Ирина Ковальчук
Север в добрые руки

Север в добрые руки

Глава 1. Скрип съезжающей крыши

Всем нужен отпуск. Особенно тем, кто в круглосуточном режиме спасает мир. Ну, или хотя бы следит за порядком в нём и заботится о продолжении жизни. Как правило, такие личности или сущности – кто их разберет – об отпуске могут только мечтать. Потому как некому доверить все эти ответственные дела. Отпуск возможен – если отыщешь достойную замену.

Кутх мечтал о теплых странах: солнечные тропики, субтропики с их лианами и уж точно не ледяное море. Чтобы пальмы и песочек, а не снег и тундра. Ответственного человека среди оленеводов он пока не нашел и решил поискать в большом городе, присмотреться.

Обернулся вороном, полетел поближе к людскому жилью, уселся на дерево, огляделся.

Бежит девчонка-школьница. Бантики-косички, рюкзачок нарядный. Сразу видно, что все уроки сделала, с легким сердцем в школу торопится. Ответственный человек, но опыта маловато.

Вот мамочка с коляской в парке гуляет спозаранку. Забот у нее – полна головушка, а рук не хватает. Ей можно и мир доверить, обо всех сумеет позаботиться, да только мысли у нее всё равно к малышу своему устремятся. Так, в хлопотах, о важном забыть можно. Да и усталая она. Ей бы отоспаться.

Дедушка с палочкой по делам спешит. Глазами добрыми сквозь очки на мир смотрит. Такому мир уже в тягость будет. Мудрости с лихвой, а сил нет.

Встряхнулся Кутх. Ежели так выбирать, не найдешь достойных. Вынул он тогда перо из хвоста, взлетел в небо повыше и перо уронил, а сам загадал: кого перо коснется, тот и заменит меня на время.

На белоснежную фуражку Синичкина Юрия Петровича, капитана первого ранга, легко улеглось черное воронье перо. Он этого даже не заметил и продолжил чеканить шаг в сторону штаба. Кутх обрадовался: отлично судьба распорядилась, нужному человеку жребий подсунула. Подлетел он поближе к статному, высокому мужчине в морской форме и, чтобы не пугать сильно, решил беззвучно, мысленно, с ним побеседовать.

– Приветствую тебя, Избранник. Ты назначен судьбой в заместители северного божества Кутха, – прозвучало в почти седой голове бравого военного. Он остановился на раз-два, зажмурился, проморгался.

– Что за неуставные голоса чудятся, ежки-матрешки? – проскочила тревожная мысль. – Отставить слышать всякое. Шагом марш на службу, – скомандовал сам себе Юрий Петрович.

– Не чудится тебе. Сейчас мы отправимся ко мне на Север. Я тебе передам на хранение мир и отправлюсь в отпуск. А ты меня будешь заменять: следить за порядком, заботиться о продолжении жизни, – не отставал голос.

Синичкин не растерялся. Вытянулся по стойке смирно, побледнел и хлопнулся в обморок. Единственная мысль успела брякнуть в черепушке: «Вот и конец карьере. Крыша съехала. Не быть мне адмиралом флота. На чистый асфальт упаду. Форму не запач…»

– Что значит «съехала крыша»? – ворон огляделся. Нигде ни одна крыша не сдвинулась с места. Дунул Кутх на избранника, тот обернулся птенчиком. Положил Кутх его к себе на спину и понес домой в северную сторону.

Глава 2. Новые должностные обязанности

Добрался Кутх до своего жилища, снял со спины крохотного птенчика, дунул на него, и обратился птенчик обратно в капитана первого ранга Синичкина Юрия Петровича. Да и Кутх вернул себе привычный облик. Сам себе он казался обычным, а если взглянуть попристальней – было чему удивиться. К весьма внушительному, вполне человеческому телу, крупному и кряжистому, приставлена была голова ворона с крепким блестящим клювом и вместо рук – крылья. Вот такая прелесть. Особенно трогательно смотрелся черный пушистый хохолок на макушке. Кухлянка для божества была сшита из четырех-пяти оленьих шкур и украшена перьями и ракушками. А на ногах, а может и лапах – мягкие пимы, расшитые растительным орнаментом.

В юрте Кутха витали очень своеобразные запахи: смесь горькой полыни и морошки и еще каких-то неведомых трав, ну и немного – вяленой рыбы. Шкурами вообще не пахло, хотя стены юрты полностью сделаны были из них, причем мехом внутрь. Каркас состоял из не очень-то ровных палок. Прямо в центре теплилась сложенная из глиняных кирпичиков печка. На каждом кирпиче угадывались очень интересные символы, похожие на рисунки малышей из ясельной группы, но они явно были не так уж и просты. Так же как и странные, на первый взгляд нелепые и кривобокие конструкции, сплетенные из веточек, прицепленные к стенам юрты на тонких веревочках. Если не приглядываться и смотреть в косо падающем свете – чем-то напоминали ловцы снов.

Капраз, как по-дружески кличут на флоте капитанов первого ранга, очнулся, огляделся. Взгляд его стал более осмысленным, хотя он совсем не понял, как тут очутился. Согласно уставу оправил форму, поправил фуражку и, приложив руку к козырьку в воинском приветствии, гаркнул: «Здравия желаю, тащщ…» И тут его маленько заклинило.

– Кутх. Просто Кутх. Можно на «ты», не стесняйся. Я тебя зачем сюда притащил-то. Мне нужен заместитель.

Юрий Петрович за годы службы привык действовать в условиях частичной неопределенности. Но это было чересчур. Он хлопал глазами, не знал, куда деть руки, как обращаться. Тут тебе не начальник штаба, а целое божество. Это самое высшее руководство, понимаешь…

– А-а-а… как же без приказа? – проснулся в офицере бюрократ.

– Так тебе всего лишь приказ нужен? – обрадовался Кутх. – Сам его и состряпай. Я подпишу. А к приказу краткая инструкция. Ты должен будешь управлять миром, следить за балансом, чтоб его ни в какую сторону не перекосило.

– Разрешите поинтересоваться размером вверенной территории.

– Смотри сюда, – Кутх свел над головой крылья и плавно развел их в стороны. Меж его крыльев, уменьшенная в десятки раз, развернулась тундра. Холмы, перелески с низкорослыми деревцами. Отчетливо было видно, как мирно пасутся табуны оленей. Юрты, дымки костров. Человеческие фигурки что-то там суетятся. И вот под взглядом картинка сдвигается, становится видно седое побережье. Холмы перерастают в горы. Но кое-где тундра покрыта густыми непрозрачными облаками.

– Это и есть весь мир? Что-то маленький какой-то и плоский. А под облаками что?

– Под облаками скрыты места, где в меня не верят. У них свои божества. Я существую лишь для тех, кто во мне нуждается, – просто ответил Кутх. – Мир, говоришь, маловат? Так посмотрим еще, как ты с ним справишься.

Капитан первого ранга мигом подобрался. Снова вытянулся в струнку.

– На какой срок я буду назначен заместителем? – сочиняя в глубине головы приказ, осведомился Синичкин.

– Думаю, пару веков, ну, может, еще с полсотни лет захвачу. Ты пока тут осмотрись, а мне кое-куда отлучиться надо.

Кутх исчез, а капраз призадумался.

Посидел, посчитал, и тут его осенило: «Не подходит на зама моя кандидатура. Я от силы еще лет тридцать протяну. А дальше что: вот так и помру, неизвестно где, посреди тундры, без связи. Никто не узнает, где могилка моя. Превращусь в ягель, сожрут меня олени, и буду целую вечность оленьим навозом валяться в тундре». На этом месте офицеру стало невыносимо грустно. Он, конечно, не какой-то хлюпик, просто каждый раз, когда задумывался о конечности собственного бытия, слезы наворачивались на глаза. Учитывая стальной характер и спартанскую закалку Юрия Петровича, иных вариантов показаться на свет у них не было.

– Надо бы у товарища Кутха разузнать, положены ли тут какие-то льготы. Может, специальный паёк с двойной порцией сгущенки или квартирка служебная. Или санаторно-курортное лечение, – продолжил размышлять Синичкин. – Как-никак самого высшего замещаю. Ух, развернусь! У меня тут пылинки строем ходить будут. А то ишь… разболтались.

На усатое лицо Юрия Петровича на смену слезам выползла мечтательная улыбка. Он уже представил, как проведет инвентаризацию, проверит наличие и работоспособность, так сказать… всего в этом мире.

– Так что ты спрашивал? – голос Кутха прервал мечтания Синичкина. – Не волнуйся, на время, пока ты будешь меня заменять, ты станешь бессмертным. А потом, если сумеешь разгадать тайны вселенной, мне придется тебя убить. Секретность, сам понимаешь.

– Это обязательное условие? – голос у будущего зама дрогнул. – Я могу договор или соглашение о неразглашении написать.

– Слушай, ну в кого ты такой бюрократ? Шучу я так. Когда вернусь, захочешь – назад тебя отправлю. Пойдешь обратно Родину защищать. А захочешь – останешься. Может, здесь от тебя больше пользы будет.

– Бессмертие – это хорошо, – потер руки Синичкин. – Когда приступать?

Глава 3. Фатальные случайности

Целую ночь Кутх рассказывал Синичкину Юрию Петровичу, своему новоиспеченному заместителю, о мире, его устройстве и порядках. О людях, населяющих этот мир, их традициях и ритуалах, в которых надо будет обязательно участвовать как главное божество.

Юрий Петрович серьезно подошел к передаче дел и должности: выудил из нагрудного кармана карандаш, оторвал от стены юрты добрый кусок оленьей кожи и принялся конспектировать.

– Вот, к примеру, рыбалка: тут слушай внимательно. Люди будут молиться, просить послать в их сети больше рыбы и морского зверя. Уважь, как водится. Тебе сверху хорошо видно будет, где косяки рыбы проплывают, бери да черпай ближе к берегу.

– Как черпать? Руками? В море? – растерялся Синичкин и зачерпнул воздух для наглядности.

– Ну как-то так, да. Разберешься. Потом, как рыбалка закончится, женихаться начнут. Тут опять молитвы: пошли самых лучших женихов-невест. Здесь можешь особо не вмешиваться, наблюдай, чтоб только сильно не увлекались игрищами. Забавные у них эти обряды, хех…

– Ну хоть свахой работать не надо – и то радость, – бухтел в усы Синичкин, помечая что-то карандашом.

– Еще из забавного: ритуалы у них своеобразные. Как начнут чего вытворять, так диву даешься. Тут действуй по ситуации, военный ты или где? Следи только, чтоб сильно не переусердствовали, – поучал Кутх, а Юрий Петрович старательно за ним записывал. – Твоя задача – сохранить в равновесии доверенный мир, не растерять территории, не разогнать народ, что в меня верит, и по возможности – приумножить. Пусть люди знают, что они под защитой и в отчаянный момент им помогут.

– Я тут вместо МЧС, получается, приставлен? – ехидно поинтересовался Синичкин.

– Не знаю такого бога, – на полном серьезе ответил Кутх.

– Ладно, разберемся, кого защищать и приумножать. Еще будут поручения, задачи, инструкции?

– Будут. Пиши, – Кутх хлебнул чайку и продолжил рассказ про особенности и уклад жизни северных народов. Юрий Петрович усердно записывал, аж испарина на лбу выступила.

Кутх заинтересованно поглядывал на суету Синичкина с конспектом, но не препятствовал. Кожа покрывалась значками и символами, глаза к утру у штабного офицера начали слипаться.

– Ну, вкратце обрисовал. Если что, подсказки тут, – Кутх кинул на колени Юрию потрепанную книжку «Сказки народов Севера».

У товарища капитана первого ранга от удивления брови чуть с прической не слились.

– Тут что, всё правда? – тыча в книжку пальцем, прохрипел он.

– В целом – да. Ну, приукрасили немножко, – у Кутха на голове образовалось сомбреро, под левым крылом – чемоданчик с яркими наклейками, а в правом – бокал с зеленым коктейлем и зонтиком. – Адьёс, дружище! Разбирайся, а я в отпуск.

И исчез.

Не успел Юрий Петрович толком выдохнуть, слышит – кто-то поет, и вроде как к нему обращаются.

Вышел Синичкин из юрты. Глядит: вдалеке народ в оленьих кухлянках собрался, костры развели. А глаз у капитана вдруг зорче обычного сделался. Прищурился он, пригляделся. Навострил уши, прислушался.

– Приди к нам на праздник кита, великий Кутх, посмотри, как мы мирим охотников с убитыми животными. Гляди, великий Кутх: вот эти охотники превратились в камни, чтобы дух кита поверил нам.

Взрослые с виду люди, а глупостями маются. Трое здоровых мужиков завернулись в моржовьи кишки и камушками прикинулись. Замерли, не шевелятся. А остальные вокруг них с бубнами подскакивают, курлычут чего-то. Махнул на них рукой Юрий Петрович. Пусть забавляются. Небось без него разберутся. А народ в кухлянках заволновался что-то, закричал. Скачут, руками размахивают.

Те охотники, что в моржовьи кишки завернулись и камни изображали, и впрямь камнями сделались, мертвым куском скалы. От удивления глаза у Юрия Петровича так и полезли на лоб.

– Ох ты ж, ёжки-матрешки! Что ж я натворил! Живых людей угробил, – побледнел Юрий Петрович. Он и сам не понял, что сделал: может, не той рукой махнул, может, не тем глазом моргнул. Но людей оживить надо, а то его самого потом Кутх во что-нибудь непотребное обратит.

Вернулся в юрту капраз, схватил книжку со сказками северных народов, пролистал пару страниц. Ничегошеньки там нет про оживление. В конспект свой сунулся – и там на эту тему пустота.

Давай он кружить по Кутховой юрте. Нашел в сундучке склянку. На ней наклейка «ЖВ».

«Ага, это живая вода. Пойду обрызгаю потерпевших, вдруг поможет», – подумал Синичкин и выскочил наружу, на ходу выдергивая из склянки пробку. Из горлышка как хлынет дождь. На весь мир разлетелись капли. Те люди, что на праздник пришли, раскинули шатер, от дождя укрылись. А каменные охотники в моржовьих кишках стоят – не шелохнутся.

– Отставить поливать потерпевших, – скомандовал сам себе капраз и заткнул склянку. Дождик прекратился.

– Видимо, не «живая вода», а «живительная влага» или «животворящий водопад». Неправильно расшифровал. Не моя специализация.

Смотрит Синичкин, а люди-то не унывают. Ритуал продолжают. Повалили своих охотничков и давай катать их с холма. Припевают: «Вот, звери и рыбы, глядите: это не мы вас убили. Это скатились камни с горы и зашибли вас до смерти».

Накатали их с горы, да и в круг пылающего костровища поставили. Сами пляшут. В бубны стучат.

– Что за чудная стратегия? Что за небывалая тактика? Ловко они виноватых нашли. Дескать, сами белые и пушистые, а коварные камни так и норовят зашибить до смерти птицу и зверя. Ну и личный состав мне достался. Никакой дисциплины, – возмутился себе под нос Юрий Петрович, а сам снова по юрте рыщет: вдруг найдется какое-нибудь средство для оживления охотников.

Ничего, как назло, не попадалось. Выскочил снова на улицу. Празднующие там уже сети сплели из оленьих жил. Деревянные фигурки зверей в сети расставили, в бубны стучат и поют: «Попалось в наши сети много зверя и рыбы. Спасибо, великий Кутх».

– Пожалуйста, ёжки-матрешки! Сказали б лучше, как вы своих покойников оживляете, – пробубнил Синичкин и за сердце схватился. Скоро конец ритуалу, на него народ надеется, что он вернет жизнь охотникам. Только вот как это сделать?

Никогда в жизни капитан первого ранга не испытывал панику. На любой вопрос по службе в уставе ответ найдется. А тут нет ответов. Думай сам, товарищ зам великого божества.

А народ знай себе поет: «Мы сейчас бросим в море кости кита, чтобы они превратились в новых китов и приплыли в наши сети».

– Тьфу на вас, бестолковые, – Синичкин снова махнул рукой на празднующих. – Вам бы только веселиться.

В этот самый момент ожили каменные охотники. Повылазили из моржовых кишок, да и давай плясать вместе со всеми. Радуются, смеются.

В полном изумлении Юрий Петрович стал свои руки разглядывать: вон в них какая сила образовалась. Раз взмахнул – убил людей на фиг, второй раз махнул – оживил. Во избежание нежелательных ситуаций сунул он поглубже руки в карманы и вернулся в юрту матчасть изучать. Чтобы не натворить ничего ненароком.

Глава 4. Чудо в перьях

Чтобы миром управлять, стоило бы его сначала хорошенечко разглядеть. Надо какой-то транспорт достать и объехать вверенную территорию. Составить план управления и развития в перспективе. Кутх там что-то про пару веков говорил. Юрий Петрович выглянул из юрты.

Служебного вертолета, или хотя бы автомобиля, или, на крайний случай, оленя с упряжкой – поблизости не наблюдалось. Не заметил Синичкин и адъютанта, которому можно приказать раздобыть транспорт. Надо как-то самому справляться. Вот бы с высоты птичьего полета осмотреть окрестности…

Кутх, когда полномочия передавал, видимо забыл упомянуть несколько важных вещей. К примеру, как в ворона перекинуться?

– И почему именно в ворона, в эту сухопутную чайку? Может, я в душе орел или ястреб? – бухтел себе под нос Синичкин. Если рассуждать логично, то получается, одежду лучше снять, чтобы не порвалась. Уменьшиться размером, в птицу обернуться, перьями обрасти. В общем-то, всё просто, но без магии не обойтись.

Сначала, как положено, Юрий Петрович схватился за инструкцию – книжку со сказками. Там нашел одно упоминание: «обратился Кутх птицей…», но сам механизм «обращения» не был описан.

Припомнил Синичкин с детства знакомые заклинания: «абра-швабра-кадабра», «сим-салабим-сяськи-масяськи», на всякий случай «сим-сим, откройся» попробовал. И руками такие финты закрутил, как фокусники в цирке делают. Не вышло.

Кутху-то хорошо, он уже почти что птица. А человеку как в нее перекинуться?

Это гражданский бы уже отчаялся, а военный, тем более капитан первого ранга Синичкин, применив военную хитрость и смекалку, таки догадался, как справиться с поставленной задачей. И неважно, что он сам себе ее и поставил.

Подумал: что, если залезть повыше, изобразить птицу, насколько это получится с его комплекцией, и как бы «полететь»? Осталось воплотить задумку в жизнь. Вариант не хуже других. Главное – в процессе не покалечиться.

Залез Синичкин на табуретку, присел, глаза зажмурил, да как спрыгнет, и руками себя по бокам – хлоп, хлоп.

Чувствует – что-то происходит. Туловище легче стало. В руках защекотало, а ноги втянулись, высохли и поджались под живот. Тело будто закололо маленькими иголочками, и стало оно перьями обрастать. Так себе ощущение, честно сказать. Завел Синичкин руки за спину, так как-то естественней всего они легли, и решился открыть глаза. А зрение-то – батюшки! Он и раньше не жаловался, а тут на двести процентов лучше стало. Будто телескопическое: стоит только приглядеться, а оно само – раз – и приблизило.

Оглядел себя Юрий Петрович: вместо рук – крылья, вместо ног – лапы птичьи. Весь оброс черными перьями. Ну, ворон так ворон. Может, у кутхов такая традиция? Стало быть, магия простая: надо только захотеть. Похвалил себя вояка за находчивость и только собрался из юрты выйти, как – тюк носом в пол. Ноги-то теперь – лапы. Осторожно попытался шагнуть – снова неудача. Давненько не приходилось подпрыгивать товарищу офицеру, а тут пришлось. Вот так, с припрыжками, выбрался Синичкин из юрты, руки-крылья расправил, оттолкнулся посильнее и…

Бах! Ткнулся грудью в землю. Непростое это дело оказалось – взлететь. Не слушается незнакомое тело, непонятно, как поймать ветер. Вприпрыжку добрался до ближайшей кочки, повернулся к ветру спиной, вздохнул поглубже, и вдруг… его подхватил ветер.

Выше, выше. Между перышками ощущается поток ветра, как ручеек прохладный между пальцев. Каждый взмах крыльев как рывок вперед. Ближе облака, ярче небо. Синь небесная до самых звезд прозрачна. Чем ближе звезды, тем холоднее воздушные струи. Сердце в груди под перьями колотится непривычно быстро, но не тревожно, а спокойно, как будто так и надо. Только во сне настигало капраза похожее чувство. Необычайный восторг и ликование переполняли человечью душу в невесомом птичьем теле. Хотелось закричать на весь мир: «Смотрите, я лечу! Лечу я! Эй, вы видите?» А вышло: «Кар-р! Кар, кар, кар!» – противным вороньим криком. Да и ладно.

Чуть пониже спустился Синичкин. Стали хорошо видны горы, реки и весь остальной ландшафт. Тундра, камни, от гор до моря. Стал перелетать ворон Синичкин от селения к селению, глядеть, чем люди занимаются. Знакомиться, так сказать, с личным составом. Только они на него никакого внимания не обратили. Не привык капитан первого ранга к такому отношению. Он им: «Здравствуйте, товарищи». Правда, звучало это по-вороньи. А они и не обернутся. Неприятно.

Тогда он – хлоп о землю, зажмурился и стал опять человеком. Тут-то местные жители на него и взглянули. Все разом. А он как проводил тренировки по превращению в птицу в одном исподнем, так и остался. Стоит перед ними в трусах с возмущенным видом. Мало сказать – удивились местные жители. Охренели. Где такое видано, чтоб посреди тундры вместо ворона – усатый мужик в трусах появился. Не спортсмен. Так осень опять же. Холодно.

От неловкости ситуации капитан первого ранга немедленно скомандовал: «Равняйсь! Смирно!» В этот момент даже те, кто никогда не делал «смирно», мигом сообразили, что надо вытянуться и замереть.

– Кру-гом! – снова гаркнул Синичкин. Не выполнить такой командирский приказ было совершенно невозможно. Все, кто участвовал в этой сцене, в секунду развернулись спиной к Синичкину. Тот, оценив конфуз ситуации, снова перекинулся в ворона и за пару взмахов крыльев рванул повыше и подальше от этого места.

Слухи о превращении ворона в мужика в трусах и обратно быстро расползлись по всем ближним и дальним селениям, а то и еще подальше. Потом приезжали разные эксперты, чего-то изучали. Замеряли радиационный фон и уровень спирта в крови очевидцев. Известный телеканал посвятил серию передач загадочному явлению, которое видели жители одного из северных сел.

Синичкин наблюдал за этой суетой. Он знал правду. Мог и рассказать. Да кто поверит?

Глава 5. Помощничек

В юрте Кутха хранилось много интересных вещиц. Некоторые были знакомы Синичкину Юрию Петровичу, временному заместителю северного божества, некоторые он видел впервые и об их назначении не догадывался. Чтобы разобраться не спеша, складывал такие штуки в отдельную кучку.

Как-то с утра в руки ему попал объемный рулон из тонко выделанной оленьей шкуры.

– О, это что-то знакомое, – обрадовался вояка и поспешил развернуть найденный артефакт. – Карта! Родимая! Теперь, наконец, есть с чем работать!

Уж с картами штабной офицер умел разбираться по-свойски. Уголки опытной рукой были закреплены устойчивыми предметами. Одним из них оказалась деревянная фигурка самого Кутха.

Юрий Петрович заметил иронию ситуации и ухмыльнулся: получалось, вроде как сам главный за ним присматривает. Чтобы не искушать судьбу, он отвернул фигурку клювом к стене.

А карта была – просто загляденье. Объемная, с горами, реками, озерами. Поселения подсвечены, и хороший такой кусок моря просматривается, а в нём косяки рыб виднеются.

Стада оленьи и оленеводы с нартами, женщины в кухлянках, малышня – как игрушки, только живые. Залюбовался Синичкин.

– Ух! – с чувством выдохнул капраз. Его воодушевленный выдох пришелся как раз на карту. Что тут началось! Поднялся такой ветер, что люди в селениях побежали упряжки привязывать, в юрты прятаться, те, кто в тундре был – под нарты залезли.

– Что ж я опять натворил! Жили люди спокойно. Нет, полез, болван! – отругал себя капитан первого ранга и сам себе назначил наряд вне очереди. Дежурным по камбузу.

Нашлись у Кутха в запасах сушеные боровики и белые грибы, оленина во всех возможных вариантах: и мороженая, и вяленая, соленая и копченая рыба. В кадушках полно разной моченой ягоды. Мухоморы тоже были, но Синичкин не рискнул их пробовать.

Замочил он сушеные боровики в плошке и тонко нарезал приличный кусок оленьей лопатки. Всё это добро сложил в котелок, водицей залил и поставил тушиться на печурку.

– Эх, картошечки бы сюда, и лучка покрошить, – размечтался Юрий Петрович, забрасывая в котел найденные в закромах тщательно почищенные и явно съедобные корешки. Аппетитный аромат поплыл по юрте. Соль нашлась в деревянном резном туеске. Крышка его была сделана в виде головы полярной совы. Юрий Петрович еще добавил пару щепоток пряных трав, что сушились под самым потолком юрты.

Вскоре густое рагу из оленины и грибов приготовилось и лениво булькало. К этому моменту Синичкин дошел до стадии «не могу больше ждать, давайте жрать, пожалуйста». С первой же ложки стало понятно, что блюдо получилось хоть и непривычным, но очень сытным и приятным на вкус.

– До чего же здорово я готовлю, – похвалил сам себя капраз и облизнул ложку. Половины котелка как не бывало. В завершение трапезы он зачерпнул себе из кадушки моченой брусники. После сытного обеда Синичкина разморило. Он лениво прихлебывал брусничный морс и поглядывал в сторону лежанки.

«Жалко, что никакого адъютанта тут не предусмотрено. Всё сам. Всё сам», – с сожалением подумал Юрий Петрович, вздохнул и нехотя принялся мыть посуду.

Пока суть да дело, котелки и плошки заблестели, ветер потихоньку утих и совесть у Синичкина успокоилась. Вдруг слышит: будто голоса людские с карты раздаются.

– Великий Кутх, ты сильный и мудрый. Помощи просим нашим рыбакам. Пригони рыбу к берегу.

Заулыбался зам главного, выпрямился, как будто подрос даже.

– Эх, надо будет научить личный состав правильно рапорт подавать. Помогу, чего уж там. А кто им еще поможет, бедолагам?

Как учил великий Кутх, залез рукой прямо в море на карте и давай косяки рыб без разбора на берег плескать.

Поднялись крутые волны. С волнами на берег рыба повалилась. Только волны отошли, побежали рыбаки по берегу, проворно набрали рыбу в корзины и скорей убежали подальше от берега. Кто отбежать не успел – следующая волна накатила – за собой утащила.

– Ах ты ж, ёжки-матрешки! Что ж вы бестолковые какие! Шибче бегать надо, шибче, – и давай отлавливать фигурки людские из моря да на берег бросать.

Взмолились рыбаки: «Хватит нам помогать, великий Кутх! Мы уж дальше сами!»

Надолго запомнилась народу эта рыбалка. После и песни сложили, и сказания про то, как сам Кутх внял молитвам людским и сам спасал из морской пучины тех, кого утащил жадный морской бог.

Юрий Петрович тоже выводы сделал. Вспомнилась в связи с этим одна история из военного быта. Велели ему, зеленому лейтенанту, организовать заготовку провианта в дальний поход. Он из собственных соображений и заготовил. Потом целый месяц команда на завтраки, обеды и ужины вместо масла сгущенку на хлеб мазала. Перестарался он тогда со сгущенкой.

И в этот раз перестарался с помощью. В следующий раз аккуратней будет.

Глава 6. Волшебный эликсир

Дни шли за днями. Заместитель Кутха Синичкин Юрий Петрович помаленьку привыкал к обстановке. Объемная карта на столе оставалась развернутой. Стоя перед ней, капитан первого ранга чувствовал себя по меньшей мере адмиралом флота. Ну и суши немного. Следил, что во вверенном мире делается. Не случилось ли каких бед или несчастий.

Народы Севера – простые люди, и вера у них простая и искренняя. Если что хорошее произошло – спасибо великому Кутху, а если плохое что-то случилось – это злые духи вмешались. Таким народом управлять – одно удовольствие. Юрий Петрович и не напрягался.

Одно его беспокоило: очень хотелось на таком ответственном посту след оставить, что-то грандиозное придумать, чтобы помнили его имя в веках. Например, изобрести волшебный эликсир от всех болезней и назвать: капли профессора Синичкина. На весь мир прогремело бы его имя. Вот такие тщеславные мысли не давали ему покоя.

Как-то попался на глаза товарищу Синичкину кованый сундучок. Стоял он под лавкой, внимания не привлекал, а тут интересно стало, что может Кутх в запертом сундуке хранить? Что там за секреты такие?

Каждый моряк знает, что с помощью иголки и такой-то матери можно открыть не только любой замок, но заодно и пару новых законов физики.

Вооружился Петрович иголкой, приговорочка про мать у него и так наготове была, и принялся курочить в сундуковом замке.

Ковырял, ковырял, а оказалось, замок открыт был. Залез Юрий в сундук, а там банок, склянок, порошков – видимо-невидимо.

– Ёжки-матрешки, мечта сама в руки идет. Тут же таких эликсиров придумать можно. Ну, держись, наука!

Раздобыл себе Петрович белый халат, очки на нос нацепил и давай жидкости одну к другой переливать да порошками присыпать.

– А ежели взять вот эту прозрачную, так уж она пахнет, прямо родной запах, да и водицей разбавить. О! Потеплела колба-то! Реакция, однако. Гидролиз, – умные слова так и сыпались из Синичкина. Он взболтал получившийся эликсир. Понюхал.

– Очень животворяще пахнет.

И решил сам, как отважный ученый, испробовать его действие на себе. Капнул на руку. Ничего. Не жжет, не краснеет, не чешется. Слизнул и замер, чтобы прочувствовать весь спектр ощущений. Потом сделал глоточек из колбы.

– Н-да, – разочарованно протянул офицер. – В результате эксперимента получилась жидкость, известная на флоте как шило. Это такая знаменитая вещь – спирт, немного разведенный водой. Надо заново изобретать.

Чтобы уничтожить неудавшийся эксперимент, Синичкин быстренько его утилизировал и занюхал рукавом.

Дальше дело пошло веселее. Изобретения, хоть были разными по цвету, на вкус напоминали спиртовые настойки. Как ни старался капраз, выходило шило.

После нескольких дегустаций результатов опытов изобретателю стало хорошо. Настроение улучшилось, хотелось философствовать, делиться размышлениями. А не с кем.

Сел он перед картой. Смотрит, едет каюр по тундре на собачьей упряжке. Стал ему Петрович свою жизнь рассказывать: про стыд и про гордость, смешное и страшное, а каюр едет себе да едет, не слышит его.

А Синичкин мудрствует: «Вот ты представь: если сначала не было ничего, только море да море. Летел через море Кутх. Никто ж не знал, что он великий и что его как-то зовут. Получается, он сам себя провозгласил великим. Так и я могу себя провозгласить. Кто мне помешает? Ну, поймал Кутх рыбу, положил ее поперек моря, чтобы сделалась земля. А люди там как завелись? Только представь, я, когда еще не был замом, как-то в холодильнике кашу забыл. Так там знаешь, что завелось? Знаешь?»

Петрович сплюнул от переизбытка эмоций, а каюр и ухом не ведет, продолжает свой путь. Бегут собаки, скоро уже и селение.

– Что это я о грустном? Давай я тебе, горемыке, салют покажу. Видел ты когда-нибудь салют? – решил Юрий осчастливить охотника. Полез в сундук, что открыл давеча, достал оттуда порошок с надписью «Шепот звезд» да сыпанул щедрой рукой на всю карту.

Засияло, заискрило над картой. Будто бриллианты рассыпались.

Народ повыскакивал на улицу поглядеть на такое чудо. Да и у самого Синичкина от восторга дыхание перехватило. Аж все слова торжественные забыл, что сказать собирался.

В книжке со сказками северных народов упоминалась одна старинная легенда о том, как девчушка по имени Яляне спасла олененка, вытащила из воды, когда разлились по весне холодные быстрые реки. Когда олененок подрос и пришло время ему уйти, девочка никак не хотела с ним расставаться. Тогда смастерила она особую узорчатую сбрую, украсила рога яркими лентами, и прикрепила нарты, и сама в них уселась.

Олень оттолкнулся от земли, взмыл ввысь. Ленточки заполыхали в небе разноцветными полосами, а сам олень засветился серебром. Теперь каждый раз, когда люди видели северное сияние, говорили, что это Яляне катается по небу на своем волшебном олене. Увидеть северное сияние и ныне считается хорошей приметой, благословением богов за добрые дела мирных людей.

Залюбовались люди сиянием. Восславили доброго Кутха.

Синичкин аж засмущался: «Ну, право, не стоит. Я это случайно. Но я рад, очень рад».

На этой счастливой ноте сон его сморил. С того дня больше не грезилась ему слава всемирно известного изобретателя. Потому как сколько эликсиры не изобретай, только шило и получается.

Глава 7. Трубач

Наутро Юрий Петрович страдал. Каким бы волшебным ни был изобретенный эликсир, а голова болела как от простого, не волшебного и весьма сомнительного. Вспышками боли вспоминались ему вспышки салюта.

Пошарил Синичкин в сундуке у Кутха, поискал лекарство. Не нашел. Обмотал голову мокрым полотенцем и улегся страдать.

Вспомнилась ему одна история. По лейтенантству дело было. Стояли тогда на рейде у одного известного русского острова. Чтобы чем-то себя занять на межвахте, ну, помимо изучения устава и технической части корабля, ребята соорудили небольшие краболовки из проволоки и мелкоячеистой сетки. Настоящие королевские крабы попадались редко. Чаще креветка, крабики-волосатики и морские звезды. Креветок собирали в ведро, чтоб сварить. Крабчат отпускали. А звезд, если попадались парой, укладывали на плечи поймавшему, как бы он ни сопротивлялся. Развлекались как могли.

И вот зацепляется за краболовку интересная раковина. Фигурная, большая. В мультфильмах такие раковины любят рисовать. Внутри моллюск просматривается. Показали коку.

– О! Так это ж трубач! Вкусный моллюск. Давайте, ловите еще таких, я вам их сварю.

Наловили в тот день еще штук восемнадцать раковин. Видимо, удачное место попалось. Мимо шел третий помощник капитана Иваныч. Бывалый моряк. Много чего про океанскую флору и фауну знает. Хобби у него – живая природа.

– О, трубача наловили. Варить будете?

Ребята согласно закивали.

– Ну-ну. Смотрите, кому завтра на вахту, сильно на него не налегайте, – хитро прищурился Иваныч, хмыкнул и ушел.

– Что это он такой загадочный? – переглянулся народ. – Да ладно. Он всегда загадочный, – и потащили улов коку.

Мясо трубача оказалось и впрямь очень вкусным. Чуть напоминало гребешка. Нежное, и его много. Уж побольше, чем тех же креветок. Наелись ребята, и так им хорошо стало. Весело. Кому-то спеть захотелось, кому-то сплясать. Кто побольше съел – в уголке улегся, храпит.

На шум пришел командир. Глядит, а у него личный состав веселится не по расписанию и без его ведома.

– Равняйсь! Смирно! – раненым вепрем взревел командир.

Участники несанкционированного полдника замерли, как фигуры в детской игре «Море волнуется, раз…», потом засуетились, изображая строй. Голос командира в такой тональности отрезвит кого угодно в один миг. Тем более команду «смирно» тренированный военный организм выполняет автоматически и непроизвольно.

– Кто притащил спирт, шаг вперед, – раненый вепрь продолжил рычать. Народ затрепетал, но никто не сдвинулся с места. В возникшей тишине было слышно, как чайка переступает лапами на верхней палубе. Командир принюхался и понял, что алкоголем тут не пахнет.

– Товарищ командир, разрешите обратиться, – тихо, почти шепотом, встрял третий помощник Иваныч. Командир откашлялся, прочистил горло и кивнул.

– Ребята трубача поели. А в это время года у него может быть брачный период. Мясо приобретает особое свойство. В нём токсины вырабатываются, действие – как у алкоголя. Но ненадолго, часа через три попустит.

Те, кто стоял в строю, вытаращились на Иваныча. Сейчас-то и дошло, на что он намекал, когда они раковины коку тащили.

– Вольно, – выдохнул командир. – Почему раньше не доложили?

– А раньше я и сам не знал, что так будет. Как угадаешь, когда у этих трубачей брачный период? Внешне они никак не меняются. В любое другое время – просто вкусный, полезный моллюск. В нём, товарищ командир, знаете сколько витаминов?

– Значит, так. Прибрать тут всё. Трубача жрать категорически запрещаю в любой период. У моллюска важное событие в жизни, а они его… Живодеры.

Конечно, все проспались. Голова болела у некоторых, но наряды вне очереди быстро лечат такую разновидность головной боли.

– Правильная мысль, – подумал Синичкин. – Надо приборкой заняться во вверенном помещении. И болеть некогда будет.

Глава 8. Лирическая

С наступлением осени тундра расцвела. Волшебная карта Кутха выглядела как пестрый, яркий ковер. Желто-красно-коричневых оттенков. Юрий Петрович, хоть больше предпочитал бирюзовый, синий и – его любимый – цвет морской волны, никак не мог наглядеться на нарядную тундру. Тем более население как-то активизировалось: шебуршатся чего-то, снуют туда-сюда, оленей то в одну сторону гонят, то в другую.

Любопытство одолело Синичкина. Стал он повнимательнее к люду коренному приглядываться.

Вот к одной семье парень работником напросился. Сам весь из себя: и то я могу, и это умею. Глядите, как с оленями управляюсь ловко. А в семье этой две девчонки в самом невестином возрасте. Ясно-понятно, заигрывает парень. Отцу этих девчонок удаль свою показывает. Да они и сами на него глядят, смеются, глазками стреляют. Кого из них в жены выберет?

Поцокал языком Юрий, покачал головой: что поделаешь – женихаются. Смотрит, в другом селении вообще что удумали: игрища затеяли почти непотребные.

Невесты круг замкнули, пляшут по-свойски со звонкими припевками, а женихи должны в пляске ремешки им на ногах развязать да суметь под юбкой пошарить. Девки пищат, хохочут, ножками отбиваются. Парни в сноровке соревнуются, кто скорее и ловчей сумеет со строптивицами справиться. Кто сумел – считай, выбрал себе жену. Тут она и не пикнет – считает, сама судьба ей ремешки на ногах ослабила.

Поглядел на это Юрий Петрович, плюнул да перекрестился. Каких только на свете обычаев не сыщется.

Вспомнилась ему и своя история. Был он тогда в звании капитан-лейтенанта. Почти полгода, пока корабль в доке стоял, жил Юра в военном городке. Связь со штабом простая – через коммутатор. Это когда дома поднимаешь трубку, а тебе из нее женский голос: «Скалолаз». Или еще какое-нибудь неожиданное слово. Но всегда одно и то же, чтоб не перепутать. Ты понимаешь, что это она тебе ответила с телефонного узла. Ты ей: «Барышня, соедини с командиром». Она: «Соединяю». Потом в трубке что-то шуршит, и командир тебе отвечает. Как-то так. Полюбился Юрику голос одной телефонистки. Нежный, певучий. Слушал бы и слушал. Стал Юра сначала с этой телефонисткой шутки шутить, потом поводы придумывать, кому бы еще ему дозвониться надо.

Мал-помалу, с шутками-прибаутками, закрутился роман. Любавушка и голос имела душевный, и на внешность – милее цветочка-незабудки. Но и препятствие для любви имелось в виде мужа и двух сыновей.

Настоящие моряки, как известно, созданы для преодоления преград. Им это даже в радость. Не всем, конечно, а некоторым.

Явился Синичкин к Любиному мужу и с порога заявил: «Вы являетесь преградой для неземного чувства. Поэтому прошу посторониться и дать возможность образовать новую ячейку общества с освободившейся от вас Любой».

От удивления Любин супруг молча, почти без замаха, дал наглецу в челюсть, а потом подумал вслух: «Раз эта зараза с тобой, сопляком, закрутила, то пусть и уматывает. Пацанов с собой забирайте. Воспитывай, раз такой самостоятельный». Так и разошлись почти без потерь, не считая Юркиного выбитого коренного зуба, пятого справа.

Недолго наслаждался Синичкин семейным счастьем и Любушкиным голоском. Снова Родина позвала в поход. Сначала на месяц сходил, потом на три, а потом и на все десять. В море Юра то и дело вспоминал любимую, да и мальчишки у нее славные, прикипел к ним душой. Мечтал в отпуске и в футбол с ними погонять, и модель бригантины склеить, и в поход с ночевкой уйти на недельку.

Все походы, даже самые долгие, имеют свойство заканчиваться. До родного берега буквально час ходу. Вот и видны пирсы на пенном берегу. Чаячий крик как музыка звучит, и в ноздрях ощущается запах жареного поросенка. А как же? Традиция! Экипажу, вернувшемуся из дальнего похода, запекают цельного порося.

На пирсах народ толпится: штабные офицеры, родня встречать вышла. Юра все глаза проглядел, высматривая Любушку с мальчишками. Но не видать знакомого силуэта.

– Мало ли, может, нездоровится или дела важные не пустили, – успокаивал себя Юрка.

А как шагнул через порог – руки и опустились. Пуст дом. Давно пуст. На столе записка пожелтеть успела.

«Прощай. Прости. Остыли чувства».

Будто разбитым стеклом мечты о семейном счастье посыпались к ногам.

Что ж, не каждой женщине дано – быть женой офицера, не каждая выдержит суровый быт и сменяющиеся гарнизоны. В военных городках уклад особый. Живешь – как в доме с прозрачными стенами. И радость, и печаль у всех на виду. Большую часть времени мужчины служат. Приличную часть времени – пьют, потому как поводы скопились за время непроглядной службы. За должности, за звания проставиться – святое дело. Женился, развелся, новоселье, ребенок родился – поводы? Еще какие! На семью остается не много сил и времени. Так что терпения офицерским женам не занимать.

У Любушки терпения не хватило. Жаль. Больше Юра семью не заводил. Женщины, конечно, привечали симпатичного капитан-лейтенанта. И он их не сторонился, да только до сердца близко никого не подпускал.

Глава 9. Пожар в джунглях

Бежали дни. Вскоре и длинный полярный день приблизился к концу. Осень незаметно сменила зима. Крайний Север укрыла безрассветная полярная ночь. Заместитель Кутха Юрий Петрович Синичкин совсем вжился в роль. Старался сильно не вредить, даже по неосторожности. Объемную карту не сворачивал, наблюдал, чтобы всё чин чином было во вверенном мире.

Как-то ночью снится Юрию Петровичу, что в далекой южной стороне, куда Кутх в отпуск отправился, случился пожар.

В глубине джунглей зародилось пламя и раскинулось молниеносно во все стороны. Огонь жадно поглощал тропические деревья и кустарники. В пламени сворачивались и обращались в пепел древние папоротники и лианы. Зверье спасалось бегством. Неслись, не разбирая дороги, к берегу океана. Среди птиц заметил Петрович и Кутха. Во сне он выглядел как обычный ворон и выделялся на фоне ярких экзотических птиц – и так же, как и все, был охвачен паникой.

Дыхание у Синичкина участилось от волнения. В переживании тревожно сжалось сердце, будто почувствовало, что случилась беда.

Во сне стая птиц, в поисках спасения, почти достигла берега океана. Кутх, вместе с другими птицами, стремился добраться на остров, не объятый пламенем.

В этот момент гигантская пальма, охваченная огнем, подломилась и завалилась. Одна из веток задела Кутха и пришпилила его к земле, как рогаткой. Искры перескочили на крылья, и те мгновенно загорелись.

В попытке освободиться Кутх забился и громко закричал. Синичкин не знал, как и помочь: метался во сне, стонал.

Неожиданный маневр на флоте – половина победы, вдруг вспомнилось капитану первого ранга. Он собрался с силами да как плюнет. Горящую ветку, будто из огнетушителя, залило пеной. Кутх тоже весь в пене, но живой. Только крылья и хвост опалены.

– Ага! – обрадовался Синичкин. – Годится. Сейчас мы этот пожар мигом погасим. Это нам раз плюнуть.

И как давай плеваться. Гасит пожар, огонь отступает. Треск, грязь, копоть. Еще и пена. Всё как в настоящем бою. Какой-то лихой задор овладел капитаном первого ранга. Почувствовал он себя в родной стихии, когда всё ясно: вот – враг, вот – ты. Понятно, куда целиться. А это, к слову сказать, всё лучше и лучше у него получалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.