Зуфар Хабибуллин
Древние тени: Путь Красной Шапочки

Свет сквозь жалюзи

Утреннее солнце вяло пробиралось сквозь пыльные горизонтальные жалюзи, отбрасывая полосатые тени на половицу, захламлённую пустыми бутылками из-под виски, стопкой вчерашних газет и парой носков, один из которых подозрительно напоминал тряпку для обуви. В воздухе стоял запах дешёвого табака, выдохшегося, как и сам хозяин квартиры.

Телефон зазвонил резко и неуместно, будто кто-то схватил мир за грудки и встряхнул. Мужчина на кровати вздрогнул. Он открыл один глаз – тот, который не залип, – и, пошарив рукой по тумбочке, нащупал трубку.

– Алло, – прохрипел он, голосом, будто смазанным сигаретной смолой.

В трубке было короткое молчание, а потом – голос. Женский, чёткий, без намёка на колебание:

– Детектив, вам нужно приехать. У нас исчезла девушка.

Он потер лицо ладонью, сел, хрустнув позвоночником, и бросил взгляд на будильник. 7:42. Слишком рано, чтобы кого-то искать. Слишком поздно, чтобы проспать весь день.

– Вы ошиблись номером. Пропавшие – не моя зона. Я по части убийств, грабежей, и людей с ножами в глазах. Позвоните в управление, пусть отправят Эванса.

– Мы знаем, кто вы, – сказала она. Голос остался всё таким же ровным, но что-то в нём дрогнуло, почти неуловимо. – И именно вы нам нужны. Срочно.

Он замер. В такие моменты голос на том конце провода начинает жить отдельно. Он словно простукивает по груди, вбивая гвозди тревоги. Что-то в интонации не дало повесить трубку. Что-то в этих словах – “именно вы нам нужны” – прозвучало не как просьба, а как приговор.

Он потянулся за сигаретой, но понял, что пачка пуста. Как и он сам.

Он поставил трубку, не дослушав про адрес. Просто положил её обратно, как будто она весила слишком много. Как будто от звука в трубке исходила радиация.

В комнате было холодно. Или, может, это он был холодный внутри. Он сидел на краю кровати, глядя в пол. Между дощечками чернели щели, и в какой-то момент ему показалось, что оттуда тянет сыростью. Не той, которую можно почувствовать кожей, а той, что просачивается в кости.

На улице проехала машина. Где-то вдалеке просигналил школьный автобус. А он сидел. И думал.

Опять кто-то исчез. Опять что-то случилось. И что? Завтра исчезну я – и что? Мир не рухнет. Газеты напишут три строки. Люди покачают головами. Потом пойдут пить кофе. Всё как всегда.

Он потянулся к столу, где вчера оставил сигареты. Пустая пачка. Он вывернул её, заглянул внутрь, будто надеялся, что сигарета может возникнуть из ничего, как фокус. Как чудо. Но чуда не было. Как и давно уже не было ощущения, что в мире что-то связано между собой. Всё было отдельно. Разрозненно. Как страницы разных книг, перепутанных типографией.

Он встал, неуклюже, с кряхтением, как будто двигался не он, а кто-то, кто давно умер, но ещё не понял этого. Шлёпая босыми ногами по полу, пошёл на кухню. Зажёг плиту, поставил чайник. Вода в нём звенела. Как стекло.

Пока вода грелась, он смотрел в окно. За окном был обычный город. Только слишком пустой. Слишком немой. Как будто весь мир замер в предвкушении чего-то… неправильного. Или, может, мир всегда был таким, просто он раньше не замечал.

Пропала девушка, – снова вспомнились слова из трубки. Сколько им лет? Семнадцать? Восемнадцать? Все они одинаковые. Розовые волосы. Пластиковые наушники. Селфи в туалетах. А потом – исчезают. И все такие удивлённые.

Но в этот раз голос звучал иначе. Не было паники. Не было истерики. Был… холод. Как будто тот, кто говорил, уже давно знал, что это произойдёт. И просто ждал нужного момента, чтобы позвонить.

Он налил себе кофе, чёрный, как нефть. Без сахара. Потому что в мире, где пропадают девушки, не должно быть сахара. Только горечь. Только кофе. Только пустота.

Он подошёл к шкафу, надел рубашку, мятую, как и всё его существование. Потом куртку. Потянулся к кобуре – рука замерла в воздухе. Зачем брать оружие, если ты не знаешь, против чего оно?

Он вышел в коридор. Захлопнул дверь. И даже не услышал, как она закрылась. Потому что в голове уже пульсировал адрес, которого он не запомнил, но почему-то знал.

⸻

Он завёл машину, мотор закашлялся, словно не хотел просыпаться, словно чувствовал, что лучше остаться здесь, в безопасности, за стенами старого города, подальше от того, что ждёт впереди.

На улице было по-осеннему серо, хотя календарь говорил, что весна. Воздух казался тяжёлым. Не просто влажным, а будто пропитанным чем-то другим – старой пылью, невыветрившейся тоской.

Детектив ехал медленно. Он не спешил. И не потому, что не хотел быть там – просто что-то внутри него знало: когда он приедет, назад пути не будет.

Город плавно стёрся за спиной, уступая место редким домам, а потом и вовсе – лесу. Дорога вилась меж деревьев, узкая, старая, покрытая мелкими трещинами, словно сетью морщин. На обочинах валялись листья – сухие, прошлогодние, хотя они не должны были здесь быть. В лесу было тихо. Неестественно тихо. Даже птицы не пели. Только шелест шин и ровный гул мотора.

И тут он заметил первое.

Слева от дороги – куст. На нём что-то висело. Красное. Он притормозил. Слишком ярко, чтобы быть частью природы. Это была… ленточка. Атласная. Красная, как кровь. Свежая. Кто-то повязал её не больше часа назад.

Он выдохнул, тронулся дальше. Сердце чуть ускорило ритм. Он сказал себе, что это просто совпадение. Кто-то играл свадьбу. Или праздновал день рождения. Или… чёрт знает.

Через несколько километров он увидел второе. Указатель. Старая деревянная табличка, покосившаяся от времени. На ней выжжены буквы:

GRANNY’S COTTAGE – 3 MILES

Он усмехнулся. Какой-то придурок из местных решил поиграть в сказку. Или шутка дорожников. Но потом подумал – кто делает такие таблички из дерева? Кто вообще использует слово granny?

Туман стал гуще. Не резкий – он стелился низко, аккуратно, как будто кто-то очень тщательно выкладывал его кистью по холсту дороги. Машина вплыла в него мягко, как в молоко. Фары прорезали плотный воздух, но видимость упала до нескольких метров.

Он притормозил ещё немного. В тумане звук мотора казался чужим, как будто он ехал не по дороге, а по чужой памяти.

Справа мелькнуло что-то ещё – на секунду – может, дерево, может, скульптура, а может… фигура? Плащ? Красное пятно среди серого.

Он остановился. Смотрел в зеркало. Пусто. Фары высвечивали только туман и сучья.

– Чёрт, – пробормотал он. – Пора завязывать с кофе по утрам.

Он снова поехал. Ещё медленнее. Как будто сам лес просил об этом.

Пропала девушка.

Где-то глубоко внутри него стало холодно. И не от тумана. Это было другое. Старое, знакомое чувство. То, что шепчет: «развернись». То, что говорило ему, когда он стоял на границе между расследованием и бездной: «не лезь дальше».

Но он продолжал ехать

Детектив припарковался на обочине, у самого края леса. Дальше шла тропинка, петляющая вверх по склону. Дом стоял на холме, из камня и дерева, с покосившимся крыльцом и тусклой лампой у двери, которая мигала, будто моргала ему.

Туман уже рассеивался, но в воздухе всё ещё чувствовалась влага. Он закрыл дверь машины, медленно вдохнул. Слышно было только, как кто-то перекрикивается у дома – полицейские, натянувшие жёлтую ленту по периметру.

Он прошёл мимо ленты, показал жетон. Молча. Его и так узнали.

– Рад вас видеть, детектив, – сказал один из офицеров, – странное дело… девушка просто исчезла. Комната была заперта изнутри.

– Где бабушка? – спросил он.

– На веранде. В шоке. Но внятно говорит.

Он прошёл по старым доскам, скрипнув ступенькой. Бабушка сидела в кресле-качалке, укрытая пледом. В её глазах не было слёз. Было что-то другое – усталость, как у тех, кто слишком многое пережил, чтобы удивляться.

– Вы – детектив? – спросила она. Голос был хриплым, но чётким.

– Да. Расскажите, что случилось.

– Я проснулась, как всегда, около шести. Захотела приготовить завтрак… позвала её. Моя внучка, Лили. Но она не ответила. Я постучалась. Дверь была заперта. Потом… я услышала, как за окном кто-то прошёл. Быстро, почти бесшумно. Я подумала – может, она вышла через окно. Но окно было закрыто изнутри.

Он молчал. Смотрел на старуху, на её пальцы, дрожащие от холода или от чего-то ещё. Потом кивнул и пошёл в дом.

Дом был тёплый. Пахло мёдом, сухими травами и чем-то старым, как в антикварной лавке. Комната Лили была на втором этаже. Офицер уже стоял у двери.

– Никто не входил, – сказал тот. – Всё как было.

Детектив зашёл. Обычная комната подростка. Пледы, мягкие игрушки, книги. Но взгляд сразу упал на стену.

Рисунки.

Много. Почти десятки. Акварель, карандаш, уголь. Девочка в красном капюшоне. Девочка в лесу. Девочка рядом с огромной, смутной тенью. Волк. Но не животное – что-то человекоподобное. Слишком большое. Слишком… разумное. Глаза – красные точки на бумаге. Некоторые рисунки были датированы. 2020. 2019. 2015. Самый первый – 2011. Ей тогда было, может, семь?

Он взял один, самый мрачный. На нём девочка стояла у окна. А за окном – волк. Лицо волка было частично человеческим. Ужасно, но невозможно оторваться.

Он спустился вниз, сел рядом с бабушкой.

– Вы видели её рисунки?

– Да… с детства она рисовала. Всегда одни и те же образы. Волк, лес, красная шапочка. Я думала, это просто… игра. Детская фантазия.

– Откуда это у неё?

Бабушка долго молчала. Потом ответила.

– Вы не поверите, конечно. Никто не верит. Но я в детстве тоже рисовала волка. И мою мать тоже мучили эти образы. Все женщины в нашей семье… с детства рассказывали один и тот же сон. Про лес. Про домик. Про волка. Про девочку в красном. Мы считали это просто семейной легендой. Странной, но безвредной.

– Вы думаете, это связано с исчезновением?

Она посмотрела на него внимательно. Почти проницательно.

– А вы не думаете? Эти рисунки. Эти сны. Она была… как будто частью чего-то, что началось задолго до неё. Иногда, знаете, я заходила в её комнату ночью, когда она спала. И слышала, как она говорит во сне. «Он зовёт меня». «Он ждёт меня в лесу».

Детектив почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на рисунок в руке, потом снова на бабушку.

– Бред, – сказал он, почти шепотом.

– Ага… – кивнула она. – Я тоже так думала. До сегодняшнего утра.

Он вышел из дома, щурясь от тусклого утреннего света. Солнце пыталось пробиться сквозь остатки тумана, но туман был упрям. Всё вокруг – обесцвеченное, как старая фотография: трава, дом, деревья – будто потеряли насыщенность.

У крыльца стояли двое офицеров. Один из них курил, держа сигарету в руке, как что-то украденное. Второй записывал что-то в блокнот, но при его приближении отложил ручку.

– Нашли что-нибудь? – спросил детектив.

– Почти ничего. Ни следов взлома, ни отпечатков, кроме хозяйских. В комнате – одно запертое окно, входная дверь – цела. Собаки потеряли след сразу за домом.

– Странно, – пробормотал он и посмотрел по сторонам. – А задний двор?

– Пойдёмте, покажу.

Он прошёл за офицером мимо дома, по мокрой, хрустящей под ногами траве. Возле дальнего края двора, прямо у кромки леса, стоял ещё один полицейский, присев рядом с чем-то в траве.

– Что это?

– Посмотрите сами.

Он нагнулся. Среди травы – кусок ткани. Бархат, кажется. Тёмно-красный, почти чёрный от влаги. Он приподнял его за край в перчатке. Рваный, как будто за что-то зацепился.

– Нашли в шести метрах от дома, – сказал полицейский. – Ещё следы. Вот тут.

Он встал. Следы были едва различимы. Как будто кто-то прошёл босиком по росе. Лёгкие вмятины в земле, слишком маленькие для взрослого человека.

– Детские?

– Возможно. Но не совпадают с обувью пропавшей девушки. Она носила кеды сорок первого. А это… меньше. Гораздо меньше. Может, совпадение. Может, не её следы вовсе.

Он выпрямился, посмотрел вглубь леса. Всё было неподвижно, и всё же что-то в этом пейзаже вызывало тревогу. Не страх – напряжённость, как перед грозой.

– Что с записями камер? – спросил он.

– Здесь нет камер. Ни у дома, ни в округе. Ближайшие – на трассе, километрах в восьми.

Он выдохнул.

– Хорошо. Я поговорю с бабушкой ещё раз.

⸻

Он вернулся в дом. Бабушка всё ещё сидела на крыльце, но взгляд её был немного другим – будто она тоже что-то почувствовала.

– Я хотел бы задать вам ещё несколько вопросов, – сказал он, садясь напротив.

– Конечно, детектив. Всё, что поможет найти Лили.

– Расскажите мне про её родителей.

– Мать умерла, когда Лили была маленькой. ДТП. Отец… ушёл. Я его почти не знала. Мы не общались. С тех пор Лили живёт со мной.

– А друзья? Кто с ней общался?

– В школе у неё было пару подруг, но последние месяцы она вела себя замкнуто. Много рисовала. Часто говорила с кем-то по телефону, но никогда не говорила с кем.

– Вы не смотрели её переписку? Не замечали странных звонков, ночных сообщений?

– Я старалась не лезть. Но однажды… – она замолчала. – Она говорила, что ей снятся сны. Про лес. Про голос, который зовёт её. Я думала, это возрастное. Подростки часто уносятся в фантазии.

Он молчал. Легко было списать всё на подростковую психику. Слишком легко.

– А до этого? Были случаи, похожие?

Бабушка посмотрела в окно, как будто прислушалась к прошлому.

– Знаете, – сказала она, – в нашем посёлке ходила легенда. Давняя. Про девушку в красной накидке, которая исчезла в лесу и так и не вернулась. Потом её видели снова – через много лет. Такая же, не постаревшая. И снова исчезла. Говорят, она возвращается каждые несколько десятков лет. Только никто не знает, зачем.

– Бабушкины сказки, – пробормотал он, но в голосе не было уверенности.

– Именно так. Вот только каждая бабушка говорит одно и то же.

Он встал. Хотел сказать, что всё это – совпадения. Но слова застряли в горле.

Он посмотрел на рисунки в руке. На волка. На красную фигуру.

Миф? Сказка? Или… повторяющийся паттерн?

Он поднялся с кресла, и та же самая усталость, что сопровождала его с самого утра, вновь осела на плечах.

– Я оставлю вам свой номер, – сказал он, доставая визитку из внутреннего кармана. – Если вспомните хоть что-нибудь, даже если это покажется мелочью – звоните.

Бабушка кивнула. Сложила визитку, как что-то важное, и аккуратно положила на подлокотник кресла.

– Найдите её, – сказала она негромко. – Она… она хорошая девочка. Просто иногда – слишком мечтательная.

Он не ответил, только кивнул, опуская взгляд.

⸻

Выйдя из дома, он сел в машину. Прежде чем завести двигатель, на мгновение замер – вслушался в окружающее. Всё казалось привычно спокойным: шум листьев, отдалённые крики ворон, щёлканье рации на плече одного из офицеров. Но где-то под этим спокойствием пряталось что-то странное. Непривычное.

Он отмахнулся от этой мысли, завёл мотор и направился в сторону школы.

⸻

Дорога заняла около двадцати минут. Школьное здание оказалось типичным для таких маленьких городков – кирпичный фасад, облупленная краска на карнизах, спортивная площадка, которой не мешало бы обновление.

На входе его встретила женщина в очках, заместитель директора.

– Добрый день. Я детектив Уэстон. Я хотел бы задать несколько вопросов о вашей ученице – Лили Мур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.