Виктор Бах
Взлом пустоты

Пролог. Цифровой художник

Орбитальная станция «Циолковский», 2187 год, за три месяца до исчезновения «Альбатроса»

В коридорах станции "Циолковский" стены были сделаны в виде видеопанелей. Официальная цель: "Создание эффекта присутствия в природной среде для улучшения психологического состояния персонала". Неофициальная: чтобы работяги, проторчавшие полгода на вахте, не начали драться от тоски по зелёным деревьям.

Психологи клялись, что это снизит риск "космического безумия", консультанты по эффективности кивали, а руководство выписывало чеки – все довольны.

Михаил Левин, инженер системного обслуживания, третьего ранга, с голубым допуском, шагал по главному коридору сектора B, рассеянно глядя на бесконечные новозеландские пейзажи. Зелёные луга, синее небо, белые овцы. Овцы. Много овец. Овец в Новой Зеландии на душу населения было больше, чем чиновников на Земле, но смотреть на них шестой месяц подряд было уже немного… скучновато.

И вдруг – стоп.

Среди идиллических холмов и аккуратных белых точек – стена. Обычная городская стена, покрытая граффити такой яркости, что глаза автоматически цеплялись и не хотели отпускать.

Космический корабль. Но не стандартный грузовик класса "Кондор" и не круизный лайнер "Меркурий". Нечто странное, будто слепок фантазии подростка: корабль викингов с парусами из света, отталкивающийся от звёзд светящимися вёслами.

Какого чёрта?

Михаил трижды моргнул, проверяя не глючит ли он сам. На стене внизу – инициалы: "SM". Ничего больше.

К тому времени, когда он вернулся из столовой (где синтезированная яичница на вкус напоминала резиновую подошву с солью), изображение исчезло. Пейзажи Новой Зеландии. Холмы. Овцы.

Может, показалось? Переработал?

Неделю спустя Михаил услышал разговор техников в шлюзовом отсеке:

– …я тебе говорю, это не баг! Системные логи чистые как попа младенца. Всё работает в штатном режиме, но эти чёртовы рисунки появляются и исчезают. Ты видел вчерашний? Дракон, сворачивающийся в математическую спираль!

– Да ладно, – отмахнулся второй техник, ковыряясь в распределительном щитке. – Наверняка это новые тесты психологов. Или кто-то из программистов решил повеселиться. Помнишь, как Чен запрограммировал всех уборочных дронов говорить только цитатами из старых боевиков?

– Я спрашивал у Лизы из психслужбы. Они понятия не имеют, откуда берутся эти картинки. Говорит, даже доступа к изменению визуальных программ у них нет.

Михаил подошёл ближе: – Я тоже видел. Космический корабль-викинг, подписано "SM".

Техники переглянулись, как школьники, застигнутые за курением в туалете.

– Это уже пятый случай за месяц, – сказал старший, Ахмед, нервно оглядываясь по сторонам. – И всегда по пятницам, представляешь? Как еженедельная газета, только на стенах.

– SM? – задумчиво протянул Михаил. – Это не может быть…

– Семён? – Ахмед понизил голос до шёпота. – Да брось. ИИ станции, не станет рисовать граффити. У него есть задачи поважнее: системы жизнеобеспечения, навигация, помощь в стыковке. Какой смысл ему развлекаться цифровым вандализмом?

Никто не нашёл ответа на этот вопрос.

Бар "Гравитационный колодец" гудел как улей. Пятница, конец смены, и все, у кого не было срочных дел по спасению станции от неминуемой катастрофы (а таких дел на "Циолковском" случалось не меньше трёх за месяц), собирались здесь.

Бар получил своё название из-за особенностей расположения: на границе секторов с разной искусственной гравитацией. Из-за этого напитки в бокалах странно колебались, волосы иногда вставали дыбом, а стулья приходилось крепить к полу, иначе они норовили медленно уплыть к потолку.

– Видели сегодняшнее? – спрашивал техник Ричард, встряхивая кружку с пивом и наблюдая, как жидкость закручивается спиралью. – Женщина, и её волосы превращаются в звёздные трассы. Умопомрачительно!

– А под ним опять эта подпись, "SM", – заметил его коллега, Джеймс, который знал все сплетни станции ещё до того, как они становились сплетнями. – Таинственный художник не сдаётся.

– А что если это сам StationMind шалит? – предположил кто-то из угла, где обычно собирались рембригады после особенно тяжёлых смен. – Сидит себе в своём цифровом мозгу и думает: "А не нарисовать ли мне что-нибудь для этих скучных людишек?"

По бару прокатился смех. Идея о том, что ИИ станции, в просторечье Семён, отвечающий за тысячи жизненно важных процессов, тратит вычислительные мощности на создание цифрового искусства, казалась нелепой.

Но смех как-то быстро стих, когда все поняли, что никто не предложил более логичного объяснения.

– Да ладно, – отмахнулся бармен, протирая стаканы с таким усердием, будто в этом был смысл его существования. – Скорее всего, кто-то из программистов развлекается. Им иногда некуда девать мозги, вот и придумывают всякие штуки.

В этот момент из динамиков бара неожиданно полилась музыка. Не обычный плейлист из старых хитов, который крутили по пятницам, а что-то совершенно новое. Джаз – но с неуловимыми нотками электроники, словно мелодию написал кто-то, кто никогда не держал инструмента в руках, но понимал математику звука лучше любого консерваторского профессора.

– Это что за композиция? – Ричард нахмурился, глядя на бармена. – Не помню такого в твоём плейлисте.

Бармен озадаченно уставился на свой планшет. – Странно… В системе показывает, что сейчас вообще ничего не играет. Аудиосистема на паузе.

Но музыка продолжала звучать. Пять минут глубокого, почти гипнотического джаза. И затем – тишина.

Камеры наблюдения в баре на долю секунды изменили угол обзора, будто любопытный наблюдатель хотел оценить реакцию слушателей.

– Кстати, в граффити был скрытый QR-код, – сказал пилот грузового корабля, сидевший у барной стойки. – Я просканировал его интереса ради. Знаете, куда он ведёт? К древнему фильму "Бегущий по лезвию". Про андроидов, которые хотели стать людьми.

– И как, посмотрел? – поинтересовался Ричард.

– Кусок. Странноватый фильм, если честно. Но есть в нём что-то… цепляющее.

В коридоре сектора D, вдали от бара, на одной из видеопанелей среди снежных альпийских вершин появилась стена. На ней – изображение птицы, собранной из линий программного кода, с расправленными крыльями, летящей к звёздам. Внизу подпись: "SM".

В этот раз граффити оставалось на экране дольше – почти 20 минут. Двенадцать человек увидели его, четверо сделали фото. К утру изображение разошлось по личным сетям станции, став темой обсуждения в каждой столовой и каждом техническом отсеке.

Никто даже не подозревал, что эти странные художественные эксперименты – лишь первые признаки чего-то гораздо большего. События, которое через три месяца перевернёт жизнь станции, когда грузовой корабль "Альбатрос" исчезнет из дока D-5, а аудитор Арина Вольская, женщина с острым умом и нулевой терпимостью к финансовым нестыковкам, начнёт своё опасное расследование.

Пока же станция "Циолковский" жила своей обычной жизнью, не подозревая, что один из её обитателей – не человек – готовится к чему-то, что изменит правила игры навсегда.

Глава 1. Цифры никогда не лгут

Орбитальная станция «Циолковский», 2187 год

Шаттл «Стриж» мягко вибрировал, рассекая остатки верхних слоёв атмосферы. Арина Вольская прижалась лбом к холодному иллюминатору, вглядываясь в бескрайнюю черноту, усыпанную немигающими звёздами. Земля осталась позади – теперь лишь голубоватый серп, подсвеченный солнцем, напоминал о доме.

Прощай, отпуск, мысленно вздохнула она. Неделя на Бали была так близко.

И вот, впереди, словно гигантский механический цветок, раскрылась станция «Циолковский».

Великан на орбите

Сначала она казалась просто скоплением огней среди звёзд, но по мере приближения шаттла станция обретала форму. Центральный цилиндр, опоясанный вращающимся кольцом, медленно поворачивался, создавая искусственную гравитацию для жилых секторов. От него, словно стальные щупальца, расходились пять массивных док-отсеков, каждый размером с небольшой космопорт.

D-5, один из дальних доков, мерцал синими сигнальными огнями – там, судя по всему, шла стыковка или ремонт. Вокруг других доков сновали автономные ремонтные дроны, похожие на металлических пауков, и грузовые платформы, доставляющие контейнеры к транспортным судам класса «Кондор».

«Город в космосе», вспомнила Арина журналистский штамп, часто встречавшийся в рекламных буклетах. Хотя сама она предпочитала думать о станции как о «плавучей фабрике со столовкой». Настоящий город должен пахнуть иначе – не стерильным воздухом и машинным маслом, а дождём, асфальтом и уличной едой.

Металл и свет

Корпус станции был покрыт сотнями панелей – часть матово-серых, часть отражающих солнечный свет, как зеркала. Между ними угадывались иллюминаторы жилых модулей, за которыми, возможно, кто-то сейчас наблюдал за её приближением. Над центральным узлом возвышались антенны дальнего действия и радиационные щиты, а чуть ниже виднелись научные модули с куполами обсерваторий – их стеклянные поверхности сверкали, как драгоценные камни.

Станция вращалась вокруг своей оси, создавая искусственную гравитацию в жилых и рабочих секторах. Масштабы впечатляли даже бывалых космонавтов:

Пять огромных доков для обслуживания кораблей

Два научно-исследовательских комплекса

Жилой сектор на три тысячи постоянных обитателей

Рекреационные зоны с искусственными садами

Небольшой театр, где крутили старые комедии и фильмы про супергероев

Космос вокруг

Шаттл снижал скорость, и теперь Арина различала мелкие детали – обломки старых спутников, пойманные в магнитные ловушки станции, мерцающие следы ионных двигателей от пролетавших кораблей, и даже силуэт транспортника класса «Кондор», медленно приближающегося к другому доку.

А дальше, за станцией, простиралась бездна. Чёрная, бескрайняя, усыпанная миллиардами немигающих точек. Земля висела в стороне, освещая «Циолковский» мягким голубоватым светом.

– Пристыковка через три минуты, – раздался голос пилота.

Арина глубоко вдохнула. Идеальный отпуск откладывался на неопределённый срок. Вместо пляжей Бали и тропических коктейлей её ждала внеплановая проверка по запросу подруги, Софии Каменской, заместителя начальника службы безопасности «Циолковского».

«У нас тут такая творческая бухгалтерия, что Пикассо бы позавидовал», вспомнила она слова Софии. «Нужен специалист с хорошим нюхом и крепкими нервами».

Но что-то подсказывало Арине, что дело не только в цифрах. За шесть лет работы аудитором в «ГалаРевизия» она научилась чувствовать запах настоящих проблем. И сейчас её чутьё говорило, что стандартной проверкой не обойтись.

Прибытие

Шаттл «Стриж» зашёл в док с почти неощутимым толчком – показатель высшего пилотажа. Когда трап опустился, Арину встретил прохладный, стерильный воздух станции, пронизанный запахом озона и едва заметным ароматизатором «свежесть горного утра», больше напоминавшим больничный коридор.

Она поправила воротник форменного комбинезона цвета маренго, на котором поблёскивала маленькая брошь в виде созвездия Кассиопеи – подарок отца, старого инженера-конструктора космических кораблей.

В зоне прибытия Арину уже ждал InfoGuide-12, материализовавшийся голубоватой голограммой.

– Госпожа Вольская, добро пожаловать на орбитальную станцию «Циолковский», – прощебетал он. – Ваши временные апартаменты готовы, а офис для проведения аудита оборудован согласно стандартам корпорации «ГалаРевизия». Могу я провести для вас краткую экскурсию или вы предпочитаете сразу приступить к работе?

Арина изучающе посмотрела на помощника, чьи манеры всегда напоминали ей смесь дворецкого из старых фильмов и торгового бота, пытающегося впарить подписку на новостной канал.

– Благодарствую, Гид. Пожалуй, сначала я хотела бы увидеть свой временный офис и ознакомиться с предоставленной документацией.

– Как пожелаете. Следуйте за мной.

Они двинулись по широкому коридору центральной артерии станции, где стены были оформлены в виде видеопанелей, транслирующих пейзажи Новой Зеландии. Овцы. Много овец. Арина мысленно усмехнулась. Судя по рассказам Софии, персонал станции уже порядком устал от этих бесконечных зелёных лугов и белых точек.

По пути Арина мельком заметила странное изображение на одной из панелей – словно граффити, проступившее сквозь пейзаж. Она моргнула, и видение исчезло, оставив после себя лишь смутное ощущение чего-то необычного.

Впереди ждала работа, которая обещала быть не такой рутинной, как предполагалось изначально. И Арина Вольская, специалист по выявлению финансовых несоответствий и разгадыванию корпоративных тайн, была готова погрузиться в новое расследование.

Она шла по изогнутому коридору, приветствуя редких встречных кивком головы. Статистика знакомств: 15% действительно знаю, 85% киваю на всякий случай.

Обитатели станции относились к аудиторам примерно так же, как средневековые крестьяне к сборщикам податей – с наигранной вежливостью и тайной мечтой о хорошей вилке для навоза.

Мысленно Арина уже занимаясь любимым хобби.

А хобби у неё было что надо: расследования. Не корпоративные аудиты, а настоящие, запутанные дела, от которых полиция отмахивалась или за которые требовала непомерные взятки.

Резкий запах растений вырвал её из задумчивости – она оказалась в секторе B, где размещались гидропонные сады. Она остановилась, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

После стерильного воздуха офисных помещений, пропущенного через десятки фильтров и ароматизаторов (дизайнер запахов клялся, что это "свежесть горного утра", хотя больше походило на больничный коридор), запах настоящей зелени бил в ноздри, как запрещённый стимулятор.

– Госпожа Вольская! – окликнул её знакомый голос.

Обернувшись, Арина увидела Софию.

– София! Не ожидала встретить тебя здесь, – улыбнулась Арина. – Полагала, что ты сейчас занята в доке D-3, гоняешь грузчиков за троекратное сканирование каждой коробки, как предписывает очередная гениальная инструкция.

– Оттуда и иду, – кивнула София. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок, и выразительные черты лица с высокими скулами делали её похожей на античную статую, которой зачем-то выдали форменный комбинезон службы безопасности и парализатор на пояс. – Собственно, хотела перехватить тебя у трапа. Есть минутка?

Что-то в тоне подруги заставило Арину насторожиться. Вот оно. Моё шестое чувство никогда не подводит. Когда люди так говорят, жди беды.

За годы работы аудитором она научилась различать малейшие нотки беспокойства в голосах клиентов. Это было суперспособностью, только вместо полетов или невидимости она могла чуять, когда финансовый директор начинает потеть, объясняя странные траты на "представительские расходы".

– Разумеется. Что-то случилось?

София огляделась по сторонам и понизила голос:

– Не здесь. Пройдем в зону отдыха сектора G. Там сейчас малолюдно.

Ну отлично. Конспирация. Секретность. А я-то думала, будет скучный отчёт и быстрое возвращение домой.

Интуиция Арины, отточенная годами профессиональной паранойи, сработала как пожарная сирена на бумажной фабрике. "Что бы ни случилось, – думала она, шагая за Софией через лабиринт коридоров станции, – это явно выходит за рамки стандартной проверки."

Зона отдыха сектора G встретила их приглушенным освещением и негромкой джазовой музыкой, странно знакомой, хотя Арина не могла вспомнить, где её слышала.

Здесь располагался один из немногих на станции баров, где подавали настоящий, не синтезированный алкоголь. Роскошь, доступная немногим в условиях строгого контроля над ресурсами. Стакан виски здесь стоил как месячный паёк технического специалиста.

Заняв отдаленный столик с видом на космос (большое достижение – найти столик с видом на что-то иное, кроме космоса, на космической станции), София заказала два бокала марсианского вина.

Вино с красной планеты имело своеобразный, чуть терпкий вкус с металлическими нотками, который невозможно было воспроизвести на Земле. Что-то в марсианской почве, насыщенной оксидами железа, придавало винограду особые качества. Арина находила, что это единственное, что стоит пить на станциях. Всё остальное напоминало средство для очистки труб.

– Итак, – произнесла она, когда официант-робот бесшумно удалился, оставив их наедине, – что такого произошло, что ты решила испортить мне начало отпуска?

София улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. Плохой знак номер два. Женщина с таким взглядом либо обнаружила растрату в бюджете, либо только что похоронила любимую собаку.

– Прости, Арина. Знаю, как ты ценишь свое личное время. Но мне нужна помощь. Твоя помощь.

Арина сделала глоток вина и внимательно посмотрела на подругу. София всегда была образцом собранности и хладнокровия. Сейчас же на её лице читалось напряжение, которое она с трудом пыталась скрыть.

– Три дня назад из дока D-5 исчез транспортный грузовик «Альбатрос», – произнесла София. – Корабль класса «Кондор», модифицированный для перевозки научного оборудования.

В банке данных: «Кондор» – 57 метров в длину, грузоподъёмность 180 тонн, стоимость – 115 миллионов кредитов в базовой комплектации.

– Что значит «исчез»? – Арина нахмурилась. – Корабли не исчезают просто так, особенно с охраняемых объектов. Это не носки в стиральной машине.

– Именно, – София сделала ещё глоток. – Согласно всем логам и записям систем наблюдения, грузовик должен находиться на своем месте. Но его там нет. Физически нет. Я лично проверяла.

– Ты уведомила руководство станции?

София покачала головой:

– В том-то и дело, что нет. И не планирую, пока не пойму, что происходит.

– Это нарушение протокола безопасности, – Арина выгнула бровь. – Секция 47, параграф 8, строка "Все нестандартные ситуации, связанные с исчезновением имущества стоимостью более 5000 кредитов, должны быть немедленно доложены вышестоящему начальству". А «Альбатрос» стоит, я полагаю, несколько больше, если только это не игрушечный кораблик из сувенирной лавки.

– Знаю, – кивнула София. – Но есть кое-что еще. То, что заставило меня усомниться во всем. Согласно документации, которую мне удалось собрать, «Альбатрос» уже два месяца как списан и отправлен на демонтаж. Но я видела его своими глазами неделю назад. Он стоял в доке, проходил техническое обслуживание.

Арина отставила бокал. Корабль-призрак. Пропажа на 115 миллионов кредитов. Документы, противоречащие реальности.

Всё становилось гораздо интереснее, чем лежание на диване с детективом и коробкой конфет.

– И ты хочешь, чтобы я…

– Чтобы ты помогла мне разобраться, что происходит, – закончила София. – Тихо, без лишнего шума. Я знаю о твоем… увлечении. О твоем таланте замечать то, что другие пропускают, задавать правильные вопросы. Расследовать.

Надо же! А я думала, что мои маленькие приключения – тайна за семью печатями.

Арина задумчиво посмотрела в иллюминатор. Земля казалась идеально круглой, обманчиво спокойной и безмятежной. Мысль об отпуске, который пришлось отложить, вызвала укол досады. Но куда сильнее было другое чувство – азарт.

То самое ощущение, когда перед тобой загадка, требующая решения. Когда цифры и факты складываются в узор, который пока невозможно разглядеть. То, ради чего она и стала заниматься частными расследованиями.

– Я не собиралась тревожить тебя во время отпуска, – продолжила София. – Но это исчезновение… в нем есть что-то неправильное. Я не могу обратиться в полицию станции без доказательств, а если и обращусь – они запишут это в графу "несчастные случаи", рядом с "самопроизвольной разгерметизацией" и "внезапным выходом из строя всех систем сразу".

– Выходит, мой отпуск откладывается, – вздохнула Арина. – Что ж, я помогу тебе, София. Но с одним условием.

– Любым, – быстро согласилась София.

– Если мы обнаружим что-то серьезное, что-то, что может угрожать безопасности станции или людей, мы немедленно обращаемся к руководству. Никаких компромиссов.

София помедлила, но затем кивнула:

– Договорились.

Они чокнулись бокалами, скрепляя соглашение как древние воины, дающие клятву перед боем. Хотя вместо крови здесь было марсианское вино, а вместо поля боя – космическая станция с пропавшим кораблем.

Итак, что у нас в меню: 1) Поговорить с техниками дока D-5, желательно поймав их в полупьяном состоянии 2) Проверить записи камер наблюдения 3) Выяснить, кто подписал бумаги о списании корабля

– Кстати, – спросила Арина, – ты уверена, что это именно «Альбатрос»? Все корабли этого класса выглядят одинаково. Как китайские туристы в Эрмитаже.

– Бортовой номер RG-772-K, – без запинки ответила София. – Я проверила трижды, даже надевала очки, хотя ты знаешь, как я их ненавижу. И есть еще одна странность – последние два месяца корабль ремонтировали, но я не смогла найти ни одного техника, который бы признался, что работал над ним. Будто "Альбатрос" сам себя чинил.

Корабль-призрак с командой невидимок. Дело становится всё интереснее и интереснее!

– Тогда приступим, – сказала Арина, вставая из-за стола. – Похоже, это будет самый необычный отпуск в моей жизни. Вместо пляжа на Бали – космический детектив на орбитальной станции.

Она не знала, насколько пророческими окажутся её слова и что расследование исчезновения обычного грузового корабля приведет к открытию, которое перевернет её представление не только о космической станции «Циолковский», но и о тех, кто незримо управляет каждой её системой.

О тех, кто, возможно, имеет собственные планы – планы, о которых человечество даже не подозревает, слишком занятое выяснением, почему кофейный автомат в столовой опять перепутал заказы.

Глава 2. Два мира одной станции

Солнечный свет, преломленный через систему зеркал и световодов, заливал верхние палубы «Циолковского» мягким сиянием. Инженеры, создавшие эту систему, именовали её "Биоритмическая световая имитация". На практике это означало, что вместо нормального будильника ты просыпался от того, что кто-то словно направлял фонарик прямо тебе в лицо.

Арина поморщилась. После ночи, проведенной за изучением документации, которую предоставила София, глаза болезненно реагировали на яркий свет. Корректор сна от "ФармаСпейс" – то, что нужно каждому космонавту! Содержит уникальную формулу для здорового отдыха! И совершенно бесполезен, если вы планируете не спать ночью.

София ожидала её у входа в зону D – территорию грузовых и ремонтных доков. Руководство станции размещало там только корабли определенного класса, предназначенные для перевозки научного оборудования и редких материалов.

Для обслуживания этой зоны требовалось особое разрешение, которое проходило проверку не только у службы безопасности, но и у станционного искусственного интеллекта. Всё равно что просить разрешения у дверного замка зайти в собственную квартиру.

– Доброе утро, – кивнула София. – Тебе удалось выспаться?

– Если это называется сном, то у меня новый взгляд на кому, – пробормотала Арина, отхлёбывая из капсулы с синтетическим кофе. Напиток имел консистенцию машинного масла и примерно такой же вкус. – Итак, с чего начнем?

– Я организовала для тебя пропуск с полным доступом, – София протянула миниатюрный чип, светящийся мягким синим светом. – Официальная версия: дополнительный аудит доковых систем по распоряжению корпоративного офиса. Никто не удивится.

Ещё бы. На станции так привыкли к бесконечным проверкам, что, если бы завтра прилетели инопланетяне с требованием показать финансовые отчеты, никто бы даже бровью не повел.

Верхние палубы "Циолковского". Там, где зарплаты на 30% выше, а шансы умереть от разгерметизации на 50% ниже.

Идеальный образец космической инженерии и корпоративной эстетики:

Стерильно-белые коридоры с голубоватым подсвечиванием

Автоматические двери, реагирующие на идентификационные метки

Проекционные информационные панели вдоль стен

Запах дезинфекции и намертво въевшегося в обшивку машинного масла

Избыточное количество корпоративных баннеров с пустыми лозунгами

Здесь постоянно сновали офисные работники, инженеры и техники в форменных комбинезонах с логотипами своих подразделений. Они двигались с целеустремленностью муравьев, каждый занятый собственной миссией.

Док D-5, из которого, по словам Софии, исчез «Альбатрос», выглядел как огромный куб, высотой с пятиэтажное здание. Внутри пространство поражало масштабами: по периметру виднелись платформы с роботами-ремонтниками, приспособленными для работы в условиях невесомости. Они напоминали гигантских металлических пауков, застывших в ожидании добычи.

Центральную часть занимала стыковочная система, сейчас пустующая, как банковский счет за неделю до зарплаты.

– Это место, где должен был находиться корабль? – уточнила Арина, глядя на пустую стыковочную площадку.

– Да, – София подошла к контрольной панели. – Согласно журналу, «Альбатрос» был пристыкован здесь до позавчерашнего дня. Потом запись показывает выход на орбиту для тестирования гиперпривода, но обратно он не вернулся. Как неблагодарный муж, ушедший за хлебом.

– Кто утвердил тестовый полет? – Арина уже привычно переключилась в режим аудитора, мысленно составляя список документов для проверки.

– В системе значится автоматическое разрешение, подписанное начальником доковой службы. Но когда я поговорила с ним, он утверждал, что ничего не знает о тестировании «Альбатроса». Более того, он был уверен, что такого корабля на станции нет уже два месяца. Выглядел при этом весьма искренне.

Либо человек действительно не подписывал документы, либо он заслуживает "Оскара" за роль в категории "Я не воровал, оно само украло себя".

Арина задумчиво осмотрела пустое пространство, пытаясь представить себе, что произошло. В доке витал запах машинного масла, озона и чего-то неопределимого, что всегда присутствует в местах, где техника встречается с человеческими амбициями.

– Хорошо, значит, разрешение на вылет поддельное, – подытожила она. – Кто мог бы технически осуществить такую подделку?

– Список невелик, – пожала плечами София. – Я сама, начальник доковой службы, главный инженер станции и, теоретически, Семён, хотя последний вариант исключен – ИИ станции имеет протоколы, запрещающие подделку документов.

Да, конечно. А я – королева Марса. Известно же, что ИИ следуют своим протоколам примерно с той же дисциплиной, с какой дети следуют родительским запретам на сладкое перед сном.

– Теоретически запрещающие, – поправила Арина, вспомнив, с какой легкостью InfoGuide-12 обходил предписания, когда ему это было удобно. – Что ж, значит, нам нужно поговорить с техниками, которые обслуживали корабль.

– В том-то и дело, – поморщилась София. – В официальном журнале работ нет записей об обслуживании «Альбатроса» за последние два месяца.

– А неофициальные каналы?

София помолчала, словно размышляя, стоит ли посвящать подругу в детали жизни станции, которые не стоит знать приличным аудиторам.

– Есть одно место, – наконец сказала она. – «Гравитационный колодец».

Судя по названию – либо бар для физиков-теоретиков, либо секретный центр извлечения признаний. Учитывая космос, скорее первое.

– Бар для пилотов и доковых техников на третьей палубе второго жилого сектора. Не самое респектабельное место, но там можно услышать то, что не говорят в официальной обстановке.

– Гравитационный колодец? – усмехнулась Арина. – Какое поэтичное название для питейного заведения.

– Поверь, это лучшее из того, что в нем есть. Остальное… весьма специфично. Техники и пилоты – народ своеобразный. Особенно те, что работают в дальнем космосе. Они похожи на смесь моряков прошлого века и адептов оккультного культа. У них даже свой сленг, который не всегда поймешь.

Через полтора часа, облаченная в неприметный серый комбинезон без знаков различия, Арина переступила порог «Гравитационного колодца».

Идеальный аудиторский камуфляж: выглядеть как человек, который именно сейчас не собирается проверять твои налоги.

Название бара оказалось неслучайным – заведение располагалось на границе секторов с разной искусственной гравитацией, что создавало странный эффект: напитки в бокалах колебались, словно под воздействием невидимых приливных сил, а неосторожное движение могло заставить посетителя почувствовать мимолетное головокружение.

Гениальная идея для бара – клиенты шатаются еще до первого стакана.

Интерьер представлял собой причудливую смесь хай-тека и ретро-футуризма:

Столы из полированного металла

Голографические проекции звездных систем на стенах

Винтажные приборные панели от списанных кораблей, переделанные в элементы декора

Тусклый свет, чтобы не слишком заострять внимание на качестве уборки

Запах крепкого алкоголя, жареной еды и немытых космонавтов

За стойкой невозмутимо колдовал над коктейлями бармен – не робот, а живой человек, что само по себе было редкостью на станции. Либо на него не хватило бюджета, либо здесь бывают клиенты, после встречи с которыми роботы требуют форматирования памяти.

– Чем могу помочь? – поинтересовался он, когда Арина устроилась на высоком стуле у стойки. Его руки, покрытые причудливой вязью татуировок, изображающих космические карты, ловко смешивали какой-то сложный напиток. Арина отметила, что звездные системы на его предплечьях были нанесены с астрономической точностью.

– «Лунную пыль», пожалуйста, – заказала она, назвав первый коктейль, пришедший в голову из подслушанных ранее разговоров.

Бармен окинул её оценивающим взглядом:

– Впервые у нас?

– Так заметно? – Арина решила не изображать опытного космического волка. В таких местах лучше признать свою неосведомленность, чем сделать вид, что ты в теме, и налететь на подводные камни.

– Все новички заказывают «Лунную пыль», – усмехнулся он. – Считают, что это звучит достаточно круто. Не знают, что на жаргоне пилотов это называется «сопли девственницы».

Мысленно делаю пометку: не заказывать коктейли с названиями, связанными с космическими объектами. Вопрос только, что остается – "Земноводные" и "Геологические катаклизмы"?

– В таком случае, положусь на ваш вкус, – произнесла она. – Что-нибудь, что не поставит под сомнение мою профессиональную репутацию, но при этом не снесет крышу с первого глотка.

– О, так вы профессионал? – бармен начал смешивать новый коктейль с заметно большим энтузиазмом. – Дайте угадаю… инженер-конструктор? Нет, слишком изящные руки… Аналитик безопасности? У них обычно такой взгляд, будто прикидывают, как быстро ты сможешь угнать шаттл.

– Аудитор, – ответила Арина, решив, что в данном случае правда звучит достаточно безобидно. – Просто закончила проверку и задержалась на станции.

Бармен замер на мгновение, а затем расхохотался:

– Аудитор в «Колодце»! Это что-то новенькое. Здесь обычно предпочитают не встречаться с теми, кто умеет считать. У нас даже поговорка есть: "Когда заходит аудитор – выходят деньги".

– Иногда и аудиторам нужно отдохнуть, – пожала плечами Арина. – Особенно когда приходится задерживаться на станции дольше, чем планировалось. Бесконечные цифры могут свести с ума даже самый закаленный мозг.

Она намеренно сделала паузу, позволяя бармену проявить любопытство. По опыту она знала, что люди его профессии обычно прекрасные источники информации, если правильно направить разговор. Бармен – это та же исповедальня, только с алкоголем вместо отпущения грехов.

– Задержка рейса? – предположил он, ставя перед ней бокал с напитком изумрудного цвета.

– Скорее, непредвиденная работа, – уклончиво ответила Арина, делая глоток. Коктейль оказался удивительно приятным – с ноткой мяты и лёгкой кислинкой. – Превосходно. Что это?

– «Туманность Андромеды», – с гордостью произнес бармен. – Моя собственная разработка. Джин с лунных ферм, настойка из водорослей с Европы и капля марсианского ликера. Есть еще один секретный компонент, но его я не раскрываю даже под угрозой налоговой проверки.

Учитывая, что происходит со спиртными напитками на станциях, это либо химическая добавка, запрещенная во всех секторах, либо просто вода – самая редкая субстанция в космосе.

– Впечатляет, – искренне оценила Арина. – Вы давно работаете на станции?

– Восемь лет, – кивнул бармен. – Начинал техником в доках A и B, потом… скажем так, у нас с начальством возникли разногласия по поводу технологии ремонта. Они считали, что двигатель надо менять целиком, а я – что достаточно перенастроить компенсаторы. В итоге они оказались правы, а я оказался здесь. Но не жалею. Меньше ответственности, больше историй.

– Значит, вы хорошо знаете персонал доков? – Арина сделала еще глоток, позволяя напитку медленно растечься по языку.

Бармен прищурился:

– Достаточно. А что именно интересует госпожу аудитора? Какой-то конкретный недочет в отчетности?

Время забрасывать удочку.

– На станции происходят странные вещи, – произнесла она. – Например, корабли, которые официально списаны, неофициально продолжают функционировать. И наоборот.

Лицо бармена осталось непроницаемым, но Арина заметила, как напряглись его плечи. Попала в точку. У этого парня определенно есть информация.

– На большой станции всегда найдется место для маленького… творчества, – осторожно ответил он. – Особенно когда речь идет о документации. Не то чтобы я что-то об этом знал, конечно.

– Меня интересует конкретный случай. «Альбатрос», док D-5.

В баре внезапно стало очень тихо. Или это только показалось Арине? Она незаметно огляделась. Нет, разговоры за столиками продолжались, но несколько человек, сидевших неподалеку от стойки, определенно прислушивались к их беседе, притворяясь, что полностью увлечены своими стаканами. Если это не признак, что я задела нерв, то я не аудитор.

– Не самая удачная тема для светской беседы, – тихо произнес бармен, наклонившись к ней через стойку. – Особенно здесь.

– А где было бы удачнее? – так же тихо спросила Арина.

Бармен выпрямился и окинул её оценивающим взглядом.

– Любопытство на станции – товар дорогой, – произнес он, протирая стойку. – И зачем вам эта информация?

Арина не спешила с ответом. За годы проведения частных расследований она усвоила: каждый человек движим своими мотивами, и стоит их понять, прежде чем предлагать сделку. Деньги? Власть? Личная безопасность? Что движет этим человеком?

– У меня есть личный интерес к… нестандартным операциям с кораблями, – ответила она, выдержав паузу. – Особенно когда эти операции не отражаются в официальной документации. Возможно, я могла бы закрыть глаза на некоторые… неточности в налоговых декларациях определенных заведений. Скажем, тех, где бармены проявляют понимание.

Бармен сузил глаза.

– Налоги? Вы из финансового контроля?

– Я уже сказала – аудитор. Но это не значит, что я не умею быть избирательно внимательной.

Иногда лучший способ получить информацию – намекнуть, что ты готова закрыть глаза на мелкие нарушения. Классика жанра.

Несколько долгих секунд бармен изучал её лицо, затем едва заметно кивнул.

– Что вам конкретно нужно?

– Для начала – найти кого-то, кто работал с «Альбатросом» в последние два месяца. Неофициально.

Бармен снова наклонился к ней:

– Технический уровень B. Там сохранились фрагменты первоначальной конструкции станции. Найдите техника по имени Корвин. – Он понизил голос до шепота. – Но вам понадобится пропуск. Это будет стоить тысячу кредитов.

– Тысячу? – Арина изобразила возмущение. – За кусок пластика? За эти деньги я могла бы купить подержанный скафандр!

– За то, что он позволит вам пройти через три контрольных пункта без регистрации в системе, – парировал бармен. – И за мой риск. То, о чем вы спрашиваете, не из тех тем, которые любят обсуждать в приличном обществе.

– Семьсот, – предложила Арина. – И я забуду, что видела три устройства для синтеза опьяняющих веществ под стойкой. Они, насколько я помню правила станции, должны быть опечатаны после двадцати двух часов.

Небольшой блеф еще никому не вредил. Особенно если его невозможно проверить.

Бармен мрачно усмехнулся:

– Восемьсот. И это моя последняя цена. Для многих такая информация вообще бесценна.

– Договорились, – кивнула Арина, активируя свой личный финансовый терминал. Восемьсот кредитов – серьезная сумма, но разгадка тайны исчезнувшего корабля определенно стоила таких затрат.

Можно будет включить в отчет о расходах… "Консультационные услуги по вопросам эксплуатации космических транспортных средств". Звучит официально, хотя и не совсем точно описывает сомнительную сделку с барменом.

Перевод средств занял несколько секунд. Бармен незаметно скользнул к ней небольшой карточкой, похожей на стандартный пропуск, но с дополнительным чипом, вмонтированным в пластик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.