Мансур Ладанов
Марс. Записки из космоса.

Пролог.

Он был из тех, кого редко волновали слухи или новости. Он – солдат, и его жизнь – это день сегодняшний, а что будет завтра, его как-то не заботило. Что прикажут, то и сделает. Но в последнее время заголовки сообщений, передаваемых по закрытой сети для военных, были чересчур тревожными. «Обнаружена неопознанная активность на Марсе». «Сбои в работе марсианской базы необъяснимого происхождения». «Марсианская станция не выходит на связь». «Группа военных и ученых отправлена на Марс». «База на Марсе все еще без связи».

Только обрывочная информация и расплывчатые формулировки, будто кто-то нарочно скрывал правду.

На рукаве костюма засветился сенсор – звонок.

– Да! – громко и четко сказал солдат.

– Усман Абдулькаюмович! Это секретарь Владимира Анатольевича, – послышался молодой женский голос. – Вам приказано срочно явиться к нему.

– К Владимиру Анатольевичу? – не поверил Усман. – На Луну?

– Да. Вылетайте сейчас же. Паром ждет вас.

«Владимир Анатольевич вызывает? – удивился Усман. – Глава Корпорации? Значит, точно что-то случилось, – он вспомнил новости. – Еще и паром задержали ради меня…»

Просторный кабинет с огромными панорамными окнами был темен. Только настольная лампа, как одинокая звезда на большом черном небе, светила у дальней стены. Широкий стол из дорогого дерева – небывалая роскошь в настоящее время – с металлической ножкой по центру и двумя аккуратными тумбами-подставками по краям – тоже из дерева, тоже роскошь. На столе разбросаны бумаги – никак не уйдут в прошлое; горит 3D-визуализатор – уже лет десять используется вместо ноутбуков; лежит какой-то толстый блокнот.

Светло лишь рядом с самими окнами. Свет проникает снаружи, падая на небольшой участок блестящего пола, а затем плавно затухая.

На улице ночь. Внизу горят огни города: фонари, окна домов, фары мчащегося по дорогам транспорта. Десятки, сотни, даже тысячи огней! Свет их однотонный, оранжево-желтый, теплый – как будто не изобрело человечество другого. По всему видно, кабинет находится высоко – так оно и было, сорок седьмой этаж. Больше таких высоких зданий в городе не было.

Но был за окном и свет холодный. Острый и неприятный, режущий глаза, и все-таки родной. Близкий. Прямо над горизонтом, занимая огромную часть черного неба, висела Земля. Отражая солнечный свет, она выставляла голубо-синюю, затянутую белыми облаками, поверхность. Подобно тому, как Луна посылала белый свет жителям Земли, теперь Земля посылает его жителям Луны.

Ближе к горизонту, за стеклянной стеной купола, начиналась серая пустыня, изрытая астероидами и метеоритами. Купол, как крепостная стена, окружал город, ограждая его от агрессивного внешнего мира. Как говорили люди: «За стеклом жизни нет».

У стола, по разные его стороны, стояли двое мужчин. Один высокий, худощавый, гладко выбритый, лет шестидесяти. Он был одет в черный сюртук до колен поверх белоснежной рубашки с расстегнутой верхней пуговицей, черные брюки с выглаженными стрелками и черные лаковые туфли. Второй был его полной противоположностью. Лет тридцати, с густой недлинной бородой без усов, широкоплечий, коренастый и на голову ниже первого. На нем была черная солдатская униформа. Объединяла их только выправка. Первый тоже был из военных, только уже отслужил свое.

Старшим был Владимир Анатольевич. Он, держа руки за спиной, смотрел на большой диск Земли и молчал. Второй, вытянув руки по швам, смотрел на первого и тоже молчал. Ждал, когда тот заговорит.

Прошло еще несколько минут. Владимир Анатольевич, не поворачиваясь к солдату, отрешенно спросил:

– Что вы знаете о Марсе, Усман? – голос его был негромким, но четким. Было ясно, что он привык отдавать приказы и при этом любил, чтобы его слушали.

– Почти ничего, – отрапортовал тот.

Голоса легким эхом отражались в полупустом кабинете.

– Вы служили только на Земле?

– Так точно! Только на Земле. Вернее… Один раз я в составе конвоя сопровождал каторжных на Луну. Но кроме этого – только на Земле.

Владимир Анатольевич повернулся к собеседнику:

– Вы боитесь?

Твердый взгляд Усмана на мгновение дрогнул. Он не понял вопроса и переспросил:

– Чего именно?

Владимир Анатольевич пожал плечами и, уперевшись руками о стол, пояснил:

– Всего.

– Всего?

– Да, Усман. Всего, – Владимир Анатольевич вздохнул. – Сейчас люди боятся. Они боятся всего. Неизвестности. Неизбежности. Будущего. Настоящего. В вас есть такой страх?

– Никак нет!

– Хорошо, – начальник тяжело сел в кресло и подвел итог услышанному. – Значит, вы не боитесь Марса.

– Если вы о планете…

– Конечно, о ней. О чем еще!

– Позвольте задать вопрос, – попросил Усман, еще ни разу не пошевелившийся за все время разговора.

– Хотите узнать, зачем я вас вызвал на Луну? И почему спрашиваю про Марс?

– Так точно!

Владимир Анатольевич, сделав на кресле пол-оборота, вперился в Землю.

– Видите книгу на столе? – не оборачиваясь, спросил он.

– Так точно.

– Возьмите ее. Это дневник.

– Ежедневник? – Усман взял книгу и внимательно ее изучил.

– Да. Ежедневник одного инженера.

– Что я должен с ним сделать?

– Для начала прочитать.

– Простите… – Усману показалось, что он ослышался. Его глаза широко раскрылись, на лице отразилось изумление. – Прочитать?

Начальник снова сделал пол-оборота на кресле и встал. Собеседники встретились взглядами.

– Капитан! – Владимир Анатольевич сменил тон с задумчиво-отрешенного на требовательно-строгий. – Что из моих слов вам было не ясно? Да, я сказал прочитать!

Усман стал вспоминать сколько книг он прочитал после окончания учебы. Набралось целых три. Одной из них был «Воинский устав» Корпорации, на службе которой он находился. Да и во время учебы Усман не слишком увлекался чтением. Он сглотнул слюну и кивнул:

– Так точно. Прочитать.

На столе вдруг засветился ярко-зеленый огонек и раздался тоненький сигнал: «Тинь!» Начальник покосился на лампочку и нажал сенсор.

– Да!

Из динамиков стола донесся женский голос:

– Владимир Анатольевич, вы просили сообщить, когда к вам приедут из Торгового совета. Они здесь.

– Хорошо. Пусть подождут. Мы почти закончили.

Динамики отключились, лампочка потухла.

Владимир Анатольевич обошел стол и приблизился к солдату. Сложив руки за спиной, он встал прямо перед Усманом и уставился прямо ему в глаза.

«Ну и дылда!» – мелькнуло у того в голове.

– Капитан, – продолжил Владимир Анатольевич. – Усман. Этот дневник – часть твоего задания. Прочитав его, ты войдешь в курс дела. На это у тебя ровно двое суток. Ты понял?

– Так точно! – ответил Усман, на самом деле задаваясь вопросом о том, зачем это вообще нужно.

Начальник хотел сказать что-то еще, но на столе опять загорелся огонек, на этот раз красный. «Тинь!» – прозвучал сигнал. Владимир Анатольевич замер. Он напряженно поглядел на огонек, потом, нахмурившись, подумал секунду и нажал на сенсор.

– Владимир Анатольевич! Это КРС! Мы снова их зафиксировали! Зона 47-А. Они движутся!

– А он? Он с ними? Его видите?

– Нет. Только они. Что делаем?

Владимир Анатольевич замер. Потом быстро покосился на Усмана и ответил:

– Ничего. Наблюдайте. Мы готовим специалиста.

«КРС? Космическая разведывательная служба! Кого они зафиксировали? Кто движется? Кто такие «они»? И кто такой «он»? – беспорядочно мелькало в голове Усмана. – Сбои в работе марсианской базы… Неопознанная активность на Марсе… С базой на Марсе потеряна связь… Потом этот вызов сюда, к самому Владимиру Анатольевичу. Теперь этот странный звонок. Что-то происходит. И похоже, что-то очень серьезное».

– Мы выбрали тебя из десятков кандидатур, – отключив связь, продолжил Владимир Анатольевич. – Поэтому не смей подвести. Первое – дневник! Он важнее, чем ты думаешь.

– Никак нет, не подведу, – капитан посмотрел на толстый ежедневник. Он представил, что его чтение подобно долгой дороге, которая в конечном счете ведет в тупик.

– Ровно через двое суток я жду тебя здесь же. С прочитанным ежедневником. И важно! Ты должен его именно прочитать! Никаких систем воспроизведения, никаких загрузок в бортовик!

– Так… Точно! – немного запнувшись, ответил капитан, не понимая, почему ежедневник нельзя дать прочитать роботу.

– Ничего из дневника не должно попасть в сеть. На сегодняшний день эта информация высшей степени секретности. Мы не можем допустить утечки, – Владимир Анатольевич пощелкал по сенсорам на столе, и у Усмана на руке засветился бортовой компьютер. – В конце дневника будет пометка. Увидишь ее – посмотришь видео. Я тебе его скинул. После просмотра сразу удали. К сожалению, исключить видео из сети невозможно, мы сами получили его так же, но хотя бы элементарные меры предосторожности принять необходимо. Тем более без пояснений эта запись ничего не стоит. Понятно?

– Так точно!

– Хорошо, что понятно. Еще раз! Дневник, видео и через двое суток ко мне! Тогда и получишь основное задание. Считай, что ежедневник и видео – твой брифинг. Без которого выполнение задания невозможно.

Владимир Анатольевич вручил капитану большой конверт. За время их разговора Земля заметно поднялась над горизонтом. Она была такой яркой, что затмевала собой все находящиеся рядом звезды. Но если задрать голову повыше, чтобы не слепили огни города, количество звезд на небе воистину поражало! В отличие от Земли, на Луне не было атмосферы, и черное космическое полотно с нее выглядело завораживающе ясным.

– Можешь идти, – сказал Владимир Анатольевич.

– Так точно, – в последний раз отрапортовал Усман и направился к выходу.

Знакомство.

Прошло часа полтора. Усман шел по расчищенной дороге, ведущей в тупик.

«В такой я и попаду, когда буду читать! – подумал он. – Что я там должен найти, в этом дневнике? Еще и читать вместо того, чтобы дать это сделать компьютеру. Точно тупик!»

Дальше начинались приземистые горы, от которых город отделяла стеклянная стена купола. Там, куда шел Усман, обособленно стояло общежитие для военных: небольшое трехэтажное здание в форме куба, огороженное сеткой, возле ворот которой разместились пропускной пункт с припаркованным луномобилем. Почти во всех окнах общежития горел привычный желтый свет. Таким же светили прожектора над КПП и лампы над входом в здание.

Усман шагнул с дороги на реголит¹, и его ноги тут же на сантиметр погрузились в лунную пыль. Он обернулся, чтобы взглянуть на город. Дорога, по которой он поднимался, уходила вниз. Вместе с ней уходили, уменьшаясь в размерах, дома, а неисчислимое количество желтых огоньков сливалось воедино, образуя большую светящуюся паутину.

Капитан стоял на возвышенности и хорошо видел большую часть Лунограда, расположенного на дне огромного кратера.

«Красиво же, черт тебя дери! – подумал он, наслаждаясь видом. Ему казалось, что город, как живой организм, шевелился, дышал, чувствовал. Жил. Все эти мерцания, сияющие линии дорог, яркие пятна площадей создавали впечатление сказочного света, который придавал городу особое очарование и таинственность. – Не понимаю тех, кто, прилетая на Луну, любуется лунными горами и кратерами. Или Землей на небе. Город! Вот что по-настоящему заслуживает восхищения!»

Вообще-то Усман был не большим ценителем красоты, но урбанистические виды его заворожили. Попадая в коридоры новейших баз или наблюдая полет космических кораблей, он всегда ощущал себя частью чего-то великого.

«Нереальное время! – думал он. – Скорость становится все выше, а пространство – все мельче. Время, такое разное на разных планетах, вообще теряет свой смысл!»

Охранник на КПП, завидев капитана, встал по стойке «смирно», и приложил руку к виску. Усман ответил ему вальяжным жестом, лишь отдаленно похожим на воинское приветствие, и прошел на территорию общежития. В парадной дежурил робот – блестящий белый куб с приделанными к нему руками и головой. Зачем ему руки и голова – было непонятно: разблокировать трипод, включить или выключить свет, вызвать охрану или врубить сигнализацию он мог и без них. Наверное, роботу придали человекоподобный вид для напоминания, что, несмотря на повсеместную роботизацию, главным в паре «человек – машина» остается все же первый. По сути, общажный робот был лишь компьютером, который управлял зданием. Одной из его задач было считывание информации с личных карт людей.

Усман поднес к считывателю робота правую руку, к предплечью которой в металлическом чехле крепилась личная карта, и робот просканировал информацию.

– Входите, Усман Абдулькаюмович. Ваша комната семь. Второй этаж, – складно произнес робот ровным мужским голосом.

На турникете загорелась зеленая стрелка, Усман молча толкнул одну из планок трипода и прошел. Он поднялся на второй этаж и нашел дверь с нужным номером.

– Семь, – пробормотал он, прикладывая допуск к считывателю.

Дверь отщелкнулась.

Это была маленькая комната-капсула для сна. Вдоль левой стены – кровать, вдоль правой – небольшой шкаф и тумба. Между ними, прямо у окна, уместился стол, на котором стояли стакан и чайник. Все предметы были сделаны из регомассы – самого дешевого материала, производимого по тому же типу, что и пластмассы, но с использованием реголита.

Усман положил ежедневник с конвертом на стол и сел на кровать. Окна выходили на внутреннюю сторону гор – стены кратера.

«Тихо», – подумал он. Но что-то в этой тишине напрягало. События последних дней наталкивали на самые разные мысли и не давали покоя.

Капитан немного посидел на кровати, безучастно взирая на лунный пейзаж, а потом, вспомнив, что у него лишь двое суток, поправил подушку, взял ежедневник и принял полулежачее положение. Он посмотрел на часы и вздохнул. Часы показали лунное время 26:53 л.с., а земное 22:14².

– Значит, инженер, – протянул Усман, убирая с головы берет и переворачивая первую страницу ежедневника. Он оценил исписанные листы и довольно качнул головой. – А у тебя хороший почерк. Понятный. Уже за это спасибо.

Он открыл последнюю страницу, взял кипу листов и веером перелистал.

– Сколько же тут? Страниц триста? Чтоб тебя, инженер! Не мог писать сжато? – буркнул Усман раздраженно и даже хотел плюнуть, но, вспомнив, что находится в помещении, сдержался.

Он открыл первую страницу и со словами: «Солдат должен действовать, а не сидеть с бумагами!» – приступил к чтению.

«Ну что ж, дневник, недолго я выдержал без твоей компании. Сколько прошло? Месяца полтора? Да. Где-то так. Ты уж извини, что я сжег твоего брата. Прости и за то, что тебя ожидает та же участь. Но я не хочу, чтобы кто-то читал то, что я пишу. Но пока в тебе есть чистые листы, мы будем дружить.

Вот снова! Разговариваю с тобой, как с живым! Это, наверно, очень комично. Хорошо, что никто не видит меня со стороны.

Итак, дневник, представлюсь.

Я Рамазан».

– Рамазан? – спросил вслух капитан, не ожидая увидеть мусульманское имя. – Откуда ты, интересно?

Заинтригованный, он вернулся к чтению.

«Тебе тоже можно было бы дать какое-нибудь имя, но, пожалуй, это уж слишком. Хватит и того, что я разговариваю с тобой, как с лучшим другом.

Тебя, наверно, интересует, отчего это я пишу тебе, а не общаюсь с себе подобными, как это делают все «нормальные» двуногие?

Мне всегда было проще быть одному. Люди говорят слишком много. Я всегда считал, что в тишине больше смысла, чем в их бесконечных разговорах. Они любят рассказывать о своих жизнях, мечтах, проблемах… Но все это шум, от которого устаешь. А ты? Не задаешь вопросов, не споришь и не пытаешься меня перебить. С тобой легче.

Кроме того, разговоры отнимают у меня силы. В них нет ничего – только усталость. Поэтому мой собеседник – ты».

Усман зевнул так широко, будто читал дневник уже несколько часов.

«Что за игра? На кой черт все это нужно? – спросил он. – Думаю, если я пропущу пару абзацев, это ничего не изменит».

Так он и сделал.

«Кстати! Сегодня я ровно сотый раз лечу на Луну.

Прямо сейчас нахожусь в каюте обслуживающего персонала. Сиденье из регомассы не слишком удобно. Жестко. Куда ни плюнь – везде теперь эта регомасса! Мы еще раньше умудрялись жаловаться на то, что все делают из пластика! Теперь о нем можно только мечтать.

Вокруг мигают десятки приборов, светятся разные индикаторы. Я легко разберусь в них, если захочу, все-таки я инженер! Но мне не интересно. Своих забот хватает.

Хотя в каюте четыре сиденья, я лечу один и очень этому рад. Обычно ПКА забиты под завязку, но этот идет дополнительно к основным рейсам, и во многом причиной тому являюсь я. Точнее не я сам, а поломка там, на Луне, из-за которой я и лечу.

А, да! Ты же не знаешь еще, что такое ПКА. А твоему брату – ну, тому, что я сжег – я об этом уже рассказывал. Ладно. ПКА – это паромный космический аппарат. Не самый быстрый вид межпланетного транспорта, а потому используется только для перелетов с Земли на Луну и обратно. Не может разогнаться быстрее ста тысяч километров в час. Так что часа четыре у меня есть. Наверно, и поспать немного успею.

Так вот, дневник, летит со мной только один попутчик. Рудокоп Лёня. К счастью, он съел на отлетной станции что-то не то и у него скрутило живот – убежал в санитарно-гигиенический блок. По-простому в туалет. Я ему сказал, чтоб не спешил. С такими вещами лучше не шутить. Думаешь, грубо? Может быть, но все эти попутчики так любят о чем-то болтать, пытаясь при этом казаться умнее, чем они есть… Зачем? Если все их разговоры всегда сводятся к одному и тому же, даже если меняются темы! Нет! Лучше без них. Надеюсь, когда он придет, я закончу писать, устроюсь поудобнее на неудобном сиденье и усну.

Справа от меня большой круглый иллюминатор, в который видна удаляющаяся Земля. Все тот же голубой шар морей и океанов, но с угасающей жизнью. Старушка. Что она пережила! Ну ничего, скоро очистится от своих эксплуататоров полностью, тогда, глядишь, и восстановится.

Сколько летаю на Луну, всегда завороженно смотрю в черную бескрайнюю даль, усеянную мириадами звезд. Что там, за триллиардами километров? Какое послание несет свет всех этих звезд? Есть ли где-то там такая же Земля? Есть ли там жизнь? А если есть, то те существа такие же алчные, жадные и эгоистичные, как мы, люди? Или они победили в себе эти мерзкие качества?

Почему-то в голову всегда приходят эти вопросы. Но ненадолго. Чуть-чуть покрутятся без ответов и исчезают, оставляя наедине с красотой. Если долго смотреть на это черное небо, особенно если выключить свет в каюте, кажется, что оно зовет тебя. Будто готово раскрыть все свои тайны. И вот я уже погружаюсь в его пучину, лечу. Люблю ночь. Люблю космос. Мне кажется, он тоже одинокий. Тихий, спокойный, погружающий в размышления. Где не надо ничего никому доказывать, не надо говорить. Просто быть.

Ладно, что-то я тебя, дневник, совсем загрузил. Давай о другом.

Лучше расскажу, зачем лечу на Луну в этот раз.

В общем… Ничего нового. Поломка на насосно-кислородной станции. На минутку, я ведущий инженер группы компаний «Корпорация Хайтек»! А это тебе не хухры-мухры! Компанию эту, кстати, еще называют просто «Корпорация». Она не единственная корпорация в мире, но, когда говорят «Корпорация», все сразу понимают, что речь про «Хайтек».

Моя работа – настраивать, ремонтировать, обслуживать всевозможные электронные системы, а заодно и ресурсные с инженерными. Все, что касается электроники – моя стихия. Не знаю почему, но это мое призвание. Это то, что я умею делать хорошо. Ладно, не буду скромничать: это то, что я умею делать отлично. Возможно, я даже лучший в этом деле!

Уверен, ты таким похвастаться не можешь!

О! Вернулся рудокоп. Говорит, пришлось выпить таблетку. К сожалению, ему полегчало, хотя цвет его лица все еще напоминает цвет Луны с той карты, что на твоих первых страницах.

О-о-о-о… Начал болтать! Это сбивает с мыслей. Сделаем паузу, я попробую уснуть. Что угодно, только бы не слушать в очередной раз «песни» о несчастной судьбе работяги!»

Усман отложил ежедневник: «Сбои в работе Марсианской базы. Вызов в Корпорацию. Странное задание, ключом к которому является дневник инженера. Поломка на Луне. Хм…» Посидев немного с этим «пазлом» в голове, капитан встал и подошел к столу. Порыскав по ящикам, он нашел сахар и растворимый кофе.

– Хоть так, – заключил Усман и вышел из комнаты.

Туалет, душ и раковина располагались в конце коридора. В общежитии было тихо. Только из одной комнаты доносились голоса. Кто-то смотрел по телефону не то новости, не то какое-то официальное выступление. Усман позавидовал счастливчику и пошел дальше.

«А мне, похоже, всю ночь придется читать. Бесит!» – с негодованием подумал он.

Через пять минут вода в чайнике уже кипела, и Усман заварил себе кофе.

«Хм, – он улыбнулся сам себе, вспоминая, чему их учили в училище, – если бы мы кипятили воду прямо на поверхности Луны, она бы закипела мгновенно³. Только чаю с ней не заваришь! Испариться быстрее! А тут… Купол!»

Он посмотрел в окно, на лунные горы. Они уходили террасами в даль, словно в бесконечность. Свет фонарей играл на склонах, превращая каждый камень и утес в таинственные фигуры, и постепенно растворял их в ночной черноте. Как и все на Луне, горы были окутаны загадочной тишиной. Усман задумчиво помешал ложкой кофе в стакане: «Что ж ты такого сделал, что мне нужно прочитать весь твой дневник? И почему ты его не сжег, как собирался? Все это связано с поломкой на Луне? Но тогда причем тут Марс? Что же связывает все эти события в одну цепь?»

Да, его бесило чтение, но мозг у капитана работал как надо, и он не мог не видеть очевидного – Марс, Луна, Корпорация и инженер как-то связаны друг с другом. Он придвинул стакан к краю стола, поближе к кровати, и снова полусел-полулег, чтобы продолжить чтение.

На космостанции.

«Долетел до космостанции хорошо.

Знаешь ли ты, дневник, что такое космостанция? Если бы ты мог видеть, я бы тебе показал, но… Придется описать.

Представь себе огромный вокзал (это-то ты знаешь, надеюсь) в мегаполисе, но не для автобусов и поездов, а для космических кораблей. Сюда даже не самолеты прилетают, а – вдумайся только – космические корабли! Это место, где огромные ПКА, транспортеры, военные и патрульные аппараты причаливают к докам, словно космические киты. Но прилетают сюда не только гиганты, но и небольшие корабли – челноки богачей, живущих на окололунной орбите.

Отсюда можно добраться куда угодно в Лунограде и Луне в целом: такси-луномобили, лунуавтобусы, городские лунные поезда и междугородние маглевы⁴. А если есть деньги, можно нанять луношатл и наслаждаться видами с высоты.

Суета, толкотня, шум, крики, сигналы – космостанция наполнена жизнью. Но для меня это место, которое нужно пройти как можно быстрее. В этом шуме невозможно думать, невозможно слышать себя.

Однако и не впечатлиться этой современной красотой тоже невозможно. Издали или, на худой конец, на фотографии станция выглядит фантастически: с мягкими обводами, обтекаемая, она светится голубыми, синими, оранжевыми огнями. Транспорт не едет по дороге, а бесшумно парит в сантиметре над ней. Там, где нет крыши, проглядывают небо и звезды. А если повезет увидеть посадку космического корабля, когда он плавно пролетает прямо над тобой… В этот момент замирают все. Даже те, кто видели это много раз, достают телефоны и начинают снимать.

Вот оно! Проявление гения технической мысли! Футуристический урбанизм. Меня это вдохновляет. Техника. Роботы. Компьютеры. Электроника.

Но люди… Они вечно все портят своим присутствием.

Знаешь, дневник, я уверен, что когда-нибудь искусственный интеллект полностью заменит людей во всех сферах жизни. Человек останется лишь в виде приложения. Ведь кто-то должен будет обслуживать роботов! Хотя и это со временем будет происходить без участия людей.

Сомневаешься? Да, может, ты и прав. Еще вероятнее, что человечество просто не доживет до этого момента, исчезнув раньше».

«Господи! Да когда же ты перейдешь к делу?» – взмолился Усман и пропустил несколько абзацев.

«Со станции я выехал на поезде. Абсолютно один в каюте – пятнадцать минут тишины.

Каюта довольно проста, но даже эта простота удивляет современными технологиями. В узкий стол вмонтированы сенсорные панели для управления освещением и вентиляцией. Большое овальное окно оснащено интеллектуальной системой затемнения. А система шумоподавления просто сказка: обеспечивает полную тишину, заглушая шумы поезда и внешнего мира. Светодиодные полосы, встроенные в потолок и стены, создают авангардную атмосферу. Функциональность и минимализм. Да, это не комфортабельная каюта междугороднего маглева, но все же этого достаточно для кратковременного отдыха и уединения.

Я немного передвинул бегунок на панели стола, и свет стал более рассеянным, мягким. Как я люблю.

Только не подумай, что Корпорация такая хорошая и предоставляет идеальные условия своим работникам и жителям Лунограда! Нет. Корпорация – это толстосумы, которые живут за счет других. Современный транспорт, обустроенные улицы, футуристическая атмосфера, оранжевый свет – это всего лишь дань моде. А еще это кость, которой нужно поделиться с «рабами», чтобы они не бунтовали и не пытались сбежать к другим Корпорациям.

Ну да ладно о плохом.

Все же Луноград красив! Я смотрю в окно и вижу, как он утопает в электрическом свете. Большой. Суперсовременный. Технологичный. А над ним неисчислимое количество звезд! Два мира: тепло-желтый, наполненный жизнью, внизу и холодно-черный, бесконечно-чужой, вверху. Знаешь, находясь на Земле, ты столько звезд ни за что не увидишь! А здесь – совсем иное дело. Да, мир за куполом чужд. Но как он манит! Я не могу этого объяснить, но чувствую, как он зовет к себе, готовый раскрыть свои тайны.

Город за окном простирался на километры. Мимо проплывали здания с обтекаемыми формами и зеркальными фасадами, невысокие, максимум в пять этажей. Кроме, разумеется, высотки, в которой располагалась Корпорация. Но все они, даже самые маленькие, сияли неоном, вместе с огнями фонарей и рекламных щитов заливая улицы мягким светом. Город от этого выглядел тепло и уютно.

По улицам скользили луномобили и лунуавтобусы, спешили по своим делам люди, а дроны-курьеры сновали между зданиями, доставляя посылки. Витрины магазинов и кафе светились голографическими вывесками, приглашающими зайти и отдохнуть. На площадях красовались большие цифровые экраны, на которых транслировались новости и развлекательные программы.

А над всем этим великолепием возвышался купол, защищающий город от суровых условий Луны. Он прозрачен, как хрусталь, и через него виден безграничный космос, усыпанный яркими звездами. Контраст между теплым светом города и холодным черным небом словно говорил, что мир – бескрайняя пустота, а город – оазис в ней.

Но на остановках свет другой: не желтый, а потусторонне-розовый. Еще только подъезжаешь, а уже видишь, как подсветка на перекладинах павильона, его экране и прожекторах освещает дорогу, стоящие рядом постройки, а следом и сам перрон, придавая им загадочный и немного нереальный вид. Сейчас, кстати, была шестая. Предпоследняя. Окраина города. Пустыри, незастроенные участки, пустоши, промышленные зоны. Урбанистический пейзаж сменился пейзажем лунной поверхности. Суровым, холодным и безжизненным. Дальше конечка, разворот и обратный путь. Скоро я выхожу. Буду готовиться.

Давай. Напишу позже».

– А ты скромностью не страдаешь, – присвистнул капитан, перелистывая страницу. – По крайней мере, с ежедневником. Значит, лучший в своем деле? Ну-ну.

«Я уже на станции. Все сделал. Жду начальника.

Все прошло, как обычно.

Приехал. Вошел на кислородку. Прошел КПП. Конечно, меня там ждали. Дальше – по длинному коридору. Потолки в нем очень высокие, около шести метров. Холодно. Там всегда так. Температура важна. Помогает удерживать жидкость в пограничном состоянии. Хотя склады и оборудование находятся за толстенными стенами, но даже примыкающие помещения не рискуют слишком отапливать, дабы не нагревать рабочие отсеки.

Очень длинный коридор с аркадами, пилястрами⁵ и редкими дверьми огибает станцию по периметру. Полутьма. Внешняя стена коридора – стеклянная – разделенная на большие квадраты тонкими рамками. Через нее открывается завораживающий вид. Всегда, когда бываю здесь, останавливаюсь ненадолго, чтобы полюбоваться. Самая окраина колонии. Ни суеты, ни шума. Нет транспорта, нет людей. Только лунный ландшафт, черное-черное небо и звезды, среди которых огромный голубой шар – Земля. Она будто купается в бесконечном океане цвета нефти. Вынырнула и смотрит, ждет что будет дальше.

Сделал очередное фото.

Наверно, по фотографиям можно отследить, сколько раз я бывал здесь, в какие дни, в какое время.

Я шел в производственный отсек, проверить электронику основного оборудования, но уже знал, что с ней все в порядке. Причину неполадки нужно было искать в насосном. Но… Протокол, знаешь ли. Делай раз, делай два и только потом три! Я бы перечеркнул все эти протоколы. Они нужны только новичкам, а если у тебя есть хоть немного опыта, ты по характеру проблемы уже знаешь причину».

– Хм! Умник! – Усман потер слипающиеся глаза. – Только мне зачем это знать?! Чтобы понять, что ты крутой мастер? Или, как там, инженер?

На часах было 00:02 по земному. Еще примерно полсуток и на Луне начнется день.

Усман зевнул.

«Вырубаюсь! Как же утомляет это чтение! Думаю, несколько часов сна лишними не будут», – успел подумать он и почти моментально уснул.

2046.

Резкие и звонкие гудки разбудили Усмана через четыре часа. Привыкший не высыпаться, он без колебаний отключил будильник, потянулся и встал, принял положение лежа и отжался сорок раз.

– Вот так! – Усман с довольным видом пощупал бицепс. – Теперь можно и почитать часок-другой, а потом надо где-нибудь позавтракать. – В поле зрения попал лежащий на другом краю стола конверт. – А там-то что? Совсем забыл!

Капитан еще раз потянулся, выпрямляя позвонки, потом вскрыл конверт. Внутри находилась папка-файл, в ней две фотографии и лист с напечатанным текстом.

«Идрисов Рамазан Рамазанович», – гласил заголовок.

На фотографиях мужчина: портрет, как на паспорт, и в полный рост. Немного грузный, но крепкий, среднего роста; темные густые волосы, темная густая борода, темные густые брови; выдающиеся скулы, смуглая кожа; взгляд уверенный, но будто уставший.

Усман внимательно рассмотрел фотки и перешел к чтению: «Идрисов Рамазан Рамазанович. 2001 года рождения. Имеет среднее специальное и высшее образование по специальности «Авиакосмический инженер-электронщик: авиа- и ракетостроение, космические системы и комплексы». Прошел курсы кибернетики, робототехники и электроники на базе «Корпорации Хайтек». Проходил практику на земных и лунных производственных площадках, а также космических кораблях. Лучший электронщик «Корпорации». Чемпион института по грэпплингу. Семьи нет. Хобби – книги».

– Мда. Не густо. Ну хоть фото есть. Вот, значит, какой ты, инженер Рамазан? Все-таки интересно, откуда ты? И почему нет семьи? Как-никак сорок пять лет, – Усман сверился с текстом. – Чемпион по грэпплингу? – капитан осклабился. – Это только потому что меня там не было.

Усман взял ежедневник и сел на кровать. Перелистнув несколько страниц, он нашел то место, где остановился.

– Этот дневник – часть твоего задания! У тебя двое суток! – Усман, скорчив рожу и сменив голос, передразнил своего командира. – Да уж! – он тяжело вздохнул. – Дылда, чтоб тебя! Не мог просто сказать то, что нужно! Читай тут… Про насосные станции… Да несварение попутчика Лёни…

Он глянул в окно, будто искал у лунных гор понимания. «И все-таки это странно, – подумал капитан. – Почему так мало информации? Неужели мне не нужно знать больше, чем то, где он учился, что выиграл в институте чемпионат по грэпплингу, что любит книги и что нет семьи? Вся эта история с дневником… Да и само задание… Что-то слишком много тайн!» Это немного насторожило Усмана, но он все же отбросил все подозрения.

«Ты какого года рождения? А, дневник? Сейчас вас почти не производят. Все заменили электроника, хай-тек, облачные ресурсы и все такое. Дай-ка гляну! Ну точно. 2024 год. Да ты старик уже! Тебе целых двадцать два года! Летит время, да?

Технореволюцию начала тридцатых ты застал, но, уверен, все это время ты пылился где-то на полках и ничего не знаешь. Да, старик, ты пропустил много интересного! Я тебе очень коротко расскажу.

Земля, дружище, находится на грани вымирания. Причем не было никаких ядерных войн. Были лишь жадность и беспечность. Люди эксплуатировали Землю как хотели. Пользовались ее ресурсами, не желая их восполнять. Производили товары, не считаясь с природой. Выкидывали все ненужное в моря, леса, поля, засоряя планету. Брали, уничтожали, загрязняли… Всех заботили только нажива и потребление. Каждый думал только о себе! В итоге экосистема, как говорят программисты, рухнула. Лесов почти не осталось. В морях исчезла жизнь. Перепады температур стали такими, что в некоторых частях планеты невозможно зимовать – замерзнешь. В других – «сгоришь» летом. Уровень радиации вырос в разы.

Все стали понимать, что жизни на Земле в скором времени не будет и изменить это уже нельзя.

Это дало всем хорошего пинка! Один за другим стали создаваться научные центры. Подобно тому, как в двадцатом веке шло соперничество в вооружении, в двадцать первом в ходе технореволюции началось соперничество в науке. Разработки, открытия, патенты, планы, перспективы – мир бросился изобретать будущее! Гонка! Позабыли обо всем! Думали только о науке и ее практическом применении.

Итог? Мы на Луне! Да и не только. Полным ходом идет колонизация Марса. Что дальше? Юпитер? Венера? Экзопланеты⁶? Не знаю. Но что-то точно будет. Уже активно используются ресурсы Луны, началась горная разведка Марса, строятся планы по освоению дальнего космоса.

Но! Заселена пока только Луна.

Которая, безусловно, не вмещает всех желающих. Еще бы! Она, на минуту, меньше Земли почти в четыре раза! А потому Луна – дело дорогое. Те, у кого были деньги, приобрели здесь жилье. Остальные – остались на Земле. А провинившихся с Земли ссылали на Луну на каторгу: выполнять самую трудную работу, которую по тем или иным причинам не могли делать машины. Самые же богатые построили дома на околоземной (для любителей ностальгировать) или окололунной орбите.

Шесть городов. Примерно десять миллионов человек. Это Луна сегодня.

Десять миллионов! Вдумайся только! Десять! От восьми миллиардов, что жили на Земле! Где остальные? Сейчас расскажу.

Больше нет стран, государств. Есть только корпорации. Их собственниками стали «сильные мира сего» тех держав, у которых были космодромы и космические программы. Именно они смогли ухватить куски пожирнее и стали решать: кому жить на Луне, а кому нет. Шесть лунных городов – шесть корпораций.

Хоть государств и нет, пройдет еще не мало десятилетий, прежде чем люди забудут, кто основал эти компании. «Корпорация Хайтек» – Россия. «НАСА» – понятно, США. «Дунфен» – Китай. «2034» – Япония. «ШАР» – Индия. «ЕКА» – некоторые страны Европы. Лидерами стали российская, китайская и американская корпорации; японская, индийская и особенно европейская сильно отстали. Да и на американскую в конце двадцатых сильно повлияло отсоединение от США Техаса. Так что теперь они из кожи вон лезут, чтобы доказать всем, что их рано списывать со счетов!

К каждой из корпораций присоединились многие представители других стран, отдав свои земли, площадки, ресурсы и, конечно же, деньги. Это было проще, чем начинать свои разработки с нуля, строить космодромы и пытаться освоить космос самостоятельно. Но все же в основе корпораций были названные государства.

Страны, которые не имели своих космических программ и ресурсов, чтобы присоединиться к другим, фактически прекратили свое существование.

Что же стало с людьми?

Прячась от палящего Солнца и свирепой зимы, возросшей радиации и жесткого ультрафиолетового потока, кислородного голодания и разрушительных бурь, страдая от недостатка чистой воды, они сдались на милость победителям. Корпорации не могли одномоментно перебазироваться на Луну. Огромные мощности и производства до сих пор находятся на Земле, продолжая усугублять ее положение. Кто-то должен за всем этим следить. В обмен на это корпорации строят на Земле подземные и надземные купольные городки, создавая в них необходимые для жизни условия. Самым лучшим работникам и их семьям по итогам года дарят комнаты в общежитиях на Луне. Стараясь обогнать друг друга, работники часто не выдерживают соперничества и гибнут от сердечных приступов или нервных истощений. Нередки и случаи «ликвидации» конкурентов.

Не самые благоприятные «условия жизни», согласись? Или работаешь, как проклятый, или ты обречен. А выигрывают от этого лишь корпорации! Которые просто бредят идеей о том, что во Вселенной есть еще хотя бы одна такая же планета, как Земля, и задействуют все ресурсы, в том числе людские, чтобы такую планету найти. Каждая корпорация старается обогнать другую, чтобы найденная планета принадлежала ей.

Конечно, есть те, кто не согласился с системой. Пошел против нее. Бунтари. Такие были всегда. Но чувства справедливости и равенства всегда граничат с жаждой власти. И граница эта едва заметна. Весь вопрос в том, какое место в их иерархии занимаешь ты. Внизу? Тогда ты, возможно, честный, справедливый и благородный, идешь за навязанными идеалами и мечтами. Вверху? Тогда ты ведешь двойную игру. Лицемерную. Внешне борешься с феодализмом корпораций, но на самом деле просто хочешь занять их место.

Тем не менее бунтари существуют самостоятельно и, насколько это возможно, независимо. Они строят подземные дома, роют тоннели, стараются как-то фильтровать воду, выращивать овощи, а в свободное время даже нападать на корпорации и их объекты. Все это напоминает гражданскую войну, но лишь отчасти: неравенство сил слишком очевидно. Хоть иногда такие стычки и заканчиваются успехом бунтарей».

Усман закрыл ежедневник.

«Грубо, – констатировал он. – Но внешне близко к правде. Только внешне. В реале все не так».

Не вставая с кровати, он сделал глоток воды прямо из чайника и продолжил читать.

«Если честно, дневник, я, как и многие другие, не отношусь к людям Корпорации. Да, мы работаем на нее. Но внутренне ее не принимаем. Только верхушка корпорации, движимая все теми же чувствами эгоизма, алчности и зависти, жирует за счет труда остальных людей. Похоже, катастрофа Земли ее ничему не научила. Рано или поздно Хайтек получит по лицу теми же граблями, и я с удовольствием посмотрю на ее разбитый нос. Обидно только, что расплачиваться за это снова будут все люди. Хотя… Так ли они невиновны? Разве что-то изменится, если одних руководителей заменят другие? Скорее всего, нет.

Что? Хочешь сказать, что я такой же лицемер, раз работаю на них?

Может, ты и прав.

Знаешь, у каждого свои причины, чтобы это делать. Кто-то вынужден заботиться о семье. Кто-то боится. Кто-то такой же эгоист, готовый ради выгоды идти по головам. А иногда просто нет другого пути. Где альтернатива? Либо делай работу, которую дает Корпорация, либо становись бунтарем. Ну или умирай, не присоединяясь ни к тем, ни к другим. Умирать я пока не собираюсь, а деструктивный путь бунтарей не для меня, поэтому им я не пойду. Да и есть ли в этом смысл? Я ведь уже писал, что на самом деле бунтари преследуют те же цели, что и Корпорация, просто обиделись, что власть досталась не им. Так что – выбор без выбора. Или ты за Корпорацию, или против нее с теми, кто жаждет ее свержения, но лишь для того, чтобы занять ее место.

Да и путь бунтаря – это в конечном итоге или каторга на Луне, или смерть. Так что…

Вот и остается делать то, что я люблю и умею – не вмешиваясь в политику, ремонтировать электронику. Это хотя бы дает возможность жить другим, а значит, я приношу какую-никакую пользу.

Выбора нет, дневник. Нет! Поэтому я и отношусь к корпорациям с ненавистью».

– Моралист, черт бы тебя побрал! – громко выругался капитан. – И не за, и не против. Хорошо устроился! Каждый должен четко сказать: или черное, или белое. А ты… – он закрыл ежедневник, оставив внутри палец, как закладку. – Ты хуже бунтаря. Ты непонятно кто! Ни рыба, ни мясо. Из-за таких как ты и происходят перевороты. Корпорации и крысы смогут договориться, если в этом будет необходимость. А с такими, как ты, договариваться бессмысленно. Вы идеалисты! Но мир не идеален. Глупо этого не понимать. Кажется, я начинаю догадываться, почему мне дали почитать твой дневник!

Усман поднялся с кровати и уставился на грязный стакан на столе. Не желая идти мыть его, он сделал несколько глотков из чайника. Потом рассеянно посмотрел в окно и, немного успокоившись, тихо проговорил:

– Корпорации делают все, что в их силах, чтобы у людей была жизнь. Строят кислородные станции, станции очистки воды, изучают изменение почвы, чтобы на мертвых планетах появилась жизнь, а что делаете вы, кроме того, что критикуете? Бла-бла-бла и больше ничего! Жизнь изменилась. Мир вокруг нас изменился. Нельзя в одночасье взять и переехать на Луну или другую планету! Нужно время. Нужны силы. Всем нужно сплотиться! Тем более, и Луна, и Марс значительно меньше Земли и не могут вместить человечество. Ты же инженер! Неужели не понимаешь таких очевидных вещей?

Он уставился на обложку ежедневника и усмехнулся:

– Ну вот. Разговариваю с тетрадкой. Прям как ты! Этого только не хватало!

Капитан причмокнул, сел на кровать и, зло сверкнув глазами, продолжил чтение.

«Ладно. Я не люблю политику и не хочу долго говорить о ней. Ты, конечно, благодарный слушатель. Молчишь и соглашаешься. Но, если бы эти строки прочитал какой-нибудь солдат корпорации или, еще хуже, ее идеолог, меня бы, как минимум, уволили».

Усман вновь усмехнулся, мысленно соглашаясь с инженером.

«Как я и говорил, в производственном отсеке проблем не оказалось. Причина неисправности в самом механизме переработки жидкости. То есть – не хотел бы повторяться, но я же говорил – причину искать нужно в отсеке насосном.

Я вышел обратно в темный и холодный коридор. Через окна меня снова сопровождала Земля. Обреченная, одинокая и грустная. А ведь было время, когда так говорили о Луне! Да, все меняется… Все течет… Раньше мы смотрели на Луну, мечтая о космических путешествиях, а теперь смотрим на Землю, с болью и тоской. Стремились к звездам, а потеряли дом.

Я щелкнул по уху, чтобы включился динамик с микрофоном, и отчитался на Землю:

– Производственный проверил. Там все в порядке. Оборудование работает штатно.

– Ты уверен? – в динамике голос Сани, моего напарника. Голос позитивный, почти смеющийся. Сколько его знаю, он всегда был таким – неунывающим. Даже сейчас Саня высказывает сомнение своим: «Ты уверен?» – но при этом тон таков, будто спрашивает: «Как дела, приятель? Давно не виделись!». Удивительная черта.

Объясню тебе кое-что, дневник. Все инженеры должны работать и работают в паре. Пока еще корпорации в стадии переезда – точнее, перелета – на Луну, напарники находятся на Земле, в кабинетах и лабораториях, где контролируют сигналы оборудования на выходе. Это очень дорого и неудобно, но иначе пока никак. Только некоторые производства подают сигналы сразу на энергонезависимые центры непосредственно в Лунограде.

– Что значит уверен? – ответил я. – Я все проверил. Считаешь, что я ошибся?

– Нет, я так не считаю, – сквозь голос-смех проскользнуло короткое шипение, словно кто-то провел ногтем по старой пластинке – из-за увеличенной солнечной активности сигнал иногда «задыхается».

– Ты можешь проверить сам, если думаешь, что я… – меня всегда бесило, когда люди, наблюдающие за данными лишь у себя в кабинетах, начинали меня поучать. Пусть даже такие позитивные, как Саня.

– Да ничего я не думаю! Не нагнетай, Рамзи! – теперь я почувствовал, что он улыбнулся по-настоящему. Это меня бесило еще больше. Вечно сначала разозлит, а потом начинает шутить и смеяться. Типа, чтобы успокоить ситуацию. Но на деле, я уверен, он просто любит выводить меня из себя. Еще одна удивительная черта. Но я ему это прощаю. Всегда.

– Почему ты все время меня так называешь? У меня есть красивое имя. Это тебе нравится, когда к тебе обращаются «Сани». Но ко мне так не надо…

– Да все, все, брателло, успокойся! – Саня в голос засмеялся. Так-то он хороший парень. Искренний. Добрый. Если бы я больше общался с людьми, Саня точно бы стал моим другом. Но так как людей я избегаю, то разговариваем мы с ним только по работе. И при этом он еще успевает меня бесить. Талант! – Рамзи, Рамзи, Рамзи!

– Я тебя при встрече задушу! А пока… По результатам отчитался, отключаюсь!

Какая именно из угроз подействовала не знаю – скорее, что я сейчас отключусь – но напарник тут же заговорил по-другому:

– Погоди, погоди. Все. Прости. Больше пока не буду!

– Пока?

– Ну да… Потом, может, опять начну, – голос-смех, – но пока не буду. Ладно, – Саня сделал паузу. – Что там было? Ты же знаешь, по статистике 62% неисправностей приходятся на производственный.

– Неисправности бывают разными. Не нужно делать за меня мою работу, – я ответил все еще раздраженно. – Или иди попроси статистиков найти причину! Посмотрю, как они это сделают!

– О! Ну все, задели гения за живое! – вновь расхохотался мой напарник.

– Знаешь, Сани! – я намеренно сделал акцент на том, как произнес его имя. – Если бы я позволял себе грубости, я бы тебя сейчас назвал чем-нибудь нехорошим! Не кем-нибудь, а именно чем-нибудь. Ну а так как я себе этого не позволяю, я все-таки отключаюсь. Тем более я уже в насосном. Все. До связи.

– Да подожди ты! Кое-что еще! – крикнул Саня и, убедившись, что я еще на связи, таинственно проговорил. – Ты слышал? Про Марс?

– Про Марс? – удивился я».

– Про Марс? – повторил вслух Усман. – Так, так… Сейчас…

В предвкушении, что сейчас, наконец, раскроется суть задания или хотя бы его причина, капитан с нетерпением продолжил читать.

«– Про Марс, про Марс, – повторил Саня. – Там что-то произошло на базе.

– Что?

– Да толком не знаю, – ответил напарник, словно отмахнулся. – Никто не знает! Что-то… Странное! – я прям почувствовал, как он в этот момент скривил лицо. – Они что-то скрывают. Я надеялся, ты в курсе.

– Я? Откуда?

– Откуда! От верблюда! Ты же гений у нас, не я. Может, есть у тебя… Не знаю… Связь какая-нибудь.

– С Марсом?

– Ну… Может, и с Марсом, – неуверенно сказал Саня и замолчал.

– А чего не Юпитером? – бросил я. – Все! Надоел! Давай, до связи.

Несмотря на протесты, я отключил динамик с микрофоном и приступил к работе».

«Да чтоб тебя! – Усман швырнул ежедневник на кровать. – Что-то случилось! Что?! Только начали говорить, как тут же опять никто ничего не знает! – выражая негодование, он зарычал, словно зверь. – Чушь полная весь этот дневник! Насосный, производственный, электроника. Для чего мне все это? На кой черт читать инженерову биографию? Просто скажите, что случилось на Марсе и что делать с инженером! Дайте команду! Найти, сдать в полицию. Выбить информацию. Ликвидировать. Что нужно сделать? Зачем мне читать все это?! Что вы скрываете от меня? И почему?»

– Надо перекусить, – пробормотал он себе под нос и, взяв стакан, направился к выходу.

Только электронщик.

Когда Усман сходил помыть стакан и вернулся в комнату, на часах было чуть больше четырех утра, если по земному времени, но ждать дольше он не захотел. Взяв со стола берет, капитан вышел в коридор, спустился на первый этаж и подошел к роботу. Он приложил руку к считывателю. Робот произнес:

– Усман Абдулькаюмович, желаете уйти?

– Да, – сухо ответил капитан.

На улице Усман бесцельно посмотрел на ночное небо и направился к КПП. Охранник на посту, увидев старшего по званию, привычно вскочил.

– Слышь, служивый, где тут пожрать можно? – озираясь по сторонам, спросил Усман. – А то я тут первый раз…

– Так… Вон, – тот показал рукой за спину капитану.

Чуть поодаль располагалось небольшое двухэтажное здание, в окнах которого горел привычный желтый свет. К зданию вела тропинка, огороженная регомассовым заборчиком. Одинокий фонарь едва освещал путь к столовке.

– Это? – недоверчиво спросил Усман, оценивая сначала здание, а потом тропинку.

– Так точно, товарищ капитан, – отрапортовал солдат. – Работает круглосуточно.

– И как там кормят?

– Дешево и сердито, товарищ капитан.

– Понятно… – Усман, не попрощавшись, зашагал к столовой.

Пару раз споткнувшись в темноте о валявшиеся камни и грубо выругавшись, он все-таки добрался до цели.

Внутри это было светлое и простое помещение. Несколько столов примыкало к одной из стен, вдоль них – скамьи. У противоположной стены протянулись линия раздачи и касса. Прямо умывальник и дверь в туалет.

Никого.

Усман прошел к началу линии и взял поднос. Каждый его нарочито громкий шаг звучно отражался эхом в пустом помещении. Это, вероятно, и разбудило работницу столовки, потому что из кухни вдруг выплыла крупная женщина, рядом с которой даже Усман не казался таким уж здоровяком, и недовольно посмотрела заспанными глазами на посетителя.

Не проронив ни слова, раздатчица поправила чепчик и проверила температуру мармитов. Судя по ее реакции, еда была горячей.

– Что у вас есть, кроме реголитовой каши? – спросил капитан, ставя на поднос два стакана компота.

– Шутка бородатая! – раздраженно ответила женщина.

– Как я что ли? – улыбнулся Усман.

– Не, не такая старая! – съязвила раздатчица, не меняя каменного выражения лица. – Так что будешь?

– Да, тебе палец в рот не клади! – развеселился военный. – Дай рыбу и рис.

Усман взял еще салат и хлеб. Работница проследила, чтобы капитан на кассовом модуле поднес личную карту к считывателю и оплатил свой ранний завтрак, а потом без слов удалилась во внутреннее помещение. Досыпать.

«Какая злая!» – подивился капитан.

Он сел у самого окна, через которое были видны освещенный прожекторами КПП и сидящий там же солдат.

«Бедолага, – подумал капитан и приступил к еде, но тут же с удивлением уставился на тарелку. – Ммм, вкусно! – удивился он и посмотрел на еду новым, наполненным любовью, взглядом».

Он поел быстро. Так привык. Убрал поднос с грязной посудой на специальный стеллаж, взял в целлофановый пакет несколько булочек, бутылку сока, оплатил их и вышел из столовки.

Когда Усман подошел к КПП, солдат снова вскочил и встал по стойке.

– Да хватит уже, – капитан положил руку ему на плечо и нажал так, что тот непроизвольно сел обратно. – Хорош вскакивать при каждом моем появлении.

– Так ведь, положено! – солдат попытался встать, но Усман, не убирая руку с его плеча, не дал этого сделать.

– Наложено! – передразнил капитан. – Сказал бы я! Да не буду! – он протянул пакет с булочками и бутылку сока солдату. – На! Держи. Чтоб не так скучно было на посту. А то еще уснешь!

Солдат уставился на пакет с бутылкой и нерешительно взял их.

– Спасибо, товарищ капитан!

– Давай! Не хворай! – Усман похлопал солдата по плечу и пошел в общежитие.

Там он взял ежедневник и уселся на кровать.

«Как и ожидалось, проблема не в электронике. Точнее не только в ней. Был какой-то мощный сбой в системе, отчего одна линия двигателей, а это четыре мотора, полностью отключилась. Потом два заработали в зеленом режиме, один в желтом, а один так и остался в нерабочем красном.

Я проверил электронику. Все в порядке. Еще раз перезапустил двигатели. Тот, что был на желтом режиме (то есть работал не более чем на 70%), перешел на зеленый. Но «красный» так и остался «красным».

– Я не механик, я только электронщик, поэтому не могу сказать точно, в чем там дело, но, похоже, двигатель заклинил, – передал я на Землю.

– Так же, как на третьей станции? – спросил Саня.

– Похоже на то. Я говорил уже вам, не работайте с этим поставщиком. Щетки у него через раз брак! Походу, не только они.

– Да помню, помню я! Говорил начальству. Но альтернатив на тяжелые детали нет, ты же знаешь, – оправдывался напарник. – Ладно. Отправлю к тебе начальника НКС. Дождись его. Объясни все. У них есть штатный механик. Пусть решают вопрос. А ты давай потом в комнату персонала, отдыхай и завтра первым паромом обратно на Землю.

– Принял, – ответил я и хотел отключить связь, но Саня меня остановил.

– Слышишь, Рамазан! – он понизил голос, будто старался говорить так, чтобы никто, кроме меня, его не слышал. – Все-таки что-то с Марсом не так. Я не знаю, что там происходит, но как-то странно все замалчивают то, что случилось на базе.

– Так а что там случилось?

– Не знаю. То ли сбой в работе, то ли вообще какая-то серьезная поломка. Но суть не в этом, – он стал говорить еще тише. – Я тут кое-что узнал… Я сделал запрос по Марсу, но он был отклонен.

– И что? – спросил я, потому что информация по многим объектам была закрытой.

– Погоди, – нервно ответил напарник. – Я попросил начальника сделать такой запрос, но и ему тоже отказали. Что еще интереснее, мой запрос исчез из системы, как будто его никогда и не было.

– Может, сбой…

– Ага! И у начальника тоже? В общем! – продолжил Саня. – Я связался со своим приятелем, он работает в УСК…

– Управлении специальных коммуникаций? Да ты парень со связями! – усмехнулся я, поражаясь откуда у него такие знакомые.

– Еще какими! Это мой сосед. Ну… До того, как Земля… Ну ты понял…

– Угу.

– Так вот. Он сказал, что даже у него нет доступа к данным с Марса. Что информацию с Марса внезапно засекретили, а всем, кроме самой верхушки, доступ закрыли.

– Интересно, – теперь мне действительно было чему удивиться.

– Еще как! Но и это не все! – Саня почти перешел на шепот. – Еще мой приятель сказал, что к ним приходило несколько человек в серой форме и с эмблемами, которых он никогда раньше не видел. Он не знает, кто это был.

– И что они делали?

– Они потребовали нашего начальника и его первого зама и отправились с ними в «Сектор-9». Пробыли там минут пятнадцать. А потом просто ушли.

– Да… Выглядит подозрительно, – согласился я. – Похоже, ты прав. На Марсе действительно что-то случилось. И такое ощущение, что не слишком радостное.

– Вот и я о том! Что делать-то будем?

– Что делать?! – я едва не засмеялся. – А что ты хочешь делать? Работать! Ни тебя, ни меня это не касается. Так что просто давай работать. А в это лучше не лезь.

– Да как не лезть! Ты же видел, что с Землей стало! Теперь еще не хватало, чтобы с Луной…

– Все! Хорош, да! Будешь лезть в это – у тебя возникнут проблемы. И у меня тоже. Просто остановись! Давай. Я пошел отдыхать. До связи, – я щелкнул по уху и отключился.

Но сам при этом подумал: «Да-а-а… Что-то реально происходит. Что-то, что хотят скрыть от простых людей. Да и не от простых тоже… Не часто встречи и совещания проходят в “Секторе-9”».

Чтоб ты понимал, дорогой дневник, «Сектор-9» – это специально оборудованные комнаты с полным экранированием для предотвращения утечки данных. Они есть почти в каждом стратегически важном объекте.

Как бы там ни было, свою работу я сделал: неполадка на НКС (насосно-кислородной станции) обнаружена. Так что теперь я имел право на отдых».

Мусульманин.

«Я дождался начальника НКС, объяснил ему суть проблемы, дал инструкции и ушел в комнату отдыха персонала. На часах 15:15 лунных суток. Двухнедельный период ночи только пару дней как начался. Чтобы не сбивались биологические ритмы, мы пользуемся двумя часами: лунными и земными. Лунные нужны только для того, чтобы понимать, сколько еще будут длиться ночь или день. Ну и для научных целей вроде космических расчетов. В повседневности нужны лишь земные. По ним мы понимаем, когда спать, когда работать и т.д. В общем, примерно, как на Земле. Ты же, наверно, в курсе, что такое полярная ночь⁷ или полярный день⁸? Ну вот здесь что-то подобное. Только жестче.

Сейчас по земному 16:48. Я в комнате отдыха. Есть время, чтобы написать тебе и почитать книгу. В моем чемоданчике электронщика всегда есть хорошая книга. А иногда и две.

Паромы нашей корпорации ходят между Землей и Луной один раз в земные сутки. В восемь утра на Луну и в четыре вечера обратно. Только у китайцев, вроде, чаще. Сюда меня отправили срочно, запустив дополнительный корабль, думали, проблема в электронике. Опасения, что из-за неисправности остановится работа НКС, хоть и оказались напрасными, но все же не беспочвенными. Город питают две основные НКС и одна запасная. Если бы проблема была критическая, из строя могли выйти все, и тогда, как ты понимаешь, город бы остался без кислорода. В общем, дневник, все обошлось.

Комнаты отдыха есть почти на каждом крупном предприятии города. Обслуживающий персонал чаще всего прилетает с Земли: большая часть работы пока еще выполняется на планете, и лишь иногда специалистам приходится лететь на спутник. Поэтому-то комнаты отдыха и существуют: нам же надо где-то отдыхать!

НКС не исключение. Комнатой это назвать, на самом деле, трудно. Комнатушка размерами два на три. Каморка. У стены напротив входа лежак, над ним окно с опущенной шторой, справа узкий стол, на потолке широкая круглая люстра на тонком подвесе. Стены серо-синих тонов с белыми полосами, обрамляющими окно. Потолок и пол серые. Строго, просто, тесно и немного мрачно.

С другой стороны, что еще нужно, чтобы отдохнуть? Если, конечно, у тебя нет клаустрофобии.

Знаешь, что сегодня у меня на чтение? Ни за что не угадаешь! Да, я люблю классику, люблю научно-популярную и иногда просто научную литературу, но порой беру что-то и у современников. Чаще жалею об этом, но нет-нет попадаются достойные экземпляры. Вот у этой книги меня очень подкупила обложка. Постарались! Не могу пока сказать ничего конкретного, нужно прочитать хотя бы страниц тридцать, но обязательно поделюсь с тобой впечатлениями.

Я вообще люблю книги. Часто за это меня называют чудаком или даже дураком, ведь сегодня даже не телевидение с интернетом на пике популярности, а визуализаторы! Это круче, чем виртуальная реальность. Это просто реальность! Почти самая настоящая! Я и сам нередко зависал на таком, но все же книги – это совершенно особенная эмоция. И главное в книгах то, что ты можешь находиться один. Тебя никто не будет дергать, не прервет рекламой, не запустит новостную ленту. Никто не постучит в твою «дверь», чтобы засунуть спам или вирус. Хотя на счет последнего не удивлюсь, если скоро это научатся делать и с бумажными книгами!

Прикинь! Читаешь ты книгу и на самом интересном месте абзац рекламы! Попробуйте наши пончики от дяди Бенса! Или что-то типа того.

Ладно, дневник, я оставлю тебя на какое-то время. Хочу почитать и поспать».

– Читальщик! – Усман со злобой перелистнул страницу. – Читал бы сам свою писанину! Бла-бла-бла и бла-бла-бла! – он изобразил инженера. – Я и так понял, кто ты. Враг Корпорации! И мне надо будет тебя поймать. Но зачем для этого перечитывать всю твою тетрадку? – он зарычал, проклиная исписанные страницы. – Что это? Новая психологическая подготовка? Проникнуть в мозг цели, чтобы понять ее мысли и мотивы? Бред вообще…

Капитан представил, как запихивает дневник в глотку инженеру. Это его порадовало, и он даже улыбнулся. Пообещав себе, что при возможности сделает это в реале, он снова взялся за чтение.

«Меня разбудил стук в дверь. Время 19:07. Сколько я спал? Минут тридцать? Точно не больше. Кому это приспичило меня разбудить? Кто вообще знает, что я тут? Начальник НКС? Что-то все-таки случилось с электроникой?

Снова стук, уже сильнее.

Я недовольно поднялся с кровати, еще и уронив при этом книгу. Убрав ее на стол, я, наконец, открыл дверь. На пороге стояли двое парней лет тридцати – тридцати пяти.

«Вы еще кто?» – успел подумать я, пока они не заговорили.

– Эй, привет! – весело сказал один из них. – Я твой сосед. А он мой сосед. Из следующей комнаты. Я Никитос. Ну… Никита, в смысле. А он Ромка.

Никитос был высоким блондином спортивного телосложения с модной прической и гладко выбритым лицом. На нем была недорогая, но чистая одежда с претензией на стиль: худи с капюшоном, спортивные штаны, кроссовки. При этом выглядел он немного придурковато: постоянно лыбился и жестикулировал так, будто у него вместо суставов шарниры.

Рома, напротив, оказался полным, невысоким и угрюмым шатеном с небольшой бородкой. Неряшливый и неопрятный. Желтая футболка под расстегнутой красной олимпийкой, синие спортивные штаны и болотно-зеленые ботинки – полная безвкусица!

– И? – спросил я, пытаясь до конца проснуться.

– Я, типа, тут на обучении. Буду механиком. Сегодня третий день, – при слове «день» он сделал руками знак кавычек и, растянувшись в улыбке, замолчал в ожидании, что я посмеюсь над шуткой. Я не посмеялся. И сосед как ни в чем не бывало продолжил. – А Рома чисто на день залетел. Завтра улетает. Курьер.

Рома кивнул.

– И? – повторил я, так и не поняв, что им нужно.

– Ну… – судя по тому, как соображал Никита, стать механиком ему вряд ли удастся. – Я потом здесь жить буду. Сейчас обучение пройду, потом возьмут в штат… Я ведь инженерный закончил. На Земле, типа, практику тоже прошел. Сейчас здесь… Короче, на Луне хочу остаться.

– Поздравляю! Ко мне зачем пришли? – спросил я грубо, а то достал рассказывать про свою жизнь. Если сейчас не объяснится, закрою перед ними дверь.

– В бар идем! – вдруг сказал Роман.

– Оу! – я аж дернулся от неожиданности. – Он говорить что ли умеет? – спросил я, кивая на Романа.

– Ага, – Никита неестественно махнул рукой. – Смешно. А ты шутник. Значит, найдем общий язык. Пошли!

– Куда?

– Ну, типа, в бар. Сказали же, вроде, – Никитос недоуменно посмотрел на Романа и задумался, не послышалось ли ему. Тот кивнул в подтверждение. – Во, сказали!

– Удачи. Без меня, – я хотел закрыть дверь, но Никита рукой задержал ее.

– Погоди, погоди. Ты что, до завтра будешь тут сидеть? Это ж скукота! Пошли с нами. По городу погуляем. Развеемся. Тут совсем другая жизнь, чем на Земле. Когда еще тебе удастся в Лунограде побывать? – он глуповато, но важно добавил. – Я-то скоро тут буду на ПМЖ. А ты оторвись, пока есть возможность, – и Никитос подмигнул.

– Я не хожу в бары. Все. Пусти, – я сильно рванул дверь, отчего Никита чуть не свалился прямо на меня. – Стой ты на ногах! Не держат что ли? – я уже готов был дать ему в челюсть.

– О! – чтобы не упасть, он успел опереться о стену в дверном проеме и увидел на столе книгу и свешенный край молитвенного коврика. – А! Понял. Ты, типа, молишься и все такое, да? Ну круто. Уважуха. Ты монах, да?

– Да. Все. Иди, – я начал злиться и вытолкнул Никиту в коридор, где его поймал Роман.

– Ты че, дурак? – к моему удивлению спросил тот Никиту. Дверь осталась открыта, я замер.

– Почему это? – Никитос удивленно уставился на товарища, почти повиснув на нем.

– Какой он монах? – Рома кивнул на меня. – Он мусульманин.

– А есть разница? – отряхивая руки и вставая на ноги, спросил Никита.

– Ты дурак? – повторил Рома.

– Хватит меня называть дураком! – Никитос нахмурил брови. Глупая улыбка исчезла с его лица.

– Хватит время тратить на него! Пошли уже! Он все равно не пойдет никуда, – Ромка махнул рукой в знак прощания и двинулся по коридору к выходу.

Никита разочарованно поплелся следом.

Я был рад, что они наконец-то исчезли.

Но кое в чем они были правы. До завтра сидеть в комнате я не смогу. Нужно сходить в местную столовую, поесть. Кстати, там неплохой суп-пюре из шампиньонов. Пойду, пожалуй».

– Да ты прям социопат! – засмеялся Усман. – Вытолкнул! Хотел дать в челюсть! – он захохотал. – Это по-нашему, но… Что в тебе не так? – он вдруг почувствовал едва уловимый интерес к инженеру. – Вроде, все понятно – скрытый бунтарь. Но нет, есть что-то еще. Ты, похоже, не так прост. Не просто инженер с заскоками. И как ты связан с Марсом? Может, ты шпион? Это бы многое объяснило. Даже чтение твоей тетрадки.

«Может, я просто хочу, чтобы в тебе что-то было не так? – перешел от слов к мыслям Усман. – Чтобы хоть как-то себе объяснить причину этого… Бестолкового занятия! Странное задание. Странная тетрадка. Странный инженер».

Капитан посмотрел в окно и увидел, что у гор стоит луномобиль. Он напоминал болид, только светился со всех сторон, будто раскаленный оранжевый шар: спереди световой бампер вместо фар, по крыльям световые арки, на колесных дисках световые круги. На крыше горела поочередно синим и голубым мигалка.

У луномобиля стояли двое. Рассмотреть их лица Усман не мог, но в свете фар различил мужчин в серой форме с синими треугольными эмблемами на груди и рукавах. Они о чем-то разговаривали, то и дело поглядывая куда-то на горы.

– Это еще кто такие? – пробурчал себе под нос капитан и тут вспомнил, как напарник инженера рассказывал про людей в сером с эмблемами. – Да ладно! Они?

Он стал наблюдать за незнакомцами, сразу зафиксировав время: 07:22. Разглядеть подробности эмблем на форме ему не удалось, но таких он абсолютно точно раньше не видел. Эти двое постояли еще немного, потом сели в луномобиль и, бросая в ночь полосы оранжевых и сине-голубых огней, умчались.

Немного подумав, капитан отложил ежедневник, встал и вышел из комнаты. Он направился к КПП спросить солдата о том, кто только что приезжал на луномобиле. Слишком все это подозрительно.

– Кто эти двое – я не знаю, – ответил солдат. – Но слухи ходят, что город будут расширять. И, вроде как, для новой военной базы.

Тупик, где находилась солдатская общага, называется «Военный городок», поэтому вполне логично, что новую военную базу планируют строить именно здесь. Откуда идут эти слухи, солдат объяснить не смог. Он слышал от одного, тот от другого, а тот от третьего. Но возникли они как-то очень внезапно, два-три дня назад, и быстро распространились среди военных. Как раз после того, как стали появляться новости о странностях на марсианской базе.

– Значит, будут строить новый купол? – спросил капитан и сам же ответил. – Добавят сферы, присоединят, потом снимут лишние старые… А зачем новая военная база?

– Не знаю. Вроде, что-то с Марсом.

– Марсом… – протянул Усман, ожидая именно этого ответа. – Уверен?

– Нет… – солдат принял виноватый вид. – Так говорят… Но точно никто не знает.

– Ясно, – капитан поправил берет. – Твоя смена когда заканчивается?

– Да меньше часа уже.

Усман с ухмылкой посмотрел на солдата, отчего тому стало не по себе, и протянул руку:

– Ну давай тогда! Удачи!

Они пожали друг другу руки, и капитан пошел в столовую. Там он, в очередной раз обменявшись колкостями с работницей, взял несколько пирожков и сок, после чего вернулся в свою комнату к дневнику.

Вселенная.

«Земное время 23:40. Думал, до завтра тебя уже не открою, но кое-что произошло. Уж не знаю хорошее или нет.

После столовой я прочитал намаз⁹ и лег спать. Кстати, книгу осилил – дрянь полная! Сюжет ничего еще, но реализация… Автора писать не буду, тебе все равно не не нужно, но эту книгу я с собой забирать не стану. Оставлю здесь. Может, кому-то, менее притязательному, и понравится. Хотя… Кто сейчас читает?

В общем, я уже уснул, когда мне пришло сообщение. Дословно: «Рамазан, у вас новое задание. Срочное. Завтра вы не возвращаетесь на Землю. Утром с первым кораблем снабжения отправляетесь в командировку на нашу марсианскую базу. Документы на отправку уже загружены. Вас будут ждать. Не опаздывайте. Причина отправки – устранение неисправности буровой установки. Подробный инструктаж получите на месте. С Земли вас будет сопровождать Александр».

Понял? На Марс! Никогда еще не летал туда».

– Марс? – удивился Усман. – Ну вот и началось…

В памяти в обратном порядке пролетели кадры с удаляющимся луномобилем, двумя разговаривающими мужчинами, строки ежедневника с рассказом Сани о странностях на Марсе и всем, что с ним связано, вызов к Владимиру Анатольевичу и его задание, заголовки новостей… Все было взаимосвязано, все! А теперь в эту цепочку событий встроился и сам инженер.

«Хм! – подумал Усман. – И ключом ко всему является Марс».

«Саня еще днем говорил мне, что на Марсе что-то произошло, но что именно – не ясно. Вся информация как-то странно замалчивается, доступ к ней закрыт. Теперь стало понятно, что неисправна буровая установка. Но разве из-за простой неисправности будут скрывать случившееся? Разве будут какие-то люди в серой форме ходить по предприятиям и о чем-то разговаривать с их руководством в «Секторе-9»? Нет, что-то здесь не так.

Это меня как будто пугает. Мне не хочется лететь на Марс, раз там происходит что-то, о чем мне не говорят. И, судя по всему, это что-то – опасное. Но точно так же, как оно пугает, оно и манит. Интригует. Захватывает. И я хочу лететь на Марс! Хочу видеть эту планету. Хочу понять, что там творится. Хочу «решить задачку», понимаешь, дневник?

Кстати, я уже узнал. Корабль на Марс летит в 07:40. Так что времени у меня еще полно, книга дочитана. Можно и поспать. А вот во время полета на Марс мне что делать? И ведь не купить нигде сейчас чтива! Эх…»

«Марс, Марс, Марс, – Усман мысленно вернулся к заголовкам новостей. – Тогда еще только все начиналось. А сейчас? Связь с марсианской базой утеряна, и что там происходит – неизвестно, – он вспомнил, как Владимиру Анатольевичу позвонили и сообщили, что «они» движутся, а старший спросил про «него». – Кто же такие «они»? А «он»? Это не ты ли, инженер Идрисов? – капитан покрутил эту мысль пару минут и понял, что ответ можно найти только в дневнике.

«Время 07:30. Я на космическом корабле «Марс-Л 2.1». Буква «Л» в названии означает «легкий», потому что этот корабль не перевозит тяжелых грузов, в основном доставляя людей. За счет этого он выигрывает в скорости и может разгоняться почти до 1,2 млн. км/ч. Учитывая текущие положения Марса¹⁰ и Луны, расстояние между ними 64 млн. км. Разогнаться до максималки корабль сможет только когда достаточно удалится от пары «Земля – Луна». Итого время между взлетом и посадкой где-то 56 часов. Около 2,5 суток.

Не думай, дневник, что это я такой гений и могу сделать столь точные расчеты. Я бы мог, но у меня нет исходных данных для этого. На самом деле, все гораздо проще. Перед каждым вылетом всю эту информацию выводят в пассажирский салон, где я сейчас и нахожусь в ожидании вылета. Визуализатор ее отображает, как голограмму, в нескольких точках.

Пока корабль не выйдет в открытый космос, преодолев гравитацию Луны, все должны находиться здесь, в общем пассажирском отсеке. Это недолго. Гравитация Луны – это не то, что гравитация Земли! Конечно, мы научились конструировать корабли таким образом, чтобы перегрузка от резкого ускорения почти не чувствовалась, но именно на старте она еще пока остается проблемой. Затем проще: корабль встает на нужный курс, набирает крейсерскую скорость и все – пора расходиться по своим каютам. Дальше плавный разгон до максималки, но уже не за счет топливных двигателей, а с помощью ионных двигателей, питаемых солнечной энергией, и гравитационных маневров. Этот разгон мы уже не почувствуем. Так что потерпеть нужно только на старте и на посадке, когда происходить будет все то же самое, но не на разгон, а на торможение. Но и то, и другое продлится не более пары минут.

Кстати, невесомости в кораблях тоже нет. Все привычно для нас. Каждый космический аппарат оборудуется ПИГом – прибором искусственной гравитации.

О! Включились двигатели. Сейчас будем взлетать. Вот и визуализаторы зажгли оповещение о том, что необходимо отключить всю электронику и пристегнуть ремни. Все, дневник, напишу позже.

Лечу вторые сутки. Не писал, извини. Увлекся чтением. Хотел побольше узнать о том, куда отправляюсь. Смотрел в сети все, что нам известно о Марсе, а также изучал информацию об исследовательской базе.

Выяснилось, что кроме меня пассажиров больше нет. Корабль изначально должен был отвезти на базу лишь малый груз: какие-то химикаты, реактивы, образцы и несколько новых сверхпрочных буров для буровой установки. Об этом мне рассказал капитан. Меня взяли попутно.

Честно, дневник, я был в шоке! Целый корабль из-за меня и небольшого груза! Но миссия на Марсе настолько важна, что, если была бы необходимость, туда бы и целый флот отправили.

Помимо «Хайтека» разработки месторождений на Марсе ведут «НАСА» и «Дунфен». Каждый час простоя исследовательских баз отбрасывает корпорацию на шаг назад. С Луной-то ладно, с ней уже все более-менее ясно, она оккупирована людьми и поделена ими на части, но Марс дело другое. За него ведется настоящая борьба.

Зато эти двое суток я предоставлен сам себе. Никто не лезет с разговорами, не предлагает вместе сходить в столовую, не рассказывает мыльную оперу своей жизни. Экипаж корабля занят своим делом, я – своим. Иногда, правда, капитан подходит и спрашивает, не скучно ли мне и не надо ли чего-нибудь. Но мне не скучно. Да, читать через визуализатор я не очень люблю: предпочитаю держать в руках книгу, чувствовать ее, перелистывать страницы. Но лучше уж так, чем никак.

Звонил Саня. Пару раз даже стучался через визуализатор. Хотел хотя бы проекцией оказаться на корабле, посмотреть на процесс перелета, но, во-первых, я сам был против, а, во-вторых, визуализатор здесь еле работает. Читать, смотреть картинки или видео, загруженные в базу, можно, но полноценно лазить по сети или, тем более, загружать себя виртуально – бесполезно. Связь не та! Но по аудио мы поговорили.

– Короче, Рамзи! – начал он в своей манере.

– Отключусь! – пригрозил я.

– Ладно, ладно. Все. Сейчас не до шуток. Ра-ма-зан! Есть новости.

– По людям в сером? – усмехнулся я, ведь перед вылетом он звонил мне и несколько минут причитал, что этот полет очень опасен.

– Можно и так сказать. Точнее… Не по ним конкретно, но ты же понимаешь, что они связаны с твоим полетом?

– Допустим. Что за новости?

– У меня теперь есть кое-какие данные с Марса. В общем! – Саня сделал глубокий вдох. – Там не просто поломка на буровой. Они куда-то пробурились. Точнее тебе скажут на месте. И сразу после этого на Марсе стала возникать странная активность, фиксируемая приборами. Как будто вспышки ультрафиолета.

– В смысле? Прямо на планете?

– Да.

– Странно…

– Очень!

Мы поболтали еще пару минут и отключились.

До этого полета Саня мне немного завидовал, ведь я то и дело летаю на Луну, а он изо всех сил старается заработать переселение в Луноград хотя бы для своей семьи. Но пока безрезультатно. Сколько осталось Земле? По крайней мере в привычном для нас виде? Прогнозируют не больше двух-трех лет, а потом жить без купольных систем, как на Луне, станет просто невозможно. Но кто будет их строить на планете, на которой поставили крест? Да, научные центры, лаборатории, базы, производства уже давно под куполами. Но нельзя ведь сравнивать находящееся под куполом отдельное здание и целый город!

А Луна развивается. Там теперь полноценная жизнь. Между городами корпораций открыты первые туристические маршруты. Ведутся – при том активно – разработки по изменению почвы и климата. И, если получится, это будет первым опытом переноса жизни на новый космический объект. А дальше можно будет этот опыт использовать и в дальнем космосе.

В общем, дневник, будущее не на Земле. Это точно. Да и не на Луне».

Усман вытащил из пакета пирожок и откусил половину за раз. Смачно жуя, он вернулся к дневнику.

«Луна… Марс… Земля… – перечислил Усман. – Мир меняется. Нет. Он уже изменился. Вопрос в том, кто успеет за ним, а кто нет».

Капитан понимал: инженер не просто так летит на Красную планету. Если бы это была обычная поломка…

Он представил Луноград. Город, где вместо неба – купол, но под ним кипит настоящая жизнь. Там все ясно, правильно, логично. Постройки наступившего будущего, искусственная атмосфера, электрические поезда, светящиеся магистрали, выверенная до долей секунды работа всех систем… Урбанистический оазис среди космической пустыни. Совершенство форм и функций. Это по-настоящему красиво. Не звезды в черном вакууме, не мертвые камни планет, а именно этот симбиоз человеческого разума и технологии превращает безжизненную поверхность в настоящее чудо. В этом было что-то величественное.

«И теперь Марс, инженер, срочный вызов… Если из-за случившегося там меняются планы Корпорации здесь… Если из-за этого собираются строить новую военную базу… Это действительно важно, – Усман жевал медленно, под стать мыслям. – Земля. Голубая, прекрасная… Но на ней – хаос. Все, кто могут, бегут. А что там? – капитан перевел взгляд на окно. – На Марсе!»

Ответа не было, но теперь он хотел знать. Он понимал, что происходящее там было началом чего-то большего. Вопрос в том – чего именно?

«Знал бы ты, дневник, какую красоту я сейчас наблюдаю! Я нахожусь в одном из коридоров корабля, немного напоминающем салон самолета, только короче, без кресел и со значительно большими иллюминаторами. В центре коридора монитор, на котором отображены параметры нашего полета. Сверху тоже иллюминаторы, но прямоугольные, продолговатые.

Свет выключен. Темно. Никого.

Я стою у иллюминатора и смотрю на поражающую воображение, глубокую, черную, усыпанную звездными точками бездну. Космос. Это чарующая и страшная красота. Холодная, пугающая, но манящая. Чем дольше я наблюдаю за ней, тем сильнее в ней растворяюсь. Наш корабль с неимоверной скоростью разрезает космическое пространство, преодолевая миллионы километров, несет нас к чужой планете, но – только представь себе – в масштабах Вселенной нас просто нет. Мы даже не точка! Мы ничто!

Бездна. Пучина. Пропасть. Пылающая черной чернотой. Ужасающая. Невообразимая.

Вселенная.

Ее нельзя не полюбить.

Миллионы звезд, раскаленных до сверхвысоких температур, посылают свой свет сквозь ее чернильное одеяло, но только и могут, что зыбко мерцать, напоминая о своем существовании лишь призрачными, тусклыми точками. Но этот вид обманчив! Мутный, тонкий и дрожащий звездный свет так многочислен, что нужно только дать глазам привыкнуть к темноте! И тогда ты с удивлением обнаружишь, что на небесном полотне почти нет места без звездного хрусталика.

На краю наблюдаемой мной картины выделяется маленький, но все же значительно больший, чем звездные крапинки, шарик. Он еле заметно отдает голубым оттенком, но уже совсем скоро превратится в яркую белую точку. Земля. Трудно представить, что на этом шарике когда-то жило восемь миллиардов человек, строились огромные мегаполисы, создавались космические корабли, запускались в космос ракеты. А отсюда, с расстояния около 43 млн. км., наша родная планета кажется безжизненной сферой, отличающейся от остальных лишь яркостью и – пока еще – размерами.

Мне лететь еще чуть больше полусуток. Хочу это время провести в тишине. Хочу не думать о поломке в буровой. О людях в сером. Хочу любоваться звездами и вселенским мраком, напоминающими глубокий и нереальный сон. Хочу побыть один. Совсем не написать не мог. Но следующие строки уже только после посадки. С базы».

Марс.

Усман съел последний пирожок и выпил весь сок. На часах было 10:21. Солнце еще не встало, но уже скоро должно было появиться на небосводе. Из-за отсутствия на Луне атмосферы рассвета не ожидалось – просто станет светло. Раз! День начнется так, будто вдруг включат свет. И точно так же наступит лунная ночь – раз – и свет выключат.

– Черт, как спать хочется! – капитан смачно зевнул и поднялся с кровати. – Скоро сутки пройдут, а я еще и половины не прочитал! Все эти походы в столовую и просто на улицу отнимают слишком много времени.

Он размял руки, спину и ноги, отжался сорок раз, потом еще по двадцать на каждой из рук, встал и провел минутный «бой с тенью». Закончил Усман тем, что сильно хлестанул себя по щекам.

– Ооо! Вот так! – он взял дневник. – Еще часик почитаю, потом точно спать. Хотя бы немного.

«Мы приземлились на каменисто-песчаную поверхность цвета ржи. Ветер перекатывал потоки мелкой красной пыли¹¹. Небо затянули рыже-коричневые тучи, надвигающиеся из-за горизонта.

В пассажирском салоне послышался голос капитана:

– Внимание всему экипажу и пассажиру! – он сделал небольшую паузу, чтобы все оценили шутку, и продолжил. – К базе движется мощная пылевая буря! Поэтому собираемся быстро и выходим! Марсоходы уже ждут.

Я расстегнул ремень и выглянул в иллюминатор. Снаружи стояло два угловатых марсохода на огромных колесах. Корпуса транспорта были сделаны из какого-то металлического сплава стального цвета. Не знаю, что за материал, но выглядели эти монстры очень эффектно.

– Пойдемте! Нужно торопиться, – слегка подталкивая меня, сказал один из членов экипажа.

Мы прошли в длинный коридор. Вдоль стен на специальных подставках находились скафандры, часть которых, правда, была уже снята. Экипаж стоял в белых комбинезонах с оранжевыми полосами и держал в руках шлемы. Только капитан был в черном облачении.

– Надевал их в реальных условиях? – спросил он. – Или только на курсах?

– Пару раз, – ответил я.

– Бывал на Марсе? – спросил тот, кто сопровождал меня.

Я отрицательно мотнул головой.

– Давай! Бери тоже. Время! – капитан показал на один из скафандров.

Я стал надевать комбинезон.

– Где ты успел с ними столкнуться? Ты же не космонавт, вроде.

– На Луне один раз. Выходили к руднику. И на околоземной. Электронику замкнуло в одном особняке, – пояснил я. Комбинезон был надет, остался шлем.

– Погоди! Это года полтора назад было? Когда чуть семья не погибла?

Я не ожидал, что кто-то будет помнить об этом, хотя мог и предположить: тогда эту новость передавали по всем каналам.

«Лучше бы молчал в тряпочку», – подумал я с сожалением.

Теперь пришлось признаться – я кивнул.

– Об этом по новостям говорили. Так ты и был тот инженер? – пилот оглядел своих товарищей. – Так это же герой! Ничего себе!

– Как ты тогда справился? – спросил другой космонавт. – Ты же восстановил систему?

Чтобы не отвечать на вопросы, я надел шлем. Но тут же автоматически включилась внутренняя связь, отчего показалось, что весь экипаж сидит со мной в одном скафандре.

– Так что там было? В чем причина отказа? По новостям ведь ничего толком не говорили!

– Долгая история, – буркнул я и тыкнул по предплечью, где располагался бортовой компьютер.

Голоса исчезли. Но не успел я опустить руку, как ее схватил капитан и включил связь обратно.

– Так чтоб больше не делал! Понял? – строго сказал он.

– Понял, – ответил я нехотя, прекрасно понимая, что он прав. Космос таких шуток не прощает.

– Не хочешь рассказывать, не надо. Никто в душу лезть не собирается. Но связь отключать нельзя, – объяснил он, а потом кивнул одному из членов команды на дверное колесо и скомандовал. – Шлемы!

Все надели шлемы. Колесо было выкручено до упора. Капитан набрал код на замке, дверь ослабла. Из пространства за кораблем стал доноситься тихий гул ветра, резко усилившийся, как только дверь открыли полностью. Космонавты один за другим вышли из корабля. Я настроил громкость внешнего динамика, чтобы не резало уши и не перекрывало голос командира, и тоже покинул корабль».

– Что еще за история со спасением семьи? Неужели та самая? – Усман отложил ежедневник и задал поисковику команду. – Спасение семьи на околоземной орбите полтора года назад.

Поисковик нашел необходимую информацию и через мини-визуализатор спроецировал в центр комнаты видеозапись новостей. На фоне 3D-проекции особняка, ведущая рассказывала о случившемся:

– Беспрецедентный случай произошел на околоземной орбите. В особняке Дородного Станислава Анатольевича, одного из директоров «Корпорации Хайтек», внезапно перестали работать и основная, и резервная системы жизнеобеспечения. Или, как их называют, СЖО. Хозяина не было, он находился в главном офисе корпорации на Луне, но в доме оставались его жена и маленькая дочь. С Земли срочно был направлен лучший инженер Идрисов Рамазан Рамазанович. На Земле его действия координировал помощник и напарник Грачов Александр Сергеевич. Главная сложность заключалась в том, что для исправления СЖО необходимо было выйти в открытый космос, чего ранее Идрисов никогда не делал, а на выполнение работ ему отводилось не более трех часов с учетом времени на перелет. Отключившаяся система жизнеобеспечения дала сбой в центральный модуль управления, а тот заблокировал все двери, чтобы не допустить утечки оставшегося кислорода. В том числе оказалась заблокирована дверь гаража, в котором стоял летательный аппарат. Так что улететь на Землю и спастись самостоятельно семья не могла, а воздуха в доме хватало лишь на три часа.

Далее на записи были кадры выхода инженера из поравнявшегося с особняком космолета, заснятые новостным спутником. Ведущая же продолжала:

– Идрисов справился! Он не только без колебаний вышел в космос, но и оперативно нашел и устранил неисправность. Жизни супруги и дочери Станислава Анатольевича были спасены!

На записи появилось здание полиции, а ведущая, завершая репортаж, сказала:

– Пока неизвестно, что стало причиной выхода СЖО из строя. Брак оборудования, системный сбой, несчастный случай или преступный умысел. Следствие будет рассматривать все версии.

Визуализатор остановил запись, и Усман свернул ее.

– Значит, ты и был тем инженером? Значит, ты герой? Так-то ты просто делал свою работу. Но, да, спору нет, справился с ней на отлично. Даже в открытом космосе. Уважуха! – Усман подумал, что сам он в открытый космос в реальных условиях не выходил ни разу. Только во время учений. – Помню эту новость, помню… О ней кричали из всех визуализаторов. Переживали за семью…

Он немного посидел в молчании.

– Все-таки, откуда ты, Рамазан Рамазанович? Дагестан? Чечня? Кабарда? Ингушетия? Похоже, что Дагестан, но узнать бы точно… Интересно, черт побери!

Невольно проникнувшись к инженеру уважением, Усман взял дневник и стал читать дальше.

«У марсоходов стояло два человека в красных скафандрах. Они приветственно замахали руками.

Командир корабля направился к ним, а четверо членов экипажа пошли вдоль корабля. Я огляделся. Вид Марса был вполне ожидаем и напоминал тур-обзоры. Пейзаж, как в безжизненных горах на Земле. Скальные образования, песчаные равнины, борозды, каменные глыбы – и все оранжево-ржавого цвета. Небо не видно из-за надвигающейся пылевой бури.

– Поторопимся! – прозвучал командный голос.

Космонавты открыли багажный отсек и стали выгружать коробки и ящики. Не так уж и мало, как думалось со слов капитана. Из-за низкой гравитации¹² космонавты по одному брали огромные буры и несли их к марсоходам, по габаритам походившим на земные грузовые машины, но по форме – на гигантские вездеходы.

Капитан и встречающие нас люди перекинулись несколькими фразами и поспешили помочь с грузом. Я же, вцепившись в свой чемоданчик, смотрел на марсианскую поверхность. Холодную, безжизненную и пустынную. Бортовой компьютер показывал температуру: -10°С. Наверно, скоро поднимется, как это всегда бывает во время сильных пылевых бурь¹³.

– Все, пошли, пошли! – капитан показал рукой в сторону от корабля и марсоходов. – Времени мало.

Я, конечно, почувствовал усилившиеся порывы ветра и заметил как закрутились густые облака пыли, но, когда повернулся, обомлел. Примерно в десятке километров от нас возвышалась громадная гора. Я ее отчетливо видел, когда мы вышли из корабля. Но сейчас она пропала, а на ее месте простерлось огромное рыже-красное облако.

– Чего замер! Инженер! Быстро в марсоход! – раздался в динамиках голос капитана.

Все были уже внутри, и я ускорился.

Ветер страшно завыл и мне в прямом смысле слова приходилось бороться, чтобы идти против него. Преодолев пятнадцать метров, я дико устал, но теперь и я был внутри вездехода.

Водители развернули машины и, объехав космический корабль, помчались на базу.

– С ним ничего не будет? – спросил я о космическом аппарате.

– Нет. Для него это ерунда, – ответил водитель. – Да и мы тоже почти в безопасности.

База, словно паук, стояла на восьми широких опорах. Этими ногами она как бы обступала центральную часть, образуя вокруг нее арки. На центральном модуле лежали огромные цилиндрические капсулы, служившие основной частью базы, а выше, будто ракета, тянулся вверх высокий округлый блок с тремя трубами и кучей антенн.

Мы заехали под одну из арок и остановились. Водитель что-то передал по рации, огромные ворота центральной части базы открылись. Мы въехали внутрь. Это был гараж. Освещение было так себе, но достаточное, чтобы разглядеть стоящую здесь технику. Тут были и относительно небольшие марсомобили, и летательные аппараты, похожие на инопланетные «тарелки», и еще один такой же марсоход, как наш, и какой-то автопоезд – футуристический грузовой транспорт на десяти колесах с человеческий рост.

Командир скомандовал выгружаться. Он выпустил вперед команду, потом меня и последним вышел сам. Мне предложили сразу пройти в камеру очистки, но здесь было интереснее, и с нескрываемым любопытством я остался изучать технику. Особенно меня привлек автопоезд, отдаленно напоминавший земной тягач с полуприцепом. Его колеса были настолько огромными, что, встав на цыпочки, я едва доставал до их верхнего края.

«Как в него залазить-то?» – подумал я, скользя по корпусу взглядом в поисках входа.

Команда в это время вытащила весь груз и сложила в каком-то отсеке в стене. Он оказался настолько большим, что даже буры в него поместились без труда.

– Все. Идем, – сказал капитан, и космонавты направились к одной из дверей.

Отсек с грузом закрылся автоматически.

– Камера очистки, – объяснил мне капитан, когда мы зашли в полукруглую комнату с красными стенами и противно-голубым светом, падающим с больших круглых светильников.

– Да, я читал, – ответил я, приготовившись купаться.

Через многочисленные отверстия в стенах в нас выстрелили потоки воды, сбивая пыль, осевшую на скафандрах. Десять секунд. Щелчок. И вместо воды нас стали облучать засветившиеся еще ярче потолочные лампы. Стерилизация. Снова щелчок. Это открылся замок следующей двери.

Мы зашли, что-то зашумело, и через радиаторы подул воздух. Мы молча простояли полминуты, потом капитан посмотрел показатели на нарукавном компьютере и снял шлем. Втянув воздух, он распробовал его, будто гурман новое блюдо.

– Все. Можете снимать.

– Ну наконец-то, – смеясь, сказал один из членов команды. – Я уж думал не дождусь.

– У тебя выбор был что ли? – с издевкой спросил его другой.

– Не, выбора не было. Но все эти очистки… Когда уже здесь, как на Луне, построят купола!

– Никогда, судя по всему, – включился в разговор третий. – Вот увидите! На Марсе никто задерживаться не станет. Пойдут или дальше, или развернутся к Венере.

– Да, да! Как ты себе это представляешь? – спросил четвертый. – Жить под облаками из серной кислоты под бешеным давлением и с температурой в четыре сотни градусов¹⁴!

– Да оставь ты! – ответил ему третий. – Есть же проекты о домах в верхних частях атмосферы! Там вполне можно жить.

– Вот именно! Проекты! – не сдавался четвертый.

– Все когда-то было лишь проектом, – справедливо заметил первый.

Под болтовню «ни о чем» скафандры были сняты и повешены на стенах. Командир приказал всем заходить внутрь базы, а я был рад, что бессмысленные разговоры, наконец, закончились».

Зачем я здесь?

– Почти двенадцать, – пробурчал Усман. – Все. Нужно поспать, – он взбил подушку. – Чтение, на удивление, увлекательно, но, как по мне, лучше смотреть, чем читать. Ну или хотя бы слушать! – капитан в очередной раз вспомнил слова Владимира Анатольевича о том, что дневник нельзя загружать в сеть. – Параноики! Ничего бы не стало, если бы я просканировал его и попросил машину прочитать!

Он лег, подсунув руки под подушку, подумал в очередной раз о нелюбви к книгам и тут же уснул.

Когда капитан проснулся, за окном было светло. Начался лунный день. Усман, выглядывая и так, и этак в окно, пытался увидеть Солнце, но то, похоже, встало с другой стороны.

– Черт побери! Шестой час! Грррр! – прорычал Усман, вспоминая, что забыл установить будильник.

Живот урчал и просился в столовку, но Усман понимал, что не укладывается в отведенный приказом срок, а потому вместо ложки схватил дневник и, протирая слипшиеся глаза, сел читать.

«Главный отсек базы был уставлен столами с компьютерами и визуализаторами. Через ряд больших окон открывался вид на Марс. Точнее, должен был открываться, но из-за бушующей бури кроме ржавых клубов пыли, густо покрывавших пространство, видно ничего не было.

Начальник научной группы поприветствовал космонавтов. По всему выходило, знакомы они давно. Перекинувшись с гостями несколькими словами, главный подошел ко мне.

– Добрый сол! – сказал он директорским тоном и скользнул по мне взглядом, будто осьминог щупальцами. Липкий, шарящий взгляд. Неприятный.

– Эээ… – я понял, о чем он, но звучало его «сол»¹⁵, мягко говоря, глупо. – Добрый! – я ограничился лишь первой частью фразы.

– Сол – это марсианские… – начал он объяснять, сделав умное лицо и «ощупывая» мой чемоданчик.

– Я знаю, что такое «сол»! – оборвал его я. Честно говоря, умный вид ему не очень шел. Я отстранился немного, но руку все же протянул. – Рамазан.

– Дмитрий. Начальник группы, – представился мой собеседник и пожал руку. Он оплел помещение «глазами-щупальцами» и добавил. – Главный здесь.

Начальник замолчал и, не выпуская руки, выжидающе посмотрел на меня, желая, наверно, услышать слова восхищения в свой адрес. Если честно, мне захотелось ему врезать. Не знаю почему. Просто захотелось. Противная рожа! Натянутая фальшивая улыбка и еще этот взгляд! Бывает же такое, смотришь на кого-то и думаешь: «Вот бы врезать ему!» У меня сейчас именно такой случай. Но я сдержался и лишь с силой вытянул руку из его рукопожатия.

– Вас не удивляет, почему вы здесь? – спросил Дмитрий, вновь обследуя мое лицо.

– Вообще-то я думал, вы мне скажете, что тут случилось и что требуется от меня, – я попытался сбросить с себя его прилипший взгляд.

В отсеке помимо нас и космонавтов было еще двое мужчин. Они что-то печатали за компьютерами, но, когда их начальник заговорил со мной, оторвались от работы и уставились на меня.

Дмитрий был худощавым мужчиной среднего роста с густыми вьющимися волосами, зачесанными назад, и небольшими стрижеными усами. Взгляд его был надменным и мерзко-липким. Неприятная особенность. Если не считать ее, то Дмитрий – обычный, ничем особо не примечательный человек. Несколько отчетливых морщинок на лбу говорили о том, что ему пошел пятый десяток. Он был одет в белый комбинезон с черными вставками. Это выделяло его, так как те двое за компьютерами были одеты в темно-синее. Белый, почти пижонский, начальнический костюм еще больше подчеркивал кичливость Дмитрия.

– Хм, – помрачнел он. – Вас отправили к нам и даже не сказали зачем?

– Сказали, – ответил я равнодушно. – Что авария на буровой. И что вы введете в курс дела.

– Мда… – Дмитрий отвернулся.

«Наконец-то», – подумал я.

Космонавты, не обращая никакого внимания ни на него, ни на меня, сначала болтали о чем-то своем, а потом и вовсе вышли из отсека. Зато, заинтригованные нашим диалогом, работники базы не сводили с нас глаз.

– Я бы не только рассказал, но и наглядно продемонстрировал, – продолжил начальник, наблюдая, как за окном бушует стихия. – Но, сам видишь – буря!

«Мы перешли на «ты»? Что ж, нет проблем! Павлин! – подумал я и мысленно сплюнул. – Наглядно продемонстрировал! Что за выражение!»

– Она примерно вон там, – начальник кивнул в кружащую пыль. – Буровая установка. Она осуществляет процесс бурения поверхности планеты и добычи грунта для последующего анализа в лаборатории. И все, что случилось, – он снова накинул на меня сеть из щупалец, – так это то, что бур провалился в пустоту. На глубине четырех метров. Проскочил ее, врезался в твердую породу и застрял. Нештатная ситуация.

Я ждал, что он продолжит рассказ, но потом понял, что это финал.

– И все? – спросил я, разводя руками.

– И все, – усмехнулся Дмитрий.

– Ну а… – я не понимал: слова начальника и Сани расходились. – А ультрафиолет?

– Хм, значит кое-что тебе все же рассказали, – задумчиво протянул Дмитрий. – Не знаю. Мы ничего подобного не фиксировали. Это только они там, – он указал куда-то наверх, но было ясно, что речь о спутниках вокруг Марса и Корпорации на Луне, – его увидели. Как по мне, это вообще не связано. Каждый день ученые узнают что-то новое о планетах. Марс – не исключение.

– То есть ты думаешь, что это просто еще неизученная особенность планеты? – уточнил я.

– Именно! Если бы мы пробурились куда не следовало, то уже давно бы это поняли. Так что не знаю, почему подняли такую панику.

– Хорошо… Тогда зачем я здесь? – удивился я. – С электроникой все в порядке?

– Состояние электроники в норме. А зачем ты здесь, я не в курсе, – сказал Дмитрий, как будто послал меня.

– Погоди, – я сделал шаг к компьютерам, пытаясь заглянуть в бегущие на экранах данные. – Тебе вообще не дали никаких указаний на мой счет?

– Вообще-то дали, – ответил начальник группы, всем своим видом давая понять, что этот разговор ему наскучил.

– Ну и! – не выдержал я.

– Ну и ничего! В соответствии с распоряжением Корпорации твое присутствие здесь обязательно в течение всего периода ремонта буровой установки. На всякий, – он жестами показал кавычки, – случай! И при этом! – он поднял вверх указательный палец. – При этом на все время твоего нахождения на базе, я – твой начальник.

– Ага! – не поверил я. – У меня свое начальство есть.

– Это только до первого звонка. Кстати! Позвонить можно прямо сейчас, – Дмитрий горделиво направился к выходу. – Голова разболелась. Я у себя, если что. Работайте! – кинул он на ходу компьютерщикам.

– Он у вас всегда такой? – спросил я, опустив слово «выпендрист», но они и так поняли.

– Большую часть времени, – буркнул один.

Второй подтвердил кивком.

«Кто вообще так разговаривает? – подумал я про Дмитрия и мысленно передразнил. – Осуществляет процесс! Наглядно продемонстрировал! Нельзя проще сказать, что ли? «Бурит» и «показал». Реально клоун!»

– Все на самом деле так, как сказал усатый? Меня сюда дернули лишь «на всякий случай»? – переспросил я компьютерщиков.

– Да. Сами в шоке. Что там электронного? Вытащить бур, поправить, поставить на место! Нет, говорят, без электронщика не начинать! В общем, твоя задача держать под контролем электронику. Ну и… – работник сделал паузу и развел руками. – Проверить после завершения ремонта, чтобы электроника работала, как надо, – он переглянулся с коллегой и добавил. – Так-то мы тоже кое-чего понимаем в компьютерах. Но то программы. А если аппаратный ремонт нужен, тут мы уже… Пффф! – он высунул язык и издал звук, означающий, что в этом деле они профаны.

– Боятся. Страхуются, – включился в разговор второй. – Вот и хотят, чтобы не только программисты контролировали процесс, но и электронщик.

– Ага, – поддержал первый.

– Если работа встанет и потребуется глобальный ремонт, – причмокнул второй, – китайцы с американцами свой шанс не упустят!

– Да, да. ЦРУ и все такое. На Марсе, – съязвил я, думая, что все это очевидная чушь, но был воспринят буквально.

– Да, чувак! Ты в теме! Мы тут тоже видели кое-что! – второй заерзал в кресле, но первый тут же запустил в него скомканным листом бумаги.

– Тсс! – грозно шикнул он. Второй замолчал.

Я хмыкнул и, отвернувшись, щелкнул по уху.

– Рамзи! Как ты? Рад тебя слышать! – тут же послышался довольный голос-смех, будто напарник только и ждал, когда я его наберу. Он немного зависал из-за огромного расстояния между нами, но понять, о чем говорит Саня, было можно. – Знаю, ты долетел. Как там Дмитрий?

– Ты знаешь этого придурка? – спросил я, отрешенно изучая большую электронную карту Марса на стене.

– Только то, что он теперь твой начальник. По крайней мере, пока ты не улетишь с Марса, – Саня засмеялся. – Он что реально такой придурок, как ты говоришь?

– Реальней некуда. Если я его выкину без скафандра из базы, не удивляйся.

– Ха-ха! – Саня изобразил смех. – Я знаю, что ты этого не сделаешь. Меня же никуда не выкинул, хотя варианты были, – и он засмеялся по-настоящему.

– У тебя все впереди, не переживай, – отшутился я. – Скажи-ка! Я действительно здесь только для того, чтобы проверить работу электроники после ремонта бура?

– Да-а-а-а, слушай… – протянул Саня. – Я сам толком ничего не знаю. Что знаю – уже сказал. Авария в буровой. Бур застрял в глубине пород. На поверхности планеты фиксируются редкие, но отчетливые вспышки ультрафиолета. Причем с равномерной периодичностью. Они, вроде, с самого начала говорили, что проведут ремонт сами, но… – напарник немного помолчал. – Руководство решило перестраховаться. Чем-то их напрягла эта ультрафиолетовая активность. Пока они еще не понимают, что это такое и с чем связано, но… Короче, хорошо, если они все сделают сами. А ты… Будь аккуратнее. И вообще, и с этим Дмитрием тоже. Нехорошо о нем отзываются.

– Да я-то что? Мне все нравится. Дмитрий этот вообще не верит, что вспышки как-то связаны с буровой. Так что я, наконец-то, буду отдыхать. Хорошо, напарничек. Пока, – Саня хотел еще что-то сказать, но разговор мне наскучил, и я положил трубку.

– Тут лучше по визуализатору звонить. Такая связь тупит. А может и вообще отключиться, – дал совет один из работников. – Особенно в бури.

– А визуализатор не тупит? – удивился я.

– Если аудио, то норм. Но видео или инет – можно даже не пробовать.

– Ладно. Буду иметь в виду, – я кивнул в знак благодарности и спросил, указывая на карту. – Это что за точки?

– А, это! – компьютерщик встал из-за стола и подошел к карте. – Макс!

– Что? Макс? – удивился я, не понимая, какой такой Макс изображен на карте Марса. – Это что, название какого-то кратера?

– Да не, – засмеялся парень. – Это я Макс!

Тут я увидел, что он стоит, протянув мне руку.

– А. Ясно, – я пожал ее. – Рамазан. Так что это за точки?

– А я Гриша, – выкрикнул второй компьютерщик, не вставая со стула.

Я поднял руку в знак приветствия.

– Теперь, когда все мы познакомились, можно мне узнать, что это за точки на карте? – спросил я в третий раз, уже раздраженно.

– Ну да, – ответил Макс и стал тыкать на карту. – Ты и сам мог посмотреть, – при каждом его нажатии на точку всплывало окно с поясняющим текстом. – Это вот наша база. Черная. Эта желтая точка – база китайцев. А эта синяя – американцев. Вот тут серых две еще. Это неудачные попытки приземления ЕКА.

– Европейцы, – произнес я себе под нос, вспомнив новости о крушении космических аппаратов и гибели экипажей. – Ладно. Раз мне работать не нужно, где я могу поесть и отдохнуть?»

– Поесть… – Усман прислушался к чересчур сильному урчанию живота. – Так и соседей разбудить можно. Если они спят.

Он убрал на стол ежедневник и, надев берет, вышел из комнаты. Спустившись, капитан поднес руку к считывателю робота и сказал:

– Открывай, ржавое корыто!

– Усман Абдулькаюмович, желаете уйти? – спросил робот.

– Желаю! Открывай, говорю!

Трипод разблокировался.

Усман выскочил на улицу и посмотрел на небо.

– Реально белое! – найдя на небе Солнце, зачарованно произнес капитан.

Над самым горизонтом висел белый-белый солнечный диск. Из-за отсутствия на Луне атмосферы и, как следствие, преломления солнечных лучей, ни Солнце, ни небо здесь не окрашивались в разные цвета, всегда оставаясь белым и черным.

– Дааа… Удивительно, – протянул Усман. – Не раз слышал об этом, но увидеть! Это совсем другое!

Он еще постоял немного и пошел в столовку.

«Но все-таки город под куполом на мертвой Луне – это круче!» – подумал он, подходя к КПП.

Там дежурил новый солдат, который, увидев подходящего капитана, вскочил с места и отдал честь.

– Да расслабься ты! Попрыгунчик! – кинул ему Усман, не вытаскивая рук из карманов.

В это время столовая была полна народу. Кому-то даже не хватило места, чтобы сесть – приходилось есть стоя. Не обращая на это внимание, Усман взял поднос и стал набирать еду. Перед ним в очереди было три солдата.

– Здорово! – кивнул он им, оценивая их звания. – Дайте-ка старшему и сильно опаздывающему дорогу!

С этими словами он обошел их и первым пробрался к горячим блюдам. Там его недоброй улыбкой встретила раздатчица.

– Опять борзеешь?

– Времени нет совсем, – ответил Усман. – Дай рыбу и рис.

– Я смотрю, у тебя главное – стабильность? – плюхая на тарелку рис и рыбу, съязвила женщина.

– Вкусная просто, – объяснил капитан. – Да и не ем я вашего мяса.

– А оно и не наше! Оно коровье! Говядина! – с этими словами работница громко расхохоталась.

Засмеялись и солдаты, которых обошел Усман, но, встретившись с его злым взглядом, тут же замолчали.

– Если бы оно твое было, – сказал капитан нарочито громко, – я бы вообще сюда не зашел. Не ем, – он заговорил еще громче, – отраву! Рыбы побольше положи.

Расплатившись, он нашел таких же рядовых за одним из столов и направился к ним.

– Здоров, пацаны! – сказал он и поставил поднос на центр стола. – Не знаю кто, но кто-то из вас должен уступить мне место. Времени решать кто именно, извиняться или объясняться у меня нет. Так что не обессудьте!

Солдаты переглянулись.

– Ну! – гаркнул капитан и посмотрел на солдат так грозно, что им всем разом захотелось встать.

Они поднялись из-за стола, погрузили тарелки со стаканами на подносы и понесли их к грязной посуде. Усман, как ни в чем не бывало, приступил к еде.

Через пару минут к нему подсел другой военный. Подполковник.

– Что, капитан, дедовщину устроил? – спросил он. – Посуду за собой тоже заставишь убирать кого-нибудь?

– Никак нет, – тяжело проглатывая кусок рыбы, вставший комом, ответил Усман. – Просто тороплюсь. Очень.

– Куда ж спешишь так? – размешивая сметану в супе, спросил собеседник.

– Не могу сказать, товарищ подполковник. По приказу Владимира Анатольевича работаю.

– А! Вот ты чего такой смелый! – подполковник улыбнулся. – Крыша!

– Никак нет! Никакой крыши, товарищ подполковник. Я сам себе крыша. Но дело не в этом… – Усман помедлил немного. – Нервный я. Задание… Не из простых. Боюсь не справиться. Точнее… Не успеть к сроку. Вторые сутки почти не сплю и не ем.

Старший по званию кивнул:

– Да, понимаю. Бывал в твоем положении. И по приказам Анатольевича тоже работал. Знаю, что это такое.

Усман удивленно уставился на подполковника, а тот продолжил:

– Но это не дает тебе права глумиться над солдатами.

– Так точно! – отрапортовал капитан. – Больше не повторится!

– Давай. Не буду тебя отвлекать. Ешь и иди, – подполковник приступил к еде. – Но не беспредельничай больше. Понятно, они тебе ответить не могут. Ты и по званию их старше, и вообще… Вон здоровый какой! Примером им будь, а не… В общем, ты понял!

– Так точно, товарищ подполковник!

Старший махнул рукой и стал есть. Усман, обрадованный тем, что удалось так просто отделаться от неблагоприятных последствий, за пару ложек закинул в рот все, что оставалось в тарелке, взял пакет с пирожками и, убрав поднос с посудой, поспешил в свою комнату.

Буря.

«Когда я поел в столовой, Макс показал комнату, в которой мне предстояло провести ближайшие дни. Должен признаться, по сравнению с каморками НКС это был настоящий люкс! Как сказал Макс, у каждого члена группы такая же. Кроме, конечно, начальника, комната которого еще больше и лучше.

Сразу видно, на Марс у Корпорации планы куда грандиознее, нежели на Луну.

Квадратное помещение три на три. Стены красные – видимо, чтобы никто не забывал, что находится на Марсе. Две двери и окно – ничего лишнего. Одна дверь входная, вторая – в душевую и туалет. Вот так! Даже свой санузел! Двери обрамлены белой светодиодной подсветкой, а на потолке с такой же подсветкой большое круглое зеркало. Темный глянцевый пол графитового оттенка, гладкий и холодный на вид, придавал комнате строгости. Кровать заправлена покрывалом цвета ржи. Чувствую, если задержусь на Марсе, красные оттенки будут меня бесить!

Из мебели – кровать, тумба с настольной лампой и встроенный шкаф. Не густо. С другой стороны, что еще нужно случайному гостю?

Песчаная буря за окном занимала весь обзор. Я, конечно, читал о природных катаклизмах на Марсе, смотрел фото и видео, но увидеть бурю в живую – это совсем другое! Огромные отчетливо обрисованные клубы оранжево-красной пыли, напоминающие спустившиеся с неба тучи, кружили так неистово, что походили на танцующих шабашных ведьм. Иной раз они с размаха били в окно, обсыпая его марсианским песком, иной раз нежно обволакивали, словно густой туман, поглаживали и летели дальше. Ни неба, ни земли – все терялось в мутной мгле! Все затмевала собою буря.

– Какая же мощь! – сам того не заметив, сказал я вслух.

– Да, на Земле таких не бывает, – послышался за спиной голос Макса.

Я резко обернулся.

– Забыл про тебя, – сухо сказал я и снова посмотрел за окно.

Компьютерщик, выныривая из-за моего плеча, добавил:

– Метров семьдесят в секунду мчится.

Я кивнул и подумал: «Да, не хотел бы я сейчас там оказаться».

– Ладно, Макс. Хочу отдохнуть, – подойдя к прикроватной тумбе, я два раза коснулся сенсора на лампе. Желтый свет послушно включился и выключился. Я повторил еще раз. Просто так. Не знал, как еще намекнуть гостю, что ему пора идти, а грубить не хотелось. Ну не в первый же день это делать!

– Нет проблем, – улыбнулся Макс. – У тебя теперь времени много. Отдыхай.

– Много? – не понял я.

– Ну да, – уже в дверях ответил компьютерщик. – Пока буря не успокоится, в буровую не выехать. Так что, – он пожал плечами, – будем ждать.

– Супер! – нервно выпалил я, начиная понимать, что командировка на Марс все же затянется.

Макс ушел.

«Впрочем, – подумал я, – может, оно и к лучшему? Буду считать, что получил заслуженный отпуск. Если повезет, то и какая-нибудь библиотека здесь отыщется».

Я прошелся по комнате.

«Уже что-то!» – я нашел в шкафу и тумбе два чистых рабочих костюма и блокнот с ручкой.

– Выключи свет! – обратился я к системе комнаты, разумно ожидая, что на марсианской базе она точно есть. Ведь на лунных предприятиях была!

Система управления сработала. Подсветка дверей и потолка потухла. Я лег спать.

Когда я проснулся, в комнате стало значительно темнее. В окне толком ничего не было видно.

«Ночь, – покосился я на часы. – 02:43 м.с.¹⁶».

Я потянулся и, безучастно уставившись в потолок, понял – выспался. Полежав пару минут, я встал с кровати и посмотрел в окно. Снаружи, хоть и с трудом, но все же можно было различить летящие песчинки.

«Еще бушует. Как будто даже сильнее», – не то подумал, не то сказал вслух я.

Бесцельно пройдясь по комнате взад-вперед, то включая, то выключая свет, умывшись и окончательно проснувшись, я решил прогуляться по базе.

Мои шаги в красно-черном коридоре прерывали ту настороженную тишину, что властвовала вокруг. Двери, вероятно, вели в такие же комнаты отдыха, как у меня. С потолочных светильников падал бледно-белый, даже слегка голубоватый свет, отражавшийся в глянцевом полу графитового цвета. Полумрак.

В конце коридора, за разделителем, оказались большие серые двери. Как только я поднес к считывателю карту, полученную от Макса – двери раскрыли главный отсек марсианской базы. Там за одним из компьютеров сидела женщина, а чуть в стороне шваброй мыл пол мужчина.

– Доброй ночи, – не ожидая здесь кого-то увидеть, разочарованно буркнул я .

– Доброй, – безучастно ответил мужчина, не отрываясь от своего занятия.

– А! Ты Рамазан, да? – женщина в таком же синем костюме, как у других работников базы, но со слегка закатанными рукавами, что-то дощелкала на компьютере и, наклеив улыбку, повернулась ко мне. – Привет. Я Таня. Не спится?

Я посмотрел на уборщика, потом на женщину и перевел взгляд за окно. Здесь улица освещалась прожекторами, а потому было видно, с каким бешенством буря рвет пространство, пытаясь смести все на своем пути. Интересно, что бы она сказала, будь живой?

Я не ответил на вопрос Тани, а, приложив к стеклу ладони, сочувственно посмотрел на стихию.

– Там, наверно, громко? – спросил я тихо, представляя, какой рев сейчас стоит за пределами базы.

В ответ на это, продолжая работать шваброй, уборщик вдруг уныло заговорил стихами:

«Пока не запаханы все долины,

Пока все тучи не проткнуты шпилями,

Я маленькими бурями и штилями

Ищу сбежавшую природу…»

– О, Давидыч, не начинай! – взмолилась Татьяна. Такое чувство, что улыбка вообще никогда не сходила с ее лица. У нее были короткие светлые волосы до плеч, карие глаза, и едва заметные морщинки на лбу. Выглядела она максимум на сорок, но на самом деле ей было уже сорок пять.

– Бурлюк? – спросил я, узнав продекламировал строки.

Уборщик прекратил мыть пол.

– Вы узнали? – спросил он с удивлением.

– Да… Читал кое-что… – ответил я скомкано, желая закончить разговор. Все-таки я шел сюда в надежде, что тут никого. И обсуждать стихи в мои планы не входило.

– Надо же. Впервые встречаю человека, знающего стихи Николая Бурлюка, – уборщик отложил швабру и представился: – Николай Давидович.

– Ну тогда вам обязательно знать творчество Бурлюка¹⁷, – превозмогая себя, я уважительно пожал руку уборщика. – Рамазан.

– О, нет, – засмеялся Николай Давидович и махнул свободной рукой. – Я просто бывший учитель литературы и русского языка. Поэтому знаю кое-что из классики. Но все же… – уборщик восхищенно посмотрел на меня. – С творчеством Давида Бурлюка люди еще хоть как-то знакомы, но Николая… Вы первый на моей памяти!

– Да, да! – улыбка Татьяны превратилась в ухмылку. Как интересно она их меняет: склеила одну, бац, и наклеила новую. Картонные мемы. Пантомима. – Только второго поэта нам и не хватало.

– Не переживайте. Я больше люблю прозу, – съязвил я.

– Еще лучше! Будете нам отрывки из романов зачитывать? – засмеялась женщина.

Я промолчал. Хотелось скорее уйти туда, где никого нет. Но не в комнату. В этом минус закрытой базы, где все друг у друга на виду. Некуда спрятаться. И если быть одному, то только в своей «клетке» три на три. Главное не сойти с ума.

Николай Давидович явно хотел поговорить со мной, но вместо этого искоса глянул на Таню и устало вздохнул. Это был мужчина лет шестидесяти с тяжелой походкой, седыми волосами и маленькой бородкой. Большой лоб его изрезали морщины, а взгляд был хоть и уставшим, но проницательным, умным.

«Интересно, как его сюда занесло?» – мелькнуло в голове.

Из зала управления вело пять дверей. Одна – обратно в коридор, вторая – к отсеку очистки и в гараж, а оттуда на улицу, третья – в столовую, в которой я ел перед тем, как пойти в комнату отдыха. Куда вели еще две я не знал. На счет одной, правда, догадывался: за ней скрылся Дмитрий, когда я только прибыл на базу. Скорее всего, там его кабинет.

Не сказав ни слова, я вышел обратно в коридор.

«Один, два, три, четыре, пять, шесть… Моя!» – но я прошел мимо.

После моей еще четыре двери, а потом снова двойные серые створки.

«Откроется?» – подумал я и поднес карту.

Двери разъехались в стороны, впуская меня.

За ними оказалась лаборатория. Мужчина в белом защитном костюме и черных перчатках склонился над микроскопом. Над столом под наклоном висел ряд экранов, на которых выводились то какие-то изображения, то таблицы с цифрами. На других столах, приткнувшихся к стенам, находились хрупкие с виду приборы, а на полу – более объемное оборудование. На проходящей через весь потолок балке болтался «краб», очевидно, выполнявший роль тельфера с грузозахватом. В стены и потолок были встроены светодиодные лампы, настолько ярко заливавшие помещение белым светом, что после тусклого коридора я поначалу даже зажмурился. Тихо здесь не было: монотонный шум потолочных вентиляторов гнал размеренный поток циркулирующего воздуха. А еще, как только двери раскрылись, в нос ударил едва заметный, но неприятно-кислый химический запах. По всей видимости, от какого-то реактива.

Мужчина в белом костюме повернулся ко мне. Лицо гладкое, будто не выбритое, а отполированное, русые волосы, острый, как пик горы, прямой нос, тонкие губы и азиатский разрез глаз; при этом высокий и стройный – внешность неординарная, даже немного аристократичная.

– А, заходите! – сказал громко он. – Рамазан?

– Да, – я старался не дышать из-за едкого запаха, к тому же щурился из-за яркого света. – Лаборатория?

– Она самая, – мужчина отвернулся к столу, и я увидел, что в руке его шприц. – Именно тут мы и раскрываем основные тайны планеты.

Он набрал в шприц какую-то жидкость из ампулы. Вид у ученого стал таким угрожающим, что я сжал кулаки, приготовившись при необходимости дать отпор.

– Кстати, меня зовут Андрей, – представился он.

Андрей впрыснул содержимое шприца в уже наполненную чем-то чашку Петри¹⁸ и поднес ее под объектив микроскопа. Все его движения были резкими, но очень правильными, будто их репетировали сотню раз – ни одного лишнего действия. На одном из экранов появилась картинка, на другом побежали графики, на третьем таблица стала заполняться новыми данными.

– Вы всегда работаете по ночам? – спросил я, пытаясь разглядеть, что находится в чашке.

Андрей хищно прильнул к окулярам и, казалось, совсем меня не слышал. Он что-то бормотал себе под нос, вращая ручки движения предметного столика, а потом вдруг оторвался от своего наблюдения и, обернувшись, спросил:

– Вы в главном отсеке сейчас были?

– Да… – немного растерянно ответил я.

– Значит, видели Таню?

– Видел…

– Ну так вот она работает только по ночам, – ученый сделал акцент на слове «только». – Не знаю почему. Бзик у нее такой, – он покрутил у виска. – Но всем от этого проще. Работа не останавливается, база не остается без контроля. А я, – Андрей окинул взглядом свои владения, – я работаю тогда, когда у меня есть с чем работать. Вся эта марсианская пыль, песок, грунт, атмосфера… Изучены миллионы раз! И нами, и китайцами. А вот когда находится что-то новое! – он взял в руки чашку Петри и посмотрел на меня через нее. – Как в этот раз. Тогда хочется изучать еще и еще. Про сон… Забываешь напрочь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Реголит – поверхностный слой лунного грунта. Покрывает поверхность Луны слоем от 1 до 15 м.

Вернуться

2

Лунные сутки длятся не 24 часа, как земные, а более 27 земных суток. То есть на Луне примерно 13,5 земных суток идет день и 13,5 земных суток – ночь.

Вернуться

3

Из-за почти полного отсутствия давления на поверхности Луны, вода там закипает почти сразу при любом нагреве, если только ее не поместить в герметичный сосуд с повышенным давлением.

Вернуться

4

Маглев – происходит от слов «магнитная» «левитация». Самые современные и скоростные поезда движутся посредством магнитной подушки (магнитной левитации). Такие поезда действуют в Китае и Японии.

Вернуться

5

Аркады и пилястры – ряд арок одна над другой и вертикальный выступ, имитирующий колонну.

Вернуться

6

Экзопланеты – планеты, находящиеся за пределами Солнечной системы.

Вернуться

7

Полярная ночь – период, когда Солнце более 24 часов не появляется из-за горизонта.

Вернуться

8

Полярный день – период, когда Солнце не заходит за горизонт дольше 24 часов.

Вернуться

9

Намаз – молитва у мусульман.

Вернуться

10

Все планеты движутся по эллиптическим окружностям, то приближаясь к Солнцу и другим космическим объектам, то отдаляясь от них. Кроме того, одна планета может находиться по одну сторону от Солнца, а другая – по другую. Поэтому расстояния между планетами всегда различны. Например, расстояние от Земли до Марса варьируется примерно от 56 до 401 млн. км. Если же брать орбиты Земли и Марса, то среднее расстояние между ними примерно 78 млн. км.

Вернуться

11

Из-за высокой концентрации железа в породах Марса планету даже называют Красной.

Вернуться

12

Гравитация (сила притяжения) на Марсе меньше, чем на Земле примерно в 3 раза. Человек массой 100 кг на Марсе бы весил всего 38 кг.

Вернуться

13

В отличие от земных бурь, пылевые бури на Марсе могут значительно поднять температуру атмосферы планеты (разница может доходить до 30°С).

Вернуться

14

Именно такова Венера.

Вернуться

15

Сол – марсианские солнечные сутки. Попросту говоря, марсианский день.

Вернуться

16

м.с. – марсианских суток. На Марсе сутки почти такие же, как на Земле, чуть больше: 24 часа 37 мин.

Вернуться

17

Поэта Бурлюка также звали Николай Давидович. Это брат известного поэта Давида Бурлюка.

Вернуться

18

Чашка Петри – прозрачный лабораторный сосуд в форме невысокого плоского цилиндра.

Вернуться