Алёна Берндт
Рубль-Пять

Глава 1.

Мать Натку так и не увидела, ни глазком не глянула на дочь.  Да и Натка тоже, можно сказать, что маму свою знала только по фотографиям и рассказам бабки Дарьи Ивановны. Наткина мать имела редкое для захолустной деревушки имя – Элеонора. Что сподвигло бабку так назвать свою дочку, она никогда не рассказывала внучке, но от тёток деревенских слух ходил, что Наткина бабка Дарья в молодости была дивно хороша собой, а не только умна и чрезвычайно характерна. И ездила даже в самую Москву, на какой-то съезд. И там услышала сие диковинное для сельских мест имя. После, когда ударница труда и передовая доярка Дарья Никиткина вышла замуж за Гаврила Рыбакова, справного серьёзного деревенского парня, выучившегося в городе на агронома, никто тому не удивился – пара была на загляденье.

А вот когда дочка родилась у Рыбаковых, и вопреки желанию Дарьиной свекрови, была названа Элеонорой, та предрекла девочке несчастливую судьбу. Это положило конец общению Дарьи со свекровью на всю жизнь, до самой смерти последней.

Однако, Гаврилина мать оказалась права, не было счастья в судьбе Элеоноры, да и саму Дарью счастливой трудно было назвать. Дарья рано овдовела- неведомая хворь свалила Гаврилу, когда ему было чуть за тридцать, угас он за считанные дни.

Оставшись с дочкой, Дарья держала Элеонору в строгости, любовью и лаской не баловала, за провинность бывала Элька и бита-колочена, и в холодном чулане ночевала за принесенную из школы тройку. Хотя учёба давалась Эльке легко, и тройки случались редко, скорее из-за недосмотра или редко случавшейся лени девочки.

Учителя прочили способной девочке большое будущее, а деревенские кумушки судачили, что девчонка хороша необычной для деревни красотой.

Эля была тоненькая, изящная, словно паутинка в сентябре, которую несёт вдаль ещё по-летнему тёплый ветерок. В кого такая уродилась, удивлялись бабы, но громко шептаться про это не смели- за такое можно было получить от дородной Дарьи так, что долго в голове гудеть станет.

Окончив восьмилетку, Элеонора поехала учиться в райцентр, в лучший техникум, на бухгалтера. Тут уж стали судачить, что в родной колхоз такая краса не вернется – присмотрят её женихи, не чета деревенским.

Что там сталось, доподлинно неизвестно, много слухов ходило по деревне. Болтали, что приглянулась Эля сыну какого-то партийца в высоком чине, и тот жениться вознамерился. Но в деревню Эля тогда и в самом деле не вернулась. Дарья ничего не рассказывала про дочь, а её никто и не спрашивал, побаивались её острого языка и сурового нрава. А только ходила Дарья мрачнее тучи.

Прошло несколько лет, и объявилась Эля в деревне… От автобуса, дважды в день приходившего в деревню с райцентра, шла женщина в светлом платье и косынке. Шла она, тяжело ступая, потому что была на сносях.

Старухи на скамейке у забора с удивлением опознали в женщине Элеонору.  Она вошла в свой двор скрылась в доме. Старухи, ожидая хоть что-то распознать со двора Рыбаковых, но услышали только звон лязгнувшей на двери щеколды.

Так же тихо и незаметно уходила Эля из родного дома следующим утром в сторону автобусной остановки, и больше её в деревне никто никогда не видел. Бабки шептались, что жестокосердная Дарья не пустила домой беременную невесть от кого дочь, выгнала на все четыре стороны. Как было на самом деле, никто никогда так и не узнал.

А по осени, когда уже распутица прошлась по местным дорогам своей бороной, случилось нечто, украсившее досуг скучающих деревенских сплетниц.

С приехавшего с большим опозданием из райцентра автобуса сошла средних лет женщина в строгом сером пальто. Кое-как пробираясь в своих коротких ботиночках по разъезженной уличной грязи, женщина оглядывала дома в поисках написанных на них названий улиц и номеров домов.

Остановившись перед домом Дарьи Рыбаковой, женщина стряхнула с пальто капельки начинавшего моросить дождя, и решительно открыла калитку.  Жившая напротив дома Рыбаковых Валентина Крушинина, стояла у своего забора и изо всех сил старалась разобрать громкий разговор, доносившийся из соседского дома. Но, к своему великому сожалению, не расслышала почти ничего.

В недоумении ушла Валентина домой, решив, что зря мокнуть под осенним дождём не имеет смысла, и уже в окно увидела, как приехавшая дама в модном пальто вскоре удалилась из дома Рыбаковых имея довольно сердитый вид.

Спустя пару дней после этого сама Дарья собралась в райцентр. Обратившись к соседке, жившей рядом кривой Галине Черемных, чтобы походила два дня за её скотиной, Дарья уехала в райцентр с самого утра. Галина, пожав плечами, спрашивать немногословную Дарью не стала, просто пообещала добросовестно похозяевать в отсутствие соседки. В конце концов, та не так часто и обращается с просьбами, и не лезет в дела соседей, за что Галина, колачиваемая мужем регулярно, была ей благодарна. Вообще, если подумать, это было впервые, когда Дарья о чем-то попросила Галину, и соседка была даже этому рада.

А вот возвращение Дарьи вызвало много толков и пересудов, подарив местным кумушкам новый замечательный повод для сплетен и обсуждений. Дело в том, что вернулась Дарья не одна, а со свертком в казенных роддомовских пелёнках и одеяльце. Это и была Натка.

Родив дочку, Элеонора умерла, не придя в сознание, а так как перед поступлением в роддом единственным родственником она указала свою мать, то спустя время к Дарье и приехала строгая дама из какой-то там комиссии по сиротам. Элеонора, будто зная, что умрёт, оставила письмо матери, с поручением назвать дочку Натальей.

Отругав Дарью, что та бросила дочь, и теперь внучка остаётся сиротой при живой бабке, дама взывала к совести.

Ну, видимо у Дарьи она была, потому что, смирив себя она все же внучку забрала, и нужные документы оформила. Так оказалась Натка в маленькой деревушке, затерянной в лесах Приуралья.

Натка родилась нездоровой, одна нога у неё оказалась короче другой, по какой такой причине, кто ж в деревне разбирался. Наверное, в роддоме про это сказали, какие-то рекомендации давали, но Дарья про это молчала.

Может и можно было это лечить, но либо Дарья про то не знала, либо что ещё. Недуг был совсем небольшим, какие-то сантиметры, но, когда несмышлёная Натка только начала ходить, хромота стала заметна. Потом как-то все свыклись, что у Дарьи внучка-калека, посудачили, да и перестали обращать на это внимание.

Глава 2.

А Натка росла. Несмотря на то, что Дарья была ей на самом деле скорее бабкой, чем бабушкой, и держала внучку в строгости, как и когда-то дочь, Натка имела характер добрый и улыбчивый, явно не в бабку. Дружила Натка со всеми, хоть некоторые из деревенских детей и дразнили её частенько, за её изъян, и кличку обидную придумали – "Рубль-пять" …

– Почему рубль-пять, – едва сдерживая слезы спросила Натка рыжего задиристого Сеньку Гракова, который дразнился громче всех.

– Потому, что ты идешь: рубль – пять, рубль – пять, с ноги на ногу! – хохоча прокричал Сенька и убежал вслед за ватагой мальчишек.

Заплаканная Натка похромала домой, всхлипывая и размазывая по чумазым щекам горькие слезы, и намереваясь пожаловаться бабушке. Уж та точно найдёт на Сеньку и остальных управу, будут знать, как дразниться! Бабушку все в деревне боялись, за проказы могла любого озорника и хворостиной отходить, и попробуй, жалуйся потом родителям – те ещё добавят…

– Что сырость развела, – сердито проворчала бабка Дарья, завидев вошедшую в калитку заплаканную девчонку, – А ну, сопли подбери, да сходи дай зерна курам! Хоть толк от тебя будет.

– Бабушка, меня мальчишки дразнят! Уродом называют, хромоножкой и ещё "рубль-пять"! Граков и Терехов Борька, и еще…

– Хватит ныть, я сказала! – прикрикнула Дарья, – Ну и дразнят, так что – ты ж и есть хромоногая, привыкай! Жизнь долгая, нога твоя не отрастет, всю жизнь такая будешь! Всё, не жалуйся, иди лицо умой да кур корми, нечего болтать попусту!

С той поры не жаловалась Натка, ни бабушке, никому. Молча сносила и насмешки сверстников, и притворно-жалостливые вздохи соседок. Не жаловалась и улыбалась приветливо всем. Даже когда вошла в отроческий возраст, и в рост костей всё её худенькое тельце разламывалось от боли, наливались и деревенели мышцы от напряжения. Ночью ноги сводило так, что Натка однажды прокусила себе губу, сдерживаясь, чтобы не закричать и не разбудить бабушку.

Вот тогда она и научилась "прятать" от всех свою хромоту – ходить она стала, приставляя одну ногу "на цыпочку". Всё тело при этом напрягалось, поясница к вечеру болела неимоверно, но Натка терпела и не жаловалась, ибо не было в этом смысла. Со временем походка ее стала плавной, «с мысочка», ровная спинка и приветливый взгляд, за ними не стало видно тщательно спрятанной хромоты и невыносимой боли.

Училась Натка хорошо, всего лишь одна и была у неё четвёрка – по физкультуре. Потому что принципиальная бабушка попросила учителя физкультуры спуску внучке не давать и гонять вместе со всеми.

Учитель физкультуры, Геннадий Павлович, прекрасно понимал, что «как все» Натка не сможет, и чаще усаживал её на скамейку, но спорить со строгой бабкой не желал, потому и ставил в журнал четвёрки. Зато он показал Натке упражнения, которые укрепляли мышцы, снимали напряжение и их можно было делать при её состоянии. Наверное, благодаря этому к выпускному классу Натка имела точёную фигурку.

Натка сама и не заметила, что вдруг перестали её дразнить. И не слышно стало ни «хромоножки», ни более обидного «рубль-пять», и тот же Сенька Граков, смущаясь и краснея предложил ей как-то понести домой её портфель.

– Смотри у меня! Принесёшь в подоле, как мать – вот этими руками придушу! – ругала её бабка Дарья, непонятно только за что, – Мне всё равно, я старая! Сперва тебя придушу, потом сама в омут брошусь, чтоб на этот свет не глядеть больше! Только увижу еще около тебя этого паршивца-Сеньку, или еще кого, тебе все космы выдеру! Ей-ей наголо побрею, чтоб ни один на тебя не поглядел!

Натке очень хотелось спросить, что же такое – «принести в подоле», но бабушку она боялась так, что язык сам прилипал к гортани, отказываясь шевелиться. А Сеньку она и сама видеть не хотела – его она тоже боялась, так и ждала, что вот сейчас глянет насмешливо и закричит: «Рубль-пять, рубль-пять!» Какой уж тут портфель – несла сама, спиной ощущая, как топает Сенька следом, недовольно посапывая от того, что эта вредная девчонка ему отказала!

Вообще, хоть и улыбалась Натка всем приветливо, а боялась она всего этого мира, пребывание в котором приносило ей ежедневные страдания – дорога до школы и обратно, по выезженной неровной и комковатой колее причиняла боль, хотелось лечь в неё, и пусть тебя переедет колхозный трактор, и всё это закончится… Но надо идти, потому что сегодня бабушка велела почистить у курей и приготовить пойло для Голубки, бабушкиной невысокой, но очень удойной коровки.

Сама Дарья с колхоза не спешила уходить, хоть уже и была на пенсии, поэтому уставала к вечеру, и основные заботы по хозяйству лежали на Натке.

– Учись всему! Всё должна уметь сама управлять! Я помру – помогать тебе никто не станет, кому калека нужна! – говорила Дарья внучке, растирая вечером больные отёкшие ноги каким-то настоем.

– Бабушка, давай я тебе помажу, мне сподручнее, – Натка брала из рук бабушки флакончик с тёмной жидкостью и усаживалась перед ней на низенькую табуретку, – Бабушка, а может тебе к врачу сходить, показать ноги? Говорят, в районной амбулатории новый врач, хороший! Из Куйбышева приехал к нам!

– Это кто ж тебе доложил? Тоже, важная птица – всё ей докладывают! Не городи чепухи, кто из Куйбышева к нам поедет, да еще врач!

– Учительница по литературе сказала, – тихо ответила покрасневшая Натка, – Она сказала, что мне тоже… тоже надо показать свою…ногу. Сейчас медицина вперед идёт, может быть какое-то лечение, процедуры…

– Что, укол сделают – и нога вырастет? Или таблетку дадут? – во весь голос расхохоталась Дарья, – Нет, Натка, не придумали еще такого укола. И учителка твоя пусть не лезет не в своё дело, так ей и передай! Нашлась тоже, докторша! Пусть книжки читать учит, а не как ноги лечить!

Натка опустила голову, покраснев ещё больше, и продолжила натирать бабушкино колено остро пахнувшим лекарством. Вообще-то, муж учительницы литературы был фельдшером на местном пункте. И это он посоветовал жене сказать такое Натке, когда, встречая жену после занятий, увидел девочку, которая шла, крепко стиснув кулаки и стараясь не потерять равновесия на комковатой дороге.

Еще от учительницы Натка узнала, что есть лекарства, снимающие боль и судороги в мышцах… Но бабушку было не переспорить, и девочка понимала, её удел – это каждодневное терпение. И боль.

Глава 3.

– Нет, и не думай – никуда не поедешь! Никакого института, еще чего! Незачем тебе это, до добра не доведет! Я уже договорилась с председателем, как школа закончится – возьмет себя в контору, что-то там писать будешь! И здесь работать научат!

Бабка Дарья и слышать не хотела о том, чтобы Натке отправиться в город, за двести километров от деревни и поступить в институт. Школу в деревне уже давно сделали десятилеткой, а расположенные в ней леспромхоз, и колхоз-миллионер обеспечивали приток хороших учителей в местную школу. Да и саму деревню уже и деревней было не назвать – скорее большое село Семёновка.

Вот и у Натки в аттестате были одни пятёрки, даже по физкультуре учитель выставил ей каким-то образом отличную оценку, но заикнуться бабушке про поступление в институт она долго не решалась.

Как-то классная руководительница Елена Степановна спросила у Натки, куда же она собирается поступать, кем хочет быть, и с удивлением услышала:

– Я, наверное, здесь останусь, с бабушкой. Она сказала, что в соседних Озерках есть училище, там учат на швею. Вот туда и могу пойти – можно утром уезжать на учёбу, а на вечернем автобусе возвращаться. А далеко куда-то она меня не пустит…

Собралась Елена Степановна, и весенним тёплым вечером отправилась к дому Рыбаковых, чтобы поговорить с Дарьей Ивановной о будущем её внучки и попытаться убедить её в том, что девочке просто необходимо учиться дальше.

– Знаю, зачем ты явилась! – недобро встретила гостью сама Дарья, стоя на крыльце своего дома и сложив на груди натруженные руки, – Иди домой, и не в своё дело не суйся.

– Отчего же не в своё! – мягко улыбнулась учительница, – Я учитель, по этому вопросу к вам и пришла. Дарья Ивановна, вы на меня не серчайте, я ведь ни вам, ни внучке вашей зла не желаю. Но ведь у Натальи просто блестящий аттестат, она способная и старательная! Какая швея, зачем вы её туда толкаете? Она может легко поступить в институт! Тем более, что у неё еще и льготы какие-то будут, нужно узнавать. Дадут общежитие, стипендия будет! Вы её спросите, кем она сама хочет стать.

– Ишь, выискалась! -тихо, но с такой злобой проговорила Дарья и шагнула с крыльца навстречу гостье, – Учить меня вздумала? Так я сама тебя так проучу, мало не покажется! А ну, пошла отсюда! В своём дворе будешь командовать! Институт! Еще чего придумала, вот вырасти своих сначала, а потом поговорим! Ну? Марш отсюда!

Ничуть не стесняясь вытаращившейся на происходящее из своего двора Вали Крушининой, и протестов самой Елены Степановны, Дарья вытолкала учительницу за калитку, щедро посыпая её громкой бранью. Потом хлопнула щеколдой, заперла калитку, и пошла в дом, где испуганная Натка давно забилась в самый дальний угол, и теперь горько плакала, закрыв лицо руками.

В тот день бабка Дарья впервые побила Натку. Взяла пластмассовую ярко-синюю хлопушку, купленную недавно в хозмаге, чтобы выбивать половики, и отходила девчонку как попало, до красных рубцов по всему телу, повторяющих узор самой хлопушки.

Натка молча сносила побои, только закрывала руками лицо, ни звука не слетело с её крепко сжатых губ, и бабку это сердило ещё больше – удары становились всё чаще и размашистее…

Когда Дарья сама очнулась и опустила руку, тяжело дыша, Натка отняла руки от лица и так глянула на бабку, что у той кровь ринулась в лицо жаркой рекой. Не было в Наткином взгляде ни злости, ни гнева, была только такая укоризна и…любовь, что дрогнула каменное бабкино сердце.

Нет, не настолько, чтобы приласкать внучку, прощения попросить, а лишь настолько, чтобы повесить на гвоздь в сенях эту проклятую хлопушку. Хлопнув со всей силы дверью, Дарья ушла в хлев, якобы по делу, а сама прислонилась к низкой дверке, привалилась спиной и закрыла глаза, пытаясь успокоить рвавшееся наружу сердце. Голубка вопросительно смотрела на хозяйку умными и добрыми глазами, будто понимая, что той сейчас нелегко, и Дарья обхватила кормилицу руками, обняла и припала к тёплой шее – только и есть у неё, что Голубка, чтобы пожаловаться, а другим слабины своей не показать…

Натка же после побоев не проронила ни слезинки. Просто встала и пошла к умывальнику – умыть разгоряченное лицо. И на бабушку она не сердилась, ей было всё равно, не было внутри ничего – только чернильно-чёрная пустота.

Умывшись, отправилась Натка в свой закуток и обернувшись в зеленое покрывало отвернулась к стене. Пустыми глазами смотрела она на старенький ковёр с лебедями, покрывающий стену, на камыш, изображённый по краям чуть потёршегося и потускневшего от времени пруда на ковре…

Дарья вернулась в дом поздно. Заглянув к Натке, она хотела бы позвать её поужинать, но поняла, что внучка спит и не стала её будить. Невыносимо было ей посмотреть сейчас еще раз в лицо внучки, побитой её тяжёлой, натруженной деревенской работой рукой…

Налив себе в кружку воды, Дарья отрезала краюху хлеба и стала есть, глядя в темноту, разлившуюся за окном. Весенний ветерок доносил до неё звуки гуляющей где-то по улицам молодёжи, смех и песни девчат, хохот парней… Нет! Не отдаст она Натку, никуда та не поедет, ни в какой городской институт! Не позволит Дарья совершить с внучкой то же, что стряслось когда-то с дочкой… Дарья обхватила руками голову, горьким показался ей сейчас хлеб.

Уже стихли все звуки, когда пошла Дарья в кровать. Однако услышала, как мечется и стонет внучка во сне, она опрометью бросилась в маленькую комнатку, отгороженную лёгкой шторкой.

Натка вся горела и бредила, звала во сне маму, чуть взмахивала рукой, будто от чего-то защищаясь. До утра просидела Дарья у кровати внучки, ни на миг не сомкнула глаз. А по утру позвала соседку и попросила, чтобы та сходила в медпункт и пригласила к ним фельдшера.

Глава 4.

– Вот, видишь, ты и так здоровьем слаба, какой тебе город? – говорила негромко Дарья после того, как фельдшер осмотрел Натку, – Занеможешь там, кто станет за тобой ходить? Там ведь учёба трудная – не чета нашей школе, где тебя все жалели, из-за того, что ты калека с детства… Там никто не пожалеет, не поможет!

– Бабушка, ты не волнуйся, я сделаю, как ты скажешь. Только дай мне поспать, тяжко мне, – прошептала в ответ Натка и отвернулась к стене закрыв глаза.

Михаил Кузьмич, местный фельдшер, стоял у двери, складывая с свой потёртый чемоданчик шприц после укола, который он поставил Натке.

– Ты, Дарья Ивановна, вот этот порошок ей давай, я написал сколько раз в день. Завтра снова загляну к вам, укол сделаю, но, если станет девочке хуже – зови, хоть днём, хоть ночью. Если лучше не станет, отправим в город.

– В город? – испуганно всплеснула руками Дарья, – Да ничего, отойдет, я ей травок заварю… Подстыла может, погода-то еще…

– Погода?… Ну да, обманчивая, – нахмурился Михаил Кузьмич, – Ты мне ответь, что за рубцы у неё на руках? И на теле тоже. Вспухшие…от ремня?

Дарья молчала, хотя что уж – лицо её стало пунцовым, и от этого ответ был понятен и без слов. Хлопнула крышка фельдшерского чемодана:

– Ты, Дарья, имей ввиду, я за тобой пригляжу, и за девчонкой твоей… Еще раз подобное увижу – не серчай – сообщу, куда следует! Чай не в средние века живем, такими делами заниматься! И не простуда это у Натки твоей, а нервное! Я ей успокоительное выписал, и укрепляющее. Витамины бы ей, хорошие. В городе лечение получше было бы… Ну, посмотрим, я ей и витамины поколю. Вот, и тебе выпишу бумажку – купи, в нашей аптеке есть, при медпункте, сама пей как написано. Поняла?

– Поняла…спасибо тебе, Михаил Кузьмич.

Проводив за калитку фельдшера, Дарья заглянула во внучкину комнатку – Натка спокойно спала после укола, и даже чему-то чуть улыбалась во сне.

Как ни ломало-колотило тогда Дарью, а всё же совладать с собой она не смогла. Не отпустила она внучку учиться, ни в городской институт, ни в техникум. Получила Натка в школе свой аттестат с пятёрками, к нему серебряную медаль, и поехала в сопровождении бабушки в Озерки – подавать документы в профессиональное училище, на швею.

Лето пролетело незаметно для Натки, в домашней работе и строгих разговорах бабушки, которая чуть ли не ежедневно рассказывала уставшей Натке, какие все злые и испорченные в этих «институтах и училищах», и что опасно доверять всем, абсолютно каждому. А Натке, у которой после домашних хлопот по большому бабкиному хозяйству слипались глаза, было безразлично, злые там люди или нет. Она думала только о том, что скоро наступит осень, и бабушка наконец-то позовёт соседа забивать свиней и птицу, уж тогда и работы станет поменьше.

В последнюю неделю августа Дарья велела внучке собираться. Спозаранку отправились они к остановке автобуса, отъезжавшего в город. Бабушка недовольно пыхтела, и всю дорогу до города недовольно хмурила брови. Что поделать, как бы ей ни хотелось, но ехать пришлось – Натка выросла из всего, оформилась фигуркой, да и обувь всю сносила до непригодного состояния… Купить всего в деревенском магазине было невозможно, потому и скрипела теперь бабка. Хочешь, не хочешь, а отправлять каждое утро внучку на учёбу в Озерки в обносках ей было самой стыдно.

Город Натку поразил до глубины души! Мало того, что она в последнее время и так была в предвкушении нового – учёба, пусть даже и в Озерках, но это каждодневная дорога туда и обратно, это занятия, а не только уход за домашней скотиной, таскание воды с колонки и прополка грядок в огороде…

– Бабушка, можно мне книги…посмотреть? Вон, смотри, какой большой отдел. Давай зайдем? – Натка просящим взглядом смотрела на бабушку.

– Ладно, иди! – недовольно буркнула бабка Дарья, – Я пока отрез себе на юбку погляжу, тоже обносилась вся.

Натка поскорее бросилась смотреть книги, пока та не передумала! Она брала в руки приятно пахнущие типографской краской книги, гладила корешки, читала названия и оглавления. Время остановилось, или просто Натке этого так хотелось, но она поглядывала на вход в отдел – скоро бабушка позовёт её и покупать ей все равно ничего здесь нельзя.

Дарья не то, чтобы не любила книги. Она и сама часто читала, но в основном газеты. А «бесполезные книжонки», как называла она то, что иногда приносила домой Натка из библиотеки, она считала глупостью, и напрасной тратой времени.

– Если б не были казённые – сожгла бы! – ворчала она, глядя, как увлеченно Натка переворачивает затёртые странички, – Было бы что полезное – как там за коровой ходить правильно, как нетеля раздоить! А это что? Тьфу!

– Ну, что ты тут застряла? Нашла что для учёбы? Про швейное дело? – раздался над ухом увлёкшейся Натки строгий бабушкин голос.

– Да, нашла, – с готовностью ответила внучка и протянула Дарье несколько книг, – Можно мне хотя бы две из этих?

– Да все бери, раз надо, -буркнула в ответ Дарья, которой стало неловко от просящего Наткиного взгляда, и от удивлённо-осуждающих глаз стоявшей у прилавка продавщицы.

Тот день Натка запомнила навсегда. Она впервые в своей жизни попробовала мороженое в стаканчике, ей купили целых шесть книг, одна из которых была толстым романом Дюма, ей купили столько одежды, сколько не покупали, кажется, за всю её жизнь. И обувь, и красивую сумку из чёрного кожзама, но такую красивую…

Когда усталая Натка, нагруженная свертками и упаковками, плюхнулась рядом с бабушкой на сиденье старенького автобуса, она подумала, что очень хотела бы учиться в городе… Но тут же испугавшись, что бабушка каким-то образом может услышать её мысли, отогнала всё это из своей головы.

– Бабуль, спасибо… Что, ноги болят? – спросила Натка у морщившейся от боли Дарьи, потому что сама умирала от усталости и боли в спине и ногах, – Дома я тебя натру, полегчает. Надо бы тебе к Михаилу Кузьмичу на приём…

– Да помолчи уж, умная нашлась, – проворчала Дарья и отвернулась к окну.

А Натка подумала, что если бы она могла выбирать, то хотела бы стать врачом. И лечить всех, и в первую очередь она вылечила бы бабушкины ноги.

Глава 5.

Училась Натка с неменьшим старанием, чем в школе. И не важно, что швеёй ей быть не очень хотелось, на учёбу это никак не влияло. Она вставала спозаранку, чтобы успеть до автобуса переделать домашние дела, после быстро завтракала и бежала, как могла, на остановку. Там уже собиралась местная молодёжь, кто тоже ездил учиться, но Натка старалась всегда стоять немного в стороне от всех. Даже если соседская девочка Иринка догоняла её по дороге, здоровалась и шла рядом до самой остановки, Натка отвечала лишь коротким приветствием, смущенно прижимала к себе свою сумку с тетрадками и не глядела на спутницу.

Не получалось у неё находить себе друзей, как только кто-то обращался к ней по имени, вроде бы и по-доброму, а душа Наткина уходила в пятки от непонятного страха. Но скоро и она сама, и её спутники привыкли к тому, что стоит она всегда поодаль и ни с кем не разговаривает, и перестали обращать на это внимание.

Наконец-то пришла зима, долгожданная, снежная и морозная. Дел по хозяйству у Натки поубавилось – только Голубка и куры-несушки, но это было делом привычным. Выращенная на убой скотина уже прибрана запасливой Дарьей, кое-что продано, и утром Натка могла поспать чуть подольше. К тому же, у неё началась практика в небольшой местной пошивочной, которая открылась совсем недавно в отстроенном колхозом Доме быта.

Теперь у Натки появилось время, чтобы снова бывать в библиотеке, а вечером, возвращаясь из пошивочной, она специально шла медленно, чтобы подышать свежим зимним воздухом, блестевшим в свете яркого небесного серпа.

Наставницей её по практике была пожилая Людмила Юрьевна, женщина строгая, но добрая. Учила она Натку на совесть, старательно передавая той все премудрости и секреты, прилежная ученица ей нравилась, тем более, что схватывала она на лету.

– Завтра останешься здесь за старшую, – сказала как-то Людмила Юрьевна, – Тамара на больничном, у неё дочка приболела, а мне в район надо срочно.

– А я… как же одна здесь? – испуганно спросила Натка, – Разве справлюсь?

– А что сложного? Если кто с заказом придёт – примешь. Как – ты знаешь. Если забирать что-то – вот готовые лежат, с квитанциями. Сиди себе, расшивай пальто, твой заказ в работе.

Натка пришла на работу пораньше, открыла пошивочную, и занялась своим делом, в тайне надеясь, что ничего неординарного сегодня не произойдет. До самого обеда было тихо, только приходила одна клиентка забрать готовый костюм. Примерив его за шторкой, она осталась довольна и Натка, выслушав слова благодарности, с облегчением проводила её до двери.

День уже клонился к вечеру, за окном синели ранние зимние сумерки, и Натка обрадованно думала, что не так уж и страшно оказаться одной в мастерской, она справилась и скоро этот день закончится…

Но внезапно дверь в пошивочную резко отворилась, и в проёме показалась фигура одетого в модную куртку с мехом на капюшоне человека.

– Ну, что тут у нас? – произнес незнакомец, снимая шапку и глядя на Натку удивленным взглядом, – Вот это да! Что за розочка с иголочкой? Наверное, вас зовут Золушка? Я угадал?

Вошедший оказался молодым симпатичным человеком, незнакомым Натке – он явно был не местный, да и по одежде это было видно. Он с интересом смотрел на смутившуюся Натку, на её порозовевшие щёки и не собирался отводить немного нагловатого даже взгляда:

– Здравствуй, хозяюшка! – насмешливо бросил незнакомец, – Я вообще-то поделу сюда. Мне нужно подшить брюки – вот!

Он протянул Натке свёрток в бумаге, перемотанный бечёвкой.

– Здравствуйте, – кое-как справившись со своим смущением, Натка взяла себя в руки, – Вам нужно пройти в примерочную и надеть ваши брюки. Я отмечу, сколько подшить. Пройдите вон туда, и позовите меня, когда будете готовы.

– Хорошо, понял. Меня, кстати, Андреем зовут. А вас как звать?

– Наталья, – ответила Натка, снова покраснев под пристальным взглядом парня.

– Всё, я готов, Наталья, – позвал её клиент из-за шторки примерочной.

И Натка снова краснела под взглядом мужчины, которым он насмешливо сверлил её, пока она, сидя на корточках, подкалывала брючины до нужной длины.

– Завтра к вечеру ваши брюки будут готовы, вот квитанция, – говорила Натка, а сама думала о том, чтобы этот парень с насмешливым взглядом поскорее ушёл.

– Хорошо, спасибо большое! Очень замечательно, что завтра уже будут готовы брюки. А то я приехал сюда на работу. Я новый инженер по электрохозяйству, кстати. В понедельник нужно представиться руководству, и я хотел в новых брюках уже явиться.

– Что ж, мы не затягиваем с заказами, всегда стараемся сделать побыстрее, – ответила Натка, уже немного досадуя, что же не уходит этот клиент.

– Ну, до завтра, Наталья! Очень рад был с вами познакомиться!

– До свидания!

Натка с облегчением услышала, как стукнула в конце коридора входная дверь, когда вышел её клиент и отложила в сторону его брюки, которые до сих пор держала в руках. Хорошо, что завтра, когда он явится снова за своими брюками, здесь будет уже Людмила Юрьевна, и самой Натке уже не придётся с ним разговаривать.

Глава 6.

Закончив работу в тот день Натка прибралась в пошивочной, выключила свою настольную лампу и уже в дверях столкнулась с Прасковьей Никитичной, работающей техслужащей в новом Доме Быта.

– Наточка, ты что же, задержалась? – спросила Прасковья девушку, – Или заказов много?

– Здравствуйте, Прасковья Никитична. Заказов немало у нас – скоро же Новый год. Платья, наряды новогодние себе заказывают, – ответила Натка, – А я просто прибрала здесь немного, да и заказчик приходил, просил на завтра чтоб брюки были готовы, вот я и сделала сразу.

– А, понятно. Уж не тот ли заказчик, который уж битый час под окнами топчется? В какой кабинет ни зайду убирать – его с окна и вижу, от фонаря до угла по тропке ходит, притопывая. Уж не брюки ли свои ждёт? Беги уж, труженица! До свидания, – усмехнувшись проговорила Прасковья Никитична и принялась мыть пол.

– До свидания, Прасковья Никитична, – поспешно спрятав лицо в меховой воротник пальто попрощалась Натка и вышла в коридор.

Что ему нужно, зачем тут ходить, думала Натка, надевая вязанные шерстяные варежки и поправляя платок на голове. То, что это и есть Андрей, она почему-то и не сомневалась, а может быть ей просто хотелось, чтобы это был именно он.

Нет, Натке он совсем не понравился – такой наглый и самоуверенный… Но он смотрела на неё без насмешки, как многие местные ребята…и…он не знал о том, какой изъян есть у Натки, и потому смотрел на неё как на абсолютно… нормальную!

– А я вас жду, Наталья! Что же вы так задержались? Я уже себе тут всё отморозил! На табличке написано – до восемнадцати часов! А сейчас? О, уже половина седьмого! – укоризненно указал Натке на свои наручные часы Андрей.

– Зачем же вы меня ждёте? Я ведь сказала, что брюки ваши завтра будут готовы. Вот завтра и пришли бы! – Натка торопливо пошла по расчищенной трактором дороге в сторону своего дома.

Она так старалась идти ровно, приподнимая на носок свою ногу, что быстро скрыться от шедшего с ней рядом парня у неё не получилось.

– Нет, я не за брюками. Просто подумал, уже темно, да и мороз такой… как вы одна до дома доберетесь? Вот и решил вас проводить. Можно?

– Нет необходимости, я привычная. Да и что здесь мне может угрожать, я всю жизнь живу в Семёновке, дорогу до дома знаю. Зря вы мёрзли.

– Ничего не зря, – рассмеялся Андрей, – А вы на какой улице живёте? Мне вот выделили комнату на Советской, в доме на четыре крыльца. Вот, моё третье. Я еще и устроиться-то не успел, конечно. А сам я из Озерков! Тоже всю жизнь там прожил, потом в городе учился. Вот, вернулся летом, а теперь сюда работать направили, я и согласился! И, как вижу, не зря меня сюда судьба забросила…

Натка молча шла по тропке и мысленно молилась, представляя перед глазами чуть потемневшие образа, что стояли у бабушки Дарьи в углу, и с которыми та частенько говорила вполголоса. Сейчас и сама Натка мысленно просила, чтобы отстал этот Андрей от неё, чтобы пошёл скорее на свою Советскую улицу, где стояли пять отстроенных колхозом новых домов, для специалистов.

– Вы рассердились на меня? – спросил меж тем шагающий рядом парень, – Молчите… Вам неприятно моё общество?

– Вам лучше пойти домой, – тихо ответила Натка, – Морозно на улице, а вы и так долго у Дома Быта стояли… Заболеть можете.

– Вы меня боитесь, Наташа? – как-то тихо и непривычно ласково спросил Андрей, – Не стоит, я вас не обижу!

– Нет, не боюсь, – соврала Натка, – Вернее… не вас.

– Не меня? А кого же? Неужели кто-то здесь смеет вас обижать?! Скажите, кто, и я спуску ему не дам!

– Вам лучше пойти домой, – повторила Натка, – Меня бабушка накажет за прогулку эту…

– Бабушка? Вы с бабушкой живёте? Что ж, раз у вас такая строгая бабушка, то конечно, не будем её волновать. Скажите, до какого дома я могу проводить вас безнаказанно, а после я пойду к себе.

– Сейчас и идите, – прошептала в ответ Натка, – Вот там мой дом. Спасибо, что проводили.

– До свидания, Наташа! До завтра! Вы же помните, что завтра после обеда я к вам снова загляну!

– До свидания, – ответила Натка и заспешила по тропке к своему дому, она уже издалека видела, что стоит в калитке тёмный силуэт бабушки Дарьи, высматривая возвращающуюся с работы Натку.

– Ты с кем задержалась? – строго спросила Дарья, когда Натка, прихрамывая, подошла ко двору, – Кто с тобой шёл? Чей парень?

– Это заказчик, он брюки подшить принёс к нам сегодня, – дрогнувшим голосом ответила Натка, – Из Озерков он, приехал работать на электрохозяйстве. На Советской жильё получил, вот и шли по пути вместе…

Звонкая пощёчина гулко прозвучала в морозном воздухе и обожгла Наткину щёку. Тяжела была рука, натруженная работой за долгую жизнь.

– Я тебе что говорила?! Ты что, вовсе без мозгов?! Мало того, что жду её с работы, помощи жду с Голубкой управиться, а она гуляет где-то, да еще и с приезжим! Вот догуляешь! Он уедет, а ты тут останешься, да еще и с пузом! Снова позор на мою седую голову! Сказала – прибью тебя сразу! Так и знай – прибью!

– Бабушка, да я же просто домой шла! – вскрикнула Натка, когда снова тяжелая рука приложила её по спине, – Он по пути, к себе шёл, дорога-то туда одна!

Не слушала Дарья, охаживая внучку первым, что подвернулось под руку – черенком дворовой метлы. А за забором слушала Дарьины крики соседка, и качала головой, думая, сколько же еще вынести придётся хромой девчонке, так некстати появившейся когда-то на свет.

Глава 7.

На следующий день Натка была сама не своя. С замирающим от страха сердцем она ждала, когда Андрей явится забирать свой заказ. Бока после вчерашней бабушкиной "науки" болели и ныли, поэтому повторения вчерашнего ей не хотелось. Натка волновалась так, что все пальцы себе исколола,  приметывая подкладку  к заказанному пальто. Это не могло не привлечь внимания её старшей наставницы:

–Что с тобой сегодня? Никак устала? Давай-ка ты доделывай, что начала, и ступай сегодня домой пораньше, – сказала Людмила Юрьевна, внимательно глянув на девушку поверх своих очков.

– Нет, не устала, – ответила Натка,  – Просто голова  сегодня  болит немного.... Я уже доделала все на сегодня, если можно, я бы хотела уйти чуть пораньше. Хотела ещё в библиотеку зайти.

– Конечно, иди. Я думаю, заказы мы все успеваем сделать в срок, так что сходи куда нужно.

Натка повесила пальто на стоявший в углу матерчатый манекен и украдкой облегченно вздохнула. Она уйдёт пораньше и значит не встретится с Андреем, а ещё придёт вовремя домой и успеет все сделать по хозяйству, чтобы бабушка не ругала её больше. А в библиотеку ей и нужно всего-то на минуточку – справиться у библиотекаря Надежды Дмитриевны не вернули ли ту книгу, которую она давно хотела взять почитать, но она все время была на руках.

Попрощавшись со своей наставницей, Натка потеплее закуталась в платок, накинула сверху бабушкину пуховую шаль и вышла в морозный вечер.  Библиотека недавно переехала из старого бревенчатого домика в новое здание по соседству со школой, и Натка сейчас торопливо шла по узенькой тропочке, чтобы срезать путь и обернуться поскорее. Семёновка была разделена на две части быстрой каменистой речкой, которая давно покрылась ледяным панцирем и теперь из одной части деревни в другую потянулось ней множество тропинок, не нужно было идти в обход, до моста.

Натка шла по одной из таких тропинок и любовалась зимней красотой. Снег лежал белым бескрайним покрывалом до самого леса, на другом берегу речки тонкой змейкой блестели огоньки на фоне темно-синего неба. За деревней тёмной мантией по предгорным холмам раскинулся лес, в морозном воздухе далеко разносились звуки, и Натка слышала, как потрескивают на морозе стволы сосен и елей.

Снег хрустко поскрипывал под её мягкими валенками, и этот звук почему-то так успокаивал Натку. Страхи, которые мучали её с самого утра, отступили перед этими звуками, и казалось, что даже ноющие после бабушкиных побоев синяки не так уже и болели. Натка любила зиму, сначала она думала, что любит это время года только за то, что бывает меньше работы по хозяйству, но потом поняла… Зимой она ждала чуда, хотя и понимала, что, наверное, это все детские фантазии, за которые её так ругала бабушка.

– Нет никаких дедов морозов, и голову себе не забивай всякой ерундой, – сказала когда-то Дарья пятилетней Натке, – В жизни как бывает: не потопаешь – не полопаешь! Запомни!

Но Натка все равно радовалась, когда на профсоюзной ёлке в Доме Колхозника наряженный в костюм Деда Мороза школьный сторож дед Захар вручал ей пакет с конфетами и апельсинкой.

Ох, как же обожала Натка эти самые апельсины! Вот даже сейчас, вспомнив это и шагая по узкой тропке через старую речку, она будто ощутила их волшебный аромат.... Жаль, что она уже взрослая, и подарков от профсоюза ей не положено. А ведь она даже кожуру от апельсина никогда не выбрасывала, аккуратно делила её на небольшие кусочки и сушила на печке. А потом добавляла в заварочный чайник, и наслаждалась ароматом.

– И откуда в тебе эти замашки барские! Ты это из головы выбрось!  – ворчала бабушка, но Натка видела, что той и самой нравится вкус апельсинового чая....

Поднявшись на пригорок от русла застывшей речки, Натка вышла к огородам семеновских домов, спускавшихся к реке. Пройдя меж заборов, она вышла в переулок и оказалась как раз напротив маленького книжного магазинчика, расположенного теперь в том доме, где раньше была библиотека.

Бросив взгляд на старенькое резное крылечко, Натка обомлела от такой красоты – на крючке у двери висел большой металлический фонарь, украшенный снежинками из фольги, вырезанными искусной рукой.

Не удержалась Натка, зашла! Хоть и снова закрался в душу страх быть битой бабушкой за опоздание, но уж очень велик был соблазн.... Заведующая магазинчиком, она же и продавец в одном лице – тётя Аня Логинова, сидела на низкой табуреточке возле круглой печи-голландки в углу дома и подкладывала в огонь смолистые сухие поленья.

– Здравствуйте, тётя Аня. С Наступающим вас! – Натка сняла с озябших рук варежки и протянула ладошки к печи, – Ух, там к вечеру студёно стало!

– Здравствуй, Наточка! Ступай поближе, садись, погрейся, – пригласила Анна гостью, – Ну, что же тебе предложить? Только вчера был привоз, я уже все витрины оформила. Школьники у меня сегодня только все открытки разворошили, саранча!

Анна рассмеялась, и её светлые кудряшки рассыпались по укрытым платком плечам. Ей было лет тридцать с небольшим, и она очень любила детей, хотя своих им с мужем Бог не дал. Бабы в деревне судачили, что есть у Аниного мужа другая семья где-то на стороне, дети есть, а Аню он не бросает из жалости. Но что здесь правда – кто бы знал, да и Натку это не интересовало вовсе.

– Книг мало привезли, и в основном дорогие – в подарочных переплетах,  – продолжала рассказывать Анна, – Может быть, к новому году на подарки разберут…

Натке было неловко от того, что она зашла только поглазеть на все это новогоднее великолепие, денег на покупку у неё всё равно не было. Она молча смотрела на блестящие змейки мишуры, на маленькие упаковочки дождика и хлопушки в коробках, на которых была заманчивая надпись "С сюрпризом внутри".

– Тётя Аня, да я не за покупками, по пути зашла. В библиотеку направлялась, но у вас на крылечке такой фонарь висит, что я просто не смогла мимо пройти!  – смущённо проговорила Натка, – Это вы сами сделали, такую красоту?

– Фонарь мне муж привёз, где-то в городе купил, а снежинки я сама налепила, вот такое и получилось! Спасибо, что заметила мои труды! Вот, возьми-ка, подарок тебе на новый год. Маленький, но надеюсь приятный! – Анна протянула девушке бумажную упаковку, и Натка увидела, что это были бенгальские огни.

– Тётя Аня! Спасибо вам огромное! – Натка видела такие огни, но в руках держала впервые, бабушка не разрешала подобное "баловство", – А вы сами, как же?…

– Бери, бери! Мне Петя привёз не одну пачку, не волнуйся. По секрету тебе скажу – уедем мы по весне отсюда. В город. Петя там работу подыскал, жильё дадут…

– Ох, как же жалко! – протянула Натка, но спохватилась, – Это хорошо, что в город! Но все же я буду скучать по вам, книжный будет не тот уже, без вас!

Тепло распрощавшись с хозяйкой магазинчика, Натка поскорее пошла в библиотеку, прижимая к себе нежданный подарок и обдумывая услышанную новость. А вот в библиотеке ей не повезло – книга снова была на руках, тогда Натка задерживаться не стала. Время поджимало, бабушка снова рассердится, если Натка опоздает домой.

Заматывая на ходу шаль, Натка вышла из библиотеки и нос к носу столкнулась с Андреем.

– А мне ваша начальница сказала, что вы в библиотеку убежали, – радостно сообщил молодой человек, – Я решил тоже заглянуть, заодно вам спасибо сказать за брюки. И домой вас проводить – нам же снова по пути!

У Натки заныли ребра, вспомнив черенок метлы и тяжёлую бабушкину руку.

Глава 8.

– Нет, спасибо, не нужно меня провожать, – Натка сердито глянула на непрошенного ухажёра, – И за брюки меня благодарить не стоит – это моя работа.

Она заправила кончики шали за пазуху и торопливо пошла по расчищенной дорожке, направляясь в сторону моста. В том, что этот Андрей увяжется за ней, она не сомневалась, и потому ей было боязно идти одной по тропке через реку. Ещё увидит кто, да бабушке доложит! Тогда уж ей и вовсе не сносить головы – отправит бабушка спать в холодную веранду, в наказание! Да еще и побьёт!

– Наталья, простите мою назойливость! – Андрей торопливо догнал девушку и зашагал рядом, – Если я вас чем-то невольно обидел – извините, я не хотел ничего такого… Почему вы не позволяете вас проводить? Что в этом такого предосудительного? Может быть, у вас есть ревнивый кавалер? Так я с ним побеседую!

Андрей невесело усмехнулся и скроил удручённое лицо, стараясь рассмешить неприступную девушку, но Натка даже головы не повернула в его сторону. Она торопливо шла по дорожке, и только она сама знала, чего же стоит ей выдержать такой темп при её недуге. А не зная о нём, можно было позавидовать ровной осанке симпатичной стройной девушки, и было совершенно понятно, чем так залюбовался Андрей.

– Послушайте, Андрей! – Натка резко повернулась к парню, – Я не хочу, чтобы ни вы, ни кто-то другой меня провожал. Что в этом непонятного?

Они уже почти дошли до моста через заснеженную речку, навстречу им начали попадаться редкие пешеходы, возвращавшиеся с работы или из гостей, с другой стороны Семёновки, и некоторые из них лукаво поглядывали на встретившуюся им парочку. Натка старательно прятала лицо в меховой воротник, но понимала – ничем это ей не поможет.

Выдерживать такой темп ходьбы, не обнаруживая своей хромоты, Натке уже было неимоверно трудно, особенно по снегу. Поэтому она попыталась снова избавиться от навязчивого кавалера. Хоть бы даже если бы он теперь провалился сквозь землю! У Натки от боли и усталости уже чуть слёзы не текли из глаз!

– А, я вспомнил! Вы живёте со строгой бабушкой! – стукнул себя по лбу Андрей, – Ну, ничего, это дело поправимое! Я уверен, что не так ваша бабушка и строга! И если попросить у неё по-хорошему, то уж мне-то она разрешит вас провожать!

Натка от такой самоуверенной наглости даже остановилась, а потом насмешливо взглянула на нисколько не смутившегося Андрея.

– Не верите мне? – он покачал головой в меховой шапке, – Ну что же, вот увидите! До свиданья, Наташа! До встречи! И спасибо за брюки!

Андрей и сам понял, что Натка такая хмурая именно из-за того, что он вознамерился дойти с ней до её дома, и потому счёл, что не стоит настырничать. И свернул перед самым мостом на узкую тропку, по который можно было здорово срезать путь почти до самого его дома. Обернувшись, он помахал Натке рукой, но она тут же отвернулась в сторону.

Натка же облегчённо вздохнула, избавившись от непрошенной компании, и прислонилась к железным поручням, ограждающим мост. Перевела дыхание, глядя как спускается вниз с пригорка одинокая фигура её несостоявшегося провожатого. Странный всё-таки парень, ему говорят – уходи, а он будто насмехается… Ещё его не хватало на Наткину голову – бабушка ей задаст за такие дела!

Натка покачала головой, и мысленно порадовалась, что Андрей всё же отправился своей дорогой. Значит, бабушка сегодня не станет сердиться на Натку! Девушка нащупала в кармане подарок, бенгальские огни, и на душе у неё потеплело. Не нужны ей никакие Андреи, права бабушка, только одно беспокойство от них… А скоро новый год, и бабушка велит Натке приготовить курицу, они вместе её зафаршируют к новогоднему столу. Старенький черно-белый телевизор, совсем недавно купленный бабушкой по дешёвке у Лукьяновых, покажет Москву! И Кремль, и Красную площадь, и знаменитую Спасскую башню!

Вот тогда Натка и достанет из потайного места заветную коробочку с искристыми огоньками! И даже бабушке они понравятся, особенно когда она узнает, что Натке их подарили, а не она сама купила.

Вернувшись домой, Натка застала бабушку возле калитки, та снова высматривала, не пойдёт ли внучка домой с кем-то, с кем ходить не положено! Недовольно оглядев приковылявшую по узкой тропке одинокую Натку, Дарья поджала тонкие губы и молча прошла в дом.

Натка облегчённо вздохнула и отправилась прибирать во дворе, не дожидаясь бабушкиных указаний, а после поскорее улеглась в кровать, даже не попив чаю, чтобы не сердить и без того недовольную бабушку.

В субботу во всей Семёновке ощущалось предновогоднее настроение – это были последние выходные перед новогодним праздником. Люди несли на плечах небольшие ёлочки из леспромхоза, ребятня бежала в клуб на репетицию новогоднего концерта. Возле клуба на небольшой площади уже стояла высокая пушистая ёлка, наряженная гирляндами из разноцветных лампочек.

В воздухе, вместе с дымком березовых дров от затопленных бань, витал неуловимый новогодний дух, предвкушение праздника!

Натка стояла позади дома, в задумчивости опершись на фанерную лопату, которой чистила выпавший за ночь снег, прокладывая аккуратную дорожку к сараю. Она задумчиво смотрела, как на невысокие сосенки, дружной компанией разросшиеся за их забором, плавно опускаются махровые хлопья снега. Мороз немного отпустил, хотя небо яснело, обещая к вечеру чистый звездный небосвод и усиление морозца. Натка улыбнулась, как же хорошо, что не надо никуда идти, и можно почитать принесённую из библиотеки книгу…

Вернувшись в сени, Натка отряхнула со старого тулупчика снег и потёрла озябшие руки. Открыв дверь в дом, она вдохнула тёплый протопленный воздух и чуть не поперхнулась – в комнате, возле стола, покрытого нарядной скатертью, сидел Андрей и беседовал о чём-то с сидящей напротив него на стуле Дарьей Ивановной.

Глава 9.

– А вот и сама наша красавица явилась, – странным тоном проговорила Дарья Ивановна, глядя на побледневшую от неожиданности Натку, – Что ж ты мне не рассказала про своего кавалера?

– Он мне никакой не кавалер, – ответила испуганная девушка, но взяла себя в руки и спокойно стала снимать старый потрёпанный тулупчик и платок.

– Да, кавалер – это громко сказано! – поддержал Андрей весёлым тоном, – Просто я так благодарен вашей внучке, что она очень быстро и хорошо выполнила мой заказ. И хотел бы пригласить её на киносеанс, который будет сегодня. В клуб привезли новый фильм. Вот, и зашёл к вам, Дарья Ивановна, чтобы попросить разрешения на это.

– Вот оно что! В кино пригласить, значит…, – Дарья задумчиво смотрела на неожиданного гостя, а Натка в это время гадала, что же задумала бабушка, – А давайте-ка чайку попьём! А? Наталья нам и накроет! Давай-ка, девонька!

Натка удивленно посмотрела на бабушку, не понимая, чего та добивается. Краем глаза Натка заметила чрезвычайно довольное лицо Андрея и мысленно усмехнулась. Он видимо наивно полагает, что бабушка рада его визиту, тронута его поступком просить разрешения посетить вместе с Наткой клуб… Ну-ну! Ждёт его неожиданный сюрприз, уж кто-кто, а Натка была в этом твёрдо уверена.

Но перечить бабушке она не стала, вымыла в рукомойнике руки и взялась накрывать стол для чая, раздумывая между тем, как же на ней самой отразится визит этого незваного гостя.

Вскоре закипел чайник и Натка разлила в чашки свежий чай. Андрей украдкой, пока не видела Дарья Ивановна, поглядывал на Натку, стараясь угадать, обрадовалась ли сама девушка такой его хитрой выдумке, но лицо её оставалось непроницаемым. Только и уловил он, что скрытую тревогу в её взгляде, когда она чуть хмурила красивые брови…

–Ну, расскажи нам, мил человек, чей ты будешь, откуда родом, – накладывая в розетку варенье, спросила Андрея бабушка Дарья.

– Я сам из Озерков буду, – поставив чашку с готовностью заговорил Андрей, – Отец у меня ветеринаром работает, а мама товаровед в магазине. Брат есть старший, на флоте служит, и сестра младшая, первый год, как в институт поступила в городе. Вот, и я отучился на энергетика в городе, вернулся в родные места. А в Семёновке мне нравится, у меня здесь друзья живут, вместе в футбол играли и в речке купались. А вот внучку вашу я никогда раньше здесь и не встречал…

– Так уж и не встречал, – усмехнулась Дарья Ивановна, – Может быть просто не примечал раньше-то, до того, как брюки подшить занадобилось!

– Может и так! – смело глянул на неё Андрей, – Судьба и свела, так бывает.

Натка устала. И от бабушкиного загадочного поведения, и от смешливого Андрея, и от напряжения, которое не покидало её в ожидании того, что же задумала бабушка. Уж она то прекрасно понимала, что ни в какой клуб она с Андреем не пойдет, и ни на какое кино её бабушка не отпустит.

Да, честно сказать, ей и не хотелось. Она хотела, чтобы поскорее это всё закончилось! Чтобы ушёл этот непонятный человек, чтобы бабушка уже отходила её за это как следует… Уже протопилась маленькая банька позади дома, и Натка натаскала туда много воды сегодня, так что можно будет поблаженствовать. А после улечься на свою кровать, вытянуть ноги и почитать книжку, пусть уже она прочитана дважды, ну и что! Натке всё равно было интересно, она умела воображать, что в этот раз окончание может каким-то чудом оказаться совершенно другим…

– Наталья! Уснула что ли? – из дум её вернул голос бабушки, – Убирай, говорю, со стола.

Натка начала убирать чашки, ожидая, что вот сейчас бабушка прогонит уже Андрея и всё это закончится. Но когда она вернулась из кухни, бабушка жестом приказала ей сесть на стул возле неё.

– Ну что, Андрей, гость наш дорогой, не передумал приглашать девушку в кино? – голос Дарьи напрягся и прозвучал резко.

– А почему… почему я должен был передумать? – удивленно спросил гость, – Я хотел вас убедить, что ничего плохого по отношению к вашей внучке у меня и в мыслях нет, чтобы вы не волновались, что с незнакомым человеком её отпускаете… Вот и зашёл познакомиться…

– Не передумал, говоришь?! А ты что, не заметил разве, что она калека?! Инвалид она!

– Ка… что? Что вы такое говорите? – ошарашенно спросил Андрей и поглядел на вспыхнувшее лицо Натки.

– Да! Или ты слепой совсем?! Хромая она, от рождения! Ноги у неё разные! Что, поведешь в кино такую? – бабушка поднялась со стула, – Всё, иди восвояси, жених! Не в тот дом ты женихаться заглянул! Иди, сказала, пока валёк не взяла, да не поучила тебя по бокам!

– Я… Дарья Ивановна, я же… и что… – Андрей в изумлении смотрел на хозяйку дома, чьи глаза метали молнии, и на сжавшуюся на стуле Натку.

– Ну! Что застыл?! Там у нас дверь! И не приходи больше сюда, в другой раз тебя не чаем встречу!

Вытолкав за дверь гостя, бабушка сунула ему в руки его куртку и шапку, сама вышла в сени и проследила, чтобы Андрей, испуганно оглядываясь, ушёл со двора за калитку.

– Что к стулу прикипела?! – закричала Дарья на внучку, – Ты его попросила о том, чтобы пришёл? Ты? Отвечай прямо, за враньё получишь сполна!

– Никого я не просила, – вдруг произнесла Натка без страха совершенно, и даже немного будто заскучавшим голосом, – Очень мне надо его кино. Бабуль, я в баню пошла, и так еле дождалась, пока он уйдёт.

Дарья, набравшая уже было полную грудь воздуха, чтобы накричаться вдоволь на внучку, объяснить ей, как опасен этот улыбчивый парень, и подкрепить свою науку парой оплеух, вдруг осеклась и удивлённо посмотрела на Натку:

– А… а чего же он тогда пришёл? – выпалила она совсем не то, что думала сказать.

– А я откуда знаю! Сколько всяких клиентов еще в пошивочную придёт, я что, должна знать, что у каждого в голове?!

Натка взяла с полки старенького шкафа чистое бельё и неровным своим спокойным шагом отправилась запаривать можжевеловый веник в старой лохани, сама удивляясь, как вдруг всё ей стало безразлично.

Глава 10.

Но Андрей, по всей видимости, вовсе и не собирался исчезать из Наткиной жизни, даже несмотря на такой «радушный» приём её бабушки. Конечно, приходить в гости он пока больше не осмеливался. Но в пошивочную явился на следующий же понедельник и снова укараулил Натку в конце её рабочего дня.

– Наталья, здравствуйте! – его высокая фигура неожиданно показалась из-за угла, и вышедшая из Дома Быта Натка невольно вздрогнула, – Простите, если я вас напугал, не намеренно.

– А, это вы…здравствуйте, – Натка закуталась поплотнее в шаль и направилась в сторону своего дома, теперь уже не скрывая своей хромоты.

– Наталья…можно я вас хоть немного провожу? – негромко попросил Андрей, – Не до дома, раз уж у вас бабушка такая строгая, хотя бы до улицы вашей.

– А зачем? – спросила Натка.

– Что? – не понял её вопроса Андрей и остановился перед девушкой.

– Ну, зачем вам меня провожать? Вообще, зачем вы сюда ходите? И домой к нам зачем приходили? – Натка смотрела прямо в глаза Андрею своими большими синими глазами, кажущимися сейчас чёрными.

– Ты думаешь, меня испугал твой…недуг? – как-то резко ответил Андрей, вдруг перейдя на «ты», – Я лично ничего особенного и страшного в этом не вижу! Ты – обычная девушка! Только… очень красивая и добрая…

Голос его смягчился, он хотел было взять Натку за руку, но не посмел. Вечерняя темнота хорошо скрыла его запылавшее от смущения лицо, и он с большим усилием вернул своему голосу непринуждённый тон:

– Ну что, недолгая дружеская прогулка ведь не повредит вам?

Натка молча пошла вперед по расчищенной трактором дороге, осторожно обходя крупные комья снега, Андрей шёл с ней рядом, рассказывая, что сегодня как раз был его первый рабочий день на новом месте, и что ему было немного боязно, но он со всем справился…

Натка слушала его внимательно, иногда поглядывая на лицо парня, такое красивое в свете поднимающегося над лесом тоненького месяца. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что размахивающий руками в пылу эмоций парень разговаривал с ней так, будто она… была обычной, абсолютно нормальной девушкой, каких в Семёновке полная деревня! Это было ей удивительно и непривычно…но ей это нравилось!

– Вы так слушаете, будто я что-то интересное рассказываю, – вдруг смутился Андрей, – А вы ведь здесь всю жизнь живёте и всё это сами знаете – что и где у вас здесь находится…

– Вы и вправду интересно рассказываете, – ответила Натка, – Ну, дальше вам не стоит идти, здесь и разминемся. Вам и ближе будет до своего дома отсюда, да и я бабушку волновать не хочу.

– Уже пришли? – разочарованно протянул Андрей и с сожалением оглядел пустынную заснеженную улицу, – Наталья, а можно, я спрошу вас…

– Спрашивайте, почему же нельзя.

– На «Новогодний огонёк» в клуб вас бабушка отпустит? Я бы хотел…сопровождать вас, если вы согласитесь.

– Я не хожу на такие мероприятия, – ответила Натка, которой не хотелось признаваться, что бабушка скорее убьёт её, чем отпустит в клуб, ну, или в холодном сарае запрёт, в науку, – Скажите, что мне там делать? Танцевать?! Так из меня танцор… не очень, так скажем.

– Но ведь сначала будет праздничный концерт, а уж потом танцы! Концерт ведь интересно посмотреть…

– Мне не интересно, – отрезала Натка, – Простите, мне пора. Бабушка будет волноваться, да и дела домашние меня ждут.

– А можно, я как-нибудь еще вас приду проводить? По-дружески!

Натка неопределённо пожала плечами, не зная, что ответить, но взгляд Андрея был таким просящим, что она негромко всё же прошептала:

– Как хотите. До свидания, и спасибо за прогулку.

– До свидания, Наташа! – ответил Андрей и зашагал дальше по дороге, махнув ей рукой на прощание.

Натка пошла к своему дому и думала, что не так уж и неприятно ей было поговорить с Андреем, а даже интересно… И она почти его не боялась, как некоторых местных парней. И самое главное – его будто ничуть не смутили те слова бабушки, что Натка – хромая…Его взгляд, который Натка иногда ловила на себе, был нисколько не насмешливым, а скорее даже… заинтересованным что ли. Это было для Натки очень непривычно, она никогда не думала о себе так – что она может кому-то вообще понравиться. Тем более такому видному парню, как Андрей.

Вернувшись домой, Натка поскорее переоделась и отправилась выполнять то, что наказала бабушка, чему была весьма рада – это давало ей возможность побыть одной. Не считая, конечно, ласковой Голубки и полусонных кур.

С того дня Андрей приходил к пошивочной почти каждый день. Дожидался, пока Натка закончит прибирать своё рабочее место и выйдет из здания Дома Быта, потом они вместе неторопливо шли до развилки, которая разделяла их.

Натке казалось иногда, что бабушка что-то подозревает о её вечерних прогулках, но та не заводила больше разговора про Андрея. Только раз, перед самым новым годом, спросила внучку:

– Что, ухажёр твой не объявлялся больше? Напугала его твоя хромота? Вот видишь, а я тебе говорила – как только узнал, что ты калека – тут же сбежал.

Натка не стала ничего отвечать, потому что испугалась – вдруг кто-то из соседей, видевших её с Андреем, уже доложил бабушке о том, кто провожает Натку домой… И тогда несдобровать ей – попадёт и за враньё, и за сами прогулки.

– Бабуль, а тридцать первого в клубе будет концерт, днём. Можно, я схожу? Там с района артисты приедут, интересно посмотреть. А то, пойдём вместе?

– Ещё чего! Что, дома мало работы?! Так я найду тебе занятие! Скажи-ка мне, чего хромым на танцах да концертах делать!

Натка, не ожидавшая другого ответа, даже и не расстроилась. Пожала плечами в ответ на сердитый окрик бабушки и подумала, что у неё есть замечательный подарок – упаковка бенгальских огней, так что новогоднее настроение она создаст и бабушке. Да и вообще, в чём-то бабушка права – что ей там делать, в клубе, смешить всю Семёновку…

Глава 11

.

После новогоднего праздника Наткина практика закончилась, и она снова вернулась к учёбе. Уезжая каждое утро в Озерки, она ловила на себе какие-то недобрые и завистливые взгляды некоторых семёновских девушек. Оглядывая её с ног до головы, стайка девчат надменно поджимали губы и начинали громко шептаться друг с другом, что ничего особенного в этой хроменькой не видят…

Натка понимала, что причиной такого пристального внимания является Андрей, который упорно не желал оставлять девушку в покое и часто являлся к вечернему автобусу, чтобы встретить вернувшуюся с учёбы Натку и проводить её до дома. Вся девичья компания, увидевшая это в первый раз, была не просто удивлена – девчата были прямо-таки потрясены таким событием.

Один раз к Натке подсела в автобусе соседка Иринка. Поглядев на книгу, которую Натка увлеченно читала во время дороги до Озерков, Иринка спросила:

– А что ты читаешь? Наташ, а ты же в училище учишься? Я тоже, только я на кондитера. Странно, почему мы с тобой там никогда не виделись…

Натка молча показала неожиданной собеседнице обложку книги, дав прочитать название, а насчет остального промолчала – она часто видела Иринку в коридорах училища, только вот та старательно делала вид, что не замечает свою соседку.

– А, это роман… Я не читала такой, наверное, новый, недавно вышел…

– Да нет, давно уже. Видишь, книжка уже зачитана немного, – ответила удивлённая Натка.

– Слушай, а скажи, инженер этот новенький… ты с ним где познакомилась? Вы встречаетесь, да? – глаза девушки горели любопытством, и еще Натка услышала, какая тишина повисла рядом с ними, подруги Иринки навострили уши и замолчали разом.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь. Извини, – Натка снова уткнулась в книгу и сосредоточенно смотрела на страницы.

– Не хочешь, так и не говори! – к Иринке тут же вернулся её обычный надменный вид, – И так уже все про вас знают! Что ты с ним гуляешь! Бабка твоя узнает, так и вторую ногу тебе укоротит, обе одинаковые будут!

Девчонки дружно прыснули от такой шутки, сидевшая неподалёку от Натки тётка тоже было усмехнулась, но поймав Наткин взгляд осеклась и уставилась в окно.

Тем же вечером Натка снова увидела из окна подъезжающего к семёновской остановке автобуса маячившую неподалёку фигуру Андрея. Иринка с подружками оживленно зашептались на задней площадке салона, и Натка отвернулась от окна.

– Привет! Ну, как дела? Как отучилась? – Андрей тут же подошёл к девушке, как только пассажиры покинули автобус, – А у нас сегодня авария была, но уже всё починили.

– Привет! – негромко ответила Натка и пошла прочь настолько быстро, как только могла.

– Ой, молодой человек, здравствуйте! А это про вас говорят, что вы у нас тут освещение по улицам делать будете? – послышался позади Натки игривый голос одной из девушек, обратившихся к Андрею.

– Здравствуйте, – ответил парень, – Да, есть такие планы. Извините, я спешу.

– Да вы не спешите, далеко ваша зазноба не убежит, с её-то ногой! – рассмеялись девчата.

Что было дальше, Натка уже не слышала, свернув в ближайший переулок. Сбавив шаг, она чуть выдохнула и подумала, как же она всё-таки не любит быть на людях… Позади раздались торопливые шаги – это её догнал Андрей:

– Наташ, ты что убежала? Из-за этих сорок что ли? Не обращай внимания, у них мякина в голове, вот и болтают…

– Нет, не из-за них, – ответила тихо Натка, повернувшись к нему, – Из-за тебя. Не приходи больше. Ни к чему это всё!

– Почему? Мало ли кто что болтает! Ты так всю жизнь жить собираешься – с оглядкой на других, кто что скажет?! Своим умом надо думать! Давай-ка сюда свою сумку – я тебя до самого дома сегодня провожу! И с бабушкой твоей поговорю!

– Не надо…мне попадёт потом от неё!

– Не попадёт, я обещаю!

Андрей решительно взял с Наткиного плеча сумку с книгами, потом и саму её взял за руку и неторопливо зашагал в сторону дома бабушки Дарьи.

Натка шла, сгорая от стыда под пристальными взглядами девчонок, спешивших с автобуса домой, и попадавшихся навстречу им соседей. И в то же время ей было непривычно хорошо…

– Не устала? А то можем пойти потише, – улыбнулся ей парень и она только и смогла, что отрицательно покачать в ответ головой, голос куда-то подевался.

Бабушка уже стояла на привычном своём посту у калитки, встречая Натку. И удивлению её не было предела, когда она увидела, что её внучку ведет за руку тот, кого она не ожидала уже никогда видеть возле Натки.

– Здравствуйте, Дарья Ивановна! – смело и решительно проговорил Андрей, – Могу я с вами поговорить с глазу на глаз?

– Что ж, изволь! – недобро прищурилась Дарья, и Наткино сердце похолодело, – Только в дом не пущу, нечего тебе у нас делать! Сказывай тут, что хотел, и уходи. Наталья, ты в дом ступай, с тобой после поговорим!

Натка схватила из рук Андрея свою сумку и поскорее бросилась в дом, все поджилки у неё так и тряслись от страха. Она даже пуговицы на пальто не смогла сразу расстегнуть, руки не слушались и онемели.

О чем тогда говорили бабушка и этот странный парень, Натка никогда не узнала. Не было бабушки чуть меньше получаса, за которые Натка вся извелась. Но даже к окну подойти боялась, чтобы посмотреть там ли ещё Андрей.

Вернувшись в дом, Дарья и пальцем не тронула внучку. И голоса не повысила, не ругалась и не упрекала ни в чём. Села за стол, налила себе воды в чашку, и только отпив половину сказала:

– Ладно, пусть. Может и правильно это – я не вечная, помру, так хоть будет кому за тобой присмотреть. Но смотри у меня – себя блюсти, пусть женится сперва! А иначе и тебя и его – как курёнкам головы посверну!

Натка ушам не поверила, но с того дня у неё началась совершенно иная жизнь.

Глава 12.

Весной вся Семёновка уже знала – приезжий инженер встречается с хроменькой внучкой Дарьи Рыбаковой.

– И что только он в ней нашёл, – шептались бабы у колонки или у сельпо, – Ни роду, ни племени! Кто еще отец – неизвестно, да и мать была…. И сама девка – не от мира сего, всё больше одна, ни подружек, никого. А парень видный, собой хорош, да и говорят – в работе сноровист. Вот, Катерина Ермолаева знает мать его, и семью – семья добрая… Отец-то поди ж и не знает, какую невесту сын собирается в дом вести.

Благо, не слышала Дарья таких пересудов, иначе несдобровать было бы любой из сплетниц, но те и сами смолкали задолго до того, как появлялась сама Рыбакова.

А весна уже дышала, веяла теплом, топила остатки снегов и обдувала просыпающуюся после зимней спячки землю. Посинел и зарыхлился лёд на речке, взбух зимний панцирь под напором пробиравшихся к руслу талых вод.

Натка уже так привыкла к тому, что у неё есть Андрей… Приезжая после учёбы, она сама теперь выглядывала украдкой в окно – не маячит ли его фигура возле остановки. А вот деревенские девчонки теперь её и вовсе возненавидели. Если раньше они просто не замечали эту странноватую нелюдимую девушку, то теперь своих неприязненных взглядов вовсе не скрывали. Только Натке это было безразлично – она давно привыкла быть одна и не нуждалась ни в чьей компании.

Обучение её скоро заканчивалось, но после окончания училища она не собиралась идти работать в местную пошивочную. Пока она не делилась ни с кем своими планами, но тётя Аня Логинова предложила девушке заменить её в маленьком книжном магазинчике, когда они с мужем переедут в город, и уже обговорила это со своим начальством.

Натка была рада такой перспективе, хотя ей нравилось шить, но книги… их запах, строгие и наоборот весёлые и яркие переплёты, тоненькие брошюрки и основательно переплетённые тома… это ей нравилось, её спутники и друзья – книги- именно они окружали её всегда, скрашивали досуг и заменяли друзей.

Андрей же каким-то чудесным образом нашёл тропинку не только к сердцу Натки, но и добился того, что сама Дарья Ивановна частенько стала приглашать его зайти к ним на чай, или на ужин. А он с непринуждённым удовольствием принимал приглашение, а иногда сам напрямую напрашивался в гости:

– Дарья Ивановна, как ваше здоровье? А я вот с работы, еле ноги волочу – сегодня был трудный день. Ездили на ЛЭП, опоры осматривать, да ГАЗик колхозный сломался!

– Спасибо, Андрюша, ничего сегодня, ноги не так сильно тянет, – отвечала Дарья, чуть улыбаясь, – так ты проходи, поужинай с нами. Что же ты один там у себя, чем будешь ужинать! А у нас щи, и картошка с мясом. Давай, давай, без стеснения, проходи.

Андрей хитро поглядывал на удивлённую таким радушием бабушки Натку и шёл к умывальнику, подмигнув девушке.

– А бабка Дарья то, до чего хитра! Ведь прикормит этого инженера внучке своей хромоногой! – возмущённо рассказывала подружкам Иринка, чей дом стоял спиной к дому Рыбаковых, но через ещё чуть заснеженный малинник позади двора Ирине всё было видно, что твориться в соседнем дворе, чем она и пользовалась.

– Мне кажется, он и сам со странностями, этот Андрей, – надув красивые свои губки отвечала Иринкина подружка Аллочка, – Иначе зачем ему эта блаженная, не поймёшь что – ни рыба, ни мясо.

– Ну, она вообще-то хорошенькая на внешность, – пожимала плечами прямолинейная и резкая Вера, их одноклассница, – Если бы не нога, она была бы очень даже ничего! Мой-то Сенька когда-то за ней увивался! Я и сейчас иногда думаю – а не поглядывает ли он на эту Наташку украдкой, когда со мной гуляет! Узнаю – сразу его брошу!

– Да ты что, Сенька с тебя глаз не сводит! Мало ли что там в детстве было, кто на кого глядел! – ответила Иринка, – Мне вот раньше Юрка Коротков нравился, а сейчас самой смешно про это вспоминать!

– Да! Знаю я, что Сеньке мать тогда сказала, чтоб его возле хромой не видела, – недовольно поморщилась Вера, – Запретила к ней даже подходить, сказала – такая сноха им не нужна! А так…кто знает, как бы сложилось.

Сама Натка и не подозревала о подобном интересе к ней, да и сам Андрей тоже. Весна будоражила молодую кровь, и теперь, когда бабушка Дарья изредка отпускала Натку на прогулку, или в кино с Андреем, она просто наслаждалась его обществом и тем, что может теперь увидеть еще что-то, кроме своего двора.

Они двое даже не подозревали, сколько недобрых и завистливых глаз украдкой наблюдают за тем, как неспешно идут они по улице, среди распускающихся почек на молодых березках. И как Андрей иногда берёт Натку за руку, чтобы помочь ей перешагнуть через небольшую лужицу…

– Наташ, а давай в выходные у бабушки Дарьи отпросимся к нам, в Озерки, – сказал как-то Андрей.

– Зачем? Я там и так каждый день бываю.

– Нет, я хочу тебя пригласить к нам домой, познакомить тебя с родителями. А то маме уже кто-то доложил, что я с девушкой гуляю… А может, сама догадалась. Спрашивает меня, когда же я тебя с ними познакомлю.

Натка чуть не споткнулась на ровном месте, сердце её похолодело от страха. Что ответить, как правильно себя повести в такой ситуации? Куча вопросов, пугающих и безответных завертелась в её голове.

– Я и у Дарьи Ивановны сам этого попрошу, ты не беспокойся. Да, я думаю она не откажет, давно уже пора вас познакомить – тебя и моих родителей. Конечно, принято, что родители невесту приезжают смотреть…но ведь мы люди современные, и это просто знакомство…

– Невесту? Вот как? – Натка еле выговорила это, в горле у неё пересохло.

– Ну… да! Не просто так же это всё… я думал, ты понимаешь…

– Наверное, понимаю. Просто не могу… поверить.

А бабушка Дарья сегодня была грустна с самого утра – сегодня она отвела свою Голубку на новый двор…. Коровку она решилась продать, потому что сил ходить за ней уже не хватало. Натка почти отучилась, скоро пойдет работать, ей тоже будет некогда столько помогать бабушке по хозяйству… да и Голубка… сдала коровка, сдала кормилица… и Дарья понимала – сама она не сможет отдать корову на убой, уж лучше людям, сколь-то еще поживёт животинка родная.

Потому Дарья и встретила внучку и её кавалера со слегка заплаканными глазами, чего раньше не происходило никогда. Дарья Ивановна и сама будто готова была к такому вопросу, когда Андрей спросил у неё разрешения на прогулку в Озерки,

– Вы, молодёжь… всё у вас теперь по-другому. Поезжайте, что уж. А там уж и видно будет, что да как!

Натка подумала, что до субботы, когда они назначили эту поездку, спокойно спать она уже не сможет.

Глава 13.

Елизавета Александровна Жерехова, мать Андрея, была в хлопотах с самого утра. Недавно сын сообщил, что завтра приведет знакомиться девушку, из Семёновки. И теперь Елизавета старалась успеть прибрать в доме и приготовить небольшое угощение. Всё это она делала на автомате, находясь в раздумьях – в соседней Семёновке у неё жила дальняя родня, и было бы неплохо разузнать потом – что же за девушка у Андрея, из чьей семьи. Напрямую ведь расспрашивать у гостьи будет неловко, как-то несовременно…

– Что за мода пошла, девок приводить, – проворчала Елизаветина свекровь, Серафима Фёдоровна, которая по немощности жила в семье сына второй год и частенько изводила невестку придирками, – Это всё танцы ваши, да фильмы! Раньше вот, родители на кого укажут, ту в жёны и брали…

Старуха всплеснула узловатыми руками, опрокинув стоявшую перед ней чашку с чаем.

– Лизка, я тут разлила, утри! Руки не слушаются! – приказала она невестке, а сама поковыляла с кухни в комнату.

Елизавета бросила вслед свекрови недовольный взгляд, но ничего не сказала – вытерла разлитый по столу чай и пошла проверить пирог в духовке.

В семье Анатолия и Елизаветы Жереховых было трое детей – старший брат Андрея после срочной службы остался на сверхсрочную и служил теперь мичманом на балтийском флоте. Андрей был вторым, а еще была дочка – младшая сестра Андрея, Полина, которая заканчивала первый курс института.

И вот теперь, Андрей заявил, что приведёт девушку… не то, чтобы Елизавета не была к этому готова, но… Она никак не могла понять – рада она этому, или нет.

Анатолий Владимирович, отец Андрея, этому событию особенного значения не придавал и занимался своими делами во дворе дома. Ну девушка и девушка, подумаешь, что такого, давно пора уже и старшему сыну Витальке за ум взяться да не мотаться по морям, а жениться и осесть. Так хоть вот теперь Андрюшка… будет теперь у него сват, с кем можно и стопку в праздник выпить!

Ближе к обеду, когда всё было готово, Елизавета ходила от окна к окну, и наконец увидела, как вдоль забора мелькнула темноволосая голова сына, сердце ёкнуло и она пошла на крыльцо встречать гостью.

Симпатичная девушка в скромной юбке и кофточке, чуть прихрамывая, подошла к крыльцу, заботливо поддерживаемая под руку рослым и красивым Елизаветиным сыном. Лицо её хоть и было бледным, но страха не выражало, Елизавета даже немного удивилась, как открыто девушка смотрела ей прямо в глаза.

– Здравствуйте, Елизавета Александровна! Очень приятно познакомиться, меня зовут Наталья!

– Зд…здравствуйте, Наталья. Проходите в дом, – чуть запнувшись, пригласила Елизавета гостью и глянула на сына, чьё лицо просто светилось от счастья.

После знакомства с отцом и бабушкой Андрея, Натку усадили за накрытый стол, и разговоры потекли в обычном для подобного случая русле – на кого учится Наталья, где собирается в будущем работать, чем увлекается… Обо всём и ни о чём.

Отвечая на вопросы, Натка видела сердито поджатые губы бабушки Серафимы и думала, что скорее всего она ей не понравилась. Вскоре разговоры как-то сами собой стихли, и чтобы тишина за столом не была такой гнетущей, Андрей начал что-то рассказывать о своей работе.

Елизавета же украдкой разглядывала девушку – милое личико, стройная фигурка, и вообще вид… такой беззащитный и трогательный! Понятно, почему она так заинтересовала Андрея, Елизавета всегда считала сына чересчур впечатлительным и жалостливым – всегда котят и щенков с улицы в дом таскал!

Она знала эту хромую девушку. Вернее, знала из какой она семьи! Нет, не такой жены желала она своему сыну! Ни отца, ни матери! Сирота, неизвестно каких кровей, да еще и калека! А дети? Кто знает, каких внуков она родит – может быть тоже нездоровых! А её сын будет всю жизнь горбатиться, работать, чтобы обеспечивать лечение.

– Мам, ты что задумалась? – окликнул её сын, – Я говорю – Полинка когда приедет? Они с Наташей ровесницы, им было бы интересно познакомиться!

Что-то отвечала Елизавета, наливая чай в чашки из сервиза, который доставали только по праздникам, а душа у неё так и горела.

Когда Андрей и Наталья засобирались к автобусу на Семёновку, она сказала сыну:

– Андрюша, а ты может проводишь Наташу, а сам у нас сегодня заночуешь? Я хотела тебя просить кое-что по хозяйству помочь. Отец не справится один, а у тебя пока выходной, может сделаешь.

Анатолий Владимирович вопросительно посмотрел на жену, будто спрашивая, с чем это он не справляется, но говорить ничего не стал. Андрей с сожалением посмотрел на натку, они намеревались сегодня вечером пойти в Семёновский клуб в кино, но раз мама просит, придётся остаться.

Проводив Натку до автобуса, он взял её холодные руки в свои, горячие, и сказал:

– Натусь, ты не огорчайся, я завтра с вечерним приеду, тогда и сходим, хорошо?

– Я не огорчилась, что ты! Мама у тебя замечательная, и папа, и бабушка. Любят тебя! И помощь семье важнее, чем кино, а я подожду, не беспокойся.

Натка помахала Андрею рукой из окна автобуса и тот тронулся в путь. Глядя на одевшийся в свежую зелень лес, проплывающий за окнами, Натка думала, что не понравилась она ни матери Андрея, ни бабушке, ни, наверное, отцу. Хоть никто ей и слова плохого не сказал, но по глазам Елизаветы Александровны, хмурым бровям бабушки Серафимы Натка всё поняла. Не такую невесту они ждали, не такую хотели бы видеть рядом со своим красавцем-сыном…

В невеселых своих думах Натка не заметила, как показалась из-за поворота её родная Семёновка. Когда она подошла к своему дому, навстречу ей выбежала бледная и испуганная соседка тётя Галя:

– Ой, Натка, наконец-то ты вернулась! Бабушку твою на скорой увезли, в район! Я вышла кур кормить, гляжу через забор, а она во дворе лежит! Я Валю позвала, она за врачом побежала и в район звонить! Сказали, вроде бы сердце!

Натка обессиленно опустилась на невысокую покосившуюся скамью возле старенького забора соседки, страх бросился в голову и душу ледяным потоком, она прикрыла глаза и подумала – пусть это всё будет плохим сном! Но понимала – это происходит наяву.

Глава 14

.

Операция была назначена на следующий день. Дарья Ивановна была бледна, дышала тяжело и смотрела на такую же бледную Натку, которая сидела на самом краешке стула у её кровати. Пустили Натку на пару минут, не больше, и строгая медсестра уже поглядывала из-за двери.

– Ну, Наталья, остаешься ты одна теперь, – прошептала Дарья внучке, – Ты прости меня, ежели чем тебя обидела, а я добра тебе хотела.

– Бабуль, ну ты что! – еле сдерживая слёзы, потому что медсестра строго-настрого запретила рыдать, причитать и всячески волновать больную, сказала Натка, – Всё хорошо будет, я с доктором говорила, он сказал – такие операции теперь обычное дело.

– Обычное, да не обычное. Чую я, внученька, отжила я своё… да может и хорошо…устала я, Бог один знает, как устала. А тебе еще предстоит, всё впереди… береги себя, не давай в обиду. Всё, иди. Вон уж Марина Викентьевна рукой машет. Бог даст, свидимся еще. А нет – так ты по мне зря слёз не лей. Знай – мне там лучше…

Натка не смогла ничего сказать – горло сдавило, слёзы прямо кипели в глазах. Обняв на прощание бабушку, она пошла вслед за медсестрой, и уже на лестнице дала волю слезам – потоками ринулись они из глаз, застлав всё кругом.

На самом деле, врач ей сказал, что шансов мало… что его пациентка может не пережить наркоз, да и сердце…. Но, тут же спохватившись, глянув в огромные синие глаза стоявшей перед ним девушки, видавший всякое за свою докторскую карьеру человек поперхнулся:

– Ну, всякое может быть, ваша бабушка – человек сильный, волевой! Сколько раз такое видел, что воля к жизни побеждает болезнь! Вы, голубушка, крепитесь… и верьте.

Нет, не случилось чуда, не победила воля к жизни… Операцию Дарья Ивановна перенесла, а вот после… скончалась, не приходя в сознание через четыре часа.

Натка, сидевшая на стуле в прохладном больничном коридоре, всё поняла по глазам шагающего к ней врача. Поднявшись навстречу, она смотрела в его потемневшее лицо и ничего не спрашивала. Доктор молча взял холодные Наткины руки в свои ладони, так и стояли они в коридоре, по которому то и дело бежали озабоченные делами люди в белых халатах и высоких накрахмаленных шапочках.

Следующий месяц, и даже больше, окрасился для Натки отнюдь не в летние краски. Горькие хлопоты и думы затмили душу, сделав всё остальное таким далёким и безразличным. Получив документ об окончании училища, Натка как-то растерянно покивала в ответ на поздравления преподавателей, сложила его в сумочку и побрела к автовокзалу Озерков.

Непонятно, как ей теперь жить… она знала, что вот есть у неё бабушка, которая всё решит и скажет, что и когда делать, куда и когда идти… А теперь, как? Хотя, надо сказать, что со всеми хлопотами по погребению Дарьи Ивановны Натка справилась, при помощи соседей и, конечно, Андрея. Именно он организовал машину от колхоза, и многое другое, за что Натка была ему очень благодарна. Но только… теперь она боялась его еще сильнее, чем раньше – за спиной бабушки ей было спокойнее. А вот теперь – она одна, и сама за себя…

Людмила Юрьевна, заведующая пошивочной мастерской, после сорокового дня пришла к Натке с приглашением:

– Ну, что ж, красавица моя. Учёба у тебя позади, давай-ка в понедельник приходи устраиваться на работу. А то напарница моя собралась ребёночка родить третьего, скоро в декретный отпуск, как же я буду одна.

– Спасибо вам, Людмила Юрьевна, – Натка отложила в сторону серп, которым скашивала траву вдоль забора, – Но я уже договорилась, в книжный магазин пойду работать. Тётя Аня в город переезжают, а я вместо неё… Вы уж не обижайтесь на меня, только я не смогла отказаться – книги…

– Да что ты, милая, какая обида! – Людмила обняла худенькие плечи девушки, – Всё ты верно сделала, если душа больше лежит, туда и надо идти. Работа, да еще и для души приятная, так и должно быть. Ну, ты смотри, если вдруг надумаешь, или подработать захочешь – приходи ко мне без стеснения. Руки у тебя ловкие, сама ты старательная, я тебе всегда буду рада.

Натка обрадовалась, что наставница не рассердилась на неё, и даже порадовалась тому, что Натка нашла место себе по душе. А она и вправду была несказанно рада, что работать будет в окружении книг. И даже можно будет иногда немного читать, просматривать новенькие, недавно отпечатанные страницы… И всё это великолепие – новенькие блокноты, календарики и открытки, ручки и карандаши, кисти и краски – всё это будет теперь в её ведении. Хотя, ей было и немного страшно – тётя Аня рассказала ей, как составлять отчёты, вести ежедневную кассу и прочие премудрости, но Натка боялась, что может что-то позабыть или сделать не так.

– Да не бойся ты, мы все начинали когда-то, и не академики какие – простые люди, – подбадривала Анна свою преемницу, – И ты со всем справишься, всему научишься. Ну, расскажи мне лучше, по секрету, что там кавалер твой? Девчонки местные все уши прожужжали, как придут, его обсуждают.

– А что рассказывать, я и не знаю. Андрей мне очень помог, когда бабушки…не стало. Я одна, не представляю, как бы с этим всем справлялась. Тётя Валя, соседка, тоже мне помогла и подсказывала, как и что нужно. Вообще, вся Семёновка почти и помогла…

– Ну, а родители его что же? Ты говорила, что ездили в гости к ним?

– Ездили, да, – Натка покраснела, – Мне кажется, я им не очень понравилась. Бабушка Андрея так вообще с моей ноги глаз не сводила, я от этого даже есть ничего не могла, а мама Андрея всё спрашивала: «Что же ты, Наталья, не кушаешь? Или тебе мой пирог не понравился?» А как тут попробуешь, когда кусок в горло не идет…

Натка рассмеялась немного нервно и не весело, Анна и сама всё поняла, и не стала больше ничего расспрашивать у девушки – вернулась к отчётам, и начала объяснять, как заказывать и принимать новый товар.

Глава 15.

– Нет! И даже думать про это не смей! – кричала Елизавета Александровна сидящему за столом сыну, – Никогда я её не приму, и тебя на такое не благословлю! Слыханное ли дело – наперекор родителям жениться! Нет! И сватать мы эту безродную девку не поедем, еще чего!

– Мам, не кричи пожалуйста! – поморщился Андрей, – Вообще-то уже давно на дворе двадцатый век! Что же я должен, на кого родители укажут, ту и в жёны брать?!

– А хотя бы и так! Чем плохо? – проскрипела от окна сидевшая в кресле Серафима Фёдоровна, – Вот, раньше так и женились, и жили всю жизню, детей семеро, а то и больше! А теперича что? Женются да разводются, дети остаются – сироты считай! Что, хорошо это по-твоему?

– Бабуль, ну ты-то хоть что завела – вспомнила, что при царе Горохе было! – Андрей устало потёр лоб, – Вы же даже не узнали её получше, знаете, какая Наташа хорошая, добрая!

– Добрая? Да хоть сто раз добрая! Кто отец её, семья – кто? Мать где-то шлялась, девку эту и нагуляла, неизвестно от кого! Ой, люди добрые! Семью вздумал позорить! Ооой, ииииии…

Завыла по-бабьи Елизавета, громко, с причитаниями и всхлипами, от этого воя пробрало Андрея до самого нутра! Нет, не такой реакции он от матери ожидал…

– Да виданное ли дело, калеку в жены брать, – скрипела бабка Сима и утирала кончиком платка сухие глаза, – Кого народит-то тебе она, таких же… уродцев!

– Бабушка! – Андрей тут уж совсем не выдержал и стукнул кулаком по столу, – Что ты говоришь такое!

В дом вошёл Анатолий, отец Андрея, и в изумлении остановился в дверях, глазам его открылась чудна́я картина – бледный и хмурый сын стоял у окна, сложив руки на груди, жена заходилась в рыданиях и не могла сказать ни слова, когда он спросил, что же произошло. И только старая мать Анатолия, притворно всхлипнув, сказала:

– Сын-то твой, невестку в дом решил привести! Хромую Наташку Рыбакову, с Семёновки! Упёрся, мать до приступа довёл, а меня наверно уж и до могилы…сердце зашлось, не могу…

Серафима Фёдоровна откинулась в своём кресле и сухой рукой взялась за сердце, поглядывая то на стоявшего у окна внука, то на удивлённого происходящим сына.

– Бать, ну хоть ты им скажи – пусть уймутся! Уж чего только девчонке не приписали – и безродная, и калека, и родит… незнамо кого! – с отчаянием в голосе воскликнул Андрей, с надеждой глядя на отца.

– А ну, цыц! – рявкнул на жену и мать Анатолий, – Устроили тут концерт, на всю улицу вас слыхать, все собаки подпевать начали! Нечего голосить на всю округу – такие дела в своей семье решаются!

Елизавета тут же смолкла, муж её никогда голоса не повышал, а сейчас вид его был непривычно сердит. Серафима тоже замолчала и даже позабыла держаться за сердце, сын никогда себе такого не позволял, а тут…

– Ты, сынок, присядь-ка! – позвал Анатолий сына после того, как умылся и уселся во главе стола, – Давай поговорим спокойно, без вот этого вот…, – тут он снова бросил сердитый взгляд на женщин.

Андрей, у которого в глазах загорелась надежда на благоразумие отца, уселся напротив него за стол и во все глаза глядел на Анатолия.

– Ты вот, что сынок, ты не думай, что мы с твоей матерью какие-то дремучие… Я не считаю эту Наталью плохим человеком, может она и в самом деле хорошая девушка! Но ты подумай вот о чём – одно дело с девчонкой по деревне гулять, а другое – это какую жену в дом вести! Она ведь на самом деле знать не знает, кто родители у неё, да и вообще – не знает, как в семье то жить! Мать тут права! Испокон веков было такое – ищи себе в жёны ровню, тогда и будет счастье в семье! Мы тебе добра желаем, потому и говорим тебе такое прямо, не скрываясь, потому ты на мать и бабку не обижайся – они как лучше хотят. Ты парень еще молодой, куда спешить жениться, погуляй пока, присмотрись, может и кого лучше себе приглядишь, не на одной же Наталье свет клином сошёлся!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.