Екатерина Михайловна Берзон, Ольга Витальевна Попова
Мифология Месопотамии
Боги, духи, сказания

© Берзон Е.М., текст, 2025

© Попова О.В., текст, 2025

© Шур А.И., иллюстрации, 2025

© Издательство АСТ, 2025

Вступление

Месопотамия

Месопотамией (Междуречьем, или Двуречьем) называют территорию между реками Тигр и Евфрат на Ближнем Востоке[1]. В этом регионе с 4-го по 1-е тыс. до н. э. существовала цивилизация, объединенная общими способами хозяйствования, культурными традициями, социальным устройством, верованиями и письмом, шумеро-аккадской слоговой клинописью. Обнаружили месопотамскую цивилизацию и дешифровали клинопись во второй половине XIX в. К настоящему времени ассириологи – специалисты, изучаю-щие древнюю Месопотамию, – описали древние языки (шумерский, аккадский и другие) и прочитали большое количество клинописных текстов.

Древнее Междуречье

Статуэтка козла из царских гробниц Ура

Основные вехи истории Месопотамии

Первыми известными нам жителями Месопотамии считаются шумеры, которые, как предполагается, мигрировали в Междуречье в 4-м тыс. до н. э. и, вероятно, ассимилировали местные племена. Долина рек Тигра и Евфрата была непростым регионом для жизни: отсутствие полезных ископаемых и строительных материалов (камня и дерева), сырой климат, заболоченная почва, нерегулярные разливы рек. Цивилизацию шумерам приходилось строить из тростника и глины. Они приложили немало усилий, чтобы сделать землю плодородной: осушили болота, провели сложную систему ирригации, посадили зерновые и пальмовые культуры, разработали производство кирпича для строительства, изобрели письмо. Из-за недостатка полезных ископаемых шумеры очень рано начали вести торговлю с далекими странами Северной Сирии, Малой Азии, Персидского залива, наладили сообщение с государствами Иранского плато и Индии.

Расцвет шумерской культуры приходится на первую половину 3-го тыс. до н. э. К этому времени шумеры, которые сами себя называли «черноголовыми» (шум. sag.ge₆.ga), образовывают города-государства. Шумерские города-государства представляли собой поселения с храмовым комплексом в центре, ремесленными кварталами, городскими укреплениями и сельскохозяйственной территорией. Одними из первых в Месопотамии были основаны такие города, как Эриду, Ур, Урук, Лагаш, Ниппур, Киш. Бóльшая часть из них возникли на юге Междуречья. Эти города-государства находились в постоянных конфликтах за пограничные территории, контроль над торговыми путями и ирригационными сооружениями.

Говорили шумеры на шумерском языке. Его относят к числу языков-изолятов, то есть не имеющих известных науке родственников. Именно для записи шумерского языка в конце 4-го тыс. до н. э. появляется письмо, которое по праву считается одним из важнейших достижений месопотамской цивилизации.

Ранний период истории Шумера нам известен главным образом благодаря шумерским царским спискам, вотивным (посвятительным) надписям и эпическим текстам, записанным в более поздние периоды. Основой для реконструкции первых царских династий Месопотамии является Шумерский царский список. Самая ранняя дошедшая до нас версия списка датируется XXI в. до н. э. В нее вошел перечень правителей различных городов с указанием продолжительности их правлений. Для каждой группы списка уточняется название города, который в обозначенный период считался гегемоном, перечисляются цари, их возможные родственные связи и продолжительность правления.

В основе списка лежит идея о том, что царская власть однажды «спустилась с небес» и далее переходила от города к городу. Период гегемонии того или иного города определяется вéдомыми только Энлилю критериями. Счет династий ведется в соответствии с царским списком. Отсюда, например, название Третьей династии Ура: цари этой династии правили Уром в период, когда он в третий раз был главным городом Междуречья. Согласно списку, история начинается в городе Эриду: именно туда царская власть была ниспослана впервые. После она переходит от города к городу. В Киш, Урук и Ур царская власть ниспосылалась чаще всего[2].

Список начинается с царей, которые правили сотни тысяч лет. Это так называемые допотопные цари-долгожители. Они правили до потопа – катаклизма, посланного людям богами. Затем царская власть вернулась к людям. Сроки правления последующих царей, как явствует из царского списка, становятся короче и все больше соответствуют биологической реальности. К допотопным царям, которые правили от 18 до 36 тысяч лет, причисляются, например, бог-пастух Думузи и царь Шаруппака Зиусудра. А вот в образах царей первых династий после потопа уже соединяются черты реальных персонажей и героев эпосов. Так, в Первую династию Урука входят Энмеркар (420 лет правления), Лугальбанда (1200 лет) и Гильгамеш (126 лет правления), а в Первой династии Киша мы находим «взошедшего на небеса» легендарного Этану (правил 1500 лет, согласно списку). Кроме Шумерского царского списка эти персонажи появляются в героических поэмах[3].

Издревле соседями шумеров были восточносемитские племена – аккадцы. В 3-м тыс. до н. э. они населяли северную часть нижней Месопотамии и испытывали сильное влияние шумерской культуры. Аккадские имена собственные и апеллятивы (имена нарицательные) появляются в шумерских текстах первой половины 3-го тыс. до н. э.

Более активно на политическую арену Месопотамии аккадцы выходят в середине 3-го тыс. до н. э. под началом Саргона Аккадского (2334–2279 гг. до н. э.)[4]. К этому периоду уже появляются тексты на аккадском языке, для записи которого адаптировали шумерскую систему письма. Саргон делает своей столицей Аккаде и впервые в истории Месопотамии объединяет разрозненные города-государства под своим началом. При этом Саргон сохраняет шумерские религиозные и культурные традиции, меняя только политический и социальный уклад Междуречья. Наибольшего могущества династия Саргона достигла при его внуке Нарам-Сине (2254–2218 гг. до н. э.).

Когда династия Саргона Аккадского пала от наплыва горных народов гутиев[5], Междуречье снова разделилось на разрозненные города-государства, во многих из которых к власти вернулись шумерские правители. Новый расцвет шумерской культуры приходится на правление Третьей династии Ура (2112–2004 гг. до н. э.): юг Месопотамии объединяется под ее началом. Шумерский язык снова становится основным письменным языком. От этого периода до нас дошло большое количество административных текстов. Тогда же записываются некоторые эпические и мифологические тексты (например, «Энки и Нинхурасаг»).

Государство Третьей династии Ура распадается под натиском амореев (западносемитский народ) и эламитов[6]. Последним оплотом традиционной шумерской культуры остается царство Исина (2017–1794 гг. до н. э.), которое в 1794 г. до н. э. было побеждено аморейской Ларсой (2025–1763 гг. до н. э.).

Со 2-го тыс. до н. э. политическая власть в месопотамских государствах переходит к семитоязычным народам, которые писали на аккадском языке (язык семитской языковой семьи), адаптировав под него шумерскую клинопись. Аккадский язык постепенно вытесняет шумерский, который становится искусственно поддерживаемым языком богослужений, литературы и науки. При этом бóльшая часть шумерских литературных произведений были записаны только в начале 2-го тыс. до н. э., когда сам шумерский язык уже перестал быть разговорным.

Элемент стелы с законами царя Хаммурапи: Хаммурапи перед богом Шамашем

Аккадский язык первой половины 2-го тыс. до н. э. уже четко делится на две группы диалектов: вавилонскую (в Южной Месопотамии) и ассирийскую (в Северном Междуречье). Лингвистические различия настолько серьезны, что в научной литературе принято говорить о них как о самостоятельных языках – вавилонском и ассирийском. Шумерский же язык продолжают изучать в школе, а шумерские научные, религиозные и литературные произведения остаются основой письменной культуры, по ним учатся в писцовых школах, появляются также литературные переводы этих текстов на вавилонский аккадский язык. Именно благодаря тому, что аккадцы активно использовали и сохраняли шумерский язык, ученые смогли его дешифровать.

В начале 2-го тыс. до н. э. происходит несколько волн миграций семитских народов на территорию Месопотамии. Они захватывают крупные города, такие как Ларса, Вавилон, Мари, Экаллатум.

Самым известным городом этого периода можно считать Вавилон, который возвысился благодаря завоеваниям шестого правителя Первой вавилонской династии, царя Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.). Захватив практически всю территорию Месопотамии, Хаммурапи приступает к социальным реформам и создает знаменитый свод законов, которые мы знаем как «Законы Хаммурапи»[7]. Однако его преемники не смогли удержать власть над всеми завоеванными территориями, и Вавилонское царство пало в результате нашествия хеттов (индоевропейского народа, обитавшего на территории Анатолии) и вторжения касситских племен, пришедших с гор Загроса[8]. В старовавилонский период записывают многие мифологические и литературные тексты, а также создают новые тексты на аккадском языке. Этим временем датируются самые ранние копии «Сказания об Атрахасисе», «Сказаний об Энмеркаре», «Эпоса о Гильгамеше».

На смену Первой вавилонской династии приходят касситские цари, которые сохраняют религиозный, культурный и экономический уклад Вавилонии и перенимают аккадский язык. Касситские цари правят Вавилоном более 500 лет. Интересную группу памятников, которые ассоциируются именно с этим периодом, представляют собой межевые камни кудурру. Одна или обе стороны кудурру (которые обычно изготовляли из ценных камней – серпентина, диорита) традиционно украшались символическими изображениями богов шумеро-аккадского пантеона, а начертанный на них текст сообщал о передаче земли, часто царем какому-либо из его слуг. Язык Вавилонии второй половины 2-го тыс. до н. э. называется средневавилонским. В этот же период создается миф о сотворении мира «Энума элиш», объясняющий господство Вавилона и его бога-покровителя Мардука.

К середине 2-го тыс. до н. э. аккадский язык получает широкое распространение за пределами Месопотамии и даже приобретает статус lingua franca – языка международной коммуникации на всем Ближнем Востоке. Тексты на аккадском, датируемые этим периодом, были найдены в египетском городе Ахетатон (совр. Телль Эль-Амарна), построенном фараоном Эхнатоном, в хеттской Хаттусе и других крупных центрах Ближнего Востока.

К северу от касситской Вавилонии начиная с XIV в. до н. э. возвышается Ассирия, там в этот период писали на среднеассирийском диалекте аккадского. Среднеассирийский период пришел на смену староассирийскому (первая половина 2-го тыс. до н. э.), известному главным образом по текстам ассирийских купцов из Каппадокии. К концу IX в. до н. э. Ассирия становится могущественной империей, которая распространяет свое влияние от Ирана до Египта и от Персидского залива до Малой Азии. Начинается новоассирийский период.

Ассирийцы очень трепетно относились к науке и литературе. Именно в этот период было записано и скопировано большое количество текстов, как шумерских, так и аккадских. Записаны они были не на новоассирийском, а на так называемом стандартном вавилонском диалекте[9] – литературном языке, который во многом основывается на нормах старовавилонского аккадского. По приказу ассирийского царя Ашшурбанапала (669–631 гг. до н. э.) была собрана большая царская библиотека, насчитывавшая тысячи клинописных текстов. Ашшурбанапал интересовался самыми разными вещами: он приказывал своим писцам переписывать все встречавшиеся им литературные тексты, а также тексты других жанров, которые им представлялись важными и интересными. Благодаря библиотеке Ашшурбанапала до нас в древних копиях дошла масса юридических, медицинских и астрономических текстов, а также древние мифы и сказания шумеро-аккадской цивилизации, такие как «Эпос о Гильгамеше» и миф о сотворении мира «Энума элиш».

Ворота Иштар в Вавилоне

После того как вавилоняне вместе с мидийцами в конце VII в. до н. э. разрушают Ассирию, на политическую арену снова выходит Вавилон. Начинается так называемый нововавилонский период. Самым известным правителем нововавилонской династии был царь Навуходоносор II (605–562 гг. до н. э.), по приказу которого восстановили Вавилонскую башню и построили знаменитые ворота Иштар. В 539 г. до н. э. Вавилония пала под натиском персов под предводительством Кира Великого из династии Ахеменидов. К середине 1-го тыс. до н. э. разговорным языком постепенно становится арамейский, но клинописный аккадский все еще продолжает активно использоваться для записи хозяйственных текстов, царских надписей, в переписке. Тексты на шумерском языке продолжают копироваться в писцовых школах на глиняных табличках, тексты же на арамейском языке записывались в основном на пергамене – материале, который не сохранился во влажном климате Месопотамии, тогда как клинописные тексты на нововавилонском аккадском, начертанные на глине, до нас дошли.

В 331 г. до н. э. Вавилонию захватывает Александр Македонский. Греки заимствуют многие научные достижения вавилонян, в частности, в области астрономии и математики, но, что интересно, во многом игнорируют медицину. В III в. до н. э. в правление Антиоха I, царя из династии Селевкидов, вавилонскую историю на древнегреческом языке записывает вавилонский жрец Беросс. Его трехтомная «История Вавилонии» известна нам в цитатах античных авторов.

Клинописное письмо

Сказания о богах и героях, которые вы найдете в этой книге, а также тексты других жанров, которые помогают исследователям больше узнать о верованиях древних жителей Междуречья, записывались клинописным письмом на глиняных табличках. Для письма использовали заостренные тростниковые палочки. Тексты дошли до нас благодаря тому, что в месопотамском климате глина хорошо сохранялась, а частые в древности пожары не вредили текстам, а, наоборот, обжигали их и делали более долговечными.

Письмо в Месопотамии было изобретено на рубеже 4-го и 3-го тыс. до н. э. в первую очередь как инструмент для учета сельскохозяйственной продукции и скота. Протоклинописные тексты позволили установить, что сначала появились числовые знаки и уже постепенно к ним добавились пиктограммы. Пиктографическое письмо – это письмо рисуночное, в котором знаки обозначают изображаемый предмет. Следующий этап развития письма – идеографическое протоклинописное письмо, в котором знаки представляют собой изображения предметов окружающего мира и обозначают сами эти предметы или ассоциативно связанные с ними понятия. Например, знак «нога» приобретает дополнительное значение «идти», а знак «рот» – значения «слово», «говорить». Ко 2-му тыс. до н. э. письмо окончательно схематизируется и знаки становятся клинообразными.

Клинопись – это тип письменности, который использовался разными народами на обширной территории от Средиземного моря до Персидского залива и от Анатолии до Египта. Название письма происходит от формы знаков, которые представляют собой комбинации клинообразных линий. У каждого из клинописных знаков обычно может быть несколько разных значений. Наиболее древние знаки соответствуют определенному слову или понятию (так называемые логограммы, или идеограммы). Постепенно знаки получают силлабическое, то есть слоговое, чтение по принципу созвучия с тем понятием, которое обозначают. Уже шумеры начали комбинировать идеограммы и фонетические комплементы (знаки, обозначающие слоги). Эта смешанная лого-силлабическая, или словесно-слоговая, система в дальнейшем используется для аккадского, хеттского, эламского, хуррито-урартских языков: слова передаются сочетанием слогов, при этом сохраняются наиболее частотные идеограммы (термины родства, названия профессий и т. д.). При записи латинским шрифтом шумерских (шум.) и аккадских (акк.) слов для шумерского обычно используются заглавные буквы или капитель, а для аккадского – курсив. Так будет и в этой книге.

Писцы

Дух-хранитель

Благодаря сравнительно-историческому языкознанию мы можем представить себе, как звучали аккадские слова, потому что аккадский язык относится к семитской языковой семье. Произношение шумерских слов нам известно хуже – главным образом по заимствованиям в аккадский и по шумеро-аккадским лексическим спискам. Лексические списки, по сути, представляют собой словари, организованные по фонетическому или семантическому принципу, а также по сходству клинописных элементов. Эти словарики могли быть одноязычными (просто перечисление шумерских слов с разбивкой по категориям) или, что особенно ценно как для месопотамских школьников, так и для современных ученых, многоязычными, где в одной колонке писались шумерские слова, а в следующих колонках – их фонетическая транскрипция и перевод на аккадский.

Многие шумеро-аккадские литературные произведения метрически организованы. Поэтические переводы, которые цитируются в этой книге, даются по классическим изданиям В.К. Шилейко, И.М. Дьяконова, В.К. Афанасьевой и др.

Жанры

Обнаруженные археологами клинописные документы дают нам возможность изучать разные аспекты жизни государственных образований, существовавших на территории Месопотамии. Конечно, тексты – не единственный тип источников, которые нам помогают. Археологи регулярно открывают новые городища с храмами, гробницами и разными артефактами, в том числе с богатой иконографией. Тем не менее клинописные тексты являются основой наших знаний о древней Месопотамии. Эти письменные документы относятся к самым разным жанрам: хозяйственные и административные тексы, царские надписи, юридические документы, своды законов, письма, договоры, литературные и мифологические тексты, заклинания, ритуалы, магические обряды и многое другое.

Мифологические сюжеты, описанные в данной книге, реконструируются в основном по литературным и мифологическим текстам, границу между которыми иной раз трудно провести. Эти тексты повествуют о богах и героях. Обычно исследователи называют их «сказаниями» или «поэмами». Считается, что герои некоторых произведений, например Гильгамеш или Энмеркар, – это реально существовавшие исторические деятели, жизнеописания которых со временем обросли легендами.

Ритуальные тексты, которые могут многое поведать о богах и их культе, создавались как инструкции по отправлению ритуала. Особенно важно для нас то, что иногда такие инструкции содержали текст, который жрец должен был произносить во время ритуального действия: мифы, заклинания, молитвы божествам. Важный источник для изучения представлений жителей древнего Междуречья о духах и демонах представляют собой тексты магических заклинаний. Их можно найти на отдельных табличках, вырезанными на амулетах или инкорпорированными в более обширные тексты. Такие тексты придумывали для защиты от злых сил или для призвания на помощь добрых духов.

Самые ранние памятники шумерской литературы датируются XXVI в. до н. э. Основная же масса литературных произведений дошла до нас в поздних копиях начала 2-го тыс. до н. э. Значительная часть литературных клинописных текстов, как шумерских, так и аккадских, известна благодаря библиотеке Ашшурбанапала в ассирийской Ниневии. Найденные там тексты записаны на шумерском или стандартном вавилонском языке.

Рельеф с изображением мужского божества

Дух-хранитель

Важно понимать, что литературные и мифологические тексты записывались на глине – материале, который легко бьется. Так что сохранившихся целиком произведений мало. Большинство дошли до нас в обломках. Одной из задач ассириологов является опознавание отдельных фрагментов и составление из них единого связного текста, так называемые «джойны»[10]. Восстанавливать их помогает то, что произведения копировались в древности – в рамках школьной программы писцов или по инициативе царей, составителей библиотек. В этой книге мы говорим про копии, когда имеем в виду именно переписанное писцом произведение, и о версиях текста – когда речь идет о разных вариантах одного и того же мифа, сказания.

За редким исключением, точное время создания произведения остается неизвестным, поэтому приходится ограничиваться лишь условным периодом – например, старовавилонским или новоассирийским. Многие тексты дошли до нас в нескольких версиях, относящихся к разным эпохам. Такие версии могут различаться в значимых деталях. Примером может служить миф о «Нергале и Эрешкигаль»[11].

Важно понимать, что многие известные нам по аккадским именам боги были шумерского происхождения либо на ранних этапах истории отождествлялись с шумерскими богами. Так, главная шумерская триада – Ан, Энки и Энлиль – сохраняется и в аккадском пантеоне: бог неба Ан в аккадских текстах именуется Ану, бог пресных вод Энки – Эа, имя Энлиля часто передается как Эллиль. Аккадская богиня Иштар отождествляется с шумерской Инанной, бог солнца Шамаш – с Уту, семитский бог грозы Адад – с шумерским богом грозы Ишкуром, бог луны Син – с Нанной. В этой книге мы будем использовать шумерские версии имен богов, когда речь будет идти о божествах шумерского пантеона, и аккадские – в контексте аккадских литературных и мифологических произведений.

Мы говорим о шумеро-аккадской мифологии, потому что часто невозможно разграничить шумерские и аккадские мифологические сюжеты. У большинства аккадских эпических персонажей существовали шумерские прототипы. Примером этого явления служит Гильгамеш, шумерский царь Первой династии Урука, часть сказаний о котором написаны на аккадском языке. Шумерский царь и мудрец Зиусудра, переживший Всемирный потоп, становится прототипом персонажа, который появляется в текстах под двумя разными именами – Атрахасис и Утпаништи. Многие аккадские произведения явно восходят к шумерским, хотя их ранние версии, к сожалению, до нас не дошли.

Храмы древней Месопотамии

История храмов и храмовой архитектуры древней Месопотамии корнями уходит вглубь веков – во времена, предшествующие возникновению шумерской цивилизации. С древнейших времен храм, буквально «дом» (шум. é, акк. bītu), воспринимался как сакральное пространство, олицетворяющее земное жилище божества. Храмы зачастую представляли собой одни из самых значимых сооружений в ранних протогородских центрах и обычно располагались в самом центре поселения. В некоторых случаях можно предположить, что сами поселения – будущие города – возникали вокруг культового центра. Так, храм не только был местом поклонения божеству, но и играл важную роль в социально-экономической жизни общины.

Первые сооружения, которые могут считаться прототипами позднейших ступенчатых храмов и зиккуратов (от акк. zaqāru – «делать высоким, строить»), стали воздвигаться на территории Месопотамии еще в эпоху позднего неолита. Уже тогда начинают строить храмы на искусственно сооруженных насыпях-платформах, которые, с одной стороны, визуально возвышали сакральное пространство над прочими постройками, с другой – служили защитой храма от возможных наводнений, которые в Месопотамии случались довольно часто. Один из таких примеров – храм в городе Эриду, который датируется последней третью 5-го тыс. до н. э. От земли к располагавшемуся наверху святилищу можно было подняться по лестнице. Сам храм представлял собой закрытое прямоугольное сооружение с просторным залом в центре – там, видимо, стоял алтарь. По периметру здания располагались небольшие комнаты.

Подобные сооружения мы видим и в ранней шумерской архитектуре на примере «Белого храма» в Уруке, который датируется второй половиной 4-го тыс. до н. э. Святилище также воздвигнуто на большой террасе – так называемом «зиккурате Ана». Эта платформа впоследствии неоднократно перестраивалась, расширялась и в итоге достигла высоты около 12 м. Стороны зиккурата были гладкими и покатыми, так что подъем наверх был возможен только по крутой лестнице, которая вела на террасу перед храмом. Архитектурный облик здания был близок к тому, что мы видели ранее в Эриду: прямоугольное сооружение с плоской крышей, почти лишенное световых отверстий, – в храме должен был царить полумрак. По центру располагался удлиненный центральный зал, по краям имелись отдельные комнаты. Размеры сооружения оцениваются как 17,5 × 22,3 м. Свое название «Белый храм» получил благодаря белоснежным (отбеленным) стенам: в ярких солнечных лучах святилище, должно быть, буквально сияло над городом.

«Белый храм» в Уруке (реконструкция)

Интересные сведения о том, как мог выглядеть месопотамский храм изнутри, дают материалы так называемого «Красного храма» в Телль-Укаире, датируемого периодом Джемдет-Наср. Удивительным образом до нас дошли фрагменты росписи внутренней части здания. Частично реконструируемые фрески демонстрируют геометрические узоры, в том числе имитирующие не только «плетенку» тростниковой хижины, но и другой характерный способ декора монументальных зданий. Для него помимо названных материалов для украшения фасадов использовались своего рода «гвозди» – продолговатые конусы из разноцветных камней или раскрашенной глины. Эти «гвозди» плотно располагались друг на друге параллельно земной поверхности, так что круглыми шляпками образовывали разноцветное мозаичное полотно со сложными геометрическими узорами. Оно украшало стены храмов и иных общественных сооружений – например, «Красного здания» в Уруке (возможно, это было место заседания совета общины). Кроме того, на фресках храма из Телль-Укаира, судя по всему, изображались животные – быки и хищные кошки (пантеры), а возможно, и люди. Красно-бело-черная гамма преобладала, хотя использовались также желтый и зеленый цвета.

Зиккурат бога луны Нанны в Уре

Помимо этого, фасад здания мог украшаться рельефными или скульптурными изображениями животных. Чаще всего это были быки – примеры тому мы находим в материалах из раскопок шумерских храмов периода Джемдет-Наср (рубеж 3-го и 2-го тыс. до н. э.) и раннединастического времени. Встречались и фантастические существа – например, орел с львиной головой, именуемый Анзу, а также изображения мужских и женских божеств, как, например на фасаде храма богини Инанны в Уруке, построенного царем Караиндашем в XV в. до н. э. Последний пример, правда, уже сравнительно поздний.

Со временем облик месопотамского храма несколько модифицируется: возведенные из глины сооружения требовали регулярного обновления и реставрации. Проведение строительных работ в итоге приводило к укреплению и расширению первоначальной террасы, поверх которой надстраивались новые платформы. Так, знаменитый зиккурат в Уре (XXI в. до н. э.) в классическом виде имел три яруса, а Вавилонская башня – зиккурат Вавилона Этеменанки – семь (VI в. до н. э.)[12]. Впрочем, в более поздних сооружениях подобная ярусность вызвана не столько строительными обстоятельствами, сколько желанием подчеркнуть величественность сооружения.

На вершине храмовой башни по-прежнему располагалось святилище божества, однако реально совершать богослужение на такой высоте и в столь ограниченном пространстве было неудобно. В связи с этим в какой-то момент основную часть храма – место пребывания статуи божества – начали строить обособленно, уже на земле. Таким образом, храм и храмовая башня стали отдельными сооружениями, каждое из которых имеет собственное название, акцентирующее внимание на их функциях или раскрывающее свойства божества, которому оно посвящено. И храм, и зиккурат находятся на обнесенном стеной священном участке – территории жрецов и храмового персонала, и тем самым формируют храмовый комплекс. Именно храм является основным местом, где проводятся богослужения и приносятся жертвы, функции же зиккурата менее ясны.

Как бы то ни было, зиккурат остается одним из главных архитектурных символов древней Месопотамии. Храмовые башни, за некоторыми исключениями, возводились в каждом крупном городе, причем зиккурат обычно был только один – при храме главного божества-покровителя города. Однако случались исключения: два зиккурата возвышались, например, над городом Кишем.

В целом вавилонский храм даже в сравнительно поздний период (1-е тыс. до н. э.) своим архитектурным обликом и внутренним устройством по-прежнему напоминает те описанные выше архаические святилища, но существенно превосходит их по площади и масштабу. Так, общая площадь Эсагилы – главного святилища Вавилона, посвященного Мардуку[13], – в нововавилонский период составляла более 15 000 м². Это был прямоугольный комплекс с двумя большими дворами и множеством более мелких комнат, где располагались целлы (святилища) других богов и хозяйственные помещения. Храмы в Борсиппе и Кише, датированные тем же временем, были построены по аналогичному плану.

Основным строительным материалом служили кирпичи из глины. Кирпичи были двух видов: сырцовые, необожженные – просто высушенные на солнце (libittu), и обожженные в специальной печи (agurru). Первые широко использовались в строительстве, из них возводили бóльшую часть зданий, включая храмы. Однако такой кирпич в перспективе был менее прочным, и поэтому постройки из него нуждались в регулярной реставрации. Обожженный кирпич прочнее, однако его производство было более сложным и затратным, потому и сам он был менее распространен. Такой кирпич использовали для укрепления контактирующих с водой частей здания (например, набережные каналов, внешний периметр фундамента зиккурата Этеменанки в Вавилоне[14]) или же для декора фасадов. Во втором случае кирпичи agurru могли покрываться специальной цветной глазурью – голубой, белой, зеленой. Именно «лазуритовый» фасад ворот Иштар в Вавилоне стал «визитной карточкой» города. Подобным образом украшались многие другие дворцы и храмы.

Вместе с тем в декоре месопотамского храма продолжали использовать и более традиционные материалы – известково-гипсовую штукатурку и битум (густая маслянистая смола – нефтепродукт, напоминающий современный асфальт). Покрытые штукатуркой белые стены контрастировали с элементами декора, выполненными черным битумом. Один из храмов в Вавилоне, посвященный богу Набу и его супруге, обнаруживает интересную особенность. Стены главного внутреннего двора этого храма, посвященного самому Набу, выкрашены в белый цвет, в то время как стены малого двора, относящегося, видимо, к священному пространству супруги бога, – черные, то есть покрыты битумом.

Как уже говорилось выше, сырцовый кирпич не был долговечным материалом, а построенные из него здания нуждались в регулярной реставрации. Проведение таких строительных работ требовало привлечения большого количества ресурсов, и поэтому заботы по восстановлению («обновлению») храма возлагались на царя и считались его священной обязанностью. Сильно поврежденные части здания (например, верхнюю часть стен) просто сносили, неровную поверхность выравнивали и утрамбовывали, часть конструкций могли дополнительно укрепить внешней подпорной стеной из обожженного кирпича. Строительный раствор изготавливали на основе битума, измельченных минералов и органических материалов, а для более прочного сцепления поверхностей между кирпичами иногда помещали прокладку из земли, соломы или тростника.

Вавилон (панорама). На переднем плане – дорога процессий и ворота Иштар, вдалеке возвышается зиккурат Этеменанки

Память о своих строительных подвигах многие цари стремились увековечить в надписях, например на глиняных цилиндрах, которые помещались в фундамент храма. Иногда имя царя просто выбивалось на какой-то части кирпичей. Самые известные и многочисленные из них – большие квадратные (примерно 34 × 34 × 12 см – сырцовые, 33 × 33 × 10 см – обожженные) кирпичи Навуходоносора II (605–562 гг. до н. э.) со штампом его имени и титулатуры. Интересно, что при проведении строительных работ можно было обнаружить и надписи древних предшественников. Например, правитель нововавилонского царства Набонид (556–539 гг. до н. э.) при реставрации одного из храмов обнаружил надпись царя аккадской династии Нарам-Сина (2254–2218 гг. до н. э.), который правил более чем за полтора тысячелетия до него, о чем Набонид с гордостью сообщил и в собственном закладном цилиндре.

Набонид был последним царем нововавилонской династии. Его правление завершилось завоеванием Вавилонии персидским царем Киром Великим, после которого Междуречье стало частью огромной персидской державы. Крупнейшие вавилонские храмовые комплексы Южной Месопотамии в таких городах, как Сиппар, Вавилон, Борсиппа, Урук, Ниппур, поначалу продолжали функционировать и оставались крупными религиозными и хозяйственными центрами. Однако после серии антиперсидских восстаний в Вавилонии в конце VI – начале V в. до н. э. (в правление царей Дария I и Ксеркса) многие храмы начинают постепенно приходить в упадок. Возможно, некоторые святилища пострадали от персидской администрации в наказание за поддержку мятежников. Впрочем, даже отсутствие или недостаток финансовой поддержки, необходимой для поддержания огромных храмовых сооружений в надлежащем состоянии, могли привести к их разрушению.

В этот период даже главный столичный храмовый комплекс Мардука – Эсагила – приходит в упадок, разрушается и его зиккурат Этеменанки. По одной из версий, он был специально уничтожен персидским царем Ксерксом в отместку за вавилонское восстание (об этом сообщают некоторые греческие авторы), по другой – здание пришло в негодность естественным образом из-за отсутствия каких-либореставрационных работ. Как бы то ни было, когда спустя полтора столетия армия Александра Македонского вступила в Вавилон (331 г. до н. э.), святилище Мардука и особенно храмовая башня Этеменанки находились не в лучшем состоянии. Александр будто бы намеревался восстановить храм, но скончался, так и не реализовав свой план. Храмовый комплекс Мардука был частично восстановлен позже политическими наследниками Александра – царями династии Селевкидов, в правление Антиоха I (281–261 гг. до н. э.). Строительные работы по восстановлению древних святилищ проводили не только в Вавилоне, но и в Борсиппе и Уруке. В III в. до н. э. в Уруке даже возвели два новых монументальных храмовых комплекса: Бит-Реш, посвященный богу Ану, и Эшгаль (Иригаль), святилище его дочери Иштар. Вплоть до парфянского периода продолжали функционировать также и древние культовые центры в Ниппуре и Куте. Однако сама Вавилонская башня (зиккурат в Вавилоне), по-видимому, так больше и не восстанавливалась.

Храмовый персонал

При изучении месопотамской религии есть постоянная опасность анахронизмов в терминологии, потому что ассириология – наука сравнительно поздняя и многие понятия заимствовала из антиковедения и медиевистики. Служителей культа древней Месопотамии традиционно называют «жрецами», хотя нельзя сказать, что это понятие полностью соответствует существовавшим реалиям. Лучше говорить о «храмовом персонале» с различным набором функций. Храмовый персонал в Месопотамии можно разделить на четыре категории: административный персонал, религиозный, храмовые пребендарии и храмовые рабы.

Арфа из царских гробниц Ура

Во главе административного аппарата стоял шангу (акк. šangû) – самая важная фигура в храмовой иерархии. Он заведовал работой храма и его материальными ресурсами. Вторая по значимости должность – управляющий шатамму (акк. šatammu). К 1-му тыс. до н. э., когда государство начинает больше контролировать храм, появляется должность кипу (акк. qīpu): так называли представителя царской администрации, который следил за содержанием храма и докладывал об этом царю. Шангу помогал казначей (акк. zamartappu), так как у храма были свои материальные ценности (серебро, драгоценные приношения, утварь и многое другое). Также при храме работали многочисленные писцы, которые составляли документы, связанные с разными сферами жизни храма: бюрократические, административные, религиозные.

Изображение сцены гадания по внутренностям животного

Вавилонский храм представлял собой сложную систему: он имел собственные земельные владения, хозяйство, казну, должен был обеспечивать регулярность приношений богам, распределять доходы и распоряжаться финансами. Этим обусловлено наличие большого количества людей, входящих в административный аппарат. Административная организация храма была весьма схожа с царской, за исключением правительственных и военных аспектов: «дом бога» функционирует по модели, аналогичной «царскому дому».

Религиозный персонал выполнял задачи, связанные уже непосредственно с организацией культа и исполнением ритуалов. Центральной фигурой был верховный жрец эн (шум. en) или жрица энту (акк. entu). Некоторое количество жрецов-очистителей обеспечивали святость мест и инструментов поклонения, участвовали в омовении божественной статуи. В состав религиозного персонала храма входили плакальщики (акк. kalû), которые исполняли причитания. К жречеству относились также врачи-экзорцисты (акк. āšipu или mašmaššu, шум. maš.maš), специализирующиеся на медицинских и магических обрядах, обеспечивающих защиту от демонов, болезней и колдовства. Некоторые «религиозные специалисты» не входили в число храмового персонала, например прорицатели, а платили им непосредственно цари или другие высокопоставленные чиновники, на службе у которых прорицатели состояли. Храмовые слуги, облаты (акк. šerku), были персоналом низшего ранга и обеспечивали материальное функционирование храма. Они по закону являлись собственностью бога, а фактически – храма, точно так же, как царские рабы принадлежали государю.

Глиняная модель печени

Плакетка с изображением эротической сцены

Храмы в Месопотамии никогда не представляли собой замкнутую структуру: часть людей, участвовавших в работе святилища, жили в миру. Еще одна категория храмового персонала – пребендарии. Пребендарии – это миряне, обычно обеспеченные горожане, которые служили храму. Они имели храмовую пребенду (средневековый латинский термин, обозначающий право на доход с церковной должности). Пребенда в Месопотамии – не совсем то же самое, что в средневековой Европе. Пребендарий имел должность или чаще функцию при храме, например был пивоваром, привратником, поваром, мясником, садовником, рыболовом, цирюльником, ткачом и так далее. За исполнение этой обязанности он получал доход либо частью поставляемого им в храм продовольствия, либо пайком, который состоял из перераспределенных пожертвований. При этом быть пребендарием было не только выгодно, но и очень престижно. Чтобы иметь соответствующий статус, некоторые семьи специально покупали пребенду, которую за них выполняли наемные работники. Должность-пребенду при храме можно было купить, продать и передать по наследству.

По представлениям вавилонян, боги «ели глазами» предназначавшиеся им приношения: то, что оставалось, годилось для употребления храмовниками. С экономической точки зрения, благодаря отсутствию жертвоприношений c сожжением, вавилонские храмы в итоге превратились в своего рода огромные организации с практически автономной экономикой.

К храмовому персоналу стоить причислить женщин, посвященных божеству. В Месопотамии ранних периодов было несколько категорий таких женщин, которых с натяжкой можно назвать «монахинями». Они отличались по своим функциям и обозначались разными словами, самые частые из которых надиту (nadītu(m)) и угбабту (ugbabtu(m)).

Надиту и угбабту появляются в документации начала 2-го тыс. до н. э. в крупных вавилонских городах. Это были очень обеспеченные девушки, происходящие из богатых и знатных семей Вавилонии. Согласно «Законам Хаммурапи», их отцы и старшие братья не могли оставить девушек без средств к существованию (§ 180–182). Будучи посвященными божеству, надиту не имели права выходить замуж и иметь детей. Это приводило к тому, что передача их наследства была предметом частых судебных разбирательств. Надиту жили группами в своего рода «монастырях» (термин gāgû), каждая в отдельном доме. В отличие от надиту, угбабту могли выходить замуж и воспитывать приемных детей (своих рожать, видимо, не имели права). Основной привилегией монахинь надиту и угбабту была финансовая независимость: они получали равные доли наследства с братьями и могли делать со своим имуществом все, что заблагорассудится, например управлять землями, владеть пивоварней, содержать кабак или публичный дом. Интересно, что при этом им ни при каких обстоятельствах нельзя было заходить в кабаки и пивоварни, даже если они были их хозяйками – за такой проступок, согласно «Законам Хаммурапи» (§ 110), «монахинь» полагалось сжигать (впрочем, не документировано ни одного случая подобной расправы).

В художественной и научно-популярной литературе имеется расхожий сюжет о храмовых проститутках в Вавилонии. Он восходит к рассказам античных авторов, в частности Геродота, но не подкрепляется никакими сведениями из собственно месопотамских источников. Скорее всего, это преувеличение древних историков – отголоски месопотамской концепции, что жрицы – это земные жены богов и что богиня Инанна/Иштар, будучи свободной богиней любви, покровительствует проституткам обоих полов.

Статуи божеств

В Месопотамии божество нередко принимало форму антропоморфной статуи. На божественность указывали ее большой размер и некоторые особые атрибуты: рогатая тиара, крылья на спине, индивидуальные символы божеств или сопровождающие их символические животные. Положение статуи свидетельствовало о ее верховной власти: она стояла на возвышении или сидела на троне. По крайней мере, так божественные статуи представлены на ассирийских барель-ефах, в росписях дворца в Мари и на цилиндрических печатях – единственных оставшихся следах изображений божеств: ни одна из статуй главных богов шумеро-аккадского пантеона не сохранилась.

Согласно клинописным архивам из города Мари на Среднем Евфрате, которые наиболее информативны в этом отношении, в большинстве случаев для изготовления статуй использовали деревянную основу. На нее наносили листы драгоценного металла, глаза инкрустировали драгоценными камнями и раковинами моллюсков. Битум или лазурит использовали для моделирования бровей, бороды и волос.

Изображение статуи божества из храма бога Набу

Если основных храмовых статуй божеств найдено не было, то каменные статуи второстепенных богов археологи иногда находят. Камень как материал менее ценный, вероятно, предназначался для изображений второстепенных божеств, духов-хранителей и адорантов. О богах и духах мы расскажем далее, а адорантами называют статуэтки, изображающие молящихся. Они изготавливались по заказу знатных горожан и устанавливались в храмах, чтобы постоянно молиться богу вместо самого человека.

Ценность и величественность божественных статуй объяснялись разнообразием драгоценных материалов, используемых для их изготовления. Законченная и доставленная в храм статуя становилась воплощением божества – «получала дух бога». Для этого проводились специальные обряды освящения, к которым относились церемонии, называемые «омовение уст» (mīs pî) и «отверзание уст» (pīt pî). Такие церемонии сопровождались специальными молитвами. Освящение также проводилось для предметов, непосредственно связанных с божествами.

В храмовых комплексах располагалось непосредственное жилище бога, его «дом» (шум. é, акк. bītu), куда мог входить только соответствующий религиозный персонал и отдельные гости – например, цари и иногда члены царской семьи. Предполагалось, что божество само выбирало место для своего дома. Поэтому храм нельзя было перенести – его можно только реконструировать или восстановить на том же месте.

Существовала специальная категория служителей культа, которая называется ērib bīti – «входящие в дом». К этой категории относились жрецы, которые могли подходить к статуям богов, чтобы их накормить, одеть, омыть. Они отвечали за материальное содержание статуи и места, где находилась статуя. За исключением царской семьи, только эта категория священнослужителей допускалась к статуе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Название происходит от древнегреческого μέσος «средний, находящийся в середине» + ποταμός «река».

Вернуться

2

Безусловно, это текст-пропаганда, что не отменяет его важности для истории. Но, например, такой город, как Ларса, не упоминается в списках, тогда как по найденным в самой Ларсе документам известно, что было несколько периодов, когда она доминировала в регионе.

Вернуться

3

См. «Сказания об Энмеркаре», «Эпос о Гильгамеше».

Вернуться

4

Имя Саргона – гебраизированная форма акк. «Шаррукен» (šarru kēn), буквально «царь законен».

Вернуться

5

Гутии, или кутии, – племена, обитавшие в горах Загроса и в последней трети 3-го тыс. до н. э. периодически совершавшие набеги на плодородную долину Южного Междуречья.

Вернуться

6

Эламиты – народ, живший на территории Элама к востоку от Междуречья, на западе современного Ирана; постоянные соперники месопотамских государственных образований. Эламский язык является языком-изолятом.

Вернуться

7

Диоритовая стела с текстом законов хранится в Лувре. В ГМИИ им. А.С. Пушкина можно увидеть слепок стелы, сделанный в начале XX в.

Вернуться

8

Касситы – горные народы Загроса, которые постепенно проникают в Вавилонию и после разрушения Вавилона хеттами захватывают власть.

Вернуться

9

В отечественной ассириологии для обозначения этого диалекта часто используется термин «младовавилонский».

Вернуться

10

Джойнирование, то есть соединение фрагментов, относящихся к одной табличке, является отдельным «видом спорта» в ассириологии.

Вернуться

11

Подробнее см. главу «Поэма о Нергале и Эрешкигаль».

Вернуться

12

Подробнее об этих зиккуратах мы говорим в главах о Нанне/Сине и Мардуке.

Вернуться

13

Возможно, название храма произносилось как Эса(н)гил, однако «Эсагила» – более традиционный вариант.

Вернуться

14

Подземные воды в Вавилоне находятся на достаточно высоком уровне, из-за чего раскопки древних слоев города (например, 2-го тыс. до н. э.) фактически невозможны. Сам зиккурат располагается в болотистой местности, что дополнительно осложняет проведение археологических работ. По всей видимости, и в древности фундамент этого огромного сооружения, глубоко сидящего в земле, также мог соприкасаться с водой. Опоясывающая ядро зиккурата мантия из обожженного кирпича шириной в 15 м должна была сделать его более прочным. Ядро из сырцового кирпича представляет собой квадрат 60 × 60 м, что вместе с поясом дает размеры нижней платформы зиккурата 91,5 × 91,5 м («погрешность» в полтора метра – за счет толщины строительного раствора).

Вернуться