Маскарад
Вячеслав Камедин

моей милой Наташеньке

© Вячеслав Камедин, 2025

ISBN 978-5-0067-0095-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вишня

…я старца однажды приметил
под кроной раскидистой вишни,
устами ласкал он заботливо ветви
и слушал шуршание листьев…

…я старца однажды приметил
под кроной раскидистой вишни,
устами ласкал он заботливо ветви
и слушал шуршание листьев…

Мужчина влюбился в женщину.
Однажды сказал,
проклятием я, милая, меченный,
и дни сочтены у меня,

но мне исцеление дадено —
колдун так когда-то нарёк:
«тебя поцелует коль первая,
ты век проживёшь, не умрёшь…»

…я старца однажды приметил
под кроной раскидистой вишни,
устами ласкал он заботливо ветви
и слушал шуршание листьев…

«Любимый, пади же в объятия, —
ему она говорит, —
к устам моим жарким, как пламя,
зной жажды ты мной утоли…»

«Не всё, увы, просто, родная…
колдун этот жуткий изрёк :
«…а та, кто в постели стоная
с тобой, поцелует твой рот,

вмиг веточкой вишни с корнями
навек обратится в саду…»
Во имя любви нашей ранней,
меня ты совсем позабудь,

найди ты мужчину другого,
и счастливой стань… но а я
приму свою смерть, как и должен,
безропотно смиренно тогда….

Но бросилась женщина смело
в объятья нежданно к нему…
она целовала уста и ревела,
и нежно шептала «люблю»…

…я старца однажды приметил
под кроной раскидистой вишни,
устами ласкал он заботливо ветви
и слушал шуршание листьев…
…я старца однажды приметил
под кроной раскидистой вишни,
устами ласкал он заботливо ветви
и слушал шуршание листьев…

Змей Горыныч

Хой!

Ха-ха-ха

(«Я твоё царство огнём сожгу, пеплом развею» – - шутка).

Тяжело стало жить Горынычу нынче:
повадилось лихо к нему —
богатыри всех мастей валят шибко,
каждый хочет рубить голову.

Благо семь их ещё, а было – двенадцать!
И хитры эти ратники стали в бою:
не один прёт по-честному поиздеваться,
а втроём улыбаясь идут.

Как один русским духом за версту аж учуешь —
редька с квасом перловки поверх!
Богатырской силушки в свете нет пущи —
шибанёт как дубиной в ноздри, поверь.

Тяжело стало жить Горынычу нынче:
повадилось лихо к нему —
богатыри всех мастей валят шибко,
каждый хочет рубить голову.

И было б причина идти к супостату —
весьма безобидный и бедный наш змей.
От скуки великой сюда шкандыбают
вломить бедолаги люлей.

Из них самый вредный Илюшка Попович —
задорный и дерзкий, другим нечета:
намедни творил – аж стыдно припомнить —
и всё ему сходит, как с гуся вода.

Тяжело стало жить Горынычу нынче:
повадилось лихо к нему —
богатыри всех мастей валят шибко,
каждый хочет рубить голову.

Илья же тот Муромец, тот поспокойней —
он просто ленивый. Седел на печи
аж тридцать годков, покуда не вспомнил,
что скучно уж стало, пора пошалить!

А этот Добрыня – совсем уж не добрый,
ведь он и лишил бедолагу голов.
За что и сказать богатырь неспособный…
но знаю – он их втихаря продаёт.

Тяжело стало жить Горынычу нынче:
повадилось лихо к нему —
богатыри всех мастей валят шибко,
каждый хочет рубить голову.

(За что невзлюбили зверюги все змея —
куражатся злыдни над бедным, поди
похвастать пред девками это затея.
И жалко Горыныча мне так до слезы)

Хой!

Колобок и ёжик

Пришел однажды ёжик к колобку,
и вдруг… расплакался, как маленький совсем.
Сказал: «Тебе завидую я так, что не могу!
Красивый, голый ты и не прикрыт ничем.

Тебя, должно быть, любят, и к тебе
все девочки спешат румяные, как пирожки.
В твоём прекрасном и амурном неглиже
так много чувственного, страстности и…»

«Ох, было бы завидовать чему, дружок!
Мне в пору плакать о своей судьбе, —
ответил ёжику печально колобок, —
Никто особо с уваженьем не идёт ко мне.

А всё с насильем… Беззащитен я весьма.
Отпора никому дать не способен.
Я давеча гулял и повстречал ребят…
Что было дальше? Стыдно и припомнить!

Вот постоянно думаю о том,
мне бы колючки как твои да поострее!
Раз – я свернулся бы тотчас клубком,
никто и тронуть не посмел бы…»

Тут разгорелся между ними спор,
до драки спорили товарищи, кто понесчастней —
колючки повыдергивал все наш колобок
из ёжика. А ёжик вставил колобку…

потом остыли страсти…

Тут разгорелся между ними спор,
до драки спорили товарищи, кто понесчастней —
колючки повыдергивал все наш колобок
из ёжика. А ёжик вставил колобку…
потом остыли страсти…

Мораль сей басни, видимо, и в том,
что колобок не так уж был и слаб,
что мог подраться и с самим ежом —
ежа же все боялись, стар и млад…

Корона

В этом королевстве каждый король.
Нынче каждый был коронован.
Корона гуляет по люду сама собой,
возводит для каждого троны…

Люд ропщет. Он в ужасе. Он понял сейчас,
как страшно быть королём…
Ха!..
до этого каждый из нас
мечтал оказаться на месте его…

Корона безжалостна. Корона силком
венчает на царствие тайно.
Пустеют улицы, площади…
И уже даже дом
не может укрыть от венца…

Снова крайность!
Анархию жаждет устало народ —
корона уж боле не в силу!
И здравствует снова новый король
на троне тюремном постылом…

Малыш

Тридцатого февраля родился он на свет,
когда мамаша где-то там в отъезде
была. И, закурив и взяв свой пистолет,
вскочив в седло, отправился по свету.

Бутылку с соской грел он молока
в степи глухой в костре. Менял подгузник
себе. Досадовал и чертыхался он всегда
что нет присыпки и всего что нужно.

Агу, Агу.
дружище, не реви.
Пусть ты и мал – под стол пешком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.