Александр Камков
Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал

Глава 1.

Мир Аннатара. Пепельные горы. Снова в горы и под них.

Снова в путь. Я выезжал из города так же незаметно, как и въезжал, как для самого города, так и для его обитателей. Единственно полезным моим приобретением здесь, был новый конь, которого я сменял на чалую кобылу, приплатив пару золотых. С деньгами у меня проблем теперь не было, после того как я распродал все что досталось мне в качестве трофеев после зачистки каменоломен. Звали мое приобретение Дубок. Это был гнедой, породистый конь, с повадками боевого скакуна, в меру норовистый, но как сказал конюх, очень преданный и не трусливый. Последнее взяло верх в моем выборе, хотя до этого я больше склонялся к вороному, стоявшему в соседнем стойле. Так же перед самым выездом, я закупился провизией и различными житейскими мелочами, совершенно необходимыми в длительном путешествии, которое мне предстояло.

После дневного перехода, я подъехал к Пепельным горам. Дорога заканчивалась въездом в каменоломни, но мне туда было уже не надо, и поэтому я взял чуть левее, проводив знакомый спуск под землю лишь мимолетным взглядом. В родных мне пещерах я заночевал, заодно проверив, что там с момента моего отбытия никого не было. Валун, служивший мне ступеньками, я наутро откатил в сторону и как мог, замаскировал вход. В принципе ничего ценного там не оставалось, но мне все же не хотелось, чтобы в моем первом лагере, где я начал свой путь некроманта, кто-то ошивался.

Следующий день я так же провел в седле. Мне предстояло добраться до входа в подгорный проход, пронизывающие эти древние горы насквозь и открывающие путь в древнюю и имеющую очень и очень мрачную историю местность, в которой уже много веков не отваживаются появляться, а тем более жить, даже беглые преступники или заядлые бандиты.

Старый Хомун подробно описал мне приметы, по которым можно найти вход в этот подземный лабиринт, который должен привезти меня на ту сторону гор. В этих же пещерах, по записям клана гоблинов, обитал демон, устроивший геноцид этим тварям, поубивав большую их часть, а остальных заставил убраться восвояси. Я предполагал, что убежали они именно в те каменоломни, где я завершил, столь короткий и, по сути, бесславный путь этого клана. Для начала, мне предстояло немного подняться в горы, преодолеть первую гряду, а затем спуститься в ложбину, где на берегу горного озера и находится этот вход.

Я немного опасался орков, по слухам населявших эти горы, но пока они мне не встречались. Горы были очень древними, их пики по большей части осыпались, а тупоносые вершины, лишь изредка и только в зимние месяцы, были покрыты снежными шапками. Сейчас стояла поздняя весна. Солнце уже растопило снега, поэтому мне приходилось выбирать дорогу, следуя по отрогам и предгорьям, чтобы не завязнуть в грязи и не переохладить коня, периодически вынужденно скачущего по холодным потокам талой воды. Преодолеть первую гряду нам удалось ближе к вечеру. Спускались к озеру мы уже в сумерках, поэтому расположившуюся на берегу группу орков, состоявшую из пяти особей, я заметил только по остывающим углям костра, вокруг которого они мирно спали.

Я соскочил на землю и стреножил коня, оставив его пастись на зеленой полянке, скрытой от лагеря тварей прибрежным кустарником. Моей целью был лежавший немного на отшибе орк, в отличие от остальных, снявший свои кожаные доспехи и мирно дремавший на расстеленном на травке рваном плаще. Его труп должен будет послужить мне источником, для вызова пета, без которого мне эту звезду горных орков, попросту никак не осилить.

Скастовав Покров тьмы я, подобно сгустку мрачного тумана, подкрался к мирно посапывающему орку и, воспользовавшись длинным и острым стилетом, проткнул спящему горло, вогнав лезвие прямо под кадык. Вырвавшийся из его горла хрип, я предусмотрительно заглушил полой его же плаща, тут же накинутой ему на лицо. Никто из остальных орков не проснулся. Я немедля, вызвал верного скелета и отбафов нас обоих Запахом смерти, медленно прокрался к следующему, надеясь столь же тихо присоединить его к почившему товарищу. К сожалению, из этого ничего не вышло. Скелет, не обладающий абсолютно никаким понятием скрытности, громко шаркал костями по прибрежной гальке так, что разбудил бы даже мертвого. В данном случае, мертвым был только он, а вот живые, начали просыпаться и при чем к моему сожалению достаточно резво.

Второго мы завалили очень быстро, он только успел вскочить на ноги, озираясь и спросонья мало что, соображая, как мой пет вогнал ему в брюхо меч, а я тем временем уже закидывал третьего Сферами чумы. Хватило трех штук, чтобы он упал, роняя на гальку пласты своей слезающей кожи и куски гниющего зеленого мяса. Двое оставшихся, уже двигались к нам полностью готовые к бою. Я обездвижил одного Руками мертвеца, и стал играть с ним в гандбол, забрасывая зелеными сферами, но тот с успехом отбивался щитом, разваливающимся постепенно от действия заклинания. Скелет в это время отчаянно рубился с последним.

Из этих двух дуэлей победителями вышли мы. Скелет зарубил своего противника, а мой визави, потеряв распавшийся на сгнившие куски щит, попытался отбиваться мечом, но разрубаемые им сферы, все равно, хоть уже и половинками, но летели дальше. При попадании в цель, они выплескивали на него зелень чумы, заставляя его кожу и плоть тут же мгновенно разлагаться. Большего успеха, он смог бы добиться, отбивая мои снаряды плашмя, но от брызг разрушаемых сфер это его все равно полностью бы не уберегло, лишь на время, продлив агонию.

Я раздул угли и подбросил немного хвороста, чтобы сделать себе поздний ужин. Коня, к сожалению, придется здесь ненадолго оставить, в подземельях ему не место. Поэтому я привязал его так, чтобы он имел доступ к озеру и мог пастись на сочных прибрежных зарослях осоки. Очень надеюсь, что до него не доберутся орки, ведь на всем протяжении пути, мне они не встретились ни разу, за исключением, конечно, этих. Скелета пришлось распустить. Я поужинал и завалился спать, оставив на дежурстве Дубка, который был приучен, по словам конюха, будить в случае опасности своего хозяина предостерегающим ржанием.

Утром я вошел в подземелья. Путь мне был хорошо известен, благодаря подробным летописям гоблинов и кратким пояснениям торговца. Мне нужно было все время держаться северного направления, выбирая наиболее широкие коридоры основного пути. Демон, должен был обитать в самой глубине подгорного лабиринта, там, где подземелья спускались до уровня лавовых потоков. Что с ним делать, я пока не представлял, поэтому рассчитывал сейчас не спускаться в глубины, оставив, по возможности, разборки с этим огненным духом на обратный путь, когда инициация навершия жезла будет мной успешно проведена и мои силы, как сказал Хомун, должны будут вырасти в разы.

В начале пути я продвигался довольно быстро, следуя широкому коридору и не отвлекаясь на встреченные ответвления, спуски и колодцы. В темноте мне не удавалось рассмотреть попадающиеся мне по пути залы и гроты, наверняка очень красивые при факельном освещении и без сомнения таящие множество тайн и легенд о своих прошлых обитателях. Камень был профессионально обработан, потолки залов подпирались абсолютно круглыми и одинаковыми колоннами, расположенными на равных промежутках друг от друга, образуя анфилады, теряющиеся своими округлыми сводами и арками во тьме. Факелы, все еще торчащие из кронштейнов, закрепленных на стенах и колоннах, были, конечно, давно уже без масла, но тем не менее, при желании можно было бы, даже по прошествии веков, хоть сейчас осветить это древнее жилище, ушедшего из этого мира, славного и трудолюбивого подгорного народа.

Чуть дальше стали попадаться статуи, вырезанные в камне, за ними виднелись лишенные дверей залы, где были видны плиты гробниц. Почти все из них были расколоты, а усыпальницы наверняка давно разграблены. За столетия, прошедшие с тех пор, когда гномы ушли из своих королевств, все созданное ими должно было рассыпаться и истлеть, но только не камень. Пусть вершины и гряды гор уже рассыпались под действием времени, воды и ветров, но тут, в глубине подземелий, базальт сохранился практически в том же виде, что и в те, покрытые пылью веков времена, когда молоты и кирки еще наполняли своими звуками, а жаркие горны великих кузниц – жизнью эти, ныне мрачные и пустые, и давным-давно заброшенные, подземные чертоги.

Размышления вели мои мысли вглубь веков, а прочитанные книги, сказания и летописи, позволяли фантазии оживить в моей голове те времена. Я представлял народ, своим титаническим трудолюбием, создавший эти великолепные залы, гроты, колоннады и галереи. Имея в руках лишь элементарные кирки и молоты, они в крепчайшем базальте выстроили, поражающие воображение, своими огромными размерами, пространства, где могли жить, работать и творить, сотни и тысячи представителей, несомненно, славного и богатого своими уникальными представителями народа, заслужившего славу лучших умельцев и мастеров этого мира.

В руках у меня сейчас был один из лучших доказательств мастерства, вышедший из кузни, которая располагалась, где-то под моими ногами. В жарких глубинах этих гор, некогда трудились великие мастера подгорного народа, чье оружие и доспехи могли зачастую поспорить, своим качеством изготовления, с созданными образчиками лат и мечей, сотворенных перворожденным народом. Гномы, конечно же, были не так искусны в магии, поэтому их произведения хоть и были не менее прекрасны по виду, но увы, значительно уступали в характеристиках, таких как прочность и смертоносность, присущих зачарованным доспехам и оружию перворожденных. Очень часто великие воины и полководцы, с гордостью носящие доспехи, выкованные гномами, обращались к эльфам, с просьбой наложить чары или инкрустировать в них колдовские камни, дающие дополнительную прочность их латам и силу холодному оружию. Вот тогда, эти воины, итак, не имеющие себе равных на ристалищах, становились воистину легендарными и практически несокрушимыми.

Я с удовольствием побродил бы здесь, в поисках артефактов, оружия или брони, но у меня совсем не было времени. Я, конечно, понимал, как тщательно уже не раз обшарены эти подземелья, и какой мизерный шанс по прошествии стольких лет, найти не вскрытый тайник. Кроме этого, меня буквально тащил вперед посыл, полученный от Хомуна. К тому же, мне совсем не улыбалась идея проводить здесь ночь. По моим расчетам, я должен был успеть, двигаясь по прямой, пересечь горы до заката, если ничто или никто меня не задержит в пути.

Дважды мне приходилось принимать бой с пауками, расплодившимися в пустых лабиринтах. Если по отдельности они не представляли опасности, то, когда на меня с бокового прохода ринулась их целая туча, мне пришлось совсем не сладко. Палить сферами было глупо, пауки были слишком мелкими целями, и их тут было несметное количество. Самые крупные особи не дотягивали даже до размеров охотничьей собаки, а основная масса была размером с небольшую крысу. Противниками они оказались слабенькими, зато брали числом.

Я сначала воспользовался массовым вариантом рук мертвецов, что позволило мне серьезно проредить несущуюся на меня толпу, кроме этого, от небольшого урона вылезших из пола и хватающих их рук, большинство захваченных в плен пауков, погибали, а руки хватали все новых и новых бегущих ко мне насекомых. Затем в кишащую массу полетела Волна порчи, добивая всю оставшуюся мелочь. Крупных особей я уже закидывал Сферами чумы. Провозился я минут пятнадцать и дважды был вынужден отступать, когда крупные особи наваливались скопом. Даже самые крупные из них, мгновенно умирали от единственной сферы, но из коридора валило их нескончаемым, как казалось поначалу, потоком. Постепенно вал паукообразных поредел и еще через пару минут, наконец, иссяк. К тому времени манна моя была почти на нуле и я уселся, устало прислонившись спиной к стене и мрачно обозревал сотни, в беспорядке раскиданных, суставчатых ножек и жвал, перемежавшихся кусками дотлевающих мохнатых тел. Пета я в этом бою вызвал только раз, но из слабеньких пауков он получился хилым и, смело рванувшись в атаку в самую гущу, очень быстро был разобран ими по отдельным косточкам.

Уже было темно, когда я выбрался на свежий воздух. Пришлось спешно ужинать и укладываться спать на небольшой полянке, окруженной колючими кустарниками, закрывавшими собой выход из лабиринта. Я порядком устал и поэтому заснул тотчас, как только моя голова коснулась скрученного валиком красного боевого плаща. Дорожным же плащом, более плотным и теплым, я укрылся вместе с головой, оставив только маленькую щелку для дыхания. Ночь прошла совершенно спокойно, спал я, на удивление, даже после такого боя, крепко и без сновидений. Мрачные подземелья и сонмы пауков не приходили в мои сны, оставаясь навсегда в прошлом.

Солнечное утро окрасило скалы в алый цвет, подсветив редкие, не осыпавшиеся и потому еще высокие ледяные вершины, заставляя их сверкать, подобно маякам, зовущим корабли из далекого моря в родные бухты. Повернувшись на север, в сторону своей цели, я убедился, что яркие краски за спиной, это единственные светлые и радостные тона, в простирающихся передо мной мрачных пустошах. Окруженная горами долина, лежала передо мной мертвой и безжизненной. Черные, бурые и темно-коричневые цвета, были основными на всем пространстве, куда дотягивался мой взор. Я пожалел немного отсутствию под собой верного скакуна и начал медленный и осторожный спуск по южному склону Пепельных гор. Мой путь лежал к старому и, наверняка давно уже разрушенному алтарю, расположенному теперь уже совсем недалеко от меня, по направлению к северо-востоку, если смотреть от выхода, из этого мрачного, подгорного прохода. Торговец Хомун, называл данную местность, где расположен был темный алтарь, не иначе как Горгот.

Глава 2.

Мир Аннатара. Горгот. Алтарь.

Путь по долине Горгот занял у меня почти весь день. Дело было не в расстоянии, которое можно было бы пройти вдвое быстрее, скорее я сам был виновен в задержках. Аура этого места была темна. Эманации страха и отчаяния заставляли меня напрягать всю мою ментальную силу, чтобы не поддаться им. То и дело в земле обнаруживались захоронения, а зачастую кости и развалившиеся древние латы, а также оружие, валялись просто на поверхности, не погребенными. Падальщики, из числа зверей и птиц растащили останки по всей поверхности плоскогорья, превратив ее в один большой могильник.

Дважды я останавливался у небольших каменных курганов, прислушиваясь к звукам, которые издавал ветер, свободно гуляющий здесь. Неплотно уложенные камни, служившие каирном, частично разрушенные ветрами, заставляли такие захоронения петь заунывные, заупокойные песни, в нотах которых мне иногда слышались голоса и даже мольбы. Когда сумерки начали спускаться в долину, среди камней засветились зеленые огни, манящие и отталкивающие меня одновременно. Духи мертвых, не ушедшие и не упокоенные, зажигали такие светлячки, зовущие неосторожных и слабых духом путников к себе, чтобы выпить их жизненную силу и утолить свой вечный голод. На меня такие фокусы не действовали, хотя определенный интерес я, будучи некромантом, ко всем этим местам не мог не испытывать.

Наконец я добрался до указанного мне места. На разровненном когда-то довольно большом участке каменистого плато, по центру стоял огромный круглый курган, имевший в поперечнике не менее пятидесяти метров. По его периметру, были установлены камни в человеческий рост, на которых я обнаружил, частично разрушенные эрозией письмена, выдолбленные на обращенной к кургану, их плоской стороне. Обойдя все девять камней, я не смог прочесть надписи, сделанные на неизвестном мне языке, лишь руны, венчающие тексты, были мне хорошо знакомы. С восточной стороны, я обнаружил частично обвалившийся вход. Вообще-то в кургане их было три, но два из них, с севера-запада и юга, представляли собой засыпанные валунами завалы, совершенно не проходимые. Растащив мелкие камни, и откатив по сторонам особо крупные, мешавшие проходу, я зашел внутрь.

Сразу за разрушившимся от времени сводом входного портала, я обнаружил спуск в усыпальницу, куда вела облицованная камнем лестница. Спускаясь по выщербленным и потрескавшимся ступеням, которые практически рассыпались под моим весом, я обратил внимание на рисунки на стенах. Камни, которые применили для облицовки стен, были двух сортов. Их перед установкой обработали и тщательно подогнали друг к другу, а за счет разницы в цвете, они теперь образовывали своеобразное черно-серое панно, на удивление, не осыпавшееся от времени и сохранившее до сих пор замысел автора. Я бы мог подумать, что панно появилось недавно, настолько оно было чистое и неповрежденное, если бы не возраст кургана и самой лестницы, без всякого сомнения, простоявших здесь не менее тысячи лет.

Мистические символы и знаки, изображенные на стенах, имели явно ритуальный характер. Я читал их свободно, благодаря Некрономикрону, найденному и тщательно изученному мной в пещерах с обратной стороны гор, где я начал свой путь некроманта. Спускаясь все ниже, я неотрывно следовал настенным рисункам, на которых по мере спуска, передо мной разворачивался некий ритуал. Смысл его говорил о призыве некого духа, находящегося где-то в запределье нашего мира, а может быть, даже и вовсе, в каком-то ином мире.

Спустившись вниз, я вышел в залу, которая была круглой по форме. На ее каменном полу, сложенному из тех же сортов камня, что и стены, была изображена черная окружность. Она черной каймой опоясывала стены по всему внешнему диаметру залы. Пол залы был из серого камня, но посередине, имелся ярко выраженный центр, из того же черного камня, что был уложен по его краю. Рисунок пола залы, своим узором изображал центропункт.

Выход, из которого я спустился в этот зал, дугой уходил от центра, как и те два, что сверху были намертво завалены. Насколько я понимал мистическую символику, данный зал имел ритуальное значение центра трискелиона, где в процессе проведения ритуала, изображенного на стенах, должен появиться вызываемый дух. Лучи, которые выходили из него не имели значения в этом мире, но связь их с центропунктом должен был обеспечить я, проведя настройку этого алтаря, тем самым попутно обеспечивая с ним свою связь.

Черный камень, который был использован здесь, на мозаичных стенах спусков и плитах пола залы, был отшлифованным агатом. Кристалл из того же камня был встроен и в мой жезл. Более того, в центре залы, в черном камне, была граненая выемка, и я руку готов был дать на отсечение, что она в точности повторяет по форме тот агат, что служил сейчас навершием для моего жезла.

Голова шла кругом, от всей информации, что свалилась на меня за последние дни. Я чувствовал себя винтиком, в том механизме, что начинал набирать обороты прямо на моих глазах. Кто-то очень могущественный вел свою игру, всех правил и замыслов которой, я не знал и не понимал. Зато я четко осознавал, что в каждой партии, существуют исполнители, среди которых есть мелкие и крупные фигуры, которыми двигает и управляет играющий, а если я один из них, то только в моих силах сделать так, чтобы из пешки на этой игральной доске, превратиться, хотя бы в слона.

С этими мыслями я решил лечь спать, тем более день давно уже закончился, а я так жутко устал за сегодня. Здесь внутри было тихо и спокойно, чужие ауры и эманации не проникали в этот курган, служивший лишь ширмой для расположенного внутри алтаря, в центре которого я сейчас расстилал свой теплый дорожный плащ и готовился улечься спать. Мне нужно было восстановить изрядно потраченную ментальную силу и манну, с помощью которой, я на протяжении всего пути, защищал свой разум от влияния не упокоенных и потому крайне беспокойных душ мертвецов, сотнями сложивших головы в древней битве, произошедшей на этом плато.

Мне снилось сражение, где бескрайние орды жутких тварей, вели беспощадную сечу с древними расами, о которых я слышал только в сказаниях. Здесь, на плато Горгота, стояло войско из орков, чьи темно-зеленые, а иногда и черные тела, были почти спрессованы в жуткий легион, который по чьей-то далекой отсюда команде, вдруг вздрогнул, а затем двинулся на запад, гремя латами при столкновении тел. Мечи, палаши, а иногда и дубины, были зажаты в их лапах, а шлемы с опущенными полу забралами, оставляли на виду клыки, которые несомненно, служили последним аргументом в сражении, когда оно переходило в рукопашные схватки.

Прошло совсем немного времени с момента начала движения, когда на них сверху обрушилась лавина стрел, без труда находивших свои цели, в столь сплоченных рядах. Орки подняли свои круглые щиты, но они были слишком малы, чтобы полностью обезопасить воинов. Залп повторился, а затем, вслед за стрелами пришел огонь, яркими шарами упавший с небес и нанося катастрофический урон. Ряды смешались, а затем строй полностью рассыпался, превращая тесно сбитый легион, в кучки горевших и раненных стрелами животных, мечущихся по плоскогорью и втаптывающих в землю и камни раненных и мертвых их братьев по оружию. Еще один залп из стрел и огня практически завершил разгром, оставив здесь лишь залитое кровью плато, заваленное трупами. Только одиночные, разрозненные орки сумели уйти в горы, взбираясь по осыпавшимся камням вверх и ныряя в расщелины.

Проснулся я с больной головой, понимая, что видел далекое прошлое этих мест. Все же курган не полностью защитил меня от внешней среды, пропустив внутрь это жуткое видение. Хотя быть может, эта земля настолько глубоко была пропитана страданиями и кровью, что защита кургана, который был, очевидно, построен позже той битвы, была просто выше, чем впитавшаяся в почву боль и кровь. Сделав над собой усилие, я освободил мозг от остатков видения и принялся за работу. Мне пришлось потратить не менее часа, чтобы тщательно очистить центропункт от мусора и каменных осколков. Затем я вынул кристалл агата из жезла и поместил его в центральный камень, где он с абсолютной точностью совпал с имеющейся в нем выемкой.

Весь курган пронзила едва ощутимая дрожь, а агатовые камни засветились по периметру и в центре пола. Я сел на центральный камень и погрузился в медитацию, произнося слова, которые меня слово в слово заставил запомнить Хомун. Я не понимал языка, на котором звучали произносимые мной слова, но ощущал ток энергии, который сейчас, через меня пронизывает пространство и впитывается в камни кургана. Я служил своеобразной антенной и концентратором для нее. Не открывая глаз, я видел паутину, возникающую вокруг, по мере чтения мной заклинания, а это без сомнения было именно оно, потому что узор, сплетаемый мной, наливался силой и опускался вниз, покрывая пол отчетливыми светящимися нитями, которые затем с шипением впитывались внутрь. Прошла минута, а может быть час, когда я открыл глаза, опустошенный и выжатый как лимон. С трудом распрямив затекшие в позе лотоса ноги, я встал, подрагивая от усталости и напряжения.

С первого взгляда ничего не изменилось. Мой кристалл, вытолкнутый из отверстия обратно, лежал на плите агата, которая полностью заросла, если такое возможно сказать. Она выглядела сейчас цельной и блестящей, как будто ее только что установили. Весь пол был таким, как будто его только что отполировали. Он как будто засветился изнутри, равномерно и устойчиво, а на грани слуха, я вдруг почувствовал гудение или точнее вибрацию силы, как будто целая стая шмелей летала по периметру залы, наполняя всю ее звуком своих крыльев. Я установил кристалл обратно в жезл и тот неожиданно вспыхнул, засветился, засиял черным светом, вместе с агатовыми плитами пола, образуя неразрывную связь между собой и материалом рукояти, которая неожиданно потемнела, став похожей на благородно черненое серебро. Та же вибрация силы, что нарастала в этой зале, мгновенно пронзила кристалл, затем сам жезл, распространилась по моей руке, державшей его и достигнув моего сердца, взорвалась, пронизывая меня энергетическими каналами, образовывая устойчивую единую связь, делая это оружие естественным продолжением моего тела.

Сейчас я стоял в центре алтаря и вибрировал с ним в унисон, дрожа от блаженства и переполнявшей меня и все пространство внутри кургана энергии, чувствуя себя с ним единым целым. Это был энергетический оргазм, связавший меня, алтарь, жезл и венчавший его кристалл. Я чувствовал неописуемое наслаждение, волнами пронизывающее меня и окружающее пространство, волны его несли меня на высочайший пик, который ослепительной вспышкой магической силы озарил весь алтарь, прокатился по полу, стенам, потолку, затихая, чтобы накатиться и ослепить меня собой вновь и вновь. Это продолжалось мгновение, миг, но казалось, что это длилось вечность, словно ее спрессовали чьей-то волей в миллисекунды неземного наслаждения. Вспыхнув напоследок, буря энергии затихла, ушла внутрь, впиталась в камень, затаилась, готовая к употреблению. Она теперь ждала только сигнала, ждала мига рождения, чтобы принять, поддержать и взлелеять то чадо, что скоро появится внутри кургана, в центропункте ее пустующего до этого срока лона.

Я упал на пол, как любовник падает на простыни, без сил, но в то же время наполненный ею до отказа. Придя в себя, я не без сожаления убрал жезл в складки своего боевого плаща и собрал свое расстеленное с ночи ложе. Моя миссия здесь была успешно выполнена, и я мог по праву занести ее в актив, своего продвижения по лестнице, которая, как я надеялся, рано или поздно приведет меня на следующую ступень, сделав из пешки слона. А если я не утрачу своей надобности и не разочарую Игрока, то может и в фигуру постарше. Я был готов к обратному пути и получению новых заданий, которые, как я чувствовал, не заставят себя долго ждать. Я теперь стал на порядок сильнее, а оружие, которое стало несокрушимым и неотделимым от меня, позволит сделать меня практически непобедимым. Нужно было только научиться использовать эту огромную мощь грамотно и умело, для этого требовалось подтянуть свои знания и опыт, чтобы соответствовать ему всецело.

Глава 3.

Мир Карна. 749 год. Лето. Зелёный Дол. Разведка боем.

Загнав себя и Вороного, я обеспечил сутки форы для жителей Зелёного Дола. Вся фортификация уже была готова, ров отрыт и укреплён, зная Ковальда, я не сомневался в наличии ловушек под водой. Деревня при баронском замке была обнесена крепким, трёхметровым частоколом, выстроено пять дозорных башен. Запасы воды, песка, укрывного, негорючего материала были организованы в достаточном количестве и равномерно распределены по территории. Также на территории деревни был размещён и скрыт под видом амбаров полу батальон онагров, но об этом я уже узнал позже. Всё это внушало оптимизм. Я понимал, что с этим врагом мы справимся, вопрос всегда в том, каков будет размен. Как командующему обороной мне предстояло на него ответить. Две сотни людей стоят полу тысячи тварей? А сотня? А сто душ чьих-то отцов, мужей, сыновей стоят? Стоят они того, чтобы их женщины и дети оплакивали своих близких, но остались живы благодаря их гибели. Я не знал ответа.

Оборонительных планов было два:

План А, заключался в индивидуальном поединке с вожаком этого экспедиционного корпуса, где победитель получает всё. Проигравший – отступает и не возвращается в этот год. План Б, вступает силу, если план А сорвётся.

Ковальд, словно задницей чувствовал моё приближение и уже ждал меня у опущенного через ров моста. Соскочив с коня, я отдал поводья одному из воинов своего бывшего десятника, и мы коротко обнялись.

– Вчера я получил твоё послание голубиной почтой и ждал тебя, – не сохранив интриги про своё знаменитое чутье, произнёс он.

– Ну, чёрное на чёрном, то есть я хотел сказать, тебя на Вороном я приметил ещё со стены. Красивый галоп! Пока его рот не закрывался, я чуть отдышался.

– Де… Сотник, – чуть не оговорился я по привычке. – Примерно через сутки тут будет около пяти, шести сотен отвратительных рыл. Что у тебя готово к встрече? – К такой встрече, – выпятив мясистую нижнюю губу и теребя её своими толстыми пальцами, отвечал Ковальд, – у меня готово всё!

Широкая, хищная улыбка похожая на волчий оскал прорезала его до этого как будто придурковатое лицо. У меня не было даже сомнений в том, что здесь действительно готово всё настолько, насколько это вообще было возможно успеть за относительно недолгое время, которое у него было для этого.

– Ты Молодец, дружище. По-настоящему Молодец. – Искренне сказал я.

Я видел, что ему приятна похвала. Будучи сотником королевской гвардии, я никогда не баловал этим своих подчинённых. Но каждая сказанная из них была заслуженной, и они всё знали об этом. Пока мы шли в замок Эдхарта, Ковальд рассказывал мне самое важное, а я рассматривал готовность всех, всего и вся к скорым боевым действиям.

Военный совет мы держали впятером. Барон Эдхарт – он не был военным знатоком, но это были его земли и его люди. Я, Ковальд и его подчинённые – сотник баронской дружины Фран и полковник от ополчения Гризус. Я вынужден был сразу предупредить собравшихся, что не займу место Ковальда и вскоре покину Дол, поэтому я вызвался провести эту оборонительную компанию и не более. Барон Эдхарт, конечно, поджал губы. Но последнее время мой взгляд окончательно перестал давать людям надежду на конструктивный диалог, и барону пришлось отступиться.  Ковальд же, конечно, заметивший эту дуэль взглядов тихонько улыбался и как мне показалось смотрел на барона немного с жалостью.

Право драться с вожаком сразу отстоял для себя мой старый приятель и поэтому план А, был утверждён без проволочек. С планом Б, повозились.

Учтено было всё. Рельеф местности, погода на завтра, характеристики, состав войск, вооружение нападающих и наши оборонительные возможности. Было выбрано место для размещения ополчения и засады. Командирам этих двух групп доходчиво и в деталях объяснено, что им надо делать и варианты действий в случае, если что тот пойдёт не так. В общем, разошлись мы только вечером.

Я не спал более суток и должен был отдохнуть хотя бы часов шесть. Наказав никому не беспокоиться обо мне, я пошёл в конюшни, ибо знал где они. Вороной спал стоя и я, зайдя в его клеть, повалился на сено. Было хорошо, знакомый запах друга успокоил меня, и я сразу уснул. Мерк, весь день проведший рядом со мной ещё немного потоптался вокруг и потом свернувшись клубком как-то сразу, как умеют только коты тоже медленно закрыл свои глаза.

Ковальд разбудил меня спустя шесть часов.

– У нас гости, – сказал он и вышел из конюшни.

Вчера на военном совете мы решили, что встретим неприятеля в поле. Нашему главному сюрпризу требовался простор, кроме того, деревню при замке было жаль, а частокол не выдержал бы настолько длительной осады. Все знали, что им надо делать прямо сейчас и это говорило о том, что Ковальд не зря всё это время ел свой хлеб.

Без спешки приведя себя в порядок, я размялся, умылся, легко перекусил и экипировался. Когда я поднялся к Ковальду на южную вышку, утреннее солнце уже начало пригревать. Погода стояла отличная, и видно было далеко. Приличное облако дорожной пыли поднимали бегущие к нам в походном ритме войска противника. Чуть сзади основной группы войск широким шагом двигались горные великаны они же самая серьёзная угроза дня нас.

– Через час они будут здесь, – проговорил мой звероподобный друг.

Он выполнил обещание, данное мне, и экипировался дорого и качественно. Хорошей двергской работы кольчуга ладно сидела на его могучем торсе и доходила ему до середины бедра. Толстые, но мягкие меховые сапоги унты до колена неплохо защищали ступню и голень. Клоки рыжего меха ещё торчали из этих сапог то там, то сям и это гармонировало с поистине шикарного огненно-рыжего цвета густой меховой накидкой на его плечах. Буйная растительность на голове Ковальда сама по себе служила неплохой защитой для шеи и горла. Но в этот раз ни он, ни я не пренебрегли шлемами.

Прекрасные изделия подгорного народа сели как влитые и мы ещё раз проверили друг на друге все ремни, пряжки и подтянули их. Я кроме шлема, экипировался как обычно, по-походному. В отличие от меня, вооружённого как я привык, полуторником и за сапожным кинжалом, Ковальд взял оружия много. Он действительно был крайне силён и вполне мог себе это позволить, не потеряв в скорости и ловкости. Боевой топор на длинной перемотанной стальной полосой рукояти, грозно и хищно выглядевший клевец, два длинных и прямых боевых ножа, метательное оружие счёту не поддавалось. Критически оглядев его вооружение, я приподнял бровь, а он радостно заулыбался.

Наши ополченцы тем временем уже становились на месте скорой битвы. Засадный полк уже с ночи занимал своё место и ничем не выдавал своего присутствия. Западная роща метрах в ста пятидесяти от западных же ворот была тиха и благолепна. На поле же в двухстах метрах на юго-запад, откуда и приближался противник, всё выглядело иначе. Длинная прямоугольная фаланга выстроилась по направлению к вектору атаки, опустила ростовые щиты и замерла. Четыре сотни пикинёров, по пятьдесят в каждом ряду, стояли прямо и гордо. Всё что они успели понять на долгих изматывающих тренировках, заключалось в том, что шанс выжить у них остаётся только в том случае, если они не разомкнут свой строй.

Их экипировка была другой. Плотные набивные дублеты и такие же штаны, поножи и наручи, лёгкие шлемы, ростовые щиты с боковой выемкой для копья, длинное копьё и короткие мечи. Всё чему их можно было успеть научить за это время – это стоять и колоть. Но, большего от них и не ждали. За фалангой в свободном построении стояли лучники. Сотня парней и мужчин с длинными луками были без брони. Лук, колчан с пятью десятками стрел, которые они были готовы прицельно выпустить за минуту и круглый щит на спине. Вот и вся амуниция. Одеты они были, конечно, единообразно и просто, всё же баронские войска, а не лихая вольница.

Эти примерно равные по численности нападающим войска и должен был увидеть наш текущий соперник. Чувство пусть и не лёгкой, но вполне возможной победы мы обязаны были внушить ему, и на это был сделан акцент в наших планах. Нельзя было напугать их и заставить просто уйти. Как бы мы потом гоняли эту огромную ватагу по всем баронским землям? Всё было готово.

Внутри частокола на южной и юго-западной дозорных башнях, также стояли лучники, крыша фальшивого амбара была разобрана и шесть онагров приведены в полную боевую готовность. Каждую из этих машин обслуживало по шесть человек. Онагр по сути своей, это тяжёлая телега на цельных деревянных колёсах и работала она по принципу торсионной пружины. Скручивание канатов происходило путём вращения специального барабана, а высвобождение этой силы и толкало рычаг, на котором в ложементе укладывался снаряд. В зависимости от веса, снаряд мог пролетать до трехсот метров. Сегодня мы хотели, как следует напугать врага, и поэтому планировали использовать самый дорогой тип боеприпаса.

Следующей и последней линией обороны был сам баронский замок. Мы с Ковальдом были уверены, что ему сегодня ничего не угрожает, но в качестве тренировки никому об этом не сказали. Замок теперь окружал глубокий ров с подводными сюрпризами, узкие окна бойницы на всех этажах и башенках были заняты умелыми стрелками. Ну и в холле замка бессменно дежурил десяток королевской гвардии, сам барон и домочадцы. Жители городка при замке, были обучены прятаться в глубоких погребах своих домов, и не мешать сражающимся воинам. Единственно, дежурные команды огнеборцев были распределены сидеть около своих запасов воды и инструментов, и быть готовыми тушить пожар, или помогать с ранеными.

Тем временем вражеская группировка войск остановилась в полукилометре от нашей фаланги и начала переформировываться в некое подобие боевого порядка. Мы с Ковальдом уже были в сёдлах и находились здесь же, перед своими воинами, и подбадривали их своим спокойствием. Чёрный и рыжий, ночь и огонь, траур и феерию жизни, воплощали мы сейчас своим видом.

В очередной раз я удивился и невольно восхитился собранности Гоблинсов в составе войск противника. Их было чуть больше, чем Оркусов, все они были лучниками, которые уже построились в фалангу наподобие нашей и ждали. Оркусы же стояли кучей, что-то гортанно орали, брызгали слюной и потрясали оружием в нашу сторону. Похлопав Вороного по шее, мы шагом двинулись навстречу неприятелю.

Базовые правила переговоров перед сражением Оркусам были известны и навстречу нам также выдвинулись двое. Огромный звероподобный Клыкастый и маленький Гоблинс рядом смотрелись бы смешно, но повод для встречи был куда как серьёзный и к веселью не располагал. Скоро начнут гибнуть люди, которых я обещал защищать барону Эдхарту. Огромный, шипастый и железный наплечник Оркуса привлёк моё внимание, пока мы сближались. Вспомнив и заново осмыслив все то, что я знал и видел про этих зелёных тварей, я понял, что наплечник для них является своего рода знаком отличия и ранга. Сейчас передо мной, судя по всему, стоял как минимум вождь одного из оркских племён.

Остальная его экипировка была обычной. Меховые шкуры, кожаные ремни, бляхи, амулеты из костей и клыков. Из оружия неплохого качества монструозный топор и шипастые наколенники. С его ростом удар коленом, легко попадал среднему человеку в грудь, и пропустить такой было бы страшно. Гоблинс же был одет во все кожаное, но Вожак этой банды не дал мне как следует рассмотреть его и привлёк внимание к себе, прорычав:

– Сдавайтесь, рабы! К'ралт, – он ударил себя по груди, – пощадит Вас.

– Угу, кого не сожрёт! – Тихонько сзади произнёс Ковальд.

– Я защищаю этих людей и земли, – сказал я в ответ. – Сдавайся сам К'ралт и ты умрёшь быстро.

Взревев, Оркус схватился за топор, но сумел взять себя в руки и продолжил:

– Пусть кровь рассудит нас, – прорычал он что-то ритуальное.

– Поединок? – Попытался вызвать его я.

По его глазам я видел, как он хочет разорвать меня и сожрать мою печень. Я смотрел ему прямо в глаза и улыбался, как мог нагло. Я чувствовал, как Ковальд позади меня затаил дыхание в предвкушении дегустации оркской печени. Лёгкое движение спутника Вождя зеленокожих вывело того из предбоевого транса.

– Пусть кровь рассудит нас, – снова повторил он уже сказанное и развернулся, чтобы уйти к своим.

Поймав на себе взгляд, я опустил голову и встретил глаза Гоблинса. Очень умные глаза. Кивнув ему в знак уважения, мы с Ковальдом развернули своих коней и отправились к своим.

– План Б, командир? – Спросил он меня.

Я не стал отвечать и просто кивнул. Перед строем нашей фаланги я повернул левее и поскакал к западным воротам нашего частокола, а Ковальд остался и начал орать что-то напутственное перед строем. Своим манёвром я преследовал две цели. Первая, заключалась в том, чтобы показать, что ворота нашего частокола построены плохо, открываются и закрываются долго, с усилием. Я был уверен, что за мной наблюдают и не смогут не подметить этого. Вторая цель была в том, что я хотел видеть всю картину боя и поучаствовать там и тогда, когда это будет максимально эффективно.

Так и не сумев построиться Оркусы, все как один заорали что-то похожее на «Аааргхх» и ринулись в атаку. Спокойно и не нарушая строя, их маленькие лучники побежали следом, в руке каждого из них уже был лук и пучок стрел, которые они воткнут в землю перед собой для скорости метания, когда встанут на позиции. Я же был доволен тем, что наша фаланга стоит совершенно незыблемо и монолитно.

Двести пятьдесят метров или минуту бега отделяло врагов от той секунды, когда наши лучники смогут начать свою стрельбу на предельной для них дистанции в триста метров. После этого у каждого из них будет ещё одна минута, чтобы выпустить по полсотни стрел каждому, и отступить за частокол.

Сердце спокойно и неумолимо отсчитывало секунды и спустя шестьдесят ударов первая сотня маленьких, острых и смертоносных подарков отправились в полет к приближающемуся врагу.

Ниспадающий по мере приближения врага к нашему строю поток стрел прекратился вдруг, когда больше невозможно стало стрелять навесом. Из пяти тысяч стрел каждая пятидесятая примерно нашла свою цель и впилась в зелёную вражью плоть, наносят большие или меньшие повреждения. Смертельно раненых и убитых наповал было не более двадцати, и это был хороший результат для ополчения, состоящего из обычных крестьян и горожан.

Вражеские стрелки успели выпустить стрел ещё больше, но Гризус вовремя выкрикнул команду «щиты наверх» и все ряды фаланги со второго по восьмой присели на колено и накрылись ростовыми щитами. Страшный дождь из стрел закончился быстро, ибо и Гоблинсы более не могли навешивать, не попадая по своим, более крупным товарищам. Смертельный дождь из стрел, как и обычный, из воды всегда найдёт щель. Убитых, как я видел, не было, но и наша фаланга была прорежена на три дюжины раненых бойцов, которых уже оттаскивали лучники, вместе с ними отступая к воротам.

Перед самой сшибкой фаланга встала в полный рост и изменилась, ощетинившись оружием. В руках двух передних рядов появились поднятые с земли тяжёлые и длинные копья. Ни один человек не смог бы держать их на весу долго, и именно для этого сбоку в щитах были придуманы специальные выемки. Кровавая пена слетала с клыков Оркусов, когда они в порыве боевого безумия со всего маху насаживали себя на эти пики все ещё пытаясь добраться до ненавистных им и слабых людишек и надо признать кое у кого, к сожалению, это получалось.

Зная особенность этих тварей, мощно впрыгивать во вражеский строй и наводить там сплошной кошмар ближнего боя, в котором Клыкастые были очень хороши, Ковальд обучил ополчение ещё одному очень простому приёму. Как только первые два ряда пик погрузились в тела врагов и застопорили всякое движение, третий и четвёртый ряд упёрли свои пики в землю и направили острия в сторону врага и вверх. Взвившиеся в прыжке, с топорами, шипастыми дубинами, палашами, большими ножами Оркусы, снова насадили себя на копья.

Все это заняло примерно три минуты, и сейчас наступал самый сложный и опасный момент боя. Нежданные для самих Оркусов значительные потери в три дюжины бойцов, тем не менее, не были напрасны. Люди не могли выдернуть свои пики из врагов и не могли удержать их веса. Четыре передних ряда фаланги вынуждены были бросить свои пики и отступить под напором врага. В неорганизованном месиве боя подавляющее количество Оркусов не видело того, что происходит с их товарищами спереди, и воспринимали дикие крики боли и летящие брызги крови, как норму и даже не думали, что ловушка почти захлопнулась.

Предводитель Оркусов оказался на левом фланге атаки и был почти единственным, кто сумел зацепиться за фалангу и не быть нанизанным на копья как мотылёк. Движение слева и панические крики гладкокожих привлекли его внимание, и он увидел, что часть войск людишек уже «бежит» и пытается спрятаться за частоколом.

«Вот он, наш шанс» – подумал вождь племени Горных топоров К'ралт.

Острым клювом обуха своего монструозного топора он зацепил край большого щита человека, который рассчитывал за ним спрятаться от К'ралта и резко потянул его на себя. Ожидавший обратного человечек, вылетел из строя, как пробка из кувшина с забродившим вином, и тут же был разорван кем-то из Руки приближенных самого вождя племени. Надеясь, что кто-нибудь продолжит развивать здесь его успех, он крикнул приказ своим следовать за собой и огромными прыжками помчался к глупо открытым людским воротам, чтобы на плечах врагов оказаться внутри поселения и завоевать победу. Чуть не дошедшие до фаланги великаны, заметили это движение своего маленького командира и последовали за ним. Бой разделился на две части.

– Меняйся! – Во всю глотку крикнул Гризус и первые четыре ряда фаланги поменялись со вторыми четырьмя свежими и полными сил рядами.

Большая же часть оркусов, гоблинсы и великаны, уже шли к западным воротам частокола, огораживающего Зелёный Дол. «Висеть» на фаланге осталось всего около полусотни клыкастых. Ковальд, выросший как из-под земли, уже закрыл брешь в построении и края фаланги начали загибаться, чтобы окружить и смять увязших в схватке противников. Длинные копья уже давно были брошены на землю, чтобы не мешались, и сейчас ополчение делало то немногое, чему их научили. Щит перед собой, шаг, прямой укол мечом. Шаг, укол и ничего более.

События у ворот развивались более интересно. Почти перед самым носом К'ралта, людишки почему-то перестали орать и суетится, как-то сразу, быстро и организованно построились в колонну и прошли за ворота, которые уже начали закрываться. Поднажав по-настоящему, вождь племени ускорился, но вдруг увидел, как из леса чуть впереди и слева от него клином вылетает и начинает разгоняться в галоп тяжело бронированная конница людей. Уже ненавистные им длинные пики всадников были опущены в боевое положение, а спустя ещё дюжину ударов сердца, так толком и не осознав случившегося, стальной клин конницы смял и раздавил ядро его войска.

К'ралт лежал на земле не раненный, но оглушённый. Он сумел избежать удара пикой, но латный сапог какого-то всадника со всего аллюра ударил его по голове, и он упал, на время потеряв сознание. Ракурс зрения с земли был нов для него, но он был достаточен для того, чтобы увидеть, как клин человеческой кавалерии разворачивается и снова берёт разгон, чтобы втоптать его стрелков в землю.

Великаны без команды тоже растерялись. Один из них отступал вместе с малыми братьями, второй стоял и оглядывался, явно не понимая, что же ему теперь делать, и только третий самый молодой из них уже стоял у частокола и схватившись обеими руками за дозорную башенку валил её вместе с находившимися там людьми лучниками. К'ралт видел, как ворота снова отрываются, и оттуда неспешно выходит тот, кто говорил с ним перед боем.

Приличного даже для Оркуса размера меч, человек одетый в чёрную цвета, кожаную броню, держал в одной руке опущенным. Дальше К'ралт не понял, что произошло. Силуэт чернеца расплылся, чтобы в следующий момент собраться стоящим на сутулых и покатых плечах горного великана. К'ралту показалось, что красный отсвет пробежался по сверкнувшему острию длинного меча. После этого меч погрузился в основание черепа великана и тот вместе со своим «наездником» мёртвым осел наземь.

«Не может быть» – подумал вожак племени горных топоров. В этот момент какая-то тень возникла прямо над ним, и удар тяжёлого обуха топора Ковальда отправил его в беспамятство.

Глава 4. Мир Пента. Пентакор. 400 год. Морон.

После приема во дворце, мы с Сэмом и сопровождавший нас, главный маг Королевства Винсет, вернулись в гильдию, где нам отвели покои, в которых мы уже останавливались ранее, перед началом нашего похода. Винсет тут же ушел, ему предстояло снабдить нас всем набором верительных грамот, по которым мы сможем получить любую помощь, будь то материальная или воинская, от любого из наместников, управляющих от имени короля, городами нашего королевства. От помощи магов гильдии Пентакора, я сразу отказался. На то у меня было несколько причин. Во-первых, любой опытный маг, а от иного и смысла вообще не было, сможет довольно легко раскрыть мой секрет и обнаружить подселенца в моем разуме, и тут уже сказками о занятиях с Мороном, которые я вешал на уши моего доверчивого и беззаветно верящего в меня друга, я уже не отделаюсь. Во-вторых, я пока не видел смысла расширять наш отряд, без очевидной угрозы от врага, которого мы пока еще даже не обнаружили. В случае надобности, имея весьма грозные бумаги от короля, я смогу получить необходимую помощь или магическую поддержку от магов, любой из гильдий, расположенных в крупных городах королевства.

Таких гильдий было четыре, если не считать столичную: в Низорде, в Хиронге, в Гарте и в Эльтаноре. Получив звание королевского мага, я так же получил право на перемещение между гильдиями практически мгновенно, для этого в подвальном, самом низкорасположенном этаже каждого здания гильдии, еще в незапамятные времена, были созданы мощные пентаграммы перемещения, которыми могли пользоваться сами главы гильдий, а также королевские маги, с разрешения таковых. К сожалению, пентаграммы работали с большими паузами, между подобными перемещениями. Это было необходимо, чтобы накопилась достаточная магическая энергия, для активации пентаграммы. Кроме этого, данная пентаграмма могла перенести не более трех человек одновременно, ну или двух человек и груз равный по массе третьему. То есть перемещение коней, телег или очень тяжелой поклажи, данный вид связи между гильдиями не обеспечивал.

Мы с Сэмом провели время с толком, пока ожидали возвращения Винсета. Сначала мы как следует выспались, затем сходили в таверну «У Тома», где обильно позавтракали, заказав столько еды, что вызвали неподдельный интерес самого Тома, который периодически проходил мимо нашего столика, чтобы утолить свое любопытство, как мы справимся с таким количеством яств. Когда последняя тарелка опустела, а мы стали похожи на двух обожравшихся хомяков, он за счет заведения выставил на наш столик пузатый бочонок хмельного меда и пошел по соседним столикам собирать золотые монеты. Как оказалось, он умудрился поспорить с почти всеми сидящими в таверне завсегдатаями, поставив на кон золотую монету.

Мы блаженно улыбались и цедили мед, поминутно отдуваясь и неспешно обсуждая маршрут нашего предстоящего путешествия. Сытость и нега наполняла наши тела и души, и тем неожиданней было появление за нашим столом фигуры, закутанной в черный дорожный плащ и широкополую шляпу, скрывающую его лицо. Я тут же, через силу напрягся, быстро шевеля пальцами и наспех бормоча, выстраивая на своем сапфировом кольце, цепь защитных и боевых заклинаний, с отсроченным, до момента активации, стартом.

– Расслабься, Драгорт. После еды вредно так сильно напрягаться! – Прошелестел негромким голосом незнакомец, и поднял голову, открывая из-под опущенной полы шляпы, свое лицо.

– Морон, чтоб тебя покарали Восемь!

Старый маг снял шляпу и растянул свои старческие, тонкие губы в ухмылке, радуясь произведенным на нас эффектом, от своего таинственного и немного мрачноватого, если честно признаться, появления. Мы с Сэмом учтиво поздоровались с учителем, а я параллельно с этим незаметно встряхивал пальцы, дезактивируя уже подвешенные и готовые к применению заклинания.

– Я тут узнал последние новости и не смог отказать себе в удовольствии, поболтать с новым королевским магом. Поздравляю! Теперь ты тринадцатый, в списке магической элиты, наряду с Высшими Архонтами и некоторыми, заметь даже не всеми, учителями Высшей Школы Волшебства.

– А ты сам в списке? И где можно с ним, так сказать, ознакомиться? – Полюбопытствовал я у старого мага.

– У Винсета хранится сей манускрипт, но он, насколько я его знаю, его напоказ никогда не выставляет.

– Что нового в Школе? – Я не дождался ответа на свой первый вопрос и понял, что Морон не собирается на него отвечать, по какой-то своей, непонятной мне причине, и поэтому плавно сменил тему.

– В Школе все по-старому, а вот в окрестностях ее неспокойно. – Морон глянул на Сэма и тот вдруг заторопился, словно вдруг вспомнил о каком-то очень срочном и совершенно неотложном деле.

– Астрал бурлит. Ты давно не был там? – Продолжил он разговор, едва мы остались одни.

– Давно, с тех самых пор, как бросил затею тебя там найти. Больше я там не появлялся. Было совершенно некогда, дел по самое горло.

– Я знал, что ты меня ищешь, всех учеников распугал, они мне жаловались! – С усмешкой произнес Морон. – Ты знаешь, что твоя астральная аура, стала похоже на хищную птицу, с горящими темным пламенем глазами? Ведь раньше, насколько я помню, ты выглядел там по-другому.

Я повесил вокруг нас полог тишины и, поймав одобряющий взгляд учителя, только горько усмехнулся. Моя былая робость перед этим, очень неоднозначным, странным и удивительным магом, которую я испытывал не только на уроках, но и после окончания обучения, исчезла. Он старался ободрить меня взглядом, или хотел, таким образом, с подвигнуть к разговору, которого я еще недавно очень ждал, когда еще надеялся получить от него некоторые ответы и наставления. Но это было раньше, до нашего похода. Теперь же, я ощущал изменения в себе и своем характере, и они мне нравились все больше, хотя еще неделю назад, до посещения владений эльфов, я сам немного побаивался своих возросших возможностей и ментальных сил.

– Я знаю, мой астральный аватар растет вместе со мной. Раньше, в самом начале, я там выглядел как прозрачный шар, с огоньком дара внутри и несколькими шипами и иголками, а теперь все иначе. Я вырастил коршуна, и это было не так легко, как может кому-то показаться.

– О, я знаю, как нелегко менять свое астральное тело. Требуется много времени и сил. Я сам менял его не единожды, постепенно подстраивая под нужные мне функции, пока не добился универсальности. Но сейчас мы не об этом хотели поговорить, ведь ты искал меня не затем, чтобы похвастаться своим новым аватаром?

– Увы, вопросы, которые я хотел тогда задать, теперь стали не актуальны. Задачи мои изменились. Мне поручили найти корень зла! – Я криво усмехнулся, видя, что Морон, словно бы немного сдулся, от такого моего ответа, явно не ожидая подобного развития разговора.

– Ты стал тверже и злее, Драгорт! – Задумчиво произнес он. – И сильнее, но я вижу и другие изменения, произошедшие в тебе с тех пор.

– Жизнь не дает повода расслабиться и получать удовольствие! – Постарался я увести разговор со скользкой дорожки.

– Да, ты прав, но мы сами выбираем те пути, по которым потом и идем! – Весьма многозначительно произнес Морон.

– Я помню и ценю твои лекции, Морон, не нужно мне их сейчас повторять. Я скажу даже больше: без них и твоих практических уроков, мне бы не раз уже наступил бы конец, как в астрале, так и в этом мире. Но Школа давно закончилась, а жизнь все подкидывает и подкидывает мне все больше новых трудностей и испытаний, словно она – это вечный экзамен, продолжающийся воистину бесконечно.

– Ты сам выбрал дорогу возвышения, а не познания. Теперь перед тобой бесконечная лестница, ведущая в небеса, где каждая новая ступень, возносит тебя все выше. Но взбираться по ней, нужно очень осторожно! С каждой новой ступенью это делать становится все труднее, а падать, с все возрастающей высоты – все больнее.

– Твоя философия прекрасна, но за твоими словами не следуют практические ответы. Только размышления и красивые метафоры. – Я начинал злиться.

– Так ты спроси прямо, а я может быть тебе и отвечу. Или гордыня не позволяет? – Морон тоже ощутимо напрягся, насупился и стал резок.

Я откинулся на спинку и неторопливо разлил по нашим бокалам мед. Один стакан потянул Морону, а второй стал медленно потягивать, наслаждаясь сладостью и терпкостью напитка. Градус накала нашего разговора, постепенно понижался, благодаря взятой мной паузе и я уже совершенно спокойно продолжил:

– Мне поручено найти источник зла. Ты сам говорил, что астрал бурлит, а он всего лишь отражение нашего мира, скопище эманации, населявших ранее и населяющих его ныне душ, проецируемых свою ментальную силу в астрал, окружающий нашу планету.

– Не совсем так, но в принципе ты прав. Астрал кроме скопища душ, как ты выразился, живших и живущих, в данном мире, еще и сам является пространством, строго пропорционально расширяющимся или сужающимся, согласно общему уровню сил всех менталистов, его населяющих. И это пространство имеет свои границы, за которыми либо бесплотный лимб, либо граничащее с нашим астральным пространством, соседнее пространство, являющееся астралом иного мира. Наше же астральное пространство, уже давно неуклонно расширяется, потому что ментальные силы нашего мира растут. Но его свободное расширение возможно только за счет лимба, а если его нет, то, за счет пространства чужого астрала, который в свою очередь может либо тоже расширяться, либо сужаться, если тот мир теряет свои ментальные силы. Когда для расширения нашего астрала свободного лимба нет, а мы всем своим объемом упираемся в чужие границы, так же расширяющегося соседнего астрального мира, или даже нескольких миров, то между нами возникает напряжение границ. Борьба за астральную территорию, в результате которой может произойти локальное взаимопроникновение, или прорыв астралов друг в друга, с переносом находящихся в месте прорыва астральных тел и сущностей одного мира, в соседствующие с ним миры.

– Такое с нашим миром уже бывало? Когда? Ты знаешь что-то об этом?

– Конечно, бывало, миров вокруг великое множество, и подобные прорывы не редкость, если брать в расчет все миры Великого Древа! Но имей ввиду, что иные сущности, чуждые этому миру, могут жить не только в соседних с нами мирах, и проникать через подобные прорывы, но и самостоятельно путешествовать, через многие и многие другие миры. Их еще называют боги.

– Восемь?

– Да, Восемь Богов могут перемещаться между мирами. Но они истинные, то есть уже рожденные богами, а еще точнее – они дети того Бога, что сотворил эти миры. А я сейчас говорю о богах, ставших ими. Они тоже обрели возможность своей силой и умениями управлять своими перемещениями, путешествуя между астралами и соответственно между мирами. Это высший предел развития очень сильного и мудрого мага, пошедшего путем, или же лестницей, ментального развития своего разума. А есть еще великие ритуалы, позволяющие обычным магам, не достигших подобных высот и не вставших еще на одну ступень могущества с богами, проникать через миры и их астральные границы. Вот тебе и возможные ответы на твой вопрос.

Морон допил содержимое бокала и встал из-за стола. Он снова надел шляпу и опустил ее полу так, что его лицо скрылось в тени. Он вынул из кармана и протянул мне маленькую ониксовую фигурку акулы и проговорил очень тихо, словно его могли подслушать, даже сквозь непроницаемый полог тишины, что я накинул вокруг нас, вначале нашего с ним приватного разговора:

– Сожми фигурку в руке, во время медитации, и я услышу твой зов. – Он наклонился к самому моему уху, и я услышал едва различимый шепот. – Ты спрашивал, вхожу ли я в эти тринадцать? Нет, не вхожу, да и зачем мне это? Я ведь не присягал на верность вашему королю, даже более того, я вообще не из вашего мира!

Он вышел из трактира, а я сидел, словно громом пораженный, и не мог осознать того, что только что услышал. Я оказывается сейчас разговаривал, а до этого учился, у бога? Я медленно допил свой напиток и вышел на улицу на негнущихся ногах. Мне нужно было пройтись и очень о многом серьезно подумать.

К гильдии я уже подходил ближе к вечеру. За время этой долгой прогулки, мне удалось полностью осознать всю полученную от Морона информацию, провести некоторые коррективы своих планов, а соответственно, наших дальнейших действий и перемещений, а также почти полностью прийти в себя. Войдя внутрь наших покоев в гильдии, я увидел, что Сэм уже почти закончил сборы. Он держал в руках и рассматривал многочисленные свитки, скрепленные королевскими личными печатями, а на кровати лежали все прочие грамоты и бумаги, которыми нас обещал обеспечить король. Мы были полностью готовы к новому большому походу. А за окнами гильдии, кружился и медленно падал, первый в этом году снег.

Глава 5.

Мир Аннатара. Пепельные горы. Демон.

Я выбрался на поверхность и завалил вход в курган валунами, которые еще сутки назад откатывал, чтобы проникнуть внутрь. Настроение было приподнятое и нехитрое, но тяжелое дело спорилось. Полюбовавшись своей работой, я убедился, что живность или птицы, теперь не смогут проникнуть внутрь и только после этого собрал свои пожитки и пошел в сторону гор. Я хорошо ориентировался на местности, поэтому подземный проход в горах нашел быстро. Уже ставшими немного родными подземелья, встретили меня знакомыми запахами сырости и слегка спертого воздуха.

Хотя день был еще в разгаре, в подземельях царил кромешный мрак. Мне это не мешало, я прекрасно видел в темноте. Центральный проход шел преимущественно прямо, а мне было необходимо найти путь в глубину подгорных выработок, которые в свое время привели бывших хозяев этого царства к столь печальному концу. Встреча с демоном, которую я оставил на свой обратный путь, теперь стала неизбежной. Я не любил оставлять незаконченные дела, кроме того, понимая в какой спешке гномы покидали свое подгорное жилище, многие века, служившие им домом, я рассчитывал найти на нижних этажах что-нибудь полезное или даже уникальное.

Гоблины, судя по летописям, наткнулись на огненного демона случайно. Они не обживали покинутое подгорными мастерами жилище целиком, страшась глубоких ярусов и довольствуясь верхними этажами, а в глубину их повлекло банальное любопытство и жажда наживы. Там они разбудили дремлющего уже немало веков духа огня, который и выгнал их прочь, убив и покалечив большую часть их клана. С тех пор минуло еще немало десятков лет, и я рассчитывал на то, что демон вновь спустился в глубину лабиринта, впав в свою многолетнюю дремоту.

Проверив немало боковых ответвлений, я, наконец, обнаружил проход на нижние ярусы. Пауки и прочая нечисть, теперь уже не являлись мне достойными противниками. Обретя жезл, который многократно усилил как самого меня, так и силу заклятий, я расправлялся с этой мелочью как говорится – одной левой. Конечно, я понимал, что демон будет не в пример опаснее тех же пауков или гоблинов, но не рискнуть, я уже не мог. В идеале мне был бы нужен пет, желательно поднятый из кого-то посильнее тех же крупных особей паучьего отродья, что встречались мне на пути. Но я до сих пор не встретил даже древнего скелета, тех же гномов или гоблинов, что когда-то населяли эти просторные залы и коридоры подгорного царства. Года, столетия, превратили все это в прах, из которого ничего уже было не создать, сколько бы сил и манны, я не вложил бы в магический призыв.

Я спускался все ниже, ярус за ярусом. Передо мной тянулись бесконечные залы, коридоры, анфилады и галереи. С каждым новым этажом, мне попадалось все больше предметов, не растащенных и не испорченных современными мародерами, или теми же гоблинами. К сожалению, и их время не пощадило. Броня и оружие, не зачарованные магией, превратилось в кучки бесполезной ржавчины, а одежды или предметы быта, были превращены в золу, в многочисленных сражениях с духом огня, которые ему дали истинные владельцы этого подгорного царства, естественно не желавшие покидать свой дом без ожесточенного, но, увы, бесплодного сопротивления.

Защитники из числа воинов, все же, как могли, задерживали неумолимое продвижение демона по этажам, позволив хоть и наспех, но все же по большей части эвакуировать нажитое веками имущество, трофеи и изделия, наиболее ценные или магические. Я прошел уже четыре этажа, спускаясь все ниже основного прохода, но до сих пор не смог обнаружить ничего ценного или фонящего магической аурой. Оставался лишь самый нижний этаж, где по летописям гоблинов, и был ими встречен, нынешний хозяин всего этого темного царства.

Последний, самый нижний этаж, почти целиком был занят гигантскими кузнями, горнами и печами, служащими для плавки руды и металлов. Близкая лава, давала достаточное количество жара, чтобы растопить практически любой сплав или руду, кроме, пожалуй, метеоритного железа, но для самых тугоплавких материалов, здесь имелись огромные механизированные меха, нагнетающие дополнительный кислород, прямо в горны печей и кузниц. Даже подземные реки и озера, с помощью искусственных запруд, плотин и систем желобов, использовались на благо гномов. Их потоки были направлены на лопасти огромных колес, которые крутились на толстенных каменных валах, передавая движение на рычаги, неустанно раздувающие огромные меха. Сейчас все эти механизмы, частично сломанные, подгнившие, а местами обугленные, при сражении с демоном, служили мертвым памятником великолепным мастерам, создавшим их. Я был уверен, что, если бы гномы вновь появились здесь, они бы без промедления и в очень сжатые сроки, смогли бы вновь оживить эти гигантские печи. Золото, серебро и сталь, вновь потекли бы к разнообразным формам, где после остужения, в заполненных водами подземных рек огромных ваннах, слитки из них, направились бы к исполинским наковальням. Механические молоты, под неусыпным контролем мастеров, превратили бы их в нужные сплавы и поковки, а кузнецы, стали бы вновь радовать великих воинов прочными и красивыми доспехами и оружием, так ценящихся в нашем угасающем мире, где изделия гномьего народа, уже стали крайне редкими раритетами.

Здесь было очень жарко. Не знаю, как тут работали гномы раньше, когда кроме огненного дыхания лавы, еще вовсю пылали печи и кузни, добавляя жара в и так неимоверно раскаленные залы. Идя по ним, мне сейчас казалось, что я скоро сварюсь заживо. Я брел мимо гигантских механизмов, к центру этой титанической по размеру и вложенных в нее сил и времени, рукотворной пещеры, где всполохи раскаленной магмы горели мрачным пламенем, выбрасывая из жерла многометрового круглого проема в полу, искры и языки раскаленной лавы. Жерло имело в поперечнике около десяти метров. Края его поднимались над полом в рост человека и состояли из остывших выбросов языков лавы, которая как в своеобразном каменном котле пола пещеры, кипела и бурлила, освещая всю залу, отсветами красно – бордового цвета.

Я, превозмогая опаляющий лицо жар, шаг за шагом, приближался к краю жерла, когда мой взор зацепился за ближнюю к центру залы, самую крупную, из встреченных мной кузней, у наковальни которой, на полу лежала, закованная в синеватого оттенка латы, мощная фигура гнома. Молот, который я, наверное, даже не смог бы приподнять, был зажат в латную перчатку, а ростовой щит, наискосок закрывал половину фигуры, словно саваном, прикрывая всю его нижнюю часть. Забрало было наполовину приоткрыто, словно могучий воин, выглядывал сейчас из своей полной булатной брони, до сих пор пытаясь контролировать происходящее. Я подошел ближе, и при очередном ярком всполохе, увидел сквозь щель забрала, белеющую внутри конусного шлема, лицевую кость, отлично сохранившегося черепа.

– Призыв мертвеца!

Латы лязгнули сочленениями, и могучая фигура вздрогнула на полу, поднялась на ноги и как пушинку, легко подхватила огромный боевой молот, ловко закинув его на плечо. Щит она подняла левой рукой, закрывая им всего себя, от любых возможных атак. Я рассмотрел на щите знак в виде сжатого кулака, закованного в латную перчатку. На грудной пластине доспеха, красовалась руна земли, стилизованная под герб, который я уже встречал на разных этажах, в залах, на колоннах и могильных плитах. Судя по всему, он был официальным гербом этого гномьего царства, или же его королевского рода, царствующего здесь издревле. Возможно сам гномий король, или какой-то его прямой родственник, сейчас был готов послужить мне, даже после своей смерти, чтобы отомстить обидчику, погубившему множество его подданных и изгнавших его народ отсюда. Доспех был абсолютно цел и даже не поврежден, как и сам скелет, бодро шагающий сейчас рядом со мной.

Когда я, наконец, подошел к торчащему из пола жерлу, мой плащ уже начал тлеть по краям и мне на глаза начали падать скрученные в спиральки и дымящиеся от жара мои собственные ресницы и брови. Опершись на возвышающийся над полом край, я заглянул вниз. В глубине, примерно метрах в десяти от уровня пола, бурлила лава, пузырясь и выбрасывая вверх искры и дымные облачка газов. На поверхности ее, лежала худощавая фигура рогатого монстра, цвета старой бронзы, занимавшая с четверть площади жерла. Он словно пловец изобразившей звезду, лежал на спине, раскинув в стороны руки, заканчивающиеся трех палыми кистями, с острыми когтями на гипертрофированных пальцах и ноги, с копытами на их концах. Глаза его были прикрыты тяжелыми веками, а ощеренный острыми, словно специально заточенными зубами безгубый рот, был приоткрыт, выбрасывая вверх его дымящееся, зловонное дыханье. Словно почувствовав мой взгляд, его веки вдруг дрогнули, приоткрылись, и я увидел узкие, змеиные зрачки, желтым цветом полыхнувшие внутренним, недобрым светом.

– Аргххх! – Грозный рык сопроводил его резкий бросок к краю жерла.

Зацепившись когтями за край, он подтянулся и одним мощным движением выскочил наверх, подобно ракете, превращая свои трехпалые руки, в сегментарные крылья. Я отпрянул, чтобы не быть забрызганным каплями раскаленной лавы, дождем скатывающихся с его чешуйчатого тела и расправляющихся в полете крыльев, огненным дождем падающих вниз. Взмах крыльев, весьма кстати потрепанных и местами даже дырявых, похоже, гномы дорого продали свои жизни, унес демона под потолок, где он приземлился на каменный дымоход одной из печей. Глаза его светились в багровом полумраке, неотрывно наблюдая за мной.

– Запах смерти! Покров тьмы! Глиф порчи! Крик смерти! Сфера чумы! Волна порчи!

Я разом скастовал серию из бафов, дебафов и вдогонку ударил сферой и волной, заодно пометив демона как цель, придавая атакам пета, больше меткости. К моему удивлению, демон и не подумал отражать мои атаки, по-видимому, его слегка сбила с толку моя специфика некроманта, а может, он просто не посчитал мои атаки достойными, чтобы их отражать. Тем не менее, касты прошли, мы с петом получили соответствующие усиления, а скорость демона разом упала. Следующий его полет прошел с видимым замедлением, а волна порчи и сфера, уже растекались по его крылу, окрашивая его в зеленовато фосфоресцирующий цвет. Я ждал пока он снизится для атаки, и как только следующий его полет закончился приземлением на пол, я тут же произнес:

– Руки мертвеца!

Костяные руки обхватили нижние конечности демона. Я сразу увидел разницу, между теми хилыми костяшками, что вырывались из земли ранее и теми, что сейчас пробили камень и прочно удерживали тварь. Уровень мощи моих теперешних кастов радовал меня. Хотя атака сферами и не нанесла пылающему демону видимого урона, он все же не смог избежать дебафов замедления и отравления. А прочные руки, не позволяли ему взлететь, заставив отбиваться от них тремя острыми шипами, бывшими ранее пальцами, а сейчас расположенных на концах сегментов, его кожистых крыльев. Раздвоенный хвост, словно плеть, стегал по костяным рукам, которые удерживали его на каменном полу, выкрашивая им пальцы и выбивая суставы фаланг.

Пока демон высвобождался, к нему добрался пет, принявшись еще на подходе, со свистом рассекаемого воздуха, раскручивать тяжеленный молот, дробя им колени и бедра монстра. К сожалению, рост гнома был хоть и не мал, для этого низкорослого народа, но демону он, верхушкой своего остроконечного шлема, доставал лишь до пояса. Я ждал окончания отката заклинания стана, чтобы обновить стан, но все же не успел. Демон секундой раньше освободился из костяного плена и, подарив гному ужасающий по силе удар крылом, унеся вверх, злобно шипя от полученных ран. Пет кубарем отлетел в сторону, лишь благодаря подставленному вовремя под удар щиту, сохранив целостность своего доспеха. На щите, появилась уродливая вмятина, а ведь металл его был намного прочнее нательной брони.

Я снова принялся швырять вверх сферы, стараясь, чтоб они попадали в уже немного поврежденное тленом, крыло. Прорехи на нем немного, но все же заметно для моего глаза оплавились, расширив рваные края дыр, горевших сейчас яркой зеленью. Демону все же пришлось опуститься вниз, чтобы снова атаковать нас, но он учел ошибку и не стал приземляться, стараясь пролететь на бреющем полете. В таком виде, он не мог пустить в ход крылья, с их острыми и хищно загнутыми крюками шипов, но зато как следует, огрел нас своим хвостом, от которого я увернулся, бросившись в сторону, а гном, не обладающей моей подвижностью из-за тяжелой брони, снова был вынужден закрыться щитом. Пышущий жаром и ядом дыхание демона, волной прокатилось по полу, заставив меня закашляться и ожесточенно охлопывать, свой снова начавший тлеть плащ.

Следующий заход на нас, демон совершил только после того, как тяжело и неуклюже развернулся у самой стены. Прорехи в правом крыле, куда снова и снова я запускал свои сферы, расползались уже с видимой невооруженным глазом скоростью, становясь по площади почти равными оставшейся на крыле коже. На этот раз его полет уже не был столь быстр, и гном, стоявший впереди меня, успел неожиданно резво подпрыгнул, даже в своих тяжелых латах, умудрившись в полете совершить невероятный кульбит, прямо перед летящей на нас мордой демона. Используя силу вращения своего тела и раскрученного заранее молота, он впечатал в незащищенное лицо противника ужасающий по силе удар своего массивного оружия. Ко всему прочему, его страшный по силе удар, сложился со скоростью летящего нам навстречу демона, который тут же рухнул на пол, словно в полете наткнулся на стену. По инерции пропахав своим телом с десяток метров, и снося попадающиеся на пути постройки, он с головой зарылся в их каменных обломках.

– Руки мертвеца! – Проорал я хрипло, снова давясь изрыгнутым из пасти огнем и ядом.

Я тут же скастовал очередной стан, множеством рук пригвоздив демона к полу. Скелет тем временем, уже пришел в себя, после жесткой отдачи столкновения, выбрался из под каменных обломков, куда его отправила сплющенная морда демона, мигом подскочил к нему и начал раскручивать свой молот, периодически опуская его на тело и голову монстра. Я присоединился к пету, забрасывая демона шарами. Хлесткий удар поверг меня на камень, практически перерубив до бедренной кости кожу и мышцы на ноге. Хвост лежащего под камнями и застаненного демона, следующим ударом отбросил в сторону гнома. Сам он, испустив рык боли, стал сочиться огнем, словно кровью, толчками выплескивающейся из множества переломов и трещин его искореженного черепа. Двигаться он уже не мог, только бессильно скалил свою искореженную морду и пытался достать нас своим жутким хвостом.

– Загробный лик!

Нога приняла нормальный вид, а демон вновь испустил яростный рык боли, когда моя рана, вдруг появилась на его ноге, и так порядком потрепанной молотом скелета. Пет, отброшенный практически к месту своего второго рождения, тем временем резво взбирался на кузню, которая как раз располагалась над местом, где демон лежал прикованный множеством костяных рук к полу. Я тем временем, с трудом перепрыгнул через стелящийся вдоль пола удар хвоста и быстро отошел за пределы зоны его действия. Хрипя и отплевываясь от зловонной отравы и поднятой падением демона туч каменной пыли, я продолжил забрасывать раненное чудище сферами чумы, перемежая их проклятиями и отравой. Фигура в латах, наконец, достигла крыши гигантской кузни и с лязгом стали, взвилась в воздух, крутя молотом, как мельничным колесом.

«Падение латника с такой высоты, наверняка пробило бы бронированные ворота в преисподнею», – почему-то подумалось мне, когда раскрученный в полете молот, встретился с черепом, лежащего ничком демона. Хруст костей, грохот стали о камень, вой демона, оборвавшийся на высокой ноте и наконец, наступила могильная тишина, которая погребальным саваном, глухо опустилась на давно мертвую залу, навсегда покинутую своими хозяевами.

Я мрачно обозрел побоище, устроенное нами, и тяжело опустился на пол, глядя как разбившийся на части, искореженный доспех, конвульсивно пытается шевелить стальными конечностями, разбросанными по груде камней, под которыми нашел свой конец демон огня. Я распустил покалеченного пета, и без сил откинулся на каменную стену кузни, с крыши которой, совершил свой последний и победный полет, бывший предводитель подгорного королевства гномов. Пусть после смерти, спустя века, но все же он, благодаря мне, смог покарать то зло, которое его подданные откопали, в своей неуемной жадности, в корнях старых гор, себе и ему на погибель.

Глава 6.

Мир Аннатара. Подземные чертоги гномов. Награда.

Поднявшись после почти получасового отдыха, который был мне жизненно необходим, для восстановления сил и маны, я подошел к поверженному демону. Тело его было полностью скрыто под огромными каменными обломками. Снаружи, теперь уже бессильно, лежал раздвоенный чешуйчатый хвост, а с другой стороны, этого импровизированного каирна, торчала практически расколотая напополам, черепная коробка демона, с которой клочьями свисала его чешуйчатая кожа. Я задумчиво стоял над ней, глядя на потухшие глаза твари.

– Забери хвост, глаза и зубы! – Прозвучало сверху, и я непроизвольно дернулся, когда увидел зыбкий призрак того, кто еще час назад сражался бок о бок со мной, в виде бездушного скелета, призванного мной.

Латы, а точнее то, что от них осталось, все еще лежали сверху, на камнях, кусками бесполезного, местами рваного и искореженного железа. В них ярко белели кости, давно павшего воина, а над ними, сейчас висел полупрозрачный призрак бородатого гнома, с горящими потусторонним светом глазами и все еще державшим бестелесный аналог своего страшного боевого молота. Он едва заметно светился мертвенным белесым светом, а его абрис, немного расплывался, дрожа и по краям уже исчезая, словно призраку было трудно удерживать свою форму. Я подумал, что у меня начались галлюцинации, но все же продолжил вслушиваться в шепот, который доносился от него, едва слышно:

– Я исполнил свой долг, покарал врага, спасибо, что придал силу моим останкам и вызвал меня к жизни, пусть и после смерти. Гномы моего рода, не сталкивались до этого с некромантами, но слышали о них из старых легенд, давно ушедших эпох. То были страшные и темные легенды. Не думал я, что Траин, сын Трура, когда-нибудь будет благодарить одного из них за помощь, да еще и такого странного рода. Но я, все же благодарен тебе! Благодарен за то, что ты позволил мне отомстить за гибель отца – короля этих подгорных чертогов, которые столетиями служили нам домом, за меня, его единственного сына и наследника, а так же за всех тех, кто погиб, доблестно сражаясь, от лап этого огненного демона.

– Польщен и премного благодарен, за слова твои, о призрак Траина, сына Трура. Но вот скажи, а зачем мне хвост и зубы этой твари? – Я пытался соответствовать велеречивости слов призрака, но получалось не очень.

– Из хвоста огненного демона, любой умелый мастер, соорудит тебе мощное оружие, а если его еще и дополнительно зачаровать, в дополнение к той силе огня, что уже есть в нем, то выйдет воистину убийственная артефактная плеть. Зубы демона, а точнее порошок из них, обладает мощными целебными свойствами, это тебе скажет любой алхимик. Из глаз его, можно сделать очень полезный артефакт, позволяющий видеть то, что скрыто от глаз смертных.

– Спасибо! Найти бы теперь подобных мастеров! – Прошептал я себе под нос тихо.

– Это лишь малая вира, за твою помощь! Можешь еще глянуть в тайник, за троном, не знаю, осталось ли там что-то, или века и алчные мародеры не пощадили ничего. Я же, теперь ухожу, со спокойным сердцем и чистой душой. Веками дух мой, был заточен в этих латах, не зная покоя. Злоба демона и магия клятвы моему отцу и народу, удерживали от тлена мои останки и мою боевую броню. Ибо я поклялся, после гибели отца, умершего на моих руках, покарать обидчика, а слово свое я, как и подобает воину и правителю, которым я стал после его кончины, привык держать твердо и нерушимо. Даже смерть не освобождает меня от кровной клятвы. Теперь я, наконец-то, исполнил ее и обрел долгожданную свободу. Прощай, некромант, спасибо тебе!

Латы и лежавший поодаль боевой молот вздрогнули, рассыпаясь в ржавую пыль, обнажая уже не кости, а только серый тлен, хлопьями, лежащий на их месте. Налетевшее дыхание лавы, жаркой волной прошлось по каирну и мгновенно сдуло невесомые пылинки, словно их и не было здесь никогда. Я захлопнул разинутый в недоумении рот и оторопело вглядывался в исчезающий на глазах призрак, который, прежде чем окончательно раствориться, воздел над головой свой огромный прозрачный молот. Этим жестом он отдавал мне последний, в своей уже после жизни, классический и понятный всем, воинский салют.

– Покойся с миром, о благородный Траин, последний из славного, некогда живущего здесь, рода сынов Трура! – Прошептал я ему в ответ, наблюдая, как исчезает последний лоскуток призрачного молота.

Вроде бы некромантам положено копаться в могилах, среди всяких останков и зловонных трупов, неисчислимых в своей природе, демонических тварей, но я это делал впервые, да и то по наводке призрака, погибшего много веков назад гнома. Кому сказать – не поверят. Даже набор слов из моей последней мысли, навевает стойкое желание попросту проснуться. Но всё-таки, мне пришлось это сделать. Мой вмиг потяжелевший дорожный мешок, теперь весил на десяток килограммов больше, а из его горловины торчал один из кончиков пятиметрового хвоста огненного демона. Как я не пытался его утрамбовать, он с завидным упорством вылезал наружу, словно пружина, не желавшая лежать свернутой.

Тронный зал я уже проходил, когда спускался вниз, и был он пуст и безнадежно, не единожды разграблен, как людьми, так и жившими после этого тут столетиями, гоблинами. Первым, наверное, был вытащен сам трон, от которого ныне остался только каменный постамент. От пола, некогда покрытого плитами полированного гранита, остались лишь обломки. Стены тоже ободрали, сняв даже подставки для факелов. Располагался он на втором по счету, от центрального прохода, подземном этаже. Поскольку мой путь сейчас вел наверх, я решил заглянуть туда еще раз, тем более что он мне был по пути.

Единственное, что еще оставалось в тронном зале, это колонны, покрытые резьбой, с красивыми капителями и витыми каменными лианами, спирально спускавшимися по ним. Я подошел к дальней от входа стене, у которой и располагался раньше трон. Место его установки, сейчас можно было угадать только по невысокому возвышению, тоже ободранному и усеянному осколками облицовочных мраморных плит. Между постаментом и стеной, оставался только узкий проход, шагов в пять шириной. Обшарив глазами стену, пол и сам постамент, я недоуменно замер, не зная где дальше искать тайник. Ни его самого, ни вскрытой ниши, ни люка в полу, не было видно. Возможно раньше, на его расположение указывали какие-то знаки на полу, или стене, или висела картина, за которой была тайная дверца, но сейчас же, все поверхности были равномерно исковерканы вандалами.

Я подобрал удобный для хвата осколок и принялся простукивать сначала стену за троном, потом пол между стеной и постаментом. Но гномы, видимо устроили тайник так, что его закрывала довольно прочная и толстая дверца, никак не дававшая характерный звук пустоты, когда по ней чем-то стучишь. В магическом диапазоне зрения, тоже ничто не выдавало никаких аур. Либо тайник был уже давно пуст, возможно, даже сами гномы при бегстве его опустошили, либо в нем не было магических или зачарованных магией предметов.

Я уже хотел плюнуть и уйти, когда мой взгляд зацепился за торчащий в стене, не выдранный никем подсвечник. Точнее даже не сам подсвечник, а кронштейн для него. Прямо за спинкой, некогда стоящего здесь трона, на высоте чуть выше моего роста, из стены торчал металлический штырь, с палец толщиной, загнутый вверх под прямым углом. Уже порядком заржавевший, он так хорошо сливался с окружающей разрухой, что я не обратил бы на него никакого внимание, если бы не намек призрака, о точном местонахождении тайника.

Я подпрыгнул и ухватился за него обеими руками. Раздался заунывный, хриплый вздох и рычаг, а это был именно он, со скрипом давно несмазанных петель, опустился вниз, а под ним, из абсолютно монолитной доселе каменной стены, начал со скрежетом и хрустом, выдвигаться каменный блок, размером метр на метр. Застревая, притормаживая, но он медленно полз наружу, разбрасывая вокруг себя каменную пыль и крошку. Когда движение прекратилось, верхняя поверхность блока сдвинулся назад, словно крышка на салазках, а сам блок превратился в каменный ящик, где лежали запыленные и покрытые паутиной и патиной, редкой красоты и мастерства исполнения украшения, граненные драгоценные камни, золотые слитки, кольца, браслеты и прочее, в том же духе.

Сразу же, мой магический взор уловил появление аур и магического фона, от тех предметов, что лежали отдельно от остальных. Судя по всему, гномий тайник был достаточно хорошо экранирован от тронной залы, в магическом диапазоне. Я тут же вытащил из тайника магические вещи: четыре перстня, с крупными камнями, два витых браслета, и кинжал, в изукрашенных и вычурных золотых ножнах. Убрав их отдельно, для дальнейшего изучения, все остальное я, без счета закинул в заплечный мешок и поспешил к выходу, чувствуя себя немного грузовым ишаком. Мне определенно нужен был крупный город, с мастерскими, гильдиями и специалистами в определении свойств, для магических предметов.

Горгот встретил меня закатным солнцем, неторопливыми, понурыми жителями, бредущими по своим делам, сонными стражниками на воротах и улицах и обычными в этом городе, аурами всеобщей обреченности печали и тоски. Площадь была пуста, а в магазинчике, где торговали якобы магическим товаром, скучал все тот же малец, как называл его торговец Хомун.

– Здравствуйте, господин! Что с вами? – Поздоровался он, с явным недоумением и вопросом в глазах, косясь на меня.

Выглядел я, прямо скажем непрезентабельно. Обгоревший местами и со следами яда и кислоты, некогда шикарный красный плащ, едва закрывал своими обугленными рукавами прожжённые и рваные перчатки. Обгорелые брови и ресницы, пахли паленой курицей, а лицо, в красных пятнах ожогов и разводах сажи, копоти и демон знает, чего еще, венчал помятый и со следами ударов обруч, едва державший спутанные, грязные, местами прожженные пряди моих черных волос. Сапоги просили каши, а лучше даже просто назвать их лаптями, потому что вентиляция их была абсолютной и повсеместной. Брызги лавы, по которым я вынужденно ходил и бегал, сделали подошву и голенище подобием решета.

– Здравствуй! Мне нужно спросить кое-что у тебя. – Просипел я севшим голосом.

– Слушаю!

– Где здесь ближайший крупный город, в котором еще действуют гильдии? А еще я хотел бы узнать, где проживает торговец Хомун.

– Ответ на оба вопроса, ждут вас в городе Умар, что на юге отсюда, милях в ста по дороге. Это самый крупный город, на всем континенте, где еще можно найти умельцев и даже мудрецов.

– Спасибо! – Сказал я, кашляя и отхаркиваясь черной слюной. – Туда я и отправлюсь, на досуге. Вот только приведу себя в порядок и отосплюсь денька два. А лучше даже три, – подумав, поправился я.

– Доброго пути! – Напутствовал меня малец, едва сдерживая себя, от распиравших его вопросов.

В этом городе уже так давно, абсолютно ничего не происходило, что даже я, злобный и черный, по мнению всех в округе кроме меня самого, некромант, милостиво посчитал его ярое любопытство, в данном случае не грехом, требующем от меня, неминуемого и очень страшного и неминуемого наказания, вплоть до его поедания, мною и прямо сейчас, при чем сразу и желательно живьем.

На следующий день я прикупил себе новую одежду и обувь, забрал наконец дожидающегося меня коня и потратил остаток дня на то, чтобы привести себя в порядок. Отмыться, подстричься, побриться, сытно поужинать и снова поспать. Чем не шикарно проведенный день? Утром следующего дня я покинул унылый городок и взял курс на город Умар.

Глава 7. Мир Карна. 749 год. Лето. Вистен. Нападения Гоблинсов.

Три дня назад битва при Зелёном Доле была закончена, а вчера утром я попрощался до времени с Ковальдом и бароном, и отправился в Вистен, а далее в Северные копи и Ледяной пик. Дорога мне предстояла дальняя. Лето уже перешагнуло свою половину, и начало подготовку к осени. Сняты были первые урожаи, ранние яблоки и ягоды. Начались заготовки на зиму. Дни были по-прежнему тёплые, но что-то холодило меня изнутри. То ли это ветер нёс с далёких ещё гор первые холодные заряды, то ли что-то иное холодило мою душу.

Старый управляющий барона, с которым я перед отъездом поговорил обстоятельно, не знал ничего о судьбе мой жены Арьи и её матери. Приречье, как и многие другие пограничные деревни и посёлки, было покинуты всеми его жителями. Рассудив здраво, я составил подробнейший отчёт маршалу Вирэну о случившейся драке у Зелёного Дола, и попросил его просмотреть списки эвакуированных жителей приграничья.

Большой перекрёсток мы с Вороным и Мерком миновали уже к вечеру. Путь мой лежал на Север. Дорога направо вела к Столице и Большим Дворам. Дорога налево вела к Лесопилке, ну а мне надо было прямо. Вистена я планировал достичь через три, четыре дня. Земли, по которым я шёл сейчас были спокойны и ещё не знали войны. Все дни своего путешествия я проводил в тренировках на выносливость и скорость, а если случались небольшие деревни, то с удовольствием работал в них, вместе с местными кузнецами.

На последнем переходе до города Вистена, являвшегося главным перерабатывающим промышленным центром королевства людей, мне вспомнился наш крайний разговор с Ковальдом, случившейся уже почти неделю назад. Я видел, как он оглушил К'ралта и сейчас стоял и думал о чем-то.

– О чём задумался, детина? – Спросил я его, подойдя ближе.

– Командир, как думаешь, он выживет без печени? – Вопросом на вопрос ответил Ковальд, а я отрицательно покачал головой. – А без клыков? – Продолжил допытывать меня мой старый приятель.

– Выживет. – Ответил я. Ковальд уже начал примериваться к тому, как ловчее лишить вождя Оркусов нижнего клыка, как я продолжил. – Но Вернон, наш монарх, не оценит.

Ковальд подскочил и почти вытянулся по стойке смирно. На лице его расплывалось разочарование и почти детская обида.

– А как же мой трофей? – Спросил он меня с такой болью в голосе, что я чуть не прослезился.

– Я как обычно, возьму себе палец. – Ответил я ему и наклонившись, отрезал себе мизинец ещё живого Оркуса.

– И я! – Сказал обрадованный Ковальд и, наклонившись, отрезал себе ещё один.

К'ралт к тому времени пришёл в себя и взвыл от боли и обиды. Вполне довольные собой мы с Ковальдом пошли в баронский замок доложить Эдхарту об окончании боя, и принять данные по его итогам.

Работы предстояло много, надо было все осмыслить, взвесить и оценить, провести работу над ошибками, разработать и внести корректирующие мероприятия и многое, многое другое. К вечеру, когда потери со всех сторон были подведены, Ковальд докладывал барону Эдхарту:

– Господин Барон, потери с нашей стороны минимальны. Мы потеряли тридцать девять человек. Ещё восемьдесят два человека ранены и в промежутке от недели до трёх, снова встанут в строй. Вражеские потери, значительнее. Оркусов убито сто пятнадцать особей, Гоблинсов убито сорок особей. Также господином Стэном убит один горный великан. Количество раненых у атаковавших, посчитать не смогли, враг рассеялся и отступил. Уверен, что эта банда нас больше не побеспокоит в этом году. Также должен отметить неплохо показавших себя ополченцев и вашу личную сотню, господин Барон. – Последняя похвала пришлась барону особенно по душе, и он не смог сдержать обратный, и к слову, вполне заслуженный комплимент.

– Господа Стэн, Ковальд. Результат этого боя во многом ваша заслуга и я благодарен вам! – Ответствовал нам бокалом с вином глава Зелёного Дола. – Я напишу его Величеству о ваших грамотных и умелых действиях. Все мы являемся верными подданными короля Вернона Мудрого, да хранят его Восемь, и он узнает всю правду о случившемся здесь. Особую благодарность я выношу вам за ценного пленника. Его уже вместе с недельными королевскими податями направили в Столицу Карна. За него, как и обещано, получите серебром по его весу. – Барон закончил говорить, и чтобы смочить горло припал к вновь наполненному слугой большому кубку с вином.

– Из важного хотел отметить также, – продолжил Ковальд. – Что мы не раскрыли противнику второй наш сюрприз, наши онагры так и простояли без дела.

Все вокруг согласно закивали, и далее военный совет перешёл к обсуждению взятых трофеев, необходимого ремонта и других важных деталей. Я же, поманив за собой Ковальда, вышел из баронской приёмной залы.

– Друг мой! – Сказал я ему. – Завтра я отправляюсь дальше, ибо у меня другие задачи, а времени остаётся все меньше. Я уверен, что все самое важно случится следующим летом, и я должен быть готов. – Внимательно посмотрев в его глаза, я продолжил:

– Понимаю, что говорю загадками, но объяснять долго и бессмысленно, просто поверь мне. Я помню об обещании, которое дал тебе, и я намерен его сдержать. У тебя же, Друг мой Ковальд, есть ещё почти год, чтобы максимально качественно обучить хотя бы имеющиеся в твоём распоряжении пять сотен душ. Также я ставлю тебе ещё одну сложную задачу, кроме тебя нам нужен ещё один, третий компаньон, найди ещё кого-то из нашего старого десятка. Найти того, кому веришь также как мне или самому себе!

– Я все понял, командир и согласен с тобой в оценке стратегической ситуации, – ответил Ковальд. И я постараюсь найти нам третьего. Я буду ждать известий от тебя, старый Сотник. – Мы коротко обнялись тогда, и я пошёл собираться в дорогу, а Ковальд должен был вернуться на военный совет.

Мои воспоминания прервал запах. Северный ветер принёс с собой немного вечерней прохлады и запах гари. Запах был плохой, именно так пахнут погребальные костры. Я сжал коленями бока Вороного, и мы сорвались в галоп.

Вистен приближался, и я уже видел его высокие стены. Город был под нападением, но оно, судя по всему, развивалось в северной его части. Охолодив Вороного, я двинул его вокруг. Вскоре совсем стемнело, и передвигаться стало сложнее. В этих отчасти северных землях, рельеф местности уже был суров и не допускал расслабленности. В земле было полно камней, и часть из них, своими острыми гранями, была готова переломать и поранить неосторожные лошадиные или человеческие ноги. Я спешился. Ночью военных действий, как правило, не ведут, и я решил провести разведку.

Отпустив Вороного, я направился в ту сторону, где в километре от северных стен города горели огни вражеских шатров. Достаточно легко избегая немногочисленных патрулей, я вскоре понял, что не вижу здесь никого кроме Гоблинсов. Их же шатров было около пятидесяти и это означало, что численность этого рейдерского отряда не более трёх сотен особей. С этими силами им не взять Вистен. Даже не приглядываясь при приближении к городу, я видел его широкие каменные стены, боевые ходы на них и квадратные башни через каждые сто метров.

«Тогда что»? – Думал я. – «Ждут подмогу? Не смогли взять с наскока и завтра уходят?» – У меня пока не было ответов, но у меня был с собой яд, купленный ещё в Важине, и я увидел возможность его использовать.

Огромные бочки были наполнены водой и стояли около полевой кухни. Стало понятно, что рейд будет продолжен и цель его, хоть и была непонятна мне, но имела место быть. Попросив, Мерка пошуметь в сторонке, я сделал своё дело отравителя и без лишних приключений ретировался с места преступления. Результат после завтрака не должен был заставить себя ждать. А я же, покинув вражеский лагерь, отошёл за город и решил ещё до сна потренироваться вызывать руну лечения Неста.

Моя новая руна была нежно зелёного цвета и пахла мятой и хвоей. Её похожие на необычный крест очертания были вписаны в круг и почему-то не всегда ясно представали перед моим мысленным взором. Устав от тренировок воли и предельной концентрации внимания, я завернулся в плащ и лёг на землю. Из темноты ночи показался Вороной и начал хрупать травой неподалёку, Мерк же, уже почти набрал взрослую форму, и перестал казаться безобидным котёнком, да он был ещё очень молод и глуп, но уже не мал. Думая обо всем этом и чем-то ещё, я незаметно для себя уснул.

Всю ночь мне снилось, что-то беспокойное. Встав и начав разминку, я задумался: если правда то, что сказала Ведунья, о том, что листья древнего артефакта воздействуют на разумных, побуждая их к мыслям о власти и господстве над миром, то это значит и мой король под воздействием артефакта!

Перебирая в уме всю королевскую династию, я пришёл к страшному выводу. Вернон Мудрый нынешний король всех людей Карна, правит уже более сорока лет. Да, с Зимней войны прошло уже три с половиной века, но так как он долго, никто не правил. Кто-то из правителей умирал от болезни или раны, кто-то отрекался в пользу своего прямого наследника, но тем не менее.

Детали головоломки стали вставать на свои места. Вернон Мудрый был вспыльчивым человеком, умел и любил воевать, я сам много лет служил ему и точно знал это. Он был неплохим мечником и прекрасным кавалеристом. С копьём и на коне, он творил чудеса воинского искусства. Также он любил красное в одежде и острые блюда. Я рассмеялся своим мыслям. Всё это не значило ни-че-го. Или значило…?

Утро наступило, как и бывает летом, быстро. Стоило только краю красного, солнечного диска появится над Востоком, как стало светло. Я услышал, что в лагере Гоблинсов уже с полчаса как костровые дежурные начали готовить простой армейский завтрак. Оставалось ждать не долго. Я планировал вскоре снова вернуться туда, и допросить кого-то важного!

Обождав ещё немного и, отдавая себе отчёт в том, что кто-то мог не захотеть есть или пить, проспать, опоздать, ещё что-то. Я достаточно открыто шёл к центральному и самому большому шатру вражеского лагеря под стенами Вистена, и был готов к нападению. Яд, которым я воспользовался этой ночью, не был жестоким. Существа, получившие его, просто засыпали, чтобы больше никогда не проснуться. Мне это было неприятно.

Я не отравитель и сейчас моя совесть была не на месте, хоть я и понимал, что война есть война. С завтрака не прошло и часа, как лагерь вымер, а я же наоборот, спешил. Отравленные не умрут сразу. Сначала они почувствуют непреодолимую слабость, потом ложную сонливость, потом апатию. Их сосуды сужались все больше и больше, чтобы, наконец, кровь совсем перестала снабжать их мозг и сердце, тогда и наступала смерть. Я ворвался в шатёр к их командующему и остановился.

В очередной раз я был удивлён сообразительности этих существ. Главный Гоблинс не был, как бывает у Оркусов, самым крупным, но он точно был самым умным. Он стоял и жадно пил из походного бурдюка, живот его был раздут от выпитого, но он пил и пил, почти теряя сознание от такого самоистязания. Это спасло его от смерти. Я улыбнулся и подойдя к нему, сгрёб его длинные волосы в кулак. Намотав их на руку, я просто отправился обратно к городу. Гоблинс, вцепился в меня, шипел, бежал и спотыкался следом. Вода, выпитая им, лилась из него отовсюду. Гордый военный начальник стал жалок, но он был жив и имел все шансы отомстить мне, а грязные штаны останутся, между нами. Мы уже покидали расположения затихшего лагеря, когда его наконец-то прорвало.

– Отпусти! – Шипел и чуть вскрикивал от боли Гоблинс.

Я отпустил. Немолодой и некогда богато разодетый пленник, не ожидал этого и со всего размаху упал на камни, торчавшие тут из земли повсюду.

– Ушедшие Боги, – снова шипя от боли в разбитых руках и коленях произнёс он.

– Зачем? – Спросил я его и сделал красноречивый жесть рукой.

Сразу поняв, о чем я, он заговорил:

– Велено задержать, отвлечь. Двергам в Северных копях не должна прийти помощь!

– Умно, – произнёс я. И более не оборачиваясь, поспешил в Вистен.

Город встретил меня выходящими из северных врат войсками.

Пять сотен хорошо вооружённых пеших воинов строились в подобие хирда двергов. Я залюбовался манёвром. Все движения были слажены, каждый боец знал, что ему надо делать. Красиво! Такое построение, здесь было понятным.

Самый северный город людей многое брал у соседей. Архитектура Вистена тоже была характерной. Глухие задние стены каменных домов с внешней стороны города были высоки. Издали они выглядели как сплошная крепостная стена. Внушительно, неприступно и строго. Вблизи, особенно если смотреть сверху, внешняя стена не была сплошной. Но нападающим не стало бы от этого легче. Сквозного прохода в город здесь не было.

Пройдя по улице, ты оказывался в лабиринте высоченных стен с оконцами бойницами по верхним этажам. Пропетляв по этим улицам, ты оказывался либо в тупике, либо снова за пределами городских стен. Схему хитроумных каменных ловушек в своё время люди подсмотрели у двергов. А настоящие ворота в город были только одни. Мощные из тёмного каменного дерева створки ворот были укреплены толстыми и прочными лентами металла, за створками была ещё подъёмная стальная решётка. Все эти укрепления находились в длинном и нешироком каменном мешке коридора. Бойницы по обеим сторонам его и ловушки по верхнему своду, могли надолго задержать здесь врагов, подставляя их под стрелы и длинные копья обороняющихся.

Справа и слева от ворот возвышались две квадратные башни. Размеры их были так значительны, что на их плоских крышах спокойно стояли требуше и их обслуга, боезапас и лучники за зубцами стен.

Внутри город условно был поделён на три кольца, или на три части. Самая большая из них являлась по сути промышленной зоной, где располагались предприятия по обработке камня, кузни, плавильни, деревообработка и многое, многое другое. Среднее кольцо было в основном жилым и отдано на откуп различным лавкам, сфере услуг и предприятиям ремесленников. Внутреннее кольцо было замковым, его отгораживал глубокий каменный канал ров и серые стены графского замка.

Замок же семьи Вистенов был стар и не слишком пригоден к длительной обороне, боевых башен было мало, а стены невысоки. Сам граф со своей семьёй и дружиной жили в донжоне, и сейчас судя по соответствующему вымпелу, были в отъезде. Меня принял управляющий графа. Мне он понравился. Немногословен, одет просто, но вооружён мечом и даже, судя по повадкам, умеет владеть им. И, наконец, вроде не глуп.

Во всяком случае, он внимательно выслушал меня и, уточнив пару деталей, приговорил:

– Господин Стэн, граф как раз по делам в Северных копях. И сдаётся мне его надо выручать. С ваших слов на Северные копи готовится нападение?!

– Верно, – ответил я. – Если оно уже не началось.

Обсудив с ним ещё пару текущих вопросов, я получил очередные верительные грамоты от законной власти на этих землях, и пошёл писать и отправлять почту. В этот раз я написал письма Вирэну, Ковальду и сыну. Эти дела не заняли у меня слишком много времени, и до ночи я успел пополнить свои запасы и ещё осмотреть местные кузни и плавильни.

Это было интересно и познавательно, и я не пожалел, что потратил на это своё время. Все в этом городе носило производственный характер, и было основательным, внушительным и крайне производительным, на мой взгляд. Руда, поступавшая сюда с Северных гор, дробилась, очищалась, проходила сортировку и шла на переплавку. Далее, в кузнях сковывались различные заготовки и сплавы, что-то шло на изделия, а что-то уходило в экспедицию, чтобы быть отправленным и перепроданным во все уголки Карна.

Налюбовавшись производством, я уже затемно вернулся в господскую башню. Так как свободных мест в донжоне было много, управляющий уговорил меня остаться на ночь, и я согласился. Пока он провожал меня до моих комнат, он рассказал мне, что лагерь Гоблинсов зачищен, но кое-кто, по-видимому, сумел избежать гибели от яда и стали Вистенского батальона тяжёлой пехоты и сбежал. Найденные трупы собраны и вскоре сгорят, надо только ждать нужного ветра, чтобы жители не задохнулись в смраде горящих тел.

Когда мы расстались я вошёл в свои, на эту ночь, комнаты и заперев дверь, стал раздеваться. Мерк уже устроился на моём ложе и сейчас вдумчиво вылизывал себя под хвостом. Посмотрев на это дело, я снова накинул портки и, выглянув за дверь, крикнул прислугу. Лохань с горячей водой и кусок мыла, о чём ещё можно мечтать перед дальней дорогой.

Глава 8.

Мир Пента. Винтори. 400 год. Разгром Болотников.

Первым пунктом нашего плана, была остановка в моей родной деревне Винтори. Нужно было спешить, потому что зима была уже на пороге и вскоре перевал станет непроходим, а тащиться в объезд было слишком долго и муторно. К счастью, мы с Сэмом благополучно через него перебрались и к вечеру второго дня, уже подъезжали к деревенскому частоколу. Встреча, как я и ожидал, была бурной и наполненной радостными криками и возгласами. Староста не мешкая, забрал нас к себе, скрыв, таким образом, от слишком уже назойливых и крайне любопытных односельчан.

– Надолго к нам? – Спросил он, после того как я познакомил его с другом, и они обменялись приличествующим данному случаю, количеством традиционных фраз.

– Нет, к сожалению, лишь проездом. Дела короля заставляют нас спешить.

– Ты стал совсем взрослым, мой дорогой Драгорт. После нашего последнего, не такого уж и давнего разговора, ты как будто накинул с десяток лет. И внешне, и внутренне, ты уже выглядишь умудренным человеком и бывалым магом.

Я не стал ничего отвечать или как-то комментировать его слова. Внезапно я осознал, что теперь мне совершенно не интересен ни сам староста, с которым я очень любил раньше поболтать, ни родная деревня, ни их, в общем-то, обыденные и слишком мелкие, и незначительные для меня дела.

Сэм остался в доме старосты, продолжая совершенно пустопорожний, с моей точки зрения, разговор о новостях деревни и столицы, которыми они, со взаимным интересом, активно обменивались. А я вышел на террасу и с бокалом вина устроился на плетеном стуле, глядя на ночное небо и размышляя о предстоящих делах. В моих думах неожиданно возник Пламень и проговорил тоскливо:

– Мы до сих пор не обнаружили то, что мне нужно.

– Ты о Черной башне?

– Да, я чувствую ее! Время от времени мне кажется, что она уже рядом, но, когда пытаюсь рассмотреть ее твоими глазами, она словно растворяется во мраке. Отдаляется и исчезает, будто и не было ее.

– Что это может, по-твоему, означать?

– Не знаю! Я лишь осколок, а не полноценный маг! У меня нет власти, чтобы творить магию самому, я лишь могу видеть твоими глазами, ощущать твоими чувствами, ну и помогать тебе знаниями, что сохранились во мне.

– Когда ты в последний раз чувствовал ее?

– Только что! – Воскликнул он.

Я погрузился в транс, стремясь расширить свое сознание, максимально охватывая территорию. Деревня, Темный лес, Белые горы, Ледянка, Болота… Стоп! Где-то в глубине болот, я почувствовал что-то темное, осязаемое, фонящее магией в ментальном диапазоне. Еще чуток ближе! Я максимально расширил свое сознание на восток. Я ушел им из гор, из леса, сосредоточив все свое внимание только на болотах. Шире! Я уже ощущал контуры башни, что помнил по своим прошлым видениям, видел, как она поднимается из смрадных испарений болот, вырастает все выше, поднимаясь над топями черной стрелой. Парапет ее вершины вздымался ввысь, поднимался вместе с моим взором над кочками мха и темными окнами, заполненными тухлой водой и трясиной и подернутыми сверху ряской. Вот уже я мог полностью видеть всю ее высоту, от камней основания и до зубцов выщербленного каменного парапета. Еще миг и ее контуры стали расплываться, стены подернулись густым туманом, а спустя секунду, она полностью скрылась из виду. Я весь в поту завершил этот магический транс и сделал длинный глоток вина.

– Да! Это была она! – С явственным придыханием прошептал Пламень.

– Я тоже узнал ее! – Задумчиво произнес я.

– Теперь мы знаем, куда нужно идти. Как и ранее, наши цели снова совпали! – Проговорил Пламень и ушел в глубину моего разума по замысловатой траектории, оставляя меня в гордом одиночестве.

– Искуситель! – Пробормотал я себе под нос, а мысленно проследив путь в извилинах своего сознания, отметил, что путь отступления моего соседа по разуму, представляет собой правильную кривую, в виде свернутой спирали. Трискелион! Луч Трискелиона! Вот что собой представляла его траектория!

– Позер! – Пробормотал я и захлопнул за ним мысленную дверь, отгораживая уголок своего сознания, отведенное Пламеню, от остального своего разума.

На удивление, вроде бы такой несложный транс, отнял у меня уйму сил и манны. Я задумчиво вертел в руке бокал с вином и размышлял над тем, что меня ожидает в болотах. Та сложность, с которой я провел магическое сканирование местности, говорила о некотором противодействии, с которым я столкнулся на болотах. Кто-то всерьез пытался скрыть от меня или кого-то еще Черную башню. Возможно, она была кем -то занята и этот кто-то очень не хотел, чтобы ее обнаружили. Конечно, моя мощь не позволила ему противиться сканированию, но сил я все же потратил изрядно, пробивая ту пелену, якобы природного тумана, за которым ее укрыли.

Утром мы отправились в путь. Наши кони, которых мы снова забрали из королевских конюшен, несли нас вдоль течения Ледянки. Легкий морозец, уже установившийся по эту сторону от Белых гор, позволял ехать вдоль ее русла, не проваливаясь в ее зыбкие болотистые берега. Вскоре мы миновали последний пригорок, на котором охотники за утками обычно устраивали лагерь и, привязав там коней, дальше отправились уже пешком. Берега реки полностью опустились, сравнявшись с заболоченным руслом. Только рогоз и осока, замерзшими метелками, теперь возвышались над бескрайними плоскими, как стол болотами, окружившими нас со всех сторон. Дальше вглубь, обычно никто не заходил, даже наши охотники. Уток здесь уже почти не было, зато легко можно было напороться на болотников, устроивших засаду или просто шлявшихся по болоту, по своим делам.

Я помнил, как во время допроса, который я учинил год назад, после разгрома бандитов, напавших на мою деревню, мне было сказано, что их основной лагерь, расположен примерно в пятнадцати лигах от того места, где мы оставили наших коней. По моим прикидкам прошли мы уже с десяток лиг. Я окликнул бредущего чуть поодаль Сэма и призвав его к осторожности и вниманию, стал неторопливо распускать вперед и чуть в стороны веер ментального восприятия. Туман и испарения, поднимавшиеся из неостывших глубин болот вместе с газами, не позволяли обычным зрением увидеть что-либо дальше пары десятков шагов. Поэтому приходилось тратить силы и манну на подобные ухищрения.

Первые чужие разумы, я обнаружил спустя час нашего осторожного продвижения вглубь болот. На самой границы зоны восприятия, шли трое болотников, перпендикулярно нашему курсу. До них было около пяти десятков шагов, потому я не боялся, что нас увидят, а шаги наши, по пусть и подмерзшему сверху, но все еще мягкому внутри мху, услышать было и вовсе невозможно. Сделав знак Сэму, я спроецировал ему в сознание вектор движения врагов. Сэм скастовал в ту сторону сон и спустя несколько секунд, мы услышали три мягких шлепка от упавших в болотную тину тел. На людей сон действовал куда лучше, чем на орков, позволяя усыпить их даже на ходу. За этих троих можно было больше не беспокоиться, зыбкая тина поглотит их раньше, чем они проснутся.

Следующие двадцать минут, мы, не торопясь продвигались вперед. Туман становился все гуще, уже в пяти шагах, превращая все вокруг нас в белое непрозрачное марево. Внезапно, на нас словно опустилась чья-то исполинская тень, которая становилась все темнее, с каждым шагом погружая нас в себя, нарастая и поднимаясь ввысь. Сквозь туман, я смутно разглядел очертания гигантской башни, которая высилась впереди, подобно черному столбу, устремленного в вышину. Стало как будто бы чуть теплее, словно черная громадина, своей мощью и энергией, нагревала пространство вокруг себя, испаряя и осушая бескрайние топи болот.

Когда до ее подножия оставалось не больше двух десятков шагов, мы практически в упор наткнулись на сторожевой дозор, состоящий из двух бойцов, сидевших у небольшого костерка. Ментальную ауру мне пришлось заранее погасить, чтобы не быть замеченным главарем болотников, по магическому следу. Я вскинул лук одновременно с Сэмом. Хотя мой друг и не был мастером лучником, но с такого расстояния даже он не промахнулся. Перешагнув тела, мы зашагали вперед. Ближе к башне, почва под ногами стала по суше, под ногами перестало, наконец-то, хлюпать и чавкать. Появилась даже обычная трава, которая сменила надоевшие уже, мох и осоку. Воздух тоже стал чище.

Темные, как будто закопченные в неисчислимых боях и пожарищах, стены черной башни приблизились. Я уже мог разглядеть ее каменные фронтоны, которые вставали перед нами, возносясь вверх, скрывая вершину башни в далеком тумане. Я помнил эти камни и сложенные из них стены, носившие следы бесчисленных разрушений и восстановления, по своему видению, и они, как и тогда, снова подавляли меня своей остаточной аурой. Темной волной она окутывала сознание, и словно заставляла склонить голову, опуститься на колени и пасть ниц перед величием и мощью этого древнего символа, былого могущества и неодолимой силы.

С ощутимым усилием, я прогнал из своего разума чужие эманации и очистил свое сознание. Мой друг, увы, не смог устоять и мне пришлось силой подымать его на ноги, попутно отвешивая полновесную пощечину, чтобы разум вернулся в его остекленевшие глаза. Входных дверей на месте не было и, по-видимому, уже давно. Портал, подобно зеву исполина, зиял чернотой внутреннего пространства башни, куда мы и вошли, не забыв предварительно оглядеться по сторонам, чтобы не получить удар в спину. Зала первого этажа изобиловала следами разрушений и кучами мусора, который всегда скапливается в давно заброшенных хозяевами зданиях, будь то крепость или жилой дом. Каменные обломки, различных размеров, были хаотично разбросаны по каменному полу, а стены носили следы разграбления и вандализма.

В центре залы была расположена массивная каменная лестница, спирально уходящая вверх и теряющаяся из виду за перекрытием второго этажа. Второй этаж был почти копией первого, за исключением только количества мусора, которого здесь было гораздо меньше. По сторонам горизонта в стенах были вырезаны узкие окна – бойницы. Лестница вела дальше, и мы поднялись на третий этаж, где уже была хоть какая-то мебель. У одной из стен, были расставлены лавки, вдоль большого прямоугольного стола, на них расположились четверо болотников, поглощавших какую-то мерзкого вида тюрю из общего блюда, не утруждая себя какими-либо столовыми приборами.

Наши луки были наготове, и если я дважды не промахнулся, то Сэм, застрелив первого, немного поспешил, или же просто был не точен, попав вместо груди, в руку последнему, от чего тот истошно взвыл, напрочь демаскируя наше здесь появление. Я успокоил его стрелой в горло, но было уже поздно. Поняв, что скрываться далее нет никакого смысла, я тут же раскинул ментальное поле вокруг себя, вбирая информацию обо всем живом, находящемся сейчас в башне. Под нами, понятное дело, никого не было. На четвертом этаже к нам уже спешили трое болотников, а на пятом, последнем этаже, ярким пятном светился маг, судя по всему, и являвшийся их предводителем, которого допрашиваемый, называл Коготь. Вместе с ним, там же находились еще двое воинов, которые судя по тому, что не бросились нам навстречу, были его телохранителями. Вокруг башни я насчитал еще три поста дозорных, сидевших так же по двое, что и были в том дозоре, что мы обезвредили на подходе.

Внезапная морозная волна, прошла по моему сознанию, защита моя легко отразила чужую магию, но я понял, что Коготь теперь знает, что по его душу идут двое магов. Сэм в этот раз не подкачал, отразив чужую атаку, лишь искривленное мукой его лицо, показало мне, что для него она прошла, не так легко, как для меня. Троих бегущих к нам с верхнего этажа, я уже не таясь, встретил одновременно запущенными огненными шарами, каждый из которых нашел своего адресата. Мы поднялись на четвертый этаж. Тут, у лестницы, я оставил Сэма, чтобы он прикрывал нас от весьма вероятной атаки снизу. А сам я начал потихоньку подниматься по лестнице, одновременно подвешивая на быстрый каст, свои самые убойные, боевые заклинания.

Едва моя голова оказалась чуть выше пола последнего этажа, как в нее с двух сторон полетели стрелы. Это было ожидаемо, поэтому они, не долетев до моей плоти, в щепы разбились о магический щит. В ответ я запустил ветвистую молнию, но и она, к моему разочарованию, не достигла цели, разбившись о щит, который был весьма своевременно подвешен над головами воинов, которые бросив луки, уже дружной парой, неслись в мою сторону, воздев над собой в высоком замахе оголенные мечи. Мои огненные шары постигла подобная же участь. Они были отражены фронтальным щитом, который Коготь успел выставить прямо перед своими защитниками.

Пришлось использовать первую из моих заранее заготовленных заначек. Огненный вихрь сорвался с моих рук, и закружил под моим управлением, по непредсказуемой траектории. Первого из пары воинов, он спалил в хитром пируэте, закружившись сначала перед ним, а потом вильнув в сторону и зайдя сбоку. Со вторым пришлось уже повозиться. Трижды огненный смерч был отброшен вовремя выставленным щитом, который заставлял его разбрасывать огненные искры и бессильно отскакивать, чтобы не быть поглощенным чужой защитной магией. Лишь четвертый заход, который я сделал, управляя им, оказался успешным. Для этого пришлось в последний момент уведя его в сторону, словно используя обманный финт, запустить в мечника еще один огненный шар и одновременно ударить вихрем сзади. Когда последний из защитников догорел, я полностью поднялся на пятый этаж и, сойдя с лестницы, направился неторопливой походкой, в сторону сидевшего на своем импровизированном троне Когтю.

Почему-то я был уверен, что он сначала захочет со мной поговорить. Шагая, я рассматривал того, кто долгие годы возглавлял бандитов, терроризировавших все окрестные поселения. Это был глубокий старик, с усталым лицом и жиденькой седой бородкой. Крючковатый нос, был наискось перебит чьим-то удачным ударом меча или кинжала и с тех пор сохранил широкий шрам, который продолжался на левую щеку, оставив и на ней рубец белесого цвета. Морщинистый лоб и слегка обвисшие нижние части щек, складками свисали на дряблую шею, прикрытую воротником одеяния неопределенного цвета. Роба закрывала его тело, а кисти рук, выглядывающие из рукавов, были изрезаны выпуклыми венами и многочисленными ожогами, будто он частенько любил хватать раскаленные угли голыми руками. Когда до него оставались не более десяти шагов, он заговорил:

– Стой, Драгорт!

– Ты знаешь мое имя? – Я сделал удивленное лицо, хотя был заранее готов к тому, что меня узнают.

– Конечно! Ты Драгорт, магистр школы Огня, бывший штатный маг деревни Винтори, который весьма некстати, помог отразить мою последнюю атаку на эту деревню, которая по моим расчетам, должна была стать вполне успешной.

– Извини, что разрушил твои расчеты! Но у нас были совсем другие планы, на прошлый год. Никак не вязавшиеся с твоими. – С сарказмом ответил я. – Видимо обо мне тебе рассказали, трусливо сбежавшие с поля боя, твои бравые молодцы?

– Не только, у меня есть глаза и уши во всех окрестных поселениях, и даже в некоторых городах! – Гордо заявил Коготь.

– Да ты прямо паук! Раскинул свою паутину по всей округе! Зачем ты остановил меня сейчас? Хочешь сказать свое последнее желание, перед своей смертью?

– О! Ты так уверен в своей победе, юноша? – Он с хитрым прищуром взглянул мне в глаза.

– Не вижу ни одной причины, для иного исхода, старик.

– А как насчет этого? – Он вытащил из-за пазухи прозрачный шар, величиной с голову и протянул вперед, словно хотел отдать его мне.

Я сделал непроизвольный шаг навстречу, и тут ко мне от шара протянулись видимые только в магическом диапазоне зрения, ветвистые нити паутины, которые достигнув моей выставленной защиты, тут же стали шипеть и брызгаться искрами, скользя по ней и ища малейшие лазейки, пытаясь прорваться внутрь. Щит начал потихоньку проседать, теряя целостность и подъедая мою манну, для своего восстановления. Шар тем временем, забурлил изнутри, наливаясь вначале розовым, потом алым как кровь, а затем и бордовым свечением, которое неторопливо закручивалось вокруг невидимого центра, ведя хоровод из всех оттенков красного цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.