Лика Сапфир
На краю взлетной полосы

Глава 1. Камилла

Посреди ночного поля темной громадой раскинулись пустые взлетно-посадочные полосы, когда-то идеально ровные. Теперь же то там, то здесь виднеются выбоины и трещины. Поодаль стоят пустые ангары с распахнутыми воротами, поржавевшими от времени, которые выхватывает бликами свет от автомобильных фар.

Территорию охраняют только таблички "посторонним вход воспрещен" и колючая проволока, давно утратившая свою целостность.

Тишину и покой заброшенного аэродрома теперь разрезает рев моторов. Место, которое облюбовали нелегальные гонщики и все те, кто был неравнодушен к игре со смертью.

На самом деле я здесь оказалась абсолютно случайно.

– Пойдем поближе, – подруга потянула меня за локоть в сторону толпы, которая бесновалась около стартующих машин.

– Не думаю, что это хорошая идея, – пробурчала я упираясь пятками в землю.

Мы с Софи стояли на достаточном расстоянии, чтобы разглядеть происходящее, но в относительной безопасности, чтобы нас не сбили и не затоптали.

– Не будь такой, – топнула ногой Соф и встала позади меня, чтобы удобнее было толкать меня в спину, словно упертый теленок.

– Какой? Рациональной? Здравомыслящей? Мудрой? – я загибала пальцы, пока перед мной не встала София с разгневанным лицом.

– За-ну-да, – по слогам произнесла подруга и сложила руки на груди.

Я хотела было что-то сказать, но раздался визг шин, а за ним и рев моторов. Две иномарки стартанули по полосе уносясь в непроглядную тьму.

– Камилла, ты обещала мне, что сегодня мы будем развлекаться, – Софи сказала это таким обвинительным тоном, что мне и правда стало стыдно.

– Ла-а-адно, – закатилась я к небу глаза.

Софи расплылась в победной улыбке и ухватив меня за локоть все же потащила по мокрой траве туда, где полукругом были припаркованы остальные тачки.

Я бешено крутила головой в попытке выхватить из толпы хоть одно знакомое лицо. Тиски давящие на грудную клетку постепенно расслаблялись. Не хотелось бы, что хоть кто-то узнал о моей вылазке, иначе отец снова посадит меня под домашний арест.

– Расслабься, – шепнула мне подруга и протянула, неизвестно откуда взявшуюся, бутылку с пивом.

Я поднесла ее к носу и поморщилась. Никогда не любила пиво из-за неприятного запаха и отвратительной горечи собирающейся во рту после.

Софи сделала глоток и подмигнула мне.

– Привет, девчонки, – справа материализовался парень в кожаной куртке и армейских ботинках. Он мило улыбнулся мне и перевел заинтересованный взгляд на Софи. – Я вас раньше не видел.

– Мы здесь новенькие, – мягко растянула подруга и пожала плечами.

– Я Максим, – радушно протянул он руку подруге, которую та пожала.

– Я София, а это моя подруга Кам.. – я толкнула подругу под ребра и она поморщилась. – К-карина.

Максим мазнул по мне взглядом и вернулся к Софи.

– Хочешь прокатиться?

Глаза подруги сверкнули чем-то безумным и она бы согласилась, но вовремя вспомнила, что я стою рядом. Софи виновато опустила плечи и уже открыла было рот, чтобы отказаться, но я ее перебила:

– Конечно, Соф, иди.

– Правда? – ее глаза снова загорелись восторгом и я кивнула. – Спасибо, я быстро.

Максим воспользовавшись случаем ухватил ее под локоть и повел к серебристой ауди. Наблюдая за подругой я отошла в сторону, ближе к раскидистым кустам, чтобы спрятаться.

Стоило мне немного расслабиться, как где-то слева раздался приглушенный рев моторов набирающих силу. Толпа потянулась к белой полосе финиша и завизжала, когда синий мустанг пересек черту вырываясь вперед.

– Назар! Назар! – отчетливо скандировала толпа.

Взвизгнув шинами машина остановилась. Дверь распахнулась являя моему взору широкую спину обтянутую белой тканью футболки.

Он сразу же оказался в центре внимания – высокий парень с черной копной волос, влажных и взъерошенных после гонки. Крепкое телосложение, мускулистые руки украшенные татуировками, легкая небрежная щетина и до безобразия острые скулы.

Я сглотнула вязкую слюну чувствуя острую необходимость попить. В руках я все еще держала бутылку с пивом, но от этого варианта отказалась сразу же. Не хватало еще, чтобы от меня воняло, как от мусорки. Фу.

Мимо кустов пронеслись две девушки натужно попискивая. Одна из них прытко растолкала толпу и попыталась кинуться на шею победителю, который раздавал белоснежные улыбки направо и налево.

Фу, какой цирк. Надеюсь, он уедет отсюда сухим. В том смысле, что все эти бешеные фанатки не забрызгают слюной его автомобиль, словно бульдоги.

На минуту представила себя на их месте и поморщилась. Вот уж не знаю, что должен сделать мужчина, чтобы я наступила на свою гордость и самоуважение и начала бегать за ним, как собачонка. Типа виляя хвостиком и выпрашивая ласки.

Фу, фу, и еще раз фу.

– Назар, кого выберешь сегодня? – закричала девушка, стоящая поближе к победителю.

Это они о чем?

Назар с лукавой улыбкой обернулся и потер слегка выступающую щетину на подбородке. Интересно, она колючая? Отец всегда бреется, а больше я ни с кем и не целовалась. Даже не трогала никогда. Пальцы моментально опалило желанием прикоснуться к щекам мужчины, проверяя волоски.

Камилла, алло! Все дома? Может еще дешевое пиво начнем хлестать из горла?

Отрезвленная мыслями я снова фокусирую взгляд на толпе вокруг победителя и вздрагиваю. Этот тип смотрит прямо на меня. Я на всякий случай оборачиваюсь по сторонам, но нет, я здесь одна.

Ой-ё! Нет, он не смотрит, он с аппетитом пожирает взглядом. Сглатываю слюну и пытаюсь, как можно незаметнее, выскользнуть из кустов в сторону ограждения. Где-то там я припарковала свою невзрачную черную ауди ТТ. Мне бы только добраться до нее.

Толпа как-то странно затихает. Странно. Поднимаю голову и застываю.

Назар тяжелой поступью двигается прямо к моим кустам. На губах хитрая усмешка, с легким прищуром глаз. Его высокую фигуру подсвечивают фары так, что кажется у него нимб над головой появляется. Пф, очень иронично, правда?

Каждое его движение плавное и умеренное, но не расслабленное. Он надвигается, словно хищник, не отрывая взгляда от своей добычи.

Добычи? То есть, ему же не кусты мои приглянулись, правда?

Ой-ё!

Пару раз моргнув я выныриваю из заморозки и осматриваюсь по сторонам в поисках Софи, но стоит мне дернуться в сторону, как он оказывается рядом и сграбастав мою талию своими сильными ручищами прижимает к себе.

– Привет, малышка, – хрипло произносит он, а я чувствую, как внизу живота расползается тепло.

– Малышка? – хмыкаю я и как-то резко дергаю плечами. – Это правда работает?

– Люблю острых на язычок девочек, – он хищно оскаливается и закусывает нижнюю губу.

Блять. Все слова застревают в горле, когда меня простреливает возбуждением от шеи до кончиков пальцев от этого, казалось бы, банального жеста.

– Отпусти, – тихо проговариваю я пытаюсь вложить весь свой гнев, но получается как-то умоляюще.

– Не так быстро.

На затылок мягко ложится крупная ладонь этого громилы, а затем его язык врывается в мой рот и я прикрываю глаза наслаждаясь терпким вкусом миндаля растекающимся по рецепторам. Сердце подскакивает и оказывается где-то в ушах, собственное сердцебиение сразу заглушает все остальные звуки.

Несмотря на все мои домыслы – он не пытается меня сожрать, нет. Поцелуй глубокий, мягкий, можно сказать даже нежный. У него пухлые губы и особенно юркий язычок, который постоянно сталкивается с моим в противостоянии.

Стоп! Я что, даю оценку нашему поцелую? НАШЕМУ!

Алло, кто-нибудь видел мой здравомыслящий рассудок? Ты где?

Цепляюсь за эту мысль и резко выдаю звонкую пощечину наглому идиоту.

С затуманенным взором и глубоко дыша он отступает на два шага от меня и улыбается.

Улыбается! Ух, гад!

– Ты что творишь? – шиплю я и только сейчас понимаю, что на нас все смотрят.

– Как что? Дарю поцелуй победителя самой красивой девушке.

Я часто бываю в обществе и уже давно привыкла к дежурным комплиментам, но от того, как небрежно он их раздает начинаю закипать.

– И кто тебя об этом просил? – складываю руки на груди и прищуриваюсь пытаясь испепелить его взглядом.

– Это традиция, – пожимает он плечами. – Не заметил, чтобы ты была против.

– А это, – указываю пальцем на его краснеющую щеку, – тебе ни о чем не говорит?

– Этим меня не испугаешь, – он снова делает два шага оказываясь в опасной близости к моему телу.

Кожа покрывается испариной. Хочется отодвинуться, но сзади огромный куст, отступать некуда. Я снова ощетиниваюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Отошел от меня. Это был твой первый и последний раз, понял? – для острастки собираю всю свою злость воедино, чтобы испугать его, но он криво ухмыляется и снова кладет ладони на мою талию.

– Как тебя зовут, ёжик?

– Не твое дело, – рявкаю я как-то слишком нервно.

Девушки стоящие поодаль начинают переговариваться и кидать на меня косые взгляды. Блять. Вот только этого мне не хватало. Мне не стоило вообще сюда приезжать, а получилось привлечь к себе абсолютно не желательное внимание.

Замечаю движение слева, а затем слышу голос Макса.

– Назар, это триумф. Ты видел, как Сухарь обделался?

Парень нехотя переводит взгляд на Макса и они пожимают друг другу руки. Софи испуганно обходит своего спутника по дуге и обхватив мой локоть больно впивается в него пальцами.

– Да, было круто.

– Ты как? – слышится шепот подруги на ухо.

Моя спина, неестественно ровная, натянута, как струна. Вдоль позвонков до сих пор еще гуляют микротоки от его бесцеремонного вторжения в мое личное пространство.

– Нам пора, – проговариваю, как можно тише и подталкиваю Соф в сторону.

Впихиваю не тронутую бутылку пива в руки Максима и с гордо поднятой головой ухожу.

– Не так быстро, – догоняет меня грубый голос победителя в спину. – Ты так и не сказала, как тебя зовут.

– А меня не зовут, я сама прихожу, – не оборачиваясь поднимаю ладонь вверх и выставляю средний палец.

Козел. Напыщенный индюк, не иначе.

Слышу его грудной хриплый смех летящий в спину и по телу проходит ровный строй мурашек.

– Что произошло? – хрипит Софи пытаясь нагнать меня.

Я широким шагом пересекаю взлетную полосу и несусь, как сумасшедшая в сторону припаркованной машины за ограждением.

Все это время в крови бурлит адреналин, а глаза застилает пеленой гнева. Что он вообще о себе возомнил? Победитель. Пф. Пусть своих бульдогов целует.

Облизываю губы и чуть не ахаю, потому что на них все еще сохранился вкус терпкого миндаля. Позвоночник снова натягивается, а внизу живота разливается приятное тепло.

Добежав до машины я снимаю ее с сигналки и завожу мотор. Софи падает на пассажирское сидение и я срываюсь с места взвизгнув шинами, в надежде больше никогда не встречаться с этим человеком.

– Кам, что стряслось? Тебя что, собака покусала?

– Ага, – отзываюсь я концетрируя внимание на проплывающих фонарях. – Псина, по имени Назар.

Краем глаза замечаю округлившиеся глаза Софи.

– Что-о-о? Как?

– Он решил подарить мне поцелуй, после своей победы, – выплевываю я гневно и сильно сжимаю руль до побелевших костяшек. – Прикинь, да?

Софи мягко посмеивается и садится полубоком в пассажирском кресле.

– Это традиция, Кам. Ты вообще видела, как на тебя смотрели девушки? Я думала, тебя живьем сожрут. Теперь то понятно, почему.

– И почему же? – недоумевая спрашиваю продолжая следить за дорогой.

– Этот Назар, он недавно появился здесь. Говорят, что он из другого города приехал. Все девчонки по нему сохнут, Ками.

Да пусть хоть подохнут от засухи, мне то какое дело? И все же маленькое чувство гордости шевелится где-то на дне сознания. Среди всех этих воспевающих его фанаток он выбрал меня..

– Ну и хрен с ним, – бурчу я под нос. – Я на гонки больше ни ногой.

Софи расстроенно вздыхает.

– Кам, это всего лишь поцелуй, чего ты так закипела?

– Софи, тебе так сильно запудрил мозги этот как его…, – пытаюсь вспомнить имя парня, который ее увел, но в голове только одно назойливое имя. – Не важно, как его зовут, и ты забыла, кто я и кто мой отец?

– В том и смысл, Камилла! – прикрикивает подруга. – Ты должна была расслабиться и забыть хоть на минуту, что ты Царёва!

Забыть? Знала бы она, как часто я этого хотела…

Софи повезло родиться в другой семье. Она даже не представляет, каково это – жить в постоянном страхе перед собственным отцом. Каждый день ждать новой вспышки ярости.

Она никогда не поймет мои чувства. Думает, что я из-за гордости так себя веду, что задираю подбородок выше, потому что Царёва, но она ошибается. Каждая буква этой гребанной фамилии пропитана болью и унижением. Никто даже не догадывается, как я мечтаю стереть ее из своей жизни.

Софи не знает, какое меня ждет наказание, если отец узнает о моем приключении. От будоражащей картинки возможной расплаты меня всю передергивает и Софи это замечает.

– Кам, что с тобой?

– Ничего, – бросаю я дрожащим голосом и прикрываю на минуту глаза успокаивая бешенно бьющееся в горле сердце.

Надеюсь отец не узнает. Очень надеюсь.

Глава 2. Камилла

Центральное место в нашем особняке занимает роскошная столовая. Высокие потолки с лепниной, интерьер с элементами современной роскоши, стены с шелковыми обоями в теплых тонах, а на полу антикварный паркет, отполированный до зеркального блеска.

Посередине массивный обеденный стол из красного дерева, способный вместить до пятнадцати персон. Его поверхность покрыта белоснежной льняной скатертью с изящной вышивкой по краям. По периметру стола расставлены стулья с мягкой обивкой из бархата глубоко изумрудного цвета.

– Как продвигается твой проект? – глубокий баритон отца вспарывает вены и я стараюсь слиться с интерьером.

– Спасибо, Лев Сергеевич, все отлично. Мы уже готовимся к открытию. – улыбается Никита.

С Никитой мы знакомы с самого детства, хотя он старше меня на четыре года, но это никогда нам не мешало. Мы вместе играли, делились секретами, учились в одной школе и всегда поддерживали друг друга.

Никита стал мне братом, о котором я всегда мечтала. Мы настолько привыкли друг к другу, что даже не замечали разницы в возрасте. Он всегда защищал меня, помогал с уроками, с выбором университета. Наши отношения построены на доверии и искренней дружбе.

Но вот отец всегда видел это иначе. Уже несколько лет он намекает, что было бы здорово объединить наши семьи браком. Наверное, для него это идеальный вариант – сын друга семьи, надежный, проверенный временем. Но мы то с Ником знаем, что между нами нет и не может быть романтических чувств.

– Хорошо, – кивает отец. – На следующей неделе организуем торжественный прием по случаю открытия нового спортивного комплекса.

Я скребу тарелку вилкой стараясь не прислушиваться к разговорам о бизнесе. Аппетита нет, равно, как и желания присутствовать здесь, но кто меня спрашивает?

– Камилла, – обращается ко мне отец и я вся подбираюсь. – Выпрями спину и прояви чуть больше энтузиазма к беседе.

За этими, вроде бы, ничего не значащими словами, я улавливаю угрозу и сражзу же начинаю с аппетитом запихивать в себя содержимое тарелки.

– Никита, я не просто так пригласил тебя к нам, – начинает отец, а меня в дрожь бросает от его тона. – Мы поговорили с Анатолием на днях и пришли к выводу, что вам с Камиллой пора вступить в брак.

В столовой повисает напряженная тишина. Отец самодовольно улыбается и откидывается на спинку своего кресла.

У меня внутри все холодеет, а земля, кажется, уходит из под ног. "Я не могу за него выйти! – кричит все внутри. Но озвучивать свои мысли отцу сродни самоубийству.

Никита, видимо, опешил от такой новости не хуже меня. Он непонимающе переводит взгляд с отца на меня, пытаясь понять, что происходит.

– Лев Сергеевич, Камилла еще очень молода, да и мне не плохо встать на ноги, для начала. – Никита складывает руки в замок и кидает в мою сторону обеспокоенные взгляды. – Знаете, я хочу не зависеть от своего отца.

Отец, будто не замечает напряжения за столом, продолжает развивать свою идею:

– Молодец, мальчик мой, – он похлопывает Никиту по плечу. – Но свадьба этому не помеха. Я же обещал, что поддержу тебя. Да, кстати, тебе придется взять нашу фамилию после свадьбы. Ты же понимаешь, у Анатолия вас трое, а у меня только дочь. Должен же кто-то продолжать династию.

Никита буквально чернеет от злости. Его глаза мечут молнии, желваки проступают и ходят ходуном, а руки сжимаются в кулаки.

Я вскидываю голову и таращусь на отца широко распахнутыми глазами. Никита не заслуживает такого унижения!

– Не думаю, что это понравится моему отцу, – осторожно произносит Никита. – Но мы можем оставить девичью фамилию для Камиллы, если таково ваше желание.

– Здесь важна не фамилия Камиллы, а фамилия наследников, которых она произведет на свет, – доносится до меня сквозь пелену ярости.

Каждое его слово словно раскаленный гвоздь вонзается в сердце. "Я что, инкубатор?!" – кричу мысленно, чувствуя, как внутренности скручивает в болезненный узел.

– Лев Сергеевич, при всем уважении, но Камилла – живой человек и заслуживает права самой решать свою судьбу. Она не вещь, которую можно просто так обменять или продать ради продолжения какой-то там династии, – на этих словах отец свирепеет, угол глаза подергивается и меня парализует страх. Никита не видит этой перемены и продолжает: – Я считаю, что Камилла заслуживает счастья, а не роли марионетки в политических играх.

Никита бросает на меня взгляд полный понимания и сочувствия. В его глазах та же ярость, что и у меня внутри. Но он пока не понимает, чем это закончится – не для него – для меня.

Громко ударив кулаком по столу так, что подпрыгивают тарелки, отец рявкает:

– Что ты мне тут указываешь, щенок?! Я ее отец и буду решать судьбу своей дочери, а не ты! И если я сказал, что вы вступите в брак – значит, так и будет!

Его голос гремит на весь дом, глаза наливаются кровью. Стол дрожит от силы удара, а я чувствую, как начинают неметь ноги и руки.

– Лев Сергеевич, я отношусь к Камилле как к младшей сестре, и мысль о женитьбе на ней мне так же противна, как и ей. – голос Никиты звучит твердо, хотя внутри, уверена, бушует буря.

– Ах так, ну посмотрим, как ты запоешь, когда ее женихом станет… – отец делает паузу, наслаждаясь моментом, – мой давний партнер Александр Павлович Субботин.

Я едва не падаю со стула. Он это сейчас серьезно? Субботин – лысый, пузатый мужчина лет шестидесяти, который постоянно ездит на охоту и хвастается своими трофеями.

– Он как раз овдовел год назад, – продолжает отец с мерзкой улыбкой. – И я ему уже намекнул, что моя дочь готова для брака. Думаю, он то не откажется породниться с нашей семьей.

Никита бледнеет и смотрит на меня, его взгляд полон немого вопроса. В его глазах читается смесь тревоги и непонимания. А я… я пытаюсь вложить в свой всю мольбу, всю отчаянную просьбу согласиться на это безумие.

"Пожалуйста, – беззвучно шепчу, – спаси!". Я знаю, что подписываю приговори и себе, и Никите, но от одной мысли о свадьбе с лысым Субботиным меня начинает тошнить.

Никита понимает мой безмолвный призыв. Понимает, но молчит. И эта тишина страшнее любых слов.

– Я согласен на брак, – с горечью выдает он после недолгой паузы.

Эти слова ударяют меня под дых. Я глотаю слезы, чувствуя, как сердце разрывается на части. Отец победно улыбается.

– Вот и отлично! – говорит он, явно довольный своей победой. – Значит, дело за малым – назначить дату свадьбы и объявить о помолвке.

"Спасибо" – шепчу я губами. Никита едва заметно кивает, его взгляд полон боли и решимости. Он сейчас жертвует своим будущим ради меня, зная, что это не просто брак – это пожизненное заключение в золотой клетке семьи Царёвых.

Стул со скрипом отъезжает оставляя глубокие царапины на паркете. Отец покидает столовую в превосходном настроении, громко хлопая дверью. Как только его шаги стихают, я наконец даю волю эмоциям.

Вся сжимаюсь в комочек, плечи дрожат. Всхлипы превращаются в рыдания, рыдания – в отчаянный крик. Все то напряжение, которое я держала в себе вырывается наружу.

Никита быстро соскакивает со своего места и подходит ко мне усаживаясь на корточки рядом.

– Что мы будем делать? – спрашиваю я севшим от слез голосом, когда немного успокаиваюсь.

– Справимся, – произносит Никита приглаживая мои волосы.

– Ты пожертвовал жизнью ради меня, – шепчу я, пряча лицо у него на груди.

– Не говори так, – обрывает он. – Я сделал то, что должен был. Лучшу уж я, чем этот старый лысый идиот.

Поворачиваюсь к своему другу детства и обнимаю за шею. Никита стал для меня единственным якорем в этом море жизни. Особенно после того, как не стало мамы… Инга Царёва – так ее звали. Их с отцом брак был просто сделкой, если не сказать хуже.

Она была такой хрупкой, такой нежной… Совсем не подходила отцу с его железной хваткой и жестоким характером. Помню, как она часами сидела в саду, читая книги и мечтая о другой жизни. О той жизни, которую ей так и не дали прожить.

Когда она умерла, я думала, что сойду с ума от горя. Отец тогда просто организовал пышные похороны и вернулся к своим делам. А я осталась одна, если не считать Никиты. Он был рядом каждую минуту, поддерживал, не давал утонуть в своем горе.

– Спасибо, – шепчу я ему и чувствую, как он крепче сжимает меня в объятиях.

– Давай отвезу тебя в библиотеку? – предлагает Никита.

Я молча киваю.

Любая попытка отвлечься от происходящего сейчас кажется спасением. Иду в ванную умываться – нужно привести себя в порядок после истерики.

Подставляю ладони под холодную воду. Промакиваю руками горящие щеки и поднимаю голову. Из зеркала на меня взирает бледная копия Камиллы Царевой. Темные круги под глазами, губы искусаны до крови, волосы спутаны. Это не я – это призрак.

Делаю глубокий вдох собирая мысли воедино. Достаю пудру и исправляю свой дерьмовый вид. Приглаживаю белоснежную копну волос расческой и цепляю на лицо улыбку.

Кто-то скажет, что я великолепно выгляжу, но в отражении вижу только искусственно созданную куклу, которой диктуют, что делать, что чувствовать и как жить.

***

Никита сидит за рулем своей белоснежной бмв. Он купил ее пару месяцев назад и до сих пор был невыносимо доволен тем, что заработал на нее самостоятельно.

Мы едем в библиотеку, которую я уговорила отца открыть в память о маме. Это единственное место, где я могла чуствовать ее присутствие – среди книг, в тишине, наполненной ароматом старых переплетов.

– Как ты? – мягко спрашивает Никита. – Пришла в себя?

– Угу, – киваю головой и смотрю только вперед.

– Мил, про свадьбу, я это… ну, серьезно, – Ник мямлит и это настораживает. – Мы же знаем друг друга с детства, я никогда тебя не обижу.

– Но ты меня не любишь, – пресекаю я его речь.

– Люблю, но как сестру.

Я усмехаюсь.

– А трахаться мы тоже будем как брат с сестрой?

Ник закашливается, а затем настороженно так рассматривает, будто у меня на лбу рога выросли.

Мы молчим, понимая, что обречены на брак без любви. Брак, который мы заключаем, чтобы спасти друг друга.

– Может быть… – начинает он не уверенно. – Может быть, со временем.

– Не надо, – мягко прерываю. – Не давай ложных надежд. Мы оба знаем – это просто сделка. Сделка, которая спасет нас обоих.

Он понимающе кивает и поджимает губы.

В полной тишине мы добираемся до библиотеки. Около входа друга настигает телефонный звонок. Он долго что-то обсуждает и жестикулирует, а затем подходит ко мне.

– Мила, прости, мне нужно уехать. Совещание перенесли.

– Ничего, – бодро отвечаю я. – Езжай.

Я порывисто обнимаю его и провожаю машину взглядом.

– Все будет хорошо, – он легонько щелкает меня по носу и сбегает по ступенькам обратно к машине.

Воспоминания о недавнем разговоре не дают покоя. Чтобы не утонуть в собственных мыслях решаюсь немного отвлечься.

Кофейня напротив библиотеки встречает меня уютным теплом и ароматом свежесваренного кофе. Здесь немноголюдно – время рабочее. Сажусь у окна, откуда виднеется библиотека.

– Что будете заказывать? – спрашивает девушка-бариста, улыбаясь.

– Айс-латте и два песочных коржика с орешками, пожалуйста, – говорю я, стараясь придать голосу легкость.

Бариста улыбается, записывает и уходит за стойку.

Пока жду заказ, достаю телефон. Листаю входящие сообщения, отвечаю на некоторые, касающиеся работы библиотеки.

Позади раздается звон колоколчика оповещая о прибытии посетителей. Телефон в моей руке замирает, когда я поворачиваю голову.

В кофейню ленивой походкой входит Назар – тот самый самоуверенный гонщик, который пару дней назад нагло поцеловал меня и получил пощечину.

Его ленивый взгляд блуждает по залу, и когда наши взгляды встречаются, он на мгновение замирает.

– Оо, это же моя незнакомка, – произносит он, словно не замечая моего явного дискомфорта.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что разглядываю что-то снаружи. Его появление здесь – это последнее, что мне сейчас нужно.

Тут появляется бариста, ставит передо мной айс-латте и тарелку с коржиками. Я машинально беру стакан, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. Назар подходит ближе, его походка все так же развязна и самоуверенна.

– Значит, коржики любишь, – хмыкает он окинув взглядом стол.

Назар возвышается надо мной словно скала и я прямо таки физически ощущаю, как он вторгается в мои личные границы.

– Ты что, следишь за мной?

– Я похож на сталкера? – он сует руки в карманы джинс и приподнимает с усмешкой бровь.

При дневном свете мне удается детально его рассмотреть. Кожа немного смуглая, а волосы не просто темные, они черные, как самая непроглядная ночь. Рельефные кубики пресса проступают через футболку, тугие канаты вен на руках навеивают мысли, что этот парень точно знает, где находится тренажерный зал.

– Как ты тогда объяснишь, что оказался здесь, если не следил?

– Коржик, я всего лишь зашел взять кофе, – смеется он открыто, обнажая белоснежные ровные зубы.

– Я тебе не коржик, – шиплю я. – Меня зовут.. – осекаюсь и вспоминаю, что он не знает моего имени ни настоящего, ни вымышленного.

– Карина, – тянет он с таким довольным видом, что кулак начинает чесаться. Врезать бы ему, по его идеальной физиономии.

– Карина, – подтверждаю я. – А ты – Назар.

– Наводила обо мне справки?

Назар лениво обходит меня справа и нагло устраивается за столом, словно имеет на это полное право.

– Это не обязательно. Тебя ведь на гонках каждый комар знает.

– А вот тебя – нет, – он пристально сканирует мое лицо от чего щеки мгновенно вспыхивают и я подношу к ним ладони в надежде остудить.

– Желаете сделать заказ? – не замечаю, как рядом с нами оказывается официантка с приторной улыбкой.

Ее взгляд буквально прилипает к Назару, а голос становится еще более слащавым. Она стреляет в него глазками так откровенно, что становится тошно.

– Капучино, пожалуйста, – отвечает Назар, даже не глядя на нее.

– Может быть, принести вам меню? У нас есть потрясающие десерты…

Ее тон становится настолько многозначительным, что я невольно сжимаю кулаки под столом. Почему меня это так задевает?

– Обойдусь, – отрезает он, даже не взглянув на девушку.

– Что же ты отказался? Может она бы предложила тебе десертик из себя? – язвительно бросаю ему, когда девушка скрывается за стойкой.

Назар смеется, и его смех только усиливает мое бешенство. Какого черта я так остро реагирую на этого мужчину?

– Коржик, ты ревнуешь? – спрашивает он с явным озорством в голосе.

– Пф, еще чего, – закатываю глаза, хотя внутри все сжимается от понимания, что его догадки не так уж далеки от истины.

Стоп. Что вообще происходит? Почему я позволяю себе такие мысли?

– У меня уже есть десерт. Песочный такой, с орешками, – он демонстративно облизывается, и меня буквально окунает в кипящую лаву с головой.

"Спокойно, Камилла!" – мысленно приказываю себе. Это просто еще один напыщенный индюк, который однажды уже получил от меня пощечину. Возможно, в нем играет спортивный интерес.

Молчу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Его близости действует на меня, как электрический разряд – каждая клеточка тела отзывается на его присутствие.

– Почему ты сбежала? – после непродолжительной паузы он переводит тему. – Не понравился поцелуй? – его голос звучит небрежно, но глаза внимательно следят за моей реакцией.

Я сглатываю, чувствуя, как пересохло во рту. Тянусь за стаканом и делаю большой глоток. Этот поцелуй… О был слишком реальным… слишком настоящим, чтобы забыть его.

– Тогда, может, повторим, и я исправлю твое впечатление? – предлагает он подвигаясь ближе.

"Не подавайся!" – приказываю себе. Но его близость, его запах, самоуверенная улыбка… Все это действует, как дурман.

– Ты всегда такой самоувереный? – отвечаю, стараясь звучать равнодушно.

– Только, когда знаю, что прав. А в нашем случае я точно прав, – улыбается он.

– Ты ошибаешься, – произношу, но голос предательски дрожит. – Я не люблю навязчивых людей.

– А я не люблю, когда от меня сбегают, не дав шанса, – парирует он, и его взгляд становится пронзительно серьезным.

Замираю, пораженная резкой переменой в его лице. Его голубые глаза, которые показались мне беззаботными и небесными, вдруг темнеют, превращаясь в глубокий синий цвет штормового моря. Это… завораживает

В его взгляде появлется что-то новое – не просто самоуверенность, а серьезность? Словно маска мажора наконец-то спала, обнажая что-то более глубокое, настоящее..

– Может, я замужем? – произношу первое, что приходит в голову, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло.

– Нет, – качает он головой, словно читая мои мысли. – Ты еще слишком молода, и твой характер… мало кому под силу укротить.

Его слова ножом проходятся по сердцу. Он прав. Мой характер действительно не терпит фальши. И именно поэтому предстоящий брак с Никитой кажется такой чудовищной ошибкой.

– Откуда такая уверенность? – спрашиваю, стараясь скрыть волнение.

– Я тебя вижу, – просто отвечает он не отводя глаз.

– Ты ошибаешься, – гневно суживаю глаза. – Просто делаешь догадки и считываешь язык тела. Ты пытаешься мной манипулировать. Спешу тебя огорчить, со мной не прокатит то, что ты делаешь со всеми своими бульдогами.

– С кем? – тянет он недоумевая.

– Эти твои фанатки, которые забрызгивают тебя слюной, – фыркаю я.

– Коржик, ты удивительная, – смеется он, запрокидывая голову. Его смех искренний, заразительный, но я стараюсь не показывать, как он действует на меня.

– Удивляйся на здоровье, – парирую я скривив физиономию.

Подхватываю свой стакан и сумочку со спинки стула и направляюсь к выходу.

Уже у самых дверей меня настигает его голос:

– Карина, сходи со мной на свидание.

Я замираю с ногой в воздухе, так и не поставив ее на ступеньку.

– Что? – переспрашиваю, оборачиваясь.

– На свидание, – повторяет он, приближаясь. Его глаза снова становятся пронзительно синими.

"Нет, Камилла! Красный! Не смей вестись на это." – кричит внутренний голос.

– С бульдогами своими ходи, – бросаю ему с вызовом. – Аривидерчи.

Разворачиваюсь и выныриваю на улицу.

Я поступила правильно. Все правильно. Повторяю, как мантру, но легче не становится. Ну почему сейчас? Почему ему нужно было появиться именно сейчас?

Черт бы побрал Софи, которая притащила меня на гонки. Если бы не она, я бы никогда не встретила его.

"Все, больше меня там не будет. Точно" – убеждаю себя, ускоряя шаг. Но где-то внутри грудной клетки судорожно сжимается от мысли, что мы больше не встретимся.

Врешь, Камилла. Себе врешь. Как всегда.

Глава 3. Назар

Захожу в наш с Ником офис и следую к кабинетам. В приемной сидит Дина – наш секретарь – милая девушка, чуть старше меня. Она что-то быстро печатает на компьютере, но замечая меня поднимает глаза и одаривает своей фирменной улыбкой.

– Добрый день, Назар Борисович! Никита Анатольевич у себя.

– Добрый, – киваю ей и направляюсь в кабинет.

– Желаете что-нибудь выпить?

– Да, кофе пожалуйста.

Призывно покачивая бедрами Дина поднимается и стрельнув глазками выходит из приемной. Симпатичная девочка, но у меня табу – не смешивать работу и секс.

Дверь в кабинет приоткрыта, Никита сидит за столом, уткнувшись в ноутбук. Его лицо выглядит уставшим, а под глазами залегли круги.

– Здорова!

Ник поднимает голову.

– Привет.

– Ну, что у нас с объектом?

Падаю на диван обитый кожей и откидываю голову назад.

– Что с системой безопасности? – задает встречный вопрос Никита не отрываясь от ноутбука.

– Все на месте: видеонаблюдение, контроль доступа, пожарная безопасность. Сейчас настраиваем интеграцию всех систем в единый центр управления.

– Не забудь про систему онлайн-бронирования, – напоминает партнер.

– Уже работаем над этим. Планирую запустить тестовую версию уже в понедельник, – киваю я.

Дверь в кабинет открывается и заходит Дина. На подносе две чашки с дымящимся кофе.

– Давай, тогда назначим встречу с Анисимовым на понедельник. В обед, например?

– Отлично, – отзываюсь я принимая чашку из рук секретаря.

Дина наклоняется к журнальному столику ниже, чем следовало бы, демонстрируя моему взору туго стянутую грудь в разрезе блузки. Ставит вазу с конфетами и выпрямляясь облизывает губы густо накрашенные алой помадой.

– Что-то еще?

– Свободна, – резко отрезает Никита.

Дина красивая девушка, но даже этот ее откровенный жест не вызывает во мне прилива возбуждения. В голове до сих пор крутится одна непокорная мадемуазель с белоснежной копной волос.

– Ты чего такой дерганый? – улыбаюсь я отпивая кофе из чашки.

Никита устало проводит ладонью по лицу и передернув плечами встает с кресла. Пересекает кабинет и плюхается на диван рядом.

– Дурдом какой-то, – вздыхает друг. – Сегодня был у Царева, – голос Никиты меняется, он хмурится, а я напрягаюсь. – Открытие состоится на следующей неделе, вместе с приемом.

– А чего такой хмурый? – не понимаю, перемены его настроения. – Все вроде в ажуре.

– Помнишь, я рассказывал тебе, что он спит и видит мою свадьбу с его дочерью? – я киваю. – Помолвка состоится на приеме. Мы с Милой так решили.

Бизнесмен Царёв – царь и бог в этом городе. Известен больше, как безжалостный делец, готовый идти по головам ради достижения целей. Его империя включает несколько крупных предприятий, каждое из которых работает, как отлаженный механизм.

Репутация у него, мягко говоря, неоднозначная. Одни боятся и уважают, другие ненавидят за деспотизм и бесчеловечный подход к бизнесу. Его бизнес-империя построена на принципах жесткой дисциплины и тотального контроля. Он лично курирует все сделки, не доверяя подчиненным принимать значимые решения. Поговаривают, что его методы управления граничат с жестокостью.

– Ты же, вроде бы, не хотел? – вспоминаю я наш разговор на эту тему.

– Я и сейчас не хочу, только Милку жалко. Я ее знаю с пеленок, она хорошая девочка. Ты бы видел, как он ее душит морально, не говоря уже о том, что не брезгует и поколотить, в случае чего.

Мое лицо застывает. Отец всегда говорил: "– Настоящий мужчина силу свою в защите проявляет, а не в жестокости". В моей семье никогда не было места насилию, поэтому я инстинктивно сжимаю кулаки. Никита это замечает и грустно усмехается.

– И как давно это продолжается? – спрашиваю я.

– Понимаю твою реакцию. Но защитить я ее смогу только, если женюсь и заберу из этого дома. – повисает пауза, а затем Ник продолжает: – Ей всего двадцать. Да и Милка, она такая… неземная натура. Не нужны ей ни деньги, на цацки, она любви хочет. Которую я ей дать не могу, – последнюю фразу друг произносит тихо, с какой-то тоской.

– Познакомишь то хоть с невестой? – хлопаю его по плечу пытаясь приободрить.

– Спрашиваешь, – фыркает Ник. – На приеме познакомлю. Сейчас нам не до этого. А у тебя как? Бывшая донимает?

– Уже нет, – цежу сквозь зубы и подхожу к окну. Офис нашей с Ником компании находится на двенадцатом этаже бизнес-центра, с которого виднеется большая часть города.

– Ладно, остынь. – Никита поднимает руки вверх, прекрасно понимая, как на меня действуют разговоры и воспоминания о бывшей жене. – Какие планы на вечер?

– На гонки собрался. Не хочешь поучавствовать? – подначиваю друга..

– Ну не-е-ет, – Ник смется. – Это без меня, шумахер.

Мы с Никитой познакомились пару лет назад в Токио, абсолютно случайно столкнувшись на мероприятии одного общего знакомого.

Я тогда был несказанно рад просто увидеть русского человека вживую, с широкими глазами. Ха.

Познакомились, разговорились, нашли точки соприкосновения в бизнесе, что и послужило причиной покинуть Японию и вернуться в обитель суровой зимы и самогона.

Никита отличный юрист и хорошо натаскан в бизнесе, в то время, как я гуру в области информационных технологий. Идея открыть общее дело пришла неожиданно, спустя пару месяцев общения.

Никита Анатольевич Тихомиров сын политика. Пока отец восседает в государственной думе и ворочает законами страны – Ник ищет свое призвание. Попробовав себя в разных сферах, он пришел к выводу, что ему пора вставать на ноги и делать свое собственное имя.

Хоть интересы и хобби у нас не совпадали, зато мышлением мы сошлись. Никита был открытым, искренним человеком, без ножа за спиной, за что я его и уважал. После тонны дерьма полученной от собственной жены, уже бывшей, я перестал доверять просто за красивые глаза и начал осторожнее выбирать людей в близкий круг общения.

– О чем задумался? – Ник отпивает кофе из кружки и морщится. – Какая гадость.

– Да ладно тебе, нормальный кофе, – усмехаюсь я. – Ладно, побегу я. Дела еще есть.

Смотрю на часы и прикидываю, сколько времени мне нужно, чтобы добраться домой и переодеться. Хватаю телефон со столика и прощаюсь с Ником.

Холл нашего офиса гудит от обилия компьютеров установленных по периметру. Я замечаю лица новых сотрудников, которых сам же утвердил на должность и улыбаюсь. Хорошо, когда все отлажено и работает, как часы.

Мысли мои снова возвращаются к девушке по имени Карина. И зачем я ее позвал на свидание? Как-то само собой вырвалось. После развода с Аней я дал себе слово, что никаких романтических отношений, только одноразовые встречи и работа.

Но эта девушка… Она словно загадка. Обычно я сразу понимаю, что движет людьми, какие у них намерения. А тут – полный туман.

Может она просто играет? Нет, не похоже.

Сажусь в машину и проворачиваю ключ в зажигании. Мустанг отзывается громким ревом.

Я слишком зациклился на этой Карине. В конце концов, я уже несколько дней не трахался. Сегодня же на гонках выцеплю какую-нибудь сладкую попку и натрахаюсь вдоволь.

Незаметно на город опускаются сумерки. Я объезжаю по периметру ограждение и оказываюсь на заброшенном аэродроме. На полосе уже собирается толпа, несколько машин припаркованы вдоль ограды, чтобы быстрее смыться, в случае облавы.

Я рассматриваю людей и вдруг, вижу знакомую белоснежную макушку. Пришла, значит. Улыбка сама собой ползет на лицо, когда я паркуюсь и медленно выхожу из машины. Опираюсь бедрами на капот и наблюдаю за песочной девочкой издалека.

Меня возбуждает ее манера держаться. Словно она королева на балу. Но в то же время – такая остраненная. Как будто она здесь одна, даже когда вокруг толпа.

– Здорова, – приближается Макс. Мы хлопаем ладонями в приветственном жесте. – Как оно? Гонять сегодня будешь?

– Не знаю, – безразлично пожимаю плечами продолжая наблюдать за Кариной.

Макс что-то рассказывает о вчерашней гонке, но я его не слушаю. Белокурая девочка что-то оживленно обсуждает с подругой. Софи, кажется. Она хмурится, что-то отвечая подруге. Ее брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в тонкую линию. В этот момент она выглядит уязвимой, беззащитной.

Герман появляется словно из ниоткуда. Его самодовольная ухмылка становится шире, когда он медленно подходит к Карине.

Мышцы напрягаются, костяшки пальцев белеют. Он подходит к ней вплотную и нагло хватает за талию.

Ну, сука.

Отрываюсь от капота, чувствуя, как кровь начинает пульсировать в висках. Неосознанно сжимаю кулаки. Делаю несколько быстрых шагов в их сторону и оказываюсь рядом.

– Отошел от нее, – цежу гневно сквозь зубы.

– Наза-а-арчик, – тянет Гера самодовольно. – Пойди погоняй пока, не видишь мы с девочкой контакты налаживаем.

Он игриво дергает бровями и хищно облизывается.

Резко вскидываю руку и впечатываю кулак в самодовольную рожу ублюдка. Карина тихо ахает, а Герман валится на землю и начинает верещать:

– Ты че, попутал, олень?

Тело напряжено и вибрирует, сердце колотится, как бешеное, а перед глазами мутная кровавая пелена.

– Еще раз тронешь ее – я твои руки на ленты порежу, понял?

Герман очнувшись после минутной заминки начинает гневно шипеть:

– Ты за это еще ответишь!

Пытаясь обуздать ярость я сжимаю и разжимаю кулаки. Не хочу напугать Карину. Слышу, как она сзади пыхтит, словно паровоз и оборачиваюсь.

– И что это было, позволь спросить? – складывает руки на груди и смотит на меня снизу вверх. Несколько белоснежных прядей выбились из хвоста и теперь обрамляют ее круглое лицо.

– Достаточно человеческого "спасибо", – спокойно произношу я любуясь ее мягкими чертами лица.

– Я не нуждаюсь в защите. Особенно от таких, как ты, – явзительно выплевывает, а у меня внутри все закипает с новой силой.

– И что это значит? – старательно сдерживаю раздражение, но оно уже из ушей валит.

– То и значит, – выплевывает она резко. – Держись от меня подальше, Назар.

– Как скажешь, – произношу сквозь зубы и развернувшись на пятках двигаюсь обратно к машине.

Выезжаю на стартовую позицию, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. Пальцы до боли впиваются в руль. Я едва замечаю еще одну машину на старте сквозь пелену ярости.

Сердце бьется в такт ревущему мотору моего мустанга. Он словно живое существо, чувствует мое настроение. Взгляд прикован к девушке, которая дает сигнал и машина рвется вперед.

Спину вдавливает в сидение, а мир вокруг сливается в одну линию. Каждый поворот – это маленькая смерть. Машина слушает мои команды, будто мы единое целое. Пальцы танцуют на рычаге коробки передач, а мозг работает на предельной скорости, просчитывая правильную траекторию движения.

Дыхание становится рваным, но я не отрываю взгляд от дороги. В эти моменты нет ничего важнее – только я, трасса и мустанг.

Финишная черта приближается и внутри все сжимается от предвкушения. Но на этот раз ничего не приносит мне облегчения. В голове набатом стучат ее слова "Держись от меня подальше".

Пересекаю линию под судорожные крики толпы и повизгивания девчонок. Выхожу из машины и сразу нахожу Карину. Она стоит поодаль, но внимательно наблюдает за моими действиями. Адреналин все еще пульсирует в венах, в голове стучит пульс.

Хотела, чтобы я был подальше? Отлично. Больше вообще не подойду.

Меня окружает толпа девушек, я уверенно хватаю одну из них за локоть и даже не взглянув на нее притягиваю к себе. Вгрызаюсь в ее рот бешенным поцелуем на глазах у всех. Девушка отвечает мне со всепоглощающей страстью, но мне все равно. Я просто целую ее на автомате, абсолютно не ощущая вкуса.

– Я выиграл, – отпускаю девушку и подмигиваю ей. Она убегает, смеясь и прикрывая пылающие щеки.

Затылком чувствую покалывание, оборачиваюсь и безошибочно угадываю сверкающую ярость в ее глазах.

Демонстративно пожимаю плечами, показывая, что мне все равно. Но внутри чувствую, как все клокочет от противоречивых эмоций.

Напряжение от гонки постепенно отпускает, адреналин начинает спадать, но вместо облегчения приходит странная пустота.

Блять! Почему меня так к ней тянет? Мало, что ли, девушек вокруг? Тем более блондинка. Зарекался же больше не связываться с белокурым народом.

"Я сделал так, как ты хотела – проговариваю мысленно. -Кушай, малыш, только не обляпайся".

Глава 4. Назар

Захожу в просторный зал для переговоров обнаруживая Ника за ноутбуком.

– Доброе утро, – расплывается Дина фирменной улыбкой и продолжает расставлять бокалы и бутылочки с минеральной водой на длинном столе.

– Привет, – отрывается Никита от ноута и кивает.

Я сажусь рядом с ним и достаю свой ноутбук.

– Доброе утро, – бодро отзываюсь я, хотя для меня оно ни черта не доброе.

Все выходные мы с командой потратили на подготовку приложения к старту. Каждый момент был важен: отладки, исправление багов, финальные проверки. И результат был отличным – первый этап тестирования прошел успешно.

– Дина, распечатай последние документы по комплексу, которые я скинул вчера, – приказывает Никита. В его голосе звенит сталь.

Дина выходит из приемной поджав губы.

– Ник, все в порядке?

– Лучше не бывает, – вздыхает он и продолжает яростно печатать.

Открыв ноутбук я погружаюсь в привычный мир кодов и технологий. Строки команд, схема базы данных, алгоритмы – все это складывается в единую картину, создавая нечто новое и полезное.

Выбор моей профессии оказался не просто правильным решением. Это мое призвание. Возможность создавать что-то новое, видеть, как твои идеи воплощаются в жизнь – что может быть лучше? А стабильный высокий доход стал приятным бонусом к возможности реализовать свой потенциал и постоянно развиваться в одной из самых динамичных сфер современности.

Закончив последние приготовления к совещанию я откидываюсь на спинку стула и беру в руки телефон. Обычно во время работы я его выключаю – не люблю, когда что-то отвлекает. Все выходные я был вне зоны доступа, и теперь телефон начинает пищать от накопившихся уведомлений.

Экран заливает сплошной поток сообщений. Пролистываю их, пытаясь разобраться в хаосе. В субботу были гонки – значит, там точно должно быть что-то интересное.

Открываю чат с Максом. Его сообщения идут сплошным потоком:

Макс: Братан, ты где? Все уже собрались!

Макс: Назар, алло!

Макс: Вот же задница. Придется гонять без тебя!

Дальше идут фото с гонок, видео заездов, где Макс пару раз выигрывает. Он, как всегда, в своем стиле – комментирует каждый кадр, добавляет эмодзи и восклицательные знаки.

Макс: Посмотри, кто тебя заждался?

Ниже прикреплена фотография, с которой на меня смотрит Карина. Ее взгляд пронзает прямо через экран телефона.

Макс: Она спрашивала про тебя.

Макс: Назар, твою мать, девочка волнуется! "плачущий эмодзи"

Пульс подскакивает к самому горлу. После того вечера я старался выкинуть эту девушку из головы. Я не люблю навязываться. Зачем стучать в двери, которые не откроют? Но сейчас, когда я увидел эти сообщения от Макса, мой интерес разгорается с новой силой.

Телефон с громким стуком опускается на стол. Звук настолько резкий, что Никита отрывается от ноутбука и с удивлением смотрит на меня.

– Назар? Что-то с приложением?

– Нет, все в порядке.

– В чем дело? – недоумевает друг и даже хлопает крышкой ноутбука.

О, если Никита решил отложить свою работу, значит дело серьезное. У меня что, на лице все написано?

Не успеваю ответить – дверь переговорной открывается, и появляется Дина, сопровождающая Анисимова с его заместителем.

– Прошу прощения за беспокойство. Никита Анатольевич, Назар Борисович – прибыл мэр.

Быстро собираю мысли в кучу, прячу телефон в карман. Нельзя никогда никому показывать свои чувства, иначе некоторые могут на этом отыграться.

– Конечно, проходите, присаживайтесь, – развожу руками и Дина впускает наших клиентов в зал.

Сейчас не время для личных переживаний. Нужно сосредоточиться на главном, на работе.

– Давайте начнем, – Анисимов садится за стол. – Как обстоят дела с подготовкой приложения?

Я делаю глубокий вдох, усилием воли переключаю внимание на работу.

– Все системы готовы к тестированию. Мы провели полный цикл проверок, – вещает Никита со своего места.

– Основные функции приложения отлажены, – подключаю свой ноутбук к проектору и загружаю картинку. – База данных работает стабильно, все интеграции настроены.

– Что с безопасностью? – спрашивает мэр.

– Мы внедрили многоуровненую систему защиты. Данные шифруются при передаче, доступ разграничен по полям.

– А что с пользовательским интерфейсом? – прищуривается заместитель мэра.

Этот коротышка с блестящим от лысины черепом снова пытается найти к чему придраться. Его бегающие глазки и ехидная ухмылка вызывают у меня приступ раздражения. Чувствую, что он задает вопросы не столько из интереса, сколько чтобы показать свою значимость.

– Интерфейс разработан с учетом всех современных требований. Мы провели тестирование на фокус-группе из реальных пользователей спорткомплексов, – Никита отвечает спокойно, но видно, что он его тоже бесит.

Я открываю демонстрационный режим приложения.

– Давайте покажу на примере. Вот главная страница – интуитивно понятная навигация, крупные кнопки, адаптивный дизайн.

– А как на счет безопасности? Вдруг кто-то захочет взломать? – перебивает меня эта букашка с глазками.

– Доступ разграничен по ролям – администратор, тренер, посетитель, – уверенно скандирует Ник.

– Вот здесь видно, – демонстрирую ему открытую вкладку. – какие функции доступны разным пользователям. Мы предусмотрели все – от простой записи на занятие до управления расписанием и отчетностью

– А если система упадет? – докапывается лысый коротышка.

Его вопрос буквально вырывает из моей груди недовольный рык. Сжимаю кулаки под столом, чтобы не выдать свое раздражение.

– Система протестирована на отказоустойчивость. При любом сбое автоматически активируется резервное копирование. Время восстановления минимально – не более пяти минут, – сдержанно выдаю я сквозь зубы.

Еще один такой вопрос и я ему врежу. Точно.

– Более того, – подхватывает Никита, – мы предусмотрели автоматическое оповещение администраторов о любых неполадках. Система мониторится в режиме 24/7.

– Достаточно, – обрывает заместителя Анисимов. – Мы доверяем профессионализму команды. Давайте перейдем к практическим аспектам внедрения.

Чувствую, как напряжение постепенно отпускает. Этот лысый козел явно получает удовольствие от своих провокаций. Но сегодня ему ничего не светит. Он не найдет слабых мест в нашем проекте.

Следующий час проходит в напряженном обсуждении деталей. Мы разбираем каждый пункт плана, согласовываем сроки, распределяем обязанности. Никита методично раскрывает каждый этап.

Я внимательно слежу за обсуждением, внося свои технические замечания. В голове постепенно выстраивается четкая картина предстоящих работ.

Когда встреча заканчивается, я чувствую облегчение. Никита уже ушел, забрав с собой документы, а Анисимов не торопится покидать переговорную. Он неторопливо попивает кофе, задумчиво глядя в окно, и внезапно задает вопрос, который застает меня врасплох:

– Назар, ты женат?

Я на мгновение теряюсь, не понимая, к чему он ведет.

– Нет, – отвечаю сдержанно, внимательно наблюдая за его реакцией.

– А девушка есть?

– Не думаю, что это имеет отношение к работе, – стараюсь быть дружелюбным, но что-то меня в этом разговоре настораживает.

Анисимов медленно отставляет чашку с кофе и продолжает:

– Ты производишь впечатление серьезного мужчины, не смотря на достаточно молодой возраст. Умный, ответственный, сообразительный и успешный…

Его слова звучат как похвала, но я ощущаю подвох. Мэр словно оценивает меня, как товар на рынке, и это неприятно.

– Если у вас больше нет вопросов по проекту… – начинаю я, намекая на завершение разговора.

– Да-да, ты прав, – Анисимов поднимается. – Просто хотел убедиться, что мы работаем с надежным человеком.

Когда он наконец покидает переговорную, я остаюсь в комнате, пытаясь понять, что это было. Что за внезапный интерес к моей личной жизни?

Выхожу из переговорной, быстрым шагом направляюсь в свой кабинет. Закрываю дверь и, не теряя времени, набираю номер Макса.

Наверняка, он просто пошутил и Карина вообще не интересовалась моей персоной.

Гудок. Еще один. И наконец:

– Алло? – голос Макса звучит немного сонно, хотя уже обед.

– Здорова, – говорю спокойно. – Ну и что это за монолог в чате?

– О, братан, ты наконец решил ответить! – в его голосе слышится удовлетворение. – Я уж подумал ты меня специально игноришь. Ну, или номер мой удалил, случайно.

– Не юли. Что там с Кариной? – нетерпеливо перебиваю.

На том конце повисает короткая пауза выводящая из себя.

– Ну… она действительно спрашивала о тебе. И выглядела… растроенной, что тебя не было.

– И что ты ей сказал? – спрашиваю, старательно скрывая волнение.

– Сказал, что ты наверняка развлекаешься с той цыпочкой, которую целовал в пятницу, – отвечает Макс с явным удовлетворением в голосе.

Какого черта он несет?

– Но она вдруг рассмеялась, а потом показала мне эту девушку в толпе. Прикинь, она ее запомнила? – продолжает Макс.

В голове начинается настоящий хаос.

– Ну, запомнила, и что? – безразлично отзываюсь я. – Я каждый раз после гонки кого-нибудь целую. Ее тоже целовал. Какая ей разница?

Сам не верю своим словам. Пытаюсь казаться равнодушным, хотя внутри все горит от волнения.

– Блять, Назар, иногда мне кажется, что ты тупой, – вздыхает Макс. – По секрету тебе скажу. Софи сказала, что она приезжает на гонки из-за тебя. Понимаешь? Она на тебя запала.

– Да? А что еще тебе сказала Софи?

– Что-то про то, что у нее не простая семья и у нее могут быть проблемы, если кто-то узнает об этих вылазках, на гонки, в смысле.

– И ты веришь всему, что говорит Софи? – хмыкаю я.

– Ну, знаешь, она не похожа на лгунью. Да и поведение Карины говорит само за себя.

Эта новость переворачивает все с ног на голову. Значит, дело в не том, что я ей не нравлюсь. Дело в ее семье, в каких-то там проблемах, о которых она не хочет говорить.

– Слушай, Назар, – серьезно произносит Макс. – Может стоит поговорить с ней напрямую? Я даже ради тебя расстарался и выпросил номер у Софи.

Телефонная трубка становится тяжелой. Теперь все выглядит как-то иначе.

– Расстарался? – усмехаю я. – И сколько же тебе это стоило?

– Ну… парочка оргазмов этой милой леди, – шутит он и я закатываю глаза.

– Я не хочу об этом знать, – обрываю его. – Ладно, спасибо, что рассказал.

– Скину тебе ее номер. Но, Назар, не затягивай, – советует Макс. – Такую штучку быстро приберут к рукам.

– Ага, – коротко отвечаю я. – Ладно, бывай.

– Будь на связи, – отвечает Макс и в трубке раздаются гудки.

Телефон вибрирует – пришло сообщение с номером. Смотрю на экран и отбрасывая свои сомнения сохраняю контакт.

До вечера я полностью погружаюсь в работу над приложением. Исправляю баги, тестирую новые функции, проверяю интеграции. Время пролетает незаметно.

Когда за окном сгущаются сумерки, а город окутывает мягкий вечерний свет, я наконец отрываюсь от монитора. Пальцы сами тянутся к телефону.

Колеблюсь всего несколько секунд, а потом набираю сообщение:

Назар: Значит, ждала меня, да, коржик?

Минуты тянутся бесконечно долго. Телефон молчит. Вижу, что сообщение прочитано.

Складываю вещи в сумку, выключаю ноутбук, проверяю все ли в порядке на рабочем столе.

И вот, когда я уже готов покинуть кабинет, телефон вибрирует в кармане. На экране высвечивается ответное сообщение:

Коржик: Не понимаю, о чем ты.

Пока я разглядываю буквы приходит еще одно сообщение.

Коржик: А ты, разве, не развлекался с очередным бульдогом?

Назар: Ты ревнуешь?)

Захожу в лифт, нажимаю кнопку первого этажа и жду ответа.

Телефон снова вибрирует, но на этот раз в сообщении только эмодзи с закатанными глазами.

Выхожу из лифта и направляюсь к выходу, уже продумывая следующий ход в этой игре. Кажется, я наконец-то нашел верный путь к песочной девочке.

Глава 5. Камилла

Пальцы скользят по клавишам, но музыка, впервые, не спасает. Каждый звук отцовского голоса, доносящийся из соседней комнаты, словно удар по натянутой струне внутри меня. Я стараюсь сосредоточиться на нотах, но его резкие интонации разрывают эту хрупкую завесу.

Почему я всегда чувствую себя виноватой, когда он повышает голос? Каждое его слово режет меня на куски без ножа. Даже, когда речь идет не обо мне, я все равно сжимаюсь от страха, ожидая, что он сейчас ворвется в комнату и ударит за то, чего я даже не совершала.

Мелодия становится рваной, пальцы дрожат. Эти переговоры, крики… Сколько еще я смогу выдерживать этот постоянный стресс? Единственная спасительная мысль – это то, что скоро я выйду замуж за Ника и он заберет меня отсюда. Но сможет ли он стать для меня опорой и защитой?

Мысли резко перескакивают на высокого, красивого, безопасного мужчину. Назар. У него даже имя такое, рычащее. От него бегут мурашки по коже. Такой, как он, уверена, и защитил бы, и обезопасил, но… какой ценой?

– Камилла, – раздается сзади напряженный голос отца и я оборачиваюсь.

– Да, папа.

– Я сегодня улетаю. Меня не будет несколько дней. Надеюсь, тебе не нужно напоминать о том, как себя вести?

Нет, конечно. Все эти гребанные правила выцарапаны на подкорке. Ты, папа, уже давно выжег во мне все живое, оставляя только пепел. Хочется закричать на него, вывести на эмоции, но я только покорно киваю поджав губы.

Отец внимательно смотрит на меня, словно пытается прочитать мысли. Его взгляд пронизывает насквозь, заставляя чувствовать себя еще более уязвимой.

– И помни, – добавляет он. – твой брак с Никитой – это вопрос решенный. Никаких глупостей.

– Мы объявим о помолвке на приеме в пятницу, – нервно выдаю я.

Отец выдавливает скупую улыбку и идет ко мне. Каждый его шаг отдается болью внутри, стук каблуков напоминает тикание таймера на бомбе. Он подходит вплотную и кладет тяжелую ладонь на мою голову. Пару раз проводит по волосам и произносит:

– Молодцы. Правильное решение. Начинай готовиться к свадьбе.

Его слова словно удавка на шее. Я сижу неподвижно, чувствуя, как кровь отливает от лица. Ладонь отца тяжелая, почти удушающая. Когда он наконец отходит я остаюсь в том же положении.

– Хорошо, – произношу сипло, потому что в его присутствии слова приходится из себя выдавливать.

Смотрю в удаляющуюся спину отца и понимаю, что Никита никогда не сможет защитить меня от его тирании. Только если сбежать далеко, на какой-нибудь Богом забытый остров посреди океана, но возможности отца настолько безграничны – он достанет меня даже из под земли.

В голове вихрем проносятся мысли о побеге, о свободе, о… Назаре. Но каждый раз реальность возвращает меня к суровой действительности: нет выхода, нет шанса на спасение.

Медленно сползаю на пол, обхватываю колени руками. Слезы текут по щекам, но я уже не пытаюсь их сдержать. Какая разница? Здесь, в этом замке Царевых никто не увидит мою слабость.

Телефон на крышке рояля вибрирует заставляя меня подняться с пола. Я беру его в руки и читаю сообщение

Незвестный номер: Значит, ждала меня, да, коржик?

Пальцы дрожат, когда я открываю клавиатуру. Что ответить? Правду? Или снова спрятаться за маской безразличия?

Быстро набираю ответ.

Камилла: Не понимаю, о чем ты.

А затем в порыве злости и обиды пишу еще одно сообщение.

Камилла: А ты, разве, не развлекался с очередным бульдогом?

Отправляю и только потом понимаю, как это выглядит.

Ответ приходит незамедлительно.

Назар: Ты ревнуешь?)

Эта фраза заставляет меня замереть. Ревную? Пф. Конечно, нет! Или…

Отправляю ему эмодзи с закатанными глазами и улыбаюсь, словно сумасшедшая. Быстро взбегаю по лестнице и закрываюсь в спальне. Телефон ложится на кровать, а я пытаюсь унять бешенное сердцебиение.

В субботу мы с Софи снова ездили на гонки. Только в этот раз инициатором стала я. Сидя на капоте своей ауди, пыталась себя убедить, что делаю это просто ради развлечения, а не в надежде увидеть его.

Софи, конечно, сразу все поняла. Она бросала на меня хитрые взгляды, но молчала.

Толпа бесновалась, моторы ревели, а я все искала в толпе знакомое лицо. Высокий рост, широкие плечи, уверенная походка… Только вот, его не было.

Изнывая от любопытства, я поймала Макса и напрямую спросила:

– Слушай, ты не знаешь, где Назар?

– Да, наверняка зажигает с той девчонкой, которую вчера поцеловал, – ухмыляясь ответил Макс.

Внутри все закипело от злости. Я сжала кулаки, борясь с желанием огрызнуться в ответ. Но вместо этого лишь молча отвернулась, делая вид, что меня это не задело.

Значит, Макс все рассказал Назару? Поэтому он мне пишет?

Телефон вибрирует и я закусываю нижнюю губу.

Назар: Погоняем?)

Сердце пропускает удар, а затем несется галопом. Я делаю глубокий вдох.

Камилла: Ты издеваешься?

Назар: Никогда не издеваюсь над тем, что мне интересно. А ты мне интересна.

Камилла: А как же бульдоги?

Назар: Все-таки ревнуешь?)

Камилла: С чего ты взял? Просто интересуюсь твоей личной жизнью.

Отправляю сообщение и тут же жалею об этом. Звучит так, будто я действительно ревную. Хотя…

Назар: Я не люблю бульдогов, слишком много слюней. Мне по вкусу доберманы.

Камилла: Очень смешно. Пытаешься меня задеть?

Назар: Даже не думал. Просто уточнил свои предпочтения.

Камилла: И что же в них такого особенного?

Назар: Они грациозные, умные и преданные.

Камилла: Ты правда считаешь, что сравнение с собакой – это комплимент?

Назар: Только если ты считаешь грацию и ум недостатками.

Щеки пылают от смущения и злости одновременно. Телефон лежит на животе, и я не знаю, стоит ли отвечать.

Отчаяние накатывает волнами, когда перед глазами предстает мое будущее. Жизнь в золотой клетке, но без права на собственное счастье. Жизнь в полном бессилии перед обстоятельствами, перед волей отца, перед собственной неспособностью противостоять.

Я вижу себя в этом будущем: безупречная невеста, идеальная жена, но мертвая внутри. Без искры, без страсти, без права на собственные чувства.

Это мой последний шанс почувствовать себя настоящей. Не загнанной в узкие рамки приличий и ожиданий. Свободной.

Хватаю телефон и пишу сообщение, пока не передумала:

Камилла: Хорошо, давай погоняем. Только это ничего не значит.

Отправляю, прежде, чем разум успевает взять верх над сердцем. Прежде, чем страх и долг возвращают меня в привычную клетку.

Назар: Через час на взлетной полосе. Не опаздывай, коржик.

Читаю сообщение и невольно улыбаюсь. "Коржик"… Кто бы мог подумать, что этот самоуверенный гонщик даст мне такое милое прозвище.

Час – это совсем немного времени. Нужно собраться, переодеться, добраться до места встречи. И главное – собрать в кулак всю свою смелость, чтобы не передумать.

Быстро натягиваю джинсы, накидываю толстовку, не заботясь о том, как выгляжу. Я же не на свидание иду, да? Пальцы подрагивают, когда собираю волосы в небрежный хвост. В спешке хватаю ключи от машины, телефон и спускаюсь в гараж. Каждый шаг отдается в ушах барабанной дробью.

Включаю свет, провожу рукой по прохладному металлу своей машины. Она готова к полету, как и я. Завожу двигатель, и его рокот отзывается где-то внутри.

***

Машина плавно тормозит у взлетной полосы. Пустынное поле встречает тишиной и прохладой вечерного ветра. Назар уже здесь – привалился бедрами к капоту своего мустанга, руки в карманах, взгляд устремлен куда-то вдаль.

При моем появлении он оборачивается и мягко улыбается.

– Не опоздала.

Я обхожу машину и встаю к нему ближе.

Сегодня он выглядит иначе. Черные брюки, зауженные книзу, подчеркивают мышцы ног, а рубашка, небрежно расстегнутая на две верхние пуговицы, оголяет часть груди и ключиц.

Его образ более элегантный, но в то же время в нем чувствуется та же дерзость и свобода, что и раньше. Волосы слегка растрепаны, а в глазах играет знакомый огонек вызова.

– Все рассмотрела? Нравится, то, что видишь? – его голос звучит чуть ниже обычного, с легкой хрипотцой.

Я отвожу взгляд, стараясь скрыть смущение.

– Удивлена. Не ожидала тебя увидеть в таком образе.

– То есть мне больше идут джинсы и толстовка? – усмехается он.

– Я не так сказала, – огрызаюсь я. – Просто ты выглядишь… иначе.

Назар понимающе кивает головой, а затем обходит свою машину и становится напротив меня, сохраняя безопасную дистанцию. Его взгляд скользит по моему лицу, словно пытаясь прочитать мысли.

– Почему ты написал? – спрашиваю осторожно.

– Я же сказал – ты мне интересна.

Он делает едва заметный шаг ближе, но все еще сохраняет дистанцию.

– Я не учавствую в гонках, никогда, – перевожу тему на более безопасную, стараясь скрыть волнение.

Назар приподнимает бровь, явно удивленный моей реакцией.

– Сильное заявление. И почему же? – я молчу и он продолжает. – Не любишь рисковать? Не хочешь выйти из зоны комфорта?

– Можно и так сказать, – пожимаю плечами, но выходит как-то дергано, что не ускользает от его пристального внимания.

– А как же свобода? Адреналин? Ощущение полета?

– Я… – начинаю, но замолкаю из-за страха. Страха наконец прочувствовать все то, о чем он говорит. – Я… боюсь.

Назар замирает, словно не ожидал от меня такого ответа. Его взгляд становится мягче, а выражение лица более внимательным.

– Знаешь, – после паузы произносит Назар. – иногда самый большой страх – это страх перед собственной силой. Перед тем, на что мы действительно способны.

– Может быть, – говорю почти шепотом, – но что, если я не готова столкнуться с этим?

– Доверься мне… – он протягивает руку, и я застываю, не в силах отвести взгляд от этого жеста. Несколько тяжелых секунд тянутся словно вечность.

Его ладонь выглядит такой надежной, но в то же время пугающей. Что будет, если я соглашусь? Смогу ли я потом вернуться к своей привычной жизни?

"Вдруг, ты подсядешь на эти ощущения, как наркоманка" – шепчет внутренний голос и от этого становится не по себе.

Пальцы покалывает от желания коснуться его руки. Но страх парализует, сковывает, не дает сделать этот шаг.

Его рука все еще протянута, и время будто замерло. Каждый вдох дается с трудом, сердце колотится, как сумасшедшее.

– Карина… – его голос доносится до меня, будто сквозь толщу воды.

Я медленно протягиваю свою руку ему навстречу. Наши ладони соприкасаются, и по телу пробегает электрический разряд.

– Хорошо, – произношу твердым голосом.

Всего один шаг, который изменит мою жизнь навсегда. Один шаг, после которого не будет пути назад.

Глава 6. Камилла

Машина ревет, словно дикий зверь и вырывается вперед. Ветер со свистом врывается в приоткрытое окно, треплет волосы, обжигает щеки.

Назар уверенно держит руль, его пальцы крепко сжимают кожаную оплетку. Профиль его лица в свете приборной панели выглядит особенно четким, мужественным. Я сижу рядом, вжавшись в сиденье, и не могу оторваться взгляд от дороги, которая начинает сливаться в одну размытую линию.

Пустыное поле проносится мимо, сливаясь в серо-зеленое полотно. Мир за стеклом превращается в размытое пятно, а реальность сужается до размеров салона машины

Адреналин бурлит в крови, сердце заходится в бешеном ритме. Я чувствую, как мой страх постепенно перерастает в восторг, как каждая клеточка тела оживает от этого безумного полета. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного – это как падение в бездну, но с улыбкой на лице.

В ушах шумит – то ли от ветра, то ли от пульса, который долбит по вискам. Время теряет свою привычную форму, растягиваясь и сжимаясь.

– Это потрясающе, – завороженно выдыхаю я, но Назар слишком сосредоточен на дороге, и, видимо, не слышит моих слов.

Внезапно он дергает ручник, и Мустанг уходит в полицейский разворот. Мир вокруг замирает на мгновение, а затем начинает кружиться в безумном танце. Меня бросает в сторону, но ремень безопасности надежно удерживает на месте.

Я начинаю визжать от восторга, как малолетняя дурочка.

Назар настолько уверенно контролирует ситуацию. Он словно читает дорогу, предугадывая каждый ее поворот. А я… просто наслаждаюсь этим безумным полетом, этой свободой, этой жизнью, которая вдруг стала такой яркой и настоящей.

Я задыхаюсь от переполняющих ощущений, сердце колотится как сумасшедшее. Когда автомобиль достигает финиша Назар резко выжимает педаль тормоза. Машину дергает, шины с визгом прочерчивают черные полосы на асфльте, и мы останавливаемся.

– Ты в порядке?

Назар улыбается и смотрит на меня, а я теряюсь в водовороте адреналина. Тело просит еще, требует продолжения и я поддаюсь этому порыву.

Не задумываюсь о последствиях, дергаю пряжку ремня безопасности и, подаюсь вперед. Прижимаюсь к его губам с громким стоном.

Его губы такие мягкие, податливые. Я мгновенно растворяюсь в их нежности. Терпкий привкус миндаля заполняет мои рецепторы, кружит голову и затуманивает разум.

– Коржик, – тихо выдыхает он в мой рот немного отстраняясь.

Я прикусываю его нижнюю губу в немом призыве не заканчивать это безумие. Мне так мало, ничтожно мало. Тело горит, будто его окунули в жерло вулкана. Оно требует, умоляет не останавливаться.

Не в силах сдерживать нахлынувшие чувства, я перескакиваю через коробку передач. Оседлав его сверху крепко прижимаюсь к его телу и чувствую, как в джинсы упирается внушительный бугор набирающий обороты в его брюках.

Наше дыхание становится тяжелее, а руки Назара медленно перемещаются с поясницы ниже. Он обхватывает мои ягодицы ладонями и притягивает меня ближе, углубляя поцелуй.

– Коржик, остановись, – шепчет он. – Иначе случится что-то непоправимое.

Голос Назара доносится до меня будто сквозь толщу воды. Разум взятый в плен никак не хочет соображать. Я постанываю и трусь промежностью о его член. Шов джинс сильно впивается в мои влажные складки разнося по телу импульсы нарастающего возбуждения.

С громким хриплым рыком Назар отстраняется от моих губ, и я вижу, как меняются его глаза. Волшебные голубые омуты становятся глубже, словно океан в шторм. Небесную радужку начинает медленно окутывать темная пелена желания, заполняя глубоким синим цветом все пространство вокруг зрачка.

– Прости, – произношу смущенно и быстро перескакиваю на пассажирское сидение.

Господи, что я творю? Мысли путаются, словно в вязком тумане. Как это произошло? Всего несколько мгновений назад я была готова отдаться ему прямо в машине, а теперь меня охватывает паника.

Назар шумно выдыхает, словно пытается обуздать демонов, которых я разбудила. Он выходит из машины хлопая дверью. Прикрываю глаза, пытаясь вернуть контроль над разбегающимися мыслями, успокоить бешеный пульс.

Вдох. Выдох.

Выхожу следом, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Свежий легкий ветерок ударяет в лицо, приводя в чувство.

Назар открывает багажник и что-то там сосредоточенно ищет. Я же стою переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя неловко и растерянно.

Мой поступок был слишком импульсивным, слишком эмоциональным.

"Что, если он воспринял это как сигнал? Вдруг, он решил, что я даю ему какую-то надежду, которой на самом деле нет?"

Я нервно поправляю одежду, тереблю край толстовки и не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Надо же объясниться? Да, надо что-то сказать. Блять, почему все так сложно, а?

Назар выпрямляется, держа в руках небольшой пакет и термос. Хлопает крышкой багажника и расплывается в легкой улыбке.

– Не хочешь перекусить? – его голос звучит непринужденно, словно ничего не произошло

Мне передается его легкое озорство и тугой узел напряжения в груди начинает понемногу отпускать. Атмосфера разряжается, и я чувствую, как расслабляются плечи.

– Ты взял с собой покушать? – расплываюсь в в ответной улыбке, не в силах сдержать удивление.

В его глазах пляшут черти, и я понимаю, что, возможно, все не так страшно, как казалось. Назар делает шаг ко мне, и я замечаю, как его улыбка становится шире, а напряжение между нами тает, словно утренний туман под лучами солнца.

– После выброса адреналина меня всегда пробивает на покушать, – пожимает он плечами с таким видом, будто это самое логичное объяснение в мире. – Это естественно.

– И ты всегда возишь с собой термос и перекус? – вскидываю удивленно бровь.

– Знаешь, – Назар слегка наклоняется ко мне, понижая голос, – обычно после таких заездов я просто еду в любимый ресторан и ужинаю. Но сегодня… – он делает паузу, глядя мне в глаза, – сегодня я подумал, что хочется чего-то особенного.

– Из-за меня? – вырывается у меня раньше, чем успеваю подумать, и щеки мгновенно заливает румянец.

Назар улыбается, и в этой улыбке столько хитрого умысла, что я стыдливо опускаю глаза.

– Возможно.

Назар проходит мимо, уверенно направляясь к небольшому участку травы, и начинает раскладывать клетчатый плед. Его мышцы рук плавно перекатываются под кожей вызывая новый прилив возбуждения.

Я удивленно наблюдаю за тем, как на пледе появляются контейнеры с аппетитными блюдами, термос, салфетки и даже пластиковые приборы. Вот это он подготовился!

– Идешь? – он оборачивается и подмигивает.

На негнущихся ногах подхожу и осторожно сажусь на плед. Атмосфера становится нереальной, словно я оказалась в другом мире.

– Спасибо, – выдыхаю я с улыбкой.

Назар ловко разливает ароматный травяной чай по пластиковым стаканчикам. От напитка поднимается легкий пар, наполняя воздух пряным запахом. Он протягивает мне один из стаканчиков, наши пальцы на мгновение соприкасаются.

Теплый чай согревает руки, но внутри меня все еще сидит чувство неловкости. Я делаю глубокий вдох и решаюсь.

– Назар, – начинаю я, глядя в свой стаканчик, – я хочу извиниться перед тобой. За тот случай… Я вела себя глупо и импульсивно.

– Какой случай? – спрашивает он с обезоруживающей хитрой улыбкой.

Я закатываю глаза, понимая, что он намеренно пытается вывести меня на откровенный разговор.

– Ты прекрасно понимаешь о чем, – мямлю я, чувствуя, как краска приливает к щекам.

– Неа, – отвечает Назар с таким невинным видом, что я почти готова поверить в его искреннее непонимание.

Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

– Ну… в пятницу, когда я… – запинаюсь, не в силах сложить двух слов.

Он наклоняет голову набок, изображая полное недоумение.

– Что было в пятницу? Расскажи, очень интересно.

Его поддразнивание начинает действовать мне на нервы.

– Ладно, забудь, – бурчу я, отводя взгляд.

– Нет-нет, – он подается вперед, – мне правда интересно. Что случилось в пятницу?

– Я была не права, – наконец выдавливаю из себя, глядя в сторону. – Спасибо, что защитил меня от этого… как его там… Германа.

Назар отпивает чай из кружки.

– А, ты об этом. Не стоит извинений.

– Спасибо, – снова шепчу я, чувствуя, как напряжение покидает мое тело.

– Рад помочь, – скандирует он без игривости.

– Почему тебе так нравится гонять? – решаюсь спросить я, глядя на него исподлобья.

– С чего ты это взяла? – его брови слегка приподнимаются в удивлении.

Я делаю глоток чая, обдумывая его слова.

– В эти моменты ты выглядишь… безмятежно, – наконец нахожу я подходящее слово.

Брови Назара ползут еще выше, а затем он улыбается прищурившись.

– Безмятежно? – переспрашивает он, словно пробуя слово на вкус. – Интересно… А ты наблюдательная.

Он отводит взгляд и погружается в свои мысли. Между нами повисает уютная тишина, изредка нарушаемая стрекотом сверчка где-то поблизости.

Я украдкой наблюдаю за ним, замечая, как играет свет в его черных волосах, как напряжена линия плеч, как задумчиво он сжимает губы.

– Знаешь, – наконец произносит он, – когда я за рулем, весь мир словно замирает. Остается только дорога, скорость и я. Никаких проблем, никаких забот. Только чистый адреналин и свобода.

Я делаю глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу и обдумываю его слова.

Никогда не замечала за собой тягу к скорости, но сегодня… Он показал, какой может быть настоящая свобода. Не в безудержной гонке, а в моменте единения с дорогой, когда время замедляется, а мысли становятся кристально чистыми.

– Разве такому, как ты требуется ощущение свободы? – спрашиваю я. – Не могу представить тебя запертым в клетке, не в буквальном смысле, конечно.

Назар задумчиво болтает чай в стаканчике, глядя на его поверхность, словно там можно найти ответы на все вопросы.

– Каждому нужно свое пространство, – наконец говорит он. – Даже тем, кто кажется свободным, как ветер. Иногда клетка – это не стены вокруг, а то, что внутри нас. Сомнения, страхи, ожидания других людей.

– И ты справляешься с этим, когда гоняешь?

– Да, – просто отвечает Назар. – Когда я за рулем, все эти внутренние барьеры растворяются. Остается только я и дорога. Это мой способ очистить голову от всего лишнего.

В его словах столько искренности, что у меня перехватывает дыхание. Я вдруг понимаю, насколько глубоко он копается в себе, насколько тонко чувствует жизнь.

– А у тебя есть такой способ? – неожиданно спрашивает он.

Я задумываюсь вглядываясь в темноту неба, где начинают проступать звезды.

– Есть. Только он совсем другой, – делаю паузу, собираясь с мыслями. – Это книги. Когда мне становится совсем тяжело, когда все вокруг давит – я совершаю побег из этой реальности погружаясь в чтение. Мне нравится проживать эмоции героев, чувствовать их боль и радость, переживать их победы и поражения. Там, между страниц, время течет медленно, а тревоги отступают.

Назар поднимает на меня взгляд и я вижу, как в его голубых глазах мелькает что-то новое…

– Никогда об этом не думал, – признает он.

– Книги – это гораздо больше, чем просто слова, – улыбаюсь я. – Это целые миры, которые можно исследовать снова и снова.

Он наклоняется чуть ближе, так, что наши носы почти прикасаются. От него пахнет свежестью и чем-то терпким, напоминающим древесный дым.

– Может, как-нибудь посоветуешь мне что-нибудь интересное?

Его голос становится хриплым, почти, как тогда, в машине и сердце пропускает удар. Чувствую, как кровь снова приливает к щекам, а пульс учащается.

– Конечно. Заезжай в библиотеку и мы обязательно что-нибудь подберем, – стараюсь говорить непринужденно, но волнение сквозит в каждом звуке.

– В библиотеку? Ты работаешь в библиотеке? – удивляется Назар.

"Блин! Ну как же можно было так облажаться?" – проносится в голове. Рядом с ним я совсем забываю, что он ничего обо мне не знает и знать не должен. Паника охватывает мой разум, отрезвляя его.

– Э-э-эм, нет, я просто часто там бываю, – пытаюсь спасти положение, ощущая, как предательски дрожит голос.

Назар, к счастью, не замечает моего смятения или делает вид, что не замечает.

– Понятно, – произносит он с легкой улыбкой. – Значит, ты настоящий книжный червь?

– Ну, я предпочитаю называть себя ценителем хорошей литературы.

Он наигранно кивает и напряжение окончательно рассеивается.

Глава 7. Назар

Часы на стене тикают раздражающе громко, отсчитывая секунды. Я сижу в своем кабинете в сотый раз просматривая отчеты команды о запуске приложения, но работа совсем не идет. Мысли снова возвращаются ко вчерашнему вечеру.

Пальцы машинально перелистывают страницы отчета, но мозг отказывается воспринимать информацию. Вместо графиков и диаграмм перед глазами ее лицо.

Телефон на столе молчит, и это раздражает. Хочется позвонить ей, но я сдерживаюсь.

Странно, но после разговора о книгах она вдруг замкнулась, словно кто-то щелкнул выключатель. Даже к еде не притронулась и засобиралась домой.

Может сказал что-то не то? Или мое любопытство было слишком навязчивым?

Стук в дверь отвлекает меня. В проеме появляется макушка партнера, и через секунду он уже входит в кабинет.

– Ты занят? – спрашивает он, прислоняясь к дверному проему.

– Да так, – пожимаю плечами, – отчеты просматриваю.

– Может пообедаем? – предлагает Ник.

Я смотрю на часы и киваю. Время уже перевалило за полдень, а я даже не заметил, как пролетело утро. Желудок предательски урчит, напоминая о том, что я еще не ел.

– Да, хорошая идея, – соглашаюсь и собираю бумаги в стопку.

– На углу открылся новый ресторан, говорят там безупречно готовят.

Мы выходим из здания и направляемся в ресторан под названием "Солярис". Вывеска в теплых тонах привлекает внимание, а из окон виднеется уютная обстановка.

– Неплохой выбор, – киваю я, разглядывая фасад заведения. – Надеюсь, еда оправдает ожидания.

Внутри к нам сразу подскакивает приветливый администратор – девушка лет двадцати пяти с профессиональной улыбкой.

– Добрый день, джентельмены, – ее голос звучит мелодично и уверенно. – У нас есть свободный столик у окна.

Она ведет нас через зал, ловко лавируя между столами. Никита идет следом, бросая на девушку заинтересованные взгляды.

– Присаживайтесь. – она раскладывает меню. – Как только будете готовы сделать заказ нажмите на кнопку и к вам подойдет официант.

– Смотри-ка, а она ничего такая, – провожает ее плотоядным взглядом друг. – Может, после обеда…

– По-моему кто-то забыл, что у него скоро свадьба, – усмехаюсь.

– Забудешь тут, – бурчит Ник.

Открываю меню и изучаю ассортимент. Когда откладываю его, Никита нажимает кнопку, и к нам мгновенно подходит официантка – молодая девушка в строгом черном костюме.

– Вы готовы сделать заказ? – ее голос звучит вежливо.

– Нам два стейка средней прожарки и два греческих салата, – заказывает Никита, видя мое замешательство.

– Хорошо, – кивает девушка. – Вино к стейку не желаете?

– Нет, спасибо, – отвечаю я.

Девушка уходит, а Никита откидывается на спинку дивана и сканирует меня внимательным взглядом.

–Назар, что с тобой происходит? – спрашивает друг, подавшись вперед. – У тебя кто-то появился?

Я отвожу взгляд в сторону, делая вид, что рассматриваю интерьер ресторана.

– Не знаю, – отвечаю сухо. – Может быть.

Никита усмехается.

– "Может быть"? Дружище, ты же никогда так не маялся. В чем дело?

Я пожимаю плечами, пытаясь подобрать слова.

– Она… странная.

– Странная? – переспрашивает Ник.

– Да, – киваю я. – Дерганая какая-то. В одно мгновение вроде нормальная, открытая, а в следующее уже закрывается, словно черепаха панцирем.

Никита разражается смехом привлекая внимание нескольких посетителей.

– Ну ты даешь! – отсмеявшись говорит друг.

– Смешно тебе, а я серьезно, – отвечаю, наблюдая, как официантка расставляет перед нами тарелки с ароматным мясом.

Девушка аккуратно раскладывает приборы и, улыбнувшись, уходит. Никита, уже взявшийся за нож и вилку, снова обращается ко мне:

– Назар, может она просто осторожная? Вы давно знакомы?

Я задумываюсь, накалывая кусочек стейка.

– Не очень, – говорю и отправляю еду в рот. – Всего неделю, где-то.

– Хорошо. И что ты узнал о ней за эту неделю?

– Ее зовут Карина, – начинаю перечислять, – она ездит на ауди ТТ и обожает книги.

Никита поднимает брови и выдает грустно:

– Н-да, не густо. А что на счет личной жизни? Есть кто-нибудь?

Я пожимаю плечами.

– Понятия не имею. Как только разговор заходит о ее жизни, в принципе – она сразу переводит разговор или убегает. Вот, например, вчера она сказала, что любит книги и часто бывает в библиотеке, а затем побледнела. Выглядело так, будто она только что мне в убийстве человека призналась.

Никита замирает с вилкой у рта.

– Серьезно? Настолько резкая реакция?

– Да, – я киваю, вспоминая этот момент.

– Слушай, моя Милка курирует работу библиотеки в центре. Хочешь, могу попробовать что-нибудь узнать? – задумчиво произносит Никита.

– Не думаю, что это так легко. Я ведь даже фамилию ее не знаю, – пожимаю плечами. – Да и не хочу я ее выслеживать, как будто она преступница.

– Ладно-ладно, не кипятись. Просто пытаюсь помочь.

Нам приносят салат и Никита как-то странно замолкает.

– Что у тебя с Царевыми? Дату свадьбы назначили? – спрашиваю отвлекаясь от собственных мыслей.

– Нет еще, – вздыхает Никита. – Царев улетел в командировку, а Миле я не звонил. Хочу дать ей пространство перед тем, как мы объявим о помолвке.

Он замолкает на мгновение, а потом продолжает:

– Я даже представить себе не могу, как будет выглядеть наша супружеская жизнь, понимаешь? Это какой-то сюр просто.

Я внимательно смотрю на друга и партнера. Его обычно уверенное лицо сейчас выражает растерянность.

– Неужели нет другого выхода? – спрашиваю прямо.

– Либо я, либо лысый Субботин, – мрачно говорит Никита. – Царев в достижении своих целей не пожалеет и собственную дочь. Для него бизнес и власть важнее каких-то там чувств.

– А что Мила говорит?

Никита отводит взгляд, его лицо становится еще более мрачным.

– Ей больно, – отвечает он тихо. – Но она этого не покажет. Мила сильная, слишком сильная для своего же блага. Она пытается делать вид, что все нормально.

Он замолкает на несколько минут, а потом продолжает:

– Знаешь, я ей даже намекнул, что возможно, со временем стерпится – слюбится, но она сказала, что это ложные надежды и не стоит об этом думать. С каждым днем я понимаю, что она права, как никогда. Мы же, как брат и сестра. Я ей мелкой сопли вытирал.

Ситуация становится еще более запутанной и трагичной. Я молча смотрю в тарелку, не зная, что посоветовать. В этой истории нет победителей – только проигравшие. И больше всего жаль Милу Цареву, которая оказалась в таком положении.

Остаток обеда проходит в тяжелом молчании. Каждый из нас погружен в свои мысли, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Официантка приносит счет, и мы расплачиваемся.

Когда мы уже подходим к выходу, нас окликает администратор:

– Молодые люди, подождите!

Мы оборачиваемся притормаживая около двери. Та самая девушка, молоденькая брюнетка спешит к нам.

– Простите за беспокойство, – говорит она слегка запыхавшись, – но вы обронили.

Девушка протягивает мне сложенный вдвое конверт. Я беру его в руки, недоуменно поглядывая на администратора.

– Спасибо, – машинально благодарю я и выхожу вслед за Ником на улицу.

Никита вопросительно поднимает бровь, но я лишь пожимаю плечами – сам не понимаю, что происходит. Разворачиваю бумагу и обнаруживаю номер телефона с именем, видимо этой самой девушки.

– Что там? – нетерпеливо заглядывает Никита через плечо.

Я молча протягиваю ему записку и он хлопает меня по плечу.

– Блин, вот как тебе это удается? – смеется друг. – Зашел пообедать и сразу же получил приз в виде красотки.

– Забери себе, – бурчу я недовольно под нос.

Быстрым шагом мы добираемся до офиса. Никита направляется к своей машине и уезжает на встречу, а я поднимаюсь в свой кабинет.

Закрываю за собой дверь и опускаюсь в кресло. С головой ухожу в работу до самого вечера. Не замечаю, как на город опускаются сумерки. Чувствую себя выжатым, как лимон, но это именно то, что мне было нужно – работа помогла немного упорядочить мысли и эмоции.

Собираю вещи, выключаю ноутбук и засовываю телефон в карман. Именно в этот момент он вибрирует уведомляя о новом сообщении.

Карина: Я подобрала для тебя книгу. Заедешь в библиотеку? Или можем встретиться на аэродроме?

Назар: И что это за шедевр?

Отправляю ответ, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.

Карина: "Алхимик" Пауло Коэльо. Слышал о таком?

Тщетно пытаюсь выудить какую-то информацию из головы, но потерпев неудачу начинаю гуглить.

Нахожу первую ссылку и быстро пробегаю глазами по тексту. Бразильский писатель, автор многих бестселлеров.

Карина: Ты гуглишь?)

Разражаюсь смехом и пишу ответ шагая в пространство лифта.

Назар: Каюсь, грешен! Не каждый день мне подбирают такие загадочные книги. К тому же, я люблю быть в курсе дела.

Лифт плавно движется вниз, а я все смотрю на экран телефона, на котором мелькают точки набираемого сообщения.

Карина: Жду тебя через два часа на взлетной полосе)

Улыбаюсь во все тридцать два и сажусь в машину.

Включаю музыку, которая всегда помогает расслабить мозги. Дорога домой пролетает незаметно – в голове постепенно зреет план, как сделать нашу встречу незабываемой.

Глава 8. Камилла

Паркую машину на взлетной полосе на пятнадцать минут раньше. Тишина здесь почти звенящая. Только ветер гуляет между ангарами и гоняет пыль по полосе.

Верчу в руках книгу Пауло Коэльо "Алхимик". Это одно из моих любимых произведений. Когда я размышляла над тем, что именно подобрать Назару – мой выбор пал именно на нее. Почему? Да потому что эта книга о том, что так близко нам обоим, кажется…

Спустя несколько минут вижу моргающий свет фар. Сердце замирает. Мустанг Назара паркуется рядом с моей ауди. Когда он выходит из машины я застываю, не в силах пошевелиться.

Назар ленивой походкой подходит к моей машине и склонившись над стеклом стучит по ней костяшками пальцев. Открываю дверь, и он выпрямляется, засунув руки в карманы джинс.

– Привет, – мой голос звучит сипло, и я понимаю, что волнуюсь больше, чем хотела бы показать.

– Привет, коржик, – мягко произносит он, от чего по моему телу пробегает волна мурашек. – Давно ждешь?

– Нет, приехала несколько минут назад.

Мы стоим в нескольких шагах друг от друга. Назар достает руки из карманов, и я замечаю, как нервно он проводит рукой по волосам.

– У меня есть к тебе предложение. Прокатимся?

– Куда? – спрашиваю я.

– Это сюрприз. Но обещаю – тебе понравится, – он улыбается.

Несколько секунд я колеблюсь. Напоминаю себе, что нужно быть предельно осторожной, чтобы никто не увидел нас вместе.

– Хорошо, – киваю я.

Он галантно распахивает дверь своего мустанга и я на негнущихся ногах подхожу к этой зверь-машине. Мустанг выглядит так же внушительно, как и его владелец – мощный, стильный, с характерным рокотом двигателя. Я осторожно сажусь на пассажирское сидение, и меня тут же окутывает знакомый аромат его туалетной воды. Этот запах почему-то успокаивает.

Назар садится за руль и подавшись в сторону наклоняется через меня. Его теплое дыхание касается моей щеки, и я, поддавшись моменту, прикрываю глаза, ожидая поцелуя. Все внутри замирает от предвкушения…

Но вместо губ я слышу щелчок пряжки ремня безопасности. Мое тело непроизвольно дергается, и я открываю глаза, встречаясь с его заинтересованным взглядом.

Чувствую, как горят щеки, и отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть румянец. "Вот же дурочка!" – мысленно ругаю себя за такую реакцию.

Машина плавно трогается с места, а я все еще пытаюсь справиться с волнением. Его близость кружит голову и заставляет сердце заходиться в приступе.

– Почему "алхимик? – спрашивает Назар не отрывая взгляд от дороги.

– Это моя любимая книга.. – делаю паузу, собираясь с мыслями. – В ней говорится о том, как важно следовать за своей мечтой, слушать сердце и не бояться перемен.

– Интересно, – его тон легкий, но в глазах я вижу искорку интереса. – И часто ты слушаешь свое сердце?

Внутри все сжимается от его вопроса. "Слушаю сердце?" – эхом отзывается в голове.

– Иногда… – отвечаю тихо, глядя в окно на мелькающие фонари вечернего города. – Но не всегда.

Пальцы нервно теребят край рубашки.

"Он видит меня насквозь, – думаю с горечью. – Понимаю, что я вру и сама себе, и ему тоже."

– Знаешь, – произношу, не глядя на него. – иногда кажется, что разум правильнее. Он защищает от ошибок, от боли.

В салоне машины повисает тяжелая тишина. Я слышу, как бьется сердце, шуршат шины и гудит мотор Мустанга.

– Возможно, – говорит Назар. – Но ведь и ошибки нас чему-то учат?

– Некоторые ошибки слишком дорого обходятся.

Перед глазами встает резкое волевое лицо отца, тяжелый взгляд, сжатые в линию губы. Отец никогда не прощает ошибок, каждое мое неправильное решение оборачивается суровым наказанием.

Я вздрагиваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Назар замечает мою реакцию и чуть замедляет машину, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

– Коржик, – звучит его голос мягко, почти нежно. – Что с тобой?

– Все в порядке.

В горле образуется ком. Я не знаю, как объяснить ему то, что терзает меня.

– Мне бы хотелось завоевать твое доверие, – серьезно говорит он. – Я не прошу тебя раскрываться прямо сейчас. Но знай: я никогда не отвернусь от тебя и не осужу.

Его голос звучит так искренне, так по-настоящему, что на глазах выступают слезы. Он протягивает руку, словно хочет коснуться моей ладони, но останавливается в последний момент.

– Доверься мне, – шепчет он. – Я хочу быть тем человеком, которому ты сможешь рассказать все.

"Знал бы ты, что я скрываю…" – эта мысль тяжелым камнем ложится на сердце. Как рассказать ему о том, что годами прячется внутри идеальной девушки – Камиллы Царевой.

Машина плавно притормаживает на парковке. В сгустившихся сумерках перед нами вырастает внушительное здание, чьи контуры размыто проступают в темноте. Несколько дорожек, словно серебряные нити, расходятся от парковки к входу, освещенные редкими, тускло мерцающими фонарями.

– Где мы? – спрашиваю, озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть здание в полумраке.

Назар улыбается, но не спешит с ответом. Вместо этого он выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мою дверь. Его галантность заставялет меня смущенно улыбнуться.

– Скоро узнаешь, – отвечает он загадочно, протягивая мне руку.

Нерешительно беру его ладонь, и в этот момент меня охватывает странное чувство – будто все происходит не со мной. Мы идем по одной из освещенных дорожек, и с каждым шагом здание становится все больше и величественнее.

– Это же… Это… – я буквально задыхаюсь от изумления – Океанариум!

Не могу поверить собственным глазам! Огромное здание, которое казалось мрачным и загадочным, теперь предстает передо мной во всем своем великолепии.

Назар улыбается, глядя на мою реакцию с теплотой.

– Сюрприз, коржик, – произносит он с легкой хрипотцой в голосе, и от этого ласкового прозвища по телу пробегает теплая волна.

Я не могу вымолвить ни слова, только смотрю на него, чувствуя, как глаза наполняются слезами. "Он же не мог знать, да? Да откуда?"

В памяти внезапно всплывает тот далекий день. День, когда мы были здесь с мамой. Она держала меня за руку, ее теплая ладонь казалась такой надежной, такой родной.

Мы стояли перед этими же дверями, только тогда они казались огромными, а я – совсем маленькой. Мама улыбалась, ее глаза светились счастьем, когда она смотрела на меня. Она всегда умела превращать обычные моменты в волшебство.

– Смотри, доченька, – шептала она указывая на мерцающие в окнах огни. – Здесь живут настоящие чудеса.

Слезы катятся по щекам, но теперь они смешаны с горечью утраты. Назар замечает мое состояние.

– Карина, что с тобой? – тихо спрашивает он, касаясь моего плеча.

Я киваю, пытаясь собраться с мыслями. Этот океанариум хранит не только детские мечты, но и самые драгоценные воспоминания о маме.

– Я была здесь однажды, со своей мамой… – голос предательски дрожит, а слова даются с трудом. – Она умерла.

Назар замирает. В его глазах читается такая искреняя боль от моего первого признания, что на мгновение становится легче.

– Мне очень жаль, коржик, – произносит он почти шепотом. – Ты давно ее потеряла?

Я сглатываю ком в горле, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Уже несколько лет… Но иногда, – делаю паузу, – иногда мне кажется, что она где-то рядом.

– Знаешь, – Назар нежно поглаживает меня ладонью по спине, – твоя мама, наверное, была удивительной женщиной, раз воспитала такую замечательную дочь.

Его слова согревают сердце, и я впервые за долгое время чувствую, что готова поделиться своей болью с кем-то, кто действительно способен понять и принять ее.

В этот момент что-то внутри меня надламывается. Вся моя тщательно выстроенная защита, маска и ложь начинает рушиться, словно карточный домик под порывом ветра.

Мне безумно хочется обнажить перед ним все свои чувства, рассказать ему правду о том, кто я, и почему так сильно боюсь слушать свое сердце и доверять людям.

– Назар.., – начинаю я, но вовремя осекаюсь и прикусываю нижнюю губу. Слова замирают на кончике языка, так и не сорвавшись.

"Нельзя! Не поймет. Не примет. Не смогу" – проносится в голове панической чередой.

Глубокий вдох. Выдох. Маска невозмутимости снова возвращается на место.

– Пойдем? – произношу, как можно более непринужденно.

Назар с изумлением наблюдает за резкой сменой моего настроения. Его взгляд становится настороженным, а глазах читается немой вопрос. Он, как и я, чувствует, как снова между нами натягивается нить.

Назар молча изучает мое лицо.

– Пойдем, – серьезно произносит он наконец, открывая тяжелую дверь океанариума. Голос звучит спокойно и уверенно, хотя я знаю, что внутри него бушует буря из вопросов.

Мы заходим внутрь, и прохладный воздух помещения обволакивает нас. Яркие огни аквариумов создают причудливую игру света и тени, отвлекая от тяжелых мыслей. Но я знаю – то, что произошло сейчас не останется не замеченным. Назар не из тех людей, кто забывает о подобных моментах.

Он идет рядом, но между нами словно вырастает невидимая стена. Эта дистанция, которую я сама же создаю, причиняет почти физическую боль. Каждая клеточка моего существа протестует против этого обмана.

Тоскливое чувство разрастается в груди. Я ненавижу себя за эту трусость, за неспособность довериться человеку, который заслуживает правды.

– Мой старший брат, Тимур, в детстве очень любил рыб, – говорит Назар, вглядываясь в аквариум. – Мама с папой часто возили нас в местный океанариум. Он мог часами наблюдать за ними, за их плавными движениями, за тем, как они скользят в воде…

Его голос звучит тепло и немного мечтательно, словно он погружается в свои воспоминания. Я невольно оборачиваюсь к нему, чувствуя, как стена между нами постепенно рушится.

– А потом он даже собрал небольшой аквариум дома, – продолжает Назар. – Правда, мы с Русланом, с младшим братом, иногда подкидывали рыбкам то, что им есть нельзя и рыбки долго не жили.

Не могу сдержать смешок, представляя эту картину. Назар замечает мою реакцию и тоже улыбается.

– Да-да, – кивает он. – Мы были теми еще сорванцами. То хлеб им подсунем, то печенье. Тимур на нас был так зол, но ничего не мог поделать.

Его глаза светятся, когда он рассказывает о братьях. В эти моменты он выглядит таким открытым и настоящим, что мое сердце в груди сжимается. Простые истории из его детства создают между нами невидимую связь, делая его еще более привлекательным в моих глазах.

– Вы, наверное, очень близки с братьями? – спрашиваю я.

– Были, когда-то… – отвечает Назар, и его голос неожидано становится задумчивее и тише.

– Какие они? – осторожно уточняю я.

Он медлит с ответом, словно взвешивая, стоит ли делиться этим.

– Тимур… – начинает он, и в его голосе появляется теплота. – Тимур всегда был серьезным, ответственным. Даже в детстве он казался старше своих лет, всегда брал на себя роль лидера. Сейчас он управляет строительной компанией нашего отца. Успешный, целеустремленный, правильный....

Назар замолкает.

– Правильный? – переспрашиваю я, чувствуя, что за этим словом скрывается какой-то подтекст.

– Да. Слишком правильный. Иногда кажется, будто он живет по какому-то отдельному сценарию. В его жизни нет места для ошибок или спонтанности. Точнее, не было… – усмехается Назар. – Он недавно женился и в жены ему досталась его полная противоположность. Взбалмошная, непредсказуемая, с характером. Как они сошлись – до сих пор не понимаю.

– Это так классно, – произношу мечтательно представляя себе старшего брата Назара. – А младший?

Назар начинает смеяться и его лицо озаряется теплым светом собирая в уголках глаз маленькие лучики морщинок.

– О, Руслан – это вообще отдельная история! – начинает он с энтузиазмом. – Он доставил очень много забот нашей маме. В детстве он постоянно придумывал какие-то новые шалости, и мы с Тимуром вечно попадали в неприятности из-за его идей.

Я не могу сдержать улыбку, представляя, какое потрясающее детство было у Назара.

– Однажды, он решил раскрасить кота, как в мультике. Представляешь? Взял краску в гараже у отца и превратил нашего питомца в сказочного зверя.

– А кот, наверное, был не в восторге? – улыбаюсь я.

– Еще бы! – Назар смется так заразительно, что я не могу не присоединиться. – Он потом три дня прятался под диваном и отказывался выходить. Мама была в шоке, а отец почти неделю смеялся стоило только взглянуть на Персика.

– Персик – это кот? – уточняю я, все еще смеясь.

– Да, – кивает Назар, вытирая выступившие от смеха слезы. – Наш породистый персидский кот.

– И как же вы его отмыли?

– О! – машет рукой Назар.. – Пришлось вызывать ветеринара, но отмыть не получилось. Краска оказалась слишком стойкой. В итоге пришлось полностью сбривать шерсть и ждать, пока отрастет новая.

– Представляю все горе Персика, – смеюсь я представляя несчастного лысого кота.

– Да уж, – улыбается Назар. – Знаешь, а ведь Персик до сих пор не простил этого Руслану. Когда Рус приезжает к родителям – кот начинает прятаться по углам.

– У тебя замечательная семья, – произношу я искренне, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Мы продолжаем двигаться вдоль огромных аквариумов, рассматривая их обитателей. Внезапно Назар останавливается перед самым большим из них. Я замираю рядом с ним, заворженная величественным видом хищных акул.

– А какая у тебя семья? – неожиданно спрашивает Назар и все внутри сжимается.

– У меня… у меня нет братьев и сестер. Я одна в семье. Мама умерла, остался только отец, – выдавливаю я, стараясь говорить, как можно более нейтральным тоном.

– Потерять маму – это ужасно. Я даже не могу себе представить, как тебе тяжело, – тихо говорит он рассматривая аквариум перед собой.

Его искренность обеззоруживает. Я делаю глубокий вдох.

– Спасибо. – я тянусь ладонью к его руке и переплетаю наши пальцы.

Назар слегка сжимает мою руку в ответ, не говоря ни слова, но его молчание говорит больше любых фраз. Мы стоим так несколько мгновений, просто находясь рядом.

Остаток пути мы проводим за разговорами на отвлеченные темы. Назар, словно чувствуя, что мне нужно отвлечься, старается поднять настроение и продолжает рассказывать о своих детских шалостях.

Мы возвращаемся на аэродром ближе к полуночи. Пребывая в задумчивом молчании, я смотрю в окно на мелькающие огни ночного города.

Машина плавно тормозит на взлетной полосе около моей ауди. Фары освещают темный асфальт, создавая длинные тени.

– Спасибо за вечер, – тихо произношу я, выходя из машины. – Мне было приятно провести с тобой время.

– Мне тоже, – отвечает он, глядя мне прямо в глаза.

Несколько мгновений мы стоим молча, не отводя глаз. Ночной ветер играет с моими распущенными волосами, принося прохладу.

Назар делает шаг ближе и кладет руки мне на талию. Его прикосновения такие нежные и одновременно уверенные, что у меня прехватывает дыхание.

Предвкушая этот момент и вспоминая вкус терпкого миндаля я прикрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Сердце бьется чаще, а дыхание становится прерывистым.

Моих губ касается теплое дыхание, и я замираю от этого легкого прикосновения. Время словно останавливается, превращаясь в бесконечный миг. А затем его губы нежно прикасаются к моим, и весь мир взрывается в моей голове.

Этот поцелуй – словно первый снег, словно рассвет после долгой ночи. Он одновременно смелый, трепетный и уверенный. Он другой – более глубокий, более искренний, наполненный не только желанием, но и нежностью, пониманием. Не просто физическим влечением, которое я почувствовала, когда он целовал меня в первый раз.

Я чувствую, как по телу разливается сладкая волна, как каждая клеточка наполняется светом. Я растворяюсь в моменте, забывая обо всем на свете.

Глава 9. Камилла

– Софи, помоги, ну пожалуйста, – взираю я на подругу с мольбой во взгляде.

– Ты мне что-то не договариваешь, Царева, – прищуривается Софи. – Колись давай, зачем тебе прикрытие?

Я тяжело вздыхаю и плюхаюсь на кровать со множеством подушек в комнате Софи.

С момента нашего с Назаром посещения океанариума прошло два дня. Именно в тот вечер все изменилось. Я приехала домой и поняла, что хочу узнать другую сторону жизни – ту, где нет места боли и одиночеству, где есть место искренним чувствам и настоящим эмоциям.

Лежа в кровати я прокручивала в голове каждый момент нашей встречи: его теплые руки на моей талии, искренний взгляд, полное понимание и поддержку. Впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему живой.

Во вторник мы с Назаром поехали на пляж. Солнце припекало, песок приятно согревал босые ноги, а озеро сверкало тысячей бриллиантовых бликов.

Мы дурачились, как дети: строили песчаные замки, кидались друг в друга влажными комьями песка, бегали по мелководью. Потом мы устроили соревнования по прыжкам в воду с пирса – кто сделает самый эффектный вход. Конечно, Назар победил, но я не расстроилась, потому что лицезреть его обнаженное тело было настоящим удовольствием. Подтянутое, загорелое, с темной порослью волос на груди.

В среду он был занят до самого вечера и мы встретились в ресторане. Я выбрала уютное место с приятной атмосферой и живой музыкой. Когда он вошел в зал, мое сердце забилось чаще. Он выглядел уставшим, но его глаза светились, когда он нашел меня среди посетителей.

Мы ужинали. Разговор тек легко и непринужденно – мы делились впечатлениями о прошедшем дне, Назар рассказывал забавные истории. Музыка создавала романтичное настроение, а мягкий приглушенный свет придавал нашему общению особую интимность.

Когда мы сели в машину я осмелела и потянулась к нему за поцелуем вложив в него всю страсть, на которую только могла быть способна. Назар замер на мгновение, а затем ответил с такой же пылкой страстью. Его руки крепко обхватили мою талию, притягивая ближе.

Я оседлала его бедра, как в прошлый раз. По телу разливался жар, каждая клеточка молила стать к нему еще ближе. Мы тяжело дышали. Я царапала кожу его головы ногтями вырывая из груди Назара хриплое рычание. Губы болели, а языки сплетались в танце.

В салоне машины становилось все жарче, воздух пропитывался ароматом неудержимой страсти. Его дыхание стало прерывистым, стоило ему запустить ладони под мое платье и нащупать насквозь пропитавшееся влагой кружево.

И, когда я уже готова была отдаться ему прямо здесь, в салоне машины – он отстранил меня от себя. Тяжело дыша он заправил мои волосы за уши и сказал:

– Не здесь, коржик.

Я мгновенно стушевалась. Мне стало обидно и я попыталась перелезть обратно на пассажирское сидение, но он удержал меня на бедрах упираясь каменным членом в мое истекающее лоно.

– Ты удивительная девушка, понимаешь? Я хочу, чтобы с тобой это было не так грязно. Не быстрый перепихон в машине.

– Мгм, – я предприняла еще одну попытку слезть с него, но хватка его пальцев была почти болезненной.

– Сможешь завтра остаться у меня? – его голос прозвучал так низко и хрипло, что у меня перехватило дыхание.

Я замерла на мгновение. Когда мозг обработал информацию я почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Мысли путались, но тело уже знало ответ.

Я хочу этого мужчину, хотя бы однажды я должна почувствовать это. Именно с ним, чтобы потом я могла вспоминать самую искреннюю, самую настоящую любовь.

– Да, – прошептала я почти беззвучно.

Часики тикали, я это понимала. Пятница маячила прямо перед носом – день, когда все должно измениться. Уже завтра вечером всем станет известно, что я помолвлена с Никитой.

У меня остался последний день, последний шанс попробовать на вкус ту свободу, которую подарил мне Назар. Пусть и всего на несколько дней, но это были самые живые, самые яркие дни во всей моей серой, унылой жизни.

Да, я эгоистка. Знаю, и не пытаюсь себя оправдать. Но разве я не заслужила хотя бы немного счастья, пусть даже такого короткого и украденного?

Я устала притворяться, устала играть роль, которую навязал мне отец и общество. Я хочу хотя бы раз в жизни поступить так, как велит сердце, а не долг. И пусть потом придется расплачиваться собственным сердцем – сейчас я выбираю себя.

Вывалив всю правду Софи я прижала маленькую подушку к груди и с тревогой ожидала, что она скажет.

– Вот это да, – присвистнула подруга. – Ты и Назар?! Охренеть.

Подруга начала расхаживать по комнате молча. Иногда она останавливалась и закусывала нижнюю губу. Я сжала подушку еще крепче, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Ками, а ты не думала, что после всего, что произошло между вами – он тебя просто не отпустит? – в голосе Софи прозвучала непривычная серьезность. – Я, конечно, не Ванга, но Назар из тех мужчин, что готов за свою женщину любому глотку перегрызть.

– Софи, он не знает, что я Царева, – с грустью выдыхаю я. – А когда узнает…

– Что? Думаешь убежит сверкая пятками? – Соф скептично поднимает бровь. – Пф, сомневаюсь. Ты серьезно считаешь, что этого мужчину что-то остановит?

Я опустила глаза, чувствуя как внутри разрастается тревога. Но не от мысли, что он может не отпустить – совсем наоборот. Я боялась этого момента, когда самой придется его отпустить. Отдать другой женщине, а самой выйти за другого мужчину и всю жизнь после изображать вселенское счастье.

Представлять это было больно. Как я буду изображать счастье, улыбаться на фотографиях, играть роль идеальной жены, когда сердце будет рваться к другому?

Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Пальцы нервно теребят край подушки, пока я собираю мысли в кучу.

– Это не важно. – произношу я наконец, стараясь вложить в голос уверенность. – Я сделаю все, чтобы оградить его от своего отца… и от себя, в том числе.

Софи молчит. Она видит мою боль, мое смятение, мою решимость. И, кажется, начинает понимать, насколько тяжело мне дается это решение.

– Ты уверена? – тихо спрашивает Софи, нарушая тяжелое молчание.

– Да, – отвечаю я, хотя внутри все кричит об обратном. – Так что, ты меня прикроешь?

– Прикрою. Но знай – я не одобряю твоего решения. Ты совершаешь ошибку, Ками. Большую ошибку.

Я киваю, хотя ее слова ножом проходятся по сердцу.

Быстро печатаю сообщение Назару с адресом Софи и сажусь ждать.

Сегодня утром я привела себя в порядок. Сходила на депиляцию, сделала обертывание, массаж. Каждая деталь имела значение. Мне очень хотелось понравиться Назару. Хотелось, чтобы наш первый раз стал незабываемым, не только для меня.

Глядя на свое отражение в зеркале, я пыталась найти в себе силы не думать о завтрашнем дне. О помолвке, о Никите, о том, что ждет впереди. Существовало только здесь и сейчас, только мы с Назаром, только эти драгоценные мгновения, которые я ждала.

Телефон разражается трелью, оповещая, что Назар уже ждет меня у ворот. Глубоко вздохнув я беру сумку, обнимаю Софи и выхожу из ее дома в последнюю ночь своей свободы.

Воздух кажется густым и тяжелым, будто пытается остановить меня. Каждый шаг дается с трудом, но я иду вперед, не оборачивясь.

– Привет, – Назар выходит из машины и привалившись к капоту в упор смотрит на меня. – Ты потрясающе выглядишь.

– Ты всегда так говоришь, – смущаясь отвечаю я, опустив глаза.

– Потому что ты всегда выглядишь великолепно, – шепчет он, и в его голосе сквозит нежность.

Назар делает шаг ко мне и заключает меня в свои тесные теплые объятия. Его близость снова кружит голову, заставляет забывать обо всем на свете. Я прижимаюсь носом к его рубашке, вдыхая знакомый аромат его парфюма, чувствуя, как сердце бешенно колотится где-то в ушах.

– Поехали?

Я молча киваю, не в силах произнести ни слова. Все мысли словно растворяются в воздухе.

Назар распахивает передо мной дверцу машины, помогая сесть. Машина плавно трогается с места, увозя нас в самую волнующую ночь в моей жизни.

– Ты любишь итальянскую кухню? – вдруг спрашивает он.

Я на мгновение задумываюсь, пытаясь сосредоточиться на вопросе.

– Да, – отвечаю я слегка улыбнувшись. – Особенно пасту с морепродуктами.

– Отлично, – он как-то расслабленно выдыхает и добавляет: – Я заказал нам ужин с доставкой из своего любимого ресторана.

– Чем ты сегодня был занят? – непринужденным тоном интересуюсь я.

– Работал, коржик. Заканчивал последние доработки по приложению и запускал его. И знаешь… заказчик остался в полном восторе.

– Поздравляю! – искренне радуюсь его успеху. – Ты, наверное, очень устал.

– На что ты намекаешь? – посмеиваясь смотрит он в мою сторону. – Я полон сил, детка.

Я не могу сдержать улыбку и решаю подыграть ему.

– Ну-ну. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать через пару часов.

Он игриво подмигивает мне:

– Через пару часов я буду чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Особенно если ты будешь рядом.

– Ты неисправим, – закатываю глаза спрятав за этим жестом смущение.

Машина плавно заезжает под открывшийся шлагбаум элитного жилого комплекса. Назар уверенно маневрирует между припаркованными автомобилями представительского класса. Я украдкой оглядываюсь, пытаясь обнаружить хоть одну знакомую машину. Меня слегка потряхивает ознобом от тревоги, что нас могут увидеть и доложить отцу.

Назар паркуется, и я заставляю себя сделать глубокий вдох. Сейчас не время для тревог и страха. Сегодня – только мы.

– Мы на месте, – открывая мою дверь, произносит Назар, выпуская меня в темную ночь.

Назар закрывает машину и, не отпуская моей руки, ведет ко входу. Его уверенные шаги и теплое прикосновение немного успокаивает, но внутри все равно что-то дрожит от волнения и страха.

Лифт плавно поднимается на нужный этаж, и его тихие двери бесшумно разъезжаются в стороны. Не выпуская моей ладони, Назар ведет меня по коридору, устланному мягким ковровым покрытием, которое приглушает наши шаги.

Мы останавиваемся у двери, Назар достает ключи. Дверь бесшумно отворяется, и в проеме виднеется приглушенный свет. Назар делает шаг в сторону, пропуская меня вперед, и я на мгновение замираю на пороге, не решаясь переступить черту, за которой начинается что-то новое и неизведанное.

– Смелеее, – тихо шепчет мне на ухо Назар, и его теплое дыхание щекочет щеку. – Я не кусаюсь. Если только иногда, но совсем не больно.

Его слова вызывают волну дрожи по всему телу. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог, чувствуя, как его ладонь все еще крепко держит мою руку.

В квартире тепло и уютно. В воздухе витает легкий аромат свежести. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть обстановку, но Назар не дает мне времени на изучение – мягко притягивает к себе, обнимая за талию.

– Расслабься, – шепчет он, касаясь губами моего виска. – Здесь только ты и я.

Я обвиваю его шею руками, чувствуя, как учащенно бьется его сердце. Мои пальцы зарываются в его волосы, а тело само тянется к его губам.

Назар отвечает на мое движение, прижимая меня к себе крепче. Его губы по началу мягкие, а поцелуй – нежный. Постепенно хватка его ладоней усиливается, а губы становятся напористыми, почти требовательными.

Назар скользит руками по моему телу, уверенно исследуя его. Я отвечаю на каждое движение его губ, растворяясь в этом вихре чувств.

Воздух между нами электризуется, дыхание становится прерывистым и горячим. Каждая клеточка моего тела отзывается на его прикосновения, а разум затуманивается от накатывающей волны желания.

Я прижимаюсь к нему еще теснее издав стон, отвечая на его страсть с неменьшей пылкостью, забывая обо всем на свете, кроме нас двоих и этого момента.

– Коржик, – тихо рычит Назар в мои губы.

В следущее мгновение он резко подхватывает меня за бедра, поднимая над землей. Я инстинктивно обвиваю его торс ногами.

Наши губы снова соединяются в жадном поцелуе. Все вокруг перестает существовать. Он делает несколько шагов через холл прихожей, и я ощущаю, как мы пересекам порог какой-то комнаты.

Уличный свет проникает сквозь окна, освещая довольно просторную спальню. Но разглядывать интерьер желания нет. Все мое внимание приковано к Назару. Я стараюсь впитывать каждую эмоцию, которую он вкладывает в наш поцелуй – каждое движение губ, каждый вздох.

Он осторожно ставит меня на ноги. Пальцами невесомо скользит по позвоночнику вызывая толпу мурашек. Молния платья послушно шуршит, обнажая кожу.

Я слегка дергаю плечами, и платье, словно перышко, соскальзывает к моим ногам, оставляя меня в одном кружевном белье черного цвета, абсолютно не скрывающего ничего. Назар опускает взгляд и шумно сглатывает. В его глазах стоит такое безудержное желание, что у меня на секунду перехватывает дыхание.

– Ты потрясающая, – хрипло произносит он.

Мои пальцы, слегка дрожат от волнения, касаются пуговиц его рубашки. Я медленно, одну за другой расстегиваю их, чувствуя, как с каждым движением все больше распаляюсь от близости его тела.

Когда рубашка наконец распахивается , я на мгновение замираю, любуясь идеальным торсом с отчетливо выступающими кубиками пресса.

– Ты… – запинаюсь,пытаясь подобрать правильное слово. – Невероятный. Особенный.

Он улыбается. Его руки снова опускаются на мою талию и прижимают к себе. Теперь я сполна ощущаю жар его крепкого тела, чувствуя, как каждая клеточка моего существа сгорает в этом огне.

– Для тебя я готов быть любым.

Он снова приподнимает меня над полом, но затем опрокидывает на кровать спиной. От резкого контраста между жаром собственного тела и прохладой покрывала я не могу сдержать стон. Звук эхом отражается от стен комнаты, растворяясь в воздухе, наполенном ароматом нашего желания.

Назар продолжает стоять, не сводя с меня взгляда. Его движения медленные, почти ритуальные – он расстегивает ремень, затем брюки, а после стягивает с себя последний оплот одежды вместе с боксерами.

Его небесно-голубые глаза затапливает темнота желания. Они темнеют, становятся совсем глубокими, как грозовое небо перед бурей и в их глубине угадывается только одно – мое отражение.

Я наблюдаю за ним затаив дыхание, впитывая каждое движение мышц перекатывающихся под кожей. Сглотнув вязкую слюну я опускаю взгляд ниже и раскрываю бесстыже рот. Каменный член, увитый венами покачивается в воздухе устремившись крупной красной головкой в мою сторону.

"Мамочки!" – проносится в голове. – "Он же меня порвет!"

– Не переживай, коржик. Я буду нежным, – с игривым рокотом произносит Назар.

– Мгм, – получается выдавить из себя.

Мягким ленивым движением он медленно стягивает с меня трусики и разводит мои ноги в стороны. Мне кажется, я краснею вся, от кончиков пальцев ног до корней волос.

Еще никогда мне не доводилось быть настолько раскрытой перед мужчиной. Ладони инстинктивно тянутся вниз, в попытке прикрыться. Но Назар резко хлопает по ним и низко рычит.

– Не смей закрываться, поняла?

Он опускается на колени рядом с кроватью и прокладывает дорожку поцелуев по внутренней стороне моего бедра. Каждое его прикосновение сродни электрическим разрядам, пробегающим по всему телу.

Его губы настолько горячие, что каждое прикосновение словно оставляет огненный след. Дыхание обжигает и без того пылающую от страсти кожу, заставляя меня трепетать от каждого его движения.

Я чувствую, как с каждым поцелуем напряжение внизу живота нарастает все сильнее, превращаясь в тугую спираль. Мое тело выгибается дугой ему на встречу, пальцы вцепляются в простыни, а воздух покидает легкие, когда он наконец касается пальцами моих припухших складок.

– Не представляешь, как долго я мечтал об этом, – с хрипотцой в голосе произносит он, с вожделением размазывая влагу пальцами.

– А-а-ах, – срывается с моих губ, когда он медленно проталкивает в меня палец. – Господи…

– Ты мне доверяешь? – спрашивает он с лукавой улыбкой пристроив голову между моих бедер.

– Да-а-а, – выдыхаю я в потолок и срываюсь на крик, когда его горячий рот накрывает мою промежность.

Глава 10. Назар

Прикоснувшись губами к влажным припухшим складкам я втягиваю запах ее возбуждения носом и медленно умираю.

– Твой запах, – в мороке шепчу я, не в силах оторвать лицо от ее кожи. – Он удивительный. Такой сладкий и нежный, словно спелая дыня, созревшая под летним солнцем.

Я погружаю палец в ее лоно и слизываю капли возбуждения языком. С губ срывается стон, когда я ощущаю сладковатый привкус ее влаги.

"Разве может быть женщина настолько невероятной?" – проносится в голове ошеломляюще. Это бесчеловечно.

Во мне просыпается древний инстинкт собственника. Каждая клетка тела вибрирует и требует пометить ее, сделать своей, никому не отдавать. Желание защитить, оградить от всего мира, борется с жаждой обладать безраздельно, полностью.

– Моя, – рычу я, сильнее погружая палец упираясь в преграду ее невинности.

Карина вскрикивает и снова цепляется пальцами за простыни.

Да, коржик, сегодня ты напрочь сорвешь горло, потому что я обезумел тобой с первого дня нашей встречи. Как гребанный школьник наслаждался видом твоего тела, твоим запахом, и дрочил в душевой каждый вечер.

Постепенно ускоряю движения языком захватывая каждый сантиметр ее обнаженной промежности. Мне мало, чертовски мало. Я хочу ее сожрать.

Накрываю губами клитор и слегка посасываю. В это мгновение добавляю еще один палец внутрь и стараюсь растянуть ее. Она такая тугая, так сильно сжимает мои пальцы, что боюсь ей будет слишком больно после первого раза. А я этого не хочу.

Хочу, чтобы было приятно. Чувствую, как ее тело напрягается и вытягивается, словно струна. Захватываю клитор губами и сжимаю его в тисках продолжая таранить ее девственное лоно пальцами.

Карина выкрикивает мое имя и бурно кончает мне на язык. В мозгу коротит от обилия влаги и сладкого привкуса моей девочки. Ни одна женщина так не сводила меня с ума, как эта юная песочная девочка.

Слизываю последние капли ее оргазма и поднимаюсь с колен взирая на пунцовую кожу ее груди покрытую бисеринками пота. Волосы разметались по покрывалу, а сама Карина разнеженная и расслабленная тяжело дышит прикрыв глаза.

Член наливается такой тяжестью, что кажется сейчас взорвется. Я беру его в ладонь и сжимаю у основания слегка ослабляя напряжение.

Карина облизывает губы и раскрывает остекленевшие от кайфа глаза. Я наслаждаюсь ее удовольствием и, словно обезумевший, вожу ладонью по члену вверх-вниз.

– Я требую продолжения банкета, – игриво произносит эта несносная девчонка и мои предохранители замыкает на карих глазах цвета кленового сиропа.

– Требуешь? – спрашиваю, приподнимая бровь.

Карина снова сгибает ноги в коленях и раздвигает их, практически на всю, обнажая истекающий соком цветок. Она, лукаво улыбается и опускает тонкие пальчики на свой клитор.

Я определенно сошел с ума, при чем с удовольствием. Потому что эта картина мне кажется интимнее любой другой. Разум отключается уступая место звериным инстинктам. С горечью начинаю осознавать, что никогда не смогу насытиться этим видом и ее эмоциями. Я словно вампир довольствуюсь каждой улыбкой, вздохом, стоном. Эта девочка завладела не только моим телом, но и душой, и я с радостью отдаю ей все, что у меня есть.

Грубо схватив ее ноги под коленями я рывком притягиваю ее к краю кровати и прижимаюсь членом к ее влажной промежности. Обнажаю головку и вожу ей вдоль складок иногда прижимаясь ко входу. Карина хрипит, хнычет, извивается, но терпит.

– Что? Все еще требуешь банкет? Или апперетива было достаточно?

– Требую! – выкрикивает она от нетерпения. – Возьми меня, Назар. Трахни, пожалуйста!

Что я там говорил про предохранители? Считайте, что они уже сгорели.

Я превращаюсь в хищника. Закидываю ее ноги на свои плечи и приставляю головку ко входу. Медленными толчками постепенно вхожу позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям, хотя внутри все кипит и бурлит от желания одним толчком сорвать преграду и погрузиться в долгожданное тепло ее тела.

Нельзя.

Делаю еще несколько толчков, а затем разрываю последнее препятствие на пути к моей девочке.

– А-а-а-й! – вскрикивает Карина распахнув глаза.

Тело ее мгновенно сжимается и начинает дрожать в ознобе. Подаюсь вперед и накрываю ее своим телом крепко обнимая.

– Т-ш-ш, – шепчу целуя ее щеки. – Сейчас все пройдет.

Блять.

Опускаюсь ниже и захватываю сосок губами, второй ладонью накрываю другую грудь и слегка сжимаю. Карина рвано дышит, все еще напрягая мышцы всего тела.

Мне кажется, если бы была ее воля, она бы сейчас свернулась в комочек и плакала. Но я не даю ей такого выбора.

– Назар, двигайся, – говорит она срывающимся голосом. – Пожалуйста.

Из уголков ее глаз стекают слезы прочерчивая дорожку по вискам к линии роста волос.

Не отрываясь от ее сладкой груди я делаю толчок. Член настолько сильно стянут стенками ее промежности, что мне становится ощутимо дискомфортно. Если так пойдет и дальше, то я спущу раньше времени прямо в нее.

– Коржик, расслабься, – говорю я стараясь протолкнуть член глубже.

Яйца сейчас взорвутся от напряжения. Немного отстранившись я совершаю первый плавный толчок, и до моих ушей доносится тихий стон.

Продолжая терзать ее грудь губами я медленно раскачиваюсь погружаясь глубже. И это чертова нирвана. Не могу удержаться, потому что уже не соображаю.

– Сильно больно? – спрашиваю низким голосом, сдерживая настоящие эмоции.

– Мне хорошо, – отвечает Карина и закатывает глаза, когда чувствует еще один толчок.

Возвращаюсь в прежнее положение, закидываю ноги Карины на свои плечи. Одной ладонью держу ее бедра, а пальцами другой начинаю массировать клитор в такт своим толчкам.

Перед глазами искрит, а в венах пульсирует бешеная кровь. Когда Карина издает протяженный громкий стон – срываюсь.

"Прости, коржик" – извиняюсь мысленно и начинаю грубо вбиваться в ее лоно.

Пошлые шлепки бедер и хлюпающие звуки ее влагалища становятся симфонией. Они сливаются в неповторимую мелодию, в которой слышится абсолютно все: и дикое биение сердца, и преривыстые вздохи, и громкие стоны.

Как опытный дирижер, я управляю нашим оркестром, где мой смычок безжалостно играет на ее струнах. И в этой музыке нет ни единой фальшивой ноты – только чистая, исркенняя страсть, только мы вдвоем.

Чувствую, как тело Карины начинает подрагивать, а затем она сильно сжимает меня упругими стеночками влагалища и с моим именем на губах обильно кончает.

Я рычу от переизбытка эмоций, делаю резкий толчок внутрь до основания и выхожу заливая ее живот и складочки густым семенем.

Нависаю над ней, впитывая каждую деталь ее лица. Трепещущие ресницы, похожие на крылья бабочки, едва заметно подрагивают, отбрасывая тени на раскрасневшиеся щеки.

– Не смотри на меня так, – бурчит Карина подтягивая ладони к лицу.

– Как? – игриво спрашиваю я. – С восхищением? С удовольствием?

– Ты издеваешься? – шипит она зло, но глаза отражают совсем другую эмоцию.

– Нисколько, – отвечаю я, наклоняясь ближе и провожу губами по ее щекам, чувствуя, как сильно они горят. – Ты прекрасна, и я буду тебе это показывать.

– Мы грязные, – смешно кривит носик песочная девочка. – Нам нужен душ.

– Душ можно устроить. – говорю я задумавшись. – Даже горячую ванную, если захочешь. Но сначала…

Мои губы снова находят ее шею, а руки грудь. Она вздыхает пытаясь сопротивляться, но, потерпев неудачу, бросает эти бессмысленные попытки и обмякает в моих руках.

– Назар, – выдыхает она, а меня ведет от того, как она произносит мое имя.

– Ладно, пойдем, – решаюсь я, поднимая ее на руки. Ее тело податливо обнимает меня, и я несу ее в ванную, чувствуя, как частит ее пульс.

Карина роняет голову на мое плечо, и губами мягко касается кожи на моей шее. От легких поссывающих движений по спине пробегают мурашки, а член снова наливается тяжестью.

– Девочка моя, ты нарываешься на еще одну дозу поцелуев от одного крепкого джентельмена, – приопускаю Карину ниже и упираюсь головкой в ее ягодицы.

Губы Карины растягиваются в лукавой улыбке, а затем она прикусывает мочку моего уха и тихо шепчет:

– Почему ты решил, что я против?

Ее ловкие пальчики царапают мой затылок и мой чердак начинает плавиться.

– Потому что тебе будет больно, – ставлю ее на ноги на кафельный пол и открываю кран заполняя большую ванную горячей водой. – Но мы можем попробовать и другие способы удовлетворения. – мой голос становится хриплым от одной только мысли, как ее пухлые губы будут прекрасно смотреться на моем члене.

– Да? – распахивает она глаза в притворном удивлении. – И какие же?

– Есть еще парочка теплых мест, в которых мой джентельмен был бы не против оказаться, – подтягиваю ее к себе за талию присаживаясь на бортик ванной.

Карина берет мою ладонь, и, с маниакальным блеском в глазах, погружает мой указательный палец в свой рот. Слегка проводит по нему острыми зубами и втягивает его так, что щеки впадают внутрь.

Я застываю каменным изваянием и не могу отвести глаз от этого зрелища. Ее волосы, песочного цвета, мягкими волнами обрамляют ее круглое лицо, словно нимб.

Господи, я покаюсь во всех грехах и искуплю любой, только не вздумай отобрать у меня это сокровище!

– Вот это место подойдет? – она выпускает палец изо рта с громким звуком и облизывает губы, словно испачкала их десертом.

– Определенно, – выдыхаю я и схватив ее грубо за волосы на затылке притягиваю к своим губам.

Я больше не осторожничаю. Карина будто отпустила все свои страхи и стала самой собой. В ее глазах пляшут черти и искры, а в улыбке читается вызов. Я впиваюсь в ее губы с жаром, который уже не в силах сдерживать. Не целую, нет, – пожираю губами, зубами, языком.

Когда достигаю болевой точки, отрываюсь от нее и властным тоном произношу:

– На колени.

Карина несколько раз моргает и в голове проносится вихрь мыслей. Неужели испугается?

Но… вопреки моим опасениям она еще шире распахивает глаза и медленно оседает на пол упираясь коленями в кафель.

– Открой рот, – командую я и она выполняет.

Провожу большим пальцем по ее нижней губе, слегка оттягиваю и тут эта чертовка ломает мою игру. Высовывает язычок и проводит кончиком по подушечке моего пальца.

– Ты уверена? – приподнимаю ее подбородок и строго смотрю в ее глаза.

Она кивает и кладет свою ладонь на мой член. Сжав ладонь она водит ею вверх-вниз. В легких заканчивается воздух от ее любопытного взгляда исследующего мое естество.

Мягкие пухлые губы приближаются к головке, а затем она просто целует его.

– Блядь, – шиплю сквозь зубы сжимая ладонями края ванной.

– Как мне доставить тебе удовольствие? – произносит она севшим от возбуждения голосом.

– Обхвати его губами и неспеша погружай глубже, – прикрываю глаза, чтобы немного сбавить волну похоти прошивающую тело.

Карина действует несмело, но когда ее губы кольцом обхватывают мою головку я издаю хриплый стон. Чувствую себя так, словно это первый в моей жизни минет. Она неспеша погружает член во влажное тепло рта, слегка раскачивается телом. А в следующее мгновение берет его глубоко упирая в стенку горла.

– Тише, – говорю я поглаживая ее щеку. – Не надо сразу так глубоко.

Карина откашливается, но затем повторяет свой трюк снова заставляя меня напрягаться еще сильнее. Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не взять ее за голову и не начать вдалбливаться в самое горло.

Она облизывает языком уздечку, скользит острыми кончиками зубов по коже и ускоряет темп трахая меня своим ртом.

От этого зрелища дух зазватывает. Я сгребаю ее волосы в охапку на затылке и слегка дергаю бедрами.

– Расслабь горло, – командую я. – Если станет тяжело, просто стукни меня ладонью по ноге. Поняла?

Она приподнимает на меня взгляд, который уже настолько заволокло похотью, что я не уверен, слышит ли она меня вообще. Ее янтарные глаза в обралении пушистых ресниц выглядят настолько невинно и красиво, что я на секунду замираю отпечатывая в памяти этот момент.

Скольжу между ее губ плавными толчками. В следующее мгновение фиксирую ее голову под углом своими ладонями и проталкиваюсь глубже. Упираюсь в теплую мягкую стенку ее горла и возвращаюсь назад. Снова и снова повторяю, но все еще сдерживаюсь, боюсь навредить моей девочке.

Когда слышу протяжный стон, который проходит вибрацией по ему стволу – срываюсь. Начинаю долбить ее горло на бешеной скорости наслаждаясь хрипящими звуками и стонами.

– Да-а, – не сдерживаюсь и, упираясь в ее горло до конца, накачиваю девственный рот своей спермой.

Глаза Карины словно огромные блюдца наблюдают за моими эмоциями, впитывая каждую реакцию, каждый вздох. Я замечаю, с каким необузданным желанием она смотрит, в ее глазах такая же жажда власти и превосходства, как и в моих.

Вытаскиваю из ее теплого рта член, за которым тянется тонкая ниточка слюны. Карина сглатывает мою сперму и, хищно облизнувшись, улыбается.

– Ты не спелая дыня, – произносит она задумчиво. – Твой вкус больше похож на горький шоколад. Безумно вкусно.

– Боже, – легко посмеиваюсь я проводя ладонью по своим волосам. – Я понял. Мне стоило пережить все это дерьмо в своей жизни, чтобы встретить тебя.

Карина замирает и с испугом всматривается в мои глаза.

– Я тебя никогда не отпущу, поняла? – она резко отводит глаза, будто снова хочет закрыться. Ловлю ее ладонь и притягиваю к своей груди крепко вжимая в свое тело. – Я прошу тебя только об одном – никогда мне не лги. Я могу простить, принять и понять все, что угодно, но только не ложь…

– Мгм, – растерянно водит она пальцами по моей груди оттягивая мелкие волоски.

Я беру ее на руки и осторожно опускаю в ванную. Вода мягко обнимает ее тело, создавая вокруг мерцающую вуаль. Ее глаза по прежнему горят, а губы раскраснелись от пережитого.

Я смотрю на нее и понимаю – пропал. Окончательно и бесповоротно. Рядом с этой девочкой я умер и воскрес заново.

Безумие – это самое прекрасное, что случилось со мной за всю мою жизнь. Дикое, необузданное, пьянящее. А она – королева этого безумия. В ее руках теперь все нити моей души.

Все, что было до нее потеряло смысл. Есть только она – моя повелительница, моя погибель, мое спасение.

Глава 11. Камилла

Из глубокого сна меня вырывает тихая вибрация. Распахиваю глаза и вижу перед собой умиротворенное лицо спящего Назара. Его дыхание ровное и спокойное.

Сквозь шторы пробивается полоска солнечного света. Который час? Медленно перекатываюсь на бок, стараясь не издать ни звука. Осторожно двигаюсь к краю кровати, выползаю из под одеяла, чувствуя, как прохладный воздух касается обнаженной кожи.

Между ног ощущаю тянущую боль, но она скорее приятная. Уснуть получилось уже ближе к утру. Назар помыл меня, его руки скользили по моей коже с такой лаской, что иногда я забывала, как дышать.

После душа он завернул меня в мягкое полотенце и отнес в кровать, где еще пару раз показал мне, какого это – быть его девочкой. Он всю ночь шептал мне на ухо пошлые словечки перемежающиеся с нежными. Его горячий шепот заставлял мое сердце выпрыгивать из груди, а тело отвечало на каждое слово, на каждый толчок члена вглубь меня.

Я полностью потеряла связь с реальностью напрочь забыв, кто я. В его объятиях я наконец-то почувствовала себя защищенной и любимой.

Тихая вибрация телефона отвлекает от мыслей, и я, на негнущихся ногах, осторожно выскальзываю из спальни. Каждый шаг дается с трудом, будто ноги налились свинцом.

В прихожей прохладнее, и этот контраст заставляет меня вздрогнуть. Сумочка все еще валяется на полу, где я ее обронила вчера вечером.

Дрожащими руками я нахожу внутри сумки телефон. На дисплее высвечивается номер главного безопасника отца. Кровь отливает от лица, а сердце, кажется, пропускает удар.

Я стою неподвижно, словно окаменевшая, не в силах пошевелиться или отвести взгляд от экрана. Каждая клеточка тела начинает вопить об опасности, предчувствуя недоброе.

– Алло, – осипшим голосом отвечаю.

– Здравствуйте, Камилла Львовна. У вас есть полчаса на сборы, машина ждет внизу. – рапортует Игорь. – Думаю, вам не стоит говорить, что Лев Сергеевич в ярости.

Его слова бьют пощечиной.

– Я у Софи, – выдавливаю я безжизненно, отчаянно лелея надежду, что они не знают моего местонахождения.

– Камилла Львовна, – вздыхает Игорь в трубку. – Ваш телефон отслеживается. Извините. Жду вас внизу.

Я прислоняюсь к стене, чувствуя, как земля уходит из под ног. Он знает. Он все знает. По спине пробегает холодок. Телефон выпадает из ослабевших пальцев и глухо ударяется о плитку.

Собрав остатки самообладания, я заставляю себя двигаться. Нужно собраться, быстро и при этом не разбудить Назара – задача не из легких.

Подобрав свою одежду с пола, где мы ее вчера бросили, я прохожу на цыпочках в ванную и одеваюсь. Плеснув в лицо холодной водой, пытаюсь привести себя в чувства. Капли стекают по щекам, оставляя мокрые дорожки. В зеркале отражается мое бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами.

Схватив сумку в прихожей, я торопливо открываю ее и вытаскиваю книгу, которую так и не отдала Назару. Пальцы дрожат, когда я открываю ее – внутри, между страниц, спрятана записка.

Несколько долгих секунд я колеблюсь, перечитывая написанные слова. В них объяснение многого, но не всего… Достаточно, чтобы он понял главное, но недостаточно, чтобы раскрыть все тайны.

Сердце сжимается от боли при мысли о том, что я оставляю это послание вместо личного разговора после того, что между нами произошло…

Кладу книгу на столик в прихожей, чувствуя, как все внутри разрывается. Последний раз оглядываюсь на дверь спальни, где мирно спит Назар. Всхлипнув, заставляю себя сделать шаг к выходу.

Дверь тихо закрывается, отрезая путь назад. И только эхо моих шагов звучит в пустой квартире, там, где я оставила свое сердце.

Около подъезда стоит чёрный Range Rover Evoque – внушительный, представительный, с характерными линиями кузова.

Игорь уже ждет у открытой задней двери, и его присутствие только усиливает ощущение неизбежности происходящего. Холодный утренний воздух обжигает лёгкие, пока я направляюсь к автомобилю. Каждый шаг приближает меня к неизвестности, к встрече с разгневанным отцом, к неизбежному объяснению.

Игорь садится за руль и напряженно смотрит вперед. Я глубоко вздыхаю и спрашиваю:

– Когда вы вернулись?

Он отвечает не сразу, словно взвешивая каждое слово.

– Ночью, – наконец произносит безопасник. – Лев Сергеевич узнал о вашем местонахождении сразу же.

В салоне повисает тяжелая тишина. Каждое его слово падает камнем на мое сердце. Машина плавно трогается с места, увозя меня все дальше от свободы, от той жизни, которую я хотела бы прожить.

– Камилла, черт возьми, о чем ты думала? – наконец нарушает молчание Игорь, его голос звучит напряженно и строго.

– Я… – начинаю, но голос предательски дрожит.

– Лев Сергеевич в бешенстве. Он не ожидал, что его дочь способна на такое безрассудство. Ты хоть представляешь, что тебя ждет?

Машина мчится по пустым утренним улицам, а я вжавшись в сидение, чувствую, как страх и тревога сковывают все тело.

– Представляю, – вымученно произношу я, глядя в окно на мелькающие пейзажи. – Хуже, все равно, уже некуда.

Игорь бросает на меня короткий взгляд через зеркало заднего вида, и я вижу в его глазах сочувствие.

– Ты же знаешь характер Льва Сергеевича. Он может быть очень… категоричен в своих решениях.

Я молча киваю, и не в силах больше продолжать разговор отворачиваюсь к окну прикрыв глаза. Когда машина останавливается я сразу тянусь к дверной ручке.

Выйдя из автомобиля, я смотрю на свой дом – величественный и холодный, как и мой отец. Высокие окна, строгие линии фасада, безупречная территория – все здесь дышит властью, дисциплиной и… тиранией.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь к входу, чувствуя, как с каждым шагом груз ответственности становится все тяжелее. За дверью меня ждет встреча, исход которой непредсказуем, и я точно знаю – назад пути нет.

Передо мной бесшумно отворяет дверь наш дворецкий. Его обычно невозмутимое лицо сейчас выражает гамму беспокойства – тонкие губы поджаты, а в глазах читается искреннее сочувствие.

– Камилла Львовна, Лев Сергеевич ждет вас в своем кабинете.

– Хорошо.

Кивнув в ответ, я направляюсь по знакомому коридору, чьи стены всю жизнь давят на меня. Дверь в отцовский кабинет приоткрыта и оттуда доносятся приглушенные звуки. Я останавливаюсь в шаге от порога собираясь с духом.

Сделав глубокий вдох, я толкаю дверь и вхожу, готовясь встретиться лицом к лицу с самым главным кошмаром.

– Привет, папа, – произношу уверенно и прохожу вглубь кабинета.

Отец сидит за своим массивным столом, и его фигура кажется еще более внушительной. Я подхожу к креслу напротив и только хочу сесть, как меня останавливает его ледяной голос:

– Стоять. – у меня подкашиваются ноги, но я заставляю себя оставаться в вертикальном положении. – Думала, я не узнаю, чем ты занималась все эти дни? – его голос звучит обманчиво спокойно, но я слишком хорошо знаю, что это затишье перед бурей.

– Вероятно, знаешь, – отвечаю я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все дрожит.

Отец подается вперед и его глаза сверкают гневом. В кабинете становится так тихо, что слышно биение моего сердца.

– Я ведь предупреждал тебя перед отъездом – ты не должна совершать глупостей! – его голос звучит обвинительно, каждое слово пропитано ядом. – И что же ты натворила?

Я опускаю глаза не в силах выдержать пристальный взгляд.

– Вероятно, ты совсем позабыла все уроки, которые я тебе преподал? – произносит отец и медленно встает из-за стола.

Его тень падает на меня. Я чувствую, как кровь отливает от лица, но заставляю себя оставаться неподвижной. Его медленные, размеренные движения пугают больше, чем крик.

– Оказывается, ты такая же потаскуха, как твоя мертвая мамаша, – отец обходит стол, приближаясь ко мне. – Но ничего, из тебя мы эту дурь быстро выбьем.

В тишине кабинета щелкает пряжка ремня, и этот звук пронзает меня насквозь, заставляя замереть от ужаса. В этот момент я четко понимаю, что нахожусь на грани катастрофы, и никакие слова уже не смогут изменить то, что должно произойти.

– Ну же, доченька, расскажи мне, – приторно ласковым голосом продолжает отец, грациозными медленными движенями приближается. – Тебя хорошо оттрахали? Может их было двое?

Я отступаю на шаг, чувствуя, как по позвоночнику струится холодный пот. Его лицо уже совсем близко, и я вижу в его глазах не просто гнев – там плещется нечто гораздо более темное и опасное.

– Надеюсь, оно стоило того, Камилла, – каждое слово пропитано презрением. – Потому что теперь ты познаешь весь мой гнев. Я создам для тебя персональный ад в этом доме.

– Стоило! – выпаливаю я, собрав всю свою смелость. Мой голос звучит неожиданно твердо, несмотря на трясущиеся колени.

В следущее мгновение я слышу резкий свист рассекаемого воздуха, и его ладонь с силой опускается на мою щеку. Острая, обжигающая боль пронзает кожу лица. Я вскрикиваю, но тут же закусываю губу, чтобы не показывать свою слабость.

– Сука! – кричит отец.

Его руки грубо обхватывают мои плечи, пальцы впиваются вплоть до синяков. Он начинает яростно встряхивать меня, а моя голова с глухим стуком ударяется о стену.

Отец резко отпускает меня, и я, потеряв равновесие, сползаю вниз по стене. Обхватываю руками колени, пытаясь свернуться в защитный комок.

Первый обжигающий удар кожаного ремня рассекает воздух и с силой обрушивается на ребра. Из горла вырывается хриплый стон, но я закусываю губу. Ремень снова взлетает в воздух, и я замираю. Каждая клетка тела наполняется ужасом. Следующий удар приходится на плечо и спину.

Мир вокруг начинает вращаться, звуки становятся глухими и далекими. Я теряю связь с реальностью, заваливаюсь на бок, все так же судорожно обнимая колени. Сознание словно раздваивается: одна часть меня кричит от боли, а другая отстраненно наблюдает за происходящим.

Удар.

В ушах звенит, перед глазами пляшут темные пятна. По щекам текут слезы. Все тело дрожит, а зубы выбивают мелкую дробь.

Удар.

– Какая же ты тварь! – слышится вдалеке голос отца, но слова доходят до меня словно через толщу воды.

Разум пытается укрыться в спасительном тумане беспамятства, но что-то держит меня на грани сознания.

Удар.

Я теряю счет времени, все тело ноет и болит, словно тысячи иголок впиваются в кожу. Сознание плывет, реальность размыта перед глазами. Каждый новый удар словно выбивает из меня остатки воли.

Боль становится невыносимой, она заполняет каждую клеточку тела, не оставляяя места ни для мыслей, ни для чувств..

В какой-то момент боль становится настолько сильной, что сознание все-таки начинает ускользать. Тьма все настойчивее затягивает меня в свои объятия.

Перед тем, как сознание окончательно покидает меня, перед глазами вслывает лицо Назара.

"Я могу простить, принять и понять все, что угодно, но только не ложь…" – его слова эхом отдаются в голове, словно приговор.

Темнота наконец поглощает меня целиком, унося прочь от боли, унижения и разочарования. Но даже в забытьи его слова продолжают преследовать меня, становясь моим личным проклятием.

Глава 12. Назар

Экран телефона внезапно загорается, и кабинет наполняет мелодия звонка. На дисплее высвечивается имя партнера.

– Алло.

– Назар, ты где? – голос Ника звучит напряженно.

– В кабинете, – отвечаю коротко.

– Зайди ко мне, есть разговор.

Медленно кладу трубку. Встаю из-за стола и выхожу в коридор. Монотонный гул компьютеров успокаивает нервы.

– Что за срочность? – говорю, входя.

– Здравствуй, Назар, – приветствует меня Анисимов и широко улыбается.

– Присаживайся, – Ник указывает мне на кресло.

Прохожу к столу и сажусь. Анисимов переглядывается с Никитой, словно ожидая сингала.

– Так что случилось? – решаю взять инициативу в свои руки. – Разве мы не все подписали?

– Назар, Вадим Андреевич хочет предложить нам еще один проект, – говорит Ник. – Достаточно дорогостоящий.

– Да, Назар, у меня есть интересное предложение. Мы могли бы расширить наше сотрудничество… – подается вперед Анисимов сцепляя руки в замок на своих коленях.

– И что же это за проект? – спрашиваю с любопытством. – Рассказывайте.

– У одного из моих коллег появилась потрясающая идея создать платформу для спортивных тренировок с элементами искусственного интеллекта. Это должно быть не просто приложение для отслеживания активности, а полноценная система, которая анализирует физические показатели пользователей, составляет индивидуальные программы тренировок и следит за их выполнением, – переходит к сути Анисимов.

Я подаюсь ближе к столу и внимательно вникаю, стараясь не упустить ни одной детали.

– Бюджет серьезный, и мы готовы инвестировать. Твоя задача – возглавить этот проект и довести его до ума, – улыбается Анисимов и протягивает мне папку. – Здесь предварительный бизнес-план и техническое задание.

Я молча изучаю материалы, отмечая про себя технические нюансы. Проект действительно амбициозный – такого масштаба разработки я еще не вел. Мне нужно будет подготовить команду, возможно, даже набрать еще сотрудников.

– Ты согласен, Назар? – Анисимов смотрит на меня с каким-то маниакальным интересом, словно уже считает, что проект реализован.

– Какие сроки реализации вы закладываете? – игнорирую его вопрос продолжая изучать документы.

– Мы расчитываем запустить бета-версию через полгода, – отвечает Вадим Андреевич.

– А полный запуск? – настаиваю я.

– Еще пара кварталов, – уклончиво отвечает Анисимов. – Главное – твое согласие.

Откидываюсь на спинку крелса, пытаясь собрать воедино все кусочки мозаики.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – говорю я. – И изучить документацию более детально.

– Что тебя смущает? – напрягается мэр.

"Да все, блять!" – хочется сказать мне. Слишком поспешно, слишком масштабно. Такие решения сгоряча не принимаются.

– Слишком много деталей требует уточнения, – отвечает за меня Никита. – Проект слишком масштабный, мы не можем вот так сходу дать вам ответ.

– Но вы же видите потенциал? – восклицает Вадим Андреевич.

– Видим, – киваю я. – Именно поэтому нам нужно подумать. Распланировать. Сможем ли мы потянуть данный проект. Не говоря о том, что придется набирать сотрудников в команду.

Анисимов заметно напрягается, но пытается это скрыть:

– С финансированием проблем не будет. Мы готовы покрыть все расходы на расширение штата.

– Дело не только в финансах, – замечаю я. – Нужно найти правильных людей, которые разделят наше видение проекта. А это требует времени.

– Да, и еще нужно учесть интеграцию с существующими системами, разработку архитектуры, тестирование. Список можно продолжать долго, – поддерживает Ник.

– Хорошо, – сдается Анисимов. – Когда вы сможете дать мне ответ?

– Нам нужна неделя, чтобы все обдумать, распланировать и обсудить с командой. – отвечаю твердо.

– И изучить документацию более детально, – подытоживает Никита.

– Неделя… Хорошо, пусть будет неделя. Но не затягивайте, ребята, – грозится Анисимов. – Рынок не ждет.

– Мы это понимаем, – отвечаю сдержанно, не показывая своего раздражения. – Сделаем все максимально быстро.

– Да, мы ценим ваше предложение. Просто нам нужно все обдумать, – Никита кивает в знак согласия.

Вадим Андреевич поднимается из-за стола. Мы обмениваемся рукопожатиями и Анисимов покидает кабинет Никиты. Как только дверь за ним закрывается, друг поворачивается ко мне:

– Что думаешь?

– Слишком много суеты вокруг этого проекта, – отвечаю задумчиво. – Его поведение кажется подозрительным.

– Согласен, – кивает Ник. – Но предложение действительно выгодное.

– За неделю постараемся выяснить, что именно их так торопит.

– Ты давно приехал? Я не видел тебя утром, – спрашивает Никита и нажимает кнопку селектора вызывая Дину. – Дина приготовь нам с Назаром кофе.

– Да нет, около часа назад, – пожимаю плечами и оглядываю кабинет партнера.

– Как все прошло? – расплывается в улыбке Никитос, явно ожидая подробностей.

Вчера вечером я поделился с другом планами, и теперь не уверен, стоит ли рассказывать подробности. Особенно стыдно говорить, что на утро я проснулся в одиночестве.

– Нормально, – отвечаю уклончиво, когда Дина входит в кабинет с подносом.

Она молча расставляет чашки, профессионально, не проявляя любопытства к нам. Когда она уходит, Никита взрывается:

– И это все? Нормально? Братан, да ты совсем размяк. Что, даже рассказать нечего?

Меня начинает бесить его любопытство, но я себя одергиваю, напоминая, что это мой самый близкий человек после семьи.

– Да так… – мямлю я. – Утром я проснулся один.

– В смысле? – приподнимает Никита бровь. – Ушла? По английски?

– Ну… типа того, – потираю нервно затылок. – Просто ушла. Ничего не сказала.

– И что думаешь? – не унимается друг.

– Да ничего я не думаю, – бурчу под нос, чувствуя себя полным идиотом. – Может, она просто не готова.

– Или ей просто не понравился твой член, – подмигивает Никита.

– Ха-ха-ха, шутничок, – огрызаюсь я. – Ты бы лучше за свой член так переживал. Скоро наденешь кольцо и твоей верной спутницей станет только правая рука.

– Я, конечно, ценю и уважаю свою будущую жену, но целибат соблюдать не собираюсь, – усмехается Ник. – Ну, и как она?

– Отвали, – отпиваю кофе подавляя раздражение.

– Ладно-ладно, – поднимает друг руки в примирительном жесте и смеется. – Мне нужно съездить к Царевым перед приемом, – говорит Ник, глядя на часы. – Лев Сергеевич вернулся из командировки. Справишься без меня?

Пожимаю плечами.

– Конечно. Все под контролем.

Никита кивает снимая пиджак со своего кресла.

– Вечером на приеме познакомлю тебя со своей невестой. Не опаздывай, – Ник хлопает меня по плечу и выходит из кабинета.

Собираю документы и направляюсь в свой кабинет. Неделя начинается прямо сейчас, и я должен использовать это время с максимальной пользой.

До приема по случаю открытию спорткомплекса остается несколько часов. Нужно успеть просмотреть всю документацию, обдумать технические детали проекта и составить план действий.

Сажусь за стол и раскладываю бумаги. Начинаю с бизнес плана, пытаясь сосредоточиться на цифрах и расчетах. Просматриваю финансовые прогнозы, анализирую предполагаемые инвестиции и ожидаемую прибыль. Цифры выглядят впечатляюще, но что-то не дает мне покоя. Слишком все гладко, слишком идеально. В реальном мире так не бывает.

Не замечаю, как пролетает время. Часы показывают, что до приема остался всего час. Поднимаю голову от бумаг, чувствуя, как напряженно гудит мозг. Встаю, разминаю затекшие мышцы.

Достаю из шкафа костюм, подготовленный секретаршей. Темно-синий, идеально отглаженный. Переодеваюсь, внимательно осматривая себя в зеркале. Строгий галстук, начищенные туфли, легкий аромат парфюма. Все должно быть безупречно – вечер обещает быть непростым.

Раздается стук в дверь и появляется Дина:

– Назар Борисович, машина уже ждет.

– Спасибо, – киваю. – Сообщи Никите, что я выезжаю.

Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как адреналин начинает наполнять кровь. Сегодня наша с Ником компания выходит на новый уровень. Этот прием должен стать ключевым моментом для нашего бизнеса.

Машина плавно тормозит у ресторана "Диаманд". Яркие огни освещают вход, создавая торжественную атмосферу. В холле снуют гости – элегантные мужчины в деловых костюмах, женщины в вечерних платьях.

Внутри здания гости ведут оживленные беседы, обмениваются приветствиями. Официанты в белых рубашках ловко маневрируют между гостями, разнося напитки на серебрянных подносах.

Пробираюсь сквозь толпу, чувствуя на себе любопытные взгляды. Останавливаюсь, когда слышу знакомый голос Анисимова:

– Назар Борисович, добрый вечер! – он появляется словно из ниоткуда, широко улыбаясь и протягивая руку.

Пожимаю его руку, стараясь сохранять невозмутимость:

– Вадим Андреевич, рад вас видеть.

– Знакомьтесь, это моя дочь – Инга, – он представляет девушку висящую на его локте.

Молодая девушка лет двадцати. Она выглядит роскошно. Темные волосы уложены в аккуратную прическу, а платье подчеркивает стройную фигуру.

– Очень приятно, Инга, – произношу, слегка улыбаясь и оценивая ее реакцию.

– Взаимно, Назар Борисович, – лепечет это создание тонким, почти детским голосом, хлопая пушистыми нарощеными ресницами. Ее наигранная скромность кажется фальшивой.

Анисимов явно доволен произведенным эффектом:

– Инга – мое сокровище. Уверен, вы найдете общий язык.

Девушка делает шаг вперед обдавая меня сильным ароматом духом. Ее парфюм слишком насыщенный для столь юного возраста.

– Папа много рассказывал о вас, – произносит она, наклонив голову. – С нетерпением жду возможности узнать вас поближе.

В ее словах звучит двойной смысл, и я невольно отступаю на шаг назад.

– И что же вы хотите узнать, юная леди? – подыгрываю я, сохраняя легкую улыбку, внутренне оставаясь настороже.

– О, так много всего! Откуда вы к нам приехали? Чем занимались до создания своей компании? – ее голос звучит до тошноты сладко.

Делаю паузу, одбдумывая ответ.

– Я из тех мест, где ценится труд и честность. А до создания компании работал над проектами, которые изменили жизни многих людей.

– Видишь, золотко – Назар Борисович – человек дела, не любит лишних слов, – одобрительно кивает Анисимов.

– А чем вы занимаетесь в свободное от работы время? – не унимается Инга, продолжая наступать.

– В свободное время стараюсь уделять внимание семье и саморазвитию. Спорт, друзья, отдых на природе, – делаю глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие.

– Это так увлекательно, – широко улыбается девушка.

Ее взгляд становится пронзительным, а улыбка – слишком многозначительной. Я киваю, но про себя решаю держаться от нее на расстоянии. Что-то в поведении Инги вызывает у меня серьезные подозрения.

Ситуацию спасает Никита, который появляется из толпы и безошибочно находит меня.

– Вадим Андреевич, – восклицает друг, широко улыбаясь. – Рад встрече.

– Никита Анатольевич, взаимно, – они пожимают друг другу руки. – Позвольте представить вам мою дочь – Инга.

Инга делает кривоватый книксен и мы сдерживаем смешок. Никита вежливо кивает.

– Рад знакомству, – говорит Никита Инге и переводит взгляд на Анисимова. – Вадим Андреевич, у нас с Назаром есть несколько срочных вопросов, я могу украсть его у вас?

Анисимов медлит с ответом, бросая настороженный взгляд на дочь. Инга делает шаг вперед, явно не желая отпускать меня:

– Но мы только начали беседу..

– Простите, Инга, дела не терпят отлагательств, – улыбаюсь я старательно усыпляя ее бдительность.

Никита тянет меня в сторону, умело лавируя между гостями. Я следую за ним, чувствуя облегчение от того, что этот непритный разговор закончился.

– Что это было? Она буквально висла на тебе! – говорит Никита, когда мы оказываемся на достаточном расстоянии от мэра и его дочери.

– Сам не понимаю, – признаюсь я. – Слишком много внимания для первого знакомства.

– Держись от нее подальше. У меня плохое предчувствие, – шепчет Никита.

Я молча киваю и беру бокал с шампанским с подноса у проходящего мимо официанта. Прохладная жидкость немного успокаивает нервы.

Никита оглядывается, словно ищет кого-то в толпе. Его взгляд скользит по собравшимся гостям, остнавливаясь то на одном, то на другом лице.

А затем его лицо приобретает умиротворенное выражение. Нашел, видимо.

– Я сейчас подойду, – говорит друг и исчезает из поля зрения, ловко маневрируя между гостями.

Наслаждаясь кратковременным одиночеством, я вытаскиваю из кармана телефон, проверяя на наличие уведомлений. Экран показывает несколько непрочитанных сообщений, но ни одного от Карины. Это вызывает легкое разочарование, которое я скрываю даже от самого себя.

Просматриваю остальные сообщения – рабочие вопросы, пара сообщений от команды, но ничего личного.

– Назар, познакомься, моя невеста – Камилла Царева, – раздается рядом голос друга и я поднимаю глаза.

В первое мгновение мне кажется, что я сплю и все это – кошмарный сон. Не в силах произнести и звука, я смотрю в карие глаза цвета кленового сиропа. Передо мной стоит моя Карина – она же Камилла Царева.

Внутри все обрывается. Воздух становится густым и тяжелым. Я чувствую, как кровь отступает от лица, а пальцы немеют.

– Мила, этой мой партнер – Назар Тагаев, – продолжает Никита не замечая нашего замешательства.

Мы оба застыли, как каменные изваяния. Ее лицо – такое знакомое и в то же время чужое – сейчас выражает смесь шока и паники.

Время остановилось. Музыка, разговоры, шум приема – все отдалилось, стало неважным. В голове, словно кусочки пазла складывается целостная картина: ее странное поведение; уклончивость, когда речь заходила о ее жизни; то, как она избегала разговоров о семье. И это дурацкое имя – Карина.

﻿Неужели, она в самом деле думала, что я испугаюсь ее статуса? Ха. Как бы не так.

– Камилла? – произношу ровным тоном. – Приятно познакомиться.

Протягиваю руку и она отвечает на рукопожатие. Смотрю на нее, а в голове рой вопросов.

– Взаимно, – отвечает она не своим голосом.

– Ник, ты забыл упомянуть, что твоя невеста красива, как горный хрусталь, – говорю я, не скрывая восхищения в голосе.