Цветкова Полина
Ты сказала “папа”, а он выбрал другую

Часть I. Точка разлома

Почему ты сказал это мне?

Я сидела в своей комнате, прямо на кровати, с ногами, свёрнутыми под себя, как всегда, когда мне было тяжело. Всё вокруг было пустым, как никогда раньше. На улице светило солнце, но мне было не по себе. Я уже привыкла чувствовать себя чуждой во всем. Даже в собственном теле.

Когда он вошёл, я сразу поняла, что что-то не так. Я даже не встала, просто продолжала смотреть в окно, как всегда, будто я могла бы раствориться в этом мире и не слышать, не видеть, не чувствовать. Он подошёл ко мне, встал в дверях, и я почувствовала, как его присутствие заполнило комнату. Это было странно и тяжело, как воздух перед грозой.

Он сказал: «Ты взрослая… я люблю другую.» Его слова были как удар. Я замерла. Эти простые три слова выбили почву из-под ног, хотя я, наверное, уже давно это ожидала. Просто не думала, что он скажет это мне, а не маме. Зачем? Почему? Почему он сказал это мне? Я не хотела этого слышать. Я не хотела знать, что он просто выбрал кого-то другого, что для него я уже не была важной.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу оставаться здесь, в этой комнате, среди этих пустых слов. Я не хотела быть в этом доме, где теперь всё чужое. Где он сказал это мне, а не маме. Я уходила от него. От той, которая была, от того, что было. Я злилась. Я злилась на него за то, что он выбрал её, а не меня. За то, что решил быть честным со мной в этот момент, а не с мамой. Почему? Почему не ей, если это было так важно?

“Ты взрослая” – нет, мне шестнадцать

Когда он сказал это, я почувствовала, как внутри меня что-то скрипнуло, как стена, которая только что начала трещать. “Ты взрослая”. Так, словно это что-то значило, как будто я уже должна была понять, что происходящее – это просто этап. Этап, через который все проходят. Но как будто он не видел меня. Он видел просто образ, который придумал, а я даже не могла сказать, что он ошибается.

Я сидела, руки скрещены на коленях, и смотрела в пустое место. На его лицо. На его взгляд, в котором я теперь видела только лёгкую усталость и пустоту. Не злость, не обиду – просто пустота. И вдруг, как будто я была маленькой, он сказал: «Ты взрослая».

Что это вообще значит? Почему я должна быть взрослой? Мне шестнадцать. Я ещё не умею пить кофе без молока, не знаю, как разобраться в страхах перед будущим. Как взрослый может смотреть на меня и думать, что я уже всё понимаю? Я не готова быть взрослой, не готова носить на себе все эти слова, что должны бы означать «серьёзность», «независимость», «самостоятельность». Я не просила об этом.

Я так и не ответила ему. Смотрела в окно, где вечернее небо всё больше становилось тёмным, и не понимала, почему я, вместо того чтобы плакать или ругаться, просто молчу. Я должна была что-то сказать, но слова не приходили. И эта пустота между нами, она была такой тяжёлой.

«Ты взрослая», – он повторил, как будто надеясь, что я поверю. Но внутри меня всё клокотало. Я не чувствовала себя взрослой. Я не была готова к тому, что происходит. Не готова к тому, что он просто так мог выйти из нашей жизни. Ведь когда-то я верила, что для него я всегда буду маленькой девочкой, которой нужно защищать. А теперь всё изменилось.

Я вздохнула. Это было всё, что я могла сделать. Тот момент, когда он с каждым словом, с каждым взглядом отдалялся от меня ещё на шаг, а я не могла ничего сделать. Молча сидела. Потому что мне шестнадцать. Не взрослая. Не готовая.

И в этот момент я поняла: он уходил не только от мамы, но и от меня. От того, что мы с ним когда-то были.

В этот вечер мама готовила ужин

В этот вечер мама готовила ужин. Я помню, как она стояла у плиты, наклоняясь к кастрюле и, кажется, что-то шепча себе под нос. Обычно я сидела рядом с ней, помогала нарезать что-то или просто держала ей компанию, но в тот вечер я сидела в своей комнате, почти не слыша её шагов. Она часто говорила: «Ты что-то молчишь сегодня. Всё в порядке?» Но я не отвечала. Я не знала, что сказать. Я не хотела, чтобы она видела, как мне тяжело. Я не могла сказать ей, что внутри меня было пусто, и что я не могла больше верить в то, что все будет хорошо.

Мама продолжала готовить, а я сидела в тени своего кресла, чувствуя, как в груди всё сжалось. Она готовила что-то простое, как всегда – картошку, может, мясо, я уже не помню. Моя комната была тёмной, окна закрыты, как будто и сама я пыталась укрыться от внешнего мира. Я не хотела выходить. Не хотела видеть, как она движется по дому, и как её лицо всё больше тянет напряжение. Я знала, что она чувствует. Это было очевидно. Но мне было страшно, что я не смогу её поддержать. Мне было страшно, что я сама себя уже не поддерживаю.

Я оставалась в комнате, наблюдая за светом, который падал на пол из окна, и слушала, как она работает на кухне. Иногда я слышала её шаги, когда она поднималась и спускалась, и пыталась представить, что всё, что происходит, не касается меня. Но я знала, что это не так. Я знала, что всё меняется. Мама, она ведь тоже чувствовала, что что-то ломается. Она говорила, что всё будет хорошо, что мы справимся. Но я больше не могла верить в эти слова.

Я слышала, как она ставит тарелки на стол. Знала, что она ждёт меня, но не могла заставить себя встать и идти туда. И в этот момент, как никогда раньше, я осознала, что её ужин, её стремление всё сохранить, уже ничего не значат. Мама так старалась, а я уже не могла быть той дочерью, которую она ожидала.

В этот вечер, когда она снова меня позвала, я не пошла. Я просто сидела, не двигаясь. Я не знала, как сказать ей, что мне тоже страшно. Страшно за нас. Страшно за то, что он ушёл. Страшно, что я больше не чувствую себя частью этой семьи. И что всё, что было раньше, было только иллюзией.

Мама всё ещё готовила ужин, и я знала, что она будет ждать, но я не могла. Я не могла больше быть той девочкой, которой всё ещё верят.

Я слышала, как она плакала в ванной

Я не знала, как долго я сидела в комнате, не двигаясь, не думая. Но потом, когда наступила тишина, я услышала её. Сначала было тихо, но потом я различила её слабые всхлипывания. Мама плакала. Это было так странно – слышать её слёзы, но не видеть её лица, не держать её за руку, как всегда, когда ей было тяжело. Я чувствовала, как всё внутри меня замерло. Я не могла встать, не могла пойти к ней.

Мама всегда была сильной. Она держала всё в себе. Она никогда не показывала, что у неё болит. Это была её стратегия – скрывать, чтобы никто не заметил. Но сейчас я слышала её. И мне было так больно, что я не могла ей помочь. Я хотела сказать ей, что всё будет хорошо, что мы справимся, но сама не верила в эти слова.

Я не знала, сколько времени прошло, когда наконец открылась дверь ванной. Мама вышла, но её глаза были красными, и лицо усталое, будто она весь день боролась с чем-то невидимым. Она пыталась улыбнуться, но её улыбка была слабой, натянутой, как будто всё, что она могла сделать, – это притвориться, что всё нормально.

«Ты что-то молчишь», – сказала она, пытаясь как-то скрыть свои переживания за этой фразой. «Ты в порядке?»

Я кивнула, хотя внутри меня всё кричало: «Нет, я не в порядке. Он ушёл. Он не вернётся». Но я не могла сказать ей этого. Я не могла рассказать ей, как меня разрывает, как я не понимаю, что происходит с нами. Не могла сказать ей, что даже если она будет стараться, я всё равно буду чувствовать, что что-то ушло. И что этот «что-то» – это он.

«Мне нужно быть сильной», – повторяла я себе, когда стояла рядом с ней. Но в этот момент я поняла, что я больше не могу быть сильной. Я устала. Устала от того, что нужно держать всё в себе. Устала от того, что не могу сказать ей, что мне больно, что я теряю не только его, но и себя. Я чувствовала, как в груди начинает сжиматься нечто тяжёлое, и не могла больше удерживать это.

Но я ничего не сказала. Мы просто стояли рядом друг с другом, как две чужие. И это было хуже всего.

Он ушёл, а чай остался

Он ушёл, а чай остался. Тот самый, который всегда заваривает только он. Тот, который я теперь не могу пить без боли в горле. Чай с бергамотом. Он всегда знал, какой мне нужен, чтобы было не слишком сладко, но и не слишком горько. Он говорил, что это мой чай, потому что я не люблю, когда он слишком горячий, и ждал, когда я скажу, что можно пить. А теперь… теперь он просто ушёл, а я не могу понять, почему оставил мне только пустую чашку, холодный чай и воспоминания, которые начинают исчезать.

Я часто сидела за столом, вглядываясь в этот чай, как будто он мог вернуться. Как будто тот момент, когда он ставил чашку на стол, мог бы повториться. Но не повторялся. Вместо этого я сидела в тишине, и мне становилось невыносимо. Мама молчала, её тени в комнате были тяжёлыми, как груз, и я понимала, что она тоже теряет его. Потихоньку. Но она старалась не показывать. Я же не могла. Не могла быть такой сильной, как она.

Иногда, когда я сидела на кухне, я поднимала чашку и прикладывала её к губам. Хотела почувствовать его присутствие хотя бы в этом запахе, в этом вкусе. Но всё, что я ощущала, – это холод. Не чай, а что-то другое. Что-то пустое. Как-то так, что даже чай не мог быть тем, что его чашка должна была приносить.

Потом, когда я заварила новый чай, я поняла, что мне даже не хочется пить его. Я не могла забыть, как он держал чашку в руках, как тихо, почти без слов, говорил: «Не торопись». А я и правда не торопилась. Я жила в ожидании того, что он всё вернётся. Но не вернулся.

Мама всё равно продолжала готовить, как всегда. Вроде бы всё так же, но в этой привычной, повседневной суете я чувствовала, как всё сломано. Это было так, как если бы ты потерял часть себя и пытался продолжать делать то, что раньше приносило радость. Но не получалось.

Я смотрела на её спину, на её руки, которые ловко месили тесто или нарезали овощи. И вдруг мне стало так страшно, что я не смогу справиться с этим. Страшно, что она тоже уйдёт в этот мир, который остался для нас двоих. Мы всё ещё жили вместе, но я знала, что мы уже не те. Что наши разговоры стали короче, а дни – длиннее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.