Серг Усов
Бастард рода Неллеров. Книга 5

© Усов Серг

© ИДДК

Глава 1

Проклятье, нет, горе от ума, нет, опять не то, правильнее: семь раз отмерь – один отрежь. А то ишь величайший маг выискался, теперь вот сиди и делай всё по новой.

– Так, хватит там шушукаться, – сорвал раздражение на служанках, тихо хихикавших в задней части моего фургона. – Отвлекаете от работы. Там, кстати, погода установилась наконец-то, вылезайте и прогуляйтесь верхом. Тебя это тоже касается, брат Сергий, – сказал парню, своему верному секретарю. – Не сопи над ухом, я тут без тебя справлюсь. – Я поправил магический светляк и отложил изменённый воздушный амулет в сторону. – Один исправил. Ещё восемь осталось.

Вчера перед самой остановкой на ночной привал, в пятый день после выезда из Неллера, на нашу колонну обрушился ливень. Даже ливнем этот потоп не назвать. Потоп, как есть потоп – душ Шарко, только ударивший сверху.

Вот тут-то и вскрылся недостаток моих энергетически мощных кристаллов воздушной защиты. Рисунок плетения для этого варианта заклинания мне попался в монастырском фолианте, попался и сразу же приглянулся обещанным в описании отражении свыше полусотни болтов или стрел до израсходования энергии, а вот на скромную приписку относительно высокой чувствительности создаваемых с помощью этого плетения амулетов я внимания не обратил. Как вчера выяснилось, зря.

Защитные обереги моих воинов, сделанные братьями Георгом и Алексом, управляющим и казначеем моей обители, как и артефакты, подаренные герцогиней Марией, маркизом Джеем и ещё в Лос-Араторе прекрасной сестрицей Агнией, на струи потопа никак не среагировали, владельцы этих амулетов промокли насквозь до нитки – не спасли их толстые, плотные шерстяные плащи или накидки – зато не лишились воздушных защит.

А вот друзья, соратники и самые близкие мне воины, кого я обеспечил своими изделиями, остались сухими, но без магических щитов.

Изготовленные мною мощные обереги восприняли сильные струи как атаку и успешно их отбивали или отклоняли, пока хватало вложенной в камни энергии.

Если бы прошедшей ночью или сегодня кто-то на наш отряд напал, то им пришлось бы полагаться лишь на скорость реакции, щиты и доспехи, а не на магию.

Да, вряд ли на нашем пути может найтись кто-то, кто мог бы напасть и справиться с моим отрядом в почти полторы сотни первоклассных воинов, да ещё при трёх магах, однако ситуация мне всё равно не понравилась. В общем, взялся я переделывать амулеты, вкладывая в камни плетения попроще, с меньшей чувствительностью. А на будущее мне урок – надо внимательнее читать описания к заклинаниям.

– А можно нам в голову отряда поехать? – спросила Юлька. – Там сейчас Ник в авангарде.

– Нечего вам там делать, – отказал. – Только отвлекать от службы станете. Езжайте рядом, вдруг всё же понадобитесь мне.

У девушек настроение нисколько не испортилось, ни от моего скверного настроения, ни от запрета поехать к дружку. Недавнее пребывание в Неллере привело обеих моих служанок в восторг, до сих пор ещё отойти не могли, продолжая обсуждать свои впечатления от великолепия дворца и нарядов придворных дам до того, какими важными особами они сами предстали перед жителями Неллера.

А ведь вскоре увидят ещё и Рансбур, столицу и самый крупный город королевства. Могли ли девушки когда-нибудь хотя бы мечтать, что в их серой, беспросветной жизни случатся такие перемены? Нет, конечно. Однако вот, случилось же, и всё благодаря мне. Оказались в нужное время в нужном месте, так сказать, на моём пути.

В небольшом городке, где нам удалось заночевать с крышей над головой, а мне вновь пользоваться парализующими и смертельными плетениями, чтобы извести всяких кровососущих паразитов в гостиничном номере, обе мои служанки, будто принцессы, прошлись по лавкам и магазинам нарядными под охраной Ника с тремя его боевыми товарищами.

Следующий город будет крупнее, к вечеру мы достигнем, ну, должны достигнуть Олска. Это уже будут коронные земли, родное герцогство я покину впервые за почти пятнадцать лет жизни Степа, чьё тело внезапно для себя занял.

Свой амулет переделывать не стал, я встретил ливень под тентом фургона, и некрупный рубин у меня остался полон магической энергии, а вот все остальные камни наполнил новыми плетениями, на что ушло полтора часа. Время точное, поскольку сверяю его по готлинским ходикам, находящимся при мне.

– Карл, – высунулся через задний полог своей повозки. – Крикни, чтобы мне мою Ромашку подали, надоело в фургоне трястись.

Пара минут, и я забираюсь в седло. От ношения кольчуги и лат мне удалось отбиться, одет в тёплую куртку – зима всё же – и в дурацкий котелок на голове, отороченный мехом куницы.

Куртка красная, ярко-красная, штаны синие, цвета аквамарин, ботфорты жёлтые, оленьей кожи – модник настоящий, денди лондонский, красавчик.

Это мачеха моя Машенька расстаралась подарить мне очередные наряды, чтобы не позорил в столице наш славный род, выглядя неотёсанной деревенщиной. Как по мне, так я в разноцветных штанах, куртках и кафтанах с аляповатыми головными уборами, украшенными перьями, больше на балаганного шута буду смахивать, но тут, в этом мире раннего средневековья, другие представления о внешности аристократов – чем ты родовитее и богаче, тем ярче и красочнее должен выглядеть. Павлином, ага.

Впрочем, в дороге я выгляжу скромнее, не сильно броско, примерно так же, как и гарцующий рядом милорд Монский, мой единственный вассал. Единственный, зато какой! Умелый мечник, а главное, после исцеления от одержимости оказавшийся сильным магом, шестнадцать оттенков энергии – это не шутка. Не каждый магически сильный представитель графского или даже герцогского рода столько имеет. Да что там, у короля и членов его семьи меньше.

А вот и третий маг нашего отряда, увидев, что я выполз из своей кибитки, к нам спешит, подхлестнув коня.

Это командир гвардейской роты баронет Леон Бюлов, пятидесятилетний седой крепыш, грузный, но очень быстрый и выносливый, я наблюдал позавчера, как он вечером своего лейтенанта в тренировочном бою на мечах гонял. Молодой милорд запыхался, а этому хоть бы хны. У капитана всего шесть оттенков у источника, зато огненный шар он может сплести всего за три-четыре минуты, хорошее подспорье в бою.

– Ваше преподобие, – подъехал он. – Через час будет озеро, а дальше уже королевский домен. Предлагаю сегодня устроить привал чуть пораньше.

– Не возражаю, – кивнул.

Предпочитаю не мешать работе профессионалов, а баронет весьма опытный командир и бывалый воин. Мачехе можно сказать лишь огромное спасибо и отвесить низкий поклон, что выделила на мою защиту такого, среди её офицеров не так много одарённых, на пальцах рук можно пересчитать, и ещё пара перстов при этом останется не задействованными.

– Тогда я отправляю вперёд команду с кашеварами, – сообщил Леон.

Места, через которые мы проезжали, в общем-то спокойные, егеря герцогини и дружины феодалов чистят их от банд, но во второй половине зимы голод и нужда побуждают и простых крестьян заниматься разбоем, не говоря уж о беглых каторжанах или рабах, так что повара, среди которых и жена моего опекуна Эльза с потаскушкой Люсильдой, оказавшейся на удивление расторопной и умелой помощницей для своей лжетётки, уехали на рысях вперёд под охраной двух десятков гвардейцев.

– Переделал? – спросил Карл.

Слышится мне в его голосе насмешка или это я себя накручиваю? Впрочем, если первое, то поделом мне, заслужил.

– Да, возьми, – протянул ему тряпицу с завёрнутыми в неё амулетами воздушной защиты. – Тебе один, остальные нашим раздай.

– Я себе уже сам сделал, – прихвастнул вассал.

– Когда успел? А, – махнул рукой. – Неважно. Тогда кому-нибудь из отряда Эрика выдай.

– Вчера перед сном, пока вещи просушивал, – всё же ответил милорд Монский. – Сейчас с Кириллом говорил. – Это он про ротного интенданта. – В Олске надо бы на денёк задержаться. Подкупить кое-что из припасов, да и ось на повозке проковать нужно.

– Надо – задержимся. – Я ускорил лошадь, обгоняя Сергия с моими девицами, Карл не отставал. – Ты же знаешь, мы особо не торопимся. С большим запасом по времени выехали.

От трофейных фургонов с их содержимым, доставшихся нам после уничтожения занимавшегося грабежом отряда наёмников, я избавился в Неллере, отдав для продажи казначею герцогини, вырученные средства заберу на обратном пути, если, конечно, вернусь живым. Ладно, чего себя накручивать? Вернусь, куда я денусь-то? Не для того воскресал в новой жизни, чтобы погибнуть юным. Назло врагам доживу до стадии телесного разложения, опыт такой имеется.

От трофейных повозок избавился, зато три прибавилось – два с имуществом гвардейской роты, третья с походной мастерской. Всегда на марше нужно что-то подшить, что-то отремонтировать, отлетевшую подкову вернуть на место, починить доспех, сбрую или упряжь. Вот только не всё можно сделать надёжно в походных условиях. Сломавшуюся на ухабе ось предпоследнего фургона кое-как отремонтировали, до Олска должна дотянуть, но там нужно будет воспользоваться услугами нормальной кузни.

К тому времени, когда наш караван через пару часов достиг заросшего по всему берегу камышом небольшого озера, за которым дымились очагами лачуги деревушки, обед уже был готов.

Поверхности водоёмов в наших краях зимой не замерзают, разве что у луж, да и то ночами, поэтому с водопоем наших живых транспортных средств проблем никаких.

За лесом виднелась верхушка донжона баронского замка. Феодальных твердынь мы миновали уже с десяток. Никто нас в гости не звал, и мы не навязывались. Вот и сейчас на предложение капитана заглянуть к вассалу нашего рода, узнать, что нового в этих краях, я ответил отказом. Что в такой глуши может быть интересного? Какая-нибудь очередная свара между дворянами-соседями? Это пусть местный граф или мачеха разбираются, мне безразлично.

– Ваше преподобие, вам в фургоне стол накрыть? – спросила Юлька.

– Зачем? Не нужно, – отказался. – Я со всеми.

Ну, со всеми – не со всеми, но за одну скатерть с Карлом, Ригером и тремя гвардейскими офицерами я устроился.

Казавшаяся вымершей деревушка ожила вездесущей детворой, выбежавшей к берегу в своих лохмотьях разглядывать воинов в блестящих бронзовых доспехах.

Крестьяне и городская беднота, в отличие от дворян и обеспеченных простолюдинов, в деторождениях себя не ограничивали, и хотя большинство новорожденных умирало при родах или в первые год-два, население тут росло быстро, что часто становилось причиной массового голода. Эпидемии тоже вносили свой вклад в опустошение земель.

Оспа, холера, чума и прочие напасти здесь носят другие названия, я пока не мог их увязать с земными аналогами. Вот, к примеру, жёлтая смерть – это что, лихорадка какая-нибудь, малярия или чума? Чего уж, в названиях ли дело, если болезнь косит людей пачками?

Себя-то и близких – спасибо магии – всегда могу спасти, а вот свою паству в большом количестве, увы, нет. Брат Симон, наш лекарь, как-то говорил, что три года назад у нас треть Монастырки от той жёлтой смерти умерла.

– Похоже, опять дождь намечается, – сказал капитан Бюлов по окончании обеда. – Вернётесь в фургон?

– Не, – отказался. – Все бока себе уже отлежал. Дождь так дождь. Не сахарный, не растаю. Да и не похоже, что он будет такой, как вчера. Разве что накрапает чуть-чуть. Ну что, командуй.

Вскоре мы достигли границы королевского домена – небольшой безымянной речушки с великолепным каменным мостом, я таких вне городов ещё не встречал. В основном их ставили из дуба или лиственницы, которую нам щедро поставляли враги-виргийцы. Война тут торговле не сильно мешает, главное, торгаши должны получить подорожную у приграничных властей.

По обе стороны моста таможенные посты – наш и королевский – в виде рогаток на тракте и одиноких домиков для стражи и мытарей.

Да уж, понятно, из-за чего добрый король Эдгар злится на герцогские роды́. Кому понравятся поборы на купцов внутри королевства? Но понять не означает простить. Мало ли какие споры с кем имеются, обязательно, что ли, убивать Виталия Неллерского и пытаться расправиться с его внебрачным сыном? Есть же законные, освящённые веками процедуры, вот и бодайся с владетелями на Большом королевском совете хоть до морковкиных заговений, а не устраивай танцы с бубнами и подлыми расправами исподтишка.

– Да ладно! – услышал голос королевского сержанта, подъезжая с Карлом и Эриком к нашему авангарду, когда тот переехал мост и вступил в разговор со стражей. – Тот самый аббат Степ?

Ух ты ж, не только у себя, но и, получается, в коронных землях я славен своими свершёнными военными подвигами и целительскими благодеяниями.

– А что, есть какие-то сомнения? – спросил, подав коня вперёд.

Вот теперь смог оценить необходимость дресс-кода – аляповатая одежда сразу же выдала во мне высокородного аристократа.

– Н-нет, – мотнул головой сержант и попросил, поклонившись: – Благословите, ваше преподобие.

Его поклон повторили двое солдат и полный, рано облысевший таможенник лет тридцати.

Мне не жалко, получите. К тому же от этого действия моя правая рука лишь крепчает, пусть и не так, как во время ежедневных тренировок на мечах с Карлом и Николасом.

Вовремя прикусил язык, собравшись спросить, сколько с нас за проезд по королевскому домену, аристократы и их отряды либо свиты от дорожных поборов освобождены. Ни здесь, ни потом раскошеливаться мне не придётся. Да потом и не последует, право взимания подорожных имеют только герцоги, а не как в земном средневековье все подряд, включая мелких баронов и даже рыцарей.

Это прежний король Кранца был дурак дураком, ну или слабак слабаком, раз разрешил той хартией столько вольностей своим вассалам, а те-то поумнее, графам такого права не делегировали.

После моста дорога пошла совсем убитая. В отличие от неллерских дорожных распорядителей, здешние ни черта не делают. Или им денег не дают, или людей, или они воруют сверх меры. Мне до того не было бы дела, если бы не тревога за судьбу одного из фургонов, у которого ось держалась на честном слове. Надеюсь, до Олска дотянем.

– Баронет! – обернулся к капитану Леону. – До города, как я понимаю, недалеко?

– Десяток миль, ваше преподобие. За пару часов доберёмся, – ответил и тут же поправил сам себя: – Нет, по такой дороге часа за три.

– Надо кого-нибудь опять вперёд послать, чтобы мне гостиницу поприличнее нашли. Не хочу снова в клоповнике ночевать.

Капризничаю, да. А что? Имею полное право, и по статусу, и по заслугам.

– Гостиница? Клоповник? Да вы что, ваше преподобие, – удивился баронет. – Там есть монастырское подворье Исцеляющих. Я слышал, ваш прецептор с их в большой ссоре, но, уверен, братья Исцеляющие не откажутся вас принять на постой, да и местный граф сочтёт за честь, если вы навестите его замок.

– О, лучше в замке! – обрадовался милорд Монский. – Там наверняка полно смазливых служанок, а у графа могут быть красивые дочки. Ты не знаешь, Леон, в Олске имеются юные виконтессы?

Вот дрянь какая, а? Мой вассал любит маркизу Агнию, а зарится на всех подряд. Вместо капитана ответил я:

– Точно! В замок мы ни ногой. Мало ли. – Уверен, там наверняка состоится очередное покушение на мою целомудренность, к гадалке не ходи. – Баронет, пошли кого-нибудь на подворье предупредить о моём скором прибытии.

– Да, может, в замке и виконтесс-то нет, – расстроился Карл.

– Зато могут быть племянницы графа, бастарды и прочие, – отмахнулся. – Была бы шея, а хомут найдётся. Я свою подставлять не желаю.

Обогнав сбитый на обочину моими славными гвардейцами крестьянский обоз, везущий в город продовольствие и фураж, проехали мимо поворота на замок, виднеющийся милях в трёх за рощами. У развилки вкопана старая п-образная виселица, на которой болтались в петлях свежие босые трупы одетых в рвань женщины и мальчишки лет восьми-двенадцати, по его исказившемуся лицу точно возраст не определить. Господи, пацана-то за что? Беглый, поди.

– Что там случилось? – спросил у лейтенанта Николаса.

Офицера герцогского сыска мачеха тоже отправила со мной, считает, что и с этой стороны за мной пригляд требуется. Ну я, естественно, не возражал.

Мой вопрос риторический, лейтенант знал столько же, сколько и я. От передового дозора к нам вернулся один из солдат. Неужели уже увидели стены города или показались олские предместья? Вроде бы рано.

– Капитан! – выкрикнул боец ярдов с тридцати и по знаку Леона Бюлова, подскакав, переадресовался с докладом ко мне. – Ваше преподобие, там впереди три десятка дружинников и два молодых баронета, один из них тяжело ранен.

– Разбойники? – удивился.

С чего вдруг днём вблизи города на королевском тракте кто-то решился напасть на вооружённый феодальный отряд?

– Нет. – Гвардеец успокоил разгорячившегося в скачке коня. – Дуэль вроде была. Нас попросили помочь с лекарем, если есть.

– Откуда ему тут взяться? – пожал плечами. – Целитель их устроит? Поехали спросим.

Окружающие заулыбались, а ехавшие по другую сторону от фургона Юлька с Ангелиной так и засмеялись. Весело им, видишь ли, всю дорогу. Только палец покажи, уже хихикают. Разбаловал я их вконец.

Интересно, как там на севере моя обожаемая кузина? Сладилось ли у неё окончательно с виконтом Андре? Наверное, скоро уже вернётся в Неллер. Не забыть бы Юлиане подарок из столицы отослать с оказией. Нет, не забуду. Слава Создателю, провалами в памяти не страдаю.

С дороги пришлось съехать и немного углубиться в сухие заросли орешника, за которыми открылась поляна с вооружёнными людьми и их боевыми конями. Большинство дружинников спешились, но парочка, нет, вон ещё у дальнего края третий, оставалась в сёдлах.

На два десятка гвардейцев – кто бы меня одного-то отпустил? – и пару аристократов – меня и милорда Монского – толпящиеся на поляне вояки посмотрели настороженно, но за оружие хвататься не стали, очевидно, что мы не грабители с большой дороги и не иноземные захватчики, свои, пусть и из неллерской провинции.

В центре собравшихся два дворянина в дорогих кольчугах, мои сверстники или чуть старше, один из них лежал на попоне, держась за живот, и громко рыдал:

– Маменька не переживёт, когда узнает! Виталий, ты лично ей расскажи, лично! И Нелле скажи, что я её любил!

– Сам всем всё расскажешь, – сказал, подойдя к раненому. – Тут, смотрю, ранка-то пустяковая. Сергий, – позвал секретаря. – Открывай на одиннадцатой странице. Того плетения, полагаю, хватит.

Глава 2

Исцелить жуткую рану живота баронета Алекса Кроноса мне труда не составило, хоть и потратил на это четверть часа. Плетение было пусть и не энергоёмким, но весьма замысловатым, сложнее всего было уложить нить одного из светло-зелёных оттенков в расширяющуюся снизу вверх спираль.

Это у Юлианы, Юлечки моей, данное заклинание являлось самым любимым и часто применяемым, она создавала его почти мгновенно, пара минут – и всё готово, мне же больше приходилось использовать плетения мощнее, вот и мучился теперь с концентрацией, пока наконец не получил то, что нужно. А дальше пошло намного легче – голубые штрихи поверх, опять оттенок зелёного ромбом по центру, белые для скрепления, и вот готово.

– Не вскакивай сразу, – предупредил Алекса. – Голова закружится, упадёшь, придётся ещё и ушибы лечить. – Я направил целительское плетение на рану. – Готово. Можешь больше не переживать, – посмотрел на чудо исчезновения раны. Сбился со счёту, сколько раз уже так возвращал людей к жизни, но до сих пор не разучился получать удовольствие от лицезрения своих возможностей. – Маменька твоя наследника не лишилась. Во всяком случае, не сегодня.

Пока занимался делом, выслушал от победителя в дуэли короткую историю произошедшего.

Младший баронет Виталий Истон и баронет Алекс Кронос были если не друзьями, то хорошими приятелями, благо феоды родителей первого и матери второго друг с другом не граничили, а потому традиционных тут соседских распрей между их семьями никогда не возникало.

И, наверное, не возникло бы, не появись в поле зрения миледи Нелла, бастард графского рода Олских, семнадцатилетняя магиня, преднастоятельница монастыря ордена Исцеляющих.

Подавляющее большинство монашеских обителей были мужскими, но имелись и женские. В нашем ордене Молящихся на восемь первых в королевстве Кранц имелась всего одна вторая, а вот у церковных лекарей, насколько знаю, половина на половину.

Оба моих новых знакомых влюбились в миледи Неллу до потери возможности здраво рассуждать, хотя та была на год старше одного и на два второго.

Не со слов, а от интонации, с которой Виталий их произносил, от его воздыханий и закатывания глаз понял, что бастард графа Олского ещё та кокетка, хорошо знаю такой тип девиц по прежней жизни. Кривляка. Водила за нос парней, водила, вот и доводилась, эти два дурачка решили отъехать подальше от города и решить вопрос с полюбившейся обоим девицей на поединке.

Убивать никто из них не хотел. Нормальные такие самцы, ага, им достаточно унизить соперника, напугать, показать, кто из них сильнее и страшнее, и на этом завершить ссору, это ведь не самки, которые в битве за детёнышей бьются до тех пор, пока не порвут врагу глотку. Впрочем, я, помнится, об этом уже рассуждал?

Получилось же то, что получилось – неосторожный выпад Алекса, и наследник Кроноса сам напоролся на клинок, выставленный Виталием Истоном, да так налетел, что проезжай я тут парой часов позже, баронета было бы уже не спасти, тем более что у его дружинников имелась жуткая притирка, сделанная из всякого дерьма, пардон муа.

Победитель дуэли перепугался не меньше, чем побеждённый, и рассказывал мне обстоятельства произошедшего, будучи бледным, как мел.

– Я полностью здоров! – улыбнулся во весь рот исцелённый и вопреки моему совету сел на подложенной под него попоне. – Спасибо… милорд?

– Ваше преподобие, – обратился ко мне Карл, тем самым помогая дворянам определиться, с кем они сейчас повстречались. – Мы не хотим ведь задерживаться надолго? Гонцы уже в Олск на подворье умчались, нас там будут ждать.

Оба моих новых знакомых вытаращили глаза. Господи, и эти про меня наслушались, раз так быстро сообразили, кого к ним ветром надуло. Кажется, всемирная слава начинает потихоньку меня утомлять.

– Так ты, вы, вы милорд Степ?! – чуть вразнобой, но почти одновременно и слово в слово воскликнули баронеты.

– Ну да, – пожал я плечами, такой вот скромный слуга Создателя. – А что тут такого? Еду в столицу на конклав, смотрю, благородному дворянину требуется помощь. Вы бы на моём месте разве отказались?

К гадалке не ходи, они с радостью получили бы себе мою судьбу, но не факт, что кидались бы на помощь незнакомцам, благородным ли, не благородным.

– Милорд, – напомнил о своём вопросе Карл.

– Да, конечно, едем, – ответил и скомандовал: – По коням!

Баронеты и их дружинники увязались за нами, так что к Олску наша колонна подошла чуть в большем количестве. За тот час, что мы потратили до городских ворот, оба моих новых знакомца надоели хуже горькой редьки, и когда перед подъёмным мостом через ров нас встретили гвардейцы, сообщившие, что на подворье Исцеляющих аббату Степу и его свите уже выделены гостевые помещения, с огромным облегчением поспешил с Алексом и Виталием попрощаться.

– Мы к вам утром зайдём, – пообещал мой спасённый. – Город вам покажем. Можем к графу Виктору сопроводить. А как дальше поедете, обязательно навестите замок Кронос, мы с матушкой всегда будем вам рады. И сестрёнка моя тоже. Она, правда, малая ещё совсем, но умная, всё понимает.

– Нет, друзья, спасибо, – отказался от их услуг. – Но я действительно утомился в дороге. Отдохну и, как только починят ось на фургоне, опять в путь.

Не соврал. На самом деле хочу нормально отоспаться и не имею никакого желания разводить политесы с местным владетелем и его семьёй. Пошлю прямо сегодня Карла на ужин в замок отдать дань вежливости, и хватит.

А город посмотреть? Да на кой чёрт мне этот городишко сдался? И так вижу, что ничем особенным от уже виденного мною графского Готлина не отличается, разве что победнее и грязнее. Неудивительно, я уже уяснил, что королевский домен хуже управляется и больше обдирается налогами. Пары увиденных деревушек, оценки состояния тракта и предместий Олска мне вполне хватило, чтобы это понять.

– Ну хоть в гости-то к нам заедете? – с надеждой спросил Алекс. – Там от тракта всего пять миль, рядом. Матушка очень будет вам рада.

А уж как я ей обрадуюсь. Ага, делать мне больше нечего, только по баронским замкам разъезжать. Впрочем, почему бы парочку-другую не навестить? Посмотреть своими глазами, что за жизнь у мелких феодалов, про крупных-то аристократов я знаю, сам такой.

– Извини, баронет, – отказался. – Разве что на обратном пути. Тороплюсь на конклав.

– И в Истон заезжайте, – пригласил Виталий.

– Если получится, – кивнул. – Спасибо за приглашение.

Конечно же, никто такую огромную группу вооружённых людей, как мой отряд сопровождения, в город пускать без особого разрешения местного правителя не станет, и неважно, соотечественники ли мы или нет, тут порой с соседями отношения много хуже, чем с враждебным королевством. Так что гвардейцы разместились на постоялых дворах вне городских стен, где оставили и наши повозки, а со мной проехали лишь ближайшие соратники, служанки, отряд Эрика Ромма и десяток лейтенанта Ригера.

Карл сразу же от ворот поехал в замок графа, но не для того, чтобы получить разрешение на постой в олских гостиницах для моих вояк, а ради простого жеста вежливости. Сообщит, что я устал в дороге до полного изнеможения или ещё чего-нибудь соврёт, главное, не потрачу время на пустопорожние разговоры и очередной пересказ о своих военных подвигах.

– Куда ехать-то? – спросил у встретившего нас со своим десятком гвардейцев сержанта.

Пока от стражников, уже выпросивших у меня благословения, слухи о прибытии становящегося, если уже не ставшего, легендой аббата Степа Неллерского не разошлись по городу, и на улицы не набежали толпы зевак, поторопился скрыться за воротами монастырского подворья.

– Так вот, – махнул он рукой за спину. – Прямо и первый поворот налево.

В окружении своих вояк по узким улочкам между рядами сложенных из камней и кирпичей двух- или трёхэтажных домов за четверть часа добрались до ночлега.

Вечер ещё не наступил, и моим гвардейцам приходилось криками, иногда и плётками, расчищать нам дорогу от прохожих. Ник из озорства зацепил конём прилавок у стены, и в уличную грязь посыпались полусгнившие овощи. Уши бы ему надрать, дружку-то. Так и сделаю при возможности.

Олское подворье Исцеляющих было словно под копирку сделано с моего. Может, архитектор – или как тут? – один и тот же? Не, вряд ли. Просто идеи, вброшенные в жизнь, дальше расходятся сами по себе.

Не удивлюсь, если и другие монастырские представительства в городах, рядом с которыми расположены, выглядят примерно так же – высокий частокол из толстых брёвен, гостинично-столовые здания, флигель для охраны, конюшня, барак для слуг, скотник, свинарник, птичник, колодец, сараи, амбары и дровник.

Ничего себе, тут даже расположение строений почти как у меня, а вот ворота чуть шире, и мой привратник, в отличие от здешнего, не посажен на цепь, что тот пёс.

Управляющая подворьем сестра Галина вышла встречать, спустившись с крыльца, едва мы спрыгнули с лошадей. Красивая, фигуристая на загляденье, молодая женщина тридцати с небольшим лет, яркая блондинка, была одета в белую сутану с золотым жезлом Создателя на груди.

Сцепив руки на уровне живота, она поклонилась и приветствовала меня:

– Рада видеть вас, ваше преподобие. Большая честь принимать вас. Надеюсь, вы у нас погостите? А может, и посетите обитель?

– Увы и ах, дорогая сестра, – развёл руками. – Не получится. Прецептория нас собирает в срочном порядке. Завтра уедем. Как только олские кузнецы нам помогут и мой интендант докупит что нужно, так сразу же и продолжим наш путь. Надеюсь, ещё до полудня.

– Ну вот, – изобразила разочарование женщина. Или и в самом деле расстроилась? А что, вполне возможно. Часто ли ей удаётся пообщаться со знаменитостями? – Я надеялась на завтрашний праздничный обед с вами.

– А что у вас за праздник? – Мне стало интересно даже.

– Так вы же приехали! – удивилась она странному вопросу. Действительно, я сглупил, подумал, что тут какое-то чествование намечалось. – Я распорядилась натопить баню. Надеюсь, вы хоть поужинаете со мной или прикажете вам в покои принести?

– Не откажусь составить тебе компанию, сестра Галина, – согласился.

Во дворе, кроме моих людей, паломников и обслуги, увидел с десяток наёмников. Их присутствию не удивился, это у меня каждый монах – юнец или совсем старый – воин, а сёстрам-монашкам приходится полагаться на силу бойцов, взятых на службу за деньги.

Оттого и отчисления от женских монастырей в казну орденов в разы меньше, чем от мужских. А кто мне об этом рассказал? Кажется, мой наставник дьякон Михаил, подручный епископа Рональда. Нет, не он, а сам дядя. Впрочем, какая мне разница?

Пока мылся в бане, Юлька, весьма общительная особа, разжилась массой ненужных, но вполне познавательных сведений.

– Сестре Галине на самом деле сорок семь лет, – болтала она, вернувшись из прачечной подворья с моей выглаженной там сутаной – на ужине собираюсь присутствовать духовной особой, всё-таки у коллег-Исцеляющих в гостях, а не на светском мероприятии. – А выглядит так молодо, потому что у аббатисы Натальи особо доверенное лицо, та её и омолаживала уже несколько раз.

Я мог скинуть кому-нибудь с возраста полтора десятка лет всего за один приём, нашёл отличное плетение для этого, но и некоторые не самые сильные в плане магии одарённые коллеги тоже могли получить такой же результат, пусть и менее энергоёмкими заклинаниями, за несколько их применений.

Поэтому-то мачеха, брат с сестрой и дядя Рональд с кузиной в моих услугах для омоложения совсем не нуждались. Впрочем, Джею, Агнии и Юлиане данные плетения потребуются не скоро. Вообще, считалось, что раньше сорока лет омолаживаться не следует.

Среди сестёр-монахинь доля одарённых существенно выше, чем у братьев-монахов, что вполне объяснимо. Это Юлиане, бастарду маркиза, нашёлся жених, более низкий графский статус которого вполне окупался внебрачным рождением моей любимой кузины, а вот незаконнорожденным одарённым дочерям простых милордов проще было уйти в монастырь, а не соглашаться на мезальянс с простолюдинами, пусть и богатыми.

Кроме того, всегда находились такие магини, кто шёл служить Создателю по велению души, особенно овдовевшие или чьи сердца были разбиты несчастной любовью. Ага, прямо как у нас на Земле, сбегали от мирской суеты.

На примере кузины много раз убеждался, что целительницы умеют убивать не хуже, чем лечить, так что женские монастыри в этом мире не такие беззащитные, как у нас.

– Ты у меня очень способная, – похвалил служанку, надевая с её помощью через голову сутану. Неудобная одежда, всё никак к ней не привыкну, но всяко лучше кольчуги и лат. – Всё-всё можешь узнать. Слушай, может, тебе к сержанту Эрику в разведчики податься, а?

– Не-е, не надо, господин, – рассмеялась она, довольная похвалой. – С вами лучше, в покоях ли, в фургоне, чем в казарме или под ливнем. – Рассудительная какая она у меня. – Но иногда я бы не прочь была с парнями в рейды сходить.

– Ага, знаю, – посмотрел на её ловкие руки, расправляющие на мне складки одеяния. – В рейды по лавкам и зрелищам на площадях. В этом ты у меня мастерица. Ладно, вещи не распаковывай, мы тут ненадолго.

Ужин удался на славу, повара у сестры Галины лишь немногим уступали моим. Кроме хозяйки и меня никого за столом не было, Карл в графском замке, а остальные чести сидеть сейчас с нами вроде как не заслуживали.

В знак благодарности за тёплый приём не стал ломаться и в подробностях рассказал женщине о ходе войны с виргийцами. Своих заслуг не умалял, но и не преувеличивал, больше просто некуда.

– Я отправила гонца к нам в обитель, – сообщила Галина. – Уверена, её преподобие Наталья, наша настоятельница, огорчится, узнав, что вы не сможете у неё погостить. Или всё же найдёте время?

Можно подумать, я бы сильно упирался, будь у меня возможность пожить в женском монастыре, но действительно сейчас не до этого.

– Нет, – отказался уже в третий раз. – Не получится.

– Тогда задержитесь хотя бы завтра подольше. – Чего-то она как-то загадочно улыбается. – После полудня в Олск прибудет наша преднастоятельница миледи Нелла навестить родителей. Уверена, вам будет интересно с ней познакомиться.

Не сомневаюсь. С двумя дурачками так и случилось удачно познакомиться. Настолько стало интересно, что чуть не поубивали друг друга. Я что же, боюсь, как вдруг во мне возникнет вновь и божество, и вдохновенье? И жизнь? И слёзы? И любовь? Да ну, нет. Просто ни к чему сейчас это. Чувствуется, та бастард графа Олского весьма коварная особа. Привык держаться от таких подальше. И правильно.

За ужином так наслушался фоновой музыки свирели, на которой играл юный раб, что, отправляясь к себе, чуть не принялся насвистывать привязавшийся мотив.

Мой верный вассал переночевал в замке. Сделал это с моего ведома, так что какие могут быть к нему претензии? Вернулся довольный, словно кот, объевшийся сметаны, и не один, а с виконтами, обоими сыновьями местного графа, лет по двадцать – двадцать пять, одетыми в ещё более клоунские наряды, чем мой, сложенный до прибытия в столицу в сундуке фургона.

Завтракали большой компанией. Замечательно, что виконты оказались, как тот чукча, не читателями, а писателями, в том смысле, что любили говорить, а не слушать. Пара-тройка наводящих вопросов, и мне уже не нужно в сотый раз повторять свои рассказы. Знай сиди себе, насыщайся и слушай бахвальство о разгроме взбунтовавшегося баронства, а затем про недавнюю охоту.

Последняя история вызвала желание попросить сыновей владетеля немного поумерить пыл своей фантазии. Убитый ими медведь к концу завтрака вырос уже до размеров слона. Хорошо, что я не остаюсь на обед, иначе тот мишка не поместился бы и в замке.

– Пошли кого-нибудь из наших к Леону, – попросил Карла после затянувшегося застолья. – Пусть поторопится.

– А я бы на денёк-другой задержался, – мечтательно улыбнулся тот. – У графа там одна воспитанница есть…

– Лучше моей сестры Агнии? – уточнил.

Милорд Монский опешил.

– Как ты можешь так сравнивать? – возмутился он. – Это же другое!

Ну понятно. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Мораль средневековья для меня сложна, но вполне постигаема. Что ж, приходится с такими нравами мириться.

– Просто спросил. – Я пожал плечами и удалился к себе.

Поваляюсь в постели часок с книгой, благо в гостинице не трясёт и не качает.

Капитан Бюлов обошёлся и без моих напоминаний. Едва один из бойцов Эрика выехал из подворья с моим поручением, как явился дядюшка Ригер и доложил, что отряд готов следовать дальше.

– Быстро они, – одобрил я.

– Так с вечера всё начали делать, – объяснил мой славный лейтенант. – И с покупками удачно получилось. Пришёл караван из Ворска, к нам в Неллер направляется. Интендант у торговцев каравана полностью закупился, дешевле вышло, чем если бы здесь в Олске смотрели.

Девушки Юлька и Ангелина, рассчитывавшие походить по лавкам, услышав наш разговор, заметно, смотрю, расстроились. Ничего, и так, можно сказать, живут, как у Создателя за пазухой. В столице нагуляются, да и по дороге ещё Олск – не последний город в Кранце.

– Я не понял! – возмущённо посмотрел на них. – Вы ещё не собрались, что ли?!

Спустя час мой отряд в объезд городских стен продолжил движение на юг. Со стен Олска нас провожали взглядами не только стражники, но и множество горожан, причём многие семьями.

– А что, обычных зевак на укрепления пускают? – Мне немного удивительно.

– Если монету сунуть знакомому сержанту, то почему бы нет? – равнодушно ответил капитан Леон.

Понятно. Коррупция, она, как говорится, и в Африке коррупция. Вернее, на Итерике, так наш материк называется, давно пора привыкнуть и меньше уноситься мыслями и аналогиями к своему прошлому. Ладно, о чём это я? Родной мир забуду не скоро.

Глава 3

Отъезжая от Олска, спланировали предстоящую ночь провести на крупном постоялом дворе, до него было миль двенадцать, если верить здешним дурацким картам, да едва не пришлось остановиться в чистом поле. Дело не в зарядившем опять часа на два дожде, а в том, что тракт пошёл по низине вдоль холмов. И так скверная дорога за неделю стоявшей в наших краях непогоды превратилась в форменное болото, грязное и вязкое.

Мои героические гвардейцы подрядились было толкать колёса фургонов по приказу капитана Леона Бюлова и даже успели это сделать, перепачкавшись, как свиньи, да тут я вылез на свет Создателя из-под тента, поняв, что снаружи происходит что-то неладное.

– Эй, Карл, – окликнул приятеля, спрыгивая в дорожную грязь и мигом понимая сложившуюся ситуацию. – Дурная голова рукам покоя не даёт? А ну-ка крикни, что я приказываю остановиться.

Дождь уже закончился, и мне нет смысла двигаться дальше в фургоне. Мой транспорт так раскачивает, что почитать заготовленную книгу не получается никак.

– До темноты ещё часа три, – просветил меня милорд Монский, спасибо тебе, кэп. – На привал вставать вроде рано.

После этого прокричал ехавшему впереди баронету мою команду. Колонна ещё двигалась пару-тройку минут, пока распоряжение достигало головы каравана, и встала.

– Что-то случилось, ваше преподобие? – спросил подскакавший ко мне вместе с командиром роты и Ригером лейтенант сыска Николас.

– Да, случилось, – подтвердил. – Беспамятство кое на кого напало, – посмотрел с укором на капитана. – Забыли, кого сопровождаете, что ли? А ты чего глаза таращишь, брат Сергий? – обратился к секретарю, в этот момент, словно птенцы из гнезда, высунувшему в разрез тента голову вместе с Юлькой и Ангелиной. – Доставай тетрадь поиска.

За время своего путешествия от Лос-Аратора к обители мы с моим помощником начали и продолжаем до сих пор систематизировать имеющиеся у нас книги, составив первый в этом мире каталог.

При Сергии имелась отдельная тетрадка с перечнем названий и кратких описаний заклинаний, напротив каждого были указаны номера фолиантов и страниц, где находятся рисунки их плетений.

Имеющиеся при нас книги мы, разумеется, пронумеровали, и теперь поиски нужных заклинаний занимали совсем мало времени.

Секретарь очень быстро выполнил приказ и протянул каталог.

– Ищете заклинание осушения? – А он быстро догадался. – Вот оно, – ткнул он пальцем. – Четвёртая книга. Сейчас достану.

– Не спеши, – остановил я торопыгу. – Нам же не болото нужно осушить и не огромную лужу. Вот, плетение продольного осушения. Так что доставай седьмой фолиант. – Я вернул каталог.

В библиотеке обители пока новшество каталогизации я не внедрил, но это не за горами. А там, полагаю, моя задумка и по другим монастырям разойдётся. Всё лучше, чем полагаться на память служителей и лазить по множеству полок в поисках нужного. Не только мне повезло с получением жизни в новом мире, но и новому миру со мной. Я им тут много пользы принесу.

Вокруг меня собралось слишком много любопытных, даже тётушка, вернее, молодка Эльза с Люсильдой, едущие в следующем за моим фургоне, задрав подолы платьев, чтобы не запачкать, подошли поближе.

В следующий раз велю разогнать всех к чертям собачьим, а сейчас не хочу отвлекаться.

Плетение не очень затратное, всего шесть нитей, зато весьма непростое, провозился с ним четверть часа. Готово. Направил в центр осушаемого участка тракта, спустя десяток секунд над дорогой с шипением поднялся пар и быстро улетучился.

Да уж, где-то магия и физика идут рука об руку, но нечасто. Однажды Агния при мне осушила другим плетением заболоченный луг, так он избавился от воды без всякого испарения. Может, влага в землю ушла?

– Великолепно! – воскликнул баронет Бюлов.

– Доброе слово и коню приятно, – кивнул. – Сергий, не убирай далеко. Через полторы мили снова понадобится. Как раз восстановлюсь. Так и поедем дальше до постоялого двора.

Я ошибся, осушать мне пришлось ещё один только раз, а дальше тракт вынырнул из низины и стало достаточно сухо, чтобы колёса перестали увязать без моей магической помощи.

Так что ночевали в тепле и сухости, а я так ещё и без мелкой живности. Номер для меня освободили, выставив из него какого-то торговца с семьёй. Тот и возражать не посмел. Таковы реалии средневековья.

Утром плотно поели горячего. Чтобы гарантированно не отравиться, на кухне трактира поработали наши кашевары во главе с Эльзой.

Наступивший день не стал рутинным. После обеда из авангарда прискакал боец, сообщивший, что впереди грабят караван.

Я в тот момент ехал верхом с Ником и Юлькой возле повозки Эльзы, слушали её забавную историю ссоры с трактирной кухаркой. Дорога сама по себе скучна, и такие вот разговоры помогают скрасить путь.

– Трудно сосчитать, ваше преподобие, там всё смешалось, – объяснил мне гвардеец. – Но их не меньше сотни, – назвал он примерное число разбойников. – Очень крупная банда. Такое редкость. Скорее всего, несколько шаек объединились. По обе стороны лес. Как только нас увидят, разбегутся с награбленным.

Понятно, с гвардейцами вступать в бой – это не то что с наёмниками охраны. Тем более нас вон сколько.

Посмотрел на подъехавших офицеров гвардейской сотни, спросил взглядом: «Ну, друзья, что посоветуете? Просто напугаем их своим появлением и пусть бегут, ведь порядок в королевском домене – не наша забота? Или?»

– Взятое в бою будет наше, – услышал за спиной милорда Монского. – Торгашам каравана вернём их груз за деньги, если, конечно, ещё осталось, кому возвращать, или продадим в Наворе. – Через две ночёвки впереди у нас ожидается названный им город. – Не думаю, что нужно позволить бандитам уйти.

– Все согласны? – задал риторический вопрос, и так вижу, что офицеры не прочь разжиться трофеями. – Капитан?

– Да, ваше преподобие, – согласился с мыслью Карла баронет Леон. – Предлагаю окружить отребье и перебить.

О добыче ни полслова. Она как бы бонусом пойдёт.

– Действуйте, – приказал. – Мы с милордом Монским тоже в деле. Командуешь ты.

Не стоит мешать работать профессионалам. Только помогать, да. Это я уяснил во время сражений с виргийцами. Хотя, конечно же, зудит в одном месте давать советы или вовсе взять руководство на себя. Такое право у меня есть. Тут главнее не тот, кто умнее или опытнее, а более родовитый, если ещё более статусный аристократ или сам король не расставят приоритеты.

– Первый взвод по правой стороне от дороги, второй по левой, – сказал капитан своим лейтенантам. – На сотню-полторы ярдов разъедетесь, этого, думаю, хватит. Не услышат за своими разговорами. Тракт на дальнем краю дороги перекроет десяток сержанта Урика. Альберт, – обернулся к названному только что унтер-офицеру, лет сорока седому гвардейцу с вечно хмурым выражением лица. – Ты слышал? В атаке не участвуешь. Просто занимаешь там оборону. Сигнал к общему нападению – два коротких рожка. Сдающихся в плен не берём, время не теряем. Раненых не добиваем. Вопросы?

Вот это я понимаю, постановка задачи. Всё чётко и понятно. Я бы ещё потребовал от офицеров повторить, что они уяснили, но ладно, промолчу, Леон лучше знает своих лейтенантов.

Рота разделилась на две колонны, приготовила пики и въехала в лес, окружая орудующую впереди шайку. Со мной осталось четыре десятка бойцов во главе с лейтенантом Ригером, и мы двинемся вперёд, когда услышим пение рожка.

Только не все отправятся, аббат Степ предусмотрителен, оставлю половину охранять наше имущество, повозки и слуг.

– К конспекту ещё что-то нужно взять? – уточнил секретарь, красуясь перед девчонками.

– Ничего не нужно, – сбавил у помощника воодушевление. – И ты остаёшься здесь. Мне хватит того, что вот тут, – показал себе на голову, где вместо дурацкого убора уже нормальный шлем с бармицей, Юлька позаботилась подать. – Выученных сегодня хватит. Не с виргийским королевством воевать, в самом-то деле, а со всяким сбродом.

Одиннадцать плетений я помню наизусть. Обойдусь ими.

Ригер определил, кто остаётся с фургонами, а кто сопровождает меня, и мы не спеша поехали вперёд, постепенно забираясь по тракту на холм.

Мой отряд с переходом в атаку должен задержаться, а значит, пики могут не понадобиться – сражаться у повозок лучше спешенными, орудуя мечами, как и рубить разбегающихся. Кроме клинков бойцы Ригера приготовили арбалеты, извлекли их, взвели, но болты на ложа пока не положили.

Проехав почти три сотни ярдов, достигли излома дороги, ещё чуть-чуть, и увидим атакованный караван, но нас тоже обнаружат. Поэтому остановились и ждём сигнала.

Судя по доносящимся до нас звукам, впереди не только грабёж, там всё ещё идёт сражение. Видимо, охрана обоза продолжает оказывать сопротивление. Или бандиты между собой передрались, не поделив награбленное? Чего гадать, сейчас увижу.

В этих краях смешанные леса, не такие густые, как у нас на севере Неллерской провинции, скрыться разбойникам будет практически невозможно.

Беспокойства по поводу результатов предстоящего боя не ощущал никакого. Численный перевес, мастерство профессиональных воинов, три мага, всё это – наше подавляющее преимущество, разве жалкий сброд, пусть и довольно многочисленный, может хоть что-то противопоставить? Разве что в штаны наложить от страха.

– Сигнал! – сообщил Ригер.

Я не глухой, тоже услышал рожок и подал коня вперёд. Да, теперь подо мной не спокойная кобылка, как в прошлых походах, а настоящий боевой конь, подаренный мачехой. Моё мастерство наездника выросло достаточно, чтобы чувствовать себя в седле джигитом.

Быстро преодолев оставшийся короткий отрезок подъёма дороги, мы увидели караван. Десятка два с лишним, как мне и доложили, повозок растянулись на полторы сотни ярдов. Уши меня не подвели, у передних пяти-шести всё ещё идёт бой, в котором с обеих сторон участвуют навскидку человек шестьдесят.

Остальные бандиты, до сотни, занимались грабежом уже захваченных повозок – выпрягали лошадей, грузили их тюками, мешками, бочонками или вьюками. Звук рожка разбойники тоже услышали и быстро заподозрили неладное. Среди них началось метание, раздались крики старших, а вскоре сквозь деревья с обеих сторон показались мои славные гвардейцы.

Эрик со своими парнями-разведчиками окружил меня так плотно, что непонятно, они охрана или конвой. Ладно, моей работе они не помеха.

Ударить чем-то мощным мы с Карлом не можем, возле разбойников наверняка ещё остаются живые караванщики, нечаянно убивать их совсем не хочется. Используем простые индивидуальные атаки, я – ледяное копьё, мой приятель – свою любимую молнию.

Бьём в спины двух бандитов, сражающихся с охраной головных фургонов. Ожидаемо защищающих от магии амулетов у сброда нет, оба атакованных падают замертво, а мы с Карлом готовим уже следующие.

– Огненной секирой того длинного, что справа, – сообщил мне милорд, чтобы нам не бить в одну цель.

В этот момент первый взвод, надвигавшийся с правой стороны леса, уже достиг паникующих возле повозок разбойников. Второй чуть задержался, но ненадолго.

– Понял, – кивнул. – А я тогда того петуха в красном колпаке. – Я завершил плетение воздушного молота и направил на озвученного бандита, весьма похоже, что на главаря.

Фадорский лес. Участок королевского тракта между Навором и Олском. В это же время. Берта

Когда в последний день осени ей исполнилось тринадцать, то никто об этом даже не вспомнил, ни отец, ни оба брата, ни сестра. Была бы жива мама, она обязательно в этот день что-нибудь ей приготовила, сберегла бы для этого хоть горсточку муки, а может, и пару голубиных яиц.

Но Эммы Иванки уже больше года как нет, умерла прошлой голодной зимой. В ту пору у них треть деревни отправилась на суд Создателя, а единственный близкий и любимый для Берты человек и так давно болела, не оправившись после наказания кнутом, которому подвергли всех сборщиц оливок.

Отправленные на сбор урожая женщины задачу выполнили в срок и полностью, а то, что более десятка корзин плодов мытари не досчитались, так это сам управляющий и украл с помощью своих подручных, свалив всё на бесправных крепостных женщин, якобы это они столько съели во время работ.

Будь у их деревни господин, ему можно было бы пожаловаться, но они относились к коронным крепостным, так разве до доброго короля Эдгара доберешься, чтобы рассказать ему о воровстве управляющего Ветвянкой?

– Спрячься, Берта, спрячьтесь в самом углу. – Голос Альбины отвлёк испуганно сжавшуюся у борта фургона девочку от её мыслей. – Я вас тряпками закрою, может, не увидят.

– Всё равно найдут. – Берта крепче сжала нож, которым Тимофей на привалах резал овощи в котёл. – Я лучше тут останусь.

Она давно привыкла полагаться только на себя, после смерти матери почувствовав себя круглой сиротой. В семье её не любили, а в деревне тем более. Зло и насмешливо звали дворянкой, иногда миледи.

Берта действительно не походила ни на кого из Иванок и довольно рано поняла почему.

Эмма, пока была молодой и проворной, каждую зиму, когда в деревне работ не находилось, устраивалась поломойкой, посудомойкой или прачкой на расположенный поблизости постоялый двор. Там-то её и высмотрел кто-то из благородных постояльцев.

Берта оказалась нежданным плодом насилия, совершённого дворянином над бесправной крепостной молодой женщиной. Кем он был, её отец? Девочка редко об этом задумывалась, но явно от него ей достались чёрные как смоль волосы, тонкие черты лица, узкие ладони с длинными пальцами и ещё кое-что.

Это кое-что обнаружилось на третьей неделе после того, как Берте исполнилось тринадцать. Обзывая её дворянкой и миледи, семья и односельчане, видимо, привлекли к ней внимание Создателя, и однажды вечером, когда она возвращалась с птичника старосты, где за миску похлёбки вычистила скопившийся помёт, её тело охватил невыносимый жар. Она упала на холодную землю и долго мучилась от сильной боли, огнём терзавшей её тело до наступления полного беспамятства.

Придя в сознание только с наступлением ночи, обнаружила внутри себя яркий светильник – магический источник. В тот момент Берта не на словах, произносимых в издёвку, а в самом деле стала миледи. Таков закон – любой одарённый является дворянином.

Утром она пришла к управляющему. Королевский досмотрщик поверил девочке сразу же, такими вещами не шутят, да и быстро сообразил, почему вдруг в крепостной девчонке проснулся дар. О незаконнорожденном происхождении Берты в деревне знали все.

Управляющий вызвал к себе старосту, и тот в полдень повёз её в Фадорский монастырь Наказующих, чтобы маги обители могли убедиться в произошедшей инициации.

Наказующих все боялись настолько сильно, что даже говорили о них шёпотом и с оглядкой, но с Бертой братья-монахи оказались очень добры и приветливы, едва только лично сам настоятель, его преподобие Василий, на неё посмотрел и с улыбкой поприветствовал новую магиню.

Девочку поселили в отдельной чистой келье с мягкой постелью и жарким очагом, для которого всегда находились дрова. Выделили в помощь ей служанку Альбину, молодую женщину с круглым добрым лицом, а кормили так вкусно, что Берте казалось, будто она гостит на пиру в чертогах Создателя.

За те два месяца, что она провела в монастыре, Берта узнала много нового. Да, в обители всё выглядело немного мрачно, и вой истязаемых часто доносился из подземелий, но братья-монахи показали ей мастерские и кузни, плавильню и маслобойню и ещё много всего. С ней сразу же начали заниматься грамотой, и сейчас юная магиня знала уже больше половины букв.

Сам его преподобие Василий часто вёл с ней беседы. Объяснял, что она, конечно же, вольна самостоятельно определять свою дальнейшую судьбу, идти ли ей на службу королю, либо поступать в университет, а может, просто найти занятия по душе, но лучше будет, если Берта задумается о служении Создателю.

В мире много плохого и скверного, говорил настоятель, вокруг плетут свои козни мерзкие слуги лжепророков, еретики, тёмные культы, и чтобы тьма безбожия не накрыла наш мир, необходим острый меч веры, который рубит головы врагам Создателя.

Когда через месяц с лишним её пребывания в Фадорской обители сюда доставили распоряжение из королевской канцелярии направить магиню Берту в Рансбур ко двору, то милорд Василий оставил при ней Альбину и выделил в сопровождение Тимофея, наёмника, возвращавшегося после окончания контракта с орденом домой в столицу.

На прощание настоятель дал ей совет обратиться к прецептору Наказующих для принятия сана монахини ордена. Берта не возражала, она не могла прийти в себя от столь резкой перемены в своей жизни. Ещё недавно всеми презираемая и бесправная, оказалась окружена заботой и вниманием. А с мерзостью действительно ведь надо бороться, и кто это делает лучше Наказующих?

Девочка с благодарностью приняла письмо к прецептору, решив, что, как только при дворе её раскрепостят и выдадут грамоту на дворянство, сразу же пойдёт в орден и попросится принять сан. Многого она захотела, но судьба приготовила ей совсем иное.

Братья сопроводили её до Олска, где оплатили три места – ей, Альбине и Тимофею – в караване, направлявшемся к столице. Старшина, может, и не очень обрадовался необходимости выделить для них один из головных фургонов, однако спорить с Наказующими не решился.

И вот, похоже, её путешествие подошло к концу, едва начавшись. На караван напала большая банда разбойников. Жаль, она ничем помочь охране не может. Никто с ней магией не занимался. Берта ведь всё ещё по статусу крепостная короны, и пока это не изменится, никакие плетения ей изучать не позволят.

– Тима убили! – вскрикнула наблюдавшая за сражением сквозь щель в пологе Альбина, которую с наёмником успела связать дружба. – Ах нет, только ранили! Вставай же!

Берта сильнее сжала рукоятку ножа и на коленях стала продвигаться ближе к служанке. Если сейчас кто-нибудь из разбойников попытается влезть к ним под тент, она ударит. Сил у неё хватит. Пусть и выглядит худой, зато мышцы крепкие.

Она посмотрела наружу как раз в тот момент, когда там сверкнула молния, превратив одного из бандитов в головешку. Донеслись перепуганные крики разбойников со всех сторон, а вскоре послышался топот сотен копыт.

– Создатель услышал мои молитвы! – обернулась Альбина. – Ола! Мы спасены, Берта!

Глава 4

Всё же отребье оказалось гораздо храбрее, чем я полагал. Сдаваться они не спешили, а принялись отбиваться от напавших на них солдат с яростью отчаяния. А с другой стороны, что им ещё остаётся делать? Понимают, чем для них закончится плен.

Три с небольшим десятка разбойников, находившихся у хвоста каравана, то есть ближайших ко мне, вдруг решили предпринять попытку вырваться.

По команде худого и длинного, как палка, бандита в остроконечном, что та будёновка, шлеме они сбились в плотную группу, прорвались между последней телегой и десятком сержанта Гилла и устремились в мою сторону.

Понятно, бандиты не рассчитывают нас опрокинуть, хотя вряд ли видят, что среди нас маги, а вот уйти густо заросшим оврагом, который справа от моего отряда, наверняка хотят попробовать.

Молодцы, хвалю. Отойдя от каравана, они дали мне возможность использовать атаку по площади.

И что применить? Пожалуй, последнее из выученных мною плетений. Однажды я уже использовал заклинание бешенства, принуждающее попавшего под его действие терять разум и бросаться в бой на ближайшего человека, но тот вариант был индивидуальным и дальнобойным.

Сейчас же я хочу накрыть ударом заклинания бешенства площадь сразу в полтора десятка ярдов диаметром. Максимально возможная дальность атаки этим плетением очень невелика, меньше полусотни шагов, но сегодня будет в самый раз.

– Ваше преподобие, – окликнул меня Ригер. – Милорд.

Мы с Карлом давно спешились, в седле формировать плетения не очень удобно, стоя на земле проще, а наша охрана встала перед нами плотным кавалерийским строем. Мчаться навстречу врагу мои воины не готовятся. Видят свою единственную задачу в том, чтобы прикрывать своего аббата Степа.

– Не отвлекай, дядя, – сказал сквозь зубы.

Плетение не очень сложное – три вписанных один в другой круга, тёмно-красный побольше, в нём коричневый и самый маленький иссиня-фиолетовый, – но придать ровную форму не так-то просто.

Справился, когда до толпы мчавшихся к нам вопящих во все глотки разбойников осталось ярдов сорок.

Сделал два шага вперёд, оказавшись между сержантом Эриком и его бойцом, чтобы их кони не загораживали мне цель, после чего отправил плетение в бандитов.

Те бежали, чуть растянувшись по фронту, поэтому фланги под действие заклинания не попали, но стали косвенными жертвами его воздействия. Впавшие в безумие товарищи напали и на них, так что тем, спасая свои жизни, тоже пришлось вступить в схватку с подельниками.

Зрелище впавших в ярость и накинувшихся друг на друга бандитов оказалось настолько впечатляющим, что мои телохранители даже рты пораскрывали, а устремившиеся за этой шайкой гвардейцы баронета Бюлова стали резко тормозить коней, разумно решив не мешать отребью убивать друг друга.

– Твоя работа? – задал риторический вопрос милорд Монский, отправив заклинание каменного шипа куда-то ближе к центру каравана.

– Чья же, если не твоя и не Леона? Моя. – Я подошёл к коню, чтобы забраться в седло. На сегодня моя работа как боевого мага закончилась. – Неплохо, да?

Капитан Бюлов тоже использовал магию. Где-то впереди колонны повозок один раз зажёгся высокий столб огня. Хотя обычно магически одарённые командиры в ходе боя на плетения не отвлекались. Ну тут, как я понимаю, особый случай – противник откровенно слаб, никакого уважения не вызывает, поэтому баронет позволил себе отойти от правил.

Мои вояки рассмеялись. Действительно, принявшиеся уже чуть ли не грызть друг другу глотки разбойники – их, смотрю, меньше трети от всей первоначальной группы осталось – выглядели достаточно смешно и жалко.

– Есть смысл ждать? – спросил бывшего опекуна, забравшись в седло; мой вассал начал позже, а вскочил быстрее. – Предлагаю этих добить и присоединиться к остальным.

– Без вас там управятся, милорд, – буркнул славный лейтенант.

Переживает за меня, боится, как бы его воспитанник на шальной болт не нарвался. А самострелы у разбойников нашлись. Собственно, от арбалетов-то только и есть, вижу, у нас потери, надеюсь, не безвозвратные, а так-то дело уже идёт к концу, печальному для разбойников и победному для нас. Ещё осталась небольшая группка человек семь-восемь, прижатых к одному из центральных фургонов, но и их добивали пиками и стрелами, у нас свои арбалеты имеются.

Так, а это кто у нас такой хитрый? Из-под третьей от меня по счёту телеги выскочил какой-то оборванец и, пользуясь тем, что в его сторону никто не смотрел, на всех парах устремился к лесу по правой стороне.

Врёшь, не уйдёшь. Как там у Гашека? Нет же, проклятые русские, не достанется вам казённая упряжь!

Начал было быстро готовить стрелку, да сообразил, что беглец может оказаться не бандитом, а кем-то из рабов или вольнонаёмных работников каравана, с перепугу не понявшим, что вокруг происходит.

Ничего, уже оторванная воздушная голубая нить как раз пригодится и для плетения заклинания обездвиживания, того самого, что я позаимствовал у своей прекрасной сестрицы Агнии. На его создание ушла пара минут, я вообще уже большой дока в магии, професьён де фуа, говоря по-французски. Результат старательности, упорства и постоянной войны с собственной ленью.

Оборванец успел не только добежать до леса, но и скрылся в подлеске. Именно в этот момент его и достало заклинание. Одним из достоинств плетения было то, что оно проходило, пусть и неглубоко, через не сплошные преграды. Как когда-то маркиза Неллерская достала им виргийского наблюдателя сквозь ветки, так и я сейчас стреножил беглеца в подлеске.

– Не торопитесь, ваше преподобие, – опять заныл дядюшка, когда я тронул коня вперёд. – Там могут быть только притворившиеся мёртвыми. Пусть гвардейцы проверят сначала. Говорю же, без вас справятся.

– Ага. – Останавливаться я не собирался. – И исцелят без меня? – спросил с сарказмом. – Там, вижу, есть раненые. Перестань, дядя. Лишнее рвение тоже ни к чему. Лучше пошли кого-нибудь… а, нет, Эрик, съезди вон туда, – показал направление. – Если это бандит, прирежь, а если кто-то из караванщиков, то гони сюда. Карл, ты как? Поможешь? – спросил у приятеля.

Большинство, да почти все из шестнадцати оттенков энергий источника милорда Монского хороши для боевых плетений или каких-нибудь бытовых. Зелёных же цветов нет вообще. Но мы с ним придумали, а, если честно, Агния подсказала, как можно и ему применять магическое исцеление. Не сразу, как я или Юлиана, а частями. То есть одним заклинанием – на основе огненных или водных оттенков – останавливать кровотечение, другим – землёй – сращивать раздробленные или сломанные кости, третьим – на базе фиолетового, смерти – проводить обеззараживание и тому подобное.

– Надо тогда мне возвращаться за книгами, – ответил он на мой вопрос. – Я не помню лечебных-то.

– Ладно, – махнул рукой. – Без тебя справлюсь. Кажется, много работы мне не будет.

Мой-то конспект всегда при мне, а там есть три рисунка наиболее часто используемых мною целительских плетений.

Вокруг каравана сейчас шло настоящее броуновское движение. Не только гвардейцы ходили или ездили вдоль вереницы повозок в поисках ещё живых бандитов, но и чудом уцелевшие при налёте путники постепенно вылезали на свет божий, со слезами радости благодаря своих спасителей.

Одна полная тётка так вообще вон в ногах у сержанта валяется, тянется ему руки целовать, тот, видимо, в последний момент уберёг её от смерти.

Приказ капитана не брать пленных мои вояки выполнили и выполняют сейчас, без жалости вскрывая горла или протыкая мечами тела раненому отребью.

Баронет перед сражением предлагал мне устроить казни, повесив пленённых бандитов, да я отказал. Не столько верёвок жаль, сколько времени, потраченного впустую. И так задержались из-за этих придурков. Впрочем, тут хотя бы прок есть – трофеи навскидку у нас будут немалые. Копеечка к копеечке, нет, зольд к зольду, драхма к драхме. Зольд драхму бережёт.

Никакой жалости к бандитам. Ужас чего они успели тут натворить, пока мы не вмешались.

Увидел девушку в разодранном платье, лежащую у колеса без чувств, мужчина с женщиной не могли никак привести в сознание, похоже, не раз снасильничали, а ведь девчонка ещё совсем, ножки тоненькие, как соломинки, посиневшие от холода.

Проехал мимо трупа возничего, затем ещё одного, за обочиной молодой раб со вспоротым животом – этот-то чем помешал крысам лесным? А вот женщина бездыханная, мой конь чуть не наступил на её тело. Мужик какой-то, по виду торговец, стонет, держась за разбитую до крови голову.

И дальше всё так же – труп, раненый или раненая, труп, раненый, раненый, труп, труп, раненый. Имейся в этом мире радио, мне бы сейчас наверняка пришла в голову идея азбуки, как тому Морзе. Пытался так шуткой поправить резко испортившееся от увиденного настроение.

Ага, и две собаки убитые лежат. Кинулись защищать хозяев, да погибли. Могли бы уж в поездку пёсиков и не брать, хотя нет, хорошая стража, бдительная.

Живых и не искалеченных караванщиков увидел только в полусотне ярдов впереди, у первых четырёх или пяти фургонов. Наёмники там всё-таки смогли отбиться. Кому смогу, надо оказать первую хотя бы помощь, но сначала – свои.

– Пятеро, – доложил мне лейтенант Джей, тёзка моего старшего брата. – С остальными и наш лекарь управится.

Да, он сможет. Без сарказма так думаю. Алексий, ротный фельдшер, университет не оканчивал. В армии можно иметь врачебную практику без её покупки и без диплома. Достаточно патента, выданного командиром полка.

Учёных врачей в войсках катастрофически не хватает, не рвутся выпускники университетов в армию, вот часто и становятся лекарями низшего звена бывшие солдаты, набившие руку на оказании помощи своим больным или раненым товарищам.

Как по мне, так даже лучше, что Алексий не учил всю здешнюю лекарскую муть. Доходчивее дошли мои указания, что и как делать. Как раны креплёным вином или перегонкой промывать, как чистыми бинтами перематывать, когда давать жаропонижающие, а когда не стоит, и прочие премудрости.

Сам я не врач? Да, не врач. И чего? Я столько времени провёл в больницах и поликлиниках, что могу многим эскулапам сто очков форы вперёд дать.

Вернулся мой Эрик. Смотрю на него. Тот провёл большим пальцем по горлу. Понятно. Беглец оказался бандитом и убит. Ну, туда этой сволочи и дорога, на суд Создателя.

Мне уже принесли эту пятёрку гвардейцев, получивших раны. На первый взгляд особо сложных случаев там нет. Господи, опять мой Иван Чайка тяжёлую рану получил? Не нужно было мне разрешать ему ехать с капитаном. Беда прямо с ним.

– Ты такой невезучий или просто издеваешься надо мной? – спросил у уложенного передо мной в телегу паренька, начав исцеление с него, он самый тяжёлый, обухом топора раздроблено предплечье. Кости, чую, там в труху. – А, Иван?

– Простите меня, ваше преподобие.

У него явно адская боль, но держится, не вопит.

– Простите. Извините. – Плетение уже готово. Пока несли Ваню, пока укладывали, я времени даром не терял. – Вот теперь точно в последний раз тебя исцеляю. Надоело, честное слово. Всё, вставай не спеша. Следующего давайте, – скомандовал.

Конечно же, и при другом ранении его вылечу, но надо как-то моего протеже отучать от дурного рвения влезать в самое пекло.

С одним четвертьчасовым перерывом поставил на ноги всех пятерых. Привычно уже отмахнулся от выражений благодарности.

Заметил, ко мне рвётся зачем-то старшина каравана, да перед ним несокрушимой стеной капитан Бюлов. О чём это там толкует баронет Леон? А, да, всё правильно. То, что везли в первых всё же пяти, а не четырёх фургонах, остаётся в собственности торговцев каравана, остальное – наше. Мы это кровью отбили у разбойников. Вот так, кто-то теряет, кто-то находит.

А там что?

– Чего ей надо, Ригер? – крикнул опекуну.

Перед ним молодая круглолицая тётка, что-то настырно ему объясняющая. По виду простолюдинка, такая, по идее, с офицером должна быть вежливее, даже почтительнее, кланяться низко, а не руками размахивать.

– Говорит, что служанка почти миледи. К вам просится пропустить.

– Чего? – не сдержал смешка. – Почти миледи? А она, случаем, ещё и не почти беременная?

Пошутил, и тут же дошло, что это означает. Я ведь тоже от момента прибытия в Неллерский замок до официального признания меня бастардом рода был почти милорд. В узких кругах посвящённых ко мне обращались как положено, а для остальных я был пацаном с неопределённым статусом.

Получается, в столицу везут кого-то, кому вскоре надлежит принять дворянскую грамоту. Почему в Рансбур? Так домен-то королевский. Похоже, такой же, вернее, такая же бастард, как и мы с Юлианой.

– Так что? – посмотрел на меня опекун.

– Так пропусти, – вскочил в седло.

Её звали Альбина, и она вся была такая из себя кругленькая во всех местах, лет тридцати, может, чуть больше.

Служила до недавнего времени в монастыре Наказующих помощницей кастелянши, пока туда, в Фадорскую обитель, не привезли инициировавшуюся крестьянскую девушку, почти девочку. И теперь Альбина вместе с неким наёмником Тимофеем по поручению аббата сопровождают юную магиню к королевскому двору, где в канцелярии её освободят от крепостной зависимости и выдадут дворянскую грамоту.

Что ж, я угадал, вернее, всё правильно рассчитал, почему речь шла о почти миледи.

– Мы ведь числимся слугами обители, ваше преподобие, – посмотрела она на меня преданными глазами. – Тимофей, он сильно ранен. Вы ему поможете?

Да понятно, помогу. Куда я денусь? Среди здешних церковников, надо отдать им должное, то есть нам, корпоративная солидарность на высоте. Какая бы грызня между собой ни была, помощь друг другу стараются всегда оказывать. Тот же родовой клан получается, только очень-очень большой.

Судя по заплаканным глазам, тот раненый наёмник Альбине не просто помощник, защитник и соратник. Уж мой-то опыт подсказывает, что с Тимофеем они провели немало приятных минут близости, и вовсе не платонической.

Поехал за ней, а монастырская служанка почти бежала. Торопилась.

Раненый полусидел на земле у заднего борта повозки, прислонившись спиной к доске, склонённой из фургона, будто сходни, закрыв глаза и держась обеими руками за живот, удерживая кровь. Серьёзная рана. Кто-то сильно пробил, раз даже пластинчатый бронзовый нагрудник не спас, прямо через него удар прошёл.

Господи, а это что за тощее большеглазое чудо свесило ножки с правой стороны кормы повозки и судорожно сжатыми кулачками держит перед собой кухонный нож? Не нож, тесак. Эй, девочка, война-то уже закончилась, пошли домой.

Одета очень прилично, только платье, кажется, всё же великовато. Эх, братья Наказующие, или как вас называют, псы Создателя, неужели нормально ушить не могли, раз уж не захотели по размерам выкроить? У меня в монастыре мастерицы брата Уно за четверть часа бы управились.

Вот ведь как смотрит на меня, словно на привидение, или больше похоже – как на явление самого Создателя. Я встретил вас – и всё былое в отжившем сердце ожило. А ведь девчонка-то, хоть и нескладная, но, чувствую, со временем первейшей красавицей вырастет. И такую сватают в орден Наказующих?

– Миледи Берта? – широко улыбнулся и спрыгнул с коня прямо перед ней. – Ты меня этим ножом встречаешь? Чем заслужил такое недоверие?

– Я… я не миледи, господин, – тихо ответила она. – А вы…

– Меня зовут Степ. Аббат Степ. Настоятель Готлинской обители. Давай всё же я ножик у тебя заберу, а то порежешься ещё, придётся и тебя лечить.

Чего же она так уставилась-то на меня, а? Неужто влюбилась? Не правда ль, вам была не новость смиренной девочки любовь? И нынче – Боже! – стынет кровь и что-то там далее.

К чему это я Александра Сергеевича вспомнил? Я же не Онегин, в самом деле, а она не юная Таня Ларина. Не иначе Берта чем-то меня зацепила всерьёз? Да ну, ерунда.

Вынул у неё из рук тесак и отдал Эрику.

– Помогите дяде Тимофею, – попросило юное создание.

– Обязательно помогу, – пообещал. – Не сомневайся.

Правда, сразу приступить к делу не смог, одна из необходимых энергетических нитей всё ещё не восстановилась до необходимой длины. Пришлось ждать минут десять. Зато переговорил с Бертой о ней самой.

Девочка очень смущалась и краснела, что для жгучей брюнетки весьма необычно, черноволосые землянки от волнения обычно бледнели, ну да ладно, какая мне разница?

О чём-то Берта явно недоговаривала, похоже, стеснялась, но в общем-то про её скудную жизнь до обретения дара я почти всё узнал. Там и жизни-то как таковой не было – прозябание, жалкое существование и постоянные обиды, наносимые окружающими, даже самыми близкими.

Теперь-то можно надеяться, всё самое плохое у неё позади. Только вот с Наказующими ей бы лучше не связываться. Гнусная работёнка. Пусть уж лучше учиться идёт. Грамоты не знает? Зато дар есть. Наставник Михаил рассказывал, что в университет одарённых без всяких экзаменов берут и всему научат.

Что-то я сильно судьбой девчонки озаботился. Похоже, и в самом деле того, на крючок попался. Опять сюрприз от моего юного организма? Вполне, вполне.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался у Тимофея, наложив на него плетение.

– Милорд, я…

– Вижу, вижу. Ну, живи дальше и больше не подставляйся.

Меня ждали и другие искалеченные, так что пришлось организовать площадку, куда ко мне сносили самых тяжелораненых. Вскоре ко мне присоединился и Карл. Он всё же съездил к нашей колонне фургонов, пригнал их сюда, заодно захватил и нужные ему магические фолианты.

Пока работал, слушал спор капитана со старшиной. Руководитель каравана резонно утверждал, что повозки разбойники забирать не собирались, раз их содержимое перегружали на лошадей, а значит, фургоны с телегами или их стоимость нашими трофеями не являются. Баронет Бюлов в ответ настаивал, что они всё же были захвачены, а мы отбили, и теперь это наша военная добыча, которую мы вправе продать.

Исцелив того самого купца с разбитой головой, дал знак Леону уступить. И так неплохо разжились, видел даже несколько рулонов шёлка, не обеднеем без повозок.

– Господин, – услышал сзади голос Альбины.

– Ещё что-то случилось? – обернулся.

– Да, то есть нет. – И она показала рукой в сторону наших фургонов. – А можно госпожа Берта и мы поедем в Рансбур с вами? Вы можете часть платы за наш провоз до столицы у старшины забрать. Ему брат Ричард двадцать драхм заплатил.

Думаю недолго. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили? А я всё же спас, исцелил, и вообще.

– Договорились. Баронет! – окликнул капитана. – Пусть он ещё пятнадцать, нет, шестнадцать драхм вернёт. Миледи Берта поедет с нами.

Глава 5

Да уж, не знаю, как в других странах и на иных континентах Паргеи, а в Кранце с зимним отоплением прямо беда бедовая, хотя температура редко в минус уходит. Вот и в этом графском замке холодно и ветер под сводами гуляет.

Не продумано толком ничего. Камины и жаровни не сильно спасают. Правильно, когда нормальных труб или дымоотводов в стенах не прокладывают. Я понимаю, конечно, что не на Северном полюсе живём, и всё же ложиться под толстое пуховое одеяло в шерстяных подштанниках и плотной шёлковой рубахе удовольствие маленькое.

Ладно, хватит капризничать. Надеюсь, вторую ночь в замке гостеприимного графа Айтера Наворского посплю нормально, а не как прошлую, когда весь сон меня качало, будто в каюте комфортабельного лайнера «Михаил Светлов» во время круиза по Средиземному морю.

Слышится шуршание мышек. Надо было мне перед тем, как забраться под одеяло, чем-нибудь магическим их прибить, только теперь уж вылезать из постели не стану. Пусть живут.

В Наворе мы оказались на четвёртый день после разгрома банды разбойников. Дорога чуть затянулась из-за вновь разыгравшейся непогоды, и если бы не я, магией избавлявший тракт от непролазной грязи, неделю бы тащились до следующей после Олска столицы графства.

Можно подумать, я всю жизнь мечтал расчистками дорог заниматься. Нет, конечно же, даже не помышлял об этом, но с делом справился на отлично. Готлинский аббат, получается, не только прославленный боевой маг и великий целитель, а ещё и совсем не гнушается чёрной работы ради людей.

Интересно, это мне в плюс или в минус? С одной стороны, все мои гвардейцы смотрят на меня с ещё большей признательностью, а с другой – мой авторитет и так среди них был выше гор. Стоило ли высокородному аристократу опускаться до столь низменной работы, словно городской коммунальный раб?

Ерунда. При чём здесь это? Вон сестричка Агния, уж на что законная дочь герцога, полковник, маркиза, так и то не гнушается такими делами. В строю и походе мы все боевые товарищи, да и нет ничего позорного в магии, в любой.

Как там? Вот так проходит мирская слава? Да, примерно. При въезде в Навор моё имя уже не произвело на стражу никакого впечатления. Отнеслись почтительно, как к лицу высокого духовного сана, и всего лишь.

Никаких тебе, Степан Николаевич, фанфар, барабанов или вынесенного на рушнике каравая с солью. Понятно, в Паргее таких традиций не ведают, но в Олске-то привечали с восторгом, а тут лишь глазели. Чем дальше от границы, тем меньше народ интересуется там происходящим. И к лучшему, что так. Кто в теме, те наверняка про меня наслышаны, а лишнее внимание остальных – обуза. Напрасны были мои опасения, что в столице мне сквозь толпу пробиться не удастся. Всё у меня будет хорошо.

Поправил подушку, чтобы расположиться полулёжа, довернул светляк и открыл книгу. Почитаю перед сном, привычка ещё с прошлой жизни осталась.

– Господин. – В дверь просунулась голова Ангелины. – Вам не холодно? Может, погреть вам постель-то? Ведь всю дорогу один да один спите.

Проказница какая. И ведь искренняя в своей похоти. Нет, не буду больше с ней спать. Я против лейтенанта сыска ничего не имею, Николас реально проявляет рвение в обеспечении безопасности моей драгоценной особы, но раз уж поддался чарам моей Анджелины Джоли, то пусть и дальше с ней развлекается, я делить с ним одну девицу на двоих или на троих – мало ли с кем она ещё, о ком я не знаю? – не собираюсь.

– Во-первых, я не сплю, рано ещё, а читаю божественную книгу. Во-вторых, зайди-ка на минутку. – Я отложил фолиант и грозно посмотрел на вошедшую служанку. – Вы с Юлькой зачем Берту обсуждаете и смеётесь над ней, а? Я слышал сейчас после ужина. Давно ли сама от вида Неллера чуть сознания не лишилась? А тут вдруг вообразила себя невесть кем. И подружка твоя такая же. Забыли, дряни, что Берта почти миледи? Так я вам быстро напомню. Идите обе к лейтенанту Ригеру, пусть он вас розгами угостит.

– Господин!

– Я должен повторять?

Всхлипнула, зажав рот ладошкой, и выбежала. Жалко, конечно, девчонок бестолковых, но понял уже, что по-другому никак. На шею, шельмы, сядут.

Разумеется, читал я не одну из святых книг, а про увлекательные приключения. В Паргее немало, к счастью, нашлось своих Афанасиев Никитиных с местными аналогами его хождений за три моря.

В поездку с собой взял по тому таких описаний на каждый из материков – про нашу Итерику, про заселённую краснокожими Альбию, о негритянских Эвтории и Римоне, об обычаях желтокожих жителей Кольдера.

Брат Валерий, наш старенький библиотекарь, пытался было меня угомонить, напоминая, что в Рансбурской прецептории книг не меньше, чем у нас, притом, что Готлинская обитель славится своей библиотекой, да куда там, я оказался непреклонен. Не буду же сразу по приезде в столицу первым делом мчаться к книжным полкам? Не поймут.

Услышал за дверью всхлипывания и тихие голоса. Жалуются, поди, Нику, нашему приятелю, он там сейчас караулит с парой других гвардейцев, мой покой охраняют.

В графском замке три десятка моих вояк, остальные разместились в городских трактирах и на постоялом дворе северных предместий. Моя же попутчица Берта приглашена на постой в один из приходов. Ордена ведь имеют не только монастыри, а и церкви. В Наворе один из храмов принадлежит Наказующим, прелат которого был оповещён голубиной почтой о скором прибытии орденской протеже и явился за ней лично, едва я со своими спутниками въехал в замок.

Маги, конечно же, представляют для любой организации большую ценность. Берту, пока она ещё не осознала своих новых прав и возможностей, коллеги откровенно обхаживают.

Вот и приор местный наверняка будет ей капать на неокрепшие мозги. У меня на понравившуюся девчонку появились свои виды – шутка ли, четырнадцать нитей – однако вступать из-за неё в конфликт, провоцируя очередной раздрай между орденами, не собираюсь. До столицы ещё неделю ехать, перевербую.

Пригодится Неллерам такая одарённая. Как получит дворянскую грамоту, может дать нашему роду вассальную клятву, получив взамен покровительство и обеспечение всем необходимым.

Одарённую дворянку никто против её воли ни к чему принудить не может. Она даже королю ничем не будет обязана. Захочет, вообще к виргийцам, габарийцам или ахорцам отправится, нашим врагам. Ну да я постараюсь не допустить такого исхода. Реально Берта меня чем-то зацепила.

Хотя с ней работать ещё и работать. Мало того, что грамоты не знает, читать и писать не может, лишь какие-то буквы выучила, так к тому же – тут мои служанки правы – совершенная дикарка. Её ведь даже на ярмарку ни разу не брали. Ничего кроме своей деревушки не видела, пока не инициировалась, и слаще ягод или фруктов не пробовала. Мёд впервые в своей жизни попробовала, когда добрые дяденьки-Наказующие принялись её им угощать.

Вчера, следя за ней на цирковом представлении и в амфитеатре, где проходили гладиаторские бои, на четвертовании детоубийцы и во время данного графом пира, Юлька с Ангелиной немало потешались, наблюдая за эмоциями и поведением почти миледи Берты.

Первая выросла в крупном по местным меркам городе, другая бывала в Готлине и видела много представлений, которые разыгрывались по праздникам у стен обители, вот и смотрели свысока на новоиспечённую дворянку, шептались и хихикали у неё за спиной, дурочки. Разве что пальцем в сторону Берты не показывали, хоть на том спасибо.

Может, отменить порку-то, пока не поздно? Крикнуть Нику, чтобы догнал? Нет, ладно, заслужили. Добрым надо быть, да я такой и есть, чего уж, но ни в коем случае не добреньким. Самим же девицам моим однажды распущенность и наглость могут боком выйти, а, как ни крути, они мне всё же по-своему стали дороги. К тому же – как там? – мы в ответе за тех, кого приручили.

Сам я тоже за Бертой наблюдал, так, незаметно, искоса. О чудо! Эта почти миледи – первый человек, встреченный мною в этом мире, кто не испытал удовольствия от истязания человека во время пытки и от кровавого зрелища гладиаторских боёв.

Опускала глазки, отводила их в сторону, на радостные вопросы стоявшего позади её скамьи Тимофея смущённо улыбалась и что-то мямлила. Да, и вот эту пигалицу Наказующие хотят сделать одной из своих сестёр, прославившихся чудовищными жестокостями и кровожадностью? Ну-ну, посмотрим, посмотрим, какой путь она себе в конечном итоге изберёт.

Читал повествование о путешествиях диосского торговца Александра Ранда по Альбии и сравнивал эту историю с рассказами краснокожего раба моей любимой кузины. Да уж, привирать люди умеют. Это я не про Гойко Митича, а о торгаше из королевства с восточного побережья нашего материка. Зато написал интересно. Лучше так, чем нудные описания.

Раздался осторожный стук в дверь, будто кто-то скребётся. Кто-кто, знаю кто.

– Заходи, Ник! – крикнул, отложив книгу в сторону. – Чего там опять случилось? – спросил у вошедшего приятеля.

– Там это, ваше преподобие, миледи Марго пришла. Спрашивает, можете ли вы её принять? Ей в чём-то покаяться нужно.

– Пусть в часовню при замке сходит, – посоветовал. – Или дождётся утра и в храм наведается. Мне молиться нужно, не до неё сейчас. Видишь, жизнеописания святых читаю? – показал на фолиант с приключениями, всё равно мой приятель половины букв не знает, обман не определит. – Скажи, я её мыслями благословил.

У графа Айтера Наворского, к счастью, только сыновья, старший из которых мой ровесник. Дочерей нет, известие о чём меня сильно воодушевило, когда принимал его приглашение.

Оказалось, рано радовался. Дочерей-то нет, зато весь замок наполнен многочисленной роднёй, дармоедами, в том числе и половозрелыми девицами.

Прошения родственников графа Наворского о выделении им хоть каких-нибудь земельных наделов годами пылятся в архивах королевской канцелярии и будут там лежать без удовлетворения целую вечность. Это я понял во время беседы с гостеприимным хозяином замка перед вчерашним обедом и в ходе него.

Чтобы получить феод умершего без прямых наследников аристократа, надо либо мзду сановникам занести, причём немалую, до трети стоимости владения, либо достойно отслужить королю в армии или на чиновничьей должности.

Денег граф для родственников пожалел, своих сыновей надо обеспечить, а служить дармоеды не желали, так и сидели на шее своего племянника, дяди, кузена, даже уже двоюродного деда, кому кем, в общем, приходится.

Среди этих приживал оказалась и миледи Марго, страшненькая, похожая на ворону, но очень активная, двадцати с лишним лет девица, сразу же принявшаяся меня атаковать томными взглядами, жеманными фразами, загадочными улыбками, переросшими на второй день в откровенные приставания.

И Карл мой, гад такой, отказался меня от неё защищать, шарахался от миледи Марго, как тот чёрт от ладана.

Ну и ладно. Справился сам. Сутана и жезл Создателя – отличная броня. Можно сказать, заодно в преддверии приезда в столицу потренировался. Тяжело в ученье – легко в бою. Кажется, так, да.

Сейчас была последняя попытка вороны меня атаковать, утром мы уже продолжим свой путь. Впрочем, не исключаю ещё одного наступления. Любой средневековый замок испещрён тайными ходами, что швейцарский сыр дырками. Мои девчонки, уже съевшие на скрытных проходах собаку, легко обнаружили и в моей опочивальне дверцу, замаскированную под сундук с высокой подставкой.

Ну а дальше, как говорится, дело техники. Брат Сергий, мой юный секретарь, быстро нашёл в фолианте заклинание запирания, не очень, кстати, сложное, я за пять минут управился, и теперь тайную дверь из пушки не вышибешь. Правда, через пару дней плетение развеется, но мне больше и не нужно.

Если Марго решится действовать по принципу «в дверь гонят – в окно залезу», то её и здесь будет ждать глубокое разочарование.

С этими мыслями и уснул, а проснувшись, испытал чувство некоторого неудобства при виде заплаканного Юлькиного лица. Нет, к чёрту жалость, получили то, что заслужили, поэтому с подъёма вёл себя грозно, как и полагается недовольному слугами господину.

Расчёт отъехать из Навора сразу же после завтрака оказался неисполнимым. Постоянно вылетает из головы, насколько в средневековье всё медленно делается.

Пока собрались, пока наши фургоны петляли к южным воротам по узким кривым улочкам, пока выезжали и организовывались в колонну, пока ждали Берту с прелатом церкви Наказующих, прибывшим лично проводить орденскую протеже, пока искали потерявшихся два десятка гвардейцев, которые, оказывается, не потерялись, а напились до непотребного состояния в трактире и утром проспали, пока капитан Леон орал на этих обормотов и грозил им по приезде в столицу сутками держать на плацу в полной выкладке, пока посылали Сергия в замок за оставленной там мною на сундуке книгой Александра Ранда и ожидали его возвращения, солнце к тому времени лишь на пару часов ещё не добралось до зенита. Хорошо хоть, что небо посинело и осадков не ожидалось совсем.

Понятно, в своей забывчивости я обвинил Сергия и девчонок. Осталась у меня с прошлой жизни так раздражавшая моих Дарью с Лесей привычка перекладывать порой личную оплошность на близких мне людей. Я же не со зла так делаю и понимаю, что не прав, но вот такой уж.

– Сядешь в седло, миледи? – спросил у Берты.

Сам-то лихо гарцевал у фургона, в котором её разместили вместе с Эльзой и Люсильдой, взявшихся продолжить по моему приказу начатое братьями Фадорской обители обучение юной магини грамоте.

– Я ещё не миледи, ваше преподобие, – опять напомнила мне, покраснев. Вот ведь настырная чертовка. Могла бы и не перечить. – А можно?

– Нужно, Берта, – ободрил, давая знак, чтобы подвели выделенную ей кобылку, спокойную, взятую из вьючных. – Зря, что ли, наш интендант специально для тебя смотри какое седло купил? Удобное. Сергий, помоги миледи.

Девчонка впервые села на коня лишь четыре дня назад. Раньше она их только со стороны видела – у их старосты был, у его сына и брата, да и на тех не ездили, а пахали. Впрочем, наш караван идёт не спеша, так что к приезду в столицу почти миледи вполне сносно научится держаться в седле. Я-то вон вообще лихим казаком стал. Ну ладно, не казаком, но галопом уже могу мчаться, не вцепляясь мёртвой хваткой в седельную луку.

– Ну как? Удобнее в таком? – поинтересовался.

Наша колонна уже начала движение, и Берта, чуть улыбнувшись, поехала рядом со мной. Понравилось ей верхом-то. Амазонка. Почти.

Спросил её вновь о прошлой жизни, а ей и рассказать больше нечего кроме того, что мне уже поведала. Так, только всякие мелочи вроде отношений с братьями, соседскими детьми с отцом. Бедняга. Даже комок в горле от сочувствия. Впрочем, к чему это теперь? Берте, как и мне, новая жизнь предстоит. И надо сделать так, чтобы её выбор дальнейшего пути пошёл на пользу и ей самой, и нашему роду.

Вот зачем я сам себе вру? Какому, к чертям, роду? Сам я на эту девчушку глаз положил. Заколдовала, что ли? Старый дурак, похоже, совсем умом тронулся. Врастаю сознанием, порывами души и мыслями в образ молодого аристократа Паргеи. Это плохо? Не знаю. Наверное, уже давно пора.

А ведь Берта точно ко мне неровно дышит. И это замечательно. Так проще будет прочистить ей мозги, основательно уже охмуренные Наказующими.

Ей больше нечего мне рассказывать? Зато мне есть о чём.

Два дня, пользуясь установившейся солнечной, хоть и прохладной погодой, заметно улучшившимся качеством тракта, по которому двигалась моя колонна, я практически не расставался с почти миледи.

Рассказывал Берте о славной истории рода Неллеров, спасибо школе и наставнику Михаилу, знаю её назубок, нагло обворовал Шарля нашего Перро, поведав миледи и навострившим уши Юльке с Ангелиной, ехавшими сзади, сказку про Золушку, затем о Белоснежке и о Красной Шапочке, принятые с полным восторгом всеми слушателями.

– Это ты у нас в библиотеке книги с такими историями нашёл? – спросил Карл, как ребёнок, раскрыв рот, внимавший моим рассказам.

– Сам-то как думаешь? – неопределённо ответил ему.

Пусть милорд Монский своим умом придумает вариант и поверит в него. О правде-то всё едино никто не догадается, а я не расскажу.

К концу второго дня я был уже уверен, что желание Берты стать одной из сестёр ордена Наказующих заметно поубавилась. Жизнь ведь вокруг так прекрасна и удивительна, так к чему себя связывать суровыми обетами церковной организации? Продавил я в неё эту мысль. Точнее, посеял росток. Надеюсь, он вскоре даст всходы.

– До постоялого двора уже не успеем, – сообщил мне баронет Бюлов, вернувшийся из головы колонны. – Уже темнеет. Пора на постой. Наверное, зря я вам посоветовал не ночевать в том трактире.

– Ничего не зря, – успокоил. – Три с лишним часа бы потеряли. Ничего, переночуем на какой-нибудь поляне. В первый раз, что ли? Разведка наша нашла впереди что-нибудь подходящее?

– Да, ваше преподобие. В полумиле речка с паромной переправой. На этом берегу предлагаю и встать. А с утра пораньше начнём переправлять повозки, лошади и так пройдут, там дно не илистое и неглубоко.

– Бывал уже в этих краях? – уточнил степень достоверности его информации.

– И по этой причине тоже наша герцогиня отправила меня вас сопровождать.

Надо будет мачехе какой-нибудь шикарный подарок из столицы привезти. Заботливая она у меня.

Глава 6

В родном мире, так уж случилось, ни разу не видел, как функционирует паромная переправа, зато здесь такая возможность появилась.

Я не стал спешить с переправой верхом через реку, а вначале посмотрел на слаженную работу старого паромщика, двоих его быковатого вида сыновей, крепких мужиков под сорок, внука примерно моих лет и хромого раба, белобрысого парня.

Когда платформа в очередной, шестой уже раз вернулась на наш берег и на неё стали загонять последнюю повозку, позвал за собой спутников и направил коня в реку.

Оказалось достаточно мелко, даже на середине течения вода мне до сапог не достала. Капитан не ошибся, дно было не вязким, и никаких проблем с преодолением реки верхом ни у кого из нас не возникло, даже у Берты. Правда, её очень внимательно подстраховали Тимофей с одного бока и Ник с другого.

На том берегу остались догорающие костры, на которых мы готовили себе завтраки. Само собой, не я кашеварил, хотя если б захотел, то мог показать настоящий мастер-класс. Конечно, мне ведь только славы великого повара не хватает. Нет, если без шуток, меня Ашот в своё время научил такой шашлык готовить, что пальчики оближешь и язык проглотишь.

Утро уже с час как вступило в свои права. Ветер подул с юга и принёс запах старой гари.

– Эй, дед, – спросил у старика-паромщика, когда его плот с нашим последним фургоном и опасливо фыркающими лошадьми причалил. – Что там у вас горело? – махнул рукой в сторону скрывающегося на повороте за лесом тракта.

– Так ить, ваше преподобие. – Дедок опасливо посмотрел на меня. – Третьего дня тут это, того, Наказующие поганца Джея с семьёй и рабами казнили, а его хутор сожгли. – Он осенил себя жестом Создателя, рукой сверху вниз, от лба до пупа. – Еретиком он был. Не верил в единосущность нашего небесного покровителя. А жёнка Джея и вовсе под видом знахарства колдовала. Чёрные книги у неё нашли, говорят. Да вы скоро сами всё увидите. Это в миле отсюда всего.

– Да, встречается ещё скверна, – сказал и бросил взгляд на навострившую ушки Берту.

Ну, девочка, желаешь посмотреть на свою будущую работу? Твою-твою, ага, если не прислушаешься к намёкам аббата Степа.

Удачно, что нам встретились на пути результаты очищения мира от богохульства, пусть протеже Наказующих своими глазами увидит, чем её добрые опекуны обычно занимаются и какими методами пользуются. Берта по своей сути девочка добрая, это я уже понял, и скотское отношение отца, братьев и соседей её не озлобило, что вполне наверняка однажды бы случилось, пройди она через инициацию парой лет позднее.

Мы с милордом, почти миледи и десятком Ригера переместились в голову колонны к капитану Леону, впереди лишь разведка, маячившая в сотне-полутора ярдов.

Сожжённого хутора достигли весьма быстро. Да, тут спалили всё, и сам дом, и все постройки, и даже въездную часть ограды. Интересно чем? Магией или какое-нибудь топливо использовали?

Тут, кстати, известна перегонка нефти. Не у нас в Кранце, мы на нефть небогаты, а в королевстве Ладунза. Оттуда наши или в основном торговцы из республики Верция везут жидкости для осветительных ламп – бензин, керосин, масла.

– Смотри, девятерых казнили, – сообщил Карл.

Спасибо, милорд, сам-то без твоей помощи я бы и не сосчитал.

– А детей-то зачем? – охнула Берта и зажала рот ладошкой.

В отличие от той же Юльки, насмотревшейся на огромное количество казней, Берта с таким видом смертей сталкивалась редко. От голода или жестокой порки при ней много кто умер, включая мать, а вот казни увидела только недавно, детей же повешенных и вовсе впервые. Их на столбе с перекладиной, вкопанном посреди пепелища, сразу четверо в петлях болтались. Младшему, точнее младшей, не больше четырёх-пяти лет было.

Посмотрел на Берту с наигранным удивлением.

– Разве твои добрые наставники не объяснили, что скверну нужно выкорчёвывать с корнем? – спросил. – Подъедем поближе? – предложил ей.

Чтобы не мешать проезду нашей колонны, мы и так съехали с дороги, почти упёршись в сгоревший и развалившийся частокол.

– З-зачем? – помотала головой почти миледи.

– Как зачем? – удивился я. – Посмотришь, как правильно петли вязать, чтобы враги рода человеческого подольше мучились и у них осталось бы перед смертью немного времени для раскаяния. Главное, Берта, – поднял наставительно указательный палец, – чтобы это раскаяние было искренним.

Я ведь ничего не выдумываю. Захотел бы, мог сочинить что-нибудь покрасивее. Нет, так действительно написано в святых книгах, которыми меня дьякон Михаил, дядюшкин ближайший сподвижник, потчевал.

Наказующие сожгли, судя по количеству, только взрослых членов семьи, а детей и рабов удавили в петлях.

– К-какие же он-ни враги р-рода ч-человеческого, – пролепетала кандидат в сёстры ордена Наказующих. – Это же д-дети.

Сволочь я. Девчонка сейчас вот-вот расплачется. Понятно, этот урок ей может оказаться очень полезен, отвратить от ошибочного пути, но совесть-то мне тоже нужно иметь.

– Ладно, поехали, – позвал я её. – А ты кем думала стать в таком грозном ордене?

– Целительницей. – Она поехала рядом. – Я думала, буду там братьев и сестёр лечить.

Напряжена и явно боится оглянуться. Ничего, в столице к виду казнённых детей вскоре привыкнет, но первые впечатления и эмоции не забываются. Пусть жестоко, и всё же своего я явно добился.

Целительницей? Ещё чего не хватало. Не успел её оттащить от одного ордена, как она вот-вот сама додумается до вступления в другой. Не допущу. Нечего ей ни в одной церковной организации делать. Я и своему начальству про неё ни слова не скажу, а то знаю, наверняка вцепятся клещами, не оторвёшь. Каждый маг на счету.

– Берта, прости, – сокрушённо улыбнулся. – Ну какая из тебя целительница, а? У тебя же всего один оттенок зелёного, да и тот самый светлый.

Навожу тень на плетень. Разумеется, она по примеру моего приятеля Карла для лечения может использовать большое количество плетений и без зелёных оттенков совсем. Но для её же пользы, пока она ничего в магии не соображает, можно девочку немного и обмануть.

– Так что же мне делать? Я ведь одна совсем. Тимофей с Альбиной, они сразу же…

– Что значит одна? А я? – напустил на себя обиженный вид.

– Вы?! А вы согласитесь взять меня к себе?!

Она так обрадовалась, искренне и прямо светло, что мне даже как-то не по себе стало от своих меркантильных взрослых расчётов. Хотя почему меркантильных? Снова принялся себе врать? Никогда такого не было, и вот опять? Нет, не одним только голым расчётом я ведом. Всё гораздо лучше. Или хуже.

– Конечно соглашусь, – подмигнул. – И уверен, весь наш род тебе будет только рад. – Ещё бы, получить сильную магиню в вассалы, от такого никто не откажется. – Ты не устала? – проявил заботу. – А то давай в фургон. Я тут ещё одну историю вспомнил. «Принц и нищий» называется. Не слышала?

– Нет! – воскликнула она.

Мои сказки пользуются уже успехом. В искажённом виде они поползли и среди гвардейцев. Взрослые люди повелись на простенькие истории, будто ребятня. Пожалуй, в Паргее вскоре появятся народные сказки.

После полудня нам навстречу попался большой караван, длинный, как те электрички в Москву за колбасой в советские времена. Мои воины заставили его сползти на обочину, освобождая нам путь. Кому-то из возниц, оказавшихся не сильно расторопными, перепало плетьми или древками копий. Нравы-то здесь строгие, не забалуешь.

Отложив на время пересказ повести Марка Твена, вновь забрался в седло и накоротке переговорил со старшиной каравана. Интересно же, что в мире происходит.

Впереди – ну, тут ничего удивительного – идут боевые действия между баронскими группировками, поддерживающими разных претендентов на графство, и шалят разбойники. Мне ничего не грозит со стороны вторых из-за внушительной охраны и со стороны первых по причине моего духовного сана. Всё же бароны здесь не временщики-иноземцы, а местные. Ссориться с церковными орденами для них, что называется, себе дороже.

– А там что у тебя за рвань в хвосте обоза? – спросил старосту милорд Монский, высмотрев, глазастый он у меня, что позади каравана тянутся полтора десятка телег.

– Это барона Кронта бывшие крепостные крестьяне. Он их продал. Переезжают в вымершую прошлой осенью деревню барона Амстата, – устало объяснил караванщик.

– Даже так? – удивился я. – Надо же, как тут всё устроено, милорд, – обратился к вассалу. – В королевском домене королевские же законы не исполняются. Счастливого пути, – благословил старосту и его начальника охраны, капитана наёмников.

Наглядное подтверждение, что дела в Кранце идут скверно. Нет, когда в каком-то аристократическом роду происходит раскол, а такое, увы, порой случается, то канцелярия монарха старается в эти внутренние разборки не вмешиваться, Агния рассказывала. Пусть члены герцогского или графского родов сами между собой выясняют, кому носить обруч владетеля, король или герцог вмешаются, только если законных наследников не останется.

И всё же мне почему-то кажется, что моя мачеха, Снежная королева Мария, не допустила бы междоусобицы в любом из своих графств, как не позволила бы и продавать крестьян без земли, что, на минуточку, запрещено законами ещё четырёхсотлетней давности. Но раз уж и их нарушают, значит, в королевском домене дела и в самом деле плачевны.

Трястись в седле мне надоело, хотя погода как по заказу исправилась. И состояние тракта всё лучше. Только не из-за того, что при приближении к столице за дорогами усерднее приглядывают, а просто просохло и новых дождей вроде не намечается.

Так что, забравшись в фургон, завершив рассказ Берте и греющим уши служанкам о принце и нищем, я следующие четыре дня пути покидал свой дом на колёсах, только чтобы поесть, проветриться или справить нужду.

Следующий крупный город, за который сейчас и боролись двое претендентов – на постоялом дворе, где мы заночевали, объяснили, что воюют между собой брат со старшей сестрой, – показался всего через три часа, как мы начали движение. Так что несмотря на умоляющие взгляды моих девчонок, я распорядился в Масторск не заезжать, свернув на объездную дорогу. Отправил только интенданта с десятком солдат и одной повозкой закупиться необходимым для дальнейшего пути.

Служанки мои, хоть я и сменил давно гнев на милость, всё же заметно присмирели, а с Бертой себя вели очень почтительно. Правы американцы, иногда с помощью доброго слова и кольта можно добиться намного большего, чем с помощью одного только доброго слова. Девчонки урок получили, надеюсь, впрок он им пойдёт надолго.

Рассказывать байки мне надоело в первый же день – я им всем тут кто? Ганс Христиан Андерсен, что ли? – поэтому дальше ехал, читая истории о путешествиях, иногда отвлекаясь на повторение нужных плетений. О тренировках, разумеется, не забывал. На привалах утром и вечером гонял себя до седьмого пота при содействии Карла и баронета Бюлова. Капитан тоже неплох весьма в наставничестве, пару трюков показал, ранее мне не известных.

Несколько раз мои разведчики обнаруживали на нашем пути следы подозрительной активности, только, похоже, у разбойников имеются соглядатаи в поселениях, придорожных трактирах и на постоялых дворах, через которые мы проезжали, и шайки спешили убраться от нас подальше. Мой крупный отряд им не по зубам, даже реши они собраться в кучу со всей округи.

Через неделю после Масторска, обогнав очередной попутный обоз – по мере приближения к столице они попадались всё чаще, – наш караван начал забираться на длинный подъём. Оповещённый капитаном, что мы близки к цели нашего долгого путешествия, я вновь забрался в седло и галопом догнал авангард, а спустя каких-то пять минут с высоты взгорка передо мной открылся Рансбур, столица королевства.

В свете яркого полуденного солнца он смотрелся великолепно. Действительно белокаменный, как на той школьной картинке, которую Степ видел у директора. Высокие стены. Насколько? Ну, отсюда, с расстояния в пару миль сложно сказать, но точно не ниже пятиэтажного дома, а круглые башни так и на все восемь потянут.

Городу более пятисот лет, он рос, много раз перестраивался, дважды разрушался армией врагов, однажды, восемьдесят пять лет назад, почти весь сгорел, когда войска герцогств им завладели в результате многочисленных штурмов.

Тем не менее сейчас Рансбур выглядел как новенький. Впрочем, подъедем ближе, вполне возможно, обнаружу морщины на его облике. Заранее-то зачем делать выводы?

Обернулся к Ригеру с Эриком, спросил:

– А капитан-то наш чего отстал?

Ответил Карл:

– Уже распределяет, кому в запасные казармы пригорода, а кому с нами ехать. Вон он, спешит сюда.

– Ваше преподобие, – подскакал баронет Леон рысью. – Вам, наверное, не нужно нас ждать. Я имею в виду мою роту. Здесь-то теперь уже не нападут крупными силами. – Он улыбнулся. – А мне ещё надо решить вопрос с начальником гарнизона, где разместиться. Как устроимся, я вас найду и доложу. Вы же в прецептории будете?

– Как примут, – пожал плечами. – Должны пригласить, но я бы, честно говоря, подыскал себе отдельное жильё. Хотя первое время да, наверное, там. Карл, действительно, давай не будем ждать фургонов, поехали пока без них. Только сначала… Ник, позови миледи Берту.

Рансбур. Подземелье прецептории ордена Молящихся. Его преосвященство виконт Филипп Бианский, заместитель прецептора, главный инквизитор королевства Кранц. В это же время

– Это была чудовищная смерть, – рассказывал поднимавшийся за ним брат Алекс, мастер-дознаватель, один из лучших в своём деле. – Любая пытка лучше того, что ему пришлось испытать. Вы же видели сами, во что превратилось его тело. Брат просто сгнил заживо.

– Почему мне не сообщали? – Он говорил тихо и не оборачивался, привык, что его все слушали очень напряжённо и внимательно, не пропуская ни одного слова. – Почему я узнал о странной и страшной болезни Леопольда только вчера, если его муки длились уже три недели?

За толстяка убедительно попросили, и главный инквизитор поручил провести не слишком глубокое расследование. Вина бывшего готлинского монаха была ясна, и с его наказанием – ссылкой в горный монастырь – решили всё заранее. А тут вдруг такая незнакомая и страшная болезнь, превратившая цветущего здорового мужчину в обезображенный язвами, почерневший труп с вытекшими глазами и сгнившим лицом, на котором не осталось ни носа, ни губ. Так и умер брат Леопольд в изоляционном колодце среди собственных нечистот.

– Брат Кирилл сказал, что нужно сначала разобраться, что за болезнь, прежде чем вам докладывать. – Брат Алекс отвёл вину от себя на старшего тюремщика.

– Разобрались? – усмехнулся виконт Филипп.

Они дошли уже до середины винтовой лестницы из глубокого подземелья, и инквизитор почувствовал, что ему нужно немного передохнуть. Он остановился. Поднимавшийся впереди с горящим факелом монах сделал то же самое.

– Нет, ваше преосвященство. Все наши лекари и целители оказались бессильны перед этой неведомой болезнью. Попросили посмотреть декана лекарского факультета, он-то и сказал, что это может быть результатом заклинания отложенной смерти. Тогда и поспешили доложить вам.

Инквизитор сам являлся одарённым, его источник имел девять оттенков магической энергии, и ещё месяц назад он бы не поверил, что столь могущественное плетение, как отложенная смерть, могло быть кем-то применено, тем более в отношении обычного плутоватого и вороватого монаха. Однако теперь, после известий об удивительной силе, проснувшейся при инициации у готлинского настоятеля, виконту Бианскому всё стало ясно, едва ему описали происходящее с братом Леопольдом.

Чуть отдышавшись, он продолжил восхождение. Пятьдесят лет для мага не возраст, но Филипп не очень заботился о своём здоровье, любил проводить время в компании весёлых девиц, снимая напряжение от постоянных участий в допросах, пытках, казнях, интриги же сами находили его.

В последнее время слишком часто и много стал пить, пристрастившись к креплёным торнейским винам. Спасибо племяннику и его целительской магии, иначе допросные подвалы пришлось бы посещать на руках рабов.

Что же делать с выявленным обстоятельством? Следует ли предавать огласке факт самочинной расправы аббата Степа над братом по ордену? Не имел права готлинский настоятель вершить суд и расправу.

Инквизитор решил пока оставить эту информацию при себе, к тому же она в данный момент не могла принести никому ни вреда, ни пользы. Слишком уж важен для ордена стал бастард Неллеров. И не только для ордена, но и лично для виконта Николая Гиверского, прецептора Молящихся.

В свои шестьдесят с лишним лет наставник, начальник и друг королевского инквизитора заслуженно пользовался репутацией истово верующего, неподкупного и несгибаемого верного слуги Создателя и его церкви. Однако виконту ли Филиппу не знать, что и у такого сильного человека имеются свои слабости.

Кроме служения богу и жажды власти, прецептора одолевало неистовое стремление возродить угасающий графский род Гиверов. Старший брат виконта Николая погиб более десяти лет назад от подлого удара отравленным кинжалом, нанесённого прямо в парке королевского дворца. Невестка, правящая ныне графиня, тяжело больна, и магия целителей всё меньше на неё действует. Оба племянника при инициации впали в одержимость и сейчас живут взаперти в своём замке. Остальные родственники либо ни на что не годные беспутники, либо перешли в другие роды́.

Казалось бы, старинная аристократическая семья Гиверов вскоре прекратит своё существование, а их владения, титул, да и само имя достанется кому-то другому, но тут летом у прецептора появилась надежда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.