Иван Цуприков
Операция «Шайтан»

© Цуприков И.В., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Глава 1
Сменщик

Тонкая струйка дыма от сигареты поднимается с блюдечка и, чуть выше, ударяясь обо что-то невидимое, расползается ровной дымкой, образуя легкое облачко над столом. Почему так – Фёдору думать не хочется: чего только не происходит в жизни. Хотя ответ прост: в комнате нет сквозняка.

Глубоко вздохнув, Кулибин посмотрел на похрапывающего молодого лейтенанта, раскинувшегося на кровати, и покачал головой.

«Да, вот и подошло твое время к окончанию службы в Афганистане, товарищ гвардии старший лейтенант. Приехал тебя менять вот этот молодой лейтенант, у которого ещё пока спокойно на душе. Никого не убивал, никого не терял. И испытаний, которые, он знает точно, его здесь ждут, не боится. Да что говорить: в морской пехоте служил, в рязанское училище только со второго раза поступил, но уже с гражданки, после армии. Значит, этот парень из тех, что к своей цели и по гвоздям босиком пойдут, и по горячим углям. Нет, я не из этой колоды…»

Выпив оставшуюся в кружке водку, Фёдор придвинул к себе стопку фотографий, лежавшую на краю стола.

Хм, на первой он совсем молодой, хотя сделана она ровно два года назад. Он стоит рядом с офицером, которого сменял – командир взвода, гвардии старший лейтенант Иванцов. В глазах у старлея тоже грусть. Наверное, думал о чем-то таком же, что и Фёдор сейчас. Облокотился на броню боевой машины пехоты, с которой столько лет был неразлучен. Несколько раз подрывалась она с ним на небольших фугасах, менял ей двигатель, гусеницы, перебрал всю ходовую часть. Пожалуй, за это машина и любила его, готова была с ним идти и через минные поля, и лезть на скалы. Правду говорят, что у машин есть душа и, как у собак, прирастает она к своему хозяину. А как уехал Иванцов, так сразу «слегла», «захворала» и на первой же боевой операции в Пули-Хумри «ушла» от Фёдора – сгорела как спичечный коробок. Так он и не понял – от чего, прямо на его глазах…

А что на этой фотографии? А, это он сидит на «броне» с Димкой, командиром второго взвода. Вот парень был! Он как раз спал на той кровати, на которой разлегся новый лейтенант, сменщик Фёдора. А фотографии Димкиной дочки с женой, наклеенные на стене, над кроватью, никто не захотел снимать, и этот лейтенант тоже. Сказал, пусть останутся на память.

Фёдор поближе поднес к глазам фотографию Димки Шеляткова. На лице у него беззаботная улыбка, ничего и никогда этот парень не боялся. Только где-то что-то – он уже там, впереди всех, под пули, под взрывы лезет. Кто-то раз на поминках одного из погибших офицеров попытался пристыдить Шеляткова, мол, не в орденах счастье и не в мемориале, что будет стоять на твоей могилке. А Димка в ответ, вместо того чтобы заехать по скуле «страждущему» за его судьбу, улыбнулся и сказал, мол, цыганка ему нагадала не в «цинке» быть, а в побрякушках, вот он и торопится их заработать, да побольше.

Одни посчитали это хорошим ответом в адрес «штабных крыс», которые, как говорится, «не понюхав дыма», не зная, что такое бой на самом деле, оформляют на себя чужие награды. Другие покрутили пальцем у виска, мол, у Димки крыша поехала. А кто-то его словам и вовсе значения не придал.

А жизнь шла. И Димка продолжал лезть под грохочущие пулеметы, пробираться в тыл душманам через минные поля, и при этом не неся потерь. Но легенды так и не успели сложить об этом молодом офицере. Обманула парня цыганка…

На Пагмане?.. Точно, на Пагмане, Димка со своей группой, когда на «броне» входил в ущелье, напоролся на банду душманов. Первая же пуля была Димкина. Тот бой оказался коротким, и никто больше из его взвода не пострадал, хотя огонь был очень плотным. Солдаты сами потом удивлялись этому. А кто-то потом, на поминках Шеляткова предположил: может, перед началом боя сам Бог спросил у Димки, что он выберет – спасение жизней солдат или своей? Он отдал свою.

«Да, Димыч, Царствие тебе Небесное…»

Фёдор вытащил из-под стола початую бутылку водки и, взболтнув ее, выпил из горлышка остатки.

Несколько фотографий переложил в сторону, не рассматривая. На них он позировал кому-то из солдат, фотографируясь с парнями на память. То сидит с ними на броне танка, то – на БМП, то облокотился на полуразваленную стену дувала…

Погоди, а это кто?.. А-а, афганец. Точно, на Дех-Сабзе они вместе с их ротой «придавили» душманов. Боя толком тогда и не получилось. «Духи», отстреливаясь, ушли в кяризы[1], и командир роты приказал устроить засаду. Простояли до вечера вместе с царандоевцами, но «духи» так и не появились. От безделья фотографировались с афганцами. Этот парень хорошо знал русский язык. Но Фёдора больше всего заинтересовало в нем то, что у этого тридцатилетнего афганца шестеро детей! Подумать только, в их стране война идет, кругом разруха, медикаментов толком нет, нищета, а они детей рожают. А еще, что первого ребенка его жена родила в тринадцать лет!..

Фёдор потянулся к сигарете, лежавшей на блюдечке, но от нее остался один фильтр, сгорела. Пачка «Столичных» пустая, вторая – тоже. В кармане гимнастерки осталась пачка «Охотничьих» сигарет без фильтра. Прикурил, табак хороший, просушенный, глубоко затянулся – и на сердце легче стало.

Спать не хотелось. Даже несмотря на то что последние двое суток он толком и не отдыхал. Их взвод сопровождал в кишлак Камари несколько машин с продуктами, керосином и одеждой. Ночевали у своих, на блокпосте. А сегодня утром, когда готовились к возвращению в дивизию, услышали пальбу в кишлаке. Вести ее могли только душманы.

Не слушая уговоров командира «блока» не лезть туда, Фёдор, оставив грузовики, на пяти БМП решил прорваться к кишлаку двумя колоннами. Пыль, поднимавшаяся за машинами, выдала приближение шурави… И «духи» сразу ушли, исчезли. Жители молчали, спрятав убитых, если они, конечно, были. А может, и душманов?..

Что говорить, для афганцев этот кишлак – яблоко раздора. В нем родился нынешний президент Афганистана Бабрак Кармаль – кость в горле для исламских партий. Сколько раз они уничтожали его родное гнездо, а кишлак снова возрождался, восстанавливался и – жил.

…Сигарета выкурилась быстро, и заметил это Фёдор только после того, как она начала обжигать пальцы. Потянулся за второй и замер: со следующей фотографии на него смотрел худощавый, черноволосый афганец Наджибулла. Да-да, Наджибулла, старший капитан из афганской милиции – Царандоя[2], хорошо говоривший на русском языке. Его рота частенько ходила вместе с взводом Фёдора по Дех-Сабзским и Пагманским дорогам, иногда в засадах вместе участвовали. Не раз Наджибулла его угощал пловом, но, что интересно, об этом человеке Фёдор так ничего и не узнал. Бывает же!

«Ну что, Наджибулла, видно, не удастся нам с тобой попрощаться. Может, как-нибудь жизнь еще сведет нас. Кончится война, в гости к тебе обязательно приеду. Знать бы, где тебя искать…»

Толщина стопки фотографий, лежавших справа от Фёдора, потихонечку убывала, и постепенно возрастала та, что слева, куда он откладывал просмотренные снимки.

…К храпу молодого лейтенанта добавился тенор прапорщика Славина. Сколько с ним, старшиной роты, прошагал Фёдор бок о бок – года полтора?.. Да, классный он мужик, никогда солдат не оставлял без еды, следил за состоянием обмундирования, которое после нескольких «боевых» ремонту, как правило, уже не подлежало. Менял сразу, без разговоров. А перед прошлым выходом на «боевое» принес в командирский БМП два ящика стеклянных банок с вареным картофелем. Фёдор даже не знал, что такие овощные «компоты» бывают. Больше привыкли к картофельной муке, которую повара в столовой разводили водой и получался первоклассный клейстер.

Да уж, но объедались они с солдатами той картошкой недолго. Второй ящик подарили жителям одного из кишлаков, еще в придачу с тушенкой. Из-за жалости?.. Да об этом как-то и не думалось. Душманы в последнее время начали звереть в их районе, как и в соседних. Два «блока» в Дех-Сабзском уезде из минометов обстреляли, в кишлаке у перевала убили двух учительниц-студенток, секретаря НДПА[3].

Фёдор встал, прошел к своей тумбочке, нащупал в ящике пачку с чаем «№ 36» и вернулся с ней к столу. Кипятильник быстро нагрел воду в железной кружке, черные листики чая, брошенные в кипяток, начали оседать, оставляя за собой темно-коричневые разводы.

…А вот на эту фотографию, где он на одной из операций снимался на память с двумя сержантами, сил не хватило смотреть, – отложил её в стопку налево. Обжигаясь, отпил чаю и невольно начал читать запись на обороте фото: «Гв. сержант Коновалов, гв. мл. с-т Ивантов, гв. ст. л-т Кулибин». И всё, рука затряслась, подбородок задергался, нос зашмыгал, и слезы, не спрашивая разрешения у хозяина, потекли по лицу.

Да, нет уже больше его земляков – ни гвардии сержанта Сережки Коновалова, ни гвардии младшего сержанта Мишки Ивантова. И как Фёдору тогда удалось уговорить начальника штаба батальона не отправлять его, убывающего в отпуск, с их гробами в Союз, к их родителям. Он бы не выдержал… Была бы хоть малейшая его вина в их смерти… Шли в середине колонны батальона, мина рванула под задним левым колесом идущего впереди бронетранспортера, и ее осколки «срезали» их жизни.

«Обязательно, когда вернусь в Союз, съезжу к вашим родителям, ребята, и зайду к вам на кладбище – будет что рассказать о нас…» Глубоко вздохнув, Фёдор еще в течение нескольких минут безотрывно смотрел на их улыбающиеся лица…

«Сережка как раз перед выездом на боевые действия был награжден медалью «За боевые заслуги». За что? – Фёдор приложил ладонь ко лбу, пытаясь вспомнить. – А, много накопилось к тому времени твоих подвигов. Последний: ты спас афганскую семью в горящем духане, взломав дверь. Я помню глаза одного из спасенных мальчишек, он всё бегал за тобой, сержант, и что-то говорил. Наверное, благодарил шурави за свое спасение… А ты, Миша, как раз к тому времени был назначен мною командиром отделения. Заменил Фетисова?.. Нет, Феоктистова! Он демобилизовался, да-да… с двумя контузиями, но остался жив…»

Большой глоток горячего чая обжег язык и нёбо. Фёдор еле отдышался. Полез за новой сигаретой, прикурил…

«Вот и кончилась твоя война, Фёдор Кулибин!» – нащупал в кармане записную книжку, открыл посередине и посмотрел на записи. Сколько раз он открывал это место, и сколько раз он вписывал сюда погибших солдат и знакомых офицеров?.. Шестнадцать человек! А позавчера добавил еще одного, Якова Шурынина, он умер в госпитале. И как ему еще удалось прожить несколько недель после тяжелейших ран, от которых человек обычно погибает? Левое плечо осколком срезало начисто. – «Буду вас, ребята, всегда помнить, и Бога буду просить, чтобы простил вас, ваши души», – со вздохом спрятал блокнотик назад, в боковой карман гимнастерки.

В дверь тихо постучали. Она приоткрылась, и в комнату заглянул дневальный по роте.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас вызывает начальник штаба батальона, – шепотом сказал солдат, косясь на спящих.

– А где сейчас начштаба?

– По телефону звонил. Говорит, чтобы вы зашли к нему срочно в штаб.

– Ну даёт Потапыч!.. – удивился Фёдор и, отпустив дневального, стал одеваться.

* * *

Начальник штаба сидел у себя в кабинете за столом над раскрытой картой.

Глянув на Кулибина исподлобья, по привычке сплюнув на ладонь, расправил свои рыжие усики и махнул ему рукой.

– Садись, старлей, – указал на стул возле себя. – Чай будешь?..

Налив из электрического чайника кипятка в граненый стакан, пододвинул его Фёдору, а следом и блюдце с сахаром-рафинадом.

– Ну, что, сменщика встретил? – Майор посмотрел в глаза старшего лейтенанта. – Федя, ты с ним построже будь, пока здесь, и от себя далеко не отпускай, а то, сам понимаешь, желторотик, натуральный желторотик. На вид – парень больно бойкий, не любит, когда его учат, пытается что-то вякать. Ладно, я тебя за чем вызвал-то, слушай. Завтра после обеда вот сюда пойдем. – И повел грифелем карандаша по карте, остановив его на коричневой точке, отмеченной чернильным кружком.

– Опять в Дех-Сабз? – уточнил Кулибин.

– Куда нам без него, дорогой. Операция будет быстрой, через ущелье. Когда перейдем, по его краю вот сюда зайдем и – пёхом вот сюда. – Майор продолжал водить грифелем карандаша по карте недалеко от аэропорта. – Наш отряд сегодня «духи» потрепали, там и царандоевцам хорошенько досталось. Пока точного времени выхода не знаю, жду решения командира полка, а он – командира дивизии, а тот – одному ему известно, кого. Но то, что решение будет – чувствую, как и то, что ты пойдешь туда со своим желторотиком. Хотелось бы, чтобы эта операция была не долгой.

– Товарищ гвардии…

– Знаю, что у тебя последние деньки здесь остались, но другого выхода нет, Федя. Семь командиров на весь батальон и три сменщика. Всё. Ты что, хочешь, чтобы ротой при тебе начал командовать твой сменщик?

– Да нет, – вздохнул Кулибин, – угробит он всех и сразу…

– И я о том же.

– Солдат сейчас поднимать?

– Пусть спят, потревожить их всегда успеем. Всё понимаю, всё! – Майор встал из-за стола и вышел на середину кабинета. – Ладно. Короче, подъем – в четыре ноль-ноль. Со своим взводом выдвинешься к разъезду и там будешь ждать меня. Если царандоевцы будут интересоваться, мол, куда собрались, говори им, что идешь на Пагман, в какой-то кишлак. И всё!

– В кишлак Пагмана? А на самом деле?

– Чего? – прищурился начштаба.

– А насчет Дех-Сабза как, товарищ гвардии майор? Вы же говорили, что туда пойдем.

– Не задавай лишних вопросов, старлей, а то так до старости в этом звании останешься. И чтобы все твои солдаты знали: идете на Пагман! Всё. Главным в этой операции будет армейский офицер. С ним познакомлю вас здесь. – Начальник штаба ткнул пальцем в место разветвления черных полос – дорог из Кабула на Пагман и на Дех-Сабз. – Это всё, что могу тебе пока сказать, Федя. Иди, прямо сейчас буди старшину, только тихо, пусть что-нибудь подберет вам из еды дня на три-четыре-пять. Понял? На складе не спят, ждут его. Ну и там солдат подними, сколько нужно, чтобы помогли.

* * *

И все завертелось, в принципе, как всегда перед боевыми, – без нервотрепки не обошлось. То одно забыли, то другое. Заполнены баки горючим, канистры – водой, уложены ящики с консервами, сухим пайком, с боеприпасами – укреплены на броне.

Встреча с незнакомым армейским офицером, одетым в серый поношенный комбинезон, состоялась всего лишь после нескольких минут ожидания. Он, пожимая руку Фёдору, тихо, почти на ушко, шепнул:

– Майор. Зовите Николаем, так проще. Кто у вас сменщик?..

До перевала Дех-Сабза не дошли километров пять-семь, свернули в «зелёнку», остановились у глубокого оврага. Майор приказал занять оборону, оставить с личным составом сержанта, а ему, Кулибину, вместе со сменщиком и пятью солдатами выдвинуться с ним на точку, знакомую только майору.

– Сколько будем гулять, не знаю. Если быстро – день. На это время и возьмите с собой сухпай и по боекомплекту. Рацию оставьте здесь. Всё! – приказал он.

И «всё». Пять часов без остановок шли, ползли, прыгали с камня на камень, лезли куда-то в гору. Остановились только на той стороне гребня, в узкой расщелине.

– Кхе, кхе, – несколько раз кашлянул майор.

И в ту же секунду справа, чуть выше на подъеме раздался стук камня или чего-то похожего о скалу. Стук был глухой. Три раза.

– Кхе, кхе, кхе, – приложив ладонь к губам, снова кашлянул армейский офицер и, подняв ладонь вверх, показал, чтобы ждали его на месте.

Он вернулся быстро, только не по той же тропке, по которой поднимался по расщелине. Кашлянул сзади и снова показал рукой, что нужно идти за ним. У каменной глыбы остановился и, отворив расщелину в «стене» горы, оказавшуюся покрашенным в скальный цвет дерматином, скрылся за ним. Через несколько секунд выглянул и призывно махнул рукой. Это был вход в пещеру. Шли недолго, в темноте, аккуратно ощупывая ногами камни, чтобы не споткнуться, держась рукою с зажатым в ней автоматом за рюкзак идущего впереди, а второй рукой ведя по стенке тоннеля.

– Ждите меня здесь, – услышали, наконец, Кулибин и бойцы голос майора, – ничего с себя не снимать, быть готовыми к движению, и – начеку. Если что, решение принимать самостоятельно. Всё.

Сколько длилось «не долго», трудно сказать. Упершись затылком в холодную стену, Фёдор прикрыл глаза и попытался подремать.

Яркий свет, резко вспыхнувший над ними, ослепил всех.

– Группа, ко мне! По лестнице и осторожно. – Голос майора прозвучал из отверстия в своде тоннеля, в которое пробивались лучи солнца.

Фёдор первым нащупал веревочную лестницу, но майор его тут же остановил, приказав быть замыкающим.

Где они оказались сейчас, Фёдор не задавался вопросом, потому что этой местности совершенно не знал, да и состояла она из тех же скальных пород. Шли быстро и молча, но уже не по тропке, а по подножью скалы, перепрыгивая через камни, через корни и стволы небольших карликовых сосен. Вместо того чтобы спуститься в низину, узкое ущелье, майор сноровисто, придерживаясь руками за каменную стенку, пробирался по склону дальше. Остальные старались не отставать.

Не добравшись и до середины ущелья, майор начал спускаться еще ниже и скрылся за деревом, раскинувшимся по каменному боку горы. Оказывается, оно росло в трещине, закрывая собою проход, уходящий в глубь горы. Ход был узким, метра полтора. Где как. Но оказался не длинным. Скоро уткнулись в стену.

– Здесь будете ночевать. Я скоро. – И майор, как опытный скалолаз, упираясь ногами в стены, начал с легкостью подниматься вверх.

– Товарищ с-старший лейтенант, – заикаясь, шепотом спросил ефрейтор Семочкин, – может, поедим?

– Да, да, – опомнился Фёдор, – только больше не шептаться. Кто захочет по-малому, назад идите – помните, где мы проходили через трещину?.. Она отсюда метрах в двадцати, может, чуть дальше. Но по-большому не ходить! А то не выдержим до утра от ваших ароматов.

Есть не хотелось, и поэтому, отдав последние команды солдатам по ночному дежурству, Фёдор, умостившись удобнее, задумался о странных действиях нового командира.

* * *

Майор вернулся к рассвету. Спустился также сверху, упираясь ногами и руками в стены расщелины.

– Что пригорюнился, старлей? – спросил он.

– Да как сказать, – выдавил улыбку Фёдор. – Тяжело идти туда, не зная куда, ждать того, не зная чего.

– О-о! Да ты у нас сказочник! – похлопал его по плечу майор. – Значит, я в тебе не ошибся.

В чем именно не ошибся этот майор, Фёдор так и не узнал. Единственное, что отметил: лицо у Николая было без следов усталости и мешков под глазами, а наоборот, какое-то светлое, свежее, радостное. Как будто человек только приехал с курорта, где ничем не занимался, а только отдыхал. Бывает же такое! И родинка у него над бровью интересной формы, будто ерошит волоски на ней.

– Все было спокойно? – спросил он Кулибина.

– Так точно…

– Ну и добре! Збырайтеся, хлопци, пишлы до дому.

«Да он еще и хохол!» – усмехнулся про себя Фёдор.

Дав на сборы минуту, майор сказал, что нужно срочно возвращаться назад, к стоянке бронетехники.

На полпути подозвав к себе Кулибина и его сменщика лейтенанта Кобзаря, майор сообщил им, что уходит, и встретятся они, может быть, позже. И тут же поинтересовался, запомнили ли офицеры дорогу назад?

Фёдор кивнул и уточнил: они вроде бы, когда уходили со стоянки, шли по сухому руслу?.. Майор, услышав это, улыбнулся, мол, теперь он будет спокоен за группу и, наклонившись к уху Кулибина, шепнул, что пусть это место хорошенько запомнит лейтенант Кобзарь.

«Понятно, я уже списан», – подумал Фёдор и с неожиданной завистью посмотрел на сменщика.

А что тут говорить? Время пришло его, а Кулибину пора упаковывать вещи и собираться домой. Только где теперь будет его дом, в Туле или в Рязани, в Каунасе или в Рукле, в Пскове или в Витебске?.. А может, и вообще получит направление в какой-нибудь отдельный батальон или полк, заброшенный на край света?..

Глава 2
Уравнение с двумя неизвестными

– Това… – сапер поднял руку и остановился. – Кажется, там струна, – и ткнул в сторону выезда из «зеленки» на дорогу.

Фёдор поднял руку и подал знак солдатам рассредоточиться впереди и сзади БМП.

– Кобзарь, твоя вершина! Смотри. Боец, кто там еще у нас сапер? А-а, Серый, давай-ка ты справа все прощупай, а Довлатов – слева.

Время тянулось очень медленно. Нога затекла, но Фёдор не менял положения, лежал на левом боку, прислушиваясь к каждому шороху. Саперов и сопровождавших их двух автоматчиков уже не было около часа. Они как сквозь землю провалились. Кто-то из солдат не удержался и чихнул.

Кулибин хотел было показать солдату кулак, но и сам не удержался, тоже чихнул. Камень, на котором лежал старлей, был прикрыт от солнечных лучей ветками окружающих деревьев и поэтому оставался холодным.

«Что говорить – армия, – продолжил свои размышления Фёдор. – Вот зачем мне со своим взводом понадобилось сюда лезть, а, товарищ комбат?.. Придумали в довесок какого-то армейского майора, который с закрытыми глазами может пройти по этому району. Кто он?.. Скорее всего, какой-нибудь особист или разведчик. Что он здесь забыл? Скорее всего, получал информацию. Какую?.. Ну, это и так понятно – о передвижениях какой-нибудь душманской банды. Так… Ну и что дальше? А зачем Кобзарь должен запомнить, как передвигаться по этому участку. Зачем? Чтобы потом ходить к тайнику? Скорее всего, так…»

Появился Довлатов. Согнувшись в три погибели, он подбежал к Кулибину и прилег рядом, пытаясь отдышаться. Первое, что отметил Фёдор, этот дембель натянул на себя бронежилет, вернее, застегнул его со всех сторон, чего в последнее время не делал – фраерился среди своих. Значит, что-то или кто-то сильно напугал этого парня.

– Т-тов-варищ…

– Дальше давай, – перебил его Кулибин, понимая, что это вторая подсказка о том, что сапер сильно напуган. – Успокойся, сделай глубокий вдох… Молодец! Еще раз… Еще… Все?.. Говори. Что видел?

– Та-та-ам сиг-г-налки…

– Сколько?

Солдат показал четыре пальца.

– В-в м-метра-ах ну…

– В десяти?

Солдат помотал головой.

– В тридцати?

– Б-б-бо…

– В пятидесяти?..

Солдат радостно закивал.

– Ч-через-з т-до…

– Через дорогу протянуты?!

Сапер снова закивал головой как китайский болванчик.

«Ясно… Зачем же так, а? Хотят узнать, когда я выдвинусь со своей группой назад, а потом уничтожить?..»

Второй сапер, ходивший по дороге в сторону перевала Дех-Сабза, ничего подозрительного не обнаружил.

«Значит, нас ждут только с одной стороны, – пришел к выводу Кулибин. – Кто это – понятно, духи. Что же делать?..»

У Кобзаря на широкоскулом лице застряла вопросительная ухмылка.

– А если оттуда начнут давить? – ткнул он пальцем в гору.

– Сам-то как думаешь? – Кулибин посмотрел в глаза лейтенанту. – Круговая оборона. Как на первом курсе в училище учили, помнишь?

– Понял, понял… – посерьезнел тот наконец. – Просто так и сразу?..

– Будь проще, лейтенант, здесь война! – хмыкнул в свою очередь Фёдор и, махнув рукой саперу Серову, которого почему-то с первого дня их знакомства называл Серым, крадучись полез в сторону небольшой рощицы, зацепившейся за край дороги и заползшей немножко на скальную часть горы.

Сапер шел впереди медленно, внимательно осматривая землю с торчащими из нее осколками каменных глыб. Чем-то он все же был похож на его товарища по училищу, Серого. И лицо у парня серое, как будто дымом смоляным обмазано, и бородка, толком никогда у него и не росшая, пушком закрыла щеки с подбородком.

– Товарищ старший лейтенант… – окликнул Фёдора идущий сзади ефрейтор Биня – то есть Бинев. «Придумали же фамилию!..»

Ефрейтор, приложив палец к губам, показал, что нужно присесть и замереть.

Фёдор по инерции осмотрелся и вопросительно кивнул десантнику, мол, что же такое он узрел?..

Но ефрейтор молча прислушивался. Где-то в стороне шумнуло – камень кто-то столкнул?.. Это сапер?.. Нет. Кто?..

Серов, глядя на Фёдора, тоже замер в позе идущего по камням человека. Но он не памятник и поэтому, качаясь, медленно опустил на землю приподнятую ногу, стараясь не потерять равновесие.

Через кустарник очень сложно рассмотреть то, что за ним «шумнуло». Ладно бы птица или заяц, или другое какое-нибудь животное. Но, судя по испуганным лицам Бини и Серого, Фёдор понимает, что это далеко не так. Значит, именно здесь и расположена духовская засада, ожидающая движения их мини-колонны? Может, и так.

Кулибин присел и направил автомат в сторону кустарника. Что-то лежавшее невдалеке от него под сломанной веткой привлекло внимание. Мышь, черепаха?.. Точно, она самая, величиной с большую тарелку. Уставилась на Фёдора.

Но Биня крутит головой, мол, не она шумела, а кто-то дальше, за кустарником.

Что же делать?.. Фёдор потянулся к черепахе, но тут же отдернул руку – там лежал только панцирь, а из него выглядывала голова змеи. Нет, ящерицы. Зеленых змей он здесь никогда не видел. Ящерка?.. Ткнул в ее голову стволом автомата, но она, вместо того чтобы спрятаться или убежать, ухватилась своей пастью за кончик ствола. Фёдор дернул автомат к себе и схватил ящерицу за шею, посмотрел на сапера.

Серов не спускал глаз со старшего лейтенанта.

Фёдор подбородком показал на куст, мол, нужно двигаться к нему. Ефрейтор все понял.

Душман сидел к ним спиной. Одет он был в рваный, изъеденный молью, выцветший полосатый халат. На голове – серая шапка, такая же рваная по краям, как и одежда. Есть ли кто сбоку от него, не видно.

Фёдор, сильнее сдавив ящерицу, кинул её через раздвинутые сапером ветки в сторону душмана. Тот с испугу резко развернулся лицом к Кулибину, но, не заметив шурави, принялся скидывать со спины пресмыкающееся и что-то громко бормотать.

По раздавшемуся справа смеху Фёдор понял, что «дух» не один. Было хорошо видно несколько мужчин, подошедших к испуганному афганцу. Одеты они были также в старую поношенную одежду. Кулибин не понимал их языка, но то, что именно эти «духи» установили на выезде из «зеленки» сигнальные заряды, он уже не сомневался, как и то, что они ждут приближения его колонны.

Срезать этих сейчас несколькими очередями нетрудно. Но сколько еще их здесь?.. Другие «духи», скорее всего, где-то рядом, и это нужно уточнить побыстрее.

Фёдор посмотрел на ефрейтора и показал ему с помощью пальцев, чтобы тот остался здесь и, если что, открыл по душманам огонь. Сам же Кулибин с сапером двинутся дальше и все осмотрят.

Бинев кивнул и улыбнулся, мол, будь спокоен, командир, все сделаю. Жду вас.

Серый, не спуская глаз с Кулибина, показал подбородком в сторону горной стены. Что он этим хочет сказать?.. Фёдор поднял голову: скала отвесная, высотой метров, ну… даже трудно сказать сколько. Метров сто, может меньше, может больше – на глаз трудно определить. Но не в этом суть, а в том, что душманы на ней не станут делать засаду: с большой высоты обстреливать колонну, напоминающую тонкую змейку, глупость. Разве только пугнуть?.. Правильно думаешь, Серый!

А что дальше? Дальше значит так: низина между дорогой и горой неширокая, метров пятнадцать, и заросла кустарником и деревьями. Так что у «духов», устроивших здесь засаду, видно, крыша поехала? Их же здесь в два счета расстреляет десантура. А если дорога заминирована, то осколки из них сделают такое же решето, что и из нас. Хм, удивительно: афганцы воюют с рождения, имеют огромный опыт боевых действий в любых условиях и так безграмотно устроили засаду?.. А может, у них там, за кустами, кяриз?..

Фёдор посмотрел на Серова и показал ему рукой, чтобы не торопился, нужно решить первую головоломку. Но тот качает головой, мол, глянь, командир, сюда. Куда?.. О, «струна» натянута между деревьями. Мина?.. Нет, крутит головой Серый, она вросла в дерево. Сколько ж ей тогда лет?! Скорее всего, это ему показалось, а натянута для того, чтобы об нее можно было споткнуться и нашуметь. Тоже верно, хотя… Вот и следующая головоломочка.

Что? Фёдор вопросительно смотрит на улыбающегося сапера, который тычет рукой в ту же сторону, только выше. Что он имеет в виду?.. Скала как скала, каменная. А-а, не туда нужно смотреть. А куда?.. Что, еще одна «струна»?.. Точно. Так же установлена? Что-то здесь не то. Что он делает?!

Сжав зубы и невольно прикрываясь рукой от возможного взрыва и осколков, Фёдор наблюдает за Серовым. Тот делает призывные знаки, зовет за собой. Ну что ж, командир, только не дрейфь. Ладно, Биня, дежурь, и, махнув автоматчику, Кулибин двинулся за сапером. Только бы «духи» не услышали их передвижение.

По нахоженной тропке Серов не идет. Что их ждет впереди, непонятно. Вот он замер. Так, Серый, что там тебя заинтересовало?.. Поднял руку, во что-то всматривается. Молодец, парень, осторожный и внимательный. Поднял палец, второй, третий, четвертый, пятый. А-а, вот значит, где остальные «духи»! В принципе, друг от друга они находятся всего метрах в тридцати или чуть больше. Нормально.

Серов показывает, что нужно присесть.

Кулибин стирает со лба пот и не отрывает взгляда с сапера. А тот продолжает внимательно всматриваться в кустарник. Что там?.. Пять человек – это понятно. Фу-у, а что дальше-то им делать? Устроить войнушку?

Наконец-то Кулибин услышал громкий смех кого-то из «духов». Им некого тут бояться, вот и горланят, что-то громко рассказывают друг другу.

Сколько у них оружия? Фёдор тыкает рукой в автомат. Серый разводит руками, не знает. Хотя показывает, что у них автоматов нет – винтовки. Понятно. И что еще? Гранатомет?! О, это дело серьезное! Значит, нужно одновременно открывать огонь и по той, и по этой засаде. По той – из автоматов, а по этой – из пушки, метров с пятидесяти. Глупо, если нет прицельного огня, то и эффект от него нулевой. Лучше это сделать сейчас, пока все «духи» рядом. Двоих убрать залпом, остальных – гранатой и очередями.

Ладно, это решение более правильное. Теперь нужно узнать, есть ли еще «духи» дальше по склону. Нужно двигаться вперед. Нет? Скала? Так это что ж получается, «духи» притаились в небольшой горной выемке? Всего восемь человек. А с той стороны – степь, могут ли там быть душманы? Вполне могут сидеть в окопах или прятаться за камнями.

Серов снова поднял ладонь, требует внимания. А-а, кто-то к ним идет. Сколько?.. Один человек? Понятно. Они его ждали? Почему? Обнимаются? Хм…

Фёдор поднял голову и стал рассматривать открытую часть скальной стены. Первое, что увидел на ней, свисающую веревку. Веревку?.. Точно, с узлами, тянущимися по ней вверх, приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга. А-а, так это вязаная лестница. Точно, вот как они сюда спустились. И что же получается?..

Фёдор показал рукой на веревку. Серый кивнул в ответ, мол, видит. Показывает, что им нужно отойти чуть-чуть назад, а то «духи» сейчас пойдут к ней.

«Это лучший вариант. Так не хочется влезать в бой с неизвестным противником», – крадучись назад, думал Кулибин.

* * *

То, что это был тот самый майор Николай, Фёдор не сомневался. Как и то, что майор приметил их с Серовым, спрятавшихся за каменной глыбой, прикрытой ветками маслины. И не просто заметил, а и защитил, не дав подойти к камню двум душманам, что-то громко обсуждавшим с ним и тыкавшим руками в сторону притаившихся старлея и сапера. Хотя, может, разговор у них шел и вообще не о шурави. Фёдор был уверен, что они с Серовым остались незамеченными афганцами. Скорее всего, те говорили о блоке, у которого остался Бинев, или о русской колонне из трех боевых машин пехоты, стоявшей в метрах ста отсюда…

Фёдор продолжал целиться в душмана, поднимавшегося последним по веревочной лестнице. До тех пор, пока тот не исчез из виду в какой-то незаметной снизу дыре в скале. Потом ждал, когда исчезнет лестница, которую тянули вверх.

– Что? – Кулибин толкнул сапера ногой в подошву берца.

– Тихо…

– Ждем…

Сколько они будут оставаться здесь, Фёдор не знал, как и то, что оставил там, у камня, Николай, пока затягивал на ботинках шнурки. Да-да, он там что-то оставил им, потому что все его движения очень выразительно об этом говорили, мол, Фёдор, смотри сюда и потом не забудь забрать.

Сопровождавшие майора душманы, похоже, не обратили внимания на ужимки своего гостя, осматривались по сторонам и ждали, когда он первым начнет подниматься по веревочной лестнице.

– Что?.. – теперь уже Серов толкнул в пятку Кулибина.

– Лежим…

И снова тишина распласталась вокруг них, как ветви маслины над головой.

Шею начало ломить, но Фёдор, не обращая на это внимания, продолжал смотреть в то место, где скрылись афганцы, и в то, откуда они вышли. Больше всего его сейчас волновал вопрос: почему те душманы, за которыми наблюдает Бинев, не пришли сюда. Видно, там их наблюдательный пункт. Тогда зачем установили сигналки?.. И дождался, когда нечто внутри ему подсказало: теперь можно двигаться назад, они в безопасности.

То, что было написано на скомканной пачке сигарет, оставленной Николаем, удивило. С одной стороны, каракули напоминали две буквы с прочерком между ними «м-ц», с другой – кусок карты, а прочерк – это какая-то, скорее всего, огневая точка. Буква «М», не то ли это место, где он сейчас находится, а «Ц», где находится Кобзарь с техникой и солдатами? Вполне возможно. А прочерк – то самое место, где Кулибин оставил Серого, чтобы приглядывал за действиями душманов.

Серов приподнялся и, улыбаясь, показал, что «духи» ушли.

– Куда?

– Сначала двое из них ушли по дороге в сторону лейтенанта Кобзаря, – шепчет Бинев, – минут через десять вернулись и ушли под землю. Под кустом – вход в кяриз.

– Когда?

– С полчаса назад. Может, взорвем его?

Фёдор ладонью прикрыл его губы, мол, не шуми, разберемся потом. Но что больше всего его удивило – исчезли струны, черези которые они с сапером давеча перелезали. На этот вопрос не дали ответа ни Биня, ни Серый. Внимательно осмотрели странное место.

– А может, это и вовсе не струны, а что-то типа пружин или указателей, что дверь в кяриз открыта?.. – шепчет в ухо Фёдору сапер.

– Они же были натянуты, – с удивлением посмотрел на солдата Кулибин.

Тот в ответ пожал плечами. И тут же ткнул Фёдора в бок, показывая пальцем на толстую ветку дерева. Кулибин прищурился, пытаясь рассмотреть.

«Ниже смотрите, – задергал указательным пальцем солдат, – за рогатиной паутина висит на струне. Да-да, она уходит куда-то вниз…»

Да, если бы не паутина, то Фёдор ее и не приметил бы. Верхняя струна тоже проходила насквозь через толстую ветку дерева и уходила в землю.

«Видно, здесь находится серьезный секретный объект, – по инерции потянулся к планшету с картой Кулибин, но, не нащупав его на привычном месте, вспомнил, что Николай перед выходом в горы запретил брать планшет с собой. Командирская сумка лежит в БМП и по возвращении нужно обязательно нанести эту точку на карту и доложить комбату. О местонахождении этого кяриза армейский офицер знает на сто процентов, а вот они – нет!

* * *

– Ну, нет ни сигнальных, ни других мин, и куда они исчезли – не знаю! – вытаращив глаза на Фёдора, повторял как заведенный Кобзарь.

– Успокойся, – еще раз внимательно разглядывая полоски на непонятной записи Николая, сказал Фёдор. – Выходит, у них здесь база.

– У кого? – еще не понимая, о чем говорит Кулибин, переспросил Кобзарь.

– У духов. Чья еще здесь может быть? А куда ты смотрел, скажи-ка, если они у тебя под носом сигналку сняли и ушли? А?.. Она же – вот, – Фёдор ткнул рукой в сторону дороги, – на виду стояла.

– Так сам же говоришь, по-тихому. А по-тихому можно незаметно и слона из зоопарка увести…

Фёдор, махнув рукой саперу, пошел с ним к тому месту, где несколько часов назад стояла на растяжке мина.

– Тихо, – поднял руку Серый. – Товарищ гвардии старший лейтенант, она не снята! – Он развел ветки кустарника и ткнул в нее пальцем. – И более того, она уже проросла травой, смотрите!

– Что, что? – Фёдор присел рядом и стал изучать место, где был вбит в землю железный штырь с прикрепленной к нему трубкой.

– Даже удивительно, – прошептал Серый, – как они могли незаметно снять трос. Скорее всего, они как-то отвлекли наших.

Сидевший сзади Фёдора лейтенант шумно заерзал.

– Так было? – обернулся к нему Кулибин.

– Погоди-ка, погоди-ка, – встал во весь рост Кобзарь. – Да, может, где-то с полчаса назад, – Андрей махнул рукой в сторону скалы, – камни начали сыпаться, думали, на нас.

– Ну?

– Там попадали, – лейтенант ткнул рукой правее места расположения взвода.

– Понятно. «Духи» развели вас, как детей!

– Как это?

– Сержант, – окликнул Фёдор своего заместителя, – а ты где был?..

Разборка с младшим командиром была не долгой. С одной стороны, Кулибин был зол на своих бойцов, что упустили душманов, работавших буквально в двадцати шагах от них. С другой стороны, успокаивало то, что не завязался бой. В принципе, этой стычки не хотели и душманы. Кто-то же наверху сделал камнепад по указке афганских саперов, чтобы отвлечь солдат. С другой стороны, может, это были и вовсе не душманы. Тогда зачем они от нас прятались?

– Товарищ старший лейтенант, – выглянул из люка БМП радист. – Вас комбат вызывает.

Глава 3
Непонятная игра

…Вернулись они в дивизию в полночь, спокойно, без приключений. Кулибин коротко доложил о выполнении задания командиру роты, тот по инстанции – командиру батальона. Рассказ о приключениях – сигнальных минах и засаде – оставил на утро, начальнику штаба.

Спать не хотелось, смотреть фотографии – тоже. Поэтому, развалившись на стуле, а не на кровати, чтобы не скрипеть ее сеткой и не мешать спать товарищам, Фёдор, облокотившись на стол, задумавшись, смотрел в черное ночное окно.

На душе было неспокойно. Кулибин обязан доложить обо всем случившемся не откладывая. Но кому?.. Если командиру роты, то неизвестно, по каким инстанциям эта информация пойдет дальше, но то, что она дойдет до начальника разведки дивизии и особого отдела, это точно. В принципе, так и должно быть, ведь обнаружен не просто некий неопознанный объект, а кяриз, подземный ход, используемый в своих целях душманами. Ладно, это обнаружилось бы в каком-нибудь кишлаке, или вовсе в степи. А тут – у дороги на Дех-Сабз! С помощью этого кяриза душманы в любое время могут на дороге устроить засаду, заминировать ее. Так? Так…

Ладно, а без кяриза они это могут сделать? Тоже могут. Судя по обнаруженной Фёдором веревочной лесенке и душманам, поднимавшимся по ней, там наверху у них расположена база. Кяриз навряд ли проходит через горную систему, это, скорее всего, небольшой склад или их опорный пункт, в котором «духи» дежурят тогда, когда проходят важные встречи у полевых командиров. Ну, что еще?..

Этот кяриз может служить «духам» перевалочной базой. Да, разговоров нет. Куда он ведет?.. Скорее всего, в степной район, так как там могут спокойно передвигаться караваны. А караваны перевозят всё, начиная от вещей, продуктов питания, медикаментов и заканчивая оружием, боеприпасами и так далее.

Значит, там, на скале, куда забралась по лестнице группа душманов, с похожим на Николая человеком, точно есть их база. Да, вот об этом нужно обязательно доложить начальнику штаба батальона, а он сам решит, как этой информацией распорядиться.

Раскрыв карту, Фёдор стал внимательно изучать ее. «Почти напротив опасного участка, с другой стороны горы, у перевала стоит наш блокпост. Это приблизительно в двенадцати километрах от нашей части. Как они живут там?.. Несколько раз и мне приходилось там бывать со своим взводом по десять дней. Прожили спокойно, «духи» не доставали. А один раз была попытка у душманов напасть на колонну афганской армии, и, что интересно, выбрали место вблизи их же блокпоста!..»

Тогда пока Кулибин не разобрался, кто из них свои, а кто нет, часть колонны «зеленых» была сильно потрепана.

Но все равно Фёдор вначале запретил вести огонь из зениток и пушек БМП по месту боя. И разрешил только, когда увидел, что группа душманов пошла с несколькими гранатометами в обход армейцев. В бинокль Фёдор рассмотрел даже их лица. И что больше всего его удивило – они были чистыми, не запыленными! Это говорило о том, что «духи» появились из-под земли, то есть из недалекого кяриза. Один «дух» тогда, видно, кому-то из своих старших показывал в сторону их блокпоста и что-то говорил. Но тот в ответ только провел пальцем по горлу, мол, потом с шурави разберемся. Так понял их мимику Фёдор.

И только когда «духи» приблизились к запретной зоне и по проходу в минном поле направились к колонне горящей техники, приказал открыть по банде душманов огонь. В азарте дал несколько залпов по еще одной группе бандитов, передвигающейся в сторону разбитого дувала. У «духов» силы были небольшими, и они быстро истощились. Колонна же афганской армии, развернувшись, начала наступать, тесня душманов к минному полю у блокпоста. Хорошо, что применяли огонь только из стрелкового оружия, а не из пушек танков. Тогда бы точно несколько снарядов могли попасть в сделанные из глины стены блокпоста.

Вместо награды за помощь афганской армии Фёдору пришлось побывать на десятках допросов в особом отделе – и чуть ли не стать врагом. Но, к счастью, все обошлось, и он тогда хорошо понял, что с особистами лучше встречаться поменьше, а если приходится, то лишнего не говорить, тем более не фантазировать.

Но то, что он не был врагом, об этом узнал только от командира полка, вызвавшего его после долгой «чистки». Командование афганской дивизии наградило Фёдора Кулибина и несколько его солдат медалями и какими-то грамотами за помощь, оказанную революции…

Да, ничего скрывать нельзя, нужно доложить о предполагаемом кяризе начальнику штаба, а потом, чтобы без обид, – командиру роты, и то как свое предположение. Да, в принципе, нахождение там кяриза, действительно, только предположение. Проверять наличие кяриза Фёдор, понятно, не стал, так как это дело рискованное. Почему? Был не день, а вечер, смеркалось, «духи» могли установить там мины, оставить засаду и так далее. А перед Фёдором была поставлена задача сопроводить на место человека и вернуться назад. Если бы он там начал бой, мог бы рассекретить всю операцию. А имел он на это право или нет, не знал.

Ну, вот и все.

Фёдор хотел разбудить сладко спящего Кобзаря, но остановил себя – завтра поутру лучше с ним договориться, как вести себя дальше, а потом и солдатам все объяснить. Они здесь с первого дня, «битые», так что лишнего о том, как прошляпили душманов у себя под носом, никому не скажут. А по общей легенде, первая сигнальная мина была установлена не на виду, а за поворотом. Близлежащая местность открыта и сверху, и снизу, поэтому находились они в мертвой зоне, под самой скалой, скрытой от глаз душманов.

Фёдор вздохнул, теперь легче на душе стало. Но спать так и не хотелось.

Да, последние деньки находится он здесь. Последние! Надышаться бы этим воздухом. Подумать только, здесь в первые дни службы он всеми силами пытался показать себя как спокойного человека. Правда, тогда в офицерской среде он себя легче чувствовал, чем среди солдат. Каждый из них уже не раз нюхал порох, воевал, а он – салага. В Союзе бы все было по-другому, а здесь на войне… И поэтому Фёдор всеми силами рвался в свой первый бой, которого, как оказалось, к его командирскому счастью, долго ждать не пришлось. Но и там ему пришлось не единожды, как говорится, закусывать удила.

Первый раз, когда поднимались на точку «тысяча семьсот тридцать два метра». Он запомнит их на всю жизнь, каждый камушек, каждый метр, особенно те, до которых добрался в первые пятнадцать—двадцать минут. Запыхался, начал отставать, несколько раз спотыкался. Хотелось уже сбросить с себя бронежилет, рюкзак, но всегда впереди него был солдат, худющий Игорь Долженко. На его плечах, кроме рюкзака, были навешаны несколько минометных зарядов, пулеметная лента… Это взбадривало сознание Фёдора, и он всеми силами старался не подкачать.

И вот перед ним отвесная стена метра три-четыре в высоту. За что хватались солдаты, во что упирались ногами, это было для Фёдора уму непостижимо – за какие-то еле видимые выбоинки, углубления. Кода он пытался сделать то же самое, не получилось. Сорвал ноготь на указательном пальце, разбил подбородок, хотелось не то что материться, а выть. Но сержант Сиротинин подал командиру руку, а потом некая неведомая сила ухватила его за плечи, рюкзак и потянула вверх.

– Спасибо, мужики, – только и хватило у него сил сказать своим солдатам.

Кто-то из них хлопнул Фёдора по плечу и сказал, что каждый из них проходил эту школу: «Так что все нормально, главное в нашем деле не дрейфить».

А потом его научили наполнять обессиленный организм маленьким кусочком сахарного рафинада. И сколько их еще было, «первых раз»? Когда стрелял в человека – врага, когда бросал гранату, когда тащил на себе раненого солдата, когда закрывал погибшему глаза…

И вот теперь все происходит в последний раз. Последний раз сегодня был на боевых, последний раз видел душманов. Скоро об этом он будет только вспоминать. А вот хочет ли он, чтобы этот «последний раз» так быстро прошел?.. Об этом еще и не думалось как-то.

На душе защемило. Фёдор потихонечку прошел к своей кровати, разделся и лег. Но мысли так и не давали ему возможности успокоиться. Почему-то явился перед глазами Димка Шелятков.

«Я тебе завидую, – сказал он, – ты увидишь мир, покой, цветы, счастливых женщин и детей, мужиков, которые на своих плечах несут малышей с шарами и флажками. А я так и останусь здесь – смотреть на эту бойню…»

Фёдор смахнул слезу.

Вспомнилось, как прощались с ним на плацу. Дмитрий лежал в закрытом цинковом гробу, рядом с другими погибшими солдатами, сержантами и офицерами. Сколько было гробов, Фёдор точно не помнил. Но вот уйти от Димкиного не смог, и кто-то подхватил его под локоть и повел назад в строй.

«Вот так, Дима, я с тобой простился. Извини, братан, Царство тебе небесное!..»

Но Димка все не уходил, сидел за столом, а потом резко обернулся к нему и сказал: «У тебя еще не всё здесь». – «Как так?» – удивился Фёдор. «Посмотришь…»

Кулибин встал с кровати, в комнате темно. Значит, Димка все-таки приснился, а он все думал, что уснуть ему не удается из-за мыслей плохих, что в голову лезут.

«Да уж. Что там Димка сказал?.. Что я еще задержусь здесь?.. Да это, скорее всего, придумалось мне так, а с этой мыслью и уснул, вот и привиделось. А так, ну что меня ждет впереди?.. Только бы не командовать снова взводом в каком-нибудь дальнем гарнизоне, эту школу я уже прошел в Тульской десантной дивизии и здесь, в Афганистане».

Теперь желательно подняться на новую ступеньку – ротного командира, к примеру, в Псковской дивизии. Хорошо если бывшему командиру его полка удастся перетянуть Кулибина к себе в Псков. Там вообще обещали ему должность начальника штаба батальона. А что, здорово было бы! Что ни говори, а ротой Фёдор уже не раз командовал здесь. И командир батальона его хвалил, и командир полка отмечал, и после прошлой операции на Чарикаре тоже…

Проснулся от боли в колене. Вот как получается: уснул, оказывается, за столом. Встал, потянулся и, стянув с себя майку, лег на кровать. В комнате было очень душно, а для того чтобы пустить в помещение свежий воздух, нужно сделать сквозняк – приоткрыть дверь в коридор модуля и форточку на улицу…

Разбудил его дневальный:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас комбат вызывает.

Фёдор открыл глаза и с удивлением уставился на дневального.

– Он в кабинете у начальника штаба. Просил вас срочно прийти, – пояснил тот.

…В кабинете начштаба никого из офицеров и прапорщиков не было. Оказывается, уже прошло полчаса, как прозвучала команда подъем, которой Фёдор, видно, и не расслышал. Выглянув в окно, он увидел весь свой взвод гоняющим мяч на футбольном поле во главе с сменщиком. Значит, все нормально, Кобзарь уже взялся за выполнение своих прямых обязанностей. Теперь, значит, он, Фёдор – бесхозный командир. Эх, знать бы, что сулит ему недалекое «завтра»! Может, уже на него пришла разнарядка? Куда ему теперь ехать? Хоть бы в Псков…

* * *

Внимательно выслушав доклад Кулибина, майор Ступак еще раз глянул на разложенную карту и, посмотрев на начальника штаба, спросил:

– Что будем решать по этому поводу?

– Как всегда. Если обнаружен новый объект, то докладываем по инстанциям и вносим в свои карты, – пожал плечами тот.

– Это понятно. А вот про Николая, того майора, как?..

– А-а, – майор Сокирко поднялся из-за стола и развел руками. – Даже не знаю, что и сказать. Если промолчим, Виталий Александрович, спокойнее жить будем.

– Да, так спокойнее… Так что, Федя, пока молчи. По этому поводу потом поговорим.

– Товарищ майор, может, вы уже знаете, куда мне выезжать? – рискнул спросить Кулибин.

– Знаю, Фёдор, знаю. Назад в Тулу. Звонил в Псков, говорил о твоей просьбе. Полковник сказал, что постарается в ближайшее время похлопотать по этому вопросу. Так что как-то так…

– Виталий Александрович, но Кобзарь уже принял мой взвод. А я теперь кем буду?

– Никто ему еще не передавал твою должность. Он пока проходит практику, так сказать, в должности командира третьего взвода.

– Понял! – радостно вскочил Кулибин.

– Только не торопись, Федя. Сегодня у тебя другая задача. В крепости Балла-Хисар будет проходить смотр оружия, захваченного в последних операциях. Прибудет группа представителей афганской армии. Старшим там назначен майор Фёдорцов.

– Особист?..

– С ним выедешь. Будешь сопровождать колонну с оружием туда и обратно. Выезд через час, так что готовь весь взвод. Фёдорцов все тебе объяснит. В семь-сорок твоя колонна должна стоять у второго автопарка. Только, сам понимаешь, о вчерашней операции с ним – ни гу-гу! Да и вообще…

– Слушаюсь! Разрешите идти?..

– Федя, – встал Ступак.

Кулибин, вздохнув, обернулся и твердо посмотрел на комбата – немного полноватого, высокого мужчину, которого за глаза называли «шкафом». Еще бы, около двух метров ростом, в плечах косая сажень, кулак с дыню. И лицо у комбата почему-то всегда было красным. Но запаха спиртного от него никогда и никто не слышал. Это, наверное, так заложено у него в организме.

– Федя, – Ступак положил свою ладонь-лопату на плечо Кулибина. – Ты это… – он расправил черные усики под носом, – если что, так сразу бегом в 357-й полк. Он находится рядом, знаешь.

Кулибин с удивлением посмотрел на комбата.

– Ну, это так, к слову, – кашлянул Ступак и подтолкнул Фёдора в бок. – Ну, понял, да?..

– Понял, Виталий Александрович. Все будет хорошо…

* * *

Дивизия жила повседневной жизнью. В автопарке солдаты обслуживали и ремонтировали технику, кто-то прибирался на территории части, на стадионе чей-то взвод разучивал приемы рукопашного боя.

Фёдор посмотрел на часы: уже восемь двадцать, а майор так и не появился. Может, Ступак ошибся, кагэбэшник должен прийти в восемь сорок, а не в семь сорок?..

Но вот наконец-то на дороге появился ГАЗ-66 с кунгом. Машина ехала медленно, чтобы не поднимать пыль. У БМП Кулибина остановилась. Из кабины вылез худощавый мужчина, одетый в комбинезон песчаного цвета и, спрыгнув на землю, посмотрел на Фёдора.

Кулибин скатился с брони БМП и, сделав несколько шагов к Фёдорцову, доложил:

– Товарищ гвардии майор, второй взвод второй парашютно-десантной роты…

– Ладно, ладно, – поднял тот руку. – Старший лейтенант, поедете со мной в машине. Оставьте за себя старшим вашего заместителя, сержанта… Прошу за мной, – и, поднявшись по лесенке, майор открыл дверцу кунга, приглашая Фёдора.

Внутри лежали несколько длинных ящиков из-под снарядов, с другой стороны, у окна, железный столик, с обеих сторон которого стояли такие же железные скамьи. Фёдор, усаживаясь слева у стола, хотел для удобства поправить сиденье, но оно было намертво прикручено к полу кунга.

– Все, поехали, – стукнул по стене кунга майор, и машина тут же тронулась. – Ну что, Фёдор Валентинович, давайте поближе познакомимся, я – майор Фёдорцов Семён Семёнович.

– Гвардии старший лейтенант Фёдор Валентинович… Ой, извините! – встал Кулибин. – Вы и так уже меня знаете.

– И завидую, – улыбнулся майор. – На днях домой собираетесь. С вами месяц назад встречался капитан Веселов.

– Да, да, – закивал Фёдор.

– Ну что, решились переходить к нам или так и останетесь «ванькой взводным»?

Кулибин смутился.

– У меня всё так же было когда-то… – Майор снял панаму и провел рукой по выбритой голове. – Жарко. Утро, а уже такая жара… заскучился за Уралом. Я там родился. – Смягчив тон, Фёдорцов посмотрел на Кулибина и улыбнулся. – В Серове родился и вырос – город металлургов, кругом тайга. Там не так жарко. Ну, так что, Фёдор Валентинович?

– Даже не знаю…

– Ну, ладно. – Майор полез под стол, раскрыл дипломат и вытащил из него книгу. – Читали «Войну и мир»? – подал её Фёдору.

Кулибин, посмотрев на обложку, попытался раскрыть книгу и тут же, улыбнувшись, вернул ее майору.

– Это же фляга.

– Догадливый…

Майор поставил на стол две железные кружки, налил в них из фляги коньяка.

– Армянский, три звездочки. Давай, Валентинович, за твое возвращение, чтобы ничего тебе не угрожало в последние дни твоего пребывания «за речкой».

– Това… – Фёдор сделал попытку отказаться от спиртного, но майор, резко взглянув на него, замотал головой.

– Так я на службе…

– Что, от пятидесяти грамм тебя развезет?

– Да нет, – кашлянул Фёдор и тут же опрокинул в себя содержимое кружки.

– Ну, вот и хорошо. – Майор протянул ему развернутую в фантике шоколадную конфету. – Куда вернешься?

– Еще не знаю, куда буду назначен.

– Я, когда первый раз отсюда вернулся, в Союзе с ума чуть не сошел, – надкусив конфету, сказал Фёдорцов. – С месяц вскакивал с постели и бежал в оружейку. Дневальные, дежурный по роте тоже едва не чокнулись. А я все воевал… До этого был командиром роты, в звании как у тебя, только в мотострелковой дивизии. Наш блокпост стоял на Пагмане… Ну ладно, давай еще по капельке, – и открыв пробку, поднес книгу-флягу к кружке Фёдора.

– Так вы…

– Да, Валентиныч, но сейчас разговор не обо мне. Война, скажу так, здесь затянется. Ситуация у партии Кармаля сложилась не очень хорошая: никак не может договориться ни с мятежниками, ни с… – майор вдруг замолчал, потом снова резко вскинул глаза на Фёдора и продолжил: – Ты пока еще не наш, поэтому остановимся на этом. – И подал Фёдору кружку.

Коньяк был теплым и неприятным на вкус. Скривившись, Фёдор откусил половинку конфеты и внимательно посмотрел на майора, который с причмокиванием втягивал в себя остатки коньяка из своей кружки.

– Фу, какая гадость эта война! – выдохнул Фёдорцов. – У тебя сколько солдат-то погибло за время твоей службы?

– Пятеро, – икнул Фёдор. – Трое контуженых, двое ранены, один тяжело.

– Поквитался за них?

– Так… – Кулибин развел руками.

– Что, правда? – Майор не сводил своих глаз-угольков с Фёдора.

– Ну, пытался… В Пули-Хумри, когда взяли трех душманов… Они здорово нас тогда потрепали…

– Ох, какие мы хорошенькие! Коммунист? – снова уставил свои «угли» на Фёдора майор.

– Да.

– Молодец! – теперь икнул Фёдорцов и, вытащив из дипломата большую пластмассовую флягу, сделал несколько глотков из нее. – Вода холодная, из арыка, хочешь?

Да, она была еще и холодной, и поэтому Фёдор, не отрываясь от фляги, сделал как можно больше глотков, пытаясь погасить в себе жар от коньяка и опьянение в сознании.

– Ну-ну, все понятно. А ведь духи тебя запомнили как убийцу. А вдруг у кого-то из них в афганской армии есть родственники? А? Тут у них свои законы.

– Так чего бояться, товарищ майор?

– Ну-у… – закачал головой Фёдорцов. – Вот если сейчас на просмотре захваченного оружия на тебя кто-то накинется из афганцев, что будешь делать?

– Пальну и все! – Забыв, что стул прикреплен к полу кунга, Фёдор попытался отодвинуться от стола.

– Не вздумай, а то сам тебя пристрелю! – голос у майора стал металлическим. – Понял?

Помотав головой, Фёдор напрягся и, медленно поднимая глаза, посмотрел на своего собеседника.

– Вскакиваешь и бежишь в сторону своих БМП. И не в бээмпэшке прячешься, а бежишь дальше. Если будут в тебя стрелять, продолжай бежать, и спрячешься в разрушенном дувале. Понял?

Фёдор, не понимая майора, с удивлением посмотрел на него.

– Повтори! – приказал майор.

– Если что…

– Повтори то, что я тебе сказал, – напрягся старший офицер.

Но Фёдор сразу понял, что у майора крыша поехала, и чтобы кагэбэшник отстал от него, слово в слово повторил его слова.

– Еще раз повтори.

Фёдор подчинился, и еще раз, и еще.

– Ты понял, что я тебе сказал? – Теперь голос у майора стал необычно мягким, напоминающим голос женщины, обращающейся к маленькому ребенку.

– Товарищ гвардии майор, вы шутите? – рискнул спросить старший лейтенант.

– Ты это вложи в свое сознание, и если что сегодня произойдет, возникнет какая-то опасность, поступишь именно так. – Теперь в голосе майора Фёдор уловил не столько приказ, сколько предупреждение.

– А вы?.. А солдаты?.. – Фёдор вопросительно смотрел на старшего офицера.

– Забудь обо всем. Если это произойдет, то поступишь именно так. Ты меня понял? – Металлический скрежет вернулся в голос кагэбэшника. – Так нужно. Потом я тебя окликну, и тогда выйдешь! Понял? Ни на чьи голоса больше не откликайся, только на мой. Понял?..

– Так точно! – не зная, как вести себя дальше, приподнялся Фёдор и приложил руку к виску.

– Ну и хорошо. – Майор встал, подошел к ближнему ящику, открыл его и, покопавшись в нем, вытащил флягу. Она была испачкана, вся в масле. – Помоги открыть, – подозвал Фёдора.

Пробка скользила в руках. И только после того, как Фёдор зажал ее рукавом, она поддалась.

– Это мазут, – поднял флягу над своей головой майор и вдруг резко опрокинул ее горлышко на Кулибина, и тот еще не поняв, что происходит, замерев, чувствовал, как вонючая жидкость льется ему на плечи, грудь.

– Что вы делаете? – отпрыгнул в сторону от майора Фёдор.

– О, старлей, извини! – сделал вид, что осознал свой поступок тот. – Ёкэлэмэнэ, испачкал тебя!.. Извини, я думал, мазут очень густой и не польется.

– Ну, у вас и шуточки, товарищ гвардии майор! Остановите, пожалуйста, машину, – попросил Кулибин. – Я посмотрю, может, у меня в БМП есть сменка.

– А есть? – на лице кагэбэшника появилась ухмылка.

– Н-нет… – повинно прошептал Фёдор.

– Ладно, не прикидывайся ребенком. Ты взрослый человек. – Подняв крышку другого ящика, майор показал на уложенный в нем полосатый тюк. – Переодевайся.

– Так это же… – Фёдор, развернув тюк, невольно сделал шаг назад и принялся рассматривать халат.

– Сначала надень на себя вон то, – указал майор на темно-зеленый сверток, лежавший на дне ящика. – Там штаны, а потом только наденешь этот халат. И чалму не забудь. Только не разворачивай, а то я не умею ее скручивать, как афганцы.

– Товарищ майор… – снова недоумевающе посмотрел на старшего офицера Кулибин.

– Ты думаешь, я здесь комедию перед тобой ломаю? – перебил его кагэбэшник. – Может, все и обойдется, старший лейтенант, тогда и посмеемся. Но! – он поднял вверх указательный палец. – Желательно, чтобы не обошлось. Пока наперед ни о чем не хочу говорить, только, чтоб ты знал, тебе нужно пройти небольшое испытание. Что уставился?..

– Зачем?..

– Не задавай лишних вопросов. Это новая задача, с которой ты должен справиться, тем более она просто смешная: посмотрим, тот ты человек или не тот. Ясно?..

– Я что, похож на какого-то душмана? – сообразил наконец Кулибин.

– Догадливый!.. И запомни, если уловишь для себя хоть какую-то опасность, то поступишь именно так, как я сказал. Еще раз повторяю: вам, товарищ гвардии старший лейтенант, нужно бежать в сторону своих БМП и, не останавливаясь, – дальше, в сторону разрушенного дувала. Там минных полей нет. И сидеть там, пока я вас не вытащу. Задача ясна?..

– Никак нет, – почему-то сорвалось у Кулибина.

– Я вас тогда лично расстреляю, старлей! Поняли? – Голос майора снова стал жестким. – Чтобы все было, как я сказал, гвардии старший лейтенант, не то сгною…

Он вытащил из кармана небольшую бутылочку с прозрачной жидкостью и показал Фёдору.

– Нет, спасибо, товарищ гвардии майор, я пить больше не буду, – решительно сказал Кулибин.

– А это и не пьют, понюхай!

Фёдор сделал шаг, наклонился, и тут же майор плеснул из бутылочки жидкость ему в глаза. Кулибин отскочил назад и, выпрямившись, ударился затылком о потолок кунга.

– Вы что творите?! – закричал он, вытирая обожженный какой-то вонючей жидкостью глаз…

* * *

Место, на котором проходила выставка захваченного оружия, находилась между плотно застроенной частью Кабула и мощными оборонительными укреплениями – многоугольными башнями древней крепости Балла-Хисар. Её история была Фёдору неизвестна, только запомнился рассказ ребят из 357-го полка, который находился в этой крепости. Будто там есть грот, и ночью в полнолуние из него вылетают духи. В этот момент лучше не выходить из казарм, а то не разберешься, настоящие это люди или призраки английских солдат прошлого века, афганцы это тех времен или нынешние душманы. Короче, «крыша» запросто может поехать. Да, парень тогда перебрал после серьезной операции, вот и нес разную чушь. А что до крепости, если кто нападет на него сейчас, так просто с одного маху не добежать…

Фёдор посмотрел на своих солдат, которые по стойке «смирно» стояли перед майором и внимательно слушали его. Нет, своего командира, переодетого в афганскую одежду, они не видели. Фёдорцов высадил его между разбитым снарядом автобусом и остатками дувала. А вот гора старого огнестрельного оружия, наваленного перед остатками автобуса, могла привлечь много внимания у ребят. Может, куда-то перелезть?..

Фёдор осмотрелся по сторонам и с грустью посмотрел на ГАЗ-66, стоявший в метрах ста от него, у БМП.

«Нет, все-таки не могу понять: почему я здесь? Зачем он меня напоил и облил этой гадостью? Зачем он меня постоянно предупреждал о какой-то обязательной опасности, и куда после прохождения мне нужно бежать?..»

Фёдор отбросил в сторону найденный в кармане халата камушек и посмотрел на гору старых, разбитых винтовок и пистолетов. Его внимание привлекла сабля. Она лежала на самом верху кучи и на вид достаточно хорошо сохранилась. Ладонь зачесалась. Может, ее потихонечку взять, рассмотреть?..

Он посмотрел в сторону солдат, которых особист отвел еще дальше от кунга. Со стороны города запылили приближающиеся к ним автомобили. Нет, бронетранспортеры. Три, пять, семь БТРов. Да, семь. Фёдор слегка высунулся из своего укрытия и, забыв о сабле, только что заинтересовавшей его, не спускал глаз с приближающейся колонны.

На броне сидели афганские армейцы. Их Кулибин узнал по форме. БТРы остановились, люди попрыгали на землю. Фёдорцов с несколькими офицерами подошел к ним, жмут друг другу руки, обнимаются… Хм, может, влезть в их толпу? Вот смеху-то будет!.. И был бы Кулибин таджиком или узбеком, тогда ладно – ну, испачкал одежду, переоделся в национальную одежду.

М-да! Коньяк, что ни говори, тяжеловатый напиток – вся правая половина головы будто свинцом налита. Помассировав лоб, висок, Фёдор уселся на камень. Да, правильно сделал особист, что не оставил его в БМП или в кунге своей машины. Он бы там сварился или спекся от нарастающей жары. Да еще этот хмель!..

Фёдор глубоко зевнул и по инерции правой рукой попытался нащупать маленькую флягу с водой, которую постоянно носил с собой, выезжая за пределы части. Но она осталась в кунге вместе с его формой, прицепленная к ремню. И сколько он здесь просидит?.. В принципе, оружия, разложенного вдоль строя солдат, было не так уж много. Несколько американских винтовок, пулеметы, кажется, английские, ружья буров, даже русский ППШ. Удивительно! Что там еще?.. Кулибин приподнялся, но тут же, увидев приближающуюся к нему группу людей, спрятался за камнем.

Фёдорцов, оказывается, неплохо знал фарси или дари. Этих языков сам Кулибин не знал – только то, что это основной язык афганского народа. Ну, может, пушту, не важно. Однако то, что особист не только разговаривал с афганскими офицерами на их языке, но и почему-то вел их не к оружию, разложенному по обочине дороги, а к куче этого мусора из старого оружия, которое разве что годится для музея или висеть у какого-нибудь коллекционера на стене.

Фёдорцов повернулся к остаткам от автобуса спиной и продолжал что-то рассказывать афганцам, вытащив из горы оружия маузер. Маузер?! Фёдор приподнялся, чтобы внимательнее рассмотреть пистолет, но глаз опять сильно защипало, и он начал его в очередной раз растирать рукой.

– Файзулла, Файзулла! – вдруг громко закричали из толпы афганцев, и один из них, схватив ту самую саблю, что лежала наверху кучи оружия, бросился с ней на Фёдора.

Кулибин, словно был готов к этому моменту, мгновенно перепрыгнул груду камней, за которыми прятался, и понесся в сторону БМП своего взвода.

Афганцы что-то кричали вслед, раздалось несколько выстрелов. Фёдор, приподняв полы халата, ускорил свой бег и, не оборачиваясь, проскочил между двумя боевыми машинами пехоты, на одной из которых сидел на броне замерший от удивления механик-водитель и оторопело смотревший на него, и бежал дальше, к тому самому разрушенному дувалу, о котором говорил ему особист.

Глава 4
Двойник

Все осталось за пеленой вчерашних событий. Кулибин понимал, ему нужно теперь время, чтобы осознать все, что с ним произошло там, у крепости Балла-Хисар. Он не раз просыпался ночью, и в эти короткие мгновения бессонницы пытался мысленно вернуться к произошедшим там событиям. Но как только об этом начинал думать, в голове тут же появлялась странная тяжесть и одолевала зевота, зовущая назад, в сон. И еще на что обратил внимание Фёдор: управляло его желанием спать не столько сознание, сколько усталость в теле, и он заново возвращался в бездонное, мягкое пространство сна.

Который раз он просыпался в эту ночь, со счету сбился. Свет пробивался из коридора казармы в их офицерский «кубрик» через полуоткрытую дверь. Это Фёдор понял, рассмотрев в освещенном пространстве кровать сменщика и стол посередине комнаты. Другие кровати, на которых спали старшина и командир первого взвода сержант запаса Коломиец, еле-еле просматривались, но то, что на них спали, Кулибин видел…

Приподнялся, ощупал стул, стоявший у тумбочки, одежду, висевшую на стуле. Громко заерзал на кровати старшина, потянулся, встал и, натянув на себя штаны и китель, посмотрел на панаму и бросил ее на тумбочку.

За ним с кряхтением поднялся с кровати и Фёдор.

– О, как голова? – тихо спросил старшина.

– На месте, – глубоко вздохнул Кулибин. – Как я сюда попал-то?

– Нормально, – протянул руку для рукопожатия старшина. – Майор тебя привел, сам – тоже неслабо… Говорит, командира не трогать, мы с ним посидели. Солдаты говорили, что там стрельба была, правда?..

– Да, – отмахнулся Фёдор и натянул через голову на себя китель.

– Ты в туалет?

– Сейчас, сейчас, подожди меня в коридоре… – Кулибин заново снял и внимательно осмотрел свою форму.

Да, это именно его китель, а где же пятно от мазута?.. Фёдор еще раз внимательно, сантиметр за сантиметром начал осматривать форму. Нет, ничего похожего даже. А, стоп! Вот, потеки какие-то остались… Принюхался и тут же невольно сморщился: бензин!.. Значит, кто-то очистил китель от мазута, а это разве возможно?.. Отколупав от ткани кусок твердой смолы – да, она самая, натуральная! – Фёдор вышел в коридор.

Дневальный сразу же подбежал к нему и, приложив руку к панаме, начал громко докладывать:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, за время моего дежурства по роте…

– Тише! – перебил его старшина. – Люди же спят.

Фёдор, улыбнувшись солдату, тоже приложил палец к губам и пошел за старшиной на улицу.

– Три! – громкий возглас караульного сразу же привел Фёдора в себя.

– Пять, – ответил ему старшина, подхватил под локоть Кулибина, и они пошли в сторону котельной, потом свернули от нее направо и по еле освещенной светом фонарей на плацу тропке направились в сторону длинного деревянного строения.

– Так как все было, расскажи, – остановился на середине пути Кулибин.

– Да я толком и не знаю. Твои приехали, поставили БМП на стоянку и строем пришли в казарму. Я принял оружие, потом построил твоих сорванцов у курилки, поверил – все на месте. Потом подъехал ГАЗ-66, прямо к крыльцу, я даже не видел, как ты вошел в казарму. Ну, отпустил солдат перед ужином привести себя в порядок, захожу в «кубрик» – там майор. Он раздел тебя, уложил в кровать и говорит мне, мол, дай командиру отдохнуть. И всё, ушел. По запаху от тебя я понял, что ты помогал ему наливать бензин, спиртного не уловил.

– А-а, ну прекрасно… А это что? – И Кулибин протянул ему кусочек смолы.

Старшина взял его в руки, стал рассматривать, потом пожевал и сказал:

– Резина.

– Как – резина?!

– Ну, импортная какая-то, её наливают на что-нибудь, чтобы снять слепок или, ну как тебе сказать, форму…

– А-а, – облегченно вздохнул Кулибин.

– А что Федя?..

– Да майор опрокинул на меня бутылку с этой смолой, я думал, мазутом или нефтью облил, одежду придется выкинуть. Ан нет.

– Ага, – рассмеялся старшина, – так это он для прикола так сделал, я тебе точно говорю. – И, посмотрев в глаза Кулибину, что-то пробормотал про себя.

«Значит, все нормально, – успокоился Фёдор. – Спасибо майору, умный мужик… Погоди-ка, погоди-ка, «умный» – это ладно. А вот для чего была разыграна вся эта комедия-трагедия?.. – Кулибин снова напрягся. – Уж больно я похож на какого-то полевого командира душманов. И не афганца, а наёмника. Наёмника?.. Погоди-ка, имени его он не назвал, а только предупредил, что это секретная информация, и за разглашение её я сам должен знать, что со мной будет.

Так, так… Сегодня в десять утра я должен ему дать окончательный ответ, согласен ли заменить того душмана. Заменить… Что это значит? Командовать группой «духов». Раз. Убивать своих. Два. Ну, может, не своих, но зачем-то я должен подменить их командира. Ладно. Если соглашусь, во-первых, я должен знать несколько языков, или хотя бы английский. Ну и что же, я за пять минут его выучу?.. Что-то здесь не так. Вернее, особисты не на того делают ставку… то есть я не потяну!» – Фёдор встал с кровати, подошел к столу. Чайник, к счастью, почти полный. Несколько больших глотков теплой воды тут же вызвали сильное потоотделение.

Обтершись полотенцем, Фёдор вернулся к кровати и лег.

«Вот такая вышла с вами, товарищ гвардии старший лейтенант, загвоздочка. И что дальше вы будете делать? Воевать?.. Или собираться домой?.. Легче, конечно, отказаться – хватит, навоевался. Чего им еще нужно от меня? И тут же, Феденька, к тебе прикрепится хвостиком прекрасное определение – «трус»! Погоди-ка, а как старшина на меня посмотрел после туалета?.. Что, и он знает, в какую авантюру меня хотят втянуть? Навряд ли, он посмотрел мне в глаза потому что они красные и опухшие. Да-да, и потому, что от меня несет перегаром от паленого трехзвездочного коньяка!

Погоди-ка, – Фёдор закашлялся. – Погоди-ка, он точно знает, как я бежал сломя голову от афганца, который за мной гнался с саблей. Бли-ин! Точно, когда я пробегал мимо бээмпэшки, на ней сидел механик-водитель. Как его… мм-м… Ми-ми-хайлов. Да, Михайлов. И он обо всём увиденном растрезвонил. Черт! Правду говорят: «От любви до ненависти один шаг». А причем здесь «любовь»? Ладно, изменим это слово на «уважение». Не все ли равно, какое это имеет значение – «любовь» или «уважение»? Завтра же вся рота, батальон, полк… будут во все горло смеяться, как я струсил и бежал от афганца».

Фёдор, сжав зубы, смотрел в потолок. Хотелось рвать и метать. «Ну, блин, попался! Ну, блин…»

…Майор вытащил из ножен саблю и подошел к Кулибину.

«Ну, что решил, а? Решил?.. Ну, так что?..» – И начал тыкать в Фёдора саблей…

– Товарищ гвардии старший лейтенант, товарищ гвардии старший лейтенант, проснитесь, к вам пришли!..

Фёдор открыл глаза, перед ним стоял не майор с саблей, а дневальный.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, извините, – он улыбнулся, – к вам пришли. – И отошел в сторону.

– Доброе утро, Фёдор Валентинович, – вышел из-за спины дневального майор Фёдорцов.

– Ох, извините! – Кулибин тут же вскочил с постели.

– Тс-с, – приложил указательный палец к губам майор, – не шуми, люди спят. До подъема еще десять минут. Я жду тебя у выхода, – он махнул рукой себе за спину, – в смысле, в сторону плаца выходи.

– Вы это… – начал было Фёдор, но майор снова приложил палец к губам и укоризненно покачал головой.

– Три минуты тебе хватит?..

– Да-да, – Кулибин начал быстро натягивать на себя штаны, китель.

– Еще… – Майор показал, что хочет что-то сказать ему на ухо.

– Слушаю, – с готовностью шагнул к нему старший лейтенант.

– У тебя, случайно, с собой нет сберегательной книжки?

– В чемодане. Он здесь, в каптерке.

Майор посмотрел на часы:

– Торопись, а то скоро подъем роты. – И быстро пошел к выходу из модуля.

* * *

– Так, так… – Хирург внимательно осмотрел левую бровь Фёдора и продолжил: – Нужен глубокий разрез, и желательно, чтобы быстро затянулось, а то пыль, мусор…

– А что, спрятать рубец от пыли нельзя? – спросил особист.

– Пластырь будет мешать заживлению и может оставить после себя нежелательные изменения. Шов один, и если судить по снимку, то рана получена недавно. Такое впечатление, что он был ранен осколком камня или снаряда. Осколок прошел сверху вниз.

– Ножом, – поправил хирурга майор. – Ладно, Петя, времени у нас нет.

Фёдор думал, что будет больно, но оказалось не так. Только почувствовал на верхней скуле прикосновение холодной, мокрой салфетки и шедший от нее сильный запах спирта.

Лишь когда хирург начал накладывать на бровь шов, пробив ее иголкой, Кулибин непроизвольно ойкнул.

Всё?.. Ан нет, теперь хирург своими железными пальцами оттянул ему веко, и Фёдор этим глазом на мгновение увидел прокуренные усы врача, а в нос старлею ударил резкий запах алкоголя. И Кулибин невольно с опасением подумал: только бы хирург не разрезал ему глаз.

– Всё, старший лейтенант. Теперь так: бровь не трогать, и вообще глаз не трогать. Товарищ майор, вы хоть что говорите, но на улицу ему желательно без повязки не выходить в течение двух часов, пока не закроется рана.

– Ладно, – услышал Фёдор голос особиста. – Вы теперь ему там, на шее, что нужно сделайте, и на ухе.

На шее Фёдора хирург сотворил несколько ожогов с помощью раскаленного кончика пинцета. И без вопросов к особисту чем-то смазал их и закрыл лейкопластырем.

– А вот на подбородке у него тоже есть ссадина, – рассматривая фотографию человека, в которого должен был перевоплотиться Фёдор, сказал хирург.

– Где? – Майор с удивлением забрал у него фотографию.

– Вот, посмотрите сюда. Это, скорее всего, травма, полученная им в детстве. Хотя…

– А без «хотя», капитан, он перед тобой, инструменты тоже.

И тут же Фёдор почувствовал, как нечто твердое и горячее схватило его за подбородок, но двинуть головой, сильно зажатой в ладонях Фёдорцова, он так и не смог.

– Уу-у! – со стоном промычал он. И только после того, когда почувствовал, что его голову отпустили, с негодованием посмотрел на хирурга и спросил: – Зачем так долго держали?

– Рубец нужен. Сами понимаете, искусство требует жертв.

– Всё, закончили? – спросил особист.

– Вроде да…Теперь похожи, как близнецы.

– Как близнецы? – рявкнул майор. – Капитан, насколько я знаю, и у близнецов есть в чем-то разница, а здесь она не нужна, понимаешь.

Капитан еще раз взял фотографию и начал внимательно осматривать то ее, то лицо Фёдора.

– Так, так, – глубоко вздохнул он. – Вроде все перенес. Так, так… Здесь рубец, здесь тоже, тут рубец, здесь ожог, тут родинка… – и ткнув Фёдора под ухо, посмотрел на особиста. – Не у того, что на фотографии, родинка, а у героя.

– Убери, – приказал майор. – И быстренько, быстренько, времени совсем нет!

…Прапорщика из финансового отдела ждали недолго.

Увидев его, Фёдор чуть не вскрикнул от неожиданности и не вскочил со своего места: тот оказался копией великого артиста Михаила Пуговкина. Некоторые кинофильмы с его участием Кулибин видел по много раз: «Свадьбу в Малиновке», «Солдат Иван Бровкин», «Дело «Пёстрых»… Но это был финансист, прапорщик Нестеров.

– И как живется с таким лицом? – спросил у Нестерова особист.

– Прекрасно, товарищ гвардии майор. Все двери открыты, все улыбаются, даже генералы жмут мне руку и говорят, что я очень похож на Пуговкина. Но мы с ним не родня, – еле сдерживая улыбку, ответил тот. – Может, где-то в седьмом колене.

– Понял? – Фёдорцов посмотрел на Кулибина. – Так что, как видите, товарищ старший лейтенант, двойником можно жить и даже что-то от этого иметь. Например, уважение. – И с улыбкой посмотрел на прапорщика.

– А у вас ранение? – почти с отеческой заботой спросил Нестеров Фёдора.

– В передрягу попал, – вмешался особист. – Значит так, прапорщик, подготовьте на старшего лейтенанта Кулибина все документы по переводу его денег на этот счет, – и протянул тому сберегательную книжку Фёдора. – Человек задержится в Афганистане, в госпитале, потом еще неизвестно куда поведет его судьба, то есть куда направят доктора. Может, и не в госпиталь, а в какую-нибудь гражданскую клинику, и так далее.

– А я уже все приготовил! – И прапорщик выложил на стол несколько листков. – Осталось только подписать. А как быть со сберегательной книжкой?

– Сдадите ее мне.

– А-а, товарищ гвардии майор…

– Разговоры потом, – отрезал особист. – Сам вас вызову, когда будет нужно. О чем здесь шел сейчас разговор, знаем только мы трое. Если хоть одну сплетню услышу, то сами знаете, прапорщик, чем это может вам грозить. Вы свободны.

– Есть! – вытянулся Нестеров и выскочил из кабинета.

– И запомни, Фёдор Валентинович, – обратился майор к Кулибину, – это дело государственной важности. И второе, ничего не выполнимого нет, можно и в космос полететь, прыгнув вверх, – усмехнулся он.

Чай был крепким. Сделав несколько глотков, Фёдор посмотрел на блюдце с медом.

– Угощайся, он тебе сейчас особенно полезен, – кивнул особист. – Когда еще придется тебе таких сладких витаминов попробовать.

Он снова посмотрел на наручные часы, потом на будильник, стоявший посередине стола, потом на дверь.

– Все, Фёдор, он идет. Понимаю, операция тебя ждет опасная. И если решился, то рискуй и никогда никому не показывай своего испуга. И еще запомни, когда твой двойник волнуется, то всегда начинает чесать указательным и средним пальцем нижнее и верхнее веки, глядя человеку, стоящему перед ним, в глаза. Это твой главный ключик.

– Не понял…

Дверь отворилась, и в кабинет вошел незнакомый мужчина, одетый в выцветшую полевую форму.

– Знакомить вас друг с другом буду только наполовину, – сдерживая улыбку, тихо сказал Фёдорцов. – Вы оба – Фёдоры, и всё, я вас оставляю, – и, отсалютовав офицерам, вышел из кабинета.

– Рад познакомиться с вами, – улыбнулся незнакомец и протянул Фёдору свою огромную ладонь. – Тем более мы тёзки, и Фёдорцов почти тоже. Для приличия я буду Ивановым.

– А я Кулибиным, – хотел было встать Фёдор, но тёзка, придавив его ладонь, показал, что не нужно этого делать.

– Разговор будет коротким и длинным одновременно. Звания моего вам знать не нужно, для вас я – представитель армейской разведки, – заговорил он, подошел к окну и, посмотрев в него, обернулся к старшему лейтенанту. – Фёдор Валентинович, вы хороший офицер, не раз проявили инициативу на боевых действиях, имеете несколько заслуженных боевых наград. Но теперь, перед возвращением в Союз, принято решение дать вам очень сложное задание, – произнеся последнюю фразу, незнакомец пристально посмотрел Фёдору в глаза.

– Если так нужно, вопросов нет, – выпрямившись на стуле, сказал старший лейтенант. – Я готов.

– Отлично. И, мы думаем, с этим заданием вы справитесь. Насколько я знаю, семьей вы еще не обзавелись. Извините, с вашим личным делом я ознакомился поверхностно, но это в скором времени исправлю.

– Какую задачу вы передо мной ставите? – Фёдор опустил взгляд, рассматривая крышку стола.

– Опасную. Некоторое время придется работать в тылу противника.

– Ясно, – вздохнув, Фёдор посмотрел на своего тёзку.

– Так надо. Времени у нас нет, Фёдор Валентинович. Складывается сложная ситуация, и если мы сможем повернуть ее в то русло, которое нам нужно, то меньше погибнет людей. – Достав из бокового кармана несколько черно-белых фотографий, он положил их перед Фёдором. – Узнаёте?..

– Что-то и не помню, когда это меня и с кем сфотографировали? – с удивлением воскликнул Фёдор, рассматривая на фотографии людей, окруживших его у бронетранспортера. – Да и афганскую одежду я никогда не носил, а только вчера…

– А кого-то из окружающих вас людей знаете?..

– Вот этого. – Фёдор показал пальцем на крайнего справа офицера, одетого в форму афганской милиции – Царандоя. – Наджибулла, он командир отряда Дех-Сабзской милиции вроде бы.

– Нет, у него должность другая, но то, что это Наджибулла, вы не ошиблись. И тот человек, похожий на вас, это не вы, но вы им станете завтра – Файзуллой Блэком!

Фёдор внимательно посмотрел на тёзку-особиста.

– Это командир небольшого отряда, собранного из бывших русских, не живших в Советском Союзе. Они – представители разных стран, плохо, но знают русский язык, сыновья бывших эмигрантов. Они друг с другом познакомились недавно. Имя ваше – Файзулла, оно тоже вымышленное. По их легенде, вы – бывший командир батальона этой дивизии, капитан Сергей Иванов, якобы дезертировавший в январе прошлого года на операции, прошедшей в Хосте. Вы против коммунистов…

– Это правда, что ли?

– Прошу не перебивать меня, Файзулла. Ваш отряд находится под покровительством одной из партий, которая пытается следовать идеям лидера иранской революции аятоллы Хомейни. Ее группировки находятся в различных регионах Афганистана. Но, несмотря на то что суннитское большинство афганцев относится к учению иранского пророка резко отрицательно, их поддерживают некоторые афганские антиреволюционные группировки, в частности Абдул Хака и Ахмад-шаха Масуда, потому что истоки этой поддержки находятся в одних руках.

– Так много информации сразу даете, – невольно хмыкнул Фёдор.

– Успеете осмыслить всю эту информацию. Для этого у вас двенадцать часов. Завтра вы будете «убиты» на пагманской операции, с вами все ваши сослуживцы здесь, в дивизии, на плацу, попрощаются. Ваше тело, как «груз 200», будет отправлено самолетом домой, в тот город, в котором вы выросли, воспитываясь в детском доме. В тот же момент вы, как командир душманского отряда по имени… – Офицер замолчал и направил указательный палец на Фёдора, требуя продолжить фразу.

– …Файзулла Блэк, – сказал Фёдор.

– Правильно. Ваш отряд, в смысле душманский, в неравном бою с шурави будет потрепан. То есть вам не дадут спокойно перейти из долины Чарикара в уезд Пагмана. Вы будете контужены, потеряете на какое-то время память. Но она со временем восстановится, вам помогут некоторые ваши подчиненные в отряде. Одного из них вы недавно сопровождали в ущелье Дех-Сабза.

– Армейского офицера Николая?!

– Нет, это Фарид. Других вы не должны знать. Здесь список всех членов вашего отряда, прошедшего в Пакистане диверсионную подготовку в провинции Пактия. – Офицер протянул ему сложенный вчетверо листок. – Вас готовили в другом лагере, находившемся в провинции Ку-Нар. Это вы вспомните нечаянно, когда вас познакомят с журналистами информагентства «Эйдженси Афган Пресс». Оно находится в Пакистане, и там, перед выходом в Афганистан, вы встречались с одним из журналистов радиостанции этого агентства. Вы будете давать им интервью, как русский дезертир, который находился якобы в одном из отрядов перебежчиков в Панджшере. В этом интервью вы будете хвалить одного из полевых командиров Ахмад Шаха, за то, что тот не убил вас в бою, а помог вылечиться после ранения и дал вам свободу выбора, где жить и чем заниматься. Фамилию его вы не помните, пострадала память, но зато нечаянно вспомните одного из журналистов по имени Шабир или Ахтар. Это обязательно должно произойти перед тем, как они включат микрофон для записи вашего интервью.

– Шабир или Ахтар… – повторил Кулибин.

– Да, я напоминаю, Фёдор, у вас была контузия, повлиявшая на вашу память, и поэтому вы можете их спутать. А как по-другому, вы были знакомы с ними всего несколько часов, когда они брали у вас интервью. Понятно?.. Хорошо. Далее, радиостанция, на которой они работают, называется «Радио свободного Кабула».

– Понятно…

– У вас хорошая память? – Армейский разведчик исподлобья посмотрел на Кулибина.

– В смысле?.. Там или вообще? Вообще-то не жалуюсь. В школе, когда учился, запоминал стихотворение после третьего прочтения.

– Хорошо. Теперь вам необходимо выучить вот этот текст…

Глава 5
Амнезия

Сколько ни готовишь себя к чему-то, всё чаще происходит не так, как рисуешь себе эти события. Фёдор по-разному пытался представить себе бой, который должен был состояться в ущелье Пагмана, но его воображение все время обращалось к одной и той же схеме: засада душманов, обстрел ими колонны, атака его взвода, и – обмен. Но ожидаемый бой не произошел ни в начале перевала, ни посередине, ни на выходе из ущелья. И, что самое интересное, Кулибин был единственным человеком из своего подразделения, кто ожидал схватки, и как же нелегко ему было не показывать этого.

Солдаты, сидевшие рядом с ним на броне, шутили, смеялись, курили. Для них это был обычный рейд с отрядом Царандоя, по правительственной дороге. Афганская милиция проверяла свои посты на разъездах, на дорогах в кишлаки, а советские солдаты – опорные пункты, в которых расположены их подразделения.

На разъезде царандоевцы, двигавшиеся впереди колонны, остановились, наблюдая за караваном из двадцати верблюдов, шедшим по другому берегу озера в сторону кишлака, расположенного за следующим перевалом. Фёдор, насколько позволял ему восьмикратный бинокль, рассматривал колонну с верблюдами, несшими на себе большие тюки. В принципе, он прекрасно понимал, что определить, везут они оружие или что-то другое, очень сложно. Хотя есть одна небольшая подсказочка, она заключается в том, как ведут себя сопровождающие караван люди. По плывущей с перевала пыли они должны были заметить движующуюся к ним колонну бронетехники. А если увидели, и у них есть что-то запрещенное, то караванщики должны как-то это спрятать – среди камней, в зарослях, ну, или готовиться к защите груза.

Обычно если в караванах перевозится оружие, мины, снаряды, то посередине его должны идти вооруженные люди, которые в любую секунду готовы вступить в бой.

Фёдор достал подзорную трубу, найденную им в одной из операций, кажется, в Дех-Сабзе, и навел её на караван. Она была в несколько раз мощнее бинокля, поэтому, приблизив до максимума картинку с движущимся караваном, Кулибин начал изучать все интересующие его моменты.

Первым, что успокаивало, караван сопровождали всего шесть человек – двое из них шли впереди, один – посередине, остальные – в конце. Они о чем-то спокойно разговаривали, смеялись. Один в руках держал скибку арбуза, а может, и нет, но то, что она не похожа на оружие, это точно.

Фёдор постарался присмотреться к ношам верблюдов. На первом, судя по очертаниям груза, спрятанного под мешковиной, можно было предположить шерсть или материю. Нет, скорее всего, это шерсть, потому что сами по себе мешки очень большие, а верблюд легко поднимает свои ноги, идет быстро, оставляя далеко позади остальных животных. И только благодаря своему погонщику, который постоянно сдерживает его ход, он идет в караване.

На втором верблюде мешки небольшие, но их много – шесть, кажется, и более того, они уложены в сетку. На одном из мешков посередине дыра, но рассмотреть то, что из него выглядывает, очень сложно.

Караван остановился у шлагбаума афганцев. Те о чем-то разговаривают между собой. Один из караванщиков подошел к третьему с головы каравана верблюду, остальные еще только приближались к ним, и верблюд, опустившись на колени, лег на живот. Афганец вытащил из мешка несколько арбузов и отдал их вооруженным людям у шлагбаума.

Да, скорее всего, этот караван шел не из Пакистана, а из какого-нибудь соседнего кишлака и вез на себе шкуры животных или овчинную и верблюжью шерсть, арбузы, может, дыни, капусту.

– Джаг туран (капитан), туда идем? – спросил Фёдор у афганского офицера Наджибуллы, идущего к нему от своего бронетранспортера.

– Ней, ней, – заулыбался он, – пойдем туда, Федья. – И он показал пальцем влево, в сторону дороги, петляющей по уступам гор.

– А что там? – непринужденно улыбнулся Кулибин, спрыгивая с брони БМП и протягивая ладонь для рукопожатия.

– Ассалам алейкум! – тот обнял дружески шурави.

– Ва алейкум ассалам! – Фёдор тоже дружески похлопал по спине Наджибуллу.

– Чай сабз. – Милиционер подал флягу Фёдору, предлагая испить зеленого чаю.

– Ней, ней, ташакор, – уклонился от предложения Кулибин.

– А-а, – то ли с обиды, то ли просто так, широко улыбаясь, махнул рукой афганец и, сделав из фляжки несколько глотков, медленно, не спуская глаз с Фёдора, вложил её назад в подсумок.

– Майнс? – указывая на петляющую дорогу, поднимающуюся в горы, спросил Фёдор.

– Мины везде есть, Федья, – разглаживая черные усы и обтирая пыль с кофейного цвета от загара лица, рассмеялся Наджибулла. – Шайтан там.

– Исмаил Хан? – уточнил Фёдор.

– Нет, Федья, нет! – Наджибулла, таджик по национальности, очень хорошо знал русский язык. Не раз рассказывал Кулибину за чаем, что шесть лет учился в Душанбе, побывал в некоторых городах Советского Союза, где учились его кабульские товарищи, – во Львове, в Симферополе, в Краснодаре.

Но ни в одном из этих городов Фёдору еще не удалось побывать, поэтому тему этого разговора не поддерживал, а больше задавал вопросы о жизни Наджибуллы в Афганистане: чем увлекался в детстве, в юношестве, как живет его семья…

– А кто же тогда тот шайтан? – спросил Кулибин, доставая из кармана пачку сигарет «Ростов-на-Дону» и предлагая афганцу закурить.

– От Масуда идут, кахраджи.

– С чем это едят? – поправив на плече автомат, спросил Фёдор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Кяриз – подземная гидротехническая система в городах и селениях Средней Азии и Ирана, совмещающая водопровод и систему орошения. Представляет собой подземный канал (глиняная горизонтальная штольня), соединяющий место потребления с водоносным слоем. Высота кяриза позволяет человеку передвигаться почти свободно.

Вернуться

2

Царандой (пушту – «защитник») – Министерство внутренних дел Демократической республики Афганистан в период с 1978 по 1992 г.

Вернуться

3

НДПА – Народно-демократическая партия Афганистана.

Вернуться