольский пик.

Он правит не силой, но страхом и обманом,

И царство его – руины, залитые багрянцем.

Бегите от него, молитесь о прощении,

Ищите свет в сердцах, отриньте искушение.

Ибо там, где правит Раздор, нет места для любви,

Лишь вечная война, что льётся в багряной крови.

Но помните, даже в самой темной ночи,

Есть искра надежды, что может мир спасти.

Боритесь с Раздором, храните веру в добро,

Иначе багряный клинок погубит всё до одного.

***

Третий Всадник: Голод

Пыль багровая, как кровь запекшаяся,

Взметнулась в небо, солнце заслоня.

И конь вороной, как ночь беззвёздная,

Под всадником, чье имя – Нищета.

В руке его весы, не золотые,

А костяные, хрупкие, как жизнь.

И взвешивает он зерно гнилое,

И меру смерти каждому вершит.

«Пшеница – динарий! Ячмень – три динария! –

Кричит он хрипло, голос, словно стон.

И матери, безумные от ярости,

Грызут кору деревьев под луной.

Река иссохла, словно высосана,

И скот лежит, раздувшийся, в пыли.

И дети, с животами впалыми,

Глядят на небо, помощи моля.

Не меч и пламя, не война кровавая,

А тихий ужас, медленный распад.

Голод – вот кара, что нас настигает,

За жадность нашу, за греховный ад.

И там, где раньше нивы колосились,

Теперь лишь кости белые лежат.

И ветер воет, словно души взвыли,

О том, что больше не вернуть назад.

Так скачет всадник безжалостный,

По выжженной, истерзанной земле.

И имя его – Голод, вечно властный,

Над теми, кто забыл о доброте.

***

Четвертый Всадник: Бледный Конь

И вот явился конь, как полотно,

Где лунный свет смешался с пеплом тленья.

Бледнее смерти, он глядел в окно

Миров, где жизнь теряла вдохновенье.

Всадник восседал, чье имя – Смерть сама,

И Ад, как тень, крался за ним по пятам.

Не меч в руке, не пламя, не чума,

А пустота, что пожирает храм.

Он ехал медленно, не торопясь ничуть,

Ведь время – прах, пред вечностью его.

И там, где конь его прокладывал свой путь,

Вздыхала скорбь, не знавшая покоя.

Четверть земли отдали в его власть,

Мечом и голодом, болезнями и зверем.

Он сеял страх, чтоб души в нем пропасть

Могли найти, и больше не поверить.

Не ждите милости от бледного коня,

Он не придет спасать, он забрать готов.

И в тишине, когда угаснет день,

Услышите вы поступь его подков.

И если в сердце вашем страх живёт,

И вера слаба, как осенний мрак.

То бледный всадник вас легко найдёт,

И в вечный ад вас унесет, как призрак.

***

Вервольф

В ночи, когда луна полна,

И тени пляшут у окна.

Пробуждается зверь внутри,

В ком кровь людская не спит.

Он человек, но лишь на вид,

В душе его огонь горит.

Звериный гнев, звериный страх,

И лунный свет в его глазах.

Как только полночь настает,

Он плоть свою преобразует.

Когти рвут, клыки растут,

И волчий вой летит вокруг.

Он бродит в чаще, одинок,

Среди деревьев и дорог.

И жертвы чуют его след,

Их страх – его ночной обед.

Но с первыми лучами дня,

Зверь отступает от огня.

И человек опять встаёт,

Не помня, что творил в ночи.

Но в сердце навсегда живёт,

Звериный зов, что не пройдёт.

И ждет он снова той поры,

Когда луна взойдет в ночи.

***

Мара: Дыхание Зимы и Шёпот Забвения

В ледяном царстве, где вечный мрак царит,

Где стонут ветры, а снег вьюгой кружит,

Живет богиня, чье имя – тихий стон,

Мара, властительница снов и похорон.

Она приходит в час, когда гаснет свет,

Когда усталый мир погружается в бред.

Её дыхание – иней на стекле,

Её прикосновение – холод на земле.

Одета в саван из лунного серебра,

В глазах её – бездонная, немая тьма.

В руках её – серп, что косит жизни нить,

И веретено, что прядёт судьбы канву, чтоб скрыть.

Не смерть она, но грань меж бытиём,

И сном глубоким, что зовётся небытиём.

Она – забвение, тишина и покой,

И шёпот ветра над замёрзшей рекой.

Боятся Мары, но и чтят ее приход,

Ведь после ночи новый день придёт.

Она – очищение, избавление от пут,

И шёпот: «Все пройдет, все забудут».

Когда зима сковывает землю льдом,

Когда душа тоскует о тепле и о былом.

Помни о Маре, о властительнице сна,

О той, что дарит отдых, когда жизнь трудна.

Не бойся мрака, не страшись её лица,

Ведь в каждом угасании – зерно творца.

И после долгой ночи, полной снов и грёз,

Вновь засияет солнце, и мир опять воскрес.

Так пусть же Мара, богиня тишины,

Придёт к тебе во сне, когда ты одинок и слаб.

И пусть её дыхание, словно зимний бриз,

Унесёт печали, и подарит новый лист.

***

Новоходоносор: Песнь о Глине и Звездах

В землях меж Тигром и Евфратом, где солнце плавит глину в золото,

Восстал из праха, словно демон, царь Новоходоносор, волей богов ведом.

Не сын он крови царской, нет, он вылеплен из глины,

Дыханием Иштар оживлён, для дел великих призван.

Глаза его – два уголька, в них отражается пламя печей,

В них жажда власти, что сжигает, и страх, что в сердце вечен.

Он видел сон, кошмарный сон, о дереве, что к звёздам тянется,

И срублен было в одночасье, и царство в прах обращается.

И понял царь, что сон тот – знамение, что боги испытывают его,

Что должен он воздвигнуть город, что затмит сияние звёзд само.

И повелел он строить Вавилон, величие его, чтоб мир узрел,

Сады висячие, как чудо, и башню, что пронзит предел.

Он гнал народы в рабство, кровь лилась рекой,

Но город рос, как зверь голодный, питаясь болью людской.

Иштар шептала ему в уши: «Ты избран, Новоходоносор,

Твоя судьба – владеть мирами, и страх вселять в каждый взор».

Но чем выше башня поднималась, чем ярче город сиял,

Тем больше душу царя терзала тень сомнений и печаль.

Он видел в звёздах отражение своей гордыни и грехов,

И слышал шёпот древних богов, что предрекали ему крах.

И вот однажды, в час полночный, когда луна багрянцем залита,

Явился ангел, посланник неба, и речь его была сурова и сердита:

«Ты, Новоходоносор, забыл о милости, о сострадании забыл,

Ты глиной стал, а не царем, и гнев богов ты заслужил».

И в тот же миг, безумие коснулось разума царя,

Он стал зверем, ползал в грязи, и ел траву, как дикарь.

Семь лет скитался он в пустыне, забытый всеми, одинок,

Пока не понял, что величие – не в камне, а в душе исток.

И когда смирение коснулось его сердца, когда он покаялся в грехах,

Вернулся разум, и он узрел, что сила – не в гордыне, а в богах.

И правил он мудро и справедливо, и Вавилон процветал,

Но помнил он всегда урок, что глиной был, и глиной станет прах.

***

Тефида, Мать Вод: Миф о Древней Силе

Из Хаоса, из тьмы бескрайней,

Родилась Тефида, лик лучезарный.

Древнейшая Титанида, океана владычица,

Мать рек, морей, и каждой капли чистой.

Её дыхание – приливы и отливы,

Её слезы – роса, что травы умывает.

В её объятьях спят чудовища морские,

И корабли, как щепки, в бурях исчезают.

С Океаном, супругом вечным,

Она породила три тысячи сыновей и дочерей.

Нимфы речные, боги потоков,

Все они – от Тефиды, матери морей.

Она видела рождение богов Олимпа,

И падение Титанов, в Тартар низвергнутых.

Она помнит времена, когда земля была юна,

И океан покрывал её, безбрежный и могучий.

Но время шло, и власть её угасла,

Забыта в тени Посейдона, бога морей.

Но в глубинах вод, в шёпоте волн прибрежных,

Живёт её память, древняя и вечная.

Когда бушует шторм, и небо плачет,

Когда река выходит из берегов, грозя бедой,

Вспомни о Тефиде, матери вод,

Ибо в её силе – жизнь и смерть, и вечный покой.

Она – не просто имя в древних сказаньях,

Она – сама стихия, вечная и живая.

Тефида, Мать Вод, в глубинах океана,

Спит, но не забыта, силу свою храня.

***

Мнемозина: Мать Муз, Хранительница Памяти

Из хаоса древнего, из тьмы бескрайней ночи,

Где титаны владели миром, грубы и могучи,

Восстала Мнемозина, богиня Памяти святой,

И разум озарила, как луч звезды ночной.

Дочь Геи-Земли и Урана-Неба, она хранила

В себе все знание мира, что было и что будет.

В её глазах глубоких, как озёра в лунном свете,

Отражались эпохи, и тайны всех столетий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.