Александр Вдовин
Российские миротворцы на Балканах

Миротворцам

Воздушно-десантных войск России

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Военные тайны XX века

© Вдовин А.В., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

От автора

Уважаемый читатель! Кем бы вы ни были, вас не оставит равнодушным эта книга. В ней отражены история, факты, события и люди, жившие и живущие под девизом «Никто, кроме нас!»

В 90‑е годы XX столетия в Югославии на почве межэтнических и межконфессиональных противоречий прошла разрушительная война. Взаимное истребление противоборствующими сторонами не только вооруженных, но и мирных граждан, разрушение экономических и культурных центров, сотни тысяч беженцев и переселенцев потребовали вмешательства многонациональных миротворческих сил. Активное участие в проводимых миротворческих операциях приняла и Россия.

В 1992–1995 годах более 1000 российских десантников представляли Вооруженные Силы Российской Федерации в составе миротворческих сил ООН на территории бывшей Югославии, где шла гражданская война. В 1995–1997 годах российский 629‑й отдельный батальон ООН, укомплектованный военнослужащими ВДВ, принимал участие в миротворческой операции в Сараево. В ноябре 1995 года была сформирована российская отдельная воздушно-десантная бригада миротворческих сил в Боснии и Герцеговине численностью 1340 человек, которая в составе международных сил под руководством НАТО участвовала в прекращении вооруженного конфликта в бывших югославских республиках. 25 июня 1999 года по решению Совета Федерации Российской Федерации в Косово и Метохию были направлены 3600 российских миротворцев ВДВ. И везде миротворцы-десантники достойно выполнили свой долг оставив яркий след на пути к наступлению мира на многострадальной балканской земле.

В настоящей книге рассмотрены военно-политические аспекты миротворчества России на Балканах, приведены статистические данные и освещены подходы к решению миротворческих задач, описаны трудовые будни российских десантников, своим отношением к делу и добросовестной службой на благо Родины заслуживших авторитет и народную любовь. В книге приведены воспоминания участников произошедших событий, показаны фото жизни и быта миротворцев крылатой пехоты.

Допускаю, что мое мнение, как непосредственного участника ряда описываемых событий, может несколько отличаться от мнения читателей, но прошу отнестись к этому с пониманием, ибо даже взгляды двух солдат из одного окопа могут быть различны.

Надеюсь, что каждый из вас, прочтя эту книгу, найдет для себя что-нибудь увлекательное и интересное из истории прославленного рода войск, представителем которого мне выпала честь быть в течение тридцати лет.

Введение

Изменения геополитической и геостратегической обстановки последних лет не привели к стабильности и спокойствию на планете. Вооруженные столкновения и военные конфликты, происходящие в различных регионах мира, по-прежнему представляют серьезную угрозу национальной, региональной и глобальной безопасности. Для их разрешения все чаще применяются военно-силовые средства. Особую опасность эти тенденции приобретают на фоне снижения роли и значения существующих международных механизмов обеспечения стабильности, безопасности и мира (прежде всего ООН, ОБСЕ) при одновременной активизации военно-блоковой стратегии, глобализации военных, в т. ч. миротворческих, амбиций США и НАТО.

Все это обусловливает необходимость формирования эффективной системы предотвращения и урегулирования международных кризисов и конфликтов, в том числе с применением вооруженных сил в миротворческих операциях

Мировое сообщество имеет определенный опыт подготовки и проведения таких операций. Особое место в нем занимают Балканы, начало миротворчества на которых положено с распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия

В 90‑х годах Югославия продемонстрировала всему миру, к чему при несколько ином стечении политических обстоятельств мог привести распад бывшего Советского Союза – на территории составных частей бывшей Югославии разгорелись затяжные и кровопролитные гражданские войны при распаде вертикали государственной власти, острой проблеме беженцев и вынужденном вмешательстве мирового сообщества.

Таблица 1

Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии

Руководство Югославии расписалось в беспомощности решить кризис собственными силами и решило доверить оборону государства иностранной военной силе, обратившись к председателю Совета Безопасности ООН с просьбой об учреждении в стране миротворческой миссии.

Карта военных конфликтов в Югославии 1991–1999 гг.

Гражданская война в Югославии (1991–1995 гг.)

С 1992 года на различных территориях и землях (Босния и Герцеговина, Хорватия, Восточная Славония, Союзная Республика Югославия, Македония, Албания, примыкающая акватория Адриатики и др.) развернулся целый комплекс операций, в которых приняли участие ООН, ОБСЕ, НАТО, ЕС, ЗЕС, а также целый ряд стран в качестве участников коалиций по проведению отдельных операций. При этом ряд операций носил характер принудительных действий (морская и воздушная блокады части территории бывшей Югославии, отдельные компоненты операции в Албании, воздушная операция давления на Союзную Республику Югославия и др.). Другая часть операций носила характер предупредительного развертывания (Македония). Были и операции, а также их отдельные компоненты, которые соответствуют классическому пониманию миротворчества, например, пост-дейтонская организация выборов в Боснии под международным контролем и др. Не все они проводились собственно ООН, а некоторые (воздушная операция оказания давления на власти Союзной Республики Югославия) и вовсе не имели мандата ООН. В целом же комплекс операций и действий в бывшей Югославии и Албании внес немало новшеств и изменений в практику миротворчества ООН.

Формирования Воздушно-десантных войск России были впервые задействованы в миротворческой миссии ООН в Югославии (UNPROFOR или, по-русски, СООНО) уже в 1992 году на границе между Хорватией и Сербской Краиной для обеспечения безопасности сербского населения от расправы и физического уничтожения хорватскими боевиками.

Справка

26 ноября 1991 года правительство Югославии в письме на имя председателя Совета Безопасности ООН обратилось с просьбой о проведении в стране операции по поддержанию мира. Резолюция Совета Безопасности ООН № 721 от 27 ноября 1991 года обязывала руководство Организации Объединенных Наций незамедлительно рассмотреть возможность такой операции при условии соблюдения соглашения о прекращении огня от 23 ноября 1991 года.

В ноябре – декабре 1991 года под руководством спецпредставителя Генсека ООН Сайруса Вэнса был разработан специальный план международных миротворческих операций в Югославии, который включал в себя общие принципы использования «голубых касок» на территории Хорватии для обеспечения защиты местного населения от угрозы вооруженного нападения. Местом действия миротворцев должны были стать три анклава с преобладавшим сербским населением: Восточная Славония, Западная Славония и Краина.

Миротворческая операция предусматривала временный мандат и планировалась для создания «условий для мира и обеспечения безопасности, необходимых для переговоров о всеохватывающем решении югославского кризиса». 15 февраля 1992 года Б. Бутрос-Гали направил свой доклад об основах миротворческой операции Совету Безопасности ООН.

В разделе III доклада (Структура и средства сил Организации Объединенных Наций) говорилось, что состав миротворческих сил должен состоять из трех компонентов.

В воинский контингент предусматривалось включить подразделения мотострелковых войск («MILITARY TROOPS»), оснащенные легким стрелковым вооружением (автоматы и пулеметы калибра 5,45—9 мм) и легкой бронетехникой (типа БТР) с пулеметным вооружением. Задачами контингента обозначались патрулирование во всех зонах ответственности, создание контрольно-пропускных пунктов («CROSSING POINT»), пунктов наблюдения («CHEEK POINT») и обеспечение их деятельности; осуществление связи со сторонами конфликта.

Перед военными наблюдателями («MILITARY OBSERVERS») ставилась задача проводить патрульные выходы в районы «с целью способствования ослаблению напряженности… поддержания связи со всеми сторонами, проведения расследования и оказания добрых услуг в целях преодоления трудностей… осуществления контроля выхода Югославской народной армии из Хорватии».

21 февраля 1992 года Совет Безопасности в соответствии с докладом Генерального секретаря ООН, планом Сайруса Вэнса и его концепцией для миротворческой операции в Югославии принял резолюцию № 743 о направлении в страну UNITED NATIONS PROTECTION FORCE (UNPROFOR) – Сил Организации Объединенных Наций по охране (или СООНО). Эта международная миротворческая миссия стала 24‑й операцией по поддержанию мира со дня основания ООН.

Сразу же после принятия резолюции Генеральный секретарь ООН Б.Б. Гали разослал главам государств и правительств, в т. ч. и России, обращение с просьбой рассмотреть вопрос о возможности выделения в состав миротворческой операции ООН – UNPFROFOR необходимого воинского контингента – не менее одного пехотного батальона. Всего на первом этапе были направлены воинские контингенты от 32 стран.

Рассмотрев указанную просьбу, Президент Российской Федерации обратился к Верховному Совету за санкцией на направление российских миротворцев в Югославию. На тот момент никакой законодательной базы об участии частей Вооруженных сил Российской Федерации в военных конфликтах за пределами страны не существовало. 6 марта 1992 года было принято Постановление Верховного Совета Российской Федерации о направлении в Югославию воинского контингента в количестве 900 человек. Очевидно, именно эта дата является днем официального основания российских миротворческих сил. Хотя, если исходить из хронологии событий, возможно, днем основания миротворческих сил России можно считать дату отправки в Югославию квартирьерской группы[1].

От России в состав сил «голубых касок» ООН был включен 554‑й отдельный миротворческий батальон (Русбат) численностью 884 военнослужащих Воздушно-десантных войск, ставший первым подразделением в современной России, сформированным специально для участия в миротворческих операциях за рубежом. Штатной структурой батальона предусматривались управление, пять рот и штабная рота. Кроме того, в состав первого российского миротворческого контингента были включены 7 офицеров для службы в составе главного штаба операции и 9 офицеров в штаб сектора ответственности российских и бельгийских миротворцев «Восток». Командиром батальона был назначен полковник Логинов Виктор Николаевич, до этого бывший командиром 40‑й отдельной воздушно-десантной бригады в Николаеве.

Справка

Батальон (Русбат-1) был сформирован и подготовлен к выполнению миротворческих задач в течение месяца по временному штату в учебном центре «Дубровичи» под Рязанью из соединений Воздушно-десантных войск согласно Постановлению Верховного Совета РФ от 6 марта 1992 года № 2462‑I «О направлении российского контингента в Югославию для участия в миротворческих операциях ООН» и приказа командующего Объединенными вооруженными силами СНГ.

Костяк батальона составили подразделения 106‑й гвардейской воздушно-десантной Краснознаменной ордена Кутузова дивизии (г. Тула). Батальон был усилен специалистами 35‑й (г. Капчагай), 36‑й (пгт Гарболово) и 40‑й (г. Николаев) отдельных воздушно-десантных бригад, подразделениями 76‑й гвардейской воздушно-десантной Черниговской Краснознаменной ордена Кутузова дивизии (г. Псков), военными переводчиками Военного института Министерства обороны (в настоящее время – Военного университета) и несколькими другими офицерами. Миротворцы имели легкое стрелковое вооружение, парк из 150 автомобилей (87 грузовых, 50 специальных и 13 легковых) и 15 бронетранспортеров БТР‑Д.

554‑й отдельный батальон первым вошел в зону своей ответственности в секторе «Восток» Хорватии, где до недавнего времени шли ожесточенные бои и более 50 % городов и селений Восточной Славонии, включая печально знаменитый Вуковар, стояли в развалинах, первым развернул здесь свои «чекпойнты» – контрольные посты (блокпосты) между сербами и хорватами на линии фронта протяженностью 110 и шириной 50 километров, первым в секторе добился того, что бывшие противники стали складировать тяжелое вооружение и пошли на первые переговоры.

Дислокация и задачи 554 опб МС ООН в Хорватии

Справка

Зоной ответственности российских миротворцев по плану операции была определена южная часть сектора «Восток». Данная территория неофициально именовалась «Славонской мясорубкой», там шли наиболее ожесточенные боевые действия, не прекращавшиеся ни днем, ни ночью. Западные страны категорически отказались направить туда свои контингенты. Согласилась лишь Бельгия, но на условиях, что ее военнослужащие будут дислоцироваться только в Баранье, ограниченной по сторонам, как треугольник, естественными преградами: рекой Драва – венгерской границей – рекой Дунай. Российские острословы сразу окрестили этот анклав «островом Баранья»[2].

К своим обязанностям в полном объеме контингент приступил 15 мая 1992 года. В зону ответственности батальона входили города Вуковар, Осиек и Винковцы. Линия разъединения сторон обеспечивалась российскими десантниками несением службы на наблюдательных постах, контрольно-пропускных пунктах и блокпостах. Штаб располагался в городке Клиса рядом с небольшим аэродромом.

В сентябре 1994 года зона ответственности Русбата была разделена на зоны ответственности рот. 1‑я рота расположена в Орлике, 2‑я – в Тординцах, 3‑я – в Тени, 4‑я, штабная рота, – в Клисе, и две роты переданы в Сараево. Вдоль зоны разведения функционировали 66 наблюдательных постов (основные и выносные, один из них в Овчаре – месте предполагаемого захоронения раненых из Вуковара, убитых сербами) и 5 контрольно-пропускных пунктов. Задачами Русбата предусматривались контроль за отводом сторонами артиллерии и танков из 20‑километровой зоны, минометов и зениток из 10‑километровой зоны, а также разоружением сторон. При этом и сербская, и хорватская стороны активно готовились к военным действиям, хорваты – к наступлению, сербы – к обороне (рыли траншеи, строили инженерные сооружения).

Находясь среди двух огней, российские миротворцы мужественно исполняли свой долг, прекрасно при этом понимая, что в случае хорватского наступления им некуда будет отступать.

Отечественное миротворчество было высоко оценено руководством ООН, которое обратилось к России с просьбой направить в Югославию второй миротворческий контингент. Им стал 629‑й отдельный пехотный батальон (Русбат-2), сформированный в феврале 1994 г. из части сил (двух рот, порядка 400 человек) 554‑го батальона, совершивших стремительный марш по горным дорогам Боснии в район г. Сараево и своими решительными действиями фактически предотвративших бомбардировки сербских позиций самолетами НАТО, за что десантники получили благодарность от тогдашнего Генерального секретаря ООН Бутроса Гали. При этом Русбат-2 оказался единственным из всех батальонов, расположенных в Сараево, стоящим непосредственно на линии разъединения сербских и мусульманских войск.

Формирование и дислокация 629 опб МС ООН в Боснии и Герцеговине

Справка

Русбат-2 (две роты) вводили в Боснию и Герцеговину срочно в феврале 1994 года. От скорости размещения батальона зависело, будут или нет бомбить сербские позиции. На всем протяжении пути их с восторгом встречали сербы. На танки, впервые после Второй мировой войны, сажали детей, русским солдатам дарили ракию (балканский крепкий алкогольный напиток). В знак приветствия – три пальца (сербское национальное приветствие (троеперстие) одной рукой с открытыми большим, указательным и средним пальцами). Сербы помогли десантникам с установлением постов и размещением, ознакомили с обстановкой.

Русбат не только контролировал линию разграничения, но и охранял два склада со сданным сербами вооружением. При этом обстановка гражданской войны в Югославии обусловила изменение подхода десантников к обеспечению собственной безопасности и применению военной силы через усиление боевой мощи контингента. Батальон запросил и получил из России современные БТР‑80, 82‑миллиметровые артиллерийские орудия, мобильные ракетные пусковые установки для борьбы с танками и портативные противовоздушные комплексы. «Разнимание» воюющих сторон требовало действий по правилам серьезной войны.

В сентябре 1994 г. в Миссии служили 1405 россиян, из них 39 – в гражданской полиции и 17 – в качестве военных наблюдателей

Не дрогнули наши десантники-миротворцы и в самый драматический момент операции UNPROFOR летом 1995 года, когда хорватская армия, поправ все международные договоренности, силой захватила Краину и Западную Славонию. За считаные дни тогда пали три сектора, где находились силы ООН. Выстоял один лишь сектор «Восток». Выстоял главным образом потому, что здесь были позиции российского батальона, а командованием ВДВ была спланирована десантная операция по его поддержке с воздуха на случай нападения хорватских войск. В результате хорваты отказались от наступления, а в 4‑м, непобежденном анклаве, российскими и бельгийскими военными были разоружены все вооруженные формирования противоборствующих сторон, проведены мероприятия по изъятию оружия у населения, восстановлены порядок и законность, созданы условия для спокойной, мирной жизни. Это стало, пожалуй, единственным случаем мирного и довольно спокойного разрешения судьбы сербского анклава на территории Хорватии в распавшейся Социалистической Федеративной Республике Югославия. И в этом большая заслуга миротворцев России.

Справка

В январе 1996 года 629‑й отдельный пехотный батальон ООН выведен на территорию России в связи с передачей полномочий от ООН к НАТО в Боснии и Герцеговине.

В июне 1998 года 554‑й отдельный пехотный батальон ООН выведен на территорию России на основании решения Совета Безопасности ООН о поэтапном сокращении военного компонента миссии ООН в Восточной Славонии.

В последующем в 1996 году на территорию Боснии и Герцеговины в составе международного воинского контингента была введена российская отдельная воздушно-десантная бригада, а с 1999 по 2003 год российские подразделения привлекались к обеспечению безопасности и стабильности в Косово в составе международных сил.

Российские десантники с честью выполнили все поставленные задачи, а их присутствие на Балканах с 1991 по 2003 год по признанию участников всех сторон конфликтов, стало гарантией безопасности населения и предотвратило новые столкновения, явив всему миру пример доблестного исполнения миротворчества.

В то же время необходимо отметить, что на международном уровне российское миротворчество на территории Югославии в рамках так называемого «стратегического партнерства Россия – Запад» во многом носило локальный, противоречивый, непоследовательный, а порой и откровенно зависимый от Запада характер. Такое пассивное следование западной стратегии обусловило снижение возможностей России по обеспечению собственной национальной безопасности на региональном и глобальном уровнях. На региональном уровне это выразилось в ее постепенном вытеснении за рамки балканского миротворческого процесса, пренебрежительном отношении к ее национальным интересам, а на глобальном – было оценено международным сообществом в качестве серьезного внешнеполитического поражения России, потери международного авторитета и традиционных союзников в регионе.

Тем не менее активная проработка подходов к организации и ведению миротворческих операций, как форме применения сил и средств для стабилизации обстановки в том или ином регионе, формированию воинских контингентов для выполнения миротворческих задач, а также созданию региональных структур миротворчества продолжается и в настоящее время. Примером тому служат миротворческие операции, в частности, Организации Договора о коллективной безопасности в 2022 году в Казахстане, а также на территории Нагорного Карабаха в рамках трехстороннего межгосударственного соглашения 2020 г. между Россией, Азербайджаном и Арменией. В связи с этим можно утверждать, что в миротворчество по-прежнему является одним из главных рычагов предотвращения (прекращения) военных конфликтов и обеспечения международной безопасности.

Вследствие этого опыт, полученный при выполнении миротворческих задач на Балканах, требует своего осмысления в контексте изменяющихся подходов противоборствующих сторон к ведению вооруженного противоборства, определения как позитивных, так и негативных сторон применения силы (сил и средств) для разрешения складывающихся противоречий, а также реализации в подготовке войск, формировании и развитии международных отношений.

Автор выражает благодарность и глубокую признательность педагогическим работникам Рязанского гвардейского высшего воздушно-десантного командного училища – участникам описываемых событий К.К. Костину и С.Е. Павлову за предоставленные материалы, положенные в основу данной книги.

Глава 1
Балканский передел и его значение для европейской безопасности

1.1. Балканы как зона (дез)интеграции на стыке культурологических (социально-этнографических) и геополитических систем или цивилизационное пограничье

Балканы в сознании современного человека вызывают сложный ассоциативный ряд, связанный прежде всего с войнами, разрушениями, национальными и государственными конфликтами и международными кризисами. Балканский полуостров на протяжении веков был и остается ареной столкновения цивилизаций, борьбы великих держав. Как в свое время провидчески заметил мудрый и жесткий политик Отто фон Бисмарк, «если в Европе начнется война, то из-за какой-нибудь глупости на Балканах»[3].

Потенциальная конфликтность региона определена чересполосным проживанием в нем народов с разными историческими судьбами, объединенными, в сущности, одной общей судьбой, имя которой – балканизация. События последнего двадцатилетия и главным образом последствия разрушения социалистической Югославии показывают, что рок балканизации как перманентной войны всех против всех преследует регион и в XXI веке.

Справка

Балканизация – процесс распада государства или федерации, сопровождаемый дальнейшей фрагментации вновь образованных политических субъектов, которые вступают в конфликтные отношения друг с другом вплоть до гражданской войны[4].

Балканизация – состояние постоянного конфликта между государствами по поводу спорных территорий и положения проживавших за пределами своих стран этнических групп населения, фактор многолетней своекорыстной «игры» крупных европейских и мировых держав на противоречиях как между балканскими государствами, так и между населявшими их народами[5].

При этом Балканский полуостров как зона продолжающегося конфликта мировых центров силы выступает реперной точкой интеграционных и дезинтеграционных процессов не только в Европе, но и в Евразии в целом. Балканы являются частью дуги нестабильности, которая через Малую Азию, Ближний Восток, Кавказ и Центральную Азию доходит до современных границ России. Поэтому необходимо заниматься поиском путей стабилизации и «замирения» региона, способов его включения в устойчивые интеграционные объединения – хотя бы в прагматических целях защиты национальных интересов России.

Рассматривая историко-культурные факторы (дез)интеграции Балкан, необходимо отметить, что развитие населяющих их народов шло близкими, но все-таки разными путями, что и предопределило их специфические взаимоотношения. Существует жестокая притча о ненависти между родственными народами полуострова. Одному балканцу обещали: все то, что он пожелает для себя, удвоится для других. Он сразу спросил: «Распространяется ли это на моего брата?» Получив утвердительный ответ, балканец без колебаний сделал заказ: «Выколите мне один глаз»! Как писал по этому поводу болгарский историк Георгий Марков, «балканский синдром зла скорее братоубийственен, чем направлен на другие народы. Поговорка: «Лучший друг – это сосед моего соседа», – отражает отношения, когда родным и соседям есть что делить»[6].

Включение Балкан в разные исторические периоды в орбиту империй наложило серьезный отпечаток на культуру и традиции населения региона. Здесь устанавливали свои порядки Византия, Османская Турция и Австро-Венгрия. Российская империя, не имея на полуострове собственных владений, с первой половины ХIХ века оказывала непосредственное влияние на политическое и культурное развитие православных народов – прежде всего болгар, греков и сербов.

Для понимания происходящих в регионе процессов важно помнить, что принятие христианства из разных центров – Рима и Константинополя – не только повлияло на развитие духовной культуры, но и определило цивилизационный выбор народов. Не менее, а возможно, даже более серьезные последствия оказало принятие ислама в ходе завоевания балканских земель Османской империей.

Последствия владычества турок, активно проводивших политику исламизации и отуречивания, особенно ярко проявились в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Масштабы массового перехода крестьян в ислам в ХVI – ХVII веках можно объяснить умелой ненасильственной политикой Стамбула по созданию лояльного большинства на завоеванных территориях из бедных слоев населения. Принятие ислама открывало перед крестьянином возможность восходящей социальной мобильности, которой он был полностью лишен в прежнем сословно-конфессиональном обществе. Параллельно с процессами отуречивания проходила массовая эмиграция славянского населения на запад и север, за реки Дунай и Саву. Эта эмиграция продолжалась вплоть до XIX столетия.

Славяновед Инна Лещиловская четко сформулировала квинтэссенцию цивилизационного различия балканских народов: «После турецкого завоевания Балканского полуострова хорваты стали юго-восточным форпостом католицизма в Европе, сербы составили юго-западный бастион православного мира, мусульмане славянского происхождения оказались на северо-западной границе устойчивого исламского проникновения в Европу. Балканы как мост между Западом и Востоком, один из перекрестков мировых цивилизаций, являются регионом геополитического разлома. Происходившие здесь события, явления и действия различных лиц то разъединяли между собой, то сплачивали населявшие его народы»[7].

Балканы в годы Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Многовековое нахождение под властью венгерской и австрийской корон одних (словенцы, хорваты), попытки приспособиться к требованиям турок-османов других (албанцы, боснийские сербы) и постоянная, на протяжении столетий борьба за сохранение своей идентичности третьих (греки, болгары, сербы) не могли не отразиться на отношениях народов, формировании их мировоззрения и цивилизационном выборе. В результате на пространстве Балкан сформировались три культурные общности – западная (католическая), православная и исламская.

Несмотря на наличие «общих черт объективного порядка» (Сэмюэль Хантингтон), к которым относятся язык, история, религия, обычаи, институты, самоидентификация, и которые определяют формирование самостоятельных наций, идеи собрать все территории южных славян под одной крышей развивались на протяжении всего ХIХ века. В частности, в недрах литературно-политического движения иллиризма, идейным вдохновителем которого был хорват Людевит Гай, в 30–40‑е годы XIX столетия родилась идея общности судеб сербов, хорватов и словенцев, получившая позднее название югославизма. Одна из идей югославизма заключалась в обосновании единой общности «сербско-хорватский народ» и внедрении этнонима «югославяне». На роль лидера в национально-объединительном движении претендовали и Загреб, и Белград, и Подгорица, не забывая при этом о планах создания собственных национальных государств.

С 1830 года центром антиосманского движения на Балканах становится Сербское княжество. Составленная премьер-министром и министром иностранных дел Илией Гарашаниным внешнеполитическая программа «Начертания» (1844 г.) предполагала, что сербская полития во главе с династией Обреновичей должна возглавить борьбу против турок за создание Балканского союза, в состав которого войдут Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, а также Хорватия в случае распада Австро-Венгрии.

В Хорватии наряду с идеями иллиризма и югославизма также развивалась великохорватская идея, суть которой, как и великосербской, заключалась в собирании всего населения этой национальности в одном государстве. Молодой юрист Анте Старчевич в начале 50‑х годов ХIХ века основал новое направление в национальной хорватской идеологии, согласно которому единственным государством, способным объединить все славянские народы, могла быть только Великая Хорватия. Фактически к началу XX века сформировались два интеграционных проекта – великосербский и великохорватский. Их главное отличие заключалось в том, чья столица будет центром нового объединения – Загреб или Белград.

Формирование национальной идеологии среди народов Боснии и Герцеговины в XIX столетии проходило под большим влиянием белградских политиков и интеллектуалов. В этой провинции Османской империи проживали представители трех вероисповеданий, говорившие на одном – сербохорватском – языке. В XIX веке славяне-мусульмане, которые составляли около 50 % населения Боснии и Герцеговины, осознавали четкую разделительную грань между собой и мусульманами-турками, ощущали себя особой этнической общностью по отношению как к иноверцам, так и прочим мусульманам. Поэтому они охотно откликались на идеи духовного и территориального объединения всего сербского народа вокруг Белграда. Загреб, в свою очередь, рассматривал возможность объединения территорий, населенных хорватами. В гораздо меньшей степени объединительные идеи присутствовали в Болгарии и Греции.

Албанцы же, наоборот, никогда не рассматривали возможность объединения со славянскими народами. Более того, с момента создания националистической организации Призренской лиги в 1878 г. и провозглашения независимости от Турции в 1912 г. они активно развивали идеи албанизма – объединения всех территорий проживания албанцев – Великой Албании. Что же касается планов объединения Югославии и Албании после Второй мировой войны, то известный политик и близкий соратник Тито Милован Джилас писал в своих воспоминаниях об этом так: «Правительства наших стран в конце войны в принципе стояли на точке зрения, что Албания должна объединиться с Югославией. Это покончило бы с традиционной нетерпимостью и конфликтами между сербами и албанцами. И – что особенно важно – это дало бы возможность присоединить значительное и компактное албанское меньшинство к Албании как отдельной республике в югославско-албанской федерации»[8]. Как известно, этого объединения не произошло, однако с 2008 г. существует второе албанское государство – Республика Косово. Но вернемся в начало XX века.

Итоги Первой мировой войны (а именно, крушение сразу трех империй – Австро-Венгрии, Османской Турции и России), а также мощное революционное движение, затронувшее периферию капитализма, стали сильнейшими внешними катализаторами центростремительных тенденций. Великие державы (Англия, Франция и США) поддержали идею югославского государства. 1 декабря 1918 г. было провозглашено создание Государства сербов, хорватов и словенцев. Впоследствии оно было переименовано в Королевство сербов, хорватов и словенцев, а с 1929 г. – в Королевство Югославия.

Справка

После Первой мировой войны с формированием в Восточной Европе пояса стран, используемого в качестве «кордона» против «красной чумы» с востока, Балканы превратились еще и в «геополитическую границу». Сначала эта граница была очень широкой и не только защищала победившие в Первой мировой войне морские страны Запада (Англию и Францию) от угрозы с востока, но и отделяла молодой СССР от Германии, а также Австрии и Венгрии, т. е. проигравших войну стран (во избежание распространения на них большевизма).

Сербия и другие балканские государства накануне Первой мировой войны 1914–1918

Разные народы по-разному видели воплощение идеи югославизма. Сербы выступали за единое и унитарное государство с областным самоуправлением, хорваты и словенцы – за создание федерации. Главными внешними игроками, определявшими вектор развития региона, стали США, Великобритания и Франция. Россия в силу естественных причин (революция, Гражданская война) на определенное время выпала из региона. Причем доктрина Вильсона, провозглашавшая «ничем не ограниченную возможность самостоятельного развития» народов полуострова, расходилась с позицией Ллойд Джорджа и Жоржа Клемансо, выступавших за жесткую политику в отношении государств, проигравших в мировой войне.

В результате длительных согласований была достигнута договоренность, что государство сербов, хорватов и словенцев, или Югославия, будет свободным, независимым королевством с единой территорией и единым гражданством. Оно будет конституционной, демократической парламентской монархией с династией Карагеоргиевичей во главе[9].

В то же время вся аргументация в пользу общего государства не могла скрыть его искусственного, сегментарного характера. Кроме некой общности исторических судеб в период раннего Средневековья, славянские народы не обладали ни равным уровнем экономического развития, ни едиными политическими и правовыми системами. При этом имевшая место религиозная конфронтация и разные цивилизационные задачи делали невозможным выработку общих целей развития и, соответственно, формирование устойчивого государства.

Как справедливо отметил Эрик Хобсбаум, с «основанием Югославского королевства сразу же обнаружилось, что его жители вовсе не обладают общим «югославским» самосознанием, которое пионеры иллирийской идеи постулировали еще в начале XIX века, и что на них гораздо сильнее действуют иные лозунги, апеллирующие не к «югославам», а к хорватам, сербам или словенцам и достаточно влиятельные для того, чтобы довести дело до бойни. В частности, массовое хорватское самосознание развилось лишь после возникновения Югославии и направлено оно было как раз против нового королевства – точнее, против (реального или мнимого) господства в нем сербов».

Просуществовала «первая Югославия» недолго. 6 апреля 1941 г. она была оккупирована и расчленена странами оси. Часть ее территории вошла в состав Великой Албании под протекторатом итальянского короля Виктора-Эммануила III. Фашистское Независимое государство Хорватия получило часть территорий Боснии и Герцеговины. В историю эти протектораты вошли как пример почти животной ненависти к сербам. По последним данным, в результате геноцида погибли 800 000 сербов. Около 200 000 сербов были насильно обращены в католичество, 400 000 вынуждены были бежать в Сербию. Главным итогом деятельности фашистских режимов в Албании и Независимом государстве Хорватия стало изменение этнической карты региона и закрепление ненависти между соседними народами

Раздел Югославии между нацистской Германией и ее союзниками

Тем не менее именно в это время в регионе активно распространялись социалистические идеи, в частности, идеи нового интеграционного проекта – построения югославского государства, основанного на принципе права наций на самоопределение. Безусловным прообразом такого «светлого будущего» был Советский Союз, федеративная модель которого легла в основу государственного устройства «второй Югославии».

Социалистическая или «вторая» Югославия, как неудавшийся интеграционный проект, была продуктом Ялтинских соглашений. Как вспоминал Милован Джилас, Сталин в апреле 1944 г. в разговоре с Тито сказал: «В этой войне не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не может»[10]. Следует уточнить, что в Югославии «иначе и быть не могло» не только потому, что к концу войны почти всю территорию контролировала Народно-освободительная армия во главе с Иосипом Брозом Тито, но и потому, что эта территория входила в зону интересов СССР.

В результате Балканы продолжили быть объектом борьбы великих держав за влияние, в которой принимал участие и Советский Союз, заинтересованный в обеспечении безопасности юго-западных границ стран Варшавского договора и усилении своего влияния в Юго-Восточной Европе. При этом сама Югославия, прежде всего ее сербское население, в отношениях с социалистическими странами придерживалась политики перехода от протектората к ограниченному суверенитету, давая отпор как натоизации, так и советизации.

Справка

После Второй мировой войны Балканы были поделены на северную (социалистическую часть) и южную – капиталистическую. При этом советизация Балкан в последующем привела к разделению региона даже на три части: Восточные Балканы (Болгария и Румыния, входившие в Организацию Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи), Западные Балканы (страны альтернативного социализма – Югославия и позже Албания) и Южные Балканы (Греция и турецкая часть Балкан – члены НАТО).

После краха социализма в Европе Балканы подпали под влияние ЕС, как наследника идеи общеевропейского дома с новой моделью организации империи.

Созданная изначально в соответствии с базовыми принципами советского федерализма, не учитывавшая естественные границы проживания народов (а возможно, сознательно сужавшая сербское пространство) социалистическая Югославия прожила красивую, но недолгую жизнь. Реализация принципа права наций на самоопределение привела не к возникновению жизнеспособной целостности, а к формированию агрессивной этнократии и попранию принципа историзма. Дело в том, что идеологическим и политическим фундаментом республик Федеративная Народная Республика Югославия / Социалистическая Федеративная Республика Югославия стала именно этническая идентификация.

Формирование Югославии после Второй мировой войны

По конституции 1946 г. Югославия была разделена на шесть национальных республик – Словению, Хорватию, Сербию, Черногорию, Македонию, Боснию и Герцеговину, причем в Сербии были выделены два автономные края – Косово и Метохия и Воеводина, а в состав Хорватии и Боснии и Герцеговины были включены исконно сербские территории. В результате сербы оказались разделенными не только республиканскими, но и краевыми границами. Кроме того, после Второй мировой войны было запрещено возвращение сербских беженцев в Косово и Метохию и северные районы Македонии.

Югославия как буферная зона на стыке геополитических систем

Создание республики Босния и Герцеговина заложило еще одну мину под сербов. Ее территория была образована по историко-географическому принципу. Именно поэтому боснийские сербы до сих пор считают Боснию и Герцеговину не государством, а географическим названием. В границах республики были объединены представители трех разных народов – сербов, хорватов и боснийцев (сербы, принявшие ислам при турецком господстве), не считая национальных меньшинств. Понятие «мусульманин» в Социалистической Федеративной Республике Югославия появилось впервые по данным переписи 1961 г. как определение не религиозной, а этнической принадлежности. Так, например, жители Боснии и Герцеговины писали в анкетах: «Вероисповедание – атеист, национальность – мусульманин». После переписи 1971 г. слово «мусульмане» стало синонимом народности.

Анализ имеющихся данных дает основание утверждать, что в Боснии и Герцеговине политическим руководством Социалистической Федеративной Республики Югославия сознательно формировалась новая нация. Так, вся система образования и религиозного воспитания в социалистический период была направлена на формирование у отуреченных сербов устойчивой идентификации себя как несербов – как мусульман. В течение 1980‑х годов отмечался настоящий строительный бум мечетей по территории всей республики. Ежегодно высшее исламское образование на Среднем и Ближнем Востоке получали 250 молодых боснийцев, которые возвращались на родину зачастую с радикальными и фундаменталистскими взглядами и в результате в конце 1980‑х годов выступили в роли главных разрушителей общего государства.

Параллельно культивировался и поощрялся национализм в Словении и Хорватии как самых богатых республиках, которые не хотят больше «кормить» отсталые территории. Албанское большинство Косово и Метохии требовало статуса республики. Фактически югославское государство не представляло собой нечто целое уже по конституции 1974 г., т. е. Югославия к концу 1980‑х представляла собой хорошо подготовленную горючую смесь. Спичкой, которая разожгла пожар межнациональных войн, оказалось не столько провозглашение независимости республик, сколько признание новых государств в существующих границах международным сообществом.

Справка

Провозглашение независимости:

25 июня 1991 г. – Словения;

25 июня 1991 г. – Хорватия;

8 сентября 1991 г. – Македония;

22 сентября 1991 г. – Республика Косово (независимость отменена в ходе войны НАТО против Югославии);

18 ноября 1991 г. – Хорватское Содружество Герцег-Босна (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Республикой Босния и Герцеговина в Федерацию Боснии и Герцеговины);

19 декабря 1991 г. – Республика Сербская Краина (уничтожена в результате операции «Буря»);

28 февраля 1992 г. – Республика Сербская (объединилась с Федерацией Боснии и Герцеговины в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

6 апреля 1992 г. – Республика Босния и Герцеговина (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Хорватским Содружеством Герцег-Босна в Федерацию Боснии и Герцеговины);

27 сентября 1993 г. – Автономная область Западная Босния (провозглашена как автономия);

18 марта 1994 г. – Федерация Боснии и Герцеговины (объединилась с Республикой Сербской в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

26 июля 1995 г. – Республика Западная Босния (уничтожена в результате операции «Буря»);

14 декабря 1995 г. – Босния и Герцеговина;

10 июня 1999 г. – Косово под «протекторатом» ООН (образовано в результате войны НАТО против Югославии);

3 июня 2006 г. – Черногория;

17 февраля 2008 г. – Республика Косово.

Последовательность распада Югославии

Глобализация и крушение биполярной мировой системы создали объективные предпосылки для формирования новых механизмов борьбы за влияние в регионе. Одним из них стала дезинтеграция югославского пространства, которая никогда бы не выразилась в кровопролитных межэтнических войнах, если бы не интересы внешних игроков. Признание бывших республик Югославии в границах, не отвечавших историческим реалиям, привело к серии межэтнических войн и внешней интервенции. Последствия этих событий до сих пор не преодолены, да и вряд ли в ближайшее время это произойдет. Исключительная поддержка Западом всех участников конфликтов, где бы они ни проходили, кроме сербов, свидетельствует лишь о стремлении окончательно уничтожить Сербию как главного психоисторического союзника России.

Необходимо подчеркнуть, что развал Югославии вызван не тем, что этот проект был изначально нежизнеспособен и ущербен – просто он был нужен в биполярной системе как некая буферная зона – зона неприсоединения. Недаром Белград играл важнейшую роль в Движении неприсоединения. При этом в системе глобальной гегемонии, которая сложилась после 1991 г., никакие противовесы были не нужны. Однако сербы этого не поняли, сразу не смирились и понадеялись на поддержку России, в то время как она, в результате политики Бориса Ельцина, Андрея Козырева и Виктора Черномырдина, фактически без сопротивления сдала все свои интересы в регионе, открыв тем самым дорогу евроатлантической интеграции.

Продолжающаяся после распада биполярной системы трансформация международных отношений и глобальные геополитические изменения самым непосредственным образом отразились на ситуации в регионе. Узкопрагматичные цели (как правило, меркантильного характера) определили бескомпромиссное стремление политического руководства балканских государств, включенных до 1991 г. в орбиту советского влияния, встроиться в такие наднациональные структуры, как НАТО и ЕС. Это вызвало естественную обеспокоенность России расширением к нашим границам мощнейшей и агрессивной военно-политической структуры.

Распад Югославии 1991–1999 гг.

Тем не менее, при всех противоречиях, существующих между странами и народами полуострова, в начале текущего века окончательно обозначился общий для них вектор развития – евроатлантическая интеграция. Фактически это означало начало передела сфер влияния, «передела уже поделенного мира» насильственным, военным путем. Балканский регион, как важная стратегическая транзитная зона – по своей сути мост в Малую Азию и оттуда на Ближний Восток, сулил контролирующим его государствам, союзам и блокам геополитические преимущества. Не случайно Збигнев Бжезинский рассматривал Балканы как особую «клетку» на «великой шахматной доске».

Карта Югославии после ее распада

Таким образом, можно отметить, что в XIX–XX веках Балканы прошли через существенные геополитические и цивилизационные изменения и опробовали на себе различные проекты, как своего балканского авторства, так и импортированные извне, при этом регион оставался важным пограничьем, в котором сталкивались как местные балканские силы, так и крупные мировые игроки и политические системы в борьбе за ключ к «пороховому погребу» Европы. Поэтому с точки зрения исторической ретроспективы необходимо признать, что фактическим контролем большей части Балкан Запад нанес психоисторический удар по России.

1.2. Интересы США и ведущих европейских держав на Балканах

Кризис на Балканах нашел свое отражение во внешней политике многих стран, и прежде всего США, особенно после окончания холодной войны. Он «явился катализатором изменений не только в американской внешней политике, но и в трансатлантических и американо-российских отношениях, а также в отношениях США с исламским миром»[11]. После распада биполярной системы этот кризис стал очередным поводом для США реализовать давно вынашиваемый ими план захвата мирового лидерства. Военно-политическая обстановка в Европе стала развиваться с учетом интересов США, а руководство Соединенных Штатов предприняло целенаправленные меры политического, экономического и военного характера по сохранению и укреплению своих лидирующих позиций и обеспечению воздействия на происходящие в Европе процессы в выгодном для себя направлении.

Претенциозная позиция США в международных делах приобрела отчетливые контуры и получила соответствующее документальное оформление в 1993 году в «Стратегии национальной безопасности США», в которой напрямую обосновывалась целесообразность пересмотра системы безопасности в Европе, сложившейся после окончания Второй мировой войны, и ее изменения в пользу США и их союзников. «Мир нуждается в руководстве, которое способна осуществить только Америка. Перед нами открывается беспрецедентная возможность утверждать наши интересы (а не просто защищать их)», – отмечалось в этом документе. Правда, в то время администрация президента Б. Клинтона еще проявляла некоторую сдержанность, поэтому подобные заявления сопровождались такими пояснениями: «Нам следует быть разборчивыми и осмотрительными в наших глобальных инициативах. Другие также должны иметь свои обязанности. Но мы не можем также позволить, чтобы провозглашенный нами принцип превратился в оправдание бездеятельности со стороны Америки»[12]. Так под благовидными предлогами обосновывалась новая геостратегия США и блока НАТО, направленная на достижение почти неограниченных целей, для обеспечения чего могли быть использованы «все необходимые инструменты национальной мощи».

Несколько позже в докладе «Национальная военная стратегия» председателя Комитета начальников штабов вооруженных сил США вышеупомянутые базовые положения приобрели логическую завершенность. Они трансформировались в совокупность весьма жестких, агрессивных по своему характеру принципов, являющихся руководством к действию, как-то:

США несут глобальную ответственность за все происходящее в мире; вооруженные силы США призваны защищать демократию в планетарном масштабе;

США имеют жизненно важные интересы практически во всех регионах мира, которые требуют защиты, в т. ч. и вооруженными средствами, и т. п.

Изучение и анализ таких документов, как «Стратегия национальной безопасности» и «Национальная военная стратегия США», а также базирующейся на них «Стратегической концепции НАТО» дают основание сделать следующие выводы:

в 90‑х годах XX века отмечается существенное повышение военно-политической активности блока НАТО и расширение географии возможного применения военной силы далеко за пределы его зоны ответственности, определенной договором о создании альянса. Настораживающим фактором здесь являются попытки объявить эти зоны сферой своих «интересов безопасности»;

возрастает готовность использовать военную силу США и НАТО в целом в различных ситуациях, в т. ч. и в тех, которые не предполагают необходимость ее применения. Примером тому являются минувшие события в Ираке, Сомали и Югославии. Возможность применения военной силы на постсоветском пространстве также не исключается;

активизируется разработка новейших технологий, способных обеспечить США военно-техническое (количественное и качественное) превосходство над другими крупнейшими странами мира;

в США и в других государствах-участниках блока НАТО большое внимание уделяется разработке новых приемов использования военной техники и вооружений, а также способов ведения военных действий применительно к изменившимся внешнеполитическим условиям;

в США и НАТО откровенно игнорируются международные институты обеспечения мира и безопасности (ОБСЕ, ООН, Совет Безопасности), которые рассматриваются в нынешних условиях как лишняя обуза, сдерживающая их геостратегическую активность и конкретные инициативы, в т. ч. военные акции.

Все это свидетельствует о том, что военная сила остается для США одним из приоритетных инструментов внешнеполитического воздействия, который они могут и готовы задействовать вопреки существующим международно-правовым нормам. Эта готовность нарастает по мере дальнейшего изменения соотношения сил в пользу Соединенных Штатов, а также ослабления государств и международных институтов, противостоящих политике агрессии и насилия.

Способность и возможность действовать с позиции силы были апробированы на практике – вслед за объявлением Балкан «зоной важных американских интересов» последовало «решение президента Клинтона о прямом применении здесь вооруженных сил США»[13].

Готовя военную акцию против Югославии, НАТО и США решали в основном собственные проблемы. Их действия мотивировались отнюдь не заботой о косовских албанцах. Важную роль в развязывании вооруженной акции сыграли идеологические, психологические и даже личностные моменты, повлиявшие на позиции ведущих стран НАТО в отношении Белграда.

Именно эти причины и мотивы, а не соображения высшей гуманности явились основой решения НАТО проигнорировать Устав ООН и общепризнанные принципы международного права и приступить к систематическим варварским бомбардировкам территории Югославии. Не случайно даже формальное обоснование необходимости нанесения воздушных ударов по суверенной стране в разные периоды давалось разное: «то желание убедить Милошевича в необходимости подписать документы в Рамбуйе, то стремление предотвратить гуманитарную катастрофу (которой до начала военных действий не было), то обеспечение условий для возвращения беженцев и т. д.»[14].

Объективный анализ итогов военной агрессии против Югославии показывает, что на Балканах вслед за Ираком была предпринята попытка реализовать замысел, основанный на положениях новой стратегии НАТО – силой навязать миру право альянса на односторонние вооруженные действия по собственному усмотрению. В сердцевине этого замысла оказались общие интересы, преследуемые, по крайней мере, большинством государств НАТО. Стремление устранить политическое руководство Союзной Республики Югославия, подавить сербское национальное самосознание, насадить марионеточный режим и т. п. позволило им объединить усилия в организации и осуществлении агрессии на Балканах.

Сербское государство и его независимая национальная политика явились серьезным препятствием для осуществления ведущими странами западного альянса политической экспансии, поскольку своим примером Сербия оказывала определенное влияние на оппозиционные силы в государствах, бывших союзниками СССР в Восточной Европе, и развитие в них политической обстановки в целом[15].

В то же время США наряду с общими с западноевропейскими странами устремлениями имели и собственные специфические интересы на Балканах, которые заключались, в частности, в следующем:

экономически ослабить ЕС, дискредитировать единую европейскую валюту;

затормозить создание европейской оборонной структуры и консолидировать Европу на базе НАТО, где главную роль в силу обладания наибольшей военной мощью играли американцы;

усилить свое военное присутствие на Балканах (в «мягком подбрюшье Европы»);

продемонстрировать военную силу в целях устрашения не согласных с политикой США государств[16].

В соответствии с этими интересами в начале 90‑х годов главной целью активно проводившейся политики США на Балканах было не достижение мирного урегулирования на основе принципов ООН, а стремление создать в регионе новый стратегический баланс сил после утраты Россией ключевых позиций в миротворческом процессе в Боснии и Герцеговине. Политика Соединенных Штатов включала в себя военное сотрудничество с Хорватией, поддержку боснийских мусульман, а также тайные поставки оружия последним из Ирана через Хорватию[17].

Одновременно усиливалась и организованная поддержка югославского конфликта со стороны США и западных спецслужб – прослеживается определенная управляемость событий, логическая цепь которых соответствует разработанной на Западе технологии управления кризисом.

Позже детальный анализ развития обстановки на территории бывшей Югославии позволил выделить в событиях того периода вполне конкретные элементы управляемого конфликта, характерные для политики США и НАТО по закреплению своего влияния в стратегически важных регионах мира. К ним следует отнести:

объединение разрозненных политических сил, выступающих против существующего правительства;

создание объединенного руководства оппозиции;

разработка выгодной для субъекта управления системы корпоративных взглядов на будущее развитие страны;

формирование стратегических, оперативных и тактических целей оппозиции;

разработка программы, обосновывающей деятельность оппозиции и обещающей населению страны улучшение жизненных условий после свержения существующего правительства;

выработка организационных и оперативных методов работы оппозиции;

подрыв уверенности лидеров правительства в своих силах и лояльности (преданности) силовых структур государственному руководству;

завоевание поддержки ведущих социальных групп;

расширение международной поддержки оппозиции при одновременной изоляции существующего правительства от дипломатической, экономической и особенно военной помощи других государств.

Таким образом, активное вмешательство США в конфликт на Балканах объясняется, прежде всего, геостратегическими интересами Вашингтона в данном регионе. Выступая в роли мощной морской державы, США последовательно создавали «коридор безопасности» вдоль линии Восточное Средиземноморье – Черное море – Каспийский регион. С самого начала военного противоборства в бывшей Югославии (с 1991 г.) развитие Балканского кризиса было стратегически выгодно США и их союзникам по НАТО, поскольку посредством активного участия в его «урегулировании» и «управлении» им удалось значительно усилить свое влияние и распространить его на большинство стран региона. Лишь в самом центре полуострова, подобно осажденной крепости, оставались только две югославские республики – Сербия и Черногория, проводившие независимую от блока НАТО внутреннюю и внешнюю политику. Своим существованиям эти республики не только лишали целостности геополитическое пространство «балканского стратегического дома», но и являлись серьезным препятствием на пути к достижению главных целей США и НАТО в регионе. Так, например, Черногория, имеющая выход к Адриатическому морю с протяженностью береговой линии около 100 км, перекрывала полосу геополитического пространства по побережью, образуя тем самым крупную брешь в новой системе безопасности, создаваемой по американо-натовскому образцу. Еще более важное стратегическое положение на Балканах занимала Сербия, представляющая собой опорную конструкцию всей геополитической подсистемы региона, без которой контроль над ним не представляется возможным. С учетом этого избранный вариант преодоления указанных препятствий, вылившийся в агрессию НАТО против суверенной Югославии, следует оценивать «не как беспрецедентно широкомасштабную акцию по защите национальных меньшинств, а как решающую битву за балканский плацдарм»[18].

Насаждение в Югославии проамериканского «демократического» режима означало бы большую геополитическую победу не только США, но и всей англосаксонской цивилизации, претендующей на право представлять передовую часть мирового сообщества, выдвинувшуюся в процессе борьбы за свободу некоторых национальных меньшинств. Соответственно утрата Россией своего последнего союзника на Балканах стала бы невосполнимой потерей не только для нее, но и для тех стран Азии, Европы и Северной Африки, которые стремились проводить независимую и выгодную им внешнюю политику.

Главными и наиболее очевидными последствиями образования нового прозападного и антироссийского по своей направленности центра сил в Балканском регионе являлись следующие:

обеспечение полного контроля США и их союзников над Балканами, создание глубокоэшелонированного геополитического пространства, протянувшегося от Средиземноморья через центрально-европейские страны к самым границам юга России вплоть до западного побережья Каспия, изменение системы европейской безопасности. Реализация этого замысла значительно ослабляла влияние России в Каспийском регионе и, напротив, приводило к усилению позиций в нем США и других стран НАТО (прежде всего Турции);

значительное усиление исламского фактора на Балканах в процессе суверенизации Косово и Метохии, возможность создания Великой Албании при возрастании лидирующей роли Турции в регионе. Такой вариант изменения геополитической ситуации означал бы не только дальнейшее повышение конфликтного потенциала в зоне дуги нестабильности, но и резкое ослабление, даже возможную гибель югославянской православной цивилизации;

использование конфликта в Югославии для создания военных баз США и НАТО на Балканах (в Албании, Македонии, Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии) с целью установления контроля стран альянса над Черным морем и частично в Прикаспийском регионе и обеспечения интересов нефтедобывающих корпораций, особенно американских и английских;

повышение дееспособности блока НАТО, возрастание его роли как главной военной силы в Европе, значительное усиление наступательного потенциала западного альянса как в политическом, так и военном планах. Ярким проявлением такой тенденции стала агрессия США и НАТО против Югославии и ввод войск (установление военного присутствия) на территорию Косово и Метохии в виде миротворческих сил.

Важнейшим направлением американской геостратегии явилось создание на Балканах мощного военно-политического и финансово-экономического плацдарма в интересах установления контроля над странами Средиземноморского бассейна и всей Европы.

Анализ событий того времени свидетельствует о том, что страны Запада и в первую очередь США стремились последовательно отстаивать свои политические интересы на Балканах, особенно в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Ориентация западной геостратегии на мусульмано-тюркские анклавы Южной Европы диктовалась тем, что политические элиты Албании, Боснии и Герцеговины, исламских общин бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, Кипра, Болгарии и Греции в условиях христианского окружения объективно следовали в фарватере внешнеполитического курса таких стран, как США, а также ряда мусульманских государств. При этом Босния и Герцеговина, и особенно Косово и Метохия, рассматривались Вашингтоном в качестве центра притяжения и консолидации всех народов Южной Европы. Такая стратегия выступала предпосылкой к формированию вокруг этих территориальных образований широкой военно-политической коалиции.

Вследствие этого политика США предопределяла потребность обеспечения своих геостратегических интересов на Балканах различными путями и способами, важнейшими из которых являлись:

создание нового форпоста военно-политического присутствия в Европе в случае, если встанет вопрос о выводе американских войск из Германии;

перехват инициативы у Германии и Франции, при активном участии которых шел процесс европейского объединения, и обеспечение включения в состав единой Европы мусульмано-тюркских анклавов, ориентированных на США;

удержание под своим контролем еще одного (наряду с Кавказским, Таджикским, Кипрским и Крымским) управляемого очага перманентной напряженности между христианами и мусульманами, создание предпосылки будущих масштабных противоречий и очагов противостояния в Европе целью успешной реализации в дальнейшем политики «разделяй и властвуй», установление жесткого контроля над поставками энергоносителей с Ближнего Востока в Европу, прежде всего в Германию и Францию;

столкновение на Балканах (особенно вокруг Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины) интересов стран Запада, мусульманских государств, а также Японии, России, Китая и, конечно, самой Югославии с последующим исключением возможности стратегического партнерства по осям Франция – Германия – Россия – Япония и Россия – Иран – Китай и т. п.

На основании изложенного можно сделать вывод, что в контексте разрешения косовской и боснийской проблем США, как, кстати, Великобритания и Израиль, преследовали и такие геополитические цели, которые не всегда отвечали национальным интересам даже их союзников по НАТО, в частности Франции, Германии и Греции.

Свои геополитические планы, несколько отличные от США, имели на Балканах и мусульманские страны, в частности Саудовская Аравия, Турция и Иран. В их стратегии ставка делалась на объединение Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины, всех мусульманских анклавов Южной Европы, в т. ч. в тех странах, где мусульмане проживают компактными общинами (Македония, Черногория), в единое пространство – Великую Албанию. В отдаленной перспективе не исключалась также постановка вопроса об образовании мусульманских автономий и в других государствах Европы.

Не вполне надежным элементом в «балканском стратегическом доме», проектируемом США и НАТО, рассматривалась Македония. Несмотря на то что руководство страны стремилось проявлять предельную лояльность к политике «вестернизации» Балкан, а политические партии устремлены в НАТО, традиционные симпатии православных македонцев к своим единоверцам сербам осложняли использование Македонии в качестве базы и военно-стратегического плацдарма Вашингтона и его союзников по западному альянсу[19].

Рассматривая роль и степень участия государств мирового сообщества в процессе распада бывшей Югославии и в затянувшемся Балканском кризисе, можно выделить целый спектр их взаимосвязанных интересов, которые в своей совокупности дают целостное представление для понимания сложившейся ситуации в регионе и прогнозирования дальнейшего развития военно-политической и военно-стратегической обстановок в нем. К таковым можно отнести совпадающие, взаимоисключающие и параллельные интересы различных государств планеты[20].

Совпадающие интересы:

строительство системы безопасности в Европе XXI века, основывающейся на развитии интеграционных европейских процессов в политической и экономической сферах, которое невозможно без полного и окончательного урегулирования сложившегося Балканского кризиса;

борьба с наркомафией и организованной преступностью с учетом того, что бывшая Югославия длительное время играла ведущую роль в международной системе транзита и распространения наркотиков[21];

борьба с международным терроризмом и, в первую очередь, исламским фундаментализмом;

прекращение вооруженной борьбы между конфликтующими сторонами в ходе проведения миротворческих операций, перевод вооруженного противостояния на путь политического диалога между ними с целью мирного урегулирования спорных вопросов;

сведение к минимуму драматических последствий сложившегося Балканского кризиса, в результате которого свыше 2 млн человек стали беженцами;

восстановление роли и значения Балкан как важного коммуникационного центра между Европой и Ближним Востоком.

Взаимоисключающие интересы:

ослабление влияния России на внутри- и внешнеполитическую деятельность государств бывшей Югославии и Болгарии усилиями США, Германии и ряда других европейских стран, смена их политического руководства, ориентированного на союз с Россией;

стремление США закрепить свое присутствие, в т. ч. военное, на Балканах, взять под контроль развитие военно-политической и военно-стратегической обстановки на юге Европы и максимально ослабить в регионе роль России и других стран;

вовлечение государств региона в единое интеграционное пространство Евросоюза в интересах реализации своих экономических, политических и военных интересов;

создание Турцией, другими азиатскими странами на всей территории Боснии и Герцеговины исламского государства, использование его в качестве плацдарма для расширения своего присутствия и влияния на юге Европы;

попытки восстановления Россией своего былого влияния на Балканах, построение союзнических отношений в экономической и политической сферах с балканскими странами, в том числе Болгарией, Сербией, Черногорией, Македонией и др.

Расширение НАТО на восток

Параллельные интересы:

стремление глав государств и правительств повысить авторитет своих стран на мировой арене, подчеркнуть их вклад в разрешение югославского кризиса;

желание руководителей государств продемонстрировать сбалансированность проводимой ими политики, вызвать к ней доверие в различных регионах мира[22].

Интеграция Западных Балкан в ЕС

Анализ перечисленных и других интересов государств мирового сообщества позволяет сделать вывод о том, что Балканы, традиционно связывающие юго-восток Европы с остальными ее частями, и в XXI веке сохранят важное стратегическое значение. Это обуславливает круг стран, вовлекаемых в процессы, происходящие на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия. Наибольшие интересы имеют здесь США, Германия, Франция, Англия и Россия[23]. Есть они и у других государств.

Этапы становления государства Великая Албания (замысел)

Политика заинтересованных государств мира оказала решающее влияние на процесс распада бывшей Югославии в начале 90‑х годов и напряженную перспективу обстановки на Балканах. Подтверждение тому – военно-политическая обстановка в Косово.

Оценка спектра интересов различных стран и в первую очередь США в отношении Балкан дает достаточно целостное представление о сложившемся соотношении сил, влияющем на геополитическую структуру региона. Прежде всего следует отметить значительное возрастание военно-политического и экономического влияния США и их союзников по НАТО почти на все геополитическое пространство Балканского полуострова. Тенденция к отстаиванию странами Западной Европы собственных интересов в регионе проявляется в их противоречивом подходе к решению имеющихся здесь важнейших проблем. Наибольшие разногласия проявляются между США и странами Европейского союза в сфере экономики и торговли, хотя заметные несовпадения интересов в этих областях не оказывают ощутимого, а тем более определяющего воздействия на реализацию совместных союзнических планов и договоренностей. Противоречия либо успешно преодолеваются, либо сглаживаются до приемлемого для обеих сторон уровня.

Оценка направленности суммарного вектора интересов стран Запада позволяет сделать вывод о том, что под предлогом создания новой системы европейской безопасности они добиваются прямого полномасштабного военного присутствия и размещения военной инфраструктуры США – НАТО на Балканском полуострове, а также толкования сущности программы НАТО «Партнерство ради мира» как позитивного условия проведения миротворческих операций с широким кругом участников в различных регионах, в том числе и на Балканах.

Главная цель создания «новой» системы связей и отношений состоит в «обеспечении стабильности» на Балканах за счет создания и наращивания инфраструктуры прямого военного присутствия и вмешательства в кризисные ситуации. Следствием реализации этих проектов становится резкое усиление влияния США и Польши (ранее – Германии, Франции и Турции) в странах региона.

1.3. Национальные интересы России на Балканах

Национальные интересы России на Балканах в 90‑х годах XX столетия во многом обуславливалась ретроспективой ее внешней политики в регионе.

В европейской политике дореволюционной России балканское направление традиционно являлось одним из приоритетных. Это обуславливалось тем, что поддержка национально-освободительного движения балканских народов со стороны России в XIX веке преследовала две основные стратегические цели: укрепление и распространение российского влияния в северо-западном Причерноморье, на Балканах и на Ближнем Востоке, а также создание плацдарма для борьбы с Австро-Венгрией и Турцией. Соперничество же с англо-французским блоком являлось хотя и важной, но второстепенной задачей. Но как только англичане начинали ощущать опасность укрепления позиций России на Балканах, Великобритания без промедления принимала меры для их подрыва.

Официальный курс российской внешней политики на Балканах, направленный на поддержку освободительной борьбы братьев-славян, в большинстве своем исповедовавших православие, находил горячий отклик в широких кругах русской общественности. Политика защиты славян и православия стала обоснованием военных кампаний России на Балканах в 1806–1812,1828—1829 и 1877–1878 гг.[24].

Главным итогом Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. явилась ликвидация господства Османской империи на большей части Балканского полуострова. Однако усилиями прежде всего британской дипломатии эффект побед русской армии был сведен к минимуму. На международном Берлинском конгрессе в 1878 году была подтверждена независимость Румынии, Сербии и Черногории, но под властью Турции оставлены области с многочисленным нетурецким населением (Южная Болгария, Македония, Албания, Фессалия, Эгейские острова). Внешняя политика России середины 80‑х годов XIX века, в значительной степени обусловленная ослаблением ее военной мощи, привела к ухудшению русско-болгарских отношений, восстановление которых произошло лишь в конце XIX века. В этот период отмечается значительное сближение России с Сербией и Черногорией. Обострение соперничества крупнейших европейских держав на Балканах стало одним из факторов, повлиявших на последующее создание противостоящих военных союзов, столкнувшихся в 1914 году на полях сражений Первой мировой войны.

Значительные изменения политической карты Балкан стали возможны после подписания мирных договоров стран-победительниц в Первой мировой войне с побежденными Германией, Австрией, Венгрией, Турцией и Болгарией на Парижской конференции 1919–1920 гг. В результате раздела владений Австро-Венгерской и Османской империй появились новые государства, самым крупным из которых стало Королевство сербов, хорватов и словенцев.

Советская Россия, оказавшись в окружении враждебных государств, на долгое время была отстранена от решения балканских проблем. Лишь в 1934 году были установлены дипломатические отношения между СССР, Болгарией и Албанией, и только к концу 1940 года – с Югославией. В годы Второй мировой войны 1939–1945 гг. партизанские движения в Югославии, Греции и Албании солидаризировались с Советским Союзом в борьбе против германского фашизма. В это время начался активный процесс восстановления прежних традиционно дружеских отношений между СССР и балканскими странами, осознания общности судеб народов.

По окончании войны одной из основных задач политического руководства СССР стало обеспечение безопасности страны, в том числе и на наиболее беспокойных ее рубежах – западном и юго-западном. Балканам при этом отводилась исключительно важная роль, поскольку по территории полуострова пролегла разграничительная линия между южным флангом НАТО и Организацией Варшавского договора.

В условиях противоборства двух общественно-политических систем взаимоотношения СССР с некоторыми вновь образованными социалистическими странами значительно осложнились. В результате разрыва в 1948 году отношений с Югославией, в 1961 году – с Албанией и ухудшения отношений с Грецией, ставшей в 1952 году членом НАТО, были значительно ослаблены военно-стратегические позиции СССР в Восточном Средиземноморье и на Балканах.

В конце 70‑х годов возник и стал претворяться в жизнь определенными националистическими силами, подпитываемыми Западом, лозунг «Балканы для балканских народов», начала набирать силу тенденция возрастания самостоятельной роли средних и малых государств. Признав объективность этого процесса, советская сторона взяла курс на оказание ему необходимой поддержки.

К началу 1988 года сближение между балканскими странами достигло наивысшей точки развития. На белградской встрече министров иностранных дел стран региона (февраль 1988 г.) были определены приоритетные направления их сотрудничества. Однако социально-политические потрясения в странах Центральной и Юго-Восточной Европы осенью 1989 года притормозили этот процесс, а югославская трагедия, разразившаяся в 1991 году, вернула Балканам казалось бы навсегда ушедшее в прошлое название «порохового погреба Европы», взрыв которого вновь стал угрожать безопасности всего континента[25].

В 90‑е годы Россия утратила на юго-востоке Европы те позиции, которыми располагал Советский Союз. Образовавшимся после его распада геополитическим вакуумом умело воспользовался Запад, который последовательно осуществлял политику ограничения роли России на Балканах, ее постепенного вытеснения из региона. Этот негативный процесс стал также возможным в силу индифферентной, а порой и соглашательской внешней политики Российской Федерации в тот период, когда западные страны создавали новую геополитическую конфигурацию региона, соответствующую их геостратегическим интересам. Так, в конце 1991 – начале 1992 года Россия не предпринимала никаких самостоятельных шагов по югославскому вопросу и в официальных заявлениях лишь одобряла усилия международных организаций, а министр иностранных дел Российской Федерации А.В. Козырев после возвращения из поездки в Югославию всю вину за конфликт возложил на сербских «национал-коммунистов». Этот ярлык надолго стал основным аргументом для тех, кто во всем винил только Сербию. И, наконец, в связи с тем, что Белград не прислушался к «добрым советам и предостережениям» со стороны российского МИДа и «не выполнил требования международного сообщества», Россия ничтоже сумняшеся присоединилась к санкциям ООН в отношении Союзной Республики Югославия, подписав резолюцию Совета Безопасности ООН № 757 от 30 мая 1992 года. Это было полной неожиданностью для Сербии и Черногории[26].

Российская политика на Балканах, осуществлявшаяся по западному сценарию, начала приобретать собственное лицо только к 1999 году в связи с агрессией США и НАТО против Югославии. Воздушные бомбардировки суверенной страны явились демонстративным игнорированием интересов России в этом регионе. Российское государство не могло оказаться на периферии балканских событий, поскольку имело свои интересы в этом регионе, обусловленные в т. ч. историческими связями с балканскими народами, а также собственной сложной, во многом неопределенной геополитической ситуацией. Вследствие этого российское руководство попыталось придерживаться своего собственного курса, который отвечал бы национальным интересам России и согласовывался с общей тенденцией обеспечения мира и цивилизованных отношений в сфере международной деятельности. При разрешении косовского кризиса им стало обеспечение суверенитета и территориальной целостности Югославии, а также создание безопасных и цивилизационных условий для совместного проживания представителей различных национальностей Косово и Метохии.

Складывающиеся новые реалии на Балканах непосредственно затронули весь спектр национально-государственных интересов Российской Федерации, основные из которых имели геостратегическое и геополитическое измерения.

Геостратегическое измерение. Балканский полуостров как неотъемлемая часть Черноморско-Средиземноморского бассейна является также и важнейшей составной частью южной коммуникационной линии России, обеспечивающей один из основных выходов нашего государства к мировым торговым путям. Интересы России на Балканах обусловлены близостью региона к ее южным границам и транспортным коммуникациям, связывающим ее с Южной Европой, Ближним Востоком и Северной Африкой.

Геополитическое измерение. Балканы представляют собой одну из ключевых частей единой геополитической зоны, включающей Малую и Среднюю Азии, Кавказ и Закавказье, т. е. зоны, где сосредоточены жизненно важные интересы России. Существенное значение имеет и тот факт, что на Балканах расположены югославянские православные государства, в частности Сербия, традиционно тяготеющая к России и являющаяся ее потенциальным союзником. Поэтому любое изменение баланса сил в этой зоне сказывается на обеспечении безопасности Российской Федерации.

В то же время, в 90‑е годы XX века Россия, имея минимум союзников, не обладала достаточными возможностями для действий в качестве сильной региональной державы. Ее престиж, политическое, экономическое и военное влияние на Балканский регион по сравнению с СССР значительно снизились. Роль центра политического притяжения для стран региона, в том числе и для самой Югославии, принадлежала Западу. Уже с началом югославского кризиса было очевидно, что независимо от его исхода и характера будущей власти в Белграде, степени поддержки Союзной Республики Югославия Россией первостепенными задачами нового югославского правительства станут выход из политической и экономической изоляции, восстановление международного доверия и экономики страны. Возможности влиять на решение этих проблем у России было явно меньше, чем у ЕС и США, что предопределило решающую роль последних в послевоенный период. К сожалению, Россия не смогла эффективно повлиять ни на одну из основных осей этнической напряженности на Балканах (сербы – албанцы, македонцы – албанцы, сербы – хорваты, боснийский узел, венгерское меньшинство в Румынии и Воеводине).

Находясь на начальном этапе формирования своей внешней политики, Россия не проявила себя самостоятельным игроком в непосредственном урегулировании кризиса на Балканах. Демонстрация Западу приверженности так называемым демократическим принципам для допуска в узкий круг лиц, принимающих решения, а также стремление «в семью наиболее передовых демократических государств… в так называемое западное общество, в качестве великой державы» проходили проверку на лояльность[27]. В то же время необходимо отметить, что в развязывании крупных вооруженных конфликтов и войн, как известно, огромную роль играют экономические причины, которые прежде всего проявляются в активной борьбе государств за контроль над внешними рынками и источниками сырья, а также конкуренции в области создания высоких технологий. В этих условиях сильная Россия как потенциальный конкурент никому из значимых субъектов мировой экономики не нужна. Усилия индустриально развитых стран и ранее и сейчас направлены на воспрепятствование ее экономическому возрождению. Поэтому Балканы для России выступали и выступают форпостом поддержания внешнеэкономических связей с Европой.

Мягкая сила России на Балканах через поставки энергоресурсов

Таким образом, можно отметить, что национальные интересы России на Балканах в 90‑е годы XX века, ввиду их спонтанности и нечеткой определенности, во многом отождествлялись с интересами ведущих западных стран, в первую очередь США, и заключались в формировании с ними приемлемых экономических (получении международных кредитов, обусловленных в т. ч. лояльным сотрудничеством (непротивопоставлении) в области безопасности (мироустройстве, разоружении и др.)) и политических (решении проблемы правопреемства России по отношению к Советскому Союзу, признании ее со стороны западных партнеров в качестве «мировой демократии») отношений. Отдельные внешнеполитические демарши в поддержку Югославии длились недолго, были непоследовательны и несамостоятельны, а потому традиционно использованы Западом в своих интересах.

1.4. Обстановка в бывшей Югославии до начала миротворческой операции многонациональных сил

Причины военного конфликта в Югославии и хронология его развития

Общая характеристика конфликта в Югославии. После окончания холодной войны отчетливо проявились проблемы, заслонявшиеся ранее «зонтом» глобального противостояния двух мировых общественных систем. С устранением такого прикрытия претензии и обиды различных государств, имеющие порой многовековую историю, вышли на первый план, разрослись в конфликты и стали во многом определять картину политической обстановки последнего десятилетия XX века. Стало очевидно, что эти конфликты существенно сдерживают процесс формирования нового мироустройства и имеют своего рода знаковый характер.

Военный конфликт в бывшей Югославии в ряду ему подобных занимает особое место. В нем отразилась вся совокупность присущих концу XX столетия черт и особенностей взаимодействия мировых политических сил, достаточно четко проявились ростки новых процессов и тенденций мировой политики. Это обусловлено многими факторами, в последующем повлиявшими на содержание и особенности югославского конфликта.

Как уже отмечалось, исторически Балканский регион и примыкающее к нему Средиземноморье всегда отличались сложной социально-политической и экономической структурой. Разнообразие сосредоточенных культур, религий и идеологий в сочетании с неравномерностью экономического развития республик особыми геополитическими, историческими, этническими и социальными факторами предопределили его нестабильность и взрывоопасность. Вследствие этого распад Социалистической Федеративной Республики Югославия явился следствием накопившихся противоречий, имеющих как внутренний, так и внешний характер. Определяющую роль при этом сыграли политические, экономические и этнорелигиозные причины.

В начале 80‑х годов Социалистическую Федеративную Республику Югославия охватил экономический кризис (спад производства, обострение социальных проблем, прекращение западных инвестиций, утрата Республикой роли посредника в отношениях стран Запада и Востока после распада Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи), переросший к 1985 году в политический. К этому времени все отчетливее стали проявляться межреспубликанские противоречия. Заложенные в конституции 1974 года принципы широкой самостоятельности республик способствовали нарастанию сепаратистских тенденций. Отказ от однопартийной системы привел к возникновению политических партий преимущественно национально-республиканской направленности. В 1990 году впервые за послевоенный период во всех республиках бывшей Югославии были проведены выборы на многопартийной основе. В Сербии, Черногории и Македонии на выборах победили так называемые реформированные коммунисты, а в других республиках – оппозиционные партии. Так, например, в Хорватии к власти пришла партия правого националистического толка – Хорватское демократическое содружество.

Последовавший за этим период был насыщен судьбоносными событиями: обострением межреспубликанских и межнациональных противоречий, распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия, борьбой за национальное самоопределение народов и войнами на национально-религиозной основе. В стране, переживающей серьезные экономические трудности, люди охотно воспринимали утверждения политиков о том, что в их бедах виноваты другие. Выход виделся лишь в полной самостоятельности и независимости.

Напоминаю, что после окончания Второй мировой войны бывшее югославское государство создавалось как федеративное (Федеративная Народная Республика Югославия), состоявшее из пяти образующих его наций (сербов, хорватов, словенцев, македонцев и черногорцев), а с начала 60‑х годов – из шести наций (Социалистическая Федеративная Республика Югославия). Вопросы правовых взаимоотношений национальных меньшинств на территории Сербии были урегулированы в результате предоставления статуса автономных краев Косово и Метохии, а также Воеводине. Хотя сербы, проживающие в Хорватии, не получили автономии, согласно конституциям Социалистической Федеративной Республики Югославия и Хорватии они имели в ней статус государствообразующей нации. Босния и Герцеговина получила компромиссный статус государства сначала двух, а затем трех народов – сербов, хорватов и этнических мусульман. В рамках Социалистической Федеративной Республики Югославия македонцы и черногорцы получили собственные национальные государства[28].

В основе этнических предпосылок конфликтности на территории бывшей Югославии лежал и традиционно спорный, трудноразрешимый вопрос о праве наций на самоопределение. Современная политология рассматривает национальное самоопределение как реализацию этносом природного инстинкта к приобретению максимально благоприятного положения по отношению к окружающей среде, важнейшими элементами которой являются другие этносы, их государственные образования, а также природные ресурсы.

Однако тенденция к отделению по национальному признаку на практике неизбежно приводит к попыткам отдельных этносов перераспределить в свою пользу сложившийся в государстве баланс гражданских прав и свобод или же создать новый баланс вне прежних государственных рамок. Решение этой проблемы, связанной с реализацией права на отделение этноса, неизбежно приводит к изменениям внутренних административных границ государства. Подобная логика развития событий наблюдалась на территориях Хорватии, Боснии и Герцеговины, где находились места компактного проживания сербов (Сербские Краины), что в результате породило стремление вывести их из состава этих республик.

Следует подчеркнуть, что до 1941 года земли Сербской Краины никогда не входили в состав Хорватии. В 1918 году краинские сербы, объединившись с другими народами, создали Королевство сербов, хорватов и словенцев, не имевшее внутренних границ. А что касается сербов в Боснии и Герцеговине, то они как при турецком владычестве, так и с приходом австрийцев на их земли всегда считали себя неотделимой частью всего сербского народа и неизменно стремились к объединению с Белградом – с княжеством, а затем и Королевством Сербия.

Границы же между югославскими республиками, за некоторым исключением, никогда не были юридически оформлены и определялись в соответствии с такими критериями, как «бывшая территория деятельности коммунистических организаций», «довоенные административные границы», «этническое или экономическое целое». Согласно господствовавшей тогда идеологии считалось, что вопрос о границах особого значения не имеет.

Однако раздоры в Социалистической Федеративной Республике Югославия начались не между соседями по городской улице или односельчанами разной национальности, а в республиканских политических верхах, направлялись и осуществлялись политическими лидерами[29]. Руководство ряда республик, отклонив предложение о преобразовании государства в конфедерацию, стало настойчиво проводить в жизнь концепцию самоопределения народов Югославии и объединения их в мононациональные государства с пересмотром существовавших республиканских границ. При этом предполагалось использование всех средств, включая силовые[30].

Справка

Националистически ориентированные лидеры начали массированную психологическую обработку населения. Во всех республиках стала провозглашаться необходимость и неизбежность прекращения функционирования Социалистической Федеративной Республики Югославия как формы, объединяющей народы. Геноцид по отношению к славянским народам на Балканах, особенно проявленный в ходе Первой и Второй мировых войн, не мог быть так просто забыт. Это явилось мощным фактором, разделившим сербов, хорватов и мусульман на три непримиримых лагеря. Немаловажную роль в формировании сепаратистских настроений народов сыграли средства массовой информации, поскольку информационный поток, воздействующий на массовое сознание, был под контролем сил, заинтересованных в распаде единого федеративного государства.

Королевство сербов, хорватов и словенцев в 1918–1922 гг

К середине 1991 года межреспубликанские противоречия в Социалистической Федеративной Республике Югославия достигли беспрецедентного накала. Основным пунктом разногласий между республиками стали принципиальные различия национальных концепций будущего государственного и общественного устройства страны. В то время позиции шести республик бывшей Югославии выражались различными формулами, однако доминирующей среди них была «2+2+2», где:

Сербия и Черногория высказывались за федерацию, которая обеспечивала бы равноправие республик и народов;

Словения и Хорватия – за конфедеративное сообщество независимых государств;

Македония, Босния и Герцеговина выступали за сообщество с конфедеративными принципами, но остающееся единым государством.

В этих условиях Словения и Хорватия активизировали приготовления к провозглашению независимости своих республик, в которых в спешном порядке началось формирование национальных вооруженных сил и других атрибутов независимых государств.

Хронология конфликта в Словении. Руководство Словении – экономически самой высокоразвитой республики в Социалистической Федеративной Республике Югославия – в течение 1990 года и первой половины 1991 года осуществило ряд акций, направленных на достижение большей самостоятельности: потребовало, чтобы словенские солдаты служили только в Словении под командованием офицеров-словенцев, перевело под свою юрисдикцию отряды территориальной самообороны и др. 2 июля 1990 года парламент республики принял Декларацию о независимости. 23 декабря 1990 года был проведен референдум, на котором 88,5 % населения высказалось за отделение от Социалистической Федеративной Республики Югославия. Через несколько дней после этого было официально объявлено о том, что Словения является самостоятельным государством. 31 января 1991 года была принята Декларация об отделении, а 20 февраля – поправка к конституции, законодательно закрепляющая результат проведенного референдума.

Этнический состав населения Боснии и Герцеговины в 1991 г.

В начале марта того же года был наложен мораторий на призыв словенских юношей в Югославскую народную армию, в республике стали создаваться военизированные отряды, не входящая в Югославскую народную армию национальная гвардия, а затем и вооруженные силы Словении. Одновременно в средствах массовой информации стали появляться сообщения о том, что Югославская народная армия «готовится утопить в крови молодую словенскую демократию и нужно подготовиться к достойному отпору агрессору». Вскоре в Министерстве обороны Словении был разработан план «раздружения» с военной точки зрения. После этого предотвратить отделение Словении уже ничто не могло[31].

Военным руководством Социалистической Федеративной Республики Югославия был также разработан план действий Югославской народной армии на случай отделения Словении. Он предполагал возможность закрытия границ с Австрией и Италией и защиты всеми силами и средствами целостности Социалистической Федеративной Республики Югославия в соответствии с действующей конституцией.

26 июня 1991 года, в день провозглашения независимости Словении, ее руководство оперативно взяло под свой контроль границы республики, таможенные пункты и воздушное пространство. Союзное же правительство после некоторых колебаний приняло решение признать акт Словении односторонним, угрожающим территориальной целостности Социалистической Федеративной Республики Югославия, и осудило ее решение об установлении государственной границы.

Ранним утром 27 июня танковая колонна Югославской народной армии начала выдвижение к словенской границе, а пехотным подразделениям, подразделениям Министерства внутренних дел и таможенникам общей численностью в 1990 человек был отдан приказ взять под контроль 137 пограничных объектов. Двое суток спустя эти подразделения взяли под контроль 133 объекта. Президент Словении М. Кучан оценил деятельность Югославской народной армии как безусловную агрессию и обратился с соответствующим заявлением к главам союзных республик Югославии. В Словении же в срочном порядке было мобилизовано 35 000 добровольцев и резерв территориальной обороны. К военнослужащим Югославской народной армии, дислоцирующимся на территории Словении, стали относиться неприязненно, как к оккупантам[32].

27 июня части Югославской народной армии стали выдвигаться маршем с территории Хорватии и Словении в сторону пограничных переходов. Колонны шли медленно, так как дороги были блокированы живыми стенами из стариков, женщин и детей, а вследствие частых вооруженных нападений из засад, перераставших в боевые действия, их движение нередко прерывалось.

28 июня части 32‑й механизированной бригады Югославской народной армии выдвинулись к границе. Во время движения 17 человек получили ранения, 5 погибло, 5 попало в плен, 22 единицы боевой техники были сожжены[33].

29 июня начались переговоры, но 2 июля словенские войска перешли в наступление.

3 июля было заключено перемирие.

В ходе этой скоротечной войны Югославская народная армия потеряла 44 военнослужащих убитыми и 184 ранеными, Словения – 3 военнослужащих убитыми и 66 ранеными[34].

12 июля руководство Социалистической Федеративной Республики Югославия после острых дискуссий приняло решение о выводе частей Югославской народной армии из Словении и передислокации их в Боснию и Герцеговину, Сербию и Черногорию. Вывод был полностью закончен к 29 июля 1991 года. Это явилось фактическим признанием независимости республики и ее права на выход из состава федерации. Еще более трагично развивались события в Хорватии.

Хронология конфликта в Хорватии. В конце 80‑х годов в этой республике Социалистической Федеративной Республики Югославия заметно усилилась националистическая пропаганда и появились первые признаки антисербских настроений[35]. В июле 1989 года в Книнской Крайне во время праздника по поводу 600‑летия Косовской битвы были подняты вопросы о положении сербов в Хорватии, об их праве на собственную культуру, язык и использование кириллицы. Праздник был прерван властями после того, как приглашенная на концерт певица стала петь народные сербские песни, что было расценено как проявление национализма. В августе 1989 года Сабор Хорватии принял закон о языке, в котором сербский язык как средство общения сербов в Хорватии не упоминался.

Справка

Сербы к этому времени компактно проживали на трети территории Хорватии.

На первом съезде (24–25 февраля 1990 г.) Хорватского демократического содружества избранный лидером партии Ф. Туджман заявил, что Независимое государство Хорватия, созданное в 1941 году, не было лишь фашистским образованием, а являлось выражением чаяний хорватского народа иметь свое самостоятельное государство. Министр правосудия Хорватии в интервью газете «Свободна Далмация» на вопрос, что для него значит духовное обновление, ответил: «При духовном обновлении ребенок с рождения, прежде чем научиться читать и писать, должен знать, кто является его врагом. А врагом ему на этой нашей земле является серб»[36].

Первая половина 1990 года для сербов была временем разочарования, страхов и все-таки надежд. Несмотря на возрождение хорватского национализма, сербы и хорваты пока мирно жили в одном селе, на одной улице. В это же время шло и формирование политического сознания сербского населения, начало которому положило создание в 1989 году национального культурного общества «Зора». Сербы Краины создавали свою национальную партию, которая на законной основе должна была отстаивать их интересы в хорватском парламенте. Тогда еще сербы считали себя равноправным с хорватами «государствообразующим» народом, что было записано во всех конституциях Хорватии, в том числе и конституции 1974 года[37].

Со второй половины 1990 года начинается организационное объединение общин, в которых большинство составляло сербское население (в рамках конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия) и борьба за права культурной автономии сербов на территории Хорватии. Когда Хорватия встала на путь отделения от Югославии, краинские сербы под давлением национальной политики новой власти вынуждены были поставить вопрос об отделении от Хорватии.

23 мая 1990 года председателем Скупщины общины Книн, центра сербских земель на западе Хорватии, был избран М. Бабич. Вокруг него стали создаваться группы патриотически настроенных сербов, которые начали работу по объединению сербских общин в Хорватии. Одновременно подобное объединение происходило в Западной Словонии, Восточной Словонии, Барани и Западном Среме.

В конце июля 1990 года в местечке Срб в Лике в присутствии 150 000 человек был сформирован представительный орган сербского народа в Хорватии – Сербский Сабор, а также исполнительный орган – Сербское национальное вече. Председателем вече был избран М. Бабич. Здесь же была принята Декларация о суверенитете и автономии сербского народа. В ней сербы требовали сохранения славянского письма – кириллицы, сербских школ и соответствующих школьных программ, культурных и политических институтов, предприятий, печатных органов, сербского радио и телевидения.

Вскоре Сербское национальное вече приняло решение о проведении среди сербского населения референдума по вопросу автономии сербов в Хорватии. Однако хорватские власти объявили референдум незаконным и направили в сербские области Северной Далмации специальные полицейские подразделения, чтобы помешать народному волеизъявлению. Ночью хорватские милиционеры напали на милицейский участок в Бенковцах. В ответ сербы воздвигли баррикады на дорогах. Этот день неповиновения фактически стал днем сербского восстания в Книнской Крайне. М. Бабич принял руководство восставшими на себя, возглавив штаб по обороне Книна.

Референдум состоялся в 28 общинах (полностью) и 23 общинах (частично). В 10 общинах хорватским властям удалось помешать волеизъявлению 150 000 проживающих там сербов. Всего за сербскую автономию высказалось 756 549 человек, против – 172, недействительных бюллетеней было 60[38].

21 декабря 1990 года в Книне была провозглашена Сербская автономная область Краина. На книнской крепости, возвышающейся над городом, был поднят сербский флаг. Согласно принятому уставу, Сербская автономная область Краина стала территориальной автономией в составе Республики Хорватия в рамках Федеративной Югославии.

В декабре того же года была принята новая конституция Хорватии, в соответствии с которой сербское население было признано национальным меньшинством. Содержавшееся в прежней конституции положение о том, что Хорватия является государством хорватского и сербского народов, было отменено. Хорватия становилась национальным государством исключительно хорватского народа. Об обещанной сербской автономии в конституции не упоминалось.

Приход к власти в Хорватии националистической партии ХДС и принятие новой конституции Хорватии сыграли решающую роль в дальнейшей деятельности сербов-автономистов. Когда руководству Сербии стало ясно, что федерацию сохранить не удастся, оно стало склоняться к мысли, что надо провести референдум о самоопределении народов. По этой схеме все сербы должны были оказаться в новой Югославии. Позиция, занятая руководством Сербии, являлась весомой поддержкой краинских сербов в их борьбе. Однако позже под воздействием внешних факторов руководство Сербии вдруг изменило свои планы по отношению к сербам в Хорватии, а затем полностью от них отказалось.

20 февраля 1991 года правительство Хорватии представило Сабору конституционный закон, который определял приоритет республиканских законов над союзными и принял резолюцию о своем «раздружении» с Социалистической Федеративной Республикой Югославия. Сербы на это отреагировали незамедлительно. 28 февраля 1991 года Сербское национальное вече и Исполнительное вече Сербской автономной области Краина также приняли резолюцию о «раздружении» с Республикой Хорватия на основе результатов референдума. В ней не признавалось решение Сабора Хорватии, выдвигалось требование остаться в Социалистической Федеративной Республике Югославия и провозглашалось, что на территории Сербской автономной области Краина будут действовать только союзные и краинские законы.

18 марта Скупщина общины Книн окончательно решила вопрос об отделении от Республики Хорватия. 12 мая был проведен референдум о присоединении к Сербии. 16 мая Скупщина Сербской автономной области Краина приняла решение о присоединении Краины к Югославии. Однако Сербская Скупщина проигнорировала волю краинских сербов, что расценивалось как белградское «нет» Книну. Тогда М. Бабич изменил позицию: он стал выступать за придание Краине статуса отдельной территории в составе Югославии.

Руководство Хорватии посчитало события в Краине не межнациональным столкновением, а выступлением против легальной власти. С этого времени началась усиленная подготовка отрядов полиции к выполнению специальных операций и создание хорватской армии. Сербы в свою очередь стали окружать свои села баррикадами и готовиться к защите своих жилищ.

Таким образом, сербское движение за независимость от Хорватии явилось следствием развернувшейся в республике в 1991 году националистической пропаганды и ярко выраженных антисербских настроений. Движение сербов за автономию в рамках Хорватии логично переросло в движение за присоединение к Югославии, которое поддержки в Белграде не получило.

Официальный Загреб выбрал путь запугивания и наказания ослушавшихся, что еще больше обострило обстановку. Сербы ощущали, как накалялась атмосфера в республике. Мирное сербское население было запугано, и его страх усиливался растущей активностью членов ХДС, при непосредственном участии которых в республике возрождались усташеские традиции: по республике прокатилась волна увольнений с работы по национальному признаку, осквернялись памятники жертвам фашизма и могилы партизан, в воздух взлетали заминированные сербские дома, магазины, киоски и автомобили. Под таким силовым давлением сербы стали уезжать из городов и поселков. Очередной этап югославского кризиса вынудил стать беженцами 40 000 сербов. За период же с 1991 по 1995 год из Хорватии выехало более 350 000 сербов[39].

Справка

Символика новой Хорватии полностью повторяла символику фашистского Независимого государства Хорватия.

Усташи (восставшие, повстанцы) – с основания в январе 1929 года в Италии до апреля 1941 года – хорватская фашистская ультраправая, националистическая, клерикальная организация. С апреля 1941 года по май 1945 года стояла во главе Независимого государства Хорватия.

Одновременно начались гонения и на Сербскую православную церковь: избиения и аресты священников, погромы в храмах, в том числе и во время службы. Всего в Хорватии с 1991 по 1993 год были разграблены 94 православные церкви и 4 монастыря, разрушены 70 церквей и 96 церковных зданий, 10 кладбищ, патриаршая ризница, церковный музей, 2 церковных архива и 2 церковные библиотеки. Гонения на православную церковь проявились и в таком чудовищном акте, как насильственное крещение сербских детей в католическую веру. Только в 1991 году этой процедуре подверглось около 20 000 детей[40].

Сербы вынуждены были защищаться от произвола и насилия. 19 декабря 1991 года в Книне была торжественно провозглашена Республика Сербская Краина. Скупщина Западной и Восточной Славонии приняли решение войти в состав Республики Сербская Краина. Новая республика состояла из трех территорий и 22 общин. Были определены государственные символы Республики Сербская Краина, но независимость еще предстояло отстоять. Перед сербами встал выбор – либо с оружием в руках защищать право самим решать свою судьбу, либо покинуть землю предков.

31 марта 1991 года хорватская полиция, представлявшая собой хорошо оснащенные военные формирования, напала на Плитвицы, где встретила серьезное вооруженное сопротивление сербов. Некоторые исследователи считают этот день началом кровопролитной сербско-хорватской войны.

Хорватские же власти причиной войны объявили сербскую агрессию, попытку сербов установить свою власть на части территории Хорватии, создать Великую Сербию. В июле 1991 года в Хорватии была объявлена всеобщая мобилизация. К ноябрю численность хорватских вооруженных формирований достигла 110 000 человек. В страну приехали наемники, черные легионы усташей, боевая подготовка которых велась в странах Латинской Америки, Австралии и Германии. Они были хорошо вооружены и подготовлены. Следует подчеркнуть, что действия наемников, усташей и членов ХДС во время боевых действий отличались особой жестокостью.

Республика Сербская Краина на территории Хорватии

Краинские сербы все еще верили, что Югославская народная армия их защитит, и потому постоянно просили руководство Белграда оказать давление на Хорватию. Но официальный Белград молчал. 20 августа 1991 года правительство Республики Сербская Краина приняло решение о формировании единой системы территориальной обороны и вооруженных сил Краины. Командующим территориальной обороной стал М. Бабич.

В отличие от хорватских, сербские вооруженные силы в Хорватии были организованы исключительно по территориальному признаку, как сельские отряды самообороны. Эти отряды, как правило, были плохо вооружены и обучены, слабо связаны между собой, не имели единого твердого командования. На помощь своим братьям-славянам в Краину хлынули сербские добровольцы из Сербии, Черногории, других республик Югославии, среди которых, к сожалению, было немало случайных людей, солдат удачи без чести и совести, нередко впадавших в крайности по отношению к мирному хорватскому населению.

Военнослужащие Югославской народной армии, особенно ее книнского корпуса, с августа 1991 года стали также по мере возможности помогать сербам Краины: частями Югославской народной армии были полностью освобождены все сербские районы в радиусе их действий, для обучения военному делу местных полицейских и организации обороны сербских сел были выделены инструктора и др.

Следует заметить, что военные действия Югославской народной армии, в частности в районе Дубровника, где более полумесяца велся артобстрел города, сыграли на руку Хорватии и во многом способствовали формированию негативного общественного мнения в отношении Югославской народной армии и руководства Югославии.

Наиболее трагические события развернулись на территории Западной Славонии. По переписи 1981 года в 9 ее общинах находился 251 населенный пункт с абсолютным и 32 с относительным сербским большинством. С первых месяцев 1991 года началось систематическое насильственное изгнание сербов с их исконных земель. До 15 августа 1992 года было полностью очищено от сербского населения 10 городов и 183 села, частично – 87 сел. Преследования сербов продолжались и позже[41].

1 ноября, в православный день поминовения усопших, хорватская армия начала наступление на сербские населенные пункты в треугольнике Беловар – Подравска – Слатина – Грубишно – Поле. С лица земли было снесено 18 сербских сел.

23 ноября 1991 года в Женеве было подписано перемирие, но хорваты практически сразу же предприняли широкое наступление в Западной Славонии. Мирное население и бойцы территориальной обороны численностью около 70 000 человек отошли к югу. Югославская народная армия помощи не оказала. Надо заметить, что в это время она находилась в весьма сложном положении. Ее военнослужащие видели явную несправедливость по отношению к сербам в Хорватии и пытались неофициально помочь им, но высшее руководство Югославии категорически отвергало все просьбы сербов, опасаясь, что армию назовут просербской. Исполнение приказа «Не стрелять!» уносило десятки жизней молодых югославских солдат.

Война в Хорватии 1991–1995 гг.

Страна распадалась на глазах, уже создавались армии Словении, Хорватии и Македонии на национальной основе, а собственно сербской армии не было. Из Югославской народной армии уходили солдаты и офицеры – хорваты, словенцы, македонцы, мусульмане; армия же продолжала оставаться югославской. Никто не ставил Югославской народной армии конкретных задач, поэтому в ней царили хаос, неразбериха, путаница и дезертирство. Армия начинала стрелять лишь тогда, когда сама попадала под огонь хорватов[42].

В начале октября 1994 года министр обороны Социалистической Федеративной Республики Югославия В. Кадиевич в обращении к вооруженным силам подчеркнул, что никогда еще армия не находилась в таком незавидном положении: народ остался без государства, Президиум страны не может определить свои дальнейшие шаги. «Такого отношения верховного главнокомандующего и председателя правительства к собственной армии мир еще не знал», – сказал он[43].

Неопределенность позиции армии, а также непримиримость сербов и хорватов относительно государственного статуса населенных сербами районов на территории Хорватии обусловили и возникновение нового очага напряженности, вылившейся в широкомасштабные боевые действия (с июля 1991 по январь 1992 г.). Гражданская война в Хорватии принимала огромные размеры и грозила охватить всю территорию Югославии. Политика хорватских властей по отношению к сербам вызывала у Президиума Социалистической Федеративной Республики Югославия большую тревогу. Этот вопрос предлагалось включить в повестку дня Совета Безопасности ООН. Руководство Социалистической Федеративной Республики Югославия направило соответствующий запрос о направлении в Хорватию миротворческих сил для создания буферной зоны между территориями, населенными в основном сербами и хорватами, чтобы затем мирным путем на основе международного права и при участии ООН разрешить кризисную ситуацию.

В декабре 1991 года был разработан план миротворческих операций ООН в Югославии, который включал в себя наиболее общие принципы использования «голубых касок» на территории Хорватии. В нем, например, было определено, что:

миротворческая операция будет иметь временный мандат сначала на 6 месяцев только для того, чтобы создать условия для мира и обеспечить безопасность, необходимую для переговоров о всеохватывающем решении югославского кризиса;

страны – члены ООН добровольно посылают в Югославию своих миротворцев;

верховное командование осуществляет Генеральный секретарь ООН, непосредственно в Югославии миротворческой операцией должно руководить гражданское лицо, лично ответственное перед Генеральным секретарем ООН;

в качестве демилитаризированных «районов под защитой ООН», на которых населению гарантировалось защита от нападения, были определены Восточная Славония, Западная Славония и Краина.

Этот план был одобрен ООН, принят Президиумом Социалистической Федеративной Республики Югославия, и в Югославию направилась группа военных и гражданских лиц для подготовки встречи «голубых касок». Миротворческую миссию под названием «Силы ООН по охране» начал готовить Б. Бутрос-Гали. Первый мандат миссии был выдан сроком на 12 месяцев.

До прихода миротворческой миссии вопреки соглашению, достигнутому в Сараево 2 января 1992 года и регламентирующему пути прекращения огня, вооруженные столкновения между сербами и хорватами продолжились. Страдали не только сербы, в местах проживания которых не прекращались поджоги и взрывы домов, но и мирные хорваты. Так, в результате вооруженных действий на территории Восточной Славонии тысячи хорватских жителей оставили свои дома и ушли в другие области республики. Иногда они бежали добровольно, иногда под давлением сербов. Под контролем сербов оказалось около 30 % территории Хорватии, на которой была провозглашена Республика Сербская Краина[44].

21 февраля 1992 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 743, которой санкционировал формирование «Сил ООН по охране» и размещение их в ранее упомянутых трех зонах на территории Хорватии. Предпринятые международным сообществом шаги по линиям ООН и ЕС способствовали прекращению боевых действий, началась подготовка переговорного этапа разрешения межэтнических противоречий. С весны 1992 по весну 1995 года Республика Сербская Краина была под защитой «голубых касок», которую, впрочем, можно считать условной. Симпатии миротворцев были явно не на стороне сербов[45].

Батальоны миротворцев, расположившись вдоль границы Республики Сербская Краина и Хорватии, создали более или менее благоприятные условия для стабилизации положения в республике, упрочения ее экономики. Однако хорватскую армию не смущало присутствие миротворцев, она предприняла ряд военных операций по захвату территорий Республики Сербская Краина, стратегически важных для Хорватии. Так, в июне 1992 года хорватские силы начали наступление на плато Милевачки южнее Дрниша, вошли в защищенную «Силами ООН по охране» зону и убили 48 сербских солдат. Однако «голубые каски» должным образом не отреагировали, не пришел на помощь и Белград. Последовавшее требование Совета Безопасности ООН вывести хорватские войска из зон, находящихся под защитой ООН, так и не были реализовано. Хорватия продолжала небезуспешно решать свои проблемы с использованием оружия[46].

22 января 1993 года хорватская армия совершила широкомасштабную интервенцию в секторе «Юг» вблизи моста в Масленице. В нападении на сербские позиции участвовала пехота с привлечением артиллерии, танков и ракетных установок. В письме вице-премьера правительства Союзной Республики Югославия Р. Контича командующему «Силами ООН по охране» отмечалось, что главный его штаб неоднократно предупреждался о подготовке Хорватией нападения на Республику Сербская Краина, однако «голубые каски» никакого противодействия агрессии не предприняли. Наступление было остановлено лишь после десяти дней упорных боев. Погибли 450 сербов, 15 000 мирных жителей ушли с этой территории в сторону Бенковаца и Книна. Хорватская армия заняла территорию в несколько десятков квадратных километров и перешла к подготовке реинтеграции Краины военным путем.

Война в Хорватии 1991–1994 гг., ставшая реальностью после поспешного признания ее суверенитета рядом стран Запада, унесла жизни более 30 000 человек. Были уничтожены некогда цветущие города и села, опустошены плодородные земли, беженцами стали около 500 000 человек. Прямые убытки составили свыше 30 млрд долларов, в республике почти полностью была разрушена система коммуникаций и железнодорожная сеть[47]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сергеев А.М. Формирование первого российского миротворческого контингента [Электронный ресурс]. 2017. URL: http://history.milportal.ru/formirovanie-pervogo-rossijskogo-mirotvorcheskogo-kontingenta/ (дата обращения 12.01.2023 г.)

Вернуться

2

Сергеев А.М. Формирование первого российского миротворческого контингента [Электронный ресурс]. 2017. URL: http://history.milportal.ru/formirovanie-pervogo-rossijskogo-mirotvorcheskogo-kontingenta/ (дата обращения 12.01.2023 г.)

Вернуться

3

Пономарева Е. Балканы как зона (дез)интеграции // Журнальный клуб Интелрос «Развитие и экономика». 2013. № 5.

Вернуться

4

ru.m.wikipedia.org

Вернуться

5

Мирошниченко А.Е. Балканский фактор европейской международно-политической системы и внешняя политика России на рубеже XIX–XX вв.: диссертация. М.: Иркутский государственный педагогический университет, 2006.

Вернуться

6

Там же.

Вернуться

7

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

8

Пономарева Е. Балканы как зона (дез)интеграции // Журнальный клуб Интелрос «Развитие и экономика». 2013. № 5.

Вернуться

9

Пономарева Е. Балканы как зона (дез)интеграции // Журнальный клуб Интелрос «Развитие и экономика». 2013. № 5.

Вернуться

10

Васильева Н.В., Гаврилов В.А., Миркискин В.А. Балканский узел, или Россия и «югославский фактор» в контексте политики великих держав на Балканах в XX веке. М.: Звонница-МГ, 2005.

Вернуться

11

Бенедиктов К.С. Геополитическая роль Балкан // Европа и Россия: проблемы южного направления. М.: Интердиалект, 1999.

Вернуться

12

Симич П. Дейтонский процесс: сербский взгляд // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 9.

Вернуться

13

Ивашов Л.Г. Вот уже два месяца Югославия отражает военные удары 14 стран Запада // Независимое военное обозрение. 1999. № 9.

Вернуться

14

Там же.

Вернуться

15

Основы национальной безопасности России. М.: Друза, 1998.

Вернуться

16

Иванов И.С. Косово: выводы и дальнейшие задачи // Независимая газета. 1999. 30 июня.

Вернуться

17

Кружков В. Югославский прецедент опасен для мира // Международная жизнь. 1999. № 10.

Вернуться

18

Кружков В. Югославский прецедент опасен для мира // Международная жизнь. 1999. № 10.

Вернуться

19

Бенедиктов К.С. Геополитическая роль Балкан // Европа и Россия: проблемы южного направления. М.: Интердиалект, 1999.

Вернуться

20

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

21

Кружков В. Югославский прецедент опасен для мира // Международная жизнь. 1999. № 10.

Вернуться

22

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

23

Золотарев В.А. Военная безопасность Отечества (историко-правовое исследование). 2‑е изд. М.: Кучково поле, 1998.

Вернуться

24

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

25

Арбатова К. Кризис в постбиполярных отношениях России и Запада: конфликт вокруг Косово // Европа и Россия: проблемы южного направления. М.: Интердиалект, 1999.

Вернуться

26

Гуськова Е.Ю. Югославский кризис и Россия. Документы, факты, комментарии (1990–1993 гг.). Современная история Югославии в документах. Т. 2. М.: Славянская летопись, 1993.

Вернуться

27

Валев Э.Б. Югославский клубок // География. 1996. № 13. С. 2–4.

Вернуться

28

Югославия в огне: документы, факты, комментарии (1990–1992) Т. 1. Современная история Югославии в документах / Под ред. Е.Ю. Гуськовой. М.: Экспертинформ, 1992.

Вернуться

29

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

30

Иванов И.С. Косово: выводы и дальнейшие задачи // Независимая газета. 1999. 30 июня.

Вернуться

31

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

32

Там же.

Вернуться

33

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

34

Там же.

Вернуться

35

Югославия в огне: документы, факты, комментарии (1990–1992) Т. 1. Современная история Югославии в документах / Под ред. Е.Ю. Гуськовой. М.: Экспертинформ, 1992.

Вернуться

36

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

37

Там же.

Вернуться

38

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

39

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

40

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

41

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

42

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

43

Там же.

Вернуться

44

Гуськова Е.Ю. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (Хроника событий). М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1998.

Вернуться

45

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться

46

Там же.

Вернуться

47

Морозов Ю.В., Глушков В.В., Шаравин А.А. Балканы сегодня и завтра: военно-политические аспекты миротворчества. М.: Институт политического и военного анализа, 2001.

Вернуться