Радуга Светлова
Светлый путь домой

Дорогие читатели,

В ваших руках – книга, которая станет вашим проводником по тропинкам доброты и человеческого тепла. Автор книги и блога «Светлый путь.Рассказы», предлагает вам погрузиться в мир коротких рассказов о простых людях и их искренних чувствах. Каждый сюжет – это маленькая жизнь, полная радости, заботы и поддержки.

В нашем современном мире, где суета и материальные ценности часто затмевают истинные приоритеты, истории Светланы напоминают нам о важности доброты. Они учат нас видеть красоту в мелочах: в улыбке незнакомца, в поддерживающем слове друга или в моменте искреннего понимания.

«Светлый путь домой» – это не просто название книги; это метафора нашего внутреннего путешествия к тем ценностям, которые делают нас людьми. Здесь вы найдете вдохновение и утешение, а также возможность задуматься о том, как простые поступки могут изменить чью-то жизнь.

Пусть эти рассказы станут для вас источником света и надежды на то, что даже в самых трудных обстоятельствах всегда есть место для доброты.

Приятного чтения!

Лопата

Алексей шел пешком с работы по лютому морозу и ворчал на жену – ей видите ли машина нужна была срочно. А куда ей ехать? Школа рядом, в пятнадцати минутах ходьбы, в секцию сегодня можно не везти ребенка, в такой холод.

Ерунду придумала, искать подработку – ну кому сейчас педагог нужен? Да и как она будет всё успевать? Плачет, что надоело в одних сапогах третью зиму ходить и трусы бояться себе купить… Упёрлась в свое, а ему теперь мерзни и иди почти два километра от остановки.

Он уже и сам устал от безденежья, словно снежный ком посыпались проблемы под самый новый год. На работе – не пойми что, начальство поменялось, зарплату урезали, а должность, которую он ждал столько лет, занял какой-то приезжий тип. Плакала его солидная прибавка к зарплате… А ведь сколько трубили, что он незаменимый сотрудник и таких в наше время мало..

Вся зарплата Риты уходила на мелкие нужды – коммуналка, секция сына Мишки, продукты на каждый день – на получку учителя не особо разгуляешься. И зачем только, он, дурак, поддался на уговоры жены взять в ипотеку квартиру в строящемся доме, под залог старой?

Это без всякой поддержки, ни родителей, ни родни богатой… Понадеялся на эту чертову должность руководителя, был уверен, что она у него в кармане! Вот дурак, кто же так делает, заранее? Захотел, с женой, как барин в своей спальне собственной спать отдельно и на большущей (двадцать квадратов!) кухне утром кофеек попивать…

Жили бы себе и жили в своей однушке без кредита…

Осёл… Теперь ни квартиры, ни зарплаты… Даже подарки не на что купить, да что там подарки?! Еще пара дней и машину заправить не сможет, будут по карманам шарить, искать мелочь на маршрутку…

Самое интересное, хотели заехать уже в этом году, к праздникам, а застройщик что-то мудрит, ключи уже который месяц не отдает, то одна отговорка, то другая… Такие же "новосёлы" как они, что только не поговаривают в чатах – и то что застройщик разорился, а были слухи, что дом построили незаконно, мол, признают его не пригодным для жилья!

Одни сплошные нервы… И в подъезде вонь стоит несусветная…

– Лёша, пока не разделся, иди разберись с этой ненормальной!

– Чего еще такое?

– Да Раиса Дмитриевна совсем с катушек съехала, пускает в подъезд черт знает кого! Такая вонь стоит, я вчера замучилась выталкивать этого бомжа, а сегодня она опять ему открыла… Добрая душа, блин. Пусть к себе его тогда тащит.

– Только этого мне еще не хватало… Ладно, сейчас выкину его.

– Ты ему пинок что ли дай, чтобы не повадно было, и зайди к старухе, пригрози. Мишка вчера домой зайти боялся, мерз около двери. Главное, этот вонючий в тепле сидит, а мой ребенок закоченел.

– Вот сволочь, ну сейчас я этой бабке устрою!

Алексей напялил резиновые тапки и направился в квартиру этажом ниже, требовательно нажал на звонок допотопных времен, подивился, какой потёртый дерматин на двери. Открыла Раиса Дмитриевна не сразу, было слышно, как она не спеша шаркает по полу, скорее всего, придерживаясь рукой за стену.

Лёша помнит эту женщину, продавщица из тридцатого магазина, всегда была такая юркая, шустрая, приветливая, казалось, еще совсем недавно она бегала с полными сумками наперевес, а сейчас от былой ловкости не осталось и следа. Детей нет, кто, интересно, сейчас ей продукты таскает? Стоит перед ним маленькая такая, с белым облачком волос на голове, сухонькая – желание ругаться с ней совершенно пропало.

– Раиса Дмитриевна, вы зачем бомжа пускаете в подъезд? Он тут гадит, мусор оставляет, воняет, в конце концов.

Женщина жалостливо посмотрела на молодого мужчину глазами, полными слёз.

– Замёрзнет же человек, на улице минус двадцать, жалко вам, что ли? Ну пусть хоть морозы переждёт… Человек всё же живой…

– Это не дело, сейчас к нам полный подъезд набьётся желающих. Не пускайте его больше, хорошо? Я полицию вызову.

Алексей с супругой наблюдали из окна, как приехал патрульный УАЗик, грубо вытолкали мужика неопределённого возраста в ветхом тряпье и скорее уехали дальше колесить по закоулкам. Бомж немного потоптался, перебирая ногами, медленно пошёл в сторону заветной двери набирать знакомый номер квартиры. По пути поскользнулся, упал, обнажив голую спину, и, даже не отряхнувшись, обречённо продолжил свой путь.

Утром Алексей спустился в лифте на первый этаж и сразу же понял по запаху, что «гость» опять греется у батареи около входной двери. Пригрозив полицией и тем, что он сейчас возьмёт палку, мужчина выпроводил бездомного в морозное утро и тут же сматерился на свою супругу Риту.

– Вот овца! Мало того, поленилась вчера в гараж машину поставить, так ещё и забыла освещение выключить! Ну ё-маё!

Пробравшись сквозь сугробы к двери автомобиля, он чуть ли не со слезами безуспешно попытался завести мотор – безуспешно. Пока он сидел и думал пару минут, как быть дальше, увидел знакомого бомжа, что пытался ему расчистить снег какой-то старой лопатой. Алексею стало неловко перед ним, попытался отогнать его.

– Не нужно, не стоит, уходите! Всё равно не заведётся.

Алексей махнул озябшей рукой и уже скорее себе, чем бомжу подосадовал.

– И ведь не прикурить, зараза, говорю же ей русским языком – задом паркуй, нет, носом прямо в дом упёрла… Сейчас и такси бешеные деньги в такой мороз затребуют…

Говорил сам с собой и даже вздрогнул, растерялся, когда почти над ухом услышал грубоватый голос.

– Сними аккумулятор, иди, погрей его дома, подзаряди. Много времени не потребуется, а я пока тебе снег тут почищу, погреюсь как раз… Выпей чаю, не ругайся с женой только. Успеешь всё, жизнь длинная.

Это говорил бомж, что голыми руками держал деревянную лопату, и отправлял его домой.

– Машину открытую, что ли, оставить?

– Иди, иди, не переживай, я же тут буду.

Алексей в тонкой куртке из «Спортмастера» уже успел замерзнуть, как под гипнозом последовал совету бездомного. Немного постоял в прихожей, погрел руки и, высказав жене недовольство, хлопнул себя по лбу.

– Там в бардачке портмоне мое осталось!

Даже не стал ждать лифта, бегом по лестнице он выбежал на улицу и удивился, что его авто уже было почти свободно от снежного плена, а мужик теперь чистил дорогу, чтобы машина свободно выехала. Ощущая себя жутко неловко, Алексей попытался выразить свою благодарность, испытал жалость к бездомному.

– Спасибо вам, конечно… Как могу вас отблагодарить? Вот, у меня есть рублей двести наличкой, возьмите…

– Ого, дай бог здоровья тебе, молодой человек! Хорошо бы минут пять еще руки погреть у батареи..

– Ну… Заходи… Только не я, так другой выдворит тебя… Как так-то тебя угораздило? Потом куда?

– И на том спасибо. А потом видно будет. Ну околею где-нибудь, никто плакать не станет…

Пока зашли в подъезд, немного разговорились.

– Слышь, мужик, ты как без дома оказался? Давно уже бомжуешь?

– С прошлой весны на вольных хлебах. Осенью в подвале ночевал, выгнали вот на днях…

***

Анатолий не родился на улице, еще совсем недавно была у него жена, своя квартирка на окраине города, вполне себе нормальная жизнь, работа. Хотели расшириться с супругой, купить жильё побольше, стал трудиться усерднее – недосыпал, недоедал, брал шабашки сверхурочно, да только здоровье подвело. Не с того ни с сего начал зрение терять, а потом еще и сердечко дало сбой, даже с основной работы пришлось уйти.

– Я же с расстройства еще и выпивать начал, никому хилые сотрудники не нужны, оказывается, вот и дал слабину, с катушек съехал. Жена с матерью своей подсуетились, меня споили да и провернули аферу, без квартиры оставили. Вот и оказался я на улице, не хватило силёнок душевных побороться да всплыть, ко дну пошёл, это же проще всего. Родни у меня нет, друзей, как оказалось, тоже, никому чужие проблемы не нужны.

Весь день Алексей думал о несчастном мужике, вроде и хотел помочь, да не знает как – денег особо нет у самого, в квартиру к себе не притащишь. Дал ему еще пятьсот рублей, да только какой прок ему от них? Один-два раза перекусит, да так и замёрзнет человек, целая зима впереди. Коллеги только поддержали Лёшку, кивали головой.

– Братан, всех не пожалеешь, знаешь, сколько таких бедолаг? Так и сам по миру пойдешь, коли всем на помощь кидаться станешь… Я вон тоже весь в кредитах – и за машину плати, налог плати, ипотека, будь она неладна, лучше мне помоги!

Товарищ захохотал, но Алексею легче от его не стало – так и представил, как стоит Анатолий на морозе, уже из последних сил, замерзает и смотрит на людей, что радостно покупают ёлочки, сладости, мандарины по акции, а ему даже горячего чаю никто не предложит, брезгуют, с отвращением проходят мимо…

– Чего это я… Ну не имею возможности оказать помощь… Был бы богатый или хотя бы без кредитов… Сколько олигархов, вон пусть они и помогают.

Вроде бы немного успокоился, но всё не покидало его чувство, что в этой погоне, суете не осталось в нём человека. Сидел за своим компьютерным столом и не мог настроиться на работу, глядел в окно. Как назло, попался ему на глаза тощий бездомный пёс, что прислонился к холодной стене здания напротив.

Собака была грязная, вся дрожала и с надеждой смотрела на проходящих людей, всем своим видом показывая, как она нуждается в их поддержке, заботе. Люди умилялись, проходили мимо, кто-то на миг останавливался, сочувственно качали головой и шли дальше, ускоряя шаг, будто желая скорее уйти и забыть про несчастную, замёрзшую в край собачку.

Были и те, кто останавливался, шёл в ближайший магазин, покупал пакетик желе, угощал беднягу, но собака, видимо, настолько обессилила, что просто нюхала корм, но не ела его. В какой-то миг ему показалось, что пёс плачет, на глазах его так явно проступили слёзы.

Алексею стало совсем тошно: мимо проезжали дорогие машины, люди в шикарных шубах и ботинках из натуральной кожи и меха, и никому не было дело до маленькой собачьей души. Никто не хотел лишних проблем, неохота было пачкать новые машины, свои вещи.

Алексей решил что-то делать, встал, накинул на себя куртку, и тут один дед, только что сошедший с автобуса, в пальто времен СССР, в старых валенках остановился возле пса. Погладив его по грязной, замёрзшей шёрстке, оглянувшись по сторонам, поднял собаку на руки и встал на остановке. Пёс, уже не веря в свою удачу, совершенно не сопротивляясь, положил голову на плечо дедушке.

В автобус дедушку не пускали, в маршрутку тоже – у него уже замёрзли руки, но собаку он не выпускал, смотрел по сторонам и думал, как быть дальше. Алексей даже не понял, будто бы и не он вовсе подошёл к окну, открыл его и прокричал:

– Мужчина! Стойте там! Я сейчас вас на машине отвезу.

Своим удивлённым коллегам он сообщил, что едет по делам, а сам как можно скорее стал заводить авто. Дедушка всё так же стоял на остановке, чуть в стороне, и ждал Алексея. Завидев его, прижал получше пса к себе, радостно пошёл навстречу.

– Сынок, я тебе денег дам, сколько возьмешь? Довези ради бога до посёлка, тут недалеко, за городом, километров восемь.

– Не нужно денег, дядь, в наше время хоть что-то надо делать от души.

– Дай бог тебе здоровья, сынок! Человек с большой буквы… Пока есть такие, как ты, не ждать нам конца света…

– Вы решили себе пса взять? Вот ему повезло!

– Может, это мне повезло, кто знает? Просим, просим у Бога себе помощи, а сами ничего взамен не даем… Жалуемся на жизнь несправедливую… Мне вот бог сегодня такую возможность дал добро сделать, тем более внук давно просит.

Пёс, словно почуяв, что его жизнь налаживается, стал крутится, лизнул спасителю руку.

– Смотри-ка, оживать начал, хулиган! Ух, какой лопоухий! Вот у меня сегодня внук обрадуется! Правда, бабка ругать будет, что капусту не купил на базе оптовой, там же дешевле. Скажет, зря только на проезд потратил… С нашей пенсии не особо разгуляешься, да, Бобик? Ну ничего, скажу – вот кого купил! Подарим тебя бабке, а?

На обратном пути Алексей всё еще крутил в голове возможные решения для Анатолия, но так и не придумав ничего, вздохнул – мороз крепчал.

– Я же помог сегодня деду? Сделал доброе дело… Как могу… Ладно, просто съезжу сейчас, проверю, что он делает… Может, уже и нет его там.

Анатолий, нахохлившись, как воробей, сидел на скамейке детской площадки. Со стороны казалось, что он спит, но подойдя поближе, Алексей увидел глаза мужчины, совершенно пустые, стеклянные, но еще теплилась в них жизнь. Схватив за плечо, он растормошил его.

– Садитесь ко мне в машину, скорее!

– Я грязный.

– Ничего, отмоем!

Минут пять Анатолий приходил в себя, грел руки об печку, без эмоций смотрел на красные, опухшие руки.

– Анатолий, сразу скажу – я не знаю, что делать…

Они сидели молча, не смотрели друг на друга, отчаявшиеся, потерявшие надежду…

– Слушай, у меня есть дача, мы там не сажаем ничего, редко ездим. Продать не получается, местность хоть и красивая, но обрывистая, а за копейки отдавать жалко. Там печь есть простая, даже дрова я запас в свое время, для бани. Тебе на первое время хватит, но проберёмся ли туда? Где твоя лопата?

В глазах Анатолия загорелся слабый огонёк надежды, он со страхом взглянул на Алексея, с горечью ударил себя по коленям кулаками.

– Вот чёрт! Я лопату у дворника спрашивал, где он сейчас, понятия не имею… Как же так..

Анатолий вдруг заплакал от досады, что не позаботился заранее, будто сейчас только от этой старой лопаты зависела его жизнь…

Дачный домик находился не слишком далеко от главной дороги, мужчины прошли до него, по колено утонув в снегу, но всё же пробрались цели. Протопив как следует печь и оставив нехитрые продукты – хлеб, «Ролтон», пятилитровку с водой, Алексей уехал домой.

В его душе теперь было всё так хорошо, радостно, и все невзгоды казались такими мизерными, ничтожными. Телефон его разрядился, Алексей поморщился – видимо, Рита названивала ему сотни раз в поисках муженька, будет сейчас ворчать, как обычно, обидится.

Зайдя в квартиру, он застыл на месте – жена, видимо, не дождавшись его, разозлилась и теперь, не замечая мужа, скидывает все вещи с полок шкафа. Неужели собралась его выгнать из дома? Задержался всего-то на три часа.

Тут Рита обратила на мужа внимание и что есть силы кинулась ему навстречу, Алексей даже испугался, что она снесёт его. Женщина кинулась к нему на шею и повисла на муже, сильно прижимаясь к нему.

– Лёшка! Ты не представляешь! Меня взяли переводчицей в одну компанию, а там зарплата в три раза больше, прикинь! Не зря я вчера на собеседование ездила.

– Поздравляю. Даже не верится. Теперь ты больше меня будешь получать. Поэтому ты меня выселяешь? Зачем вещи покидала?

– Вот я дурочка!

Жена кинулась на кухню и выбежала оттуда с ключами, стала бренчать ими перед носом Лёшки.

– Ключи нам выдали сегодня, веришь или нет? Я еще не верю. Просто чудеса какие-то. Сказали, до конца года надо старую квартиру сдать. Мишка вон уже все свои учебники сложил.

Утром Лёша включил телефон и увидел кучу пропущенных от начальства. Конечно, вчера самовольно ушел типа на обед и не вернулся, как пить дать – уволят. Вся надежда теперь на жену, пока он будет искать новую работу. Начальнику пришло уведомление о том, что абонент в сети, и он тут же перезвонил. Алексей нехотя, с готовностью оправдаться, взял трубку.

– Алексей, вчера твои коллеги сказали, что ты работу новую уехал смотреть? Сдали тебя, сказали, аж пятки сверкали, как бежал. Тебе наши конкуренты вакансию предложили, признавайся? Сколько обещали? И не ври мне, я вчера видел машину их представителя возле нашей конторы. Давай так: новый регионал просил со следующего месяца перевод в другой город, ему там удобнее, а ты тогда на его место, согласен? С зарплатой не обижу, уж не хуже, чем тебе предложили. Давай приезжай, переговорим.

Анатолий, кстати, обустроился на даче, свой там стал в доску, даже баньку приноровился топить. Соорудил себе лопату добротную, чистил снег, воришек отгонял, кормил кошаков и собак бездомных. Дачники, как прознали про жильца зимнего, давай ему продукты таскать, и дрова подогнали на всю зиму.

– Анатолий Борисыч, сам бог тебя послал – замучили воровать уже, то сайдинг сдерут, то железо с забора снимут, ты давай тут, если что нужно будет, звони.

Весной и вовсе дел невпроворот: кому ворота поправить, кому забор подлатать, а симпатичным пенсионеркам даже огород копал, помогал дачный сезон открыть.

Встреча

– Сынок, как договаривались, завтра встречаемся в нашем кафе? Я угощу тебя пончиками и самым вкусным коктейлем.

– Мам, извини, завтра не получится. Мы с друзьями собрались на речку, жара такая!

– Ты же обещал… Я просто с работы отпросилась, Антош, тебя хотела увидеть, обнять. Уже целый месяц у нас не получается встретиться.

– Ну мам, меня завтра друзья ждать будут. Я забыл, что мы на этот день решили. Давай в следующие выходные?

– Хорошо, мальчик мой, столько ждала, еще подожду. Ну давай, утром позвоню тебе.

Женя ушла от мужа два года назад. Так получилось – встретила другого, полюбила, не смогла жить в обмане. Думала, будет как в кино – поговорят по-хорошему, расстанутся добрыми друзьями и будут вместе, так же, как и раньше, любить Антошку, просто каждый по-своему.

Фото автора

То, что сын будет жить с ней, она даже не сомневалась – с самого рождения, с самого его первого дня в её животе, она полюбила своего ребёнка всем сердцем. Кормила грудью до полутора лет, не спала ночами, носила на руках уже большого. Бабки во дворе возмущались.

– Такой кабан уже вымахал, а ты его тащишь! Он уж столько же весит, бессовестный!

Женя отмахивалась от них, целовала Антошку и смеялась.

– Это мой кабанчик, сколько хочу, столько буду таскать! Они же не знают, что ты пальчиком ударился. Ух, сами бессовестные!

Первые зубки сына, первые шаги настолько заняли Женю, что она не заметила, как стал отдаляться муж. Даже когда он несколько раз не пришел ночевать, объяснив это тем, что в другом городе у негото сломалась машина, то поздние совещания, даже из этого она не стала делать скандал.

– Серёж, ты уж вообще обнаглел. Если соберешься уходить, предупреди хотя бы.

– Тебе совсем что ли всё равно? Ни расспросишь, ни обнюхаешь?

– У меня есть повод не доверять тебе?

– Нет.

Когда Антошка уверенно пошёл на своих ножках, Женя устраивала для сына небольшие путешествия – то в соседний город к подруге детства, то в деревню к тёте и сестрам, благо, что был личный автомобиль, и вместе с сыном они катались, как заядлые путешественники.

В садик ходил как в санаторий – только по велению сердца. Просыпался раньше всех, в одних трусишках шлепал босыми ножками, будил маму, шёпотом предлагая остаться дома.

– Мама, а давай сегодня не пойдём в садик? Лучше будем делать кексики.

Женя хватала своего карапуза, прижималась к нему и целовала, растворяясь в его звонком смехе.

– Голышка моя, договорились! Только сам будешь делать тесто. Я помогу.

Мальчик рос очень общительный, любознательный, рано научился читать – Женя в шуточной форме учила его всему, что знала сама. Читала ему умные книжки, на ночь рассказывала сказки и мечтала, что он вырастет независимым, уверенным в себе мальчиком.

– Сынок, всегда делай так, как велит тебе сердце. Не слушай никого и не бойся высказывать своего мнения. Не позволяй людям пользоваться собой. Никому!

Антон так и сделал – в 13 лет, когда родители разводились, без сомнений решил остаться с отцом.

– Мама, давай не будем устраивать сцен. Мне будет лучше с ним. И не плачь, сама говорила, что слёзы – это манипуляция. Не дави на меня.

Женя не давила. Проплакав в подушку несколько дней, решила, что мальчик имеет право сам решать, с кем ему жить, а она раз в несколько дней будет приходить к нему, жарить его любимые оладушки и беседовать как раньше, обсуждая разные темы.

За два года Антошка сократил встречи до одного раза в месяц – молодёжная жизнь захватила его с головой.

Женя была рада сообщениям на вайбер и всё прекрасно понимала, разглядывая детские фотографии Антошки и вспоминая, как они были счастливы вместе с ним.

– Алло, сынок! Ты не передумал?

– Нет, мам, мы уже собираемся. Вот полотенце ищу и выходим.

– Осторожнее, Антош.

– Я хорошо плаваю, не переживай.

– Позвони мне, как назад пойдёшь, хорошо? Я съезжу к тёте Оле сегодня в деревню.

– Окей, мам. Давай на созвоне!

Антон с ребятами добрались до реки и расположились прямо на берегу. Пляж был битком набит отдыхающими, что неудивительно – тридцать градусов жары. Скинув с себя майки и шорты, мальчишки попрыгали в прохладную воду и, брызгая друг в друга, поплыли вдаль.

Женя ехала в деревню и думала об Антошке.

– Как он там? Лишь бы не заплывал далеко. Строит из себя такого большого, а сам еще совсем малыш, хоть и выше меня уже. Вот бы мне оказаться сейчас рядом с ним и хотя бы одним глазком взглянуть, как они там отдыхают.

Женя уже пожалела, что уехала в деревню в таком состоянии. Пока не придет от него сообщения, так и будет болеть душа. Стали появляться мысли повернуть назад и поехать на пляж, убедиться, что всё хорошо, и только потом направиться в деревню. Сердце кололо, и мысли не могли успокоиться. Несколько раз набирала номер сына, но никто не ответил. Мальчики обычно отключали звук и прятали телефоны под одеждой.

– Наверняка даже не взглянут, есть пропущенные или нет…

***

Антон плавал очень хорошо. Друзья с завистью смотрели на товарища, как легко он преодолевает большие расстояния и почти не устает. Девочки у берега с восхищением наблюдали за смуглым парнем, что так красиво плывет, словно настоящий спортсмен.

– Ребят, а давайте доплывем до плавучего дома? Наперегонки.

Друзья взглянули на мальчика как на сумасшедшего. Этот дом дрейфовал уже несколько лет по реке и стал некой достопримечательностью города. Редкие смельчаки, доплывшие до него, могли прогуляться по странной конструкции, попрыгать оттуда в реку и просто позагорать в относительной тишине и необычной обстановке.

– Не, я пас!

Друзья все как один отказались от рискованного заплыва. Антон тоже опасался, но желание посмотреть этот странный дом было настолько велико, что он решил попробовать.

– А я доплыву до него.

Восхищенные взгляды и восклицания друзей лишь только подхлестнули сомневающегося мальчика. Он, чтобы не передумать, оттолкнулся ногами от песчаного дна и поплыл. Вода была спокойная и почти прозрачная. Временами менялась температура, и странным образом не смешиваясь – рядом могли находиться два потока: молочно-теплый и ледяной.

Антон плыл не торопясь, экономил силы. Вдали маячил этот странный и такой загадочный монумент. На полпути руки устали, и он замедлил ход. Оглянувшись назад, увидел, что пляж уже довольно далеко, шум оттуда доходил слабым общим гулом. Скорее всего, его уже не видно оттуда, и друзья не беспокоятся о нём, зная, как здорово он плавает. Мальчику стало немного не по себе. Плыть еще столько же, а у него уже схватывает дыхание.

– Зря я затеял это. Силы кончаются, и кричать бесполезно, разве услышат люди – там такой шум.

Он оглянулся по сторонам в надежде увидеть какое-то бревно или что-нибудь такое, но нет, кругом гладь воды, ни одной щепки кругом. Еще замедлив ход, он немного погрузился в воду и упустил момент – вода попала в рот и в уши. Резко подавшись вверх, понял, что не может вдохнуть воздух.

Неправду показывали в фильмах – человек тонет и кричит, что его можно услышать по всему побережью. Всё, что смог сделать Антон, – это выдавить из себя пару звуков, не сильно громких, вода сжала грудную клетку, и в панике он бултыхал ногами.

– Э-а! Эй!

«Вот и всё», – уже подумал мальчик, чувствуя, как вода уже затекала в нос и не оставляла никаких шансов сделать вдох. Он видел ярко-голубое небо и ослепительный блеск волн от солнца. Мысли стали путаться от страха, от обиды, что впереди могло бы быть столько интересного, а он уже не увидит ничего.

– Последнее, что я вижу. Не хочу, мама, мама!

В этот момент теплые руки схватили его подмышки и сзади подняли его из воды. Мамин голос был спокойный и очень ласковый.

– Антош, я с тобой.

Мальчик хотел сказать маме, что она так вовремя появилась, но начал кашлять, вода была везде – в носу, в ушах, в горле. Мамин голос говорил в затылок, успокаивал и вселял веру, что всё будет хорошо.

– Сынок, покашляй, я держу тебя. Не отпущу, не бойся. Не делай глубокого вдоха, давай понемногу и по чаще. Так, спокойно, не бойся ничего, малыш. Всё? Дышать можешь?

– Да.

– Теперь ложись на спину, и как мы учились в бассейне – раскинь руки и ноги, как звездочка. Отдыхай. Спокойно дыши и набирайся сил.

Мальчик приходил в себя. Унимал дрожь в руках и ногах, щурясь от солнышка. Чайки летали над ними и смеялись от радости. Мама поддерживала его за спину и затылок, смотрела на сына и улыбалась. Только сейчас Антон увидел, что она в платье, и в ушах висели массивные серёжки в восточном стиле.

– Мама, у тебя наряд, не подходящий для купания.

– Не успела переодеться, сынок. У меня не было времени. Ты давай не расслабляйся, пловец. Переворачивайся давай, плывём дальше. Сейчас до дома уже ближе, так что греби туда.

Антон со страхом сделал несколько движений, убедился, что движется уверенно, и поплыл. Мама тоже не отставала и, не отрываясь, наблюдала за ним. Её волосы рассыпались, повторяя движение волн, а платье делало её похожей на русалку. Доплыв до пустого плавучего дома, они забрались на него и легли без сил наподобие пирса. Погладив по мокрым волосам сына и сжав его руку, Женя присела и поцеловала Антона в щеку.

– Вот мы и встретились, Антош.

– Как ты узнала, мам? Как нашла меня?

Женя провела рукой по спине сына, убирая сверкающие капельки, и грустно улыбнулась.

– Сынок, плыви назад. Я посмотрю отсюда и, если что, помогу.

– А ты? Давай прямо сейчас, когда доплывём, пойдём в наше кафе?

– Я поплыву, только когда увижу, что ты на берегу. Ничего не бойся, сынок!

Антон перед прыжком еще раз оглянулся, помахал ей рукой. На берегу его встречали друзья, одобрительно похлопывающие по плечу и задающие вопросы. Мальчик отмахивался от них и смотрел в даль, пытаясь разглядеть что-то вдали.

– Куда она пропала?

Не увидев никого, он взял телефон и увидел несколько звонков от мамы и совсем недавние от папы. Набрав отца, он долго ждал ответа и, не дождавшись, побежал домой. Открыл дверь хмурый отец. Он молча смотрел на сына и нервно топтался на одном месте.

– Папа, ты не поверишь! Я сегодня чуть не утонул! Мама появилась в самый подходящий момент, вытащила меня, представляешь? Мы посидели на плавучем доме, поболтали… Только потом ушла, не сказав ни слова. Она тебе не звонила?

– Сынок, она не могла оказаться с тобой. Держись. Её не стало четыре часа назад, почти около деревни, авария.

У Антона подкосились ноги, и он сполз по стенке. Только сейчас он вспомнил, что мама очень боялась воды и совсем не умела плавать.

Конфуз

Татьяна возвращалась домой, немного сгорбившись и схватившись за живот. Весь вечер просидела у Алевтины, соседки, чесали шерсть для пряжи и попутно перекусывали пирогами с творогом. Когда Татьяна скрючилась от приступа боли, соседка всполошилась.

– Неужто творог испортился? Вчера же только делала, не должен был прокиснуть так быстро… Зря не вытащила на улицу, дома оставила, отравила тебя!

– Не голоси, не в твороге дело. Давно уже маюсь с животом. Только когда лягу, отпускает.

Татьяна, преодолевая боль, натягивала валенки и куталась в шаль.

– А что к доктору не сходишь? Может, пропишет тебе снадобье.

– Да куда уж мне по докторам таскаться! Времени нет, внук скоро приедет на каникулы. В нашем возрасте, если что-то болит, уже радость, значит, жива-живёхонька.

– Какой такой возраст? Полтинник недавно справила! Еще скакать да скакать!

– Три года назад. Ладно, пошла я, дед там у меня не кормленный, еще, небось, и дровишек не подкинет, колотун в доме устроит.

Осторожно шагала, слушала хруст снега под валенками и боялась сделать резкое движение. Уже с конца осени тревожит боль, не постоянная, но часто напоминающая о себе: иногда резкая, пульсирующая, а иногда ноющая, на весь день. Пила травки, те, что знала, пересмотрела свой стол, старалась поменьше есть, да и аппетиту сильно не было. Сегодня особенно скрутило, Еле дошла до дому, брякнулась на крыльцо, прилегла, задев пустое ведро ногой. На грохот выскочил муж, Колька.

– Тань, ты чего тут развалилась? Пьяная, что ли?

– Дурак. Живот скрутило так, что сил нету.

– Так иди в нужник, чего тут маяться?

– Если бы только нужник мне дело поправил, Коленька! Кажись, помираю я. Уже с ноября жизнь мою по капельке забирает хворь непонятная. То сбоку больно, то силушки мои враз все пропадают.

– У тебя, наверное, пиндесит. У Василия было такое – как скрутило, чуть кони не двинул! Ладно хоть, до района быстро довезли, вырезали ему червя какого-то, не знаю точно. Утром к нашему фельдшеру сходим, я телегу запрягу с утра, вожжи только проверю.

– Шут с тобой, давай. До приезда внука хочется молодцом ходить.

Местный доктор встретил пожилую пару без особой радости, приехала дочь с молодым зятем, и нужно было идти скорее домой встречать дорогих гостей.

– Знобит? Кровью не ходите? Нет? Вот и славненько! Никитишна, ты уж не девочка, чего капризничаешь? В наши годыу всех чего-то болит. Ромашку завари да тяжести брось таскать, всё пройдет.

Когда ехали домой, Татьяна ворчала на мужа.

– Оконфузил меня! Теперь будут по деревне болтать, мол, под старость лет решила от работы отлынивать, болячки себе придумывать. Тьфуты! Зачем послушала тебя, старого выдумщика. Чай не городские – чуть чихнуть, сразу бежать к доктору.

Дома, выпив чаю, немного полежав, почувствовала себя лучше. Встала, стряхнула половики, намыла пол с железной щеткой, приготовила ужин и вышла в сарай собирать яйца. Уже с два десятка накопилось, для Мишутки, внучка, будет жарить блинчики да пироги печь с яблоками сушеными. Сама-то уже не ест сладости да мучное, хотя очень хочется, лишние килограммы появились. Они не заботят её, да и не была никогда стройной, как осинка. Но слышала, что у грузных людей страдает сердце, вот и забеспокоилась, когда платья стали тесноваты.

Старики ждали внука, как соловей лета. Маленький хохотун, озорник и непоседа радовал их душу, напоминал молодость и делал их дни наполненными радостью и счастьем. Особенно зимойтак тоскливо по вечерам, так тихо, аж ушам больно. На улице темно, хоть глаз выколи. Даже кот не слезает с печи.

Время беспощадно наступало на пятки, углубляло их морщинки, добавляло седых волос, сковывало движения. Как бы не хорохорились Татьяна и Николай, вынуждены были признать: старость ужене то что не за горами, она уже пришла. С каждым днем всё труднее вставать по утрам, раскачиваться, входить в колею, ночью же, наоборот, никак не уснуть. Мысли приходят разные, и грустные, и веселые, не дают успокоиться. А бывает и ноги ноют, что приходится вставать, мазать сиреневой настойкой.

– Таня, а помнишь, ты пряталась от меня в бане, когда гулять тебя звал? Ждала другого жениха, богатого, с двумя лошадьми, дом большой у него был, пятистенка.

Татьяна смеялась, задумчиво смотрела в окно, вспоминая себя девушкой.

– Ууу, ты какой злопамятный! Но своего добился-таки, караулил меня под кустами, уговорил, негодник! Помню, Коленька, помню, как вчера это было. Вот кажется, еще в прошлом году платье свадебное свое подшивала – глазами хлоп, а уже внук в школу пошел.

Николай заулыбался, с гордостью поднял голову: «Да уж, я такой – своего не упущу

– А Мишутка-то наш уже через неделю приедет, будем резвиться с ним, по дому бегать. Я ему горку залью. Жаль, дочка наша не останется, всё дела у неё, работа.

– Куда деваться, жизнь сейчас такая у молодых – не будешь крутиться, не проживешь. Не на твою же получку им зариться. Еще пару лет тебе поработать, и на пенсию уйдешь. Хватит уже жилы рвать. Пора о покое подумать. Будет нам с тобой.

Татьяна несколько дней радовалась, боль не беспокоила её – правду сказал доктор, нечего из мухи слона делать, поболит да перестанет. Правда, всё же просила мужа натаскать воду в баню и дом и занести пару охапок дров, чтобы, пока он был на работе, не напрягаться и не вызвать новый приступ боли. Завтра ждали дочку с внуком, хотелось встретить их как подобает, а не с кислой мордой, словно щавеля наелась.

Тесто получилось на славу – пышное, нежное, и на ватрушки хватит, и на хлеб, чтобы Мила, дочка, краюху как в детстве погрызла, себя почувствовала дома маленькой, хотя бы на один день. Накрутила фарш, достала из погреба огурчиков да варенье двух видов с малиной, клубникой, специально берегла, от мужа прятала – любительзараз баночку умять.

– Вроде всё готово, пойду полы в бане намою и веники занесу новые, березовые. Ох, напарим сегодня Мишутку! Барсик! Ну-ка слезь со стула! Ишь ты, паразит! Фарш удумал стащить! Не по твою душу крутила!

В бане было уже жарко, дед не пожалел дров. Татьяна усмехнулась.

– Смотри-ка, как себе топим – два полена кинет, и мерзни потом, пока моешься, а как дочери Милке да внуку, так можно по-человечески затопить, на славу! Надо будет Алевтину позвать, чего такой хорошей бане пропадать.

В парилке её немного разморило, живот предательски начал давать о себе знать. Голова пошла кругом, и она вышла на улицу подышать морозным воздухом.

– Вот зараза, не вовремя как. Опять приступ.

Коленки дрожали, и зашумело в ушах. Сосед, увидев Татьяну у бани в одном халате, решил подшутить.

– Никитишна, чего баню подпираешь? Не свалиться чай! Или ты меня завлекаешь так?

Женщина хотела было съязвить, но резкая боль пронзила её, она стала хватать воздух ртом и сползать по стенке. Скорая помощь увезла Татьяну в районный поселок.

***

Николай с дочерью и внуком приехали в больницу через несколько часов, кое-как найдя попутный транспорт. Стоя в приемной, толком даже не обняв дочь и внука, онрастерянно ждал вестей. Вышел врач и свалил на него кучу информации, которой он не мог воспринять, и слышал только отдельные слова.

Ребенок. Мальчик. Ранний срок.

Из всего потока он уловил только важное для себя: Татьяна жива и чувствует себя хорошо.

– Слава богу! Думал всё, кирдык Никитишне. Хотела меня одного оставить!

Дочь Мила ошарашенно смотрела на отца, растерялась. Какое-то время не могла найти слов. Взглянув на врача, поняла, что он не шутит, присела рядом с отцом.

– Поздравляю, молодой папаша! Вот вы с мамой шпионы! До последнего молчали. Не ожидала я, конечно, от вас.

Вот тут до Николая дошло, что произошло.

– Как так? А? Милка? Мы же не знали! Вот так конфуз! Вот так оказия!

Миша до этого сидел уставший от дороги, тихо и спокойно, вдруг оживился и стал выяснять, что за родственник у него вдруг появился.

– Дедушка, а это мой дядя родился? Мам, а так бывает? Такой маленький? Я не понимаю!

– Чего только не бывает, Мишань! Твой дедушка пока сам ничего не понимает.

***

Миле пришлось взять отпуск. Татьяну с сыном перевели в детское отделение, понаблюдать за здоровьем необычных пациентов. Николай пару дней молчал, сидел дома, стыдился выходить на улицу, слышать шуточки в свой адрес, а одним утром распахнул двери своего дома, вышел из двора, накинув фуфайку, гордо подняв голову. Первому же встречному соседу пожал руку и на ухмылкуулыбнулся в ответ, искренне и по-доброму.

– Да, вот так вот, Василий. А то вы всё любите говорить: старый дед, старый дед! А я вон какой старый!

– Молодец, Колька, всем нос утер, что ни говори! Как назвали-то сына?

– Богдан! Богом данный.

Доча

Наталья осталась одна с двумя дочерьми. Муж сбежал, когда младшей Катюшке было всего два годика. Собирая свои вещи, с обиженным лицом старался во всем обвинить плачущую жену.

– Сил моих нет! Как ни приду – крик стоит такой, хоть святых выноси! Чего орет эта девчонка днями и ночами? Никакого покою нет. Уезжаю на север, денег вышлю, как устроюсь.

Все прекрасно знали, что это Жанка, бухгалтерша колхозная, мужика взбаламутила – мозги запудрила, ходила перед ним в платье, похожем на комбинацию, задом крутила, за собой позвала на заработки, тот и рванул. Он бы и к черту на кулички побежал за ней, так его окрутила.

Наталья умом-то понимала, что Катюша не при чем, да и как обвинить ребенка несмышленого, что муж к другой ушел? Но сердце как с цепи сорвалось – всю злость, всю обидуна дочку младшую обрушила. Девочка вечно ходила в мокрых штанах, за котом корм подбирала, калоши лизала – никому дела до неё не было. Мать смотрела на грязную, худую и вечно сопливую дочь, тихо ненавидела за загубленную молодость, с отвращением вытирала ей нос старым носовым платком.

Одна отрада была у Натальи – старшенькая, Олеся. Девочка родилась в самое счастливое время для женщины – муж не отходил ни на шаг, берег, любил. Имя отец давал дочери в честь своей любви к Наташеньке – познакомились они в лесу, когда по грибы ходили вместе с родителями.

– Лес, лесок, Олесенька, пусть она будет напоминать нам о нашей первой встрече!

Девочка с самого рождения начала улыбаться, хорошо кушать и долго спать по ночам. Молодые родители высыпались, всё успевали и совсем не ожидали, что родившаяся через год Катюша устроит им такой разнос. От маминого молока отказалась сразу, ни одну ночь не спала и кричала так, что соседи иногда заходили посмотреть, что делают с ребенком. Мужа Натальи хватило на полтора года.

Жанка из бухгалтерии, одинокая женщина, сразу заприметила мужика, что спит в одном ботинке и мрачнеет день ото дня. Всего за пару месяцев охмурила его и увезла за собой на север.

Катюша любила сестру, ходила за ней хвостиком, пропускала мимо ушей колкости и раздражение. Мать иной раз одергивала младшую дочь, ругала.

– Чего ты таскаешься за ней? Дай ей погулять спокойно! Бестолочь. Олесь, не нужно ей потакать, не бери с собой, всех подружек распугаешь.

И тут происходило странное – Олеся, только что тайком пнув Катю и нагрубив ей некрасивыми словами, перед мамой вдруг становилась соловьем.

– Мамуленька, ну что же я сестренку свою любимую буду обижать? Не переживай, я её не оставлю.

– Дал бог мне награду за страдания, девочка моя ненаглядная! Что стоишь, Катька, иди сестру обними, горе луковое.

Соседи при виде Олеси расплывались в улыбке, останавливались, чтобы поздороваться, а местные бабульки только не молились на неё. Катя, открыв рот, смотрела на представление, когда сестер угощали засохшим печеньем, купленным еще при царе. Олеся благодарила их, чуть не целовала, со слезами на глазах утверждала, что это самое её любимое лакомство и она уже год мечтает его поесть, потом со вкусом откусывает и жуёт, словно райское наслаждение. Когда «угощатели» исчезают из виду, плюет на пол и выкидывает на помойку. Катя с хмурым видом брала заплесневелое печенье, складывала в карман, а дома отдавала курам.

– А зачем ты так изворачиваешься, Олесь? Зачем хвалишь? Надо правду говорить.

– Да кому твоя правда нужна? Вот сейчас ушли они и меня обсуждают, какая милая девочка. А ты для них как угрюмая и недовольная.

– И? Мне-то что от их похвалы – ни жарко ни холодно.

– Дура ты. Ничего не понимаешь. Вот ты мамке перечишь вечно, она злится и всё самое лучшее мне дает: наряды, вкусное тайком подсовывает. А всё почему? Я ей говорю только то, что нравится, не спорю никогда, вот и результат.

– Она меня не любит просто. Считает, что я папку спугнула криком своим да видом болезненным.

– Ага. А то, что папуленька – кобель, это тоже ты виновата? Эх ты, дурища.

В год, когда девочкам исполнилось пятнадцать и шестнадцать лет, от отца первый раз пришли деньги. Сумма была немалая, и Наталья решила купить домик в районном поселке – там и техникум имеется, и работа есть. Можно будет устроиться хотя бы продавщицей, а не уборщицей в школе за мизерную плату. Девочки после школы поступят учиться либо на швею, либо на пекаря и будут приносить домой копеечку.

Катя, в ответ на мамины мечты, ответила, что хочет стать медсестрой и жить в городе, в общежитии. Мать, услышав такое от дочери, вспылила.

– Кому ты там сдалась, с умишком своим да видом неказистым? Это, как говорится, свиным рылом в калашный ряд. Ох, так и знала, что не выйдет из тебя нормального человека.

Олеся подскочила к матери, обняла её и ласково залепетала:

– Мамочка, не переживай, я же с тобой останусь! Отучусь на швею, как ты хочешь, и устроюсь на фабрику. Замуж тут выйду, рядом с тобой жить будем. Пусть куда хочет едет Катька, нам и вдвоем хорошо!

Наталья заплакала:

– Доча моя любимая. Радость моя единственная! Как хорошо, что ты есть у меня. А ты, Катька, уйди с глаз долой, сил смотреть на тебя нету! Предательская душонка, вся в отца!

Катя, уже привыкшая с детства, что мать шпыняет её, не хочет видеть, вышла во двор, захватив кусок хлеба со стола. Потрепала собаку по голове и села на крыльцо.

– Малыш, уеду я скоро. Поступлю на медицинский, буду жить одна. А вечерами стану подрабатывать. Никогда сюда больше не приеду. Вот так. Все будут рады.

Малыш, виляя хвостом, радостно соглашался с хозяйкой, выпрашивал кусочек хлеба.

– А Олеськада, выйдет замуж быстро. Красивая, её любят. Она любую ситуацию повернет так, как ей нужно… Не то что я, страхолюдина.

Через два дня сестры собирались с девочками в лес за ягодами. Долго планировали, кто что возьмет с собой, выбирали путь, по которому они отправятся в маленькое путешествие. Папа одной подруги обещал их отвезти и забрать.

Катя представляла, как они сядут под березкой, разложат покрывало, будут пить чай из термоса, по-секретничают с девчонками и вернутся домой с полными корзинами ягод. Мама будет довольна, похвалит их и испечет их любимый пирог из земляники. Вечером пришел сосед и, смущаясь, начал разговор.

– Наталья, отпусти ко мне девочек завтра? Жду гостей – сын с женой едут, внуки. Хочу их порадовать, а дома женской руки не хватает. Как покинула меня Маруся, жена моя, так и пропал уют в доме. Мне прибраться помочь, по-женски, да сготовить угощение праздничное.

Олеся, не дав никому возможности ответить, расплылась в улыбке и зачирикала, как воробушек.

– Конечно же, Николай Василич, придем, поможем! Ваша невестка будет плакать от счастья!

Катя удивленно посмотрела на сестру.

– Ты чего, мы же за ягодами собрались!

– Ой, Катюша, не будем же мы из-за ерунды соседа обижать, в следующий раз пойдем.

– Ерунда? Да девчонки нас ждать не будут, уйдут! А мы так мечтали, сама же вчера говорила!

Сосед неловко топтался, собирался уйти.

– Ну нет, так нет, сам управлюсь как смогу.

Наталья всполошилась, преградила дорогу соседу.

– Да что ты, Коля! Вечно у нас Катя что-то ляпнет! Придет как миленькая! Ты нас столько выручал.

Катя в слезах побежала в чулан. Обычно легко сдерживала обиду, никогда не плакала, а тут сорвалась. Целый месяц ждала эту поездку, а мама так легко наступила на её желание и мечту. Олеся на цыпочках подошла к ней и присела на мешок с мукой.

– Дура ты, Катька.

– Сама дура! Кто тебя за язык тянул? Если бы ты сказала правду, тебя мама поддержала бы!

– Да неужели ты так и не поняла, что люди не хотят слышать правду? Сегодня придумали бы вечером причину и не пошли бы к этому старому лентяю. А ты мать нашу не знаешь, что ли? Ей главное перед соседями показаться хорошенькой, да свою задницу прикрыть.

Катя не могла поверить своим ушам. Олеся как-то нехорошо улыбнулась и положила руку на плечо сестры.

– Скоро всё изменится, вот увидишь.

Вечером Наталья не могла найти себе места-любимая дочь не пришла с прогулки. Она обошла всех её подруг, сходила в клуб-нет Олеси. Всю ночь не спали, смотрели в окна, выходили на улицу в надежде, что девочка загулялась с парнем каким и сейчас боится зайти домой. Катя уснула только под утро и проснулась от крика матери.

– Обокрали! Катя, вставай! Деньги пропали, все, что накопили и на дом отложили, и кольцо обручальное, и серьги мамины! Господи, что же это за напасть?!

То, что это сделала Олеся, она отказывалась признавать.

Олеся ненавидела мать. Ей стоило огромных усилий притворяться, изображать любовь. Обнимая её, с отвращением думала свои мысли. «Какая же ты глупая женщина! Даже мужик сбежал от тебя! Сама живешь в нищете и дочерям своим такой судьбы желаешь! Думает, наш удел, как она сама, только в навозе копаться да коровам хвосты крутить. Фигушки!»

Когда пришли от папаши деньги, идея сбежать пришла сразу же. Осталось только найти кого-то, кто увезет её в город, а там она уже освоится. Увидев в клубе приезжего, взрослого парня, сразу обратила на него внимание. Разузнала, что это племянник Василисы, Андрей из города, приехал на две недели. «Боже мой, до чего же страшненький и прыщавый! Но это только мне на руку-такого мигом уговорю».

Ей хватило недели, чтобы влюбить в себя городского. За два дня до отъезда он уже не представлял своей жизни без красивой и милой Олесеньки.

– Андрей, ты уедешь и забудешь меня. А мамка силой заставит выйти замуж за местного. Прощай, любимый. Ты такой мужественный, красивый и умный, я никогда таких не встречала.

Андрей, обалдевший от её слов, совсем потерял голову, любовь придала ему смелости, решительности.

– Олесь, а поехали со мной? Мама у меня мировая, будет рада, что я нашел себе девушку. Потом поженимся с тобой?

– Это было бы невероятным счастьем! Просто я тебя очень полюбила. Уедем тайком, не говори своей тетке. А как приедем, я напишу письмо матери.

Несовершеннолетняя девочка, оказавшись в городе, сообщила матери, что жить в глухой деревне не собирается, теперь будет учиться в городе, наказала её не искать, посоветовала и вовсе забыть о её существовании, иначе наложит на себя руки…

***

Наталья страдала. Как узнала, в чем дело, слегла и не вставала даже поесть. Поднялась температура, она бредила, звала дочь.

– Олеся, как же так? Я умираю, не хочу больше ничего! Предатели!

Катя смотрела за ней как за маленькой- кормила бульоном с ложечки, давала лекарство, гладила по голове, когда женщина, казалось, сходила с ума, кидала в младшую дочь вещи и гнала от себя.

– Мама, не плачь, я с тобой.

Катя, помимо заботы о матери, взвалила на себя хозяйство и огород. Уже больше двух недель встречала и доила корову, кормила и убирала за скотиной, поливала огород, лечила Наталью, что отказывалась вставать, есть и постоянно впадала в забытье.

Этим вечером надвигалась непогода. Катя, закрыв корову, взяла ведро, подошла к ней. Сверкнула молния, неожиданный сильный раскат грома напугал корову- она резко дернулась в бок, поскользнулась и всем весом упала на Катю.

Гром разбудил Наталью. Она наконец-то проснулась от долгого и тяжелого сна. Что-то заставило её подскочить на кровати и бежать. В какую сторону – она еще не поняла, но чувствовала, что очень нужна сейчас своей дочке. Прямо в ночнушке сунула ноги в первые попавшиеся калоши и, не обращая внимания на слабость, выскочила под сильный дождь.

Оглянувшись по сторонам, пыталась понять, в какой стороне, подалась в сторону хлева. Выломав дверь, запертую изнутри на засов, она увидела Катюшу. Девочка лежала в коровнике, в грязи, не подавая признаков жизни. Рука была неестественно вывернута, а из закрытых глаз маленьким ручейком бежали слезы.

Наталья упала коленями на доски, наклонилась к дочери и прислушалась. Шум в ушах мешал понять, бьётся сердце или нет. Ей вдруг стало очень больно и страшно: она загубила дочь. Нет, не сейчас. Сейчас просто бог наказал её и забрал самое дорогое, чтобы она мучилась до конца дней своих.

Она загубила Катюшу еще много лет назад, когда впервые отвернулась от неё, маленькой и беззащитной. Когда впервые ударила её просто так, за то, что не вовремя попалась на глаза. Когда кричала на неё и унижала, чтобы просто сделать больно своему ребенку. Она и сейчас как ребёнок, в пятнадцать лет ростом с ноготок и весит как пушинка. А взрослая глупая женщина взвалила на эту крошку столько горя. Наталья плакала навзрыд, проклиная себя и свою никчёмную жизнь.

– Мама…

Слабый голосок Кати поднял Наталью, дал ей силы поднять дочь и на руках отнести до соседей. Уже по пути в больницу гладила дочь по мокрым волосам, целовала и просила прощения.

– Доча, прости меня! Всю жизнь буду это говорить. Знаю, что нет мне прощения. Всё тебе восполню, самое красивое платье купим, лучшего жениха найдем, доброго, заботливого, никому больше тебя в обиду не дам. Только знаю наперёд, не простишь ты меня. Глупая корова, будь бы она не ладна.

Катя здоровой рукой нащупала руку мамы, прижала к щеке.

– Мама, я так рада это слышать от тебя, ты даже не представляешь. Пусть бы на меня упало еще пару коров ради этого.

Наталья обещание сдержала: отучила дочь в университете, в городе выдала замуж за хорошего парня и на свадьбе встретила свою судьбу, доброго мужчину на пенсии. Тоже в городе осталась, с ним, недалеко от дочери.

***

Олеся сразу понравилась маме Андрея. Уже при входе в квартиру, огорошила женщину.

– Как я рада с вами познакомиться! Андрюшенька столько рассказывал про самую прекрасную маму! Вы очень красивая женщина, с шармом, как же повезло вашему мужу!

Женщина, уже много лет не слышавшая таких слов, растрогалась, обняла милую и симпатичную девушку.

– И ещё мне очень повезло с Андреем. Такой хороший парень. Спасибо вам, Ольга Викторовна, что вырастили такого мужчину.

Через неделю вся семья уже была влюблена в добрую и чуткую девушку. Дождавшись её совершеннолетия, родители сыграли свадьбу и купили квартиру молодым. Счастье и любовь ворвались в эту семью нежданно, негаданно, с приходом этой светлой девочки.

Спустя год девочка оттяпала половину квартиры Андрея и уехала в другой город с влюбленным в неё по уши бизнесменом Володей, но это потом. А пока в их семье всё хорошо!

Страх

Андрею осталось совсем немного, буквально пара минут – он угорел в бане. Когда понял, что голова пошла кругом, было уже поздно, ноги и руки отказали, язык заплетался, да и не было смысла кричать. Самое обидное было то, что мозг прекрасно соображал и, осознавая скорый конец, подумал о Гале, жене уже на седьмом месяце беременности.

– Она будет плакать, страдать… Лишь бы на ребенке не сказалось. Сынок, судьба тебе без отца родиться. Какой же я дурак! Рано зашел, не подождал, поторопился. Эх…

Когда мысли стали теряться и Андрей уже почти отключился, где-то вдалеке послышались голоса. Дверь открылась, его обмякшее тело подняли с пола, вынесли на улицу.

Дочь раньше срока появилась на свет, словно специально, чтобы спасти своего папку. Галя накрывала на стол, как вдруг отошли воды и резкая боль заставила согнуться. Единственное, что пришло в голову, – доковылять до соседки и вызвать скорую. Когда её увозили, кричала от боли, а в один момент, словно опомнившись, привстала и сквозь открытое окно позвала соседку.

– Гуля! Андрей в бане, скажи ему про меня, только прямо сейчас!

Андрей этим вечером праздновал два дня рождения. Выпивал свою вишнёвую наливку. Во хмелю, со слезами счастья водил пальцем перед носом друга.

– Сына хотел, а родилась дочь! Всю жизнь ей ноги буду целовать, спасла отца своего непутёвого! Ангел мой, спаситель. Всё сделаю, чтобы не знала горя. Так и назову, ангел, Анжела! Неделю буду праздновать!

Сказал это и спился через несколько лет, оставив на безработную жену всё хозяйство и подрастающую дочь.

Анжела тоже торопилась. В шестнадцать лет, когда её подруги прихорашивались перед зеркалом и воровали косметику, она убегала от садовника, целившегося в нее разрядом соли, за то, что она с местными мальчишками лазала воровать зеленые яблоки.

Перемахнула через высокий забор и оказалась на дорогом автомобиле, прямо на капоте. Подскочил хозяин, поймал сползающую по скользкой поверхности девчушку.

– Опа! Вот так номер! Не ушиблась?

– Нет!

– Прекрасно! А кто платить будет за помятую машину?

– А я скажу, что вы сбили меня!

Она смотрела на него с ухмылкой, нагло подперев бока.

Сорвалась и убежала, сверкая грязными пятками в резиновых шлепках, ровно на два года. Второй раз она явилась ему опятькак снег на голову, повзрослевшая и красивая, но такая же бесшабашная. Скатилась с горки, сбила с ног на ровной дороге.

Игорь шел поникший и глубоко несчастный. Погорел его бизнес. Жена Виктория, совершенно не стесняясь, переехала к его лучшему другу, бывшему партнёру, более успешному в делах. В дверях сухо попрощалась и, выкатывая чемодан, нажала кнопку лифта.

– Машину забираю, квартира – тебе. Пока.

Игорь горько усмехнулся. Квартиру он купил сам, еще до брака. Махнул рукой и, накинув куртку, вышел на улицу, отвлечься от навалившихся проблем и мыслей.

«Квартиру продам, куплю подешевле, на первое время хватит. Надо что-то думать».

Но вместо этого был сбит сумасшедшей девахой.

– Корова ненормальная! Ты не видишь, куда прешь?

– Чего орать-то? У меня тормозов нет, когда вас увидела, уже поздно было!

– Какого рожна ты на горку залезла? Тебе сколько лет? Уже замуж пора, а она всё в игрушки играет.

– Слушайте, а я вас знаю! Ну что, в прошлый раз машину починили? Это я вам капот помяла!

– Черт! Ты преследуешь меня, что ли? У меня и так проблем выше крыши.

– Почему черт? Может, ангел? Ну так что, насчет замуж?

– Что?

– Сам же предложил только что.

Не успев развестись, Игорь сам не понял, как привёл к себе девушку. Привёл и пожалел.

Анжела гуляла по городу, замерзала и не знала, куда идти. Едва справив совершеннолетие, сбежала из дома от отчима, что не давал ей проходу. Сначала пыталась жаловаться, искать у мамы защиты. Потом поняла: там такая любовь, что это совершенно бесполезно. «Неужели такое возможно?» Галя даже упрекала дочь в том, что специально завлекает её молодого мужа. Сбежала Анжела с маленькой сумкой, в которой были только документы и немного денег, украденных у отчима, для того чтобы купить билет до города и снять комнату.

Несколько месяцев работала официанткой, потом сиделкой, но так и не смогла найти постоянной работы. Зимой стало совсем худо: работы нет, из комнаты выгнали. Ноги в тонких ботинках совсем замёрзли, а осенняя куртка скукожилась от лёгкого мороза. Увидев горку, не смогла удержаться, скатилась и попала под ноги Игорю.

Первый год она вздрагивала, просыпалась от того, что Игорь обнимал её ночью, хотела бежать, защищаться. Он тоже пугался, но не спрашивал, что с ней. Сам перепрятывал деньги от продажи квартиры, опасаясь, что Анжела пропадёт с ними. Страхи, страхи.

В маленькой комнатушке часто сидели молча, наблюдали друг за другом, ожидая подвоха, словно два хищника выжидали, кто нападёт первым и сделает больно.

Игорь пожалел, что позвал её к себе. Не верил, что красивая молодая девушка может полюбить полноватого мужчину невысокого роста, старше себя на пятнадцать лет. Он был уверен, что она с ним от отчаянья, безвыходности. «Надо же, пошла к незнакомому человеку домой в первый же день. Будь на его месте другой, она и к нему бы побежала вприпрыжку. Переждёт бурю, упорхнёт к богатому, оставив меня разбитого и не нужного никому».

Анжела не верила, что образованному, взрослому и такому умному мужчине может понравиться деревенщина, считай, без роду и племени, еле-еле закончившая школу и совсем не «чистая» девушка, как было принято говорить у них в деревне.

«Наиграется и выкинет, как ненужную тряпку». А глядя на него, молчала и улыбалась сквозь силу.

Игорь, стоя в ванной, прислушивался, когда скрипел шкаф. «Вещи собирает, уйдёт, к бабке не ходи».

Первой напала Виктория, бывшая жена. Узнав, что Игорь на деньги от продажи квартиры купил технику, арендовал помещение и занялся производством, подала на развод и потребовала половину. Впервые в жизни Игорь и Анжела поговорили по душам.

– Ты не знал, что такое бывает?

– Не ожидал от неё. Вика живёт в достатке. Зачем ей топтать меня, не понимаю.

– Значит, тоже чего-то боится. Берём кредит, отдаём ей часть денег и продолжим свое дело.

Этой ночью, до самого рассвета, они говорили про свое детство, про обиды. Не стесняясь и не скрывая ничего друг от друга. Уже утром, накинув куртку на плечи Анжелы, Игорь приобнял её.

– Если честно, я рад, что все так произошло. Если бы не Вика, я бы так и не понял, как ты мне нужна.

– А мне теперь ничего не страшно!

Анжела улыбнулась ему. Слов любви не было сказано, но оба поняли, что вместе они навсегда.

Сон

Сон был такой приятный и теплый. Вот он, Ленька, встает с первыми петухами, ест кашу с куриными лапками, заботливо приготовленную Василием. Пока хозяин собирает снасти, радостно гоняется за хвостом. Василий шутливо ворчит, улыбается, глядя на пса.

– Лёнька, прекращай давай, ты же не дурачок у меня!

Баночка с червями, термос с чаем и кусок хлеба с колбасой в рюкзаке, удочка на плече – Лёнька и Василий довольные шагают по просёлочной дороге к озеру. На улице еще никого нет, теплый ветерок ласково обдувает, трава мокрая и прохладная. Лёнька погнался за котом, наперед зная, что не догонит.

– Эх ты! Вроде с породой, а ведешь себя словно дворняга. Всех котов распугал, дурында.

Лёнька бежал обратно к Василию, чувствуя в его строгих словах нежность и любовь. Уши мотались на ветру, как две тряпочки, он запыхался, свесил язык. С деланно-виноватым видом подскакивал до ладони Василия и, получив ласковый щипок за загривок, опять убегал за пчелой. Было так радостно на душе, так хорошо!

Ленька захрипел и проснулся от нехватки воздуха, поднял голову, закашлял, повернул шею поудобнее. Опять с разочарованием понял, что всё это только сон.

Ленька появился у Василия десять лет назад – из города привез сын Егор.

– На, вот тебе, папка, друг и товарищ. Породистый пёс, охотничий! Будешь с ним на уточек ходить.

– Да я уже и не охочусь, сынок. Ружье продал давно. И зачем мне он? На собаку-то не похож, ушастый какой-то, пищит. Страшный.

– Зато знаешь, он сколько стоит? Лучше не спрашивай! У него и паспорт есть. По документам – Леонель, англичанин.

– Сапоги бы мне купил резиновые, длинные, для рыбалки. Русские. Писал же тебе письмо, сынок. Как горох об стену.

Егор обиженно сложил руки на груди.

– Он стоит как двадцать твоих сапог! Да и не получал я никаких писем, говорил тебе, пиши мне эсэмэски.

– Не умею я эти эсэмэски писать. Вон валяется телефон на книжной полке, отключился. Только пыль собирает.

– Пап, ну нельзя быть таким древним!

Василий переживал за сына. Человеку почти сорок лет, ни семьи, ни детей, ни дома не имеет. Работает не пойми где, сказал, что числится филонсером. Пропадает по году, по два, потом появляется как снег на голову, привозит бесполезную дорогую вещь и опять ни слуху ни духу. Жаловался подросшему Леонелю.

– Бесстыжая молодежь пошла, никчемная. Я и сам знаю, что он филонит, филонсером себя называет и не стесняется, паразит! Да только откуда деньги у него на машину, на поездки? Ты вон какой, оказывается, ценный. Уж не бандитом ли он заделался? Эх, Лёнька, Лёнька, сердце моё болит за него, хорошо, Маша моя уже не видит этого. Опять больше года от него вестей нет. Где валандается, непонятно.

Теперь подкинул забот-огорчений Лёнька. Захворал так некстати. Что-то мешало ему дышать и есть уже больше двух недель. Сначала просто першило в горле, чихал, кашлял, тряс ушами. Василий думал, что это простуда, пытался лечить собаку народными средствами, но становилось только хуже. Тогда он запустил его в дом, постелил ему свою теплую куртку, а в приступах кашля вскакивал со своего кресла, подсаживался на пол, гладил друга по плюшевым ушкам, слегка похлопывал по спинке.

– Что же ты, дружище. Угораздило тебя. Хулиган мой. Давай уже, вставай. Поболел и довольно! На рыбалку кто пойдет?

Пёс, услышав знакомое слово, поднимал голову, шевелил ноздрями, пытался гавкнуть. Сердце Василия сжималось от вида верного товарища. Некогдаозорной и вертлявый Лёнька похудел, глаза стали мутные, тусклые. Каждое движение причиняло ему дискомфорт, боль. Когда хотел в туалет, медленно вставал и спотыкаясь шел к двери, фырчал, мол, открой скорее, сил нет долго стоять. А теперь уже и не встает – лапы дрожат, в легких что-то свистит, хрипит, даже есть не может.

Василий делал ему кашу, измельчал, пропускал через марлю и ложечкой вливал в пасть Лёньки. Тот давился, языком пытался ловить капли, падающие на пол. Человек не мог сдерживаться, слезы падали прямо на морду пса, а тот в ответ смотрел на хозяина измученным взглядом, словно спрашивая: «Что ты плачешь?»

Вытирал рукавом рубашки глаза, сморкался и сквозь силу улыбался.

– Ничего, Леня, всё хорошо, милый. Ты ешь, ешь. Давай я тебе еще водички дам. Вот как поправишься, куплю тебе колбаску самую лучшую!

Ветеринар, что пришел только на второй день, осмотрел пса, погладил ему лапки и обреченно вздохнул.

– Василий, не мучай пса. Пару дней ему осталось. Могу укол сделать, облегчить последние часы. Страдает животинка.

– Не нужно. Он всё слышит.

– Как знаешь.

Леонель во сне начал перебирать лапками и поскуливать. Он бежал вдоль поля с подсолнухами за любимым хозяином. Теплое солнце ярко освещало им путь, грело спинку. Они возвращались с рыбалки. В ведре вместо рыбы было много перловки с вкусными мясными кусочками. Лёнька то обгонял, то шел рядом с Василием, который угощал Лёньку вкусной кашей и поправлял ошейник.

– Ай, молодец! Ай, молодец!

Ветер поднял пыль с дороги, и стало тяжело дышать, маленькие песчинки скребли горло, застревали, мешали и причиняли боль. Он вздрогнул, открыл глаза, оглянулся по сторонам и, увидев Василия, с некоторым облегчением замирал.

Этим вечером Василий осознал, что до утра Лёнька уйдет. Уже почти не двигался, от еды и воды отказался. Только глаза открывались на несколько минут, искали Василия и опять закрывались.

– Тут, тут я, мальчик.

Он понимал, что Лёнька мучается, страдает, но не мог сделать этого – самолично лишить себя единственного друга, верного и преданного. В душе знал, что еще несколько часов, может быть, ночь, и его не станет, его маленького, веселого мальчишки, который ему заменил всех на свете.

Где-то далеко пробегала мысль: а вдруг оправиться? Встанет утром, зальется лаем на всю улицу, утащит калоши в сарай, опрокинет миску для куриц. Только Василий не будет его ругать, будет смеяться от счастья, гладить и ласкать такого любимого, родного, позволит ему все хулиганства на свете.

Всю ночь просидел рядом, а перед рассветом поднял на руки, понес на улицу.

– Пошли, малыш, ты так любишь утро, подышим воздухом. Вон, солнышко уже встает потихоньку. Посидим, как раньше, подумаем…

Рассвет наступал как обычно. Птицы весело щебетали, петухи задорно кукарекали, соседи провожали своих коров, возвращались домой и начинали свою привычную жизнь. Никто и не догадывался, что рядом происходит такое горе. Им было всё равно, что Василий остается совсем один без Лёньки и что ему сейчас нужно вернуться в дом, где лежат его игрушки, миска с недоеденным кормом. Как он на всё это будет смотреть?

Сидел человек, на коленях у него лежал пёс, утро наступило.

***

Егор ехал домой. Устал, сильно устал от чужих стран, от перелетов. Не дождался – не стал ночевать в гостинице, выехал ночью прямо с самолета. Сильно тянуло его домой, туда, где он родился, вырос. Он всю жизнь поступал так, как велит сердце. Сильнее нажимал педаль газа и улыбался, представляя встречу.

– Папка сейчас удивится! Скажу: «Ну, здравствуй, дорогой А он обрадуется, обнимет, затопит баню, сходит в магазин, купит всё самое вкусное, что увидит на прилавках. Потом будет ворчать, но любя. Как же я соскучился по нему!

Подъезжая к дому, увидел печальную картину: похудевший, растерянный отец и собака, повисшая на его руках.

– Сынок! Ты приехал! Как же мы ждали тебя!

Егор быстрым шагом подошел к отцу, обнял его. Он, почувствовав, что рядом есть еще живая душа, прослезился.

– Егорка, несчастье у нас! Не уберег я Лёньку, умирает мой мальчик!

– Пап, садись в машину, быстрее, давай я помогу. Держи ему голову.

Василий послушно забрался на заднее сидение и уложил голову пса себе на колени.

– А что ты хочешь, сынок?

– В город едем.

– Полтыщи километров, сынок, не успеем.

Леса, поля, поселки мелькали за окном с такой скоростью, что Василий не успевал рассмотреть ничего, да он и не глазел по сторонам – то и дело наклонялся к Лёньке, слушал его сердце.

***

Спустя месяц отец с сыном шли на рыбалку.

– Сынок, а ты правда больше не уедешь?

Из кустов раздалось звонкое лаяние, и выскочил Лёнька с вонючим мусорным пакетом в зубах.

– Нет, вас нельзя одних оставлять. Вон какого англичанина в колхозника Лёньку превратили! Хлебом не корми, дай только на мусорке полакомиться. Ей, ушастый! Если не умеешь рыбу есть, нечего с костями глотать!

Муж

В семье Игнатовых сегодня тяжелый день – провожают в последний путь мужа, отца, Илью Петровича. Жена Галина, повязав черный платок, отрешенно сидела на старом сундуке с вещами, время от времени вытирая слёзы платком.

Женщины помогали с приготовлениями, готовили посуду, мужчины во дворе делали необходимые дела, вновь прибывшимпожимали руки, шепотом говорили слова соболезнования, ждали остальных, чтобы завершить печальный обряд.

В воздухе витали обычные для этого явления чувства – грусть, легкий страх перед неизведанным, желание поскорее всё это закончить. Но ни одна живая душа, кроме Галины, не испытала чувство утраты – Илья Петрович при жизни никому не сделал ничего хорошего, не сказал пары добрых слов.

Дочь Аня шла с процессией, сложив руки на большом животе, не могла отогнать нехорошие воспоминания. Перед глазами появлялся пьяный отец с хлыстом в руке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.