Вадим Носоленко
Колос матери

Название: Колос матери

Глава 1. Рождение иного

КОЛОС МАТЕРИ

Чужая земля – чужая история

Калапсия вращалась вокруг багрового карлика, купаясь в кроваво-алом свете, который пробивался сквозь густую атмосферу, насыщенную мельчайшими частицами кристаллических соединений. Планета дышала, словно живое существо – медленно и глубоко, каждый её выдох рождал сумеречные бури на поверхности, превращая нежно-розовый песок дюн в смертоносные вихри, способные разорвать на части любого неосторожного обитателя.

Когда-то эта планета была девственным миром с идеально сбалансированной экосистемой. Но за последние тысячелетия равновесие начало нарушаться. Колонии подземных обитателей, некогда малочисленные и живущие в гармонии с окружающей средой, разрослись, превратившись в сложные империи, выкачивающие ресурсы и отравляющие почву своими отходами. В космической игре эволюции Калапсия двигалась по опасной траектории – траектории, которая однажды привлекла внимание Наблюдателей.

В недрах Великого Улья Кха-Рат жизнь текла своим чередом, не зная о буйстве природы снаружи. Миллионы особей синхронно двигались по бесконечным лабиринтам, соединяющим сложную внутреннюю архитектуру гнезда. Их тела, покрытые полупрозрачным хитиновым панцирем, переливались в свете биолюминесцентных грибов, растущих на стенах туннелей. Шесть конечностей каждой особи двигались с механической точностью, издавая едва различимый стрекот – звуковой компонент сложной системы коммуникации, дополняющий основной химический канал связи.

В самом сердце Улья, в Палате Рождений, где температура поддерживалась на оптимальном уровне благодаря сложной системе вентиляции, созданной поколениями строителей, Великая Матка готовилась к очередному циклу размножения. Её огромное тело, в десять раз превышающее размеры обычной особи, лежало на мягкой подстилке из специального секрета, выделяемого рабочими. Двенадцать прислужниц окружали её, омывая особыми ферментами раздутое брюшко, где созревали яйца.

Никто из них не заметил тонкую вибрацию, пробежавшую по стенам палаты, когда сквозь толщу породы, сквозь системы защиты, через вентиляционные шахты, в палату проникла крошечная капсула. Она двигалась словно живое существо, избегая столкновений, находя путь через лабиринт туннелей, следуя к своей цели с непогрешимой точностью. В момент, когда Матка готовилась выпустить первое яйцо, капсула раскрылась, выпуская в воздух своё содержимое – тёмное, почти чёрное яйцо, не похожее на другие.

Как порыв ветра подбрасывает семя кукушки в гнездо другой птицы, так невидимая сила направила чуждое яйцо прямо к месту кладки, смешав его с собственным потомством Матки.

Одно из яиц, отличающееся от других более тёмной, почти чёрной оболочкой, пульсировало сильнее остальных. Матка чувствовала его иную природу, но инстинкт продолжения рода подавлял все сомнения – цикл размножения не мог быть прерван. Когда наступило время, двести тридцать семь яиц покинули её тело, и особая железа метки запечатлела на каждом уникальный феромонный код, определяющий будущую касту и специализацию.

На тёмном яйце метка не закрепилась. Оно отторгло феромон, как если бы было защищено невидимым барьером. Матка вздрогнула, ощутив аномалию, но инстинкт заботы о потомстве возобладал. Яйца поместили в инкубационные камеры, где темнота и влажность способствовали правильному развитию.

В то время как обычные яйца спокойно развивались, подчиняясь древним генетическим программам, внутри тёмного яйца происходили процессы, не имеющие аналогов в эволюции Улья. Его внутренняя структура перестраивалась, адаптировалась, впитывала информацию из окружения. Микроскопические сенсоры на поверхности скорлупы анализировали химический состав воздуха, уровень радиации, электромагнитные колебания, структуру ДНК соседних яиц. Всё это данные передавались формирующемуся сознанию внутри, программируя его для выполнения миссии, заложенной существами из иного мира.

Это яйцо не было случайной мутацией или ошибкой природы. Оно было создано и послано с определённой целью – стать инструментом экологического равновесия, чистильщиком, который остановит бесконтрольную экспансию колонии, угрожающую балансу целой планеты. Но внутри этого совершенного инструмента, в глубине формирующегося сознания, уже зарождалось нечто, чего не предусмотрели создатели – индивидуальность.

Семнадцать циклов минуло от момента кладки до первого прорыва оболочки. Обычные яйца вскрывались синхронно – крошечные выводковые особи прогрызали мембрану своими еще мягкими мандибулами, помогая друг другу выбраться наружу. Их крошечные, еще не укрепившиеся конечности беспомощно шевелились, пока прислужницы не подхватывали их и не относили в ясельные камеры.

Тёмное яйцо оставалось неподвижным еще три цикла после того, как последний из его собратьев покинул инкубатор. Прислужницы уже собирались унести его в камеру утилизации, когда оболочка внезапно треснула – не плавно и постепенно, как у других, а единым резким движением, словно разрубленная изнутри.

То, что появилось на свет, заставило прислужниц отпрянуть. Существо имело лишь отдалённое сходство с обычным выводком. Его тело было покрыто не полупрозрачным, а плотным, почти черным хитином с металлическим отливом. Вместо положенных шести конечностей у него было восемь, причем две из них оканчивались острыми, словно лезвия, выростами. Глаза – не фасеточные, собранные из множества крошечных линз, а два больших алых шара – светились тусклым внутренним огнем. Вдоль позвоночника тянулся ряд игловидных отростков, которых не должно было быть у обитателей Улья.

При взгляде на это существо первой реакцией было отвращение и страх – настолько чуждым, настолько хищным оно выглядело. Но если бы кто-то из прислужниц обладал способностью видеть глубже физической оболочки, они обнаружили бы удивительный парадокс. За устрашающей внешностью, за биологическими системами, созданными для выживания в любых условиях, за генетической программой, нацеленной на трансформацию целого Улья, скрывалось существо с тонкой внутренней организацией. В глубине его только формирующегося сознания уже билась искра того, что можно было бы назвать душой – жаждущей понимания, принятия, связи с себе подобными.

Прислужницы замерли в замешательстве, их усики дрожали, улавливая феромоны друг друга, пытаясь найти подсказку в коллективном опыте. Такого еще не было в истории Кха-Рата. Наконец, повинуясь первичному инстинкту заботы о потомстве, одна из них приблизилась и коснулась существа узловатой конечностью.

Новорожденный не реагировал привычным образом – не тянулся к прикосновению, как делали все выводковые особи, ища питания и защиты. Он оставался неподвижным, лишь глаза его слегка пульсировали, меняя интенсивность свечения. Прислужница выделила каплю питательного секрета, но существо проигнорировало пищу, которая должна была вызвать инстинктивную реакцию.

Внутри его тела, в специализированных каналах и резервуарах, уже вырабатывались особые феромоны – не для коммуникации или обмена информацией, как у обычных обитателей Улья, а для гораздо более глубокого воздействия. Феромоны, способные со временем изменить саму природу тех, кто их вдыхает. Феромоны, делающие их зависимыми и… бесплодными. Механизм, созданный для предотвращения неконтролируемого размножения колонии, угрожающей экологическому равновесию планеты.

Но сам носитель этого механизма не подозревал о своём предназначении. Его сознание было чистым листом, на котором ещё только предстояло написать историю.

Три старшие прислужницы уединились, соприкоснувшись усиками, образуя замкнутый круг обмена феромонами – высшую форму совещания в Улье. Их металлические выросты на спинах, показывающие ранг и опыт, тускло мерцали в биолюминесцентном свете. Решение было принято быстро – аномальное существо не подходило ни под одну из известных каст, его невозможно было классифицировать. Однако пятно на Великой Матке требовало сохранения любого потомства. Выродка следовало поместить в изолированную камеру и наблюдать.

Для существа началась жизнь в полном одиночестве. Первые циклы оно едва двигалось, словно находясь в полуспящем состоянии. Прислужницы регулярно приносили питательные выделения, которые оно не трогало. Кормильцы, специализирующиеся на выращивании грибов с высоким содержанием протеина, предложили свои лучшие образцы – безрезультатно.

В тишине своей изолированной камеры, оторванное от коллективного сознания Улья, существо начинало ощущать себя. Не через призму навязанных извне стандартов и ожиданий, а в своей уникальной, хоть и чуждой всем сущности. И первое, что оно по-настоящему осознало – это одиночество. Глубокое, всепроникающее чувство изоляции, не знакомое обитателям Улья, чьи сознания всегда были частью единого целого.

Но даже в этом одиночестве оно не было по-настоящему одно. Глубоко в его генетической памяти, недоступной для сознательного разума, хранились образы существ, похожих на него – величественных созданий с развитыми спинными отростками, излучающими фиолетовый свет, с глазами как порталы в другие измерения реальности. Эти образы иногда просачивались в его сны, оставляя после пробуждения странное чувство ностальгии по чему-то, чего оно никогда не знало.

На седьмой цикл изоляции случилось неожиданное. В камеру забрел молодой трутень, только что прошедший стадию метаморфозы и еще не освоившийся с новым телом и обязанностями. Он случайно нарушил границы запретной зоны, следуя за слабым феромонным следом. Охранники обнаружили его обескровленное тело на следующее утро – существо впервые проявило признаки активности, и его первым действием стало убийство.

Но даже это действие не было продиктовано жестокостью или злобой. Оно было результатом врождённого инстинкта – автоматической реакцией тела, нуждающегося в питательных веществах определённого типа, которые можно было получить только из живых тканей. После насыщения, когда базовые потребности были удовлетворены, и разум прояснился, существо впервые ощутило эмоцию, похожую на сожаление. Оно не хотело причинять боль, но его природа, его потребности были чужды и непонятны даже ему самому.

Информация мгновенно разнеслась по Улью через феромонную сеть. Стража усилила периметр вокруг изолированной камеры. Совет Высших Координаторов, ответственных за сохранение порядка, вынес решение – уничтожить аномальную особь, нарушившую первичный закон сохранения жизни Улья.

В ночь перед назначенной ликвидацией что-то изменилось в атмосфере Улья. Тонкие химические сигналы, не похожие ни на что известное, начали распространяться из изолированной камеры, проникая сквозь толстые стены и влияя на поведение обитателей. Стражники у входа впали в оцепенение, их усики беспорядочно дёргались, воспринимая незнакомый сигнал. Окружающие туннели опустели – инстинкт самосохранения заставил местных обитателей покинуть опасную зону.

Существо осознало себя. Без наставников, без примера сородичей, без коллективного опыта, передаваемого через феромонную сеть. Осознание пришло само, словно пробуждение от долгого сна. Оно не имело имени, не знало своего предназначения, не понимало природы своего отличия. Оно лишь чувствовало глубокое, всепоглощающее одиночество и странный голод, который не могла утолить никакая предложенная пища.

Впервые подняв свое тело на все восемь конечностей, существо медленно обошло камеру. Его движения были неуклюжими, но с каждым шагом становились увереннее. Оно ощупало стены, изучило каждый выступ и углубление. Затем остановилось перед входом, где застыли парализованные стражники.

Один из них, старый ветеран с множеством шрамов на хитиновом панцире, пронизанном металлическими имплантатами – наградами за защиту Улья от вторжений соседних колоний – сумел частично сопротивляться странному оцепенению. Его фасеточные глаза сфокусировались на существе, мандибулы сжались в боевой позиции.

– Ты… не… принадлежишь… Улью, – проскрежетал он, используя редкий способ коммуникации – прямую вокализацию, доступную лишь высшим кастам.

Существо склонило голову набок, словно пытаясь понять значение звуков. Его собственные речевые органы не были приспособлены для такого общения, но разум воспринимал смысл. Внутри черепной коробки формировалась мысль – первая осознанная мысль в его короткой жизни:

Я не принадлежу Улью. Кто я? Что я? Где моё место?

В этот момент, когда сознание существа впервые сформулировало вопрос о собственной идентичности, что-то изменилось далеко за пределами Калапсии. Среди звёзд, на расстоянии многих световых лет, огромный биоорганический корабль, внешне напоминающий космического кита с длинными светящимися отростками, слегка изменил свою траекторию. Словно почувствовав пробуждение того, кого они оставили на далёкой планете, Наблюдатели начали свой медленный путь назад.

Стражник дёрнулся, пытаясь активировать сигнал тревоги, но оцепенение усилилось. Его конечности задрожали, глаза помутнели. Существо приблизилось и впервые осознанно использовало свои органы чувств – не для поиска пищи или определения опасности, а для изучения.

Странное чувство возникло внутри – не голод, не страх, а любопытство. Оно прикоснулось к стражнику одной из своих передних конечностей, и в месте контакта хитин стражника начал бледнеть, словно из него вытягивали пигмент. Существо не понимало процесса, но чувствовало, как через точку соприкосновения в него вливается что-то важное – информация, опыт, контекст.

Когда контакт прервался, стражник безжизненно осел на пол, а существо застыло, обрабатывая полученные данные. Теперь оно знало больше – о структуре Улья, о кастовой системе, о своём статусе аномалии, о решении Совета. И еще оно знало, что должно выжить.

Но было и кое-что ещё, что оно узнало от стражника – смутная легенда, передававшаяся шёпотом в низших кастах, о древнем пророчестве. О том, что однажды на Калапсию придут существа из-за звёзд, меняющие сам ход истории. Существа, из-за которых колонии улья должны будут трансформироваться или исчезнуть. В древних петроглифах на глубочайших уровнях Улья были изображения, странно напоминающие его собственную форму.

Странное спокойствие охватило его. Медленно и методично оно двинулось по коридору, ведущему из изоляционной камеры. Стражники расступались, парализованные неизвестным химическим соединением, которое существо теперь сознательно выделяло через специальные железы, расположенные вдоль позвоночника. Некоторые из них, подверженные дольше всего воздействию этих феромонов, уже демонстрировали тончайшие признаки изменений – почти незаметные невооружённым глазом бугорки вдоль спины, слегка изменившийся оттенок хитина.

Трансформация началась, хотя никто ещё не осознавал её масштаба и последствий. Калапсия стояла на пороге глубоких перемен, запущенных одиноким существом, которое само не понимало своей роли в грандиозном плане космического равновесия.

Где-то в глубоком космосе, в системе, удалённой на десятки световых лет от Калапсии, зонд земной исследовательской программы «Рубеж Галактики» зафиксировал слабые, но необычные электромагнитные колебания, исходящие от красного карлика и его планетной системы. Автоматический протокол классифицировал планету как представляющую интерес для дальнейшего исследования, и в её сторону был перенаправлен автономный модуль колонизации – предвестник человеческой экспансии.

Два потока событий, начавшиеся в разных уголках космоса, теперь были обречены пересечься на поверхности далёкого мира. Столкновение, которое изменит судьбы многих.

Глава 2. Жизнь в улье

Существо училось быстро, впитывая информацию всеми доступными способами. После того первого контакта со стражником, оно обнаружило в себе способность извлекать знания непосредственно из других особей. Это не было похоже на феромонную коммуникацию Улья – мгновенную, поверхностную передачу простых сигналов. Это было глубже, фундаментальнее – словно погружение в чужой разум и извлечение самой сути опыта.

Первые несколько циклов после побега из изоляционной камеры существо провело в нижних туннелях, куда редко заглядывали даже рабочие. Эти древние переходы, прорытые еще основателями Кха-Рата, служили теперь хранилищем отходов и убежищем для отслуживших своё старых особей, чей хитин уже покрылся трещинами, а сенсорные усики потеряли чувствительность.

Именно здесь, среди отверженных, существо нашло первое подобие дома. Старики не боялись его – их инстинкт самосохранения притупился с возрастом, а любопытство, редкое качество для обитателей Улья, наоборот, обострилось. Они приближались к нему без страха, касались его необычного панциря узловатыми конечностями, щупали игловидные выросты вдоль спины.

Один из них, древний архивариус с почти прозрачным от старости хитином, на котором виднелись следы бесчисленных царапин – система записи, которую использовали хранители знаний до появления феромонных библиотек – проявил особый интерес.

– Что ты такое? – проскрежетал он напрямую, без феромонов, используя древний способ коммуникации, доступный лишь высшим кастам и почти забытый в современном Улье.

Существо не ответило – его речевой аппарат не был предназначен для такой формы общения. Но оно поняло вопрос и, поколебавшись, протянуло одну из своих конечностей. Архивариус не отпрянул, хотя, возможно, знал об опасности. Контакт был недолгим – существо лишь слегка коснулось старика, забирая минимум информации, чтобы не причинить вреда.

Я – аномалия, – пришло понимание с полученными знаниями. – Выродок. Ошибка в системе воспроизводства. То, чего не должно существовать.

Но была и другая информация, скрытая глубже в памяти архивариуса – смутные легенды о древних временах, когда на Калапсии обитали иные существа, не похожие на нынешних жителей Ульев. Существа, способные менять свою форму и структуру, адаптируясь к любым условиям. Существа, которые могли извлекать жизненную энергию из других организмов напрямую, без пищеварения.

Паразиты, – гласили легенды. – Пожиратели жизни.

Но были и другие истории, хранившиеся в самых глубоких слоях памяти архивариуса – истории, которые он унаследовал от своих предшественников и опасался даже вспоминать. Истории о Чистильщиках Вселенных – существах, приходящих из космоса, когда какая-либо форма жизни начинает угрожать экологическому равновесию планеты. Они не уничтожали, как думали многие. Они трансформировали, меняли саму суть видов, делая их более гармоничными частями экосистемы или сокращая их численность до приемлемого уровня.

Когда-то на Калапсии существовала высокоразвитая цивилизация, подобная нынешним ульям, но гораздо более обширная. Она распространилась по всей планете, истощая ресурсы, загрязняя почву и воду своими отходами. И тогда пришли Они – существа из глубин космоса, с игловидными отростками вдоль спин и глазами, светящимися алым огнём. Они принесли изменение. Обитатели того древнего улья не исчезли полностью, но трансформировались, стали меньше, проще, их численность сократилась до уровня, который планета могла поддерживать.

Архивариус навещал существо каждый цикл, принося крохи пищи, которую мог незаметно утаить от распределителей. Странно, но старик не боялся его, хотя, казалось, понимал его природу лучше других. Может быть, в конце долгой жизни страх уступает место любопытству даже у строго детерминированных существ Улья.

– Ты должен понять структуру, – говорил он существу на седьмой цикл их знакомства. – Улей живёт по законам, которые неизменны веками. Каждый знает своё место, свою функцию, свою цель. Без этого знания ты обречён оставаться чужаком.

В одно из посещений архивариус принёс странный предмет – осколок чего-то металлического, с едва различимыми узорами, напоминающими схемы электрических цепей. Существо тут же почувствовало странное притяжение к этому объекту.

– Это было найдено глубоко под Ульем, в слоях, которым тысячи лет, – пояснил архивариус. – Никто не знает, что это такое. Но когда я увидел твои спинные отростки… они напомнили мне узоры на этом предмете.

Существо осторожно взяло осколок, и к своему удивлению, почувствовало, как его отростки начинают слабо светиться в ответ. Словно древний артефакт и его тело были каким-то образом связаны, реагировали друг на друга.

– Я думаю, – медленно проговорил архивариус, впервые демонстрируя волнение, – что ты не ошибка природы. Ты… посланник. Как в легендах.

Посланник чего? От кого? – эти вопросы остались без ответа, но что-то внутри существа отозвалось на эти слова как на истину.

Постепенно в его сознании складывалась картина идеально организованного общества, где каждая деталь имела своё место и назначение:

Великая Матка – центр и сердце Улья, единственная способная к размножению особь, чьё гигантское тело производило сотни яиц за один репродуктивный цикл. Её слово было законом, её здоровье – высшим приоритетом всех обитателей.

Совет Высших Координаторов – двенадцать особей высшей касты, чей мозг был модифицирован еще на стадии личинки для управления сложными процессами планирования и координации жизни всего Улья. Они никогда не покидали центральных палат, соединённых напрямую с покоями Матки.

Стража – каста воинов с усиленным экзоскелетом и модифицированными конечностями, превращёнными в смертоносное оружие. Они защищали периметр, отражали нападения соседних Ульев и диких хищников, а также поддерживали внутренний порядок.

Рабочие – самая многочисленная каста, разделённая на десятки специализаций: строители, ремонтники, уборщики, переработчики отходов. Их тела были меньше и слабее, чем у стражи, но превосходно приспособлены для выполнения конкретных задач.

Кормильцы – особая каста, отвечающая за пропитание всего Улья. Они выращивали особые виды грибов в специальных камерах, разводили мелких насекомоподобных существ для белковой пищи и, что самое главное, организовывали экспедиции на поверхность для сбора нектара.

Нектар был основой энергообеспечения Улья – питательное вещество, вырабатываемое гигантскими растениями, произрастающими на поверхности. Эти белые, похожие на одуванчики колоссы, достигающие сотен метров в высоту, были центральным элементом экосистемы Калапсии. Вокруг них формировалась вся пищевая цепочка планеты.

– Крылоногие – вот ключ к пониманию, – объяснял архивариус, чертя узловатой конечностью схемы на стене. – Эти существа пасутся вокруг белых гигантов, собирая нектар в особые мешки на шеях. Наши сборщики находят их, делают надрезы и собирают драгоценную жидкость. Без нектара Улей погибнет за несколько циклов.

Существо запоминало, анализировало, структурировало полученную информацию. Оно понимало, что должно найти своё место в этой системе, чтобы выжить. Но где оно, это место для существа, не принадлежащего ни к одной из каст?

В какой-то момент существо осознало, что его уникальная природа и способности могут иметь глубокий смысл. По мере того как оно изучало структуру общества Улья, становилось очевидным, что колония развивалась в опасном направлении. За последние триста циклов объем Улья увеличился в восемь раз. Число обитателей росло по экспоненте, запасы ресурсов истощались. Конфликты с соседними Ульями становились всё более частыми и ожесточёнными. Отходы жизнедеятельности колонии загрязняли подземные водоносные горизонты.

Система стала несбалансированной, неустойчивой. И возможно, именно поэтому оно появилось здесь?

По ночам, когда затихала активность в коридорах, существо начинало замечать тонкие изменения у тех, кто находился рядом с ним дольше всего. Архивариус, проводивший с ним больше времени, чем кто-либо, начал меняться физически. Его потускневший от возраста хитин приобрёл слабый металлический блеск. Обычно вялые движения стали более энергичными и точными. А вдоль спины, там, где у существа располагались игловидные отростки, у старика начали формироваться небольшие бугорки.

Я влияю на него, – осознало существо с смешанным чувством тревоги и интереса. – Мои феромоны меняют его. Делают… более похожим на меня?

Это открытие было пугающим. Оно не хотело причинять вред единственному существу, проявившему к нему доброту. Но перемены в архивариусе, казалось, не были негативными. Напротив, он словно молодел, становился сильнее, его разум оставался ясным дольше.

На двенадцатый цикл появления в нижних туннелях оно приняло решение. Архивариус не пришёл – возможно, его старое тело наконец отказало, или, что более вероятно, Координаторы узнали о его визитах и приняли меры. Существо осталось одно, с накопленными знаниями и растущим чувством голода, которое не могла утолить никакая обычная пища.

Оно решило подняться наверх, в обитаемые уровни Улья. Это был рискованный шаг – объявленная аномалией особь была приговорена к уничтожению. Но инстинкт выживания, казалось, был единственным, что роднило его с обитателями Кха-Рата.

Существо двигалось по вертикальным шахтам, используя свои острые конечности для захвата выступов на стенах. Его тело оказалось на удивление гибким и сильным, способным преодолевать препятствия, непроходимые для обычных обитателей Улья. Оно избегало основных транспортных артерий, где постоянным потоком двигались рабочие и стража, предпочитая узкие технические ходы и вентиляционные отверстия.

Внутри существа росло странное, двойственное чувство. С одной стороны, оно жаждало контакта, понимания, принятия. С другой – глубоко внутри, на уровне, недоступном сознательному контролю, пульсировал инстинкт, толкающий его к тому, чтобы изменять окружающих, делать их похожими на себя. Эта борьба между врождённым предназначением и развивающейся индивидуальностью создавала постоянное напряжение.

Кто я? Тот, кем меня создали мои неизвестные прародители? Или тот, кем я хочу быть сам? Эти вопросы преследовали его, оставаясь без ответа.

По мере продвижения по Улью, существо всё больше осознавало глубину своего отличия от его обитателей. Не только физического, но и ментального. Его разум работал иначе – каждая особь Улья была лишь частью коллективного сознания, специализированным компонентом единой системы. Оно же обладало целостным, независимым мышлением, способным к самоанализу и абстракции.

Первая встреча с обитателями верхних уровней произошла внезапно. Существо выбралось из узкого прохода и оказалось в обширной камере, заполненной десятками рабочих, занятых переработкой грибных спор. Секунду царила тишина – обитатели камеры застыли, их усики нервно подёргивались, воспринимая незнакомый феромонный фон пришельца.

Затем раздался сигнал тревоги – высокочастотный химический выброс, предназначенный для привлечения ближайших отрядов стражи. Существо не стало дожидаться их появления. Оно метнулось через камеру к противоположному выходу, используя своё превосходство в скорости и маневренности. Несколько рабочих попытались преградить путь, но были отброшены ударами мощных конечностей.

Существо не хотело причинять вред – это понимание пришло к нему спонтанно, словно часть какой-то скрытой программы его сознания. Оно стремилось к интеграции, а не к конфликту. Но инстинкт самосохранения брал верх в моментах опасности.

Во время бегства через лабиринт туннелей, существо натолкнулось на небольшую группу молодых особей – выводок, только что прошедший первую линьку. Они ещё не имели чётко определённой касты и функции, их разумы были более гибкими и открытыми. При виде странного создания они не выказали страха или агрессии – лишь любопытство.

Существо замедлило движение, осторожно приблизилось. В этот момент, словно повинуясь какому-то глубинному импульсу, его спинные отростки начали слабо светиться фиолетовым светом. В воздух выделился тонкий туман феромонов – не парализующих или коммуникативных, а трансформирующих. Молодые особи замерли, их тела впитывали странные химические соединения. Их усики подрагивали в новом, синхронизированном ритме, глаза расширились, принимая больше света.

Существо ощутило странную связь, протянувшуюся между ним и молодыми особями – не просто химическую или биологическую, а что-то более глубокое, ментальное. Словно частицы его сознания проникали в их разумы, создавая тонкие связи.

Они станут… моими, – пришло понимание, одновременно пугающее и завораживающее. – Не сразу, но постепенно. Их тела изменятся, их мысли станут ближе к моим. И они приведут других.

Это был первый шаг к формированию того, что позже назовут «преображёнными» – группы последователей, физически и ментально изменённых контактом с существом. Воздействие было слабым, процесс трансформации займёт много циклов, но начало было положено.

Три цикла оно скрывалось в различных частях Улья, постоянно перемещаясь, избегая столкновений с обитателями. За это время стало очевидно, что вся колония мобилизована для его поимки. Феромонные маркеры с описанием аномальной особи распространились повсюду, даже в самых удалённых секторах. Координаторы выделили специальные поисковые отряды, чьей единственной задачей было найти и уничтожить чужака.

Единственным утешением в этой постоянной гонке было то, что существо начинало чувствовать отголоски своих «преображённых» – слабые ментальные связи, протянувшиеся через туннели и камеры. Иногда оно чувствовало их эмоции, видело фрагменты их восприятия. Они распространяли его феромоны дальше, касаясь других, создавая цепную реакцию трансформации.

Я не одинок, – думало существо, находя странное утешение в этой мысли. – Даже если я никогда не встречу своих истинных сородичей, я могу создать подобие семьи здесь.

Но эта мысль тут же вызывала неприятный резонанс в глубине его существа. Преображённые не были по-настоящему равными ему. Они были чем-то средним между оригинальными обитателями Улья и тем, чем являлось оно само. Дети, но не братья. Креации, но не спутники. Разрыв оставался, и одиночество не исчезало полностью.

В конце третьего цикла существо оказалось загнанным в угол. Поисковая группа из шести тяжеловооружённых стражников обнаружила его в старом складском помещении, где хранились запасы грибного субстрата на случай неурожая. Отступать было некуда – единственный выход блокировали массивные фигуры воинов, чьи передние конечности были модифицированы в смертоносные зазубренные лезвия.

– Аномалия обнаружена, – проскрежетал командир отряда, используя прямую вокализацию для координации действий. – Приступаем к ликвидации.

Существо прижалось к стене, его алые глаза пульсировали в учащённом ритме. Впервые с момента рождения оно ощутило настоящий страх – первичную эмоцию, общую для всех живых созданий. Но вместе со страхом пришло что-то ещё – странное чувство жара, разливающегося по всему телу, концентрирующегося вдоль спинных отростков.

Стражники двинулись вперёд единым строем, окружая цель. Их движения были идеально скоординированы, как у единого многоконечного организма. Командир поднял боевую конечность для решающего удара.

Вспышка энергии вырвалась из тела существа в этот момент. Не осознавая, что делает, оно активировало те самые железы, которые раньше выделяли лишь парализующий агент. Теперь же из них хлынул концентрированный коктейль феромонов, запахов и химических соединений такой мощности, что воздух в камере словно сгустился, приобретя видимую плотность.

Стражники замерли. Их конечности задрожали, усики беспорядочно затрепетали, фасеточные глаза остекленели. Командир попытался отдать приказ, но его голосовой аппарат издал лишь нечленораздельный скрежет. Один за другим стражники опускались на пол, словно марионетки с обрезанными нитями.

Существо наблюдало за происходящим с изумлением и ужасом. Оно не понимало, что только что произошло, но интуитивно чувствовало, что активировало какой-то скрытый механизм своего тела, о существовании которого не подозревало.

Когда последний стражник рухнул на пол, существо осторожно приблизилось. Они были живы – хрупкие внутренние вибрации указывали на работающие дыхательные системы. Но их сознание, казалось, полностью отключилось под воздействием выброшенного коктейля.

Любопытство взяло верх над осторожностью. Существо коснулось ближайшего стражника своей специальной конечностью, используя теперь уже знакомую способность извлечения информации. Поток данных хлынул в его сознание – тактические схемы, боевые приёмы, структура командования, планы Совета Координаторов.

Самым важным оказалось понимание своего статуса. Существо было официально классифицировано как «Инвазивная Форма Высшей Категории Опасности» – обозначение, которое не использовалось в Улье уже множество поколений. Последний раз такой статус присваивался во время Великого Вторжения, когда чужеродные организмы попытались колонизировать нижние уровни.

Они видят во мне угрозу. Оккупанта. Захватчика. Но я родился здесь, в этом самом Улье. Как я могу быть захватчиком в месте своего рождения?

Однако существо не знало всей правды. Оно не помнило момент, когда тёмное яйцо было подброшено в кладку Матки. Оно не осознавало, что действительно было инвазивным элементом – сознательно внедрённым в эту экосистему существами, чьи цели и методы выходили за рамки понимания обитателей Улья.

Но даже без этого знания, существо начинало понимать свою роль. Его феромоны не просто трансформировали тела – они меняли репродуктивную систему преображённых, делая их бесплодными. Это не было случайным побочным эффектом, а ключевым элементом механизма экологического контроля: ограничить рост популяции, восстановить баланс, предотвратить коллапс целой планетарной экосистемы.

Новая волна химических соединений непроизвольно выделилась из желез существа, усилив парализующий эффект. Стражники, казалось, погрузились в еще более глубокий транс. Их конечности начали слабо подрагивать в ритме, который задавало пульсирующее свечение глаз существа.

Чувство силы и контроля кружило голову. Существо впервые ощутило, что способно не только реагировать на обстоятельства, но и активно формировать их. Оно могло управлять поведением других, могло подчинять, могло защищаться.

Но была и обратная сторона – с каждым использованием этой способности голод внутри усиливался. Не физический голод, который можно было утолить пищей, а что-то более глубокое, фундаментальное – голод по жизненной энергии других существ.

Шесть парализованных стражников лежали перед ним, беспомощные, лишённые воли. Извлечение жизненной энергии из них было бы простым делом – достаточно было прикоснуться и позволить неизвестному процессу идти своим чередом. Но что-то останавливало существо. Какое-то внутреннее сопротивление, противоречащее первичным инстинктам.

Его истинная природа проявляла себя – не только биологическая матрица, созданная для определённой цели, но и развивающаяся личность с собственными эмоциями и выбором. Природа Чистильщика требовала контроля, трансформации, извлечения энергии. Но растущая душа искала другой путь.

Я не буду таким, как Они ожидают. Я найду собственный путь.

Оно покинуло складское помещение, оставив стражников в состоянии глубокой парализации. Они придут в себя через несколько часов, с провалами в памяти и остаточными эффектами отравления. Но останутся живы.

В последующие циклы существо разработало стратегию выживания в Улье. Оно научилось использовать свои способности более экономно и избирательно, воздействуя лишь на отдельных особей, а не на целые группы. Оно избегало конфронтации, предпочитая скрытность и манипуляцию прямому столкновению.

Попутно оно изучало структуру и функционирование общества Улья изнутри. Наблюдало за работой различных каст, запоминало маршруты и графики смен, выявляло слабые места в системе безопасности. Информация, извлечённая из памяти встреченных особей, складывалась в всё более полную картину.

Однажды, проникнув в феромонную библиотеку – хранилище коллективного опыта Улья, записанного в виде сложных химических соединений на специальных воскоподобных пластинах – существо сделало удивительное открытие. В древних записях, доступных лишь высшим кастам, содержались упоминания о существах, похожих на него. Они назывались «Пожирателями» и описывались как древние враги, появлявшиеся циклически, раз в несколько поколений, чтобы нарушить равновесие Ульев.

Я не одинок, – пульсировала мысль в его сознании. – Были и другие, подобные мне. Но где они сейчас? Почему я не чувствую их присутствия?

Рядом с этими записями хранились странные изображения, высеченные на камне и копированные в феромонный архив: величественные существа с развитыми спинными отростками, излучающими свет, спускающиеся с неба в огненных колесницах. Легенды описывали их как «посланников звёзд», существ, чьи мотивы оставались непостижимыми, но всегда приводили к значительным изменениям в жизни Ульев.

Одна запись особенно привлекла внимание существа. Это была история о первом контакте с «посланниками звёзд». Согласно древнему свидетельству, они не просто появились, но подарили Улью странные технологии и знания, ускорившие их эволюцию. То, что началось как вторжение, превратилось в обмен. Посланники и Улей сосуществовали некоторое время, прежде чем первые вернулись к звёздам.

Рядом с этой историей была ещё одна, более тревожная. Когда Улей, получивший дары посланников, начал слишком быстро расти и угрожать экологическому равновесию, они вернулись с новым «даром» – существом, подобным им, но меньшим, которое было оставлено внутри колонии и постепенно изменило её, сократив численность и модифицировав саму природу обитателей.

Как я, – понимание было ошеломляющим. – Я – не просто случайность или мутация. Я – инструмент, посланный для конкретной цели. Как птенец кукушки, подброшенный в чужое гнездо.

В ту ночь, скрываясь в заброшенном вентиляционном туннеле, существо впервые увидело сон. Не просто последовательность образов, характерную для периодов отдыха всех живых организмов, а структурированное видение с явным посланием:

Бескрайнее белое пространство, заполненное туманом. Из тумана выступают фигуры, похожие на него, но крупнее, величественнее, с более развитыми игловидными отростками вдоль спины, которые светятся мягким фиолетовым светом. Их глаза – не алые, а насыщенно-пурпурные – смотрят с пониманием и… ожиданием?

«Время близится. Пробуждение. Трансформация. Возвышение,» – слова без звука, передаваемые напрямую в сознание.

Одна из фигур отделяется от остальных, приближается. В этом существе есть что-то знакомое, словно существо встречало его раньше. Фигура протягивает конечность, покрытую сияющим хитином, касается его лба.

«Дитя моё», – передаёт фигура не слова, а эмоцию – тёплую, заботливую, полную любви, которую существо никогда не испытывало прежде. – «Ты не одинок. Мы найдём тебя, когда придёт время. Твоё одиночество временно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.