Sumrak
Затерянные во времени. Книга 1. Пробуждение

Пролог

Глава 1: Тень Шеклтона

Пульс под Пеплом

Двое суток без сна превратили реальность в вязкий, гудящий сироп. Станция «Селен» вцепилась в южный полюс Луны, как гигантский, ржавеющий паук-сенокосец, раскинув щупальца солнечных панелей в вечную ночь. Внутри, в полумраке модуля «Гея-3», Лия Морган игнорировала предупреждающий гул «Афины» в своём нейроинтерфейсе. Этот стандартный имплант, превращавший потоки данных в понятные образы и сухие текстовые предупреждения, был её вторыми глазами, но сейчас он лишь мешал сосредоточиться. Её пальцы, несмотря на дрожь от усталости, уверенно летали над сенсорной панелью. Мир сузился до трёхмерной голограммы кратера Шеклтона, в глубине которого пульсировала проклятая красная точка аномалии.

Воздух был густым и спёртым. Лия сделала вдох, и знакомый едкий запах озона смешался со сладковатым духом перегретого пластика от консолей – запах «Селены», запах грани, на которой они балансировали.

Она не знала, почему так уверена. Это было не просто научное любопытство. Это было почти… притяжение. Словно что-то в этой идеальной геометрической форме на радаре вызывало в ней странный, безотчётный резонанс. Георадар показывал не только основную структуру, но и едва уловимые, фантомные «пустоты» вокруг неё, которые бортовой ИИ списывал на сенсорные помехи. Но Лии они казались… тенями, затаившимися на краю зрения.

– Ещё раз, Марк, – её голос прорезал монотонный гул вентиляторов. – Это не базальтовая плита.

Капитан Марк Рейес медленно повернулся от иллюминатора, за которым висела бездонная чернота. Его движения были неестественно плавными, как у хищника, экономящего энергию. Шрам на его щеке, сувенир с МКС, казался темнее обычного в мерцающем свете экранов.

– Лия, мы здесь за гелием-три. Приказ с Земли. Ты хочешь рискнуть всей миссией, потратив две смены бурения из-за игры теней в радаре? Мы сожжём треть нашего месячного запаса энергии на твоё «может быть».

– Игра теней? – она ткнула пальцем в проекцию. Голограмма вздрогнула, и AR-сетка вспыхнула, показав угол в 89.7 градусов. – Природа не создаёт прямых линий, Марк. Спектрометр кричит об иридии со сплавом, которого нет в таблице Менделеева. Магнитометрия показывает, что внутри есть пустоты. Он полый. Марк, это аномалия первого класса. По протоколу, я обязана её исследовать. Игнорировать это – значит фальсифицировать научные данные.

Джейкоб Финч, биолог, нервно жевавший жвачку в углу, вздрогнул.

– Полый… – пробормотал он, глядя на экран так, словно оттуда могло что-то вылезти. – Прямо как в тех отчётах «Кронтеха» о…

– Хватит, Джейкоб, – оборвал его Марк, не сводя с Лии глаз. Пять лет назад её упрямство стоило ему места в марсианской программе. История повторялась.

Винокурня в Шеклтоне

Тишину прервал треск радиосвязи. Голос Тани Вольской, инженера-биотехнолога, был пропитан сарказмом.

– Капитан, «Крот-7» готов к тестам. Или мы продолжаем смотреть на красивые картинки доктора Морган до следующего восхода Земли?

Марк тяжело вздохнул. Он посмотрел в упрямые, горящие зелёные глаза Лии, в которых отражались всполохи голограммы.

– Хорошо, – сдался он. – Но когда мы потратим восемь часов, сожжём один бур и найдём там обычный камень, ты передашь мне полный контроль над геологоразведочными дронами на месяц.

Лия криво усмехнулась, и на её измождённом лице на мгновение проступила тень прежней, азартной девчонки.

– Если я окажусь права, Марк, ты лично подпишешь запрос на мой собственный исследовательский модуль.

На экстренном совещании команда разделилась.

– Бурение на такой глубине может вскрыть магматический карман! – Юлия Петрова, ядерный физик, указывала на тепловые аномалии под кратером. – Один толчок – и нас всех разорвёт!

– Это не базальт, – парировала Лия, выводя на общий экран спектрограмму сплава. – Теплопроводность как у композита. Кто-то специально изолировал этот объект.

Марк принял решение.

– Пробное бурение. Пятьдесят метров. Дальше посмотрим.

Прикосновение

Гигантская буровая установка «Крот-7», массивная гусеничная платформа, напоминающая промышленный луноход, вгрызлась в лунный грунт с глухим рёвом. Её дезинтеграционный бур был сделан не из стали, а из алмазного композита, усиленного полем локализованной дезинтеграции материи – технология, позаимствованная у военных и запрещённая для гражданского использования. «Крюгер закрыла глаза на этот "экспериментальный инструмент", – подумал Марк, – надеясь, что мы найдём что-то, что оправдает её риск и перед советом, и перед собственной карьерой». Именно поэтому они могли проходить сквозь базальт так, словно это был песчаник. Вибрация отдавалась в костях предплечья Лии, как удары крошечного молоточка. Внутри его тесной кабины она лично управляла процессом, её взгляд был прикован к мерцающему AR-дисплею, где зелёные линии сенсоров слой за слоем срезали миллионы лет истории.

– Температура сверла растёт, – доложила Таня по связи. – Наноботы едва справляются с отводом тепла.

– Давление в шахте… пятнадцать атмосфер… двадцать… – её голос дрогнул. – Это невозможно!

– Прекращаем! – рявкнул Марк, его рука метнулась к аварийной кнопке.

Но было поздно.

Сверло с пронзительным, как крик чайки, скрежетом дёрнулось и провалилось в пустоту. Весь модуль накренился. Лию швырнуло к стене, её шлем с треском ударился о металл. Оправившись от удара, она рванулась к мониторам. Сквозь хаос помех на радаре чётко проступал контур – идеальный чёрный прямоугольник.

– Боже… – выдохнула она, увеличивая изображение. По краям виднелись выступы, похожие на шарниры. – Марк, это не дверь. Это люк. «Крот-7» на боку. Мы его оттуда уже не достанем. Связь с поверхностью отрезана.

Капитан замер, его отражение в забрале исказилось.

– Ладно, – он медленно выдохнул. – Похоже, я тебе должен.

Наступила оглушительная тишина. Они стояли в кабине, глядя на чёрный прямоугольник на радаре. Прошла секунда, вторая. Ничего не происходило.

– Может, мы просто пробили пустую пещеру? – неуверенно предположила Таня по связи.

– Нет, – ответила Лия, её глаза были прикованы к датчикам. – Смотрите. Давление стабилизировалось. Но… температура. Она падает. Медленно, но стабильно. За бортом становится холоднее.

Марк нахмурился, выводя данные на свой дисплей.

– -0.5 градуса… -1… Что за чёрт?

– Это не просто остывание», – раздался в рации напряжённый голос Тани. – Это направленный теплообмен. Он генерирует какое-то поле, которое возбуждает молекулы реголита на специфической резонансной частоте, заставляя их активно излучать тепловую энергию в его сторону. Технология, которая высасывает энергию из окружения. Он использует лунный грунт как радиатор для своего пробуждения.

Внезапно станция содрогнулась. Сирены взревели, окрашивая кабину в кроваво-красный.

– Что теперь?! – в голосе Тани была паника.

Лия посмотрела на датчики. Температура за бортом стремительно падала.

– Объект… он поглощает тепло. Как чёрная дыра.

Где-то в глубине, под двумя сотнями метров камня и пыли, что-то проснулось.

Глава 2: Спираль под Пеплом

Живые Стены

Туннель зиял под ногами, как горло древнего чудовища. Воздух был разреженным и пах озоном. Анализаторы в их шлемах показывали следы азота и аргона, но кислорода было меньше одного процента – почти вакуум. Но как только они сделали первые шаги внутрь, стены из голубоватого металла ожили. По ним пробежала волна света, и раздался тихий, нарастающий гул. Это активировались нанороботы-хранители.

– Нанороботы-хранители, – прошептала Таня. – Тысячелетиями они находились в низкоэнергетическом режиме, практически спали. Их питание было пассивным – они поглощали микрограммы тепла от геотермальных микро-вентилей под базой и, возможно, от радиоизотопных элементов, вплетённых в саму структуру стен. Но наше вторжение стало триггером. Сейчас они переключились на внутренние, ограниченные источники энергии, чтобы запустить протокол регенерации. И то, воздух будет… другим.

Она указала лучом фонаря на угол, где сходились потолочные плиты. Там, в глубокой тени, виднелась тонкая, как паутина, трещина, из которой сочился иней – след тысячелетней борьбы металла с абсолютным нулём.

– Они на последнем издыхании, – тихо добавила она.

– Или проклятия, – пробормотал Джейкоб, не решаясь расстегнуть герметичный воротник. Воздух здесь был густым, с привкусом ржавчины и чего-то чуждого, сладковато-тошнотворного.

Лия игнорировала их. Её взгляд был прикован к рельефам, проступавшим на стенах. Спирали. Десятки, сотни спиралей, переплетавшихся с созвездиями, которых не было ни на одной звёздной карте. Одни напоминали галактики, другие – структуру ДНК, но сложнее, многограннее. Между ними змеились строки символов: угловатые клинья, как в шумерской клинописи, но с завитками, словно позаимствованными у майянских жрецов.

При взгляде на них у Лии возникло странное, почти неуловимое чувство… узнавания. Не понимание, а безотчётный резонанс, словно она видела не знаки, а их тень, и почти могла угадать форму самого предмета. Это было иррациональное, тревожное чувство… словно какая-то дремлющая часть её собственной биологии, её собственного ДНК, слабо гудела в ответ на эти узоры.

Через час анализатор пискнул: «Содержание кислорода: 18.2%. Атмосфера стабилизирована на минимально допустимом уровне. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Высокое содержание инертных газов, низкая влажность.». Воздух был холодным и неприятно сухим, имел странный металлический привкус. Марк, поколебавшись, снял шлем.

– Как? – он посмотрел на Таню. – Наноботы не могли синтезировать такой объём газа из ничего.

– Они и не синтезировали, – ответила Таня, указывая сканером на едва заметные вентиляционные решётки у пола. – Они лишь залатали тысячелетние микротрещины и запустили аварийный протокол регенерации. Но это был не синтез. Судя по анализу, они экстренно задействовали последние резервы химреактивов для связывания углекислоты и аварийного высвобождения кислорода из консервации. Этот воздух – конечный ресурс. И он не возобновится.

– Марк, посмотри, – Лия провела рукой вдоль резного орнамента. – Это не украшение. Мне кажется… это карта.

Капитан приблизился, его дыхание стало видимым в холодном свете фонарей.

– Карта чего?

– Всего, – ответила она.

Врата

Они вышли к ней внезапно. Десятиметровая круглая дверь перекрывала туннель, как бронзовый щит. Её поверхность была покрыта одной гигантской рельефной спиралью, которая сужалась к центру, как глаз ненасытного хищника, следящего за их приближением. Витки сверкали изнутри расплавленным оранжевым светом, а между ними мерцали те же гибридные символы.

– Боже… – Джейкоб, молчавший до этого, отступил на шаг. – Это вход. Или алтарь.

Лия шагнула ближе. Символы на двери шевельнулись, словно стая рыб, уходя от её тени. Угловатые знаки перестраивались, образуя новые комбинации.

– Они динамичные, – прошептала она. – Реагируют на движение… или на наши биополя?

Её научное любопытство, её одержимость истиной пересилили страх. Она направила на символы свой портативный сканер.

– Лия, не надо! – крикнул Джейкоб.

Прибор завизжал. Экран заполнился каскадом непонятных глифов. Планшет в её руках раскалился.

– Выброси его! – закричал Марк.

Лия отшвырнула устройство. Оно ударилось о пол, и из корпуса с шипением вырвался клуб едкого дыма. Энергетическая обратная связь расплавила схемы изнутри. Дверь ответила низким, вибрирующим гулом. Спираль на ней вспыхнула, и оранжевый свет залил туннель.

Зал Символов

Материал двери начал течь, как жидкий металл, открывая проход. Тьма Зала Символов поглотила их не как вода, а как чёрная дыра – беззвучно, необратимо, сжав пространство вокруг до размеров дрожащего круга света от их фонарей.

Пол был из чёрного, как космос, стекла, отражавшего их фигуры. Сводчатый потолок терялся во мраке. А в воздухе, словно живые созвездия, парили сотни голограмм. Спирали. Большие и маленькие, вращающиеся с разной скоростью. Некоторые напоминали галактики, другие – молекулярные структуры. Зал был наполнен их безмолвным, гипнотическим танцем.

В дальнем конце зала, почти теряясь во тьме, стояли три монолита из абсолютно чёрного, поглощающего свет материала, не похожего на перламутровый металл стен. На них не было ни символов, ни узоров. Они просто стояли, как безмолвные стражи, и от них исходило ощущение… отсутствия. Словно в этих точках пространство было чуть тоньше, чуть реальнее, чем всё остальное. Марк направил на них луч фонаря, но свет, казалось, просто утонул в их поверхности, не отразившись. Эти объекты не просто были здесь. Они наблюдали.

Лия сделала шаг вперёд, и голограммы вокруг неё отозвались лёгким изменением свечения, словно признавая её присутствие. Она шла через этот лес призрачных огней, чувствуя, как древняя тайна, дремавшая здесь эоны, начинает медленно поворачиваться в своём сне, готовая вот-вот проснуться.

Глава 3: Портал

Карта Бегства

Зал поглотил их, как капля росы – беззвучно и необратимо. Воздух дрожал от едва уловимой энергии, исходившей от сотен парящих спиралей. В центре помещения из чёрного стеклянного пола вырастал пьедестал из того же голубоватого металла, что и стены туннеля. Над ним вращалась главная спираль, сотканная из чистого света. Её витки мерцали, проецируя в пространство две трёхмерные карты: Марс, ещё живой, испещрённый каналами, и Землю, закованную в лёд ледникового периода. В углу каждой карты светились символы. Лия посмотрела на них, и в её голове возникли не слова, а ассоциации: 'лёд', 'охота', 'очень давно'. Она не могла точно перевести, но чувствовала эпоху.

– Это навигационная система, – пробормотала она, приближаясь к пьедесталу. Голограммы отзывались на её присутствие, меняя свечение. – Они соединяли планеты. Спираль – не символ. Это… маршрут. Многомерный.

Она коснулась панели управления. Её разум не переводил символы, он чувствовал их назначение. Как слепой ощущает форму предмета, так она ощущала смысл этих глифов. Всплывали не слова, а концепции: «Долгий сон», «Завершение через… много циклов», «Нарушение извне». На периферии карты её взгляд зацепился за что-то ещё: дюжину едва заметных траекторий, уходящих прочь от Марса во тьму космоса. Они были помечены символом, который она инстинктивно ощутила как «непредвиденное обстоятельство» или «прощальный дар».

– Маршрут для чего? – Марк не спускал глаз с проекции Марса. В этот момент планета на голограмме вспыхнула серией огненных точек, расползающихся, как раковая опухоль.

– Для бегства, – Лия провела пальцем по символам на пьедестале, и голограмма изменилась. Теперь между Марсом и Луной тянулся мерцающий коридор света. Её разум, усиленный резонансом с этим местом, начал работать на пределе. Она видела не просто карту, она понимала её принципы. – Источник энергии… аннигиляция или нулевая точка. Стабильный, почти вечный. Они готовились к эвакуации.

Прикоснувшись к панели управления, её AR-интерфейс ожил, словно откликнувшись на её присутствие. Слова всплывали в её сознании, как подсказки, опережая логику. Она не читала, а скорее, угадывала смысл по общему 'ощущению' от символов, и её мозг сам достраивал фразу.

«СИСТЕМА АНАБИОЗА. ОБЩИЙ ЦИКЛ: 12 000 СТАНДАРТНЫХ ЗЕМНЫХ ЛЕТ.

ВРЕМЕНИ ПРОШЛО: 9858 ЛЕТ.

ОСТАЛОСЬ ДО ПЛАНОВОГО ЗАВЕРШЕНИЯ: 2142 ГОДА».

– Мы не просто нашли базу, – прошептала Таня, заглядывая через её плечо. – Мы нашли их почти у цели. Им оставалось спать чуть больше двух тысяч лет. Наше бурение… оно повредило внешние системы охлаждения. Мы ускорили…

Она не успела закончить.

Крик из Прошлого

Спираль над пьедесталом взорвалась ослепительной вспышкой. Теперь она проецировала не карты, а панораму марсианского города: башни из кристаллического стекла, мосты, парящие над каньонами, и… огонь. Ядерные грибы, один за другим, пожирали ландшафт, превращая мечту в пепел.

И в их головы ударил голос.

Это не был звук. Это была волна чистой, необработанной агонии. Смесь предательства, отчаяния и последней, отчаянной надежды. Чистая, необработанная мыслеформа, которую их человеческий разум отчаянно пытался перевести. Это был не ИИ. Он был слишком хаотичным, слишком живым.

«…падение… кара… предательство… спасение в кольцах времени… спираль зовёт…»

– Что это?! – Айко, гений хакинга, впервые столкнувшаяся с системой, которую не могла понять, схватилась за голову. – Оно в моём мозгу! Читает и пишет одновременно!

Лия, стиснув зубами боль, пыталась ухватить суть. Это было послание, но не для неё. Это была последняя, отчаянная передача, записанная в момент катастрофы и теперь воспроизведённая системой. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Несколько секунд они просто стояли, парализованные эхом чужой трагедии.

– Запись… – хрипло произнёс Марк, первым приходя в себя. – Это была просто запись?

Прежде чем Лия успела ответить, Таня указала на датчики на своём запястье, её лицо было бледным.

– Энергия! Внизу что-то пробуждается – уровень экзотических частиц и гравитационных искажений зашкаливает!

Пол под Лией внезапно подсветился, и плиты из чёрного стекла разошлись, открывая шахту, уходящую вглубь Луны. Оттуда донёсся рёв – механический, голодный, безумный. Рёв пробуждающегося титана.

Карантин

– Туда не пойдём, – Марк оттащил Лию от края шахты.

– А выбор есть? – она показала на стены. Проходы, ещё секунду назад открытые, теперь смыкались, запечатывая их в зале и оставляя лишь один путь – вниз.

Они бежали. Через лабиринт туннелей, который, казалось, сам перестраивался вокруг них, ориентируясь по аварийным огням. Шлюз станции «Селен» был уже близко, когда Таня вскрикнула:

– Заблокировано! Все выходы! Система безопасности базы перехватила управление нашими шлюзами!

На экранах шлюза мигало предупреждение на марсианском. Система выдала машинный перевод, но в тот же миг их нейроинтерфейсы "ослепли" от мощного, широкополосного телепатического импульса, который ИИ базы, очевидно, использовал как сигнал бедствия. Он не подключался к ним, он просто "кричал" в эфир, и их импланты, не рассчитанные на такую атаку, транслировали его сообщение прямо в мозг как чистый текст:

«КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА СИСТЕМ АНАБИОЗА. АКТИВИРОВАН КАРАНТИННЫЙ ПРОТОКОЛ».

Лия уже сидела за ближайшим уцелевшим терминалом базы. Её пальцы летали по сенсорной панели, покрытой чуждыми символами, которые, к её удивлению, она отчасти понимала. Экран погас, а затем включился вновь, показав архивную видеозапись: существа с серебристой кожей и гиганты в чёрной броне спешно загружаются в капсулы. Город за ними рушится в огне. Текст на экране, который Лия читала так же легко, как родной язык:

«Протокол Анабиоза: 98% завершено».

Запись оборвалась. На стене засветился символ спирали, и холодный, бесстрастный голос ИИ базы прозвучал прямо у них в сознании:

«Внешнее повреждение криогенных систем. Нарушение протокола. Активация аварийного пробуждения всех субъектов».

Марк ударил кулаком по заблокированному шлюзу.

– Мы не просто разбудили базу.

Сирены выли на предельной громкости. Где-то в глубине туннеля послышался скрежет – будто что-то большое, металлическое, двигалось в их сторону. Лия посмотрела на символ спирали, всё ещё мерцавший на экране. В нём читалась ирония: путь, который должен был спасти, стал ловушкой.

– Мы разбудили их, – закончила она. – Всех. Одновременно.

Глава 4: Капсулы

Шрам Войны

Шахта уходила вниз, как зрачок гигантского механического глаза. Лия спускалась первой, цепляясь за выступы на стенах, которые обжигали пальцы даже сквозь перчатки. Тусклый синий свет лился из щелей в металле, растворяясь в густом воздухе с привкусом расплавленного железа. Каждый вдох обжигал горло.

– Здесь воевали, – прошептала она, спрыгивая на платформу внизу.

Луч её фонаря выхватил из мрака глубокие борозды, тянувшиеся вдоль стены, словно оставленные когтями титанического зверя. Пол под ногами местами был оплавлен, и стеклянистая корка хрустела под ботинками.

Марк, спрыгнув за ней, направил свет на массивный портал в конце зала. На нём красовалась всё та же спираль, но крупнее и сложнее.

– Лия, посмотри, – он провёл рукой по контуру. – Это не дверь. Это печать. И она… тёплая.

Джейкоб, спускавшийся последним, замер на полпути. Его голос дрожал, эхо разносило страх по шахте:

– Они такие же, как на Марсе! В тех… запретных архивах «Кронтеха»! Это могила. Чувствуете? Воздух пахнет смертью.

Марк медленно повернулся. Его голос был тише шёпота, но каждое слово падало, как камень:

– Следующее слово – и ты останешься здесь гнить.

Лия приблизилась к порталу. Её пальцы скользнули по символам. Спираль… В архивах отца она видела нечто подобное – в расшифровках шумерских табличек, где «ковчег предков» обозначался спиралью.

– Это хранилище, – она нажала на центральный символ, который едва заметно пульсировал в ответ на её прикосновение. – Они спрятали кого-то.

Портал дрогнул. Спираль раскололась, и створки поползли в стороны со скрежетом, будто пробуждаясь от тысячелетнего сна. За ними открылся ангар, уходящий в темноту. Лия шагнула вперёд – и замерла.

Сотни рядов прозрачных капсул стояли, как солдаты в забытой войне. Но при ближайшем рассмотрении Лия увидела, что многие из них были тёмными и пустыми. Некоторые были разбиты, словно в результате давней битвы или сбоя. Это была не армия. Это были остатки армии. Последние выжившие, погружённые в отчаянный сон.

Спящие Боги

Свет внутри ангара был приглушённым, мерцающим, будто под водой. Капсулы делились на два типа.

Серебристые, словно выточенные из лунного камня, с плавными, органическими формами. Сквозь их прозрачные стенки виднелись силуэты гуманоидов, погружённых в голубоватую, слегка светящуюся жидкость. Их кожа мерцала сложными биолюминесцентными узорами.

– Био-стазис, – прошептала Таня. – Замедление метаболизма на клеточном уровне. Почти остановка времени.

Чёрные, матовые, угловатые саркофаги, испещрённые красными символами. Они гудели низко, как трансформаторы, и от них исходил лёгкий жар и тихий, нестабильный гул, словно от перегруженного трансформатора. На их матовой поверхности виднелись микротрещины и следы «усталости» материала, которые система авторемонта уже не могла скрыть.

– Криогенные камеры, – добавила Таня. – Более грубо, но не менее эффективно.

Лия заметила, что повреждённых чёрных саркофагов Аль-Нуир было заметно больше, чем серебристых.

– Почему они пострадали сильнее? – спросила она.

Таня указала сканером на гудящий корпус.

– Потому что их технология – это грубая сила. Криогенные системы – это активный, энергозатратный процесс, требующий постоянной работы насосов и охладителей. Тысячелетиями. Любой сбой, любая микротрещина – и вся система идёт вразнос. А Зианна… – она перевела сканер на серебристую капсулу. – Их био-стазис – это пассивное состояние, почти идеальная гибернация. Их технология более устойчива ко времени, но, возможно, более уязвима к внезапным шокам. Две разные философии, два разных итога.

– Их технологии несовместимы, – прошептала Таня, проводя сканером. – Удивительно, как эта гибридная система вообще продержалась так долго. Одна серьёзная перегрузка, и всё пойдёт вразнос.

На стене висела голограмма – строки марсианских символов. И снова это странное, пугающее чувство. Лия смотрела на них, и смысл возникал в её сознании, минуя глаза и логику. Это не был голос ИИ базы, не был машинный перевод. Это было её собственное, чужое знание, всплывающее из неведомых глубин её ДНК.

«Статус: Анабиоз. Ошибка системы: -2142 года. Причина: внешнее повреждение магистрали охлаждения. Запуск протокола экстренного пробуждения».

– Наше бурение… оно стало последней каплей, – Таня коснулась трещины на одной из капсул Зианна. Стекло серебристых капсул было идеально прозрачным, но на чёрных саркофагах Аль-Нуир Лия увидела едва заметную «усталость» материала – микроскопические щербинки от космической пыли и радиации, которые система уже не могла полностью «залечить».  – Они не все дожили. И судя по количеству пустых слотов, многие даже не успели добраться сюда.

Её сканер пискнул.

– Боже мой… Лия, смотри.

На её AR-дисплее появилась двойная спираль ДНК человека рядом с другой, более сложной.

«Генетический материал: ~43% структурное совпадение с Homo Sapiens. Основные отличия: тройная спираль ДНК у Зианна, наличие дополнительных органелл, отвечающих за биоэнергетику».

– Сорок три процента… – пробормотала Лия. – Этого мало для прямых предков.

– Это совпадение с активными генами, – возразила Таня, её глаза горели от возбуждения. – А если учесть нашу так называемую "мусорную ДНК"? Девяносто процентов нашего генома, который мы до сих пор не понимаем? Что если это… спящий код? Скрытый архив, оставленный ими. Тогда мы можем говорить о гораздо более близком родстве.

Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её странное понимание символов, реакция артефактов… Она не знала языка. Она не переводила слова. Она просто… смотрела на узор, и смысл, как вода, просачивался прямо в её сознание. Это был не просто резонанс. Это была… совместимость.

Внезапно по всему ангару прошла мощная энергетическая волна – пробуждение началось. Таня бросила взгляд на свой тактический планшет.

– Что за… – пробормотала она. – Все системы базы показывают колоссальный скачок энергопотребления. Кроме одной точки. В Зале Символов… те три чёрных монолита. Они не потребляют энергию. Они её поглощают. Впитывают хаотичные всплески, как губка. Они… стабилизируют что-то.

Первый Контакт

Лия замерла перед неповреждённой капсулой Зианна. Сквозь прохладное, идеально гладкое стекло смотрело существо – не человек, но и не чудовище. Линии лица были утонченными, почти хрупкими, а кожа… мерцала. Не просто светилась – жила сложным узором из синих спиралей и точек, медленно пульсирующих, как дыхание спящего океана. В груди у Лии что-то сжалось – не страх, а щемящее чувство… знакомости? Безотчетное, как сон.

Её рука сама потянулась, пальцы коснулись стекла над тем местом, где должно было быть сердце.

– Они… прекрасны, – выдохнула она, и её шепот затерялся в мерном гуле ангара.

В ту же секунду синие спирали вспыхнули ослепительно. Капсула задрожала, а в сознание Лии ударил чистый, беззвучный импульс – не слова, а волна тепла, удивления и… узнавания. Она почувствовала острую, внезапную боль в висках, словно от укола ледяной иглой.

– Лия, назад! – Марк рванул её за плечо. – Оно живое!

Капсула Зианна издала громкий щелчок. Герметичный клапан на её верхушке начал медленно откручиваться.

– Он… пытается выйти, – Лия не отводила взгляда, чувствуя, как между ней и существом протягивается невидимая нить.

По рации заскрипел голос Джейкоба, перекрытый рёвом сирен:

– Шлюзы ангара закрываются! Системы базы активируются! Выбирайтесь, сейчас же!

Марк схватил Лию за руку, таща к единственному ещё открытому служебному выходу. Она сопротивлялась, всё ещё глядя на капсулу. Существо внутри резко открыло глаза – полностью чёрные, без зрачков, но не пустые, а словно заполненные светом далёких звёзд. В её разум вновь ударил чистый, безмолвный импульс, но на этот раз он был чётким, почти осмысленным  – чувство надвигающейся беды и отчаянной мольбы. Головная боль вернулась, пульсируя в такт вспышкам на коже существа.

Глава 5: Пробуждение

Хаос Активации

Сирены выли, заливая аварийный коридор пульсирующим кроваво-красным светом. Лия прижалась к холодной металлической стене, чувствуя, как она вибрирует от пробуждающейся в ангаре мощи. На маленьком мониторе у заблокированного шлюза мелькали строки на марсианском:

«АВАРИЯ. ПРОТОКОЛ АНАБИОЗА ПРЕРВАН. ЗАПУСК ПРОЦЕДУРЫ ЭКСТРЕННОГО ПРОБУЖДЕНИЯ. ВСЕ СЕКТОРЫ. ВСЕ РАСЫ».

– Назад! – крикнул Марк, толкая команду дальше по узкому коридору в поисках другого выхода.

Но было уже поздно. Из-за двери донёсся звук сотен щелчков, шипение пара и плеск жидкости. Холодный, бесстрастный голос ИИ базы прозвучал прямо у них в сознании. Он не был слышен через наушники, он расцвёл прямо в их мыслях – холодное, идеальное вторжение в их личное нейропространство через импланты «Афина». Но это была не привычная стерильная строка кода или синтезированный голос системы. Это было… знание. Чистое, чужое, вживлённое напрямую в их разум.

«ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ПРОТОКОЛ АНАБИОЗА ПРЕРВАН. ПРОТОКОЛ КОНФЛИКТА АКТИВИРОВАН. ДИРЕКТИВА АЛЬ-НУИР ‘ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ’ ПРИОРИТЕТНА НАД ‘ПАКТОМ ОТЧАЯНИЯ’. ЦЕЛЬ: СОСЕДНИЕ КАПСУЛЫ ЗИАННА».

– Боже, они запрограммировали их на атаку, – прошептала Таня. – Это не сбой. Это – протокол.

Сотни серебристых капсул вскрывались. Высокие, изящные фигуры Зианна поднимались из голубоватой жидкости, их кожа мерцала сложными биолюминесцентными узорами. Их движения были поначалу медленными, раскоординированными, но быстро обретали смертоносную грацию.

Далеко позади них, в пустом Зале Символов, который покинула команда, произошло нечто незаметное. В тот миг, когда первая капсула вскрылась, три чёрных монолита на мгновение подёрнулись рябью, словно отражение в тёмной воде, поглощая волну хаотичной энергии без следа. Их молчание стало ещё более глубоким и угрожающим, чем любой крик пробудившихся марсиан.

Почти одновременно чёрные, угловатые саркофаги Аль-Нуир буквально взорвались изнутри, разбрасывая обломки. Из клубов криогенного тумана вышагнул Дракс. Его экзоскелет протестующе скрипел, системы перезагружались с ошибками, а под шлемом его собственное тело билось в конвульсиях от криогенного шока. Любой другой был бы дезориентирован на несколько минут. Но Дракс был воином. Он подавил дрожь усилием воли, заставив системы подчиниться, а тело – замолчать. Красные линзы его оптики несколько раз моргнули, фокусируясь, и в этот момент в его сознании вспыхнул образ: его дочь, Лиара, смеётся, а в следующую секунду её крик тонет в зелёном пламени эко-оружия Зианна.

Хаос был недолгим, но абсолютным. Некоторые марсиане просыпались дезориентированными, шатаясь. Экзоскелет одного из Аль-Нуир заискрил и отключился, его носитель рухнул на пол в конвульсиях от криогенного шока. Оружейные системы другого воина самопроизвольно активировались, из-за катастрофического сбоя в системе распознавания "свой-чужой", выпустив короткую плазменную очередь в потолок. Ещё один воин, шатаясь, пытался поднять оружие, но его руки дрожали, не слушаясь приказов разума, всё ещё запертого в тысячелетнем кошмаре. Но лидеры взяли контроль почти мгновенно. Их восстановление было шокирующе быстрым, что свидетельствовало о превосходстве их стазисных капсул, предназначенных для командного состава и требующих огромных энергоресурсов, но обеспечивающих почти мгновенную боевую готовность. Дракс и Элира прошли специальную подготовку для подавления эффектов криогенного шока, и их тела были усилены имплантами для быстрого восстановления.

Несмотря на тысячелетний сон, в действиях марсиан была видна древняя, отточенная дисциплина. Зианна не разбегались, а мгновенно формировали защитные группы вокруг своих лидеров, их движения были плавны и синхронны. Аль-Нуир не бросались в слепую атаку, а занимали тактические позиции, прикрывая друг друга, как идеально отлаженный механизм. Это была не драка. Это было начало хорошо отрепетированной битвы.

Лия почувствовала волну первобытного ужаса.

– Они ненавидят друг друга, – пронеслось у неё в голове. – Это не просто конфликт. Это война на уничтожение.

Два Голоса, Одна Война

Рёв лидера Аль-Нуир, Дракса, усиленный динамиками его брони, был слышен даже через преграду.

– Земля станет Новым Марсом! Или новым полигоном! Наши вестники уже в пути, и их никто не остановит!

В его сознании, обожжённом тысячелетним сном, вспыхнул образ: его дочь, Лиара, смеётся, а в следующую секунду её крик тонет в зелёном пламени эко-оружия Зианна, которое те лицемерно называли "очищением". Он хотел построить идеальный мир порядка и силы не из жажды власти, а из абсолютной уверенности, что только так можно предотвратить повторение хаоса, отнявшего у него всё. Слабость и созерцание привели к гибели. Только сталь и воля могут дать жизнь.

В ответ на его рёв, верховная жрица Зианна, Элира, чья хрупкая фигура, казалось, терялась на фоне воинов, но чьи золотые спирали на коже светились особенно ярко, подняла руки. Между двумя враждующими расами в Зале Анабиоза возник мерцающий, полупрозрачный энергетический барьер. Лия увидела, как сияние Элиры на мгновение потускнело, а сама она пошатнулась – создание барьера явно стоило ей огромных сил.

Дракс в ярости ударил по барьеру своим энергетическим топором, но получил мощный обратный импульс, отбросивший его на несколько метров.

– Я выжгу вас из этой дыры, Зианна! А потом примусь за этих… насекомых!

В этот момент Лия почувствовала это снова. Не голос, а мысль. Направленный ей импульс: смутный образ служебного коридора и всепоглощающее чувство «БЕГИ».

Это был тот самый Зианна из капсулы. Кейран. Его ментальный «голос» был спокоен, но настойчив. Даже сквозь помехи она ощутила, чего ему стоило это усилие. Он только что очнулся от тысячелетнего сна, его тело всё ещё боролось с последствиями стазиса, а разум отчаянно пытался сфокусироваться в этом хаосе. Для него самого этот направленный импульс стоил колоссального усилия воли, от которого потемнело в глазах.

В её AR-очках сама собой подсветилась схема базы, указывая путь к станции «Селен».

Между Молотом и Наковальней

– Всем ко мне! Нашёл выход! – Марк выстрелил из своего табельного плазменного пистолета в заклинившую панель аварийного люка, пробивая себе и команде путь в служебные тунннели.

Они бежали, спотыкаясь, по узким, едва освещённым проходам. Таня активировала своих дронов-ремонтников, которые летели впереди, сканируя путь. Джейкоб, стиснув зубы от ужаса, всё же умудрился прихватить с собой контейнер с образцами. Лия шла последней, её нейроимплант гудел от телепатических импульсов Кейрана, которые теперь были чёткими и осмысленными:

«Ищите архив в секторе Бета… Там ключ… к прошлому… и будущему…»

Когда они, наконец, ворвались в шлюзовую камеру «Селена», рёв битвы за их спинами стих. В кают-компании воздух был густ от напряжения и страха.

– Они разделили базу, – Лия вывела на голографический стол карту, полученную с уцелевших датчиков. Сектор Альфа, где были Аль-Нуир, окрашивался в красный. Сектор Бета, куда отступили Зианна, светился синим. – А мы… мы между молотом и наковальней.

Марк бросил свой пистолет на стол.

– Предки? – Джейкоб истерично хихикнул. – Эта девчонка… Нимриэль… она влезла мне в голову! Как вампир! Они чудовища!

Таня, бледная, но собранная, вывела на экран данные о ДНК:

– Их генетика… на 43% совпадает с нашей. Это не просто сходство. У нас общие предки, или… или мы их проект.

Марк посмотрел на Лию.

– Что там говорил твой… Кейран?

– Он предлагал союз, – Лия вздохнула, чувствуя, как на неё навалилась тяжесть всего произошедшего. – Сказал, что в их архивах есть что-то важное. Что-то, что касается нас.

На экране замигал сигнал тревоги. Датчики движения показывали, что Аль-Нуир начали бурение в их сторону.

Все разошлись, оставив Лию одну в полумраке. Она прикоснулась к холодному стеклу иллюминатора, за которым висела мёртвая Луна. Внезапно в её сознании вновь возник образ Кейрана. Он стоял в сияющем зале и пальцем рисовал в воздухе символ – спираль, обвитую двойной нитью, похожей на ДНК.

«Завтра, — прозвучал его голос в её голове, теперь уже без помех, ясный и сильный. – Сектор Бета. Старый наблюдательный купол. Нужна твоя помощь. И… будь осторожна».

Образ исчез. Лия осталась одна со своим отражением в стекле. Война, спавшая десять тысяч лет, проснулась. И она, геолог Лия Морган, каким-то непостижимым образом оказалась в самом её эпицентре.

Спираль Судьбы: Тени и Пески Времени

Глава 6: Кровь под Кожей

Приказ Хищника

Сектор Альфа был погружён в багровый свет аварийных ламп. Воздух был тяжёлым, пахнущим криогенным хладагентом и горелой изоляцией. Дракс, генерал Аль-Нуир, стоял на импровизированном командном мостике, глядя на голографическую схему лунной базы. Его чёрный, как сама пустота, экзоскелет не издавал ни звука. Он уже прошёл цикл самодиагностики.

Рядом с ним тяжело дышал Гаррон, четырёхрукий гигант-мутант. Его броня была грубее, вся в царапинах, а из-под шлема доносилось нетерпеливое, голодное рычание. Он был не солдатом. Он был оружием.

– Они слабы, – прогрохотал Дракс, его голос, искажённый вокодером, был похож на скрежет ледника. – Эти… люди. Их системы примитивны, их биология хрупка. Но они могут стать помехой.

Он ткнул бронированным пальцем в схему, указывая на складские помещения станции «Селен».

– Они суетятся. Переносят припасы. Один из них сейчас там. Один.

Он повернул свой шлем к Гаррону, и красные линзы его оптики впились в мутанта.

– Иди, – приказал Дракс. – Нам нужна информация. Их биология, слабости их брони, их психологический предел. Вскрытие покажет, от чего они умирают. А крик ужаса – как они живут. Второе ценнее.  Мне нужно знать, как они реагируют. Проверь их болевой порог. Сломай его. Заставь кричать. Запомни его страх. Но не убивай быстро. Изучи его слабости. А когда закончишь – оставь то, что от него останется, на видном месте. Пусть их страх станет нашим первым оружием на этой луне.

Гаррон издал радостный, булькающий рык. Он сжал и разжал все четыре кулака, и сервоприводы протестующе взвыли. Для него это был не приказ. Это было разрешение.

Танец Смерти

Склад кислородных баллонов станции «Селен» встретил Ивана «Медведя» Волкова холодным эхом его собственного пения. Он тихо напевал колыбельную, которую пел дочери по видеосвязи, и мысленно прикидывал, какой подарок отправит ей на день рождения следующим шаттлом. Он был самым крупным из техников, но сейчас его движения были неуклюжими от усталости. Он поставил ящик с гелем-оксидантом и потянулся за монтировкой, чтобы подпереть шатающийся стеллаж – и замер.

Тень на стене за стеллажом изогнулась неестественно, будто гигантский паук, готовый к прыжку.

– Кто здесь? – Иван развернулся, инстинктивно поднимая тяжёлую монтировку.

Из-за стеллажа шагнул Гаррон. Он был на голову выше Ивана, шире в плечах, и его четыре руки двигались независимо друг от друга, как конечности кошмарного насекомого.

Первый удар Ивана, нанесённый со всей силы бывшего грузчика, пришёлся в плечевой щиток мутанта – монтировка согнулась с жалобным скрежетом, не оставив на металле даже царапины.

Гаррон усмехнулся. Он не стал атаковать сразу. Он начал играть. Его верхние руки блокировали неуклюжие выпады Ивана, а нижние с хирургической точностью наносили короткие, пробные удары по ногам и рёбрам, проверяя прочность комбинезона, ломая кости. Каждый удар был беззвучным, но Иван чувствовал, как вибрация от него проходит сквозь палубу и его ботинки, как глухой, тошнотворный толчок.

– Чёрт… ты… – хрипел Иван, отступая.

Гаррон наслаждался его страхом. Затем игра ему надоела. Два его кулака ударили одновременно, с разных сторон, сжав грудную клетку Ивана, как в тисках. Раздался тошнотворный хруст. Мутант поднял обмякшее тело техника над полом. Затем, с хриплым, довольным рыком, его две нижние руки вонзились в живот Ивана, разрывая плоть и комбинезон. Иван закричал – короткий, булькающий крик, оборвавшийся на полуслове. Гаррон с силой вонзил его в стену с предупреждающей надписью «О₂ – ОГНЕОПАСНО». Кровь и внутренности хлынули на стену, смешиваясь с красными буквами. Кулон с фотографией его маленькой дочери сорвался и упал в лужу быстро растущей крови.

Гаррон наклонился к умирающему человеку, который смотрел на него расширенными от боли глазами.

– Слабые, – прорычал мутант и, оторвав от стены секцию металлической обшивки, как консервную крышку, ушёл, оставив за собой тишину, кровь и зияющую дыру в коридор, ведущий обратно в их сектор.

Послание Кровью

Тело Ивана нашли Таня и Джейкоб. Картина была ужасающей.

– Ритуал! Это ритуальное убийство! – закричал Джейкоб, отшатнувшись.

Марк, прибывший на место, молча осмотрел всё. Его лицо было непроницаемо, но кольцо с гравировкой «МКС-7» на его пальце, казалось, обжигало кожу. Но когда он отвернулся, остальные увидели, как его рука сжимается в кулак так, что побелели костяшки. «Снова потери, – подумал он с горечью. – Снова я не смог их защитить. Но на этот раз враг не бездушный космос. И я не позволю ему победить. Не снова».

Таня, обычно непробиваемая, застыла, её лицо стало серым, а в глазах застыла холодная ярость. Джейкоб не просто паниковал – его рвало в ближайший мусорный контейнер. Он судорожно сжал в кулаке небольшой, потёртый медальон на цепочке, висевший у него на шее под комбинезоном. Внутри – фотография улыбающейся семилетней девочки. Эмили. Его дочь. Ей требовалась операция. Мысль о том, что он может не вернуться, что он застрял здесь навсегда, смешалась с первобытным ужасом от вида растерзанного тела Ивана. "Любой ценой", – пронеслось в его голове. – "Я выберусь отсюда. Любой ценой".

Лия, игнорируя шокирующие детали, изучала следы. Огромные отпечатки ботинок. Частицы металла. И дыра в стене. Это не было бессмысленным насилием. Это было послание.

– Они не просто убили его, – тихо сказала она. – Они показали, как легко могут добраться до любого из нас.

В своей лаборатории, куда она пришла после, она прижала глаз к окуляру электронного микроскопа с нанометровым разрешением. На предметном стекле лежал крошечный образец кожи, который она незаметно взяла с капсулы Кейрана. Её генетика, её странная восприимчивость к их символам – она должна была понять.

Она случайно порезала палец об острый край стекла, и капля её крови упала на образец.

В тот же миг под окуляром микроскопа произошла аномалия. Не было никаких светящихся нитей или фантастического роста. Вместо этого на экране её сканера, подключённого к микроскопу, вспыхнула тревога. Резкий скачок биоэнергетической активности. Аномальный синтез неизвестных белков. Необъяснимое локальное тепловыделение образца, которое система едва успевала компенсировать. Она видела, как её "мусорные" участки ДНК, обычно тёмные на генетической карте, начали светиться на дисплее, показывая бешеную активность. Её кровь не просто реагировала – она отвечала, вела биохимический диалог на языке, который наука ещё не знала.

Лия отшатнулась от микроскопа, её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен даже сквозь тонкие стены лаборатории. Ладони вспотели внутри перчаток. Это была не просто резонансная реакция. Это был симбиоз. Забытый, спящий генетический протокол, который только что проснулся. Она вспомнила лекции по ксенобиологии: 'спящие гены' могут быть активированы внешним катализатором – специфическим излучением… или, как сейчас, прямым контактом с комплементарным биоматериалом. Это не было мгновенным слиянием. Это был толчок, катализатор. Одна капля, запустившая лавину в её собственной крови, последствия которой она даже не могла предвидеть.

Она быстро стёрла видеозапись эксперимента с жёсткого диска, бросив тревожный взгляд на дверь. Что-то в её ДНК реагировало на Зианна. Что-то, что могло быть ключом… или проклятием.

Где-то в темноте своего сектора, Кейран, ощутивший эманацию смерти и чужой боли, прошептал в пустоту, или, возможно, прямо в сознание Лии:

«Война уже здесь». Она почувствовала его слова не как раньше, смутным импульсом, а как чёткую, холодную мысль. Их первый контакт в ангаре лишь "пробил" канал. Но только что, в лаборатории, этот канал распахнулся, сырой, нефильтрованный и болезненно острый. Это была не чистая линия связи, а рваная рана в её сознании.

Глава 7: Тень Марса

Камень преткновения

Сектор Бета, убежище Зианна, не был похож на обитель победителей. Мягкий, пульсирующий свет, исходящий от живых кристаллов, лишь подчёркивал трещины на колоннах и пыль, покрывавшую всё тонким, скорбным саваном. Воздух был чистым, но пах древним камнем и озоном – запах гробницы, а не дома.

Лия следовала за Кейраном на расстоянии. После их короткого, но интенсивного «разговора светом», между ними осталась натянутая, вибрирующая нить. Она ощущала её физически – как лёгкую, постоянную пульсацию в висках. Она не читала его мысли, но чувствовала его состояние – глухую, застарелую боль, которая сейчас, в этом месте, обострилась до предела. Канал связи был нестабильным, полным помех – вспышек цвета, обрывков чужих эмоций. Требовалась постоянная концентрация, чтобы отфильтровать этот шум.

Он остановился у груды оплавленных обломков, перевезённых с Марса – священная реликвия и вечное напоминание о поражении. Его пальцы скользнули по пыли, и под ней что-то тускло блеснуло. Голографический кристалл памяти с переплетёнными спиралями, символом их рода.

– Воррик… – имя сорвалось с его губ, как выдох, который он сдерживал десять тысяч лет.

Едва его пальцы коснулись артефакта, Лия вскрикнула. Пульсация в её висках взорвалась острой, раскалённой болью. Мир вокруг неё исчез, растворившись в каскаде чужих, рваных образов, которые хлынули в её сознание. Это не было намеренным откровением. Кейран не показывал ей свои воспоминания – артефакт, резонируя с их общей, ещё нестабильной связью, вырвал их из его души и влил в её сознание. Он переживал этот кошмар снова вместе с ней, беспомощный и обнажённый.

Вспышки из Прошлого

Первое, что на неё обрушилось – это чувства. Всепоглощающее горе, смешанное с яростью и бессилием. Вкус пепла и пыли на языке. Запах озона и горящего камня. Её разум отчаянно пытался собрать из этих осколков цельную картину, и они начали выстраиваться не в хронологическом порядке, а по силе эмоционального заряда. Словно самые острые воспоминания Кейрана прожгли только что созданный канал между ними.

Вспышка первая: Пепел.

Развалины. Город, который, должно быть, был прекрасен, теперь лежал в руинах под багровым небом. Кейран, моложе, отчаянно разгребает обломки. Он вытаскивает тело… своего брата. Лия не видит его лица, но знает, что это брат. Тело страшно изуродовано, из груди торчит зловещий чёрный кристалл. Умирающий хрипит слова, которые Лия не слышит, а чувствует, как удар под дых: «…думал… контролировать… прости…» Рука умирающего вкладывает в ладонь Кейрана тёплый осколок синего кристалла. А затем тело рассыпается в прах. Боль утраты была настолько реальной, что у Лии перехватило дыхание.

Вспышка вторая: Огонь.

Ночь. Небо разрывают вспышки. Столица Зианна в огне. Тот же брат, Воррик, но живой, стоит напротив Кейрана. На нём лёгкая, угловатая броня Аль-Нуир. В его руке – тот самый чёрный кристалл.

– Я спасаю нас от слабости! – крик Воррика был полон не только предательства, но и отчаянной, извращённой убеждённости.

Он направляет энергию кристалла не на Кейрана, а на гигантское энергетическое ядро города. Взрыв. Слепящий свет. Крик сотен умирающих. Лию затопила волна первобытного ужаса от вида рушащегося мира.

Вспышка третья: Свет.

Марс. Другой, живой. Два юных Зианна, почти мальчики, стоят на краю каньона под двумя лунами. Закат. Старший, Воррик, смеётся, подбрасывая в воздух маленький биокристалл, который вспыхивает спиралью чистого света. Юный Кейран пытается его поймать. Этот образ был настолько чистым и светлым, что его контраст с предыдущими видениями причинял почти физическую боль.

– Сила – не в железе и огне, Воррик, – голос юного Кейрана был полон идеализма, который, как теперь знала Лия, будет разбит вдребезги. – А в гармонии.

Ветер доносит до них глухой гул далёких взрывов.

Вспышка четвёртая: Тьма.

Холодный, стерильный коридор из чёрного металла. База Аль-Нуир. Воррик идёт за массивной фигурой генерала Дракса.

– Ты хочешь власти, – рокочет усиленный голос Дракса, и Лия узнаёт его, её собственное тело холодеет от воспоминаний из Зала Анабиоза. – Ты видишь, что путь твоего народа ведёт в тупик. Мы дадим тебе силу, а ты дашь нам… знания о слабостях Зианна.

Дракс протягивает Воррику чёрный кристалл. В этом видении не было огня и криков, но оно было самым страшным. Лия ощутила холодный, расчётливый яд манипуляции, который отравил душу Воррика задолго до того, как бомбы упали на его дом.

Эхо

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Лия рухнула на колени, тяжело дыша, её ладони упирались в холодный пол. Головная боль медленно отступала, оставляя после себя гулкую пустоту.

Кейран стоял над осколками голографического кристалла, который он, очевидно, раздавил в руке. Он тяжело дышал, его биолюминесцентные узоры тускло мерцали. Этот неконтролируемый выброс воспоминаний, спровоцированный артефактом, опустошил его. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить контроль и возвести ментальные барьеры, отгородившись от эха собственной боли.

– Ты… ненавидишь его? – тихо спросила Лия. Она чувствовала его боль так, словно это была её собственная.

Кейран медленно повернулся. В его бездонных глазах, казалось, всё ещё плавали призраки горящего Марса.

– Я ненавижу ту часть себя, что до сих пор пытается понять его, – его голос был тих, но полон сдерживаемой силы. – Он искал силу, чтобы защитить нас, но выбрал путь тьмы. Дракс умело сыграл на его страхе.

Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони, помогая подняться. От его прикосновения по её руке пробежал лёгкий разряд статического электричества – остаточное эхо их ментальной бури. Она поняла, что их судьбы, судьбы их народов, были связаны гораздо теснее, чем она могла себе представить.

– Эта тень… – прошептала она, глядя в его глаза. – Теперь она нависла и над нами.

Глава 8: «Шёпот льда»

Трещина в вечности

Кратер Шеклтона на южном полюсе Луны дышал первозданным холодом, от которого даже улучшенные термоизоляционные слои скафандров казались тонкими, как бумага. Таня Вольская, инженер-биотехнолог, провела рукой по височному нейроимпланту, мысленно отдавая команды рою миниатюрных дронов-геологов. На AR-экране её визора, проецируемом прямо на сетчатку, пульсировала гравиметрическая и сейсмическая аномалия – массивный объект на глубине 300 метров под слоем вечного льда и реголита.

– Активирую плазменные нанобуры из портативного модуля «Оса», – её голос, чуть искажённый вокодером, прозвучал в общем канале связи. – Расчётное время проходки – один час. Надеюсь, там не очередной склад летучих соединений, который рванёт нам под ноги.

Серебристая река наноботов, вырвавшись из транспортного модуля «Крот-7», устремилась в лунный лёд, испаряя его контролируемыми плазменными микроимпульсами. Через час, как и предсказывала Таня, под ногами команды зиял туннель, уходящий в непроглядную тьму. На тактическом дисплее Тани проступил чёткий силуэт – гигантский спиралевидный корабль, похожий на раковину наутилуса, намертво вмерзший в ледяную толщу тысячелетия назад. Его внешняя обшивка, насколько могли судить приборы, состояла из органического композита, усиленного кристаллическими структурами.

– Какой древний… – пробормотала Таня, замечая, как её дроны-разведчики, отправленные вперёд, начали хаотично дёргаться. Их сигналы искажались, переполнялись помехами, будто что-то невидимое «пело» в ультразвуковом и субквантовом диапазоне, нарушая работу их сенсоров. – Системы корабля… они ещё активны. Или это просто остаточная энергия стазисного поля?

Послание из прошлого

Внутренние помещения корабля Зианна, куда команда «Селена» (Лия, Марк, Таня и Джейкоб в качестве «специалиста по аномальным материалам», хотя на деле он просто не хотел оставаться один) проникла через аварийный шлюз, вскрытый наноботами, встретили их мерцанием биолюминесцентных панелей на стенах. Они слабо пульсировали голубым и зелёным, создавая ощущение, будто корабль всё ещё дышит. Воздух был разреженным и пах озоном и холодом вечности. В центре просторного зала, напоминавшего одновременно и капитанский мостик, и храм, возвышалась единственная криокапсула, покрытая толстым слоем инея.

Лия, чувствуя странный резонанс с этим местом, провела рукой в перчатке по её поверхности. Иней под её пальцами рассыпался, открыв прозрачную крышку. Капсула была пуста.

– Где тело? – Джейкоб нервно огляделся, его фонарь метался по стенам, выхватывая из полумрака непонятные символы и застывшие механизмы. – Или оно… ушло?

Внезапно воздух в зале дрогнул и пошёл рябью, как от сильного жара. Над пустой капсулой возникла трёхмерная голограмма – высокая, стройная фигура Зианна в ритуальных одеждах. Его кожа была покрыта сложными золотистыми спиралями, а глаза светились мудростью и печалью, как две далёкие звезды. Это была не просто запись, а сложная интерактивная проекция, ИИ-конструкция личности, способная реагировать на присутствие.

– Приветствую вас, дети Земли… или те, кто идёт по их следу, – его голос, синтезированный, но мелодичный, прозвучал прямо в их шлемах через систему связи, подобрав нужную частоту. – Я Алатур, первый посол Зианна на вашей планете, много тысячелетий назад. Если вы видите это, значит, предсказания, эхо которых вы уже могли слышать, начинают сбываться. Когда последняя спираль на звёздных картах сомкнётся, двенадцать Ковчегов Возмездия Аль-Нуир достигнут Земли. Они были запущены на медленных, холодных траекториях, их системы находились в глубоком стазисе, чтобы оставаться невидимыми на протяжении тысячелетий, мимикрируя под космический мусор.

– Ковчеги… – прошептала Таня, лихорадочно работая с дисплеем. – Боже, это они. Те "астероиды", что мы отслеживаем из пояса Койпера. Их траектории совпадают.

Голограмма Алатура, казалось, кивнула в ответ на её слова.

– Остановить их можно только отсюда, используя Великий Маяк.

– Ещё одна инопланетная супер-пушка, – пробормотал Марк с изрядной долей скепсиса. – В чём подвох?

– Для его активации нужен Ключ… и жертва, – продолжил Алатур, и его взгляд, казалось, на мгновение сфокусировался на Лие.

На заднем плане голограммы, словно тени прошлого, виднелись силуэты марсианских городов Зианна, охваченных пламенем и разрушаемых квантовыми бомбами Аль-Нуир. Лия заметила, что сложный символ спирали на груди Алатура почти идентичен тому генетическому маркеру, который доктор Капур обнаружил в её собственной ДНК. Её сердце пропустило удар.

– Ковчеги… Маяк… – прошептал Марк. – Слишком много информации. Слишком быстро.

– Они уже близко, – прошептала Таня, выводя на свой наручный дисплей схему Солнечной системы, полученную с телескопов «Селена». Двенадцать едва заметных точек медленно, но неумолимо двигались со стороны пояса Койпера к внутренним планетам. До этого момента их считали обычными астероидами.

На полу рядом с капсулой Лия заметила две таблички. Первая, каменная, была покрыта смесью символов Зианна и шумерской клинописи: «Когда спираль времён сомкнётся, древние боги вернутся с Луны, неся свет или тень». Вторая табличка, из тонкого, почти невесомого металлического сплава, была полностью исписана сложной шумерской клинописью. Профессор Дюран, к которому Лия позже обратится за переводом, расшифрует её как зловещее предсказание, найденное жрецами Ура в «звёздном камне» (метеорите): «И придёт день, когда небесная спираль, подобная узорам на коже богов, начнёт пожирать само время, искажая прошлое и будущее. Лишь те, в ком течёт кровь звёзд и прах земной, смогут остановить её или направить её мощь во благо… или во зло». Лия, глядя на витиеватые знаки, почувствовала знакомый холодок – узоры на табличке неуловимо напоминали сложные, динамичные спирали, которые она видела на коже Кейрана и других Зианна.

Тень предательства

Тем временем в секторе Альфа, в командном центре Дракса, Найра наблюдала за голографическими экранами, отображавшими данные с её сети дронов-шпионов. Эти дроны, замаскированные под обычные ремонтные или исследовательские модули, были раскиданы по всей лунной базе задолго до пробуждения, ещё во время подготовки к анабиозу – такова была предусмотрительность Аль-Нуир.

– Дроны зафиксировали несанкционированный выход людей за пределы «Селена» и проникновение в старый корабль Зианна в кратере Шеклтона, – её голос был холодным и металлическим, как и её частично кибернетическое тело. Металлические пальцы её искусственной руки быстро пролистали записи переговоров команды Лии. – Они также засекли активацию древнего ИИ Зианна на борту корабля. Похоже, Зианна и люди контактируют и обмениваются информацией. Кейран тоже был там.

Она вошла в личный зал командования Дракса, где тот, сняв шлем, демонстрируя покрытое шрамами и имплантами лицо, методично чистил когти своего энергетического топора обломком криокапсулы Зианна. В его глазах горел холодный огонь застарелой ненависти.

– Лия Морган, эта… человеческая самка с аномальной ДНК, и последний принц Зианна Кейран готовят какой-то удар. Они знают о Ковчегах Возмездия, – Найра бросила на стол перед Драксом голографический проектор, который показал запись встречи людей с голограммой Алатура.

Дракс с рычанием раздавил проектор в кулаке.

– Пусть готовятся. Когда Ковчеги прибудут, их жалкий барьер в Зале Анабиоза и все их надежды рассыплются как песок. А этот «Великий Маяк»… он станет их общей могилой. Я лично прослежу за этим. Но сначала… нужно преподать урок этим назойливым насекомым с Земли. Активируй скрытые бур-установки. Начнём прокладывать туннель к их смешной станции «Селен». Пора навестить их.

Глухой, низкочастотный гул прокатился по всей лунной базе. Скрытые глубоко под поверхностью буровые машины Аль-Нуир, дремавшие тысячелетия, пришли в движение, начиная рыть путь к энергетическому ядру «Селена».

Спираль судьбы

Лия и Кейран (который прибыл к кораблю Алатура вскоре после команды «Селена», ведомый сигналом пробудившегося ИИ) стояли у центральной консоли древнего корабля, изучая данные, переданные Алатуром. Голограмма звёздной карты над ними показывала траектории Ковчегов Аль-Нуир.

– Ковчеги нельзя уничтожить обычным оружием – их броня и щиты созданы по технологиям, которые мы так и не смогли превзойти, – Кейран указал на голограмму древнего артефакта Зианна, «Великого Маяка», который, согласно схемам, был спрятан где-то в глубинных структурах Луны. – Но их можно перенаправить, используя сфокусированный гравитационно-телепатический импульс Маяка. Однако для его активации нужен Ключ – особый кристалл, резонирующий с энергией спирали… и человеческая ДНК с активным «маркером предтеч». Твоя ДНК, Лия.

Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её генетическая особенность, о которой она только начала догадываться, внезапно стала играть ключевую роль.

– Но Алатур сказал… о жертве?

Кейран медленно кивнул, его лицо было серьёзным.

– Активация Маяка требует колоссального количества энергии – как физической, так и ментальной. Тот, кто станет «Ключом», может не пережить этот процесс. Сила спирали всегда требует баланса. Отдавая, получаешь. Создавая, разрушаешь. Таков закон.

Внезапно весь корабль содрогнулся от близкого подземного толчка. На экранах консоли вспыхнули предупреждающие символы: бур-машины Аль-Нуир начали пробивать внешнюю оболочку «Селена» и приближались к сектору Бета.

Лия посмотрела на Землю, сияющую голубым шаром в иллюминаторе древнего корабля. Где-то там, в глубинах космоса, двенадцать вестников смерти Аль-Нуир продолжали свой неумолимый путь. «Мы остановим их», – прошептала она, ещё не зная, какую цену потребует это «мы».

Глава 9: "Осколки бога"

Искушение в тени

Кроваво-красный полумрак сектора Альфа давил на виски. Воздух был тяжёлым, пропитанным ядовитым гулом работающих машин и запахом озона, от которого першило в горле. Джейкоб Финч, биолог станции «Селен», крался вдоль стены, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра, словно пойманная птица. Каждый шаг по истерзанному металлическому полу казался оглушительно громким.

«Двадцать миллионов. Цена одной жизни. Цена предательства», – билась мысль в его голове, заглушая страх. Он судорожно сжал в кулаке маленький, потёртый медальон на цепочке, спрятанный под комбинезоном. Оттуда на него смотрела улыбающаяся семилетняя девочка с его веснушками. Эмили. Ради неё он готов был пойти на сделку с дьяволом. Корпорация «Кронтех» была лишь одним из его имён.

– «Кронтех», приём, я почти у цели, – прошептал Джейкоб в модифицированный коммуникатор, который он с трудом взломал по инструкциям корпорации. – Ваша информация верна. Но вы не упомянули про всё остальное! Здесь патрулируют не только скорпионы, но и дроны-пауки по потолку! А силовой барьер… мой сканер показывает, что это поле шестого уровня, способное испарить танк!

Перед ним, защищая грубый пьедестал с артефактом, мерцала едва заметная сетка раскалённого воздуха, искажающая контуры за собой.

– Используйте спуфер, как мы и говорили, – ответил голос из коммуникатора, холодный и безразличный. – Он создаст микроскопическую брешь в синхронизации поля. Она продержится не более полутора секунд. Рассчитывайте тайминг между проходами дронов. У вас один шанс.

Джейкоб затаил дыхание, когда из-за угла с механическим стрекотом выполз патрульный дрон-скорпион. Его многолинзовый оптический глаз сканировал пространство, а плазменные жала потрескивали от накопленной энергии. Дрон прошёл мимо, не заметив его. Джейкоб дождался, пока он скроется в коридоре, и дрожащими руками достал спуфер. Он активировал устройство. Оно завибрировало, и поле на мгновение погасло.

Три секунды.

Он рванулся вперёд, его пальцы метнулись к артефакту – кристаллу размером с человеческую голову, который пульсировал изнутри багровым светом, словно живое сердце. В тот момент, когда его перчатка коснулась холодной поверхности, артефакт взорвался короткой, ослепительной вспышкой. Невидимый силовой импульс отбросил Джейкоба на несколько метров, а луч экзотической радиации прожёг защитную перчатку, и кожа на его руке зашипела, мгновенно покрываясь волдырями.

– Чёрт! Система защиты! – задыхаясь от боли, простонал он.

Тем временем в командном центре Аль-Нуир, за сотни метров отсюда, Найра доложила Драксу:

– Генерал, зафиксировано несанкционированное отключение защитного поля в Секторе-Гамма-7. Отправляю патруль.

Дракс, не отрываясь от голографической карты, поднял бронированную руку.

– Нет. Наблюдать. Пусть крыса возьмёт сыр. Нам нужно знать, в какую нору она его потащит.

Джейкоб, превозмогая боль и панику, запихнул всё ещё пульсирующий кристалл в специальный термоизоляционный мешок. Датчики его скафандра тут же взвыли, показывая запредельный уровень радиации. Стены вокруг задрожали от вибрации. Из скрытых ниш и технологических туннелей выползли ещё несколько дронов-скорпионов. Их красные сенсоры были сфокусированы на нём.

Конец. Он попался.

Но дроны не атаковали. Они просто стояли, их оружие было деактивировано. Они медленно двигались, блокируя все пути к отступлению, кроме одного – длинного, тёмного сервисного туннеля, ведущего обратно в сторону нейтральной зоны. Они словно пастухи, загоняли заблудшую овцу.

Джейкоб криво усмехнулся, принимая это за чудо.

– Кажется, судьба сегодня на моей стороне.

Прижимая к себе смертельно опасную ношу, он бросился в единственный открытый коридор, не понимая, что был всего лишь пешкой в чужой, более страшной игре. И приманка только что сработала.

Тайная сделка

Рикки «Крыса» Торрес, шмыгнувший в коридор в поисках забытых пайков или чего-нибудь ценного, что можно было бы обменять на еду, заметил суетливую фигуру Джейкоба у входа в комм-центр. Голод был его вечным спутником ещё со времён его беспризорного детства в перенаселённых трущобах Земли, где каждый кусок приходилось вырывать с боем. Он инстинктивно почувствовал, что Джейкоб затевает что-то рискованное и, возможно, прибыльное, но собственный страх перед последствиями и более насущная проблема пустого желудка заставили его лишь пожать плечами и продолжить свои поиски.

Коммуникационный центр станции «Селен», частично восстановленный Айко после атаки, был залит холодным голубоватым светом голографических экранов. Джейкоб, дрожащими от боли и адреналина руками, подключал свой модифицированный передатчик к основной спутниковой антенне станции, пытаясь обойти системы безопасности Айко. На экране его передатчика уже всплыл логотип корпорации «Кронтех» – спираль, переплетённая с двойной цепью ДНК, и строка состояния: «Подключение к защищённому каналу… Готовность к передаче данных…»

– Ну-ну, крысёныш… Куда это мы так спешим с такой ценной посылкой? – голос Айко Мураками, специалиста по кибернетике и хакингу, прозвучал из динамиков её маленького охранного дрона, который бесшумно влетел в помещение. Сама Айко стояла в дверях, скрестив руки на груди, её розовый ирокез вызывающе топорщился, а на запястье светился сложный узор её личного нейро-компьютерного интерфейса, с помощью которого она уже взламывала передатчик Джейкоба.

Джейкоб вздрогнул, как от удара, и выронил кабель.

– Айко! Это… это не то, что ты думаешь! Я… я просто собирал данные для отчёта по аномальным энергоисточникам! Для Лии!

Айко саркастически хмыкнула и щёлкнула пальцами. На главном экране коммуникационного центра тут же возникла копия перехваченной ею переписки Джейкоба с «Кронтехом»: «20 миллионов за артефакт класса «Омега». Протоколы безопасности Аль-Нуир для обхода прилагаются».

– Классный отчёт, Финч, – протянула Айко, медленно приближаясь. Её кибернетический имплант на шее, отвечающий за усиление когнитивных функций, тихо гудел. – Марк просто обожает предателей, особенно когда они ставят под угрозу всю станцию. А теперь медленно положи мешок на пол и отойди.

– Да что ты понимаешь! – в отчаянии выкрикнул Джейкоб. – Это мой единственный шанс выбраться отсюда живым! И богатым!

Айко вывела на голографический экран схему артефакта, полученную из её собственных баз данных по технологиям Аль-Нуир.

– Идиот. Это не просто батарейка. Это плазменный мини-реактор на стабилизированной тёмной материи. Один из нескольких, что поддерживают гравитационное поле и целостность структуры этой древней базы. Без него, или если его дестабилизировать, вся эта лунная развалюха начнёт схлопываться. И Луна… ну, ты понял. Кроме того, Аль-Нуир встроили в него систему самоуничтожения на случай несанкционированного извлечения. Хочешь случайно взорвать Луну, гений?

Джейкоб побледнел как смерть, глядя на сложные схемы и предупреждающие символы. Он рванул к выходу, но Айко активировала локальные магнитные захваты в полу, которые она заранее установила в ключевых помещениях станции. Джейкоба с силой прижало к полу. Мешок с артефактом выпал из его ослабевшей руки и покатился, пульсируя зловещим кроваво-красным светом.

– Ты подписал нам всем смертный приговор, Финч, – прошипела Айко, поднимая мешок с помощью манипулятора своего дрона. – Теперь нужно вернуть эту штуку на место, пока Дракс не заметил пропажу. Или пока она сама не рванула.

Сердце базы

Тем временем, в секторе Бета, Лия и Кейран находились в центральном энергетическом зале Зианна. Это место напоминало огромный живой собор. Сводчатый потолок терялся в высоте, а стены были покрыты гигантскими биолюминесцентными кристаллами, пульсирующими мягким светом в такт некой неслышной музыке. В центре зала, в левитационном поле, парила гигантская, медленно вращающаяся спираль из чёрного, как космос, кристалла, а внутри неё, словно пойманная звезда, пылал шар чистой фиолетовой энергии – «Дыхание Марса», как называли его Зианна. Это был их главный реактор, основанный на совершенно иных принципах, чем технологии Аль-Нуир.

– Это симбиоз с тёмной материей и энергией нулевой точки, – тихо объяснял Кейран, его голос звучал здесь особенно глубоко. – Ваши учёные пытаются поймать эти силы в гигантских коллайдерах, вызывая лишь хаотические всплески. Мы же… мы научились находить с ними гармонию, направлять их потоки через резонансные кристаллы и наши собственные биоэнергетические поля. Этот реактор не просто питает наш сектор, он стабилизирует саму ткань пространства-времени в этой части Луны.

Лия коснулась рукой ближайшей голографической панели управления, покрытой светящимися спиральными символами. Её пальцы слегка дрожали от переполнявших её эмоций и ощущений.

– Но как… как это возможно? Такая стабильность на протяжении тысячелетий?

– Реактор «вдыхает» частицы тёмной материи и виртуальные частицы из квантовой пены через естественные микроскопические порталы, которые мы научились стабилизировать и фокусировать с помощью этих спиралевидных кристаллических решёток, – Кейран осторожно взял её руку и положил на один из контрольных кристаллов интерфейса. – Он не производит энергию в вашем понимании, он… проводит её из самой основы вселенной. Он также поддерживает целостность Луны, не давая ей разрушиться под воздействием гравитационных аномалий, вызванных Катастрофой Колец на Марсе и её последующим дрейфом.

Лия почувствовала, как через её ладонь прошла волна тёплой, живой энергии. На мгновение ей показалось, что она видит, как потоки тёмной материи танцуют вокруг них, подчиняясь ритму её собственного сердца.

– Вы называете это духовностью? – прошептала она.

Кейран печально улыбнулся:

– Для нас это просто наука, Лия. Наука о жизни и вселенной, которую ваши предки, возможно, когда-то знали, но забыли… так же, как они забыли, что спираль вашей ДНК – это не просто набор генов, а послание от звёзд, ключ к пониманию этой энергии.

Внезапно фиолетовый шар энергии в центре реактора Зианна дёрнулся, его свет на мгновение померк, а по залу прошла волна неприятной вибрации.

Кейран нахмурился, его биолюминесцентные узоры тревожно вспыхнули.

– Кто-то… кто-то нарушил общий энергетический баланс базы. Что-то произошло в секторе Аль-Нуир. Что-то очень плохое.

Цена предательства

Айко, используя своего дрона, тащила обездвиженного Джейкоба по коридору «Селена» к камере предварительного заключения, переоборудованной из старой кладовой. Артефакт Аль-Нуир она уже поместила в специальный защитный контейнер с многослойным экранированием.

– Он чуть не убил нас всех, – доложила она Марку по внутренней связи. Капитан как раз вошёл в командный центр, его лицо было мрачнее тучи. – Что будем с ним делать? И с этой… бомбой замедленного действия?

Марк посмотрел на изображение дрожащего от страха Джейкоба на экране, затем на показания датчиков, исходящих от контейнера с артефактом. Теперь, когда Лия упомянула о его постоянных разговорах о больной дочери на Земле, эта попытка предательства приобретала новый, более трагичный оттенок. Но это не отменяло тяжести проступка. Его шрам на щеке подёргивался.

– Финча – в криокамеру временного содержания, если такая у нас ещё работает, – холодно приказал он. – Разберёмся с ним после… если будет это «после». Артефакт… нужно попытаться вернуть его на место. Если это один из стабилизаторов гравитационного поля базы, как предполагает Айко, его отсутствие может иметь катастрофические последствия.

В этот момент в командный центр вошли Лия и Кейран, их лица были встревожены. Реактор Зианна за их спиной, в их секторе, всё ещё гудел нестабильно.

– Марк, что случилось? – спросила Лия. – Мы почувствовали резкий выброс тёмной энергии со стороны сектора Аль-Нуир. И наш главный реактор… он теряет стабильность.

Айко вывела на главный экран изображение артефакта в контейнере.

– Вот причина. Джейкоб пытался украсть это для «Кронтеха». Это миниатюрный реактор Аль-Нуир, часть их системы стабилизации базы.

Кейран внимательно посмотрел на изображение артефакта, затем на Лию.

– Это не просто реактор. Это один из двенадцати ключевых гравитационных стабилизаторов, – его голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки. – Они работают как единая сеть, создавая грубое, но мощное поле, которое компенсирует гравитационные аномалии Луны. Внезапная деактивация одного из них вызвала каскадный сбой в синхронизации всей сети. Наш реактор сейчас работает на запредельной мощности, пытаясь в одиночку сгладить возникший дисбаланс. Если артефакт не вернуть на место, вся система пойдёт вразнос.

На экране монитора службы безопасности, который Айко вывела для Марка, было видно, как Джейкоба помещают в импровизированную криокамеру. На другом экране, подключенном к спутниковой антенне, всё ещё висел логотип «Кронтеха» и надпись: «Ожидание подтверждения передачи «Омега-объекта». Активация протокола удалённого доступа к объекту через 24 часа в случае отсутствия подтверждения».

Тень Дракса, казалось, незримо скользнула по стене командного центра, и где-то в глубине сектора Альфа, в направлении украденного артефакта, заскрежетала тяжёлая техника. Дракс, возможно, ещё не знал о краже, но его инстинкты хищника уже что-то почувствовали.

Глава 10: «Песок в часах»

Тени времени

Медицинский модуль станции «Селен» был залит холодным, тревожным светом мерцающих голограмм. Доктор Раджив Капур сидел перед большим диагностическим экраном, его пальцы, обычно твёрдые, сегодня заметно дрожали, когда он увеличивал график состояния теломер у нескольких членов экипажа, включая Лию и Марка. Тонкие линии, отражающие длину теломер – защитных «колпачков» на концах хромосом, – стремительно падали вниз, как песок в перевёрнутых часах времени.

– Лия, срочно ко мне в медблок, – его голос, обычно спокойный и чуть ироничный, прозвучал в её личном коммуникаторе хрипло, словно он долго не говорил или его что-то душило.

Лия вошла через несколько минут, быстро сбрасывая перчатки скафандра, всё ещё покрытые тонким слоем лунного реголита после короткой вылазки для проверки внешних датчиков. Её каштановые волосы, обычно собранные в строгий узел, теперь вились беспорядочными прядями, а у висков, как она с ужасом заметила утром, отчётливо серебрились несколько новых седых прядей. Ей было всего тридцать пять.

– Радиационный фон на базе… он не просто высокий, он… необычный, – Капур ткнул своей тростью из углеродного волокна в голограмму, на которой сравнивались спектры излучения на «Селене» и обычного космического излучения. – Это не обычные гамма-лучи или протоны. Здесь высокий уровень экзотических частиц, возможно, тахионов или каких-то субквантовых возмущений, генерируемых реакторами марсиан, особенно технологиями Аль-Нуир, которые работают на грани стабильности материи. Эти частицы, проникая в наши клетки, не вызывают прямых мутаций, как обычная радиация, а действуют на более тонком уровне. Они интерферируют с работой фермента теломеразы, который отвечает за восстановление теломер. Кроме того, они вызывают своего рода «квантовую декогеренцию» в сложных белковых структурах, отвечающих за эпигенетическую регуляцию. Клетки теряют способность «читать» свою программу, их жизненный цикл сбивается, они начинают стареть с катастрофической скоростью, как если бы их внутренние часы были переведены на ускоренную перемотку. Проще говоря, мы все здесь очень быстро стареем.

Лия подошла к небольшому зеркалу на стене. Мелкие морщинки у глаз, которые она раньше едва замечала, углубились. Кожа на тыльной стороне её ладони, когда она сняла перчатку, стала тонкой и сухой, как пергамент.

– Сколько… сколько у нас времени? – спросила она, не отводя взгляда от своего стремительно меняющегося отражения.

Капур молча вывел на экран ещё один график – прогноз продолжительности жизни для обычного человека в текущих условиях. Красная ниспадающая кривая безжалостно пересекала отметку «два-три стандартных месяца».

– Как песок в часах, Лия, – пробормотал он, тяжело вздохнув. – Каждая частица этого странного излучения – это удар по нашему времени. И я… я уже не жилец. Моя болезнь… она ускорилась многократно. Мне остались недели, если не дни.

Лия на мгновение прикрыла глаза, затем снова посмотрела на доктора.

– Раджив, это излучение… оно влияет только на наше физическое старение? Я заметила… странные вещи. Моё восприятие символов Зианна, моя… связь с Кейраном. Она стала сильнее, яснее после того, как мы попали сюда. Может ли это быть связано?

Капур задумчиво постучал пальцами по своей трости.

– Интересное наблюдение, Лия. Теоретически, да. Если эти экзотические частицы влияют на квантовые процессы в наших клетках, они вполне могут воздействовать и на нейронные сети, особенно на те их аспекты, которые отвечают за интуицию, эмпатию или, как в вашем случае, за латентные способности к восприятию чуждых форм коммуникации. Возможно, это излучение, разрушая одни наши барьеры – физиологические, – одновременно истончает другие, ментальные, делая вас более восприимчивой к телепатическим или эмпатическим сигналам Зианна. Это, как если бы ваш мозг, пытаясь адаптироваться к агрессивной среде, начал «слышать» на новых частотах. Но это палка о двух концах, Лия. Такая повышенная чувствительность может сделать вас уязвимой для ментального воздействия, не только со стороны Кейрана, но и… других. И кто знает, как долго ваш разум сможет выдерживать такую нагрузку, особенно на фоне общего ослабления организма.

Лия вышла из медблока, слова доктора Капура гулким эхом отдавались в её сознании. Два-три месяца. Её собственное тело, её мозг – всё стремительно увядало под воздействием невидимого врага. Она прислонилась к холодной металлической стене коридора, пытаясь унять дрожь в руках. Взгляд её упал на одну из информационных панелей на стене, которая сейчас была неактивна и показывала лишь стандартную заставку ESA. Но на мгновение, на долю секунды, ей показалось, что на тёмном экране проступил едва заметный, пульсирующий серебристым светом узор – спираль. Та самая спираль, которую она видела в символике Зианна, на коже Кейрана, в древних артефактах. Символ их пути, их знаний, их связи с энергией.

«Связь… – подумала она. – Капур сказал, что это излучение может усиливать мою восприимчивость. Может ли эта связь с Зианна, с их знаниями, быть ключом не только к пониманию, но и к… выживанию? Или это просто иллюзия, порождённая отчаянием и угасающим разумом?»

Спираль на экране исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь гладкую, тёмную поверхность. Но образ её запечатлелся в сознании Лии, как последний луч надежды в надвигающейся тьме.

Магнитный лабиринт

Инженерный отсек на границе между нейтральной зоной и сектором Альфа, захваченным Аль-Нуир, был наполнен гулом силовых полей. Таня Вольская присела на корточки, напряжённо вглядываясь сквозь защитный визор в сложную панель управления. Перед ней простирался коридор, перекрытый несколькими рядами магнитных решёток Аль-Нуир. Они напоминали гигантскую паутину из ярко светящихся силовых нитей, каждая толщиной с человеческий палец. Воздух вокруг них дрожал и искажал свет от напряжения поля.

– Двадцать Тесла, как минимум, – пробормотала она, осторожно проведя рукой в усиленной перчатке в сантиметре от ближайшей силовой линии. Край перчатки тут же затлел и обуглился. – Разорвёт на кварки любого, кто сунется. И стандартные методы обхода тут не сработают, у них какая-то хитрая модуляция поля.

Айко Мураками, прислонившись к стене чуть поодаль, водила пальцами по своему наручному QR-импланту, который проецировал перед её глазами сложные потоки данных и зелёные строки кода.

– Паттерн модуляции поля повторяется каждые 11.37 секунды, – сказала она, не поднимая глаз от своих вычислений. – Магнитные решётки питаются от центрального плазменного ядра сектора Альфа. Если создать точный противофазный электромагнитный импульс в момент смены цикла модуляции… теоретически, можно вызвать короткое замыкание в управляющей системе и на мгновение обрушить поле.

– Если, да кабы, – Таня осторожно вставила в щель в стене рядом с панелью управления решёткой крошечного нанобота-разведчика. – Вот только для такого импульса нужна мощность, сравнимая с небольшим ядерным взрывом. Или очень точный и хитрый вирус, который обойдёт их защиту. Нам нужна приманка, чтобы отвлечь их внимание, или прямой удалённый доступ к их системам управления.

Решётка перед ними внезапно вспыхнула ослепительно голубым светом. Сноп искр вырвался из панели управления, прожигая Тане рукав комбинезона и оставив на коже багровую, болезненную полосу.

– Чёрт! Они нас заметили! Или это автоматическая защитная реакция на нанобота! – Таня отдёрнула руку, шипя от боли.

Айко криво усмехнулась:

– Может, предложим им Джейкобина растерзание? Он у нас мастер по созданию проблем и привлечению внимания.

Часовой механизм

Марк Рейес стоял у голографического стола в командном центре «Селена», его лицо было неподвижно, как высеченная из камня маска. На трёхмерной карте базы мигали красные зоны, показывающие активность Аль-Нуир и их продвижение по туннелям. Лия подошла, плотнее запахнув капюшон своего комбинезона, но несколько серебряных прядей всё равно выбивались наружу, предательски поблёскивая в свете голограмм.

– Капур дал нам в лучшем случае два месяца, Марк, – тихо сказала она, её голос был напряжён. – Если мы не найдём способ защититься от этого излучения. Но Дракс и его Аль-Нуир, скорее всего, добьют нас гораздо раньше.

– Значит, мы должны действовать сейчас, – Марк решительно ткнул пальцем в точку на карте, обозначающую предполагаемое местоположение центрального реактора сектора Альфа. – Таня и Айко ищут способ взломать их магнитные решётки. Как только они это сделают, мы штурмуем их реактор. Отключим их энергию, лишим их базы. Это наш единственный шанс. Атака через три часа.

Лия взяла его за рукав. Её пальцы, уже тронутые печатью времени, покрытые сеточкой мелких морщин, резко контрастировали с его сильной, загрубевшей кожей.

– А если это бессмысленно, Марк? – её голос дрогнул. – Если мы все здесь обречены? Что, если мы просто… отсрочим неизбежное ценой ещё больших потерь?

Марк наконец посмотрел на неё. В его обычно холодных глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое, почти сочувственное, но тут же скрылось за привычной маской командира.

– Тогда мы умрём, сражаясь за шанс, Лия, – он мягко высвободил свой рукав. – А не в медицинском блоке, глядя, как наши тела рассыпаются в прах. Это достойный выбор.

Он снова повернулся к карте, его внимание уже было приковано к разработке плана атаки.

Песочные бури

Лаборатория Зианна в секторе Бета. Лия и Кейран обсуждали открытие доктора Капура.

Лия: – Это излучение… оно убивает нас. Почему оно не действует на вас?

Кейран провёл рукой по своей коже, где биолюминесцентные узоры мягко пульсировали.

– Наша кожа, Лия, это не просто покров. Это сложный биоэнергетический интерфейс. Нанокристаллы в её структуре, которые вызывают свечение, способны улавливать и преобразовывать многие виды энергии, включая те экзотические частицы, о которых говорил ваш доктор. Мы можем метаболизировать их, использовать для подпитки наших способностей, или нейтрализовать, если они вредны. Это результат миллионов лет эволюции на Марсе, планете с изначально нестабильным ядром и высоким уровнем естественной радиации.

Он положил перед ней небольшой, пульсирующий светом кристалл.

– Этот кристалл – часть нашей технологии омоложения. Он настраивает биоритмы клеток, корректирует повреждения ДНК, вызванные внешними факторами. Мы не бессмертны, но наш цикл жизни значительно длиннее вашего, и мы умеем противостоять распаду.

Лия с надеждой посмотрела на кристалл, затем на свою руку, где морщины, казалось, стали ещё глубже.

– Вы… вы можете помочь нам? Обратить это?

Кейран на мгновение прикрыл глаза. Его лицо омрачилось. Когда он снова заговорил, его голос был полон печали.

– Мы пытались… на Марсе. Когда наши пути с Аль-Нуир только начали расходиться, были попытки создать гибридные формы жизни, объединить наши способности с их физической силой. Мы пытались адаптировать их к нашим методам регенерации. – В его сознании (и частично в сознании Лии, благодаря их растущей связи) возникли образы: дети, полу-Зианна, полу-Аль-Нуир, их тела искажены, конечности перекручены, они кричат от боли в стеклянных инкубаторах. – Но их генетическая структура оказалась слишком… прямолинейной, слишком жёсткой. Наши методы вызывали в их клетках неконтролируемые мутации, они… взрывались изнутри. Сгорали, как песчинки в пламени звёзд. Цена такого «омоложения» для них была смертью. Я боюсь, что с людьми… результат может быть таким же. Ваша ДНК, хоть и несёт след наших предков, всё же слишком отличается. Мы можем попытаться создать защитные амулеты, фильтрующие излучение, но обратить процесс… это может быть смертельно опасно для вас.

Последний паттерн

Таня, превозмогая боль от ожога, подключила небольшого дрона-камикадзе, оснащённого ЭМИ-генератором, к терминалу, который Айко удалось частично взломать удалённо. На её AR-визоре замигал обратный отсчёт до предполагаемого окна уязвимости в магнитной решётке: 10… 9… 8…

– Если я правильно рассчитала фазовый сдвиг и резонансную частоту, – Айко напряжённо следила за потоками данных, её голос звучал в наушниках Тани, – поле должно схлопнуться на 0.37 секунды. Не больше. Этого должно хватить, чтобы проскользнуть.

– Этого хватит, – решительно сказала Таня, её палец завис над кнопкой запуска на её тактическом планшете. – Готовься, Марк.

Секунды тянулись, как вечность. Ноль. Таня нажала на спуск.

Дрон с тихим жужжанием рванулся вперёд и взорвался с яркой вспышкой у самой магнитной решётки. Силовое поле на мгновение моргнуло, погасло… и тут же вспыхнуло вновь.

– Проход! – крикнула Таня, готовясь рвануться вперёд вместе с группой захвата, которую Марк уже приготовил.

Но из тени за теперь уже снова активной решёткой, словно материализовавшись из воздуха, вышел Зул, кибер-шпион Аль-Нуир, известный своей способностью менять обличья. Только на этот раз его облик был до ужаса знаком. Он был точной копией Ивана «Медведя» Волкова, погибшего от когтей Дракса. Его плазменная винтовка была направлена прямо на Таню, а голос, искажённый синтетическими модуляциями, имитирующими смех, вдруг сменился на знакомый до боли – низкий, с лёгким украинским акцентом, голос Ивана.

Зул (голосом Ивана Волкова): – Эх, Танюха, Танюха… зря стараешься, девочка… Теперь и тебя, как моего дружка Гришку Маллинза, в эту мясорубку отправлю. Только сначала немного поиграем.

Таня замерла, её лицо исказилось от ужаса и отвращения. Голос её погибшего друга, Ивана, произносящий эти слова из уст чудовища, ударил её, как нож в самое сердце. Она сглотнула тяжёлый ком в горле:

– Ты… ты не Иван. Ты мразь.

Зул (смеётся голосом Ивана, но в его глазах горит холодный красный огонь сенсоров Аль-Нуир): – А кто сказал, что я Иван? Я – ваше прошлое, ваше настоящее и ваше очень короткое будущее!

Эхо Древних Войн

Глава 11: "Язык света"

Убежище среди звезд

Личные покои Кейрана в секторе Бета напоминали живую пещеру, вырезанную из светящегося кристалла. Стены мягко пульсировали голубоватым сиянием, отражаясь в гладкой поверхности пола, похожего на застывшую воду. Вместо ламп здесь росли биолюминесцентные лианы, их причудливые цветы источали тонкий, едва уловимый аромат, напоминающий озон после грозы и что-то неуловимо пряное. Воздух был чист и неподвижен, тишина почти абсолютной, нарушаемая лишь тихим шелестом этих живых светильников.

Лия Морган вошла, чувствуя себя немного неловко в этом инопланетном святилище. Её комбинезон с нашивками ESA казался грубым и неуместным. После всего пережитого скепсис ученого в ней все еще боролся с почти детским изумлением. Кейран стоял спиной к ней, рассматривая сложный узор на стене, который, казалось, изображал спиральную галактику. Его высокая, стройная фигура почти сливалась с мерцающим светом.

«Язык света…» – Лия мысленно усмехнулась. – «Звучит как заголовок из бульварной фантастики. Но марсиане, читающие мысли, и города под Луной уже реальность. Главное – получить ответы, понять их до того, как мы все друг друга уничтожим. Если это не магия, то это какая-то невероятно продвинутая биофизика, возможно, связанная с квантовыми эффектами на клеточном уровне».

Кейран медленно обернулся. Узоры на его коже мягко светились, отражая его спокойное, но чуть печальное настроение. Он не произнес ни слова, лишь указал на свою обнаженную до локтя руку, где символы начали едва заметно перестраиваться. Затем он приложил палец к своим губам и покачал головой. После этого он коснулся узоров на руке, потом указал на Лию и на свое сердце.

«Слова лгут или искажают», – Лия почти услышала это в своей голове, как слабое эхо его мысли. – «Свет… энергия… несут чистую информацию, истинные эманации сознания. Чувствуй, не анализируй».

Первые искры понимания

Кейран начал демонстрацию. На его предплечье вспыхнула яркая, быстро вращающаяся спираль. Затем она сменилась ровным, пульсирующим кругом, потом – прерывистой, беспокойной линией. Он повторил последовательность, глядя на Лию, ожидая. Его кожа, как Лия теперь лучше понимала, содержала эти уникальные нанокристаллические структуры в клетках эпидермиса. Эти кристаллы, обладая пьезоэлектрическими и фотонными свойствами, могли преобразовывать нейронные импульсы его мозга – особенно активные тау-ритмы, связанные с образным мышлением и передачей сложных концептов – в модулированное когерентное излучение, видимое как светящиеся узоры. Это была не просто смена цвета, а сложная система передачи информации.

Она поняла интуитивно: вопрос, да, нет или опасность. Он попросил её попытаться воспроизвести эти «световые слова», но не усилием воли, а… намерением, эмоцией.

Лия сосредоточилась, вытянув руку. Ничего. Она попыталась вспомнить уроки физики, биохимии, но Кейран мягко коснулся её виска, и по коже пробежала волна тепла. Его собственные узоры вспыхнули сложным каскадом, который она истолковала как «не думай – чувствуй; позволь энергии течь».

Она закрыла глаза, вспоминая ощущение от прикосновения к марсианскому артефакту в Зале Символов, ту странную энергию, которая, казалось, пробудила что-то в ней. Она представила спираль вопроса, вложив в неё всё своё любопытство и научный азарт. И вдруг на тыльной стороне её ладони, там, где кожа еще помнила контакт с древним металлом, вспыхнуло слабое, едва заметное изумрудное свечение, повторяющее узор Кейрана.

Шок. Восторг… Лия поняла – это не просто игра света. Это энергия, напрямую связанная с сознанием, и.… с её собственной, человеческой, генетикой. Она вспомнила слова доктора Капура о 43% совпадении их ДНК и о её собственном «маркере предтеч». Возможно, именно этот маркер, активированный излучением базы или её контактом с артефактами, позволял ей не только интуитивно понимать символы Зианна, но и частично воспроизводить их способность к этой «оптической нейролингвистике». Её тело, её ДНК откликались на эту древнюю форму коммуникации.

Безмолвный диалог

Они продолжили. Лия, осмелев, сформировала световую спираль, затем указала на себя, потом на Кейрана: «Кто ты?».

Его кожа ответила сложной симфонией света: образы звёзд, спиралей, планет, затем – угасающий огонь. «Наследник пепла и звёздной пыли», – так она это прочла.

Она «спросила» светом о Марсе, о войне, о Земле. Их безмолвный диалог был медленным, но удивительно ёмким. «Мир» – мягкое, ровное сияние, гармоничные, перетекающие друг в друга узоры. «Война» – резкие, рваные вспышки багрового, ломаные, диссонирующие линии. «Дом» – тёплый, золотистый свет, исходящий от сердца, образующий защитный круг. «Потеря» – тускнеющие, холодеющие узоры, распадающиеся на отдельные точки.

Лия обнаружила, что не просто копирует, а интуитивно формирует собственные световые ответы, вплетая в них свои эмоции. Её узоры были слабее, проще, но Кейран «читал» её свет так же легко, как она – его, его лицо выражало глубокое внимание и понимание.

Но когда она попыталась «спросить» о причинах войны, о деталях гибели его мира, о Драксе и его мотивах, световые узоры Кейрана стали невероятно сложными, быстрыми, почти хаотичными. Боль, гнев, отчаяние, горечь предательства – всё это смешалось в нечитаемом для неё каскаде света. Он дал ей понять: свет прекрасен для передачи сути, эмоций, простых концепций, но бессилен передать всю глубину и многогранность трагедии цивилизации. Для этого нужно нечто большее, более прямое.

Приглашение в Разум

Кейран вытянул руки, и свет вокруг них, казалось, сгустился, стал плотнее, начал мягко пульсировать. Его узоры сложились в приглашающий жест. Затем он коснулся своего лба, потом – её. Он показал ей Марс, потом Землю, затем указал на пространство между их головами. «Единый разум. Прямой путь. Я могу создать резонансный канал между нашими нейронными полями, используя те же принципы, что и для языка света, но на более глубоком, квантовом уровне. Это позволит тебе воспринять мои воспоминания напрямую, как свои собственные. Но это требует огромной концентрации и… открытости с твоей стороны. Я могу показать тебе… если ты позволишь».

Телепатия. Лия предположила, что их общие ДНК-маркеры, наследие древних предков или результат какого-то неизвестного вмешательства, создавали предрасположенность к такому контакту. Нанокристаллы в их коже и, возможно, специализированные структуры в мозге, связанные с этими маркерами, могли действовать как приёмопередатчики, создавая квантово-запутанное состояние между их сознаниями. Это не было магией, а сложной биофизикой, основанной на генетической совместимости.

Внезапно её охватило острое сомнение, почти паника. А что, если это слияние разумов изменит её? Что, если, соприкоснувшись с его древним, могущественным сознанием, она потеряет частичку себя, своей человечности? Станет ли она после этого той же Лией Морган? Риск был огромен. Она посмотрела на свои руки – руки учёного, привыкшие к анализу, к фактам. А сейчас ей предлагали шагнуть в неизведанное, доверившись существу с другой планеты, чьи мотивы и способности она до конца не понимала. «А что, если я не смогу вернуться? – промелькнула мысль. – Если его мир поглотит мой?»

Но взгляд Кейрана, полный боли и надежды, перевесил. Он рисковал не меньше, открывая ей самые сокровенные уголки своей души, своей истории. В глазах Кейрана, в мягком свечении его кожи, не было угрозы. Только глубокая печаль, отчаянная потребность быть понятым и, как ей показалось, мольба о доверии. Она была учёным, исследователем. Упустить такой шанс было бы… непростительно. И что-то в этом высоком, печальном марсианине вызывало у неё не страх, а странное, почти болезненное сочувствие и растущее влечение, которое она боялась себе признать.

– Я… я согласна, – прошептала она, сама удивляясь своей решимости. – Покажи мне, Кейран.

Кейран медленно кивнул, его лицо просветлело. Его руки совершили плавное, ритуальное движение, и биолюминесценция на его коже сфокусилась, вытянувшись тонкими, дрожащими нитями света от его висков к её. Это не был просто свет; Лия почувствовала, как эти нити создают поле особого рода, тёплое и вибрирующее. Световой мост… или квантовый туннель.

Марс до Пепла: Видение

Мир вокруг Лии растворился. Она больше не чувствовала своего тела, стен комнаты. Её сознание, подхваченное тёплым потоком, устремилось сквозь время и пространство. Она была в разуме Кейрана, она была Кейраном, видящим свой мир его глазами, чувствующим его сердцем.

Марс… Не красная, мёртвая пустыня, а планета-сад. Небо цвета индиго, по которому плыли два спутника, Фобос и Деймос, похожие на серебряные диски. Города Зианна, выросшие из живого кристалла, переливались всеми цветами радуги, их башни устремлялись к звёздам, не нарушая, а дополняя природный ландшафт. Парящие сады, где пели неизвестные птицы, и реки чистейшей воды, текущие по широким каналам, обрамлённым цветущими деревьями с листвой цвета расплавленного золота.

Она видела Зианна – не бестелесных призраков из капсул, а живых, дышащих существ. Их кожа светилась мириадами узоров, отражая их мысли и чувства. Их одежда, сотканная из света и живых волокон, меняла цвет и форму. Дети, смеясь, учились управлять биоэнергией, создавая из света причудливые фигуры. Философы и учёные вели неспешные беседы в тени гигантских, поющих кристаллов, постигая законы вселенной, связь всего сущего через Великую Спираль Энергии. Их наука и духовность были неразделимы.

Короткие, яркие вспышки личных воспоминаний Кейрана: он, совсем юный, смеётся, пытаясь поймать солнечный луч вместе с братом, Ворриком, чьё лицо было так похоже на его собственное, но уже тогда в его глазах горел беспокойный огонёк амбиций. Грандиозный Праздник Света, когда весь город превращался в симфонию биолюминесценции, празднуя гармонию со Вселенной. Момент абсолютного единения с природой на вершине горы Олимп, когда он чувствовал дыхание всей планеты, её боль от растущей деятельности Аль-Нуир.

Но постепенно в эту идиллию начали проникать диссонирующие ноты. На горизонте вырастали угловатые, дымящие башни Аль-Нуир, их технократической цивилизации, ставящей во главу угла контроль и силу, а не гармонию. Первые споры о ресурсах, непонимание двух мировоззрений, презрение Аль-Нуир к «слабости» и «бездействию» Зианна и страх Зианна перед неуёмной агрессией и разрушительной мощью технократов. Тревога нарастала, как далёкий гул приближающейся бури. Лия почувствовала отчаяние Кейрана от невозможности достучаться до Дракса, от его слепой веры в то, что только тотальный контроль и технологическое превосходство могут гарантировать выживание.

Видение оборвалось на образе последнего мирного заката над долиной Маринер, когда небо пылало оттенками фиолетового и оранжевого, а в воздухе уже висело тяжёлое предчувствие неотвратимой беды, первых выстрелов, которые положат начало двухсотлетней войне.

Эхо Утраченного Мира

Лия резко вдохнула, возвращаясь в реальность своих ощущений. Стены комнаты Кейрана вновь обрели четкость. Она сидела на полу, не помня, как опустилась. По щекам текли слёзы. Увиденное, прочувствованное, было настолько реальным, настолько прекрасным и трагичным, что слова казались бессильными.

Она посмотрела на Кейрана. Он стоял неподвижно, его биолюминесценция была тусклой, почти погасшей. Он выглядел невероятно уставшим, словно заново пережил всю историю своего народа. Но в глубине его беззрачковых глаз читалось и облегчение – он поделился, его поняли. И тень надежды на то, что его мир не будет забыт.

– Я видела… – прошептала Лия, голос её дрожал. – Это было… так реально. Ваш мир… он был так прекрасен. И боль… я чувствовала вашу боль.

Кейран медленно подошёл и осторожно коснулся её руки. Его кожа была прохладной, но узоры на ней вспыхнули мягким, успокаивающим светом, в котором теперь не было печали, только тёплое сочувствие.

«Теперь ты знаешь», – прозвучало в её сознании, уже не как чужое вторжение, а как естественное продолжение их безмолвного единения. «И, возможно, теперь ты поймёшь, почему мы не можем позволить этому повториться. Ни на Луне, ни на твоей Земле».

Лия Морган, учёный-геолог, циник и прагматик, поняла, что только что пережила нечто, выходящее за рамки науки в её привычном понимании, но при этом имеющее под собой чёткую, хоть и чуждую, научную основу. Это было откровение. И это знание изменило всё. Война на Луне перестала быть просто конфликтом за ресурсы или территорию. Это было эхо великой трагедии, которая могла повториться здесь, на Земле, если они не извлекут уроков из пепла Марса. Её научный интерес к Кейрану и его народу перерос в нечто гораздо более глубокое и личное – в понимание, сострадание, тревожную ответственность и… зарождающееся чувство, которое она пока боялась назвать.

Глава 12: "Кодекс предателя"

Неожиданный гость

Аварийные лампы в командном центре станции «Селен» отбрасывали на стены дрожащие, тревожные тени. Марк Рейес, капитан этой лунной цитадели, навис над голографической картой, пытаясь просчитать следующий ход Дракса. После пробуждения марсиан и первых столкновений хрупкое равновесие их маленького мирка рухнуло, сменившись постоянным ожиданием атаки. Воздух был наэлектризован напряжением.

– Капитан, засекла движение! – голос Айко Мураками, резкий и сосредоточенный, прорезал тишину. – Одиночная фигура, приближается со стороны нейтральной зоны, той, что примыкает к сектору Альфа. Нестандартная энергетическая сигнатура, гибридная. Не похож ни на Зианна, ни на Аль-Нуир в чистом виде.

На главном экране появилось зернистое изображение с внешней камеры: высокая, стройная фигура, двигающаяся с какой-то странной, рваной грацией. Детали были неразличимы, но силуэт не внушал доверия.

– Привести защиту шлюзов в полную боевую готовность, – приказал Марк, не отрывая взгляда от экрана. – Огонь не открывать без моей команды. Кто бы это ни был, он идёт слишком открыто. Либо безумец, либо очень уверен в себе.

Через несколько минут на общем канале связи раздался голос – немного насмешливый, с металлическими нотками, но определённо не принадлежащий ни одному из известных им марсиан:

– Лунная станция «Селен», вызывает вас Оррик. Надеюсь, ваш кофе сегодня не такой горький, как ваше положение. Прошу разрешения на стыковку и аудиенцию у вашего капитана. У меня есть предложение, которое может спасти ваши хрупкие человеческие шкурки.

Марк обменялся взглядами с Таней Вольской, своим заместителем. На её лице отразилось то же недоумение и подозрение.

– Оррик? – переспросил Марк в микрофон. – Кто вы такой и что вам нужно от нас?

– О, я всего лишь скромный продукт неудачного эксперимента двух великих рас, – последовал ответ, полный самоиронии. – Изгой, если хотите. А нужно мне… скажем так, немного изменить текущий расклад сил. И вы, капитан Рейес, можете мне в этом помочь. Равно как и я вам.

Предложение, от которого трудно отказаться

Оррика провели в небольшую переговорную комнату, переоборудованную из склада. Воздух здесь был спертый, пахло пылью и антисептиком. Сам Оррик, теперь видимый во всех деталях, представлял собой причудливое зрелище. Его лицо было почти человеческим, с тонкими, аристократическими чертами, но левая сторона была покрыта серебристыми металлическими пластинами, из-под которых пробивались тонкие, пульсирующие синим светом вены – наследие Зианна. Его тело было стройным, но под комбинезоном из неизвестного материала угадывались импланты и усиления, характерные для Аль-Нуир. Он двигался с текучей грацией хищника, и в его глазах, меняющих цвет от серого до янтарного, плясали насмешливые и одновременно расчётливые огоньки.

Два охранника с плазменными винтовками держали его на прицеле, хотя сам Оррик казался совершенно расслабленным. Марк сел напротив, Таня стояла чуть позади него, её кибернетический имплант на шее едва заметно светился – она уже начала сканировать гибрида. Лия Морган, как главный эксперт по марсианам, тоже присутствовала, внимательно изучая незваного гостя.

– Итак, Оррик, – начал Марк, его голос был холоден и официален. – Вы утверждаете, что можете нам помочь. Каким образом?

Оррик широко улыбнулся, обнажив идеально ровные, но чуть заострённые зубы.

– О, капитан, я могу предложить вам гораздо больше, чем просто помощь. Я предлагаю вам голову Дракса на блюдечке. Ну, или, по крайней

мере, серьёзно подпортить его планы по превращению вашей уютной Земли в новый полигон для его военных игр. Дракс – безумец, одержимый идеей тотального контроля. Он уничтожил Марс, он уничтожит и Луну, и вас вместе с ней, если его не остановить.

Он наклонился вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота.

– Я знаю его слабые места. Я знаю расположение его командных центров, его арсеналов, его линий снабжения. Я могу дать вам коды доступа к некоторым его системам, достаточно старым, чтобы он не успел их сменить.

Марк:

– Откуда у тебя такие коды? Системы Аль-Нуир считаются невзламываемыми.

Оррик (усмехается):

– О, капитан, быть гибридом имеет свои маленькие преимущества. Моя нейронная сеть отчасти Зианна, что даёт мне интуитивное понимание энергетических потоков и резонансных частот, а отчасти Аль-Нуир, что позволяет мне напрямую взаимодействовать с их интерфейсами и даже имитировать их биометрические ключи доступа. Для их систем я одновременно «свой» и «чужой». Это создаёт определённые «слепые зоны» в их защите, которыми я научился пользоваться. Плюс, я провёл много времени, изучая их старые архивы, когда они ещё не считали меня полной угрозой. Так что, да, некоторые двери я могу для вас приоткрыть. Я могу рассказать вам о его планах атак на ваш «Селен» и на сектор Зианна. В обмен…

– В обмен на что? – прервал его Марк.

– На немного понимания, капитан, – Оррик развёл руками. – Я изгой для обеих рас. Зианна считают меня уродливым порождением тьмы, Аль-Нуир – ненадёжным полукровкой. Я не хочу быть пешкой в их тысячелетней вендетте. Я ищу… скажем так, третий путь. Возможно, с вами, люди, у меня получится его найти. Ну и, конечно, безопасный проход на вашу Землю, когда всё это закончится, не помешал бы. И, может быть, небольшой исследовательский грант? Я всегда мечтал изучить человеческую культуру. Ваши комиксы, например, просто восхитительны!

Сигналы лжи

Пока Оррик распинался, Таня внимательно следила за ним, её взгляд был прикован не столько к его лицу, сколько к тонким изменениям в его позе, мимике, и, главное, к данным, поступающим от её импланта. Модифицированный Айко, он теперь мог улавливать не только стандартные физиологические реакции, но и флуктуации биоэнергетического поля, которые у марсиан, особенно у гибрида вроде Оррика, были более выражены и сложны, чем у людей.

Этот имплант был не просто прихотью или улучшением. Это было напоминание о её прошлом, о катастрофе на био-станции «Титан-5» у Сатурна, где она работала над созданием экстремофильных бактерий для терраформирования. Взрыв экспериментального реактора повредил её спинной мозг и часть сенсорных центров. Имплант, созданный лучшими кибернетиками ESA, не только восстановил её подвижность и чувствительность, но и дал ей уникальные способности к анализу биосигнатур и энергетических полей. Она заплатила высокую цену за эти способности, и теперь инстинктивно не доверяла тем, кто скрывает свою истинную природу.

На её внутреннем ретинальном дисплее замелькали предупреждающие маркеры. Когда Оррик говорил о своей ненависти к Драксу, его показатели были стабильны – похоже, это была искренняя эмоция. Но когда он начал рассуждать о своём «третьем пути», альтруистических мотивах и желании просто «изучать комиксы», имплант зафиксировал резкие скачки сердечного ритма, изменение кожной проводимости и, что самое интересное, короткие, хаотичные всплески в его биополе. Это были явные признаки лжи, или, как минимум, сильного внутреннего конфликта и сокрытия истинных намерений.

«Он что-то скрывает, – подумала Таня. – Ненависть к Драксу, похоже, настоящая, и информация у него, скорее всего, есть. Но его россказни о бескорыстной помощи… чистейшей воды враньё. Он преследует какую-то свою, очень личную и, возможно, очень опасную для нас цель».

Она незаметно коснулась пальцем мочки уха – заранее условленный с Марком сигнал, означающий «высокая вероятность обмана».

Но было и ещё кое-что. В его правом предплечье, там, где у Зианна светились биолюминесцентные узоры, а у Аль-Нуир крепились порты данных, её имплант засёк замаскированный, неактивный источник энергии. Он был крошечным, но плотность его потенциала была пугающей. Нестандартный. Не похожий ни на что в базе данных станции. Он что-то прятал. Какое-то оружие или артефакт, встроенный прямо в тело.

Испытание огнём: Миссия с реактором

Марк едва заметно кивнул, принимая сигнал Тани. Его лицо осталось непроницаемым. Он перевёл взгляд на голографический экран, висевший на стене переговорной, где сейчас транслировалось изображение контейнера с мини-реактором Аль-Нуир, который Айко и её дрон недавно изъяли у Джейкоба. Рядом с изображением тикал таймер от «Кронтеха», отсчитывающий часы до возможной удалённой детонации или попытки перехвата контроля. Проблема требовала немедленного решения.

– Оррик, – голос Марка прозвучал ещё более жёстко, – ты утверждаешь, что хочешь помочь и знаешь системы Аль-Нуир, как свои пять пальцев, или сколько их там у тебя. У нас тут возникла… небольшая техническая проблема, благодаря одному из моих слишком предприимчивых сотрудников. Этот артефакт, – он указал на изображение реактора, которое тут же появилось на маленьком голопроекторе перед Орриком, – был, скажем так, позаимствован из сектора Альфа. Его необходимо вернуть на исходное местоположение. Немедленно. Пока Дракс не заметил пропажу и не поднял всю свою армию на уши, или пока эта штуковина не дестабилизировала всю энергосистему базы. Или пока его не взорвали удалённо те, кому его пытались продать. Ты сможешь это сделать? Незаметно и быстро?

Оррик сначала удивлённо моргнул, затем на его лице появилась хитрая, оценивающая усмешка. Он узнал артефакт.

– О, миниатюрный генератор на стабилизированной тёмной материи! Какая прелестная и крайне нестабильная вещица! И кто-то из ваших умудрился её стащить? Снимаю шляпу перед таким безумцем! – он театрально склонил голову. – Вернуть его? Для меня это будет… увлекательной прогулкой по вражеской территории. Конечно, капитан. Считайте это моим первым взносом в наш будущий славный союз. Это докажет мою лояльность и полезность? И что я получу взамен, кроме вашего драгоценного, но пока ещё очень хрупкого доверия?

– Получишь шанс дожить до завтра, – отрезал Марк. – И возможность продолжить этот разговор. Ты пойдёшь один. Мы дадим тебе только сам реактор в защитном контейнере и укажем сектор, где он был. Никакого оружия, никакого сопровождения с нашей стороны. Любая попытка обмануть нас, сбежать или использовать реактор в своих целях будет означать твою немедленную ликвидацию. Айко и Таня будут отслеживать каждый твой шаг всеми доступными нам средствами. Согласен?

Глаза Оррика на мгновение сузились, оценивая риски. Затем он снова широко улыбнулся.

– Какие суровые условия, капитан! Но тем интереснее игра. Я согласен. Давайте сюда вашу игрушку. Пора немного размять кости.

Возвращение «Осколка бога»

Через полчаса Оррик, одетый в лёгкий, но прочный комбинезон «Селена» (его собственная одежда была конфискована для изучения), нёс тяжёлый контейнер с мини-реактором по тёмным, полуразрушенным коридорам на границе сектора Альфа. Он двигался с удивительной ловкостью и скоростью, словно родился в этих лабиринтах. Таня и Айко, сжав зубы, следили за ним через сеть скрытых микро-дронов и датчиков, которые им удалось разместить в некоторых ключевых точках.

Оррик не обманул. Он действительно знал эти места. Он обходил патрули дронов Аль-Нуир, используя вентиляционные шахты и заброшенные технические туннели, о существовании которых команда «Селена» даже не подозревала. Несколько раз он оказывался на грани обнаружения, но каждый раз ему удавалось вывернуться, используя то свою гибридную способность создавать кратковременные оптические помехи, то просто невероятное чутьё и знание повадок патрулей.

Наконец, он достиг небольшого технического зала, где на обугленном пьедестале зияла пустота – место, откуда Джейкоб украл реактор. Оррик осторожно, почти с благоговением, извлёк пульсирующий кристалл из контейнера и установил его на место. На мгновение он замер, глядя на исходящую от артефакта тёмную энергию. На его лице промелькнуло сложное выражение – смесь восхищения, зависти и явного соблазна. Казалось, он борется с желанием забрать эту мощь себе.

«Вот она, сила Аль-Нуир, – прошептал он так тихо, что даже самый чувствительный микрофон дрона едва ли уловил бы его слова. Его взгляд был прикован к кристаллу. – Сила, которую Дракс так ценит в своих «идеальных» воинах, в своих безупречных машинах. Он презирает таких, как я – гибридов, «ошибки природы». Но я покажу ему. Я покажу им всем, и Зианна, и Аль-Нуир, что даже такой «урод», такой изгой, как я, может быть гораздо полезнее и опаснее всех его безупречных, предсказуемых солдат. Я использую их всех – и этих людей, и Дракса, и даже Кейрана с его благородными идеалами. Я найду своё место в этой вселенной, даже если для этого придётся станцевать на их костях».

Но затем, тяжело вздохнув, он отступил и так же незаметно, как и пришёл, начал свой путь обратно к «Селену».

На экранах в командном центре станции «Селен» тревожные показатели энергетического дисбаланса базы начали медленно приходить в норму. Угроза коллапса или взрыва отступала. Оррик вернулся через час, на его лице снова играла его фирменная нахальная усмешка, но в глазах плескалась усталость и что-то ещё, какая-то затаённая мысль, которую Таня не могла до конца расшифровать даже с помощью своего импланта.

– Ну что, капитан? Я оправдал ваши ожидания? – Оррик картинно поклонился, войдя в командный центр.

Марк несмотря на то, что Оррик фактически спас их от катастрофы, не спешил выказывать дружелюбие.

– Ты выполнил задание, Оррик. Это зачтётся. Но это не отменяет наших вопросов к тебе. Расскажи нам подробнее о планах Дракса. И не пытайся ничего утаивать. Мы будем проверять каждое твоё слово.

Он начал задавать Оррику каверзные вопросы, используя информацию, полученную от Лии и Кейрана, а также данные разведки Айко. Оррик отвечал более уверенно, чем раньше, часто ссылаясь на свою «маленькую услугу» с реактором, но когда речь заходила о его личных связях с Аль-Нуир или о его долгосрочных планах, имплант Тани всё ещё фиксировал тревожные сигналы.

Кодекс предателя: выгода или ловушка?

Когда Оррика временно изолировали в более-менее комфортабельном помещении (под постоянным наблюдением), Марк собрал свой ближний круг – Лию, Таню и Айко.

– Он справился, это факт, – сказала Таня, потирая висок. – Но это не отменяет того, что он лжёт о своих конечных целях. Имплант почти сходил с ума, когда он говорил о своём «желании помочь человечеству». Он явно что-то задумал, и это не просто альтруизм. Возможно, он хотел получить наше доверие для чего-то большего, или просто использует нас как временный инструмент.

– Он гибрид, изгой для обеих марсианских рас, – задумчиво произнесла Лия. – Его «кодекс», скорее всего, сводится к одному: выживание и максимальная выгода для себя. Сейчас ему выгодно ослабить Дракса с нашей помощью, потому что Дракс, вероятно, представляет для него наибольшую угрозу. Что будет потом, когда Дракс будет повержен или ослаблен – большой вопрос. Он может попытаться занять его место или предать нас ради более выгодного предложения.

– Маршруты, которые он использовал для возвращения реактора, и его знание систем безопасности Аль-Нуир – это подлинное, – подтвердила Айко, просматривая записи с дронов. – Он действительно ценный источник информации. Но его интерес к самому реактору… он был слишком пристальным. Я бы не доверила ему ничего более мощного.

Марк потёр шрам на щеке. Решение было непростым.

– Он вернул реактор и, возможно, спас станцию от немедленного разрушения. Это даёт ему определённый кредит доверия, но очень ограниченный. Мы будем использовать его информацию, но держать его на очень коротком поводке. Таня, Айко, тотальное наблюдение. Каждый его шаг, каждое слово, каждый биометрический показатель. Лия, попробуй поговорить с ним ещё, может, ты сможешь разгадать его лучше, учитывая твою… связь.

Оррик, находясь в своей временной «гостинице», почувствовал изменение в атмосфере. Ему дали немного больше свободы, еду получше, но незримое кольцо контроля вокруг него, казалось, только сжалось. Он усмехнулся своим мыслям. Игра началась. Он передал Марку через защищённый канал первую порцию действительно важной информации о готовящейся атаке Дракса на один из внешних постов «Селена».

Напряжение на лунной станции достигло нового пика. У них появился сомнительный, но потенциально очень полезный и очень опасный союзник. Таня Вольская смотрела на его изображение на мониторе безопасности с нескрываемым подозрением, её имплант продолжал бесстрастно анализировать каждое его слово и каждый жест, ища подвох в кодексе этого лунного предателя.

Глава 13: "Голод машин"

Кузница войны

Глубоко в недрах сектора Альфа, в одном из гигантских производственных цехов, которые Аль-Нуир с лихорадочной поспешностью частично восстановили после тысячелетнего анабиоза, царил адский грохот. Воздух, густой и тяжёлый, был наполнен рёвом плазменных резаков, рассекающих многотонные металлические плиты, шипением автоматических сварочных аппаратов, извергающих снопы сине-белых искр, и монотонным гулом древних, но всё ещё могучих сборочных линий. От стен, покрытых слоем металлической пыли и копоти, отражался багровый свет работающих доменных мини-печей, где переплавлялись остатки разрушенных криокамер и другой металлический мусор, оставшийся после пробуждения. Это была настоящая кузница войны, где из хаоса и обломков рождались новые орудия разрушения.

Найра, главный инженер Аль-Нуир, стояла перед огромной, мерцающей голографической схемой лунной станции «Селен». Её кибернетическое тело, сплав органики и металла, идеально вписывалось в этот индустриальный пейзаж. Левая рука, представлявшая собой массивную плазменную пушку, сейчас была опущена, но её сопло едва заметно светилось изнутри оранжевым, выдавая готовность к действию. Правой, металлической, рукой с тонкими, как у хирурга, пальцами она указывала на уязвимые точки в конструкции человеческой станции, подсвеченные на схеме красным.

– Станция людей – примитивная, почти детская конструкция, – её голос, лишённый всяких эмоций, усиленный встроенными вокодерами, легко перекрывал производственный шум. – Обшивка из композитов, которые наши стандартные резаки пройдут за считанные секунды. Устаревшие системы защиты, основанные на двоичной логике, легко обходимые нашими квантовыми алгоритмами. Наши самовоспроизводящиеся дроны-ассимиляторы класса «Химера» – или «пауки», как их презрительно прозвали трусливые Зианна на Марсе за их манеру передвижения и тактику строительства, – пройдут сквозь неё, как раскалённый нож сквозь органическое масло.

Рядом с ней, внимая каждому слову, стояли несколько техников Аль-Нуир в массивных рабочих экзоскелетах, их лица были скрыты за тёмными визорами шлемов. Их задачей было воплощать в металле гениальные и жестокие замыслы Найры.

– «Химеры» будут использовать металл самой станции «Селен» для репликации и строительства передовых плацдармов прямо внутри их жалкого убежища, – продолжала Найра, её красные оптические сенсоры холодно сканировали схему. – Генерал Дракс приказал начать скрытую инфильтрацию. Цель на данном этапе – не тотальное уничтожение людей. Пока они могут быть полезны как источник информации или… биологического материала. Наша задача – дестабилизация их обороны, сбор данных об их технологиях и численности, и подготовка к полномасштабному штурму, когда придёт время.

Один из техников, самый рослый, шагнул вперёд.

– Главный инженер, сборочные матрицы «Химер» полностью откалиброваны и готовы к запуску. Запасы первичного сырья для создания первоначального роя – высокопрочного титано-вольфрамового сплава – загружены в транспортные капсулы. Мы можем выпустить первую волну через старые, заброшенные шахтные стволы и повреждённые сектора на границе с их территорией в течение ближайшего стандартного часа.

Внезапно воздух рядом с Найрой замерцал, и появилась небольшая голографическая проекция – стилизованный череп, символ связи с генералом Драксом.

– Найра, – пророкотал из проекции голос Дракса, искажённый расстоянием и помехами, но всё такой же властный и не терпящий возражений. – Докладывай.

– Генерал, – Найра слегка склонила голову. – Подготовка к инфильтрации завершена. Мои «Химеры» готовы к действию.

– Отлично, – в голосе Дракса послышалось удовлетворение. – Твои «пауки» должны посеять среди этих людишек максимальный хаос и первобытный страх. Пусть они почувствуют нашу несокрушимую мощь, нашу способность обратить их же дом, их жалкую консервную банку, против них самих. Пусть они поймут, что любое сопротивление абсолютно бесполезно. И ещё, Найра… – голос генерала стал ниже, в нём появились зловещие нотки, – …у них там есть одна особо назойливая хакерша, девчонка с цветными волосами. Если она сунется в наши сети, пытаясь помешать «Химерам», подготовь для неё особую ловушку. Я хочу, чтобы она пожалела о своей дерзости.

Найра позволила себе холодную, едва заметную усмешку, отразившуюся в блеске её оптических сенсоров.

– Будет исполнено, генерал. Мои цифровые «паутины» уже расставлены и готовы принять любого любопытного и слишком самоуверенного муравья. Эта хакерша сама попадёт в них.

Проекция Дракса исчезла. Найра обернулась к своим техникам.

– Начинайте развёртывание. Пусть голодные машины приступают к трапезе.

Этот приказ, отданный в гулкой, пропитанной запахом металла кузнице войны Аль-Нуир, стал сигналом к началу новой, ещё более страшной фазы конфликта на Луне. Механические пауки, порождения безжалостного разума Аль-Нуир, уже ползли по тёмным туннелям, неся с собой разрушение и страх, и готовя сцену для хитроумной ловушки, предназначенной для той, кто осмелится бросить вызов их цифровому господству.

Скрежет из теней

Лена Шмидт, радиолог станции «Селен», поежилась, плотнее запахивая воротник своего комбинезона. Технический коридор G-7 всегда был самым холодным и неуютным местом на станции – узкий, тускло освещенный редкими аварийными лампами, с вечно капающей откуда-то водой и запахом застарелой смазки. Сегодня она проверяла здесь датчики фоновой радиации, которые в последнее время начали выдавать странные, скачущие показания.

Внезапно она замерла, прислушиваясь. Странный звук. Тихий, но настойчивый скрежет, перемежающийся с царапаньем, доносился откуда-то из вентиляционной шахты над её головой. «Наверное, опять Рикки что-то уронил или пытается протащить лишний паек в свою каюту», – подумала Лена с раздражением. Мальчишка-лаборант был известен своей способностью создавать проблемы на пустом месте.

Однако шум не прекращался. Наоборот, он становился громче, методичнее, словно кто-то или что-то с упорством термита грызло металл. Лена посветила фонариком на вентиляционную решётку. Та мелко дрожала. И вдруг одна из стальных планок решётки с противным визгом отогнулась, и в образовавшуюся щель протиснулась многосуставчатая металлическая конечность, увенчанная острыми, как бритва, захватами.

Лена отшатнулась, сердце бешено заколотилось. За первой конечностью последовала вторая, третья… А затем из темноты шахты, ломая и разрывая металл, на пол спрыгнуло существо, похожее на гигантского паука, но сделанное из тёмного, матового металла, сегментированного, как панцирь насекомого. Размером с крупную собаку, оно двигалось на шести или восьми конечностях, каждая из которых была произведением смертоносного инженерного искусства. Его «голова» представляла собой блок из нескольких красных оптических сенсоров, которые тут же начали сканировать окружение. Мощные жвалы-резаки в передней части тела задвигались, издавая скрежещущий звук.

Дрон-паук, казалось, совершенно не обратил внимания на застывшую от ужаса Лену. Он медленно подполз к металлической обшивке стены коридора и с невероятной силой вгрызся в неё своими жвалами. Куски металла посыпались на пол. Дрон «пережёвывал» их, и Лена с ужасом увидела, как из его брюшной части выделяется какая-то вязкая, быстро твердеющая масса, которую он тут же начал прикреплять к стене, формируя нечто похожее на основание… гнезда? Или башни?

– Тревога! – наконец вырвался у неё сдавленный крик в коммуникатор. – Неизвестные… механизмы… в секторе G-7! Они… они жрут станцию!

Рой пожирателей

Сообщение Лены стало лишь первым из многих. В течение следующих десяти минут командный центр «Селена» был завален паническими докладами из разных отсеков. Дроны-пауки Аль-Нуир, словно выползшие из самого ада, появлялись повсюду. Они проникали через слабые точки в обшивке, которые образовались после недавних атак, через старые, заваренные вентиляционные ходы, через повреждённые шлюзы, которые команда ещё не успела отремонтировать.

Их становилось всё больше. Казалось, они размножаются прямо на глазах, используя поглощённый металл станции. Они не проявляли прямой агрессии к людям, если те не мешали, но их методичное разрушение инфраструктуры было куда страшнее. Они перегрызали силовые кабели, погружая целые сектора во тьму. Они выводили из строя системы жизнеобеспечения, датчики, компьютерные терминалы. Их острые конечности оставляли глубокие борозды на несущих конструкциях, угрожая обрушением.

– Капитан, они повсюду! – голос Юсуфа Аль-Фарида, климатолога, дрожал от страха. Он забаррикадировался в своей лаборатории, слыша, как дроны скребутся в дверь. – Я вижу их в иллюминатор, они ползают по внешней обшивке!

Марк Рейес пытался сохранять хладнокровие, отдавая приказы по организации обороны. Но что можно было противопоставить этому металлическому рою? Стандартные плазменные пистолеты лишь оставляли на их броне оплавленные пятна, не причиняя серьёзного вреда. Несколько техников, пытавшихся остановить дронов с помощью монтировок и сварочных аппаратов, были серьёзно ранены острыми конечностями или обожжены плазмой, которую некоторые модификации дронов могли изрыгать из жвал.

Айко Мураками, бледная, но решительная, склонилась над своей консолью, её пальцы летали по голографической клавиатуре. На главном экране командного центра она выводила данные с камер наблюдения, анализируя поведение дронов.

– Это не просто хаотичное разрушение, капитан, – наконец сказала она, её голос был напряжён. – Они действуют как единый рой, абсолютно синхронно. Я перехватываю сложный, зашифрованный управляющий сигнал, исходящий, предположительно, из сектора Альфа. Они не просто жрут металл. Они его перерабатывают. Видите? – она указала на изображение из одного из захваченных дронами отсеков. – Они строят. Какие-то угловатые, асимметричные структуры. Похоже на их осадные башни или… или гнёзда. Они создают плацдарм прямо внутри нашей станции.

– Самовоспроизводящиеся нано-ассемблеры в макро-форме, – пробормотала Айко. – Классический почерк Аль-Нуир. Пожирают ресурсы, строят из них себя и свои орудия. Этот сигнал, судя по всему, передаётся через сложную квантовую сеть, своего рода коллективный разум «матки». Если прервать этот сигнал или внести в него помехи на квантовом уровне, их координация нарушится. Они могут стать уязвимы, если их «отключить» от центрального процессора. Это их сила и их слабость одновременно. Если найти и отключить «матку» или главный передатчик, рой рассыплется или станет гораздо менее эффективным.

Охота на «Матку»

Айко закусила губу, её розовый ирокез, казалось, потрескивал от статического электричества, которое всегда возникало вокруг неё во время интенсивной умственной работы.

– Я займусь этим «главным передатчиком», – заявила она. – Если он есть, я его найду.

Её импровизированная кибер-лаборатория, устроенная в небольшой кладовой рядом с командным центром, превратилась в центр кибервойны. Мерцающие экраны с потоками непонятного кода, висящие в воздухе голограммы со схемами сетей Аль-Нуир, тихое гудение её кастомного сервера – всё это создавало атмосферу мозгового центра, работающего на пределе возможностей.

Айко погрузилась в цифровые джунгли коммуникационных протоколов Аль-Нуир. Это была не первая её схватка с их системами, но на этот раз враг был особенно хитёр. Управляющий сигнал дронов был зашифрован многоуровневым квантовым алгоритмом, постоянно меняющим частоту и структуру. Системы Аль-Нуир активно сопротивлялись её попыткам взлома, обрушивая на её файрволы потоки «мусорных» данных, запуская логические бомбы и расставляя хитроумные цифровые ловушки.

Таня помогала ей, анализируя энергетические сигнатуры передатчика и пытаясь отфильтровать помехи. Даже Джимми Хоук с Земли, с которым Айко поддерживала тайный канал связи через ретранслятор Молчальников, подключил к поиску часть вычислительных мощностей одного из суперкомпьютеров ESA, рискуя быть обнаруженным.

Часы тянулись мучительно долго. Станция «Селен» стонала и содрогалась под натиском голодных машин. Несколько раз Айко была на грани провала, когда её системы чуть не обрушились под атакой Аль-Нуир. Но её упрямство и гениальность хакера не знали границ.

Наконец, после почти шести часов непрерывной кибер-битвы, на её основном экране вспыхнула точка.

– Есть! – выдохнула она, откидываясь на спинку кресла. Пот стекал по её лицу. – Я триангулировала источник. Главный командный узел, или «матка», как выразилась Таня. Находится в подсекторе Дельта-9. Это заброшенная часть станции, примыкающая к территории Аль-Нуир. По нашим данным, там высокий уровень остаточной радиации после старой аварии и сильные разрушения. Никто туда не совался уже много лет. Идеальное место для логова.

Она посмотрела на Марка.

– Удалённо взломать его не получится. Защита слишком сильная, и они постоянно меняют протоколы. Мне нужно подключиться напрямую. Я иду туда.

Западня в Паутине

Подсектор Дельта-9 встретил Айко и Оливера Гранта, пилота шаттлов, который вызвался её сопровождать («Кто-то же должен прикрыть твою гениальную задницу, если что-то пойдёт не так, Мураками!»), зловещей тишиной, нарушаемой лишь скрипом металла под их ногами и отдалённым скрежетом дронов. Воздух был спёртый, пахло пылью, озоном и чем-то ещё, неуловимо чужеродным. Фонари на их шлемах выхватывали из темноты обрушенные перекрытия, перекрученные балки, стены, проеденные до дыр, словно гигантскими кислотными червями. Повсюду валялись куски переработанного дронами металла и останки их менее удачливых «собратьев».

– Миленькое местечко, – пробормотал Оливер, сжимая плазменную винтовку. – Прямо как в моих кошмарах про вторжение гигантских пауков.

Айко не ответила, полностью сосредоточившись на показаниях своего портативного сканера, который вёл её к источнику сигнала. Ей приходилось постоянно корректировать маршрут, обходя патрули дронов-пауков, которые здесь, вблизи своего «логова», были особенно многочисленны и агрессивны.

Наконец, они достигли центрального зала подсектора – огромной, полуразрушенной каверны, где когда-то, возможно, располагался один из старых реакторов станции. И в центре этой каверны ОНО. То, что Айко искала.

Массивный, уродливый кокон из переплетённых силовых кабелей, металлических балок, кусков обшивки станции и каких-то органических на вид трубок, пульсирующий изнутри тёмно-красным светом. От него исходил мощный, почти осязаемый гул и волны жара. Это и был центральный командный узел дронов, их «матка».

– Красота-то какая, – с кривой усмешкой произнесла Айко, её глаза горели азартом. – Ну что, поиграем, железка?

Она быстро развернула свой полевой интерфейс, подключила кабели к нескольким разъёмам на поверхности кокона, которые выглядели как импровизированные точки доступа. Её пальцы запорхали по голографической клавиатуре, строки кода с невероятной скоростью побежали по её AR-дисплею. Она обходила защитные слои один за другим, погружаясь всё глубже в управляющую систему роя.

– Почти… почти… есть! Ядро системы! Сейчас я им устрою…

Внезапно всё изменилось. Код на её экране замер, а затем сменился агрессивным красным символом Аль-Нуир. Системы «матки» перешли в яростную контратаку. Тяжёлые гермодвери, ведущие из зала, с оглушительным скрежетом закрылись, отрезая им путь к отступлению. Из всех щелей, из-за всех обломков полезли десятки дронов-пауков, их красные сенсоры были сфокусированы на Айко и Оливере. Их было гораздо больше, чем они ожидали.

Командный узел завибрировал, и по залу прошёл мощный, направленный ЭМИ-импульс. Фонарь на шлеме Оливера погас, его винтовка зашипела и отключилась. Связь с командным центром «Селена» прервалась.

– Ловушка! – выкрикнул Оливер, пытаясь перезагрузить оружие.

Айко с ужасом смотрела, как её собственный интерфейс гаснет, экран покрывается помехами. Её оборудование было выведено из строя.

– Они ждали меня, – прошипела она, её лицо исказилось от ярости и осознания собственной ошибки. – Это была приманка. С самого начала.

Дроны-пауки медленно, но неумолимо смыкали кольцо. Один из них, самый крупный, с шипастым панцирем и особенно злобными жвалами, отделился от остальных и прыгнул прямо на Айко.

Укус Стали

Оливер успел оттолкнуть Айко в сторону за мгновение до того, как гигантский дрон обрушился на то место, где она только что стояла. Его жвалы сомкнулись на пустом месте с отвратительным клацаньем. Пилот, выругавшись, выхватил из-за пояса тяжёлый аварийный резак – единственное, что у него осталось из работающего оружия – и с отчаянной решимостью бросился на ближайшего паука.

Айко, упав на пыльный пол, ударилась головой, но адреналин не дал ей потерять сознание. Её основной интерфейс был мёртв, но она лихорадочно пыталась активировать резервную систему своего наручного QR-импланта – там был спрятан «чёрный ход», небольшой вирус, который она разработала на случай полного отказа систем. Это был её последний шанс.

Дроны наступали. Оливер яростно отбивался, его резак оставлял на их панцирях лишь неглубокие царапины, но он выигрывал для Айко драгоценные секунды. Несколько пауков набросились на него одновременно, повалив на пол. Его крик боли оборвался.

Айко в отчаянии ударила кулаком по своему импланту. Есть! Резервная система активировалась. Она быстро ввела команду, направляя свой вирус через беспроводной канал малой мощности на ближайших дронов. Её вирус был не просто набором вредоносного кода. Айко, изучая обломки первых дронов Аль-Нуир, обнаружила, что их роевой интеллект, хоть и сложен, но основан на чёткой иерархической структуре и системе идентификации «свой-чужой», транслируемой через специфические квантовые сигнатуры. Её вирус был разработан так, чтобы имитировать эти сигнатуры, внося хаос именно в систему распознавания, заставляя дронов атаковать друг друга или зацикливаться на выполнении бессмысленных команд. Это была не грубая сила, а точечный удар по их «общественному договору».

Один из дронов, уже занёсший над ней свои острые конечности, внезапно замер, а затем с каким-то механическим воем развернулся и атаковал своего соседа. Начался хаос. Пауки бросались друг на друга, их красные сенсоры метали дикие лучи.

Но один из них, тот самый, шипастый, который изначально прыгнул на неё, казалось, был не подвержен вирусу. Он снова устремился к Айко. Она попыталась увернуться, но было поздно. Острая, как лезвие, металлическая конечность ударила её по левой ноге, пронзая плоть до кости. Айко закричала от боли, но в её глазах вместо страха вспыхнула холодная ярость.

«Ненавижу этих гребаных железяк!»

В этот момент стена зала содрогнулась от мощного взрыва. Тяжёлая гермодверь, которую они считали заблокированной, разлетелась на куски, и в проёме появились фигуры в скафандрах «Селена». Марк Рейес, с плазменным дробовиком в руках, и Кейран, чьи биолюминесцентные узоры пылали боевым синим светом, ворвались в зал, открывая шквальный огонь по обезумевшим дронам.

Кейран, двигаясь с нечеловеческой скоростью и грацией, отшвырнул энергетическим импульсом шипастого дрона, который уже навис над раненой Айко. Марк прикрывал их отход, поливая оставшихся пауков плазмой.

Айко, превозмогая боль, подняла голову. Спасение. Но какой ценой? Оливер лежал неподвижно, его тело было разорвано на части дронами, его верный резак валялся рядом, забрызганный его же кровью. Лицо Марка на мгновение исказилось от ярости и боли, когда он увидел Оливера – ещё одна потеря, ещё один член его команды, которого он не смог уберечь. Он с удвоенной яростью обрушил огонь на оставшихся дронов. Кейран, подхватив раненую Айко на руки, на секунду замер, его биолюминесценция потускнела, отражая скорбь по павшему воину, пусть и человеку. Даже для него, пережившего гибель цивилизации, смерть конкретного существа, сражавшегося рядом, не была чем-то абстрактным.

«Я ещё вернусь за тобой, тварь», – прошептала Айко, глядя на кокон «матки», прежде чем Кейран вынес её из этого ада.

Позже, в медблоке, когда Айко оказывали помощь, новость о гибели Оливера Гранта, весёлого балагура и отчаянного пилота, ударила по оставшимся членам экипажа как обухом по голове. Он был одним из тех, кто всегда поднимал дух, кто не боялся рисковать. Его потеря стала ещё одним тяжёлым камнем на сердце каждого, ещё одним напоминанием о том, что эта война не щадит никого.

Война с машинами Дракса только начиналась.

Глава 14: "Слепые жрецы"

Сломанная клетка, сломленный дух

Холод пробирал до костей. Джейкоб Финч сидел, съёжившись, на металлическом полу импровизированной криокамеры, переоборудованной из старой складской ячейки. Тусклая аварийная лампа на потолке отбрасывала на стены дрожащие, вытянутые тени, превращая маленькое помещение в подобие склепа. После провала с кражей артефакта Аль-Нуир, Марк Рейес не стал активировать полный криогенный сон – возможно, из остатков человечности или просто потому, что не хотел рисковать его жизнью без формального разбирательства. Но изоляция, холод и постоянный гул работающих где-то рядом систем жизнеобеспечения давили на и без того расшатанную психику Джейкоба не хуже пытки.

Он снова и снова доставал из-под комбинезона потёртый серебряный медальон. Щёлчок замка – и перед ним возникало улыбающееся личико семилетней Эмили, его дочери, с такими же, как у него, веснушками и озорными искорками в глазах. Она была его единственным светом в этом ледяном аду. Ради неё он пошёл на сделку с «Кронтехом», ради неё он готов был рискнуть всем. И он проиграл. Теперь Эмили осталась без шанса на дорогостоящую операцию, а он – заперт здесь, как лабораторная крыса, ожидая своей участи. Страх перед наказанием, жгучий стыд за свой проступок и, главное, всепоглощающее отчаяние из-за невозможности помочь дочери смешивались в его голове в ядовитый, удушающий коктейль.

Внезапно станция содрогнулась. Далёкий грохот, затем ещё один, ближе. Завыли сирены. Джейкоб вжался в стену, сердце заколотилось от ужаса. Это снова Аль-Нуир? Их дроны-пауки? Он слышал крики, топот ног по коридору снаружи. А потом – резкий, оглушительный треск. Стена его камеры, та, что примыкала к техническому туннелю, пошла трещинами, и огромный кусок обшивки с грохотом рухнул внутрь, подняв облако пыли. Один из дронов-пауков, очевидно, прогрызая себе путь, случайно пробил и его «тюрьму».

Когда пыль немного улеглась, Джейкоб увидел в стене рваное отверстие, ведущее в тёмный коридор. Сирены всё ещё выли, но звуки борьбы, казалось, сместились дальше. Его никто не охранял. Все были заняты отражением атаки. Это был шанс. Не бежать со станции – бежать было некуда. Но выбраться из этой ледяной клетки, попытаться что-то сделать, найти хоть какой-то выход. Дрожа всем телом, он протиснулся в отверстие.

Отчаяние на «Селене»

Кают-компания станции «Селен» напоминала лазарет после бомбёжки. Несколько раненых техников стонали на импровизированных койках. Остальные сидели или лежали, где придётся, их лица были серыми от усталости и безысходности. Атака дронов-пауков была отбита с большим трудом и новыми потерями, но разрушения были колоссальны. Станция, их единственный хрупкий оплот в этом враждебном мире, буквально разваливалась на части. И к этому добавлялось неумолимое тиканье внутренних часов – проклятое излучение, ворующее их молодость и жизнь.

Джейкоб Финч, недавно выбравшийся из своей импровизированной тюрьмы и всё ещё не оправившийся от шока и страха, был особенно уязвим. Он бродил по полутёмным коридорам станции, как привидение, стараясь не попадаться на глаза Марку или Айко.

Его паранойя росла с каждым часом. Каждый скрип металла казался ему шагами патруля Аль-Нуир, каждый сочувствующий взгляд коллег – скрытым осуждением. Он начал видеть знаки и предзнаменования в случайных поломках оборудования, в мерцании ламп. «Они следят за мной, – шептал он, прячась в тёмных углах. – Все они. И Аль-Нуир, и эти… люди. Они хотят забрать у меня Эмили, они знают, что я пытался её спасти».

Его ненависть к марсианам, особенно к Аль-Нуир, была не просто страхом перед неизвестным. Несколько лет назад, во время одной из первых вспышек неизвестного ретровируса на Земле, который, как позже выяснилось из засекреченных отчётов «Кронтеха», имел марсианское происхождение (возможно, занесённый с одним из ранних, непилотируемых зондов Аль-Нуир, или это была преднамеренная, хоть и не афишируемая, проба биологического оружия), его маленькая дочь Эмили тяжело заболела. Вирус поражал нервную систему, и, хотя Эмили выжила, она осталась прикованной к инвалидному креслу, нуждаясь в постоянном дорогостоящем лечении. Джейкоб винил в этом марсиан, всех без разбора. И теперь, оказавшись лицом к лицу с ними, его старая боль и ненависть смешались с новым, всепоглощающим ужасом и отчаянной надеждой найти спасение для дочери любой ценой.

Его научный склад ума отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, но страх и чувство вины искажали реальность, подсовывая самые чудовищные интерпретации.

Вина жгла его изнутри, но ещё сильнее был страх – за себя, за Эмили. Он слышал обрывки разговоров: Лия что-то говорила о Кейране, о Зианна, об их способностях, о каком-то «языке света». Для большинства это были лишь странные, пугающие подробности о чужаках. Но для Джейкоба, находящегося на грани нервного срыва, эти слова превратились в навязчивую идею, в последнюю соломинку.

«Выбрался… но что толку? – лихорадочно думал он, прижимая к груди медальон. – Марк меня пристрелит, если увидит. Дроны Аль-Нуир сожрут при следующей атаке. А Эмили… Эмили умрёт без этих денег… Должен быть какой-то другой путь. Не эта бесконечная война, не эта медленная смерть от старости в тридцать лет. Аль-Нуир – это точно гибель. Но Зианна? Они говорят о гармонии, о свете… Лия сказала, Кейран не такой, как Дракс. Может, они… может, они знают, как остановить это проклятое старение? Может, они могут помочь Эмили? Я должен… я должен попробовать всё. Хуже уже точно не будет».

Шёпот Золотой Жрицы

В сияющем, пульсирующем мягким светом зале сектора Бета, Верховная жрица Зианна, Элира, ощущала волны отчаяния, страха и боли, исходящие от человеческой станции. Её тонкие, почти прозрачные пальцы с длинными ногтями цвета старого золота медленно перебирали нити светового гобелена, который она ткала в воздухе – сложная карта энергетических потоков Луны. Она знала, что в прямой силовой конфронтации с Драксом и его легионами машин Зианна, ослабленные тысячелетним сном и внутренними распрями, уступают. Но у неё было другое оружие – её непревзойдённое искусство телепатии, её способность влиять на умы, сеять сомнения или даровать ложную надежду.

Люди были слабы, их разум примитивен и открыт для влияния, особенно сейчас, когда они были сломлены и напуганы. Элира не желала им зла в том смысле, в каком его понимали Аль-Нуир. Она видела в них потенциальный ресурс, инструмент. Подчинив их своей воле, объединив их с коллективным сознанием Зианна (разумеется, на правах младших, несовершенных партнёров), она сможет использовать их станцию, их технологии, а возможно, и ту странную генетическую «искру», которую она чувствовала в некоторых из них, для усиления своей расы и окончательной победы над Аль-Нуир. Путь Зианна – путь гармонии и духовного восхождения – был единственно верным, и приобщение к нему, даже насильственное, было бы благом для этих заблудших «детей Земли».

Её золотые спирали на коже, словно вытравленные на пергаменте древним мастером, начали медленно пульсировать, усиливая её телепатические способности. Она не посылала прямых приказов. Лишь тонкий, едва уловимый ментальный «шёпот», сотканный из образов мира, покоя, сияющих садов Марса, обещаний защиты, знаний и избавления от страданий. Этот шёпот, как невидимый туман, начал просачиваться сквозь переборки и силовые поля, достигая самых уязвимых умов на «Селене».

Джейкоб, находясь в состоянии крайнего стресса, вины и отчаянного поиска выхода после своего «освобождения», был особенно восприимчив к её «шёпоту». Длительное воздействие экзотического излучения на базе, как и предупреждал доктор Капур, не только ускоряло его физическое старение, но и, похоже, истончило его ментальные защиты, сделало его нейронные пути более открытыми для внешнего воздействия. К этому добавлялся хронический недосып, постоянный страх и чувство вины, которые ослабили его волю к сопротивлению. Он был как пересохшая губка, готовая впитать любую влагу, любое обещание облегчения. Он начинает слышать в своей голове мелодичный голос. Сначала это была просто тихая, успокаивающая мелодия в глубине сознания. Затем появились образы – бескрайние поля светящихся цветов, сияющие фигуры в белых одеждах, протягивающие к нему руки. И голос… мелодичный, нежный, обещающий ответы на все его вопросы, помощь его больной дочери, избавление от всех его страхов. Для Джейкоба это был голос ангела, сошедшего в его личный ад.

Паломничество в Безнадёжности

Ведомый этим призрачным голосом, который становился всё настойчивее и яснее, Джейкоб, как лунатик, направился к границе сектора Бета. Он больше не думал о Марке, об Айко, о последствиях. Голос Элиры обещал ему всё, чего он так отчаянно желал. Он уже не был один в своём безумном паломничестве. Рикки «Крыса» Торрес, вечно голодный и ищущий, где бы приткнуться потеплее и посытнее, увязался за ним, привлечённый смутными обещаниями «вечного пира» и «защиты от монстров». Ещё пара техников, чьи нервы сдали окончательно, брели следом, их глаза были пусты, а лица выражали лишь тупую покорность.

Джейкобу пришлось проявить остатки своей прежней изворотливости, чтобы обойти патрули, выставленные Марком на всех ключевых точках. Он использовал старые, заброшенные технические туннели, о которых знал ещё со времён своей работы по отбору проб экстремофилов в самых дальних уголках станции. Его маленькая группа отчаявшихся душ двигалась тенями, избегая света и лишних глаз.

Наконец, они достигли границы сектора Бета. Здесь их встретили двое высоких, безмолвных стражей Зианна, их кожа мерцала холодным синим светом. Рикки и техники испуганно попятились, но Джейкоб, словно в трансе, шагнул вперёд. Стражи не пошевелились. Повинуясь безмолвному телепатическому приказу Элиры, они расступились, пропуская жалкую процессию людей в сияющие глубины своего сектора.

В объятиях Света (и Тьмы)

Зал, в котором Элира принимала своих «гостей», был великолепен и одновременно пугающе. Стены, казалось, были сотканы из чистого света, переливающегося всеми оттенками золота и янтаря. В центре, на возвышении, напоминающем распустившийся кристаллический цветок, восседала сама Верховная жрица. Её хрупкая фигура, казалось, излучала неземное сияние, золотые спирали на её коже пульсировали в такт какой-то неземной музыке, а вместо ног у неё были клубящиеся щупальца чистого света, которые мягко касались пола.

Джейкоб, ослеплённый этим великолепием и сломленный отчаянием, рухнул на колени перед ней, простирая руки. Его спутники последовали его примеру, бормоча бессвязные мольбы.

– О, Великая… спаси нас… помоги… – лепетал Джейкоб, слёзы текли по его щекам. – Моя дочь… Эмили… она больна…

Голос Элиры, мелодичный и обволакивающий, зазвучал прямо в его сознании, отгоняя все страхи, все сомнения.

«Дитя моё, ты пришёл к свету. Твои страдания окончены. Человеческий разум слаб, одинок и подвержен страстям. Но в Великом Единении с вечным сознанием Зианна ты обретёшь силу, мудрость и покой. Твои страхи – лишь тени, порождённые невежеством. Мы очистим твой разум, и ты узришь истину».

Его ослабленный радиацией и стрессом разум, его отчаянное желание поверить в чудо, в спасение для Эмили, сделали его лёгкой добычей для опытного телепата вроде Элиры. Её слова, подкреплённые мощным ментальным потоком, обходили его критическое мышление, напрямую воздействуя на центры удовольствия и веры. Сопротивление было почти невозможным; он жаждал этого обмана, этого облегчения.

Она говорила о гармонии, о слиянии душ, об освобождении от бремени индивидуальности. Джейкоб слушал, как заворожённый. Он чувствовал, как его покидает боль, страх, вина. На их место приходила эйфория, чувство безграничного покоя и блаженства. Он видел прекрасные, неземные образы – сияющие города, парящие в звёздной пыли, слышал музыку сфер. Он верил. Он нашёл спасение. Элира пообещала ему, что, когда Зианна «очистят» Землю от скверны Аль-Нуир и принесут на неё свет истинной гармонии, его дочь Эмили будет исцелена и присоединится к ним в этом новом, совершенном мире.

Слишком много Истины: Разум в Осколках

Элира начала процесс «очищения». Её золотые спирали вспыхнули с невероятной силой, и мощный телепатический поток хлынул в беззащитный разум Джейкоба. Это было не нежное прикосновение, а полномасштабное вторжение, переписывающее его личность, стирающее его воспоминания, подавляющее его волю.

Но человеческий разум, даже такой отчаявшийся, как у Джейкоба, не был предназначен для восприятия всей мощи и чуждости коллективного сознания Зианна. Прекрасные образы, которые он видел вначале, начали искажаться, превращаясь в пугающие, абстрактные концепции вселенского масштаба. Он увидел холодную, безжалостную логику роевого разума, где индивидуальность – не дар, а ошибка, подлежащая исправлению. Он увидел истинную природу Зианна – не милосердных спасителей, а древнюю, высокомерную расу, преследующую свои собственные, непонятные и пугающие цели, где люди – лишь пылинки, ресурс, не более.

Вместо обещанного света он увидел бездну космоса, наполненную другими, ещё более древними и чудовищными сущностями, для которых и Зианна, и Аль-Нуир были лишь песчинками. Он увидел историю Зианна – их взлёты, их падения, их генетические эксперименты, приведшие к созданию смертоносного вируса, уничтожившего большую часть их собственной расы – жертва, которую Элира считала необходимой для «очищения» и сохранения чистоты их пути. Он увидел тщетность всех своих усилий, ничтожность своей любви к дочери перед лицом этой ледяной, безразличной вечности.

Голос Элиры в его голове размножился, превратившись в оглушающий хор тысяч голосов, каждый из которых повторял свои истины, свои заповеди. Сознание Джейкоба не выдержало. Оно треснуло, как перегруженный кристалл, разлетаясь на мириады острых осколков.

Он закричал – диким, нечеловеческим голосом – и начал биться в конвульсиях на сияющем полу. Его глаза безумно вращались, изо рта шла пена.

– Спираль… спираль времени… она пожирает всё! – выл он. – Эмили… нет… они лгут! Слишком много света… это тьма! Они все… все слепые жрецы… слепые! Ха-ха-ха!

Элира с холодным, почти брезгливым сожалением отстранилась от него. Её золотые узоры потускнели. Этот «сосуд» оказался слишком хрупким, неспособным вместить даже малую часть её «истины». Она молча указала стражам на корчащееся тело. Для неё это был лишь неудачный эксперимент, досадная помеха.

Когда Марк и Лия, обеспокоенные исчезновением нескольких членов экипажа, ворвались в зал Элиры, они увидели Джейкоба, лежащего на полу. Он был жив, но его разум был безвозвратно разрушен. Он тихо хихикал, глядя в пустоту невидящими глазами, и что-то бормотал о «золотых спиралях, пожирающих души». Рикки и другие «паломники», оцепенев от ужаса, жались к стене.

Джейкоб Финч, искавший спасения, нашёл лишь безумие в объятиях слепых жрецов чужого бога. И его сломанный разум стал живым, страшным предостережением для всех на «Селене».

Глава 15: "Пламя в вакууме"

Подземный жар

Геотермальный отсек Гамма-3, сердце энергетической системы «Селена», располагался на самой большой глубине станции, там, где титановые буры вгрызались в лунную мантию, высасывая её первозданный жар. Воздух здесь всегда был плотным, горячим, с резким запахом серы и перегретого машинного масла. Оглушительный гул гигантских турбин, шипение пара, вырывающегося из предохранительных клапанов, и мерцание сотен индикаторов на контрольных панелях создавали ощущение пребывания в нутре какого-то гигантского, дышащего огнём механического зверя.

В эту смену в Гамма-3 дежурили Грег «Бульдозер» Маллинз, главный механик, и Юлия Петрова, ядерный физик станции. Юлию временно перебросили сюда из-за нехватки персонала и её глубоких знаний в области термодинамики и работы реакторных систем. Она с тревогой следила за показаниями приборов, которые в последнее время вели себя нестабильно, то и дело поглядывая на кулон с голографическим фото её маленькой дочери, оставшейся на Земле. Грег, как обычно, ворчал на «лунных гремлинов» и изношенное оборудование, пытаясь устранить очередную мелкую утечку в системе охлаждения главного термообменника.

– Опять эта проклятая прокладка! – прорычал он, затягивая огромный вентиль. – Говорю же, хлам нам подсунули!

Юлия, сверяясь с показаниями на своей консоли, нахмурилась:

– Грег, посмотри, давление в третьем контуре охлаждения падает быстрее, чем должно от такой утечки. И температура в камере предварительного нагрева теплоносителя… она ползёт вверх. Что-то не так.

Внезапно на главной контрольной панели ярко вспыхнули несколько красных аварийных сигналов. Пронзительно завыла сирена, перекрывая гул турбин.

Искра во тьме: Диверсия

За несколько минут до этого, в наименее доступной части отсека Гамма-3, скрытой за переплетением труб и вспомогательных генераторов, Зул, кибер-шпион Аль-Нуир, завершал свою работу. В обличье одного из погибших техников он без труда проник в этот жизненно важный сектор. Его целью, поставленной Найрой, было не просто вызвать аварию, а создать условия для максимального разрушения, которое вывело бы из строя энергосистему «Селена» и, возможно, вызвало бы цепную реакцию, губительную для всей станции.

Он прикрепил два небольших, но мощных кумулятивных устройства с таймерами: одно – к магистральному трубопроводу с легковоспламеняющимся органическим теплоносителем, второе – к основному блоку управления автоматическими системами пожаротушения. Убедившись, что таймеры активированы, Зул бесшумно растворился в тенях, направляясь к заранее подготовленному пути отхода через старую вентиляционную шахту.

Ад под Луной

Первый взрыв, глухой и сотрясающий, выбил несколько панелей обшивки и повредил кабели освещения. За ним последовал второй, более мощный – это рванул трубопровод. Кипящий, легковоспламеняющийся теплоноситель под огромным давлением хлынул наружу, мгновенно вспыхнув от контакта с раскалёнными поверхностями турбин. Стена огня взметнулась до самого потолка, отрезая Грегу и Юлии путь к основному выходу.

– Пожар! Горим! – закричала Юлия, инстинктивно прикрывая лицо от жара. Огонь с рёвом распространялся по отсеку, пожирая всё на своём пути.

Грег, оттолкнув её от самой опасной зоны, схватил ближайший огнетушитель и направил струю на пламя, но это было всё равно что пытаться потушить лесной пожар стаканом воды.

– Автоматика не сработала! – крикнул он сквозь рёв огня, указывая на молчащие спринклеры.

В командном центре «Селена» на главных экранах возникла ужасающая картина.

– Капитан! Пожар в геотермальном! Взрыв трубопровода! – доложила Айко, её пальцы уже летали по консоли.

– Температура в камере реактора растёт экспоненциально! – голос Тани Вольской был напряжён до предела. – Давление в системе охлаждения ядра упало до критического уровня! Если мы не остановим этот пожар и не восстановим охлаждение в ближайшие… десять минут, произойдёт неконтролируемый перегрев и, возможно, расплавление активной зоны реактора! Это будет конец для всех нас!

Юлия, немного придя в себя, увидела, что огонь отрезал им путь к основному шлюзу. Но был ещё аварийный выход, ведущий в узкий технический туннель.

– Грег, сюда! – крикнула она, указывая на мерцающий знак аварийного выхода. – Мы должны выбираться!

– Ты иди! – прорычал Грег, отступая от наступающего пламени. – Я попробую перекрыть главный запорный вентиль на этом проклятом трубопроводе! Если не остановить подачу топлива, оно будет гореть, пока вся станция не превратится в пепел!

Вентиль находился в самом пекле, рядом с бушующим пламенем.

Выбор Капитана

Марк Рейес смотрел на главный экран. Он видел, как Юлия Петрова, пригибаясь от жара, пытается пробиться к аварийному люку, и как гигантская фигура Грега Маллинза, уже охваченная языками пламени, отчаянно крутит огромное штурвальное колесо вентиля.

– Капитан, Юлия у аварийного шлюза! Но его заклинило от взрыва! Она не может его открыть! – доложила Айко.

– Грег! Слышишь меня? – голос Марка был хриплым. – Оставь вентиль! Помоги Юлии с люком! Мы вынуждены будем герметизировать отсек!

В ответ из динамиков донёсся треск пламени и искажённый голос Грега:

– Капитан… я слышу… Почти… почти довернул… Юлька… сейчас… помогу…

Марк видел, как Грег, оставив почти перекрытый вентиль, бросился к Юлии и с нечеловеческой силой налёг на заклинивший рычаг аварийного люка. Металл застонал.

Время истекало. Температура оболочки реактора приближалась к красной черте. Ещё несколько минут – и процесс станет необратимым.

– Айко… Юлию и Грега… они успеют? – с надеждой, которой почти не осталось, спросил Марк.

Айко покачала головой, её лицо было бледным.

– По моим расчётам, капитан… даже если они откроют люк сейчас, им не хватит времени выбраться из зоны герметизации до того, как мы будем вынуждены её активировать, чтобы спасти реактор. Огонь уже у самых его стен.

Марк закрыл глаза. Снова. Снова этот выбор. Он посмотрел на Таню, на Лию. Их жизни, жизни всех на станции, зависели от его решения.

– Юлия! Грег! – его голос был твёрд, но в нём слышалась бесконечная боль. – Я отдаю приказ на герметизацию отсека Гамма-3. У вас… у вас тридцать секунд, чтобы попытаться.

Он знал, что это почти невозможный срок.

– Айко… – его голос стал почти шёпотом. – Готовь протокол экстренной герметизации. Код доступа: Альфа-Омега-Семь. По моей команде.

Пламя и Тишина

На экране было видно, как Грег, услышав приказ, с яростным рёвом снова налёг на рычаг. Юлия помогала ему, отталкивая обломки. И люк поддался. Он со скрежетом открылся, ведя в узкий, тёмный туннель.

– Давай, Юлька, быстро! – прорычал Грег, буквально выталкивая её в проход.

Юлия, кашляя от дыма, обернулась, чтобы помочь ему, но Грег уже развернулся и бросился обратно к главному вентилю, который он почти перекрыл.

– Грег, нет! – закричала она, но её голос потонул в рёве пламени.

– Капитан, Юлия в безопасной зоне туннеля! – доложила Айко. – Грег… он вернулся к вентилю!

Марк видел, как Маллинз, объятый пламенем, из последних сил докручивает штурвал. Подача топлива прекратилась. И в этот момент он посмотрел прямо в камеру, его единственный глаз горел яростным огнём, но в нём не было страха. Он успел показать большой палец вверх.

– Айко… сейчас, – выдохнул Марк.

Тяжёлые, многотонные гермошлюзы с протяжным, душераздирающим воем начали медленно сходиться. Насосы экстренной откачки воздуха взревели.

Пламя в отсеке, лишённое подпитки и кислорода, на мгновение взметнулось с новой, отчаянной яростью, а затем начало быстро затухать, сменяясь клубами едкого чёрного дыма. Камера, показывающая фигуру Грега у вентиля, зашипела и погасла.

В командном центре «Селена» воцарилась мёртвая, оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим треском остывающего металла, доносившимся из динамиков, и прерывистым дыханием тех, кто был свидетелем этой трагедии. Таня Вольская отвернулась от главного экрана, её плечи судорожно вздрагивали. Айко Мураками застыла с пальцами, зависшими над консолью, её лицо было бледным и непроницаемым.

Лия Морган, вошедшая в командный центр за несколько минут до развязки, смотрела на Марка с немым ужасом, смешанным с каким-то новым, сложным чувством, в котором было и осуждение, и… понимание невозможности его выбора. В её памяти всплыл образ молодого астронавта, отца Зои Кларк, который погиб во время той злополучной миссии на Марс, в которой Лия должна была участвовать. Она вспомнила, как видела Зои после этого – маленькую, потерянную девочку, в глазах которой навсегда застыла боль. Зои Кларк не была просто нейробиологом. Её отец, перед своей последней миссией на Марс, настоял, чтобы она прошла расширенный курс по системам жизнеобеспечения и аварийной связи космических станций – он всегда был немного параноиком в вопросах безопасности. Эти знания, которые Зои тогда считала излишними, теперь могли оказаться… полезными. Она знала, где находятся резервные передатчики, как обойти некоторые протоколы безопасности, если очень понадобится.

И теперь – Грег. Ещё одна жертва этого проклятого космоса, этих проклятых войн. Лия подумала о дочери Грега, Юлии, которая теперь тоже осталась без отца, и её сердце сжалось от сочувствия и гнева.

Марк Рейес стоял неподвижно, как изваяние. Кольцо с гравировкой «МКС-7» на его пальце, казалось, горело огнём. Реактор был спасён. Станция «Селен» выживет. Юлия Петрова была спасена. Но цена… цена снова была слишком высока. Грег «Бульдозер» Маллинз, верный и надёжный, пожертвовал собой. И этот груз лёг на плечи Марка ещё одной невыносимой тяжестью. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором встало обожжённое, но несгибаемое лицо Грега, показывающего ему большой палец. И тишина. Страшная, давящая тишина проигранной битвы за одну человеческую жизнь, но выигранной – за многие другие.

Глава 16: "Дитя звёзд"

Тихие Предвестники

За несколько часов до того, как ментальный шторм обрушился на «Селен» во всей своей разрушительной мощи, по станции и смежному сектору Бета уже начали пробегать первые, едва заметные волны предзнаменований. Это были тихие предвестники грядущей бури, которые большинство либо не заметили, либо списали на общее нервное истощение, ставшее нормой в их осаждённом мире.

На «Селене» Лия Морган, склонившись над консолью с данными о сейсмической активности Луны, вдруг почувствовала, как по спине пробежал необъяснимый холодок. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине командного центра, но услышала лишь привычное гудение систем жизнеобеспечения. Ей показалось, будто на периферии зрения мелькнул какой-то странный, расплывчатый символ, похожий на детскую каракулю, но когда она повернула голову, там ничего не было. «Переутомление», – решила она, потирая уставшие глаза. Но неприятное ощущение лёгкой тревоги осталось.

Джейкоб Финч, всё ещё находящийся в состоянии глубокой психологической травмы после своего «просветления» у Элиры, сидел в углу медблока, безучастно глядя в стену. Временами он вздрагивал и начинал что-то бормотать, прижимая руки к ушам. «Тише… тише… она плачет… не плачь, маленькая звёздочка…» – шептал он. Доктор Капур, занятый своими пациентами, лишь тяжело вздыхал, считая это очередным проявлением его безумия.

Даже прагматичная Таня Вольская, проверяя датчики в своей лаборатории, несколько раз останавливалась, услышав, как ей показалось, тихий детский смех или плач из пустого коридора. Она списывала это на слуховые галлюцинации от недосыпа и постоянного стресса.

Айко Мураками, как всегда, была ближе всех к истине, хоть и не понимала её до конца. Её чувствительные приборы, настроенные на перехват любых аномальных сигналов, зафиксировали серию очень слабых, нерегулярных пси-флуктуаций. Они были похожи на короткие, хаотичные всплески энергии, исходящие откуда-то из сектора Бета.

– Странно, – пробормотала она себе под нос, выводя графики на экран. – Похоже на… помехи в эфире, только не радио, а… что-то другое. Слишком слабые, чтобы быть атакой. Может, у Зианна их оборудование барахлит? Или это просто эхо от их постоянных медитаций?

Тем временем в секторе Бета, в детских покоях, Нимриэль становилась всё более беспокойной и капризной. Она отказывалась от еды, отталкивала свои любимые светящиеся игрушки-кристаллы. Её нежная серебристая биолюминесценция то вспыхивала тревожным розовым, то тускнела до почти серого, отражая её внутренний разлад.

– Голоса… слишком громкие голоса, – пожаловалась она Кейрану, который пришёл проведать её. Она прижималась к нему, ища защиты. – Они кричат. И мне снятся плохие сны, даже когда я не сплю. Большие, тёмные тени…

Кейран пытался успокоить её, окутывая своим мягким, защитным телепатическим полем, но чувствовал, что её маленький разум, как перенапряжённая струна, вибрирует от каждого внешнего раздражителя. Он понимал, что это отголоски страха и боли, исходящие от людей на «Селене», которые Нимриэль, с её обострённой детской эмпатией, воспринимала слишком остро. Но он и представить не мог, во что это выльется всего через несколько часов.

Тихие предвестники надвигающейся бури были повсюду, но никто ещё не осознавал истинной природы и масштаба грядущего кошмара. Луна, казалось, затаила дыхание в ожидании крика звёздного дитя.

Нарастающее эхо в сознании

Тишина в секторе Бета была обманчивой. После недавних атак Аль-Нуир, пожара в геотермальном отсеке «Селена» и общего хаоса, даже здесь, в сияющих залах Зианна, висело напряжение. Нимриэль, дитя звёзд с глазами цвета ночного неба, сидела на полу в одном из детских покоев, окружённая мягкими, светящимися игрушками-кристаллами. Но она не играла. Её маленькие ручки были сжаты в кулачки, а нежные серебристые спирали на её коже, обычно излучавшие ровный, спокойный свет, начали пульсировать с нарастающей, тревожной частотой. Они то вспыхивали ярче, то почти гасли, отражая внутренний разлад. Рядом с ней, на низком кристаллическом столике, лежал небольшой, тёмный артефакт, который Зианна когда-то нашли в глубинах Луны – гладкий, овальный камень, не поддающийся анализу их приборами, возможно, принадлежавший Молчальникам. Нимриэль, в своём детском любопытстве, недавно начала тянуться к нему, и сейчас, в моменты её растущего беспокойства, артефакт, казалось, едва заметно вибрировал в ответ, усиливая её внутренние флуктуации, как резонатор.

Лия, узнав позже от Кейрана об этом артефакте и его возможном влиянии, вспомнила строки, которые она когда-то читала, изучая древние земные философии в поисках параллелей с культурой Зианна. «Как сказано в "Сутре Лотоса Беспредельного Сострадания", – промелькнуло у неё в голове, – истинная сила не в подавляющей мощи, а в простоте и гармонии. Путь к просветлению лежит через понимание пустоты, а не через накопление артефактов, чья природа может быть обманчива». Этот тёмный камень Молчальников казался ей полной противоположностью – сложный, непонятный, и, как выяснилось, потенциально опасный, особенно в руках ребёнка с такой силой, как у Нимриэль.

Кейран позже объяснит Лие, что, по древним легендам Зианна, артефакты Молчальников были не просто камнями, а сложными квантовыми устройствами. Они могли действовать как пассивные резонаторы и усилители пси-энергии, особенно такой чистой и мощной, как у детей Зианна. Артефакт, вероятно, улавливал и многократно усиливал ментальные эманации Нимриэль, превращая её детские страхи и тревоги в разрушительную волну.

Элира, её мать и Верховная жрица, наблюдала за ней с растущим беспокойством. Она чувствовала, как хрупкий ментальный щит, который она поддерживала вокруг дочери, истончается. Нимриэль, как и все дети Зианна её возраста, была невероятно чувствительна к эмоциональному фону окружающих. А фон этот в последние дни был переполнен страхом, болью и отчаянием, потоками липкой тьмы, сочащимися со станции «Селен».

– Она как губка, впитывает их ужас, – тихо прошептала Элира, обращаясь к Кейрану, который вошёл в комнату, привлечённый её тревогой. – Мои экраны слабеют. Её собственная сила начинает резонировать с их страданиями.

На «Селене» Лия Морган внезапно почувствовала приступ тошноты. Голова закружилась, перед глазами на мгновение вспыхнули какие-то рваные, бессмысленные образы. Она списала это на усталость и постоянный стресс. Но когда Марк Рейес, сидевший напротив неё в командном центре, тоже поморщился и потёр виски, она поняла, что это нечто большее. Айко, склонившаяся над своей консолью, нахмурилась:

– Странные всплески пси-активности. Источник – сектор Бета. Очень хаотичные, нестабильные. Похоже на… помехи от неисправного передатчика, только ментальные. И я засекла странный резонанс с той штуковиной, которую Зианна держат у себя, похожей на артефакты Молчальников. Может, девочка его активировала?

Крик Звёздного Дитя

Триггером стал новый подземный толчок – Аль-Нуир возобновили бурение туннеля к реактору «Селена», и вибрации достигли даже сектора Бета. Для Нимриэль, чьи чувства были обострены до предела, этот внезапный грохот, наложившийся на уже переполнявшую её чашу чужого страха, стал последней каплей. Нимриэль, в порыве страха или отчаяния, неосознанно коснулась артефакта Молчальников, и тот, среагировав на её мощную детскую пси-энергию, многократно усилил её неконтролируемый выброс.

Её маленькое тельце напряглось. Глаза, огромные и бездонные, расширились от ужаса. Она не закричала вслух. Вместо этого из глубин её детского, но невероятно могущественного сознания вырвался беззвучный ментальный вопль – ослепительная, неконтролируемая волна чистой телепатической энергии. Её серебристые спирали вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили Элиру и Кейрана.

Эта волна, как цунами, прокатилась по сектору Бета, вызывая у Зианна приступы дезориентации и вспышки болезненных воспоминаний о Марсе. Артефакт Молчальников на мгновение вспыхнул тусклым, внутренним светом, а затем снова погас, словно выполнив свою тёмную роль катализатора.

А затем волна обрушилась на станцию «Селен».

Лампы в командном центре взорвались с сухим треском, осыпав всех искрами. Приборы на консолях погасли, а затем снова хаотично замигали, выдавая бессмысленные показания. Люди схватились за головы, их лица исказились от внезапной, невыносимой боли, словно в их черепа вонзили раскалённые иглы. Несколько техников в коридорах просто рухнули на пол, потеряв сознание. Сирены, и без того не смолкавшие в последнее время, взвыли с новой, отчаянной силой, но их звук тонул в нарастающем ментальном шторме.

Театр Страха: Галлюцинации на «Селене»

А потом начался кошмар. Телепатическая волна Нимриэль, усиленная и искажённая страхами самой девочки, начала вытаскивать из глубин подсознания каждого человека на «Селене» его самые потаённые ужасы, воплощая их в жутких, осязаемых галлюцинациях.

Лия Морган увидела перед собой Итана, своего погибшего мужа. Его лицо было обожжено и искажено, он протягивал к ней руки из пламени марсианской бури, его голос шептал обвинения: «Ты оставила меня… ты виновата…». А затем образ сменился – она стояла посреди пустыни, и песок под её ногами превращался в спирали, затягивающие её в бездну, а голос Кейрана, холодный и чужой, говорил: «Ты одна из нас… ты больше не человек…».

Марк Рейес снова оказался на борту МКС-7. Вокруг него кричали его товарищи, задыхаясь в разгерметизированном модуле, их глаза, полные ужаса, были устремлены на него, а он стоял у шлюза, его рука тянулась к рычагу герметизации, и он снова и снова переживал тот момент, когда обрёк их на смерть. А потом он увидел Таню, её лицо было покрыто инеем, её глаза пусты, а её кибернетический имплант зловеще светился красным, обвивая её шею, как удавка.

Таня Вольская закричала и вжалась в угол своей лаборатории. Стены вокруг неё начали медленно, но неумолимо сходиться, превращая помещение в узкую, тёмную щель, готовую раздавить её. Её клаустрофобия, обычно контролируемая, вырвалась наружу чудовищным, всепоглощающим ужасом. А затем она почувствовала, как её собственный имплант на шее оживает, его холодные металлические нити прорастают в её плоть, превращая её в бесчувственную машину.

Айко Мураками с воплем отшатнулась от своей консоли. Вместо строк кода на экранах появились тысячи осуждающих, насмешливых лиц, шепчущих её самые потаённые страхи: «Ты одна… никому не нужна… робот без души…». А затем её собственные дроны, её единственные верные друзья, развернулись и с хищным жужжанием устремились на неё, их оптические сенсоры горели красным огнём.

Джейкоб Финч, чей разум и так балансировал на грани, окончательно погрузился в безумие. Он видел свою дочь Эмили, худую и бледную, лежащую на больничной койке, а вокруг неё копошились гигантские дроны-пауки Аль-Нуир, готовые поглотить её. Он пытался отогнать их, но его руки проходили сквозь них, как сквозь дым.

Станция «Селен» превратилась в адский театр теней, где каждый разыгрывал свою личную трагедию. Крики, плач, бессвязное бормотание – всё смешалось в оглушающую какофонию ужаса.

Детская Непосредственность Ужаса (усиленная обратной связью)

В секторе Бета Элира и Кейран отчаянно пытались пробиться сквозь бушующую ментальную бурю к сознанию Нимриэль. Девочка сидела на полу, обхватив голову руками, её маленькое тельце сотрясалось от беззвучных рыданий. Её серебристые спирали теперь горели лихорадочным, болезненным светом, испуская всё новые и новые волны хаотичной энергии.

Она не просто транслировала свои страхи. Казалось, артефакт Молчальников, если он действительно был активирован, создал своего рода замкнутый контур, усиливающий и искажающий её эмоции и эмоции окружающих, превращая её в невольный эпицентр ментального шторма. Она, как сверхчувствительный резонатор, улавливала ужас людей, их боль, их отчаяние, и эти эмоции, многократно усиленные её детским, неконтролируемым даром, возвращались обратно, создавая порочный круг. Она видела то, что видели они, чувствовала то, что чувствовали они, и её собственный страх перед этим потоком кошмаров делал ситуацию ещё хуже. В её сознании смешались образы гибнущего Марса, которые она впитала из коллективной памяти Зианна, злобные тени Аль-Нуир из её детских кошмаров и живые, дышащие ужасы людей со станции «Селен». Но были и другие образы, новые, ещё более пугающие, которые она не могла понять, но которые вызывали у неё первобытный ужас: бесконечный, кишащий рой тёмных, многоглазых существ, пожирающих звёзды, безмолвная, всепоглощающая пустота, наступающая из глубин космоса. Это были первые, неосознанные отголоски приближения Роя, которые её чувствительный детский разум улавливал как далёкое, но неотвратимое эхо грядущей катастрофы.

– Мать, это становится невыносимо! – Кейран с трудом удерживал защитный телепатический барьер вокруг себя и Элиры. – Она тонет в их страхе, и мы вместе с ней! Её разум не выдержит!

– Её разум – это открытая рана, поглощающая всю эту грязь! – голос Элиры был напряжён до предела, её золотые спирали тускло мерцали от перенапряжения. – Нужно разорвать эту обратную связь, изолировать её, пока она не уничтожила и нас, и этих несчастных людей!

Поиск Источника и Попытка Противодействия

В командном центре «Селена» Лия Морган, превозмогая тошноту и пульсирующую боль в висках, пыталась сосредоточиться. Её странная связь с энергией Зианна, усиленная излучением базы, давала ей некоторую защиту, позволяя сохранить частичку ясности сознания, хотя и она видела перед собой искажённое лицо Итана, шепчущее ей упрёки.

– Марк! – она с трудом дотянулась до руки капитана, который застыл, глядя в пустоту невидящими глазами. – Марк, очнись! Это Нимриэль! Девочка Зианна! Её сила… она вышла из-под контроля! Как тогда, когда она говорила со мной, но… но в тысячу раз сильнее!

Марк вздрогнул, его взгляд сфокусировался. Лицо было бледным, на лбу выступил холодный пот.

– Нимриэль… – прохрипел он. – Что… что мы можем сделать?

Лия закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь ментальный шторм к Кейрану. Их телепатическая связь, возникшая во время «разговора светом», была слабой, но она существовала.

«Кейран! – мысленно позвала она. – Кейран, ты слышишь меня? Это Нимриэль! Вы должны её успокоить!»

Ответ пришёл не сразу, как слабый, искажённый помехами сигнал: «Лия… слишком… сильный… хаос… Она… боится…»

Кейран, используя все свои силы и знания, пытался создать вокруг Нимриэль «кокон» из спокойной, любящей энергии, той самой, что окружала детей Зианна в их снах в криокапсулах. Кейран, поняв, что артефакт Молчальников может быть вовлечён, пытается не только успокоить Нимриэль, но и ментально «отключить» её от влияния камня, создать вокруг неё защитный барьер, непроницаемый для его тёмных вибраций. Но страх девочки, подпитываемый ужасом людей, был слишком велик.

И тогда Лия сделала то, что подсказала ей интуиция, или, возможно, та самая частичка марсианской ДНК в ней. Она сосредоточилась не на ужасе, а на самом простом, самом светлом воспоминании из своего детства – на колыбельной, которую пела ей мама, когда ей было страшно. Она начала мысленно напевать эту мелодию, вкладывая в неё всю свою нежность, всё своё желание защитить, успокоить. Она направила этот простой, человеческий сигнал через свою слабую связь с Кейраном, надеясь, что он сможет передать его Нимриэль.

Это было невероятно рискованно. Открывая свой разум таким образом, она сама могла погрузиться в безумие. Но она чувствовала, что должна попробовать.

И чудо произошло. Мелодия колыбельной, чистая и простая, как капля воды в пустыне, достигла сознания Нимриэль через защитный кокон Кейрана. На мгновение хаос в её разуме замер. Она услышала что-то знакомое, что-то безопасное.

Кейран почувствовал это изменение и усилил свои попытки, наполняя свой ментальный посыл образами света, тепла, защиты.

Постепенно, очень медленно, телепатическая буря начала стихать. Яркость спиралей Нимриэль уменьшилась, их пульсация стала более ровной. Галлюцинации на «Селене» начали блекнуть, распадаться, оставляя после себя лишь слабость, тошноту и звенящую пустоту в головах.

Нимриэль, совершенно обессиленная, тихо всхлипнула и заснула на руках у Кейрана, который осторожно поднял её.

Опасность миновала. Но на станции «Селен» воцарилась тишина измученных, опустошённых людей. Этот «крик звёздного дитя» оставил глубокие шрамы на их душах и породил новый, ещё больший страх перед непонятной и неконтролируемой силой Зианна. Лия, тяжело дыша, опустилась на пол. Она спасла их, но теперь ещё отчётливее понимала, насколько тонкой и опасной была грань, по которой она шла, всё глубже погружаясь в мир чужого разума и древних энергий. А Нимриэль… Нимриэль была не просто ребёнком. Она была ключом к силе, способной как спасти, так и уничтожить их всех.

Глава 17: "Кольцо Фобоса"

Поиски в Архивах Зианна

После того, как ментальный шторм, вызванный Нимриэль, утих, оставив за собой опустошение и звенящую тишину, Лия Морган и Кейран почти одновременно пришли к одному и тому же выводу: им отчаянно не хватало информации. Знания о прошлом Аль-Нуир, их истинных технологических возможностях и долгосрочных планах были критически важны, если они собирались не просто выжить, но и предотвратить катастрофу, которая, как теперь, казалось, надвигалась с нескольких сторон.

Кейран, чьё лицо всё ещё хранило следы усталости и глубокой печали после инцидента с Нимриэль, провёл Лию в один из наименее повреждённых архивных залов сектора Бета. Это было огромное, почти круглое помещение, стены которого были сплошь покрыты высокими стеллажами из светящегося кристалла. На них покоились тысячи носителей информации – от небольших, огранённых камней, мерцающих внутренним светом, до сложных, многослойных пластин, испещрённых спиральными узорами. В центре зала парили несколько полупрозрачных голограмм, отображающих, по-видимому, каталоги или навигационные схемы архива. Воздух здесь был прохладным и абсолютно неподвижным, пропитанным едва уловимым ароматом озона и чего-то древнего, почти пыльного, несмотря на идеальную чистоту.

– Большая часть наших Великих Архивов была уничтожена на Марсе, – тихо сказал Кейран, его голос гулко отдавался от кристаллических стен. – То, что мы смогли спасти и перевезти сюда, – лишь малая толика. Многое было повреждено во время Исхода или за тысячелетия анабиоза. Но где-то здесь, – он обвёл рукой зал, – должны быть записи, касающиеся военных разработок Аль-Нуир. Наши предки всегда пытались понять врага, чтобы найти способ с ним сосуществовать… или защититься.

Их совместная работа приобрела новую слаженность, рождённую общими испытаниями и растущим, хоть и невысказанным, доверием. Лия, используя свой портативный сканер и аналитические программы, пыталась систематизировать и каталогизировать доступные данные, в то время как Кейран, полагаясь на свою интуицию и врождённую способность Зианна взаимодействовать с кристаллической технологией, активировал носители информации, которые казались ему наиболее перспективными. Иногда он просто прикладывал ладонь к кристаллу, и тот начинал светиться, проецируя в воздух сложные символы или схемы, которые Лия тут же пыталась зафиксировать и расшифровать.

После нескольких часов безрезультатных поисков среди философских трактатов Зианна, их звёздных карт и биологических исследований, сканер Лии вдруг издал резкий, тревожный сигнал. Она направила его на один из самых крупных и древне выглядящих кристаллических массивов, спрятанный в глубокой нише.

– Кейран, посмотри! – её голос был возбуждённым. – Здесь… какой-то аномальный энергетический сигнал. Очень глубоко зашифрованный, и структура… она не похожа на стандартные архивы Зианна. Больше напоминает… защищённый военный протокол.

Пробуждение Голограммы

Кейран подошёл, его биолюминесцентные узоры слегка вспыхнули, когда он сосредоточился на кристалле. Он приложил к нему обе руки, закрыл глаза. Лия видела, как по его коже пробегают волны света, словно он направлял свою ментальную энергию, пытаясь обойти древние защитные протоколы, которые, очевидно, охраняли эту информацию. Её собственный нейроимплант, всё ещё чувствительный после недавних событий, зафиксировал всплеск пси-активности. Она тоже прикоснулась к кристаллу, и её странная способность резонировать с технологиями Зианна, её «маркер предтеч», словно откликнулась на зов, помогая Кейрану.

Кристалл завибрировал, его внутреннее свечение стало ярче, интенсивнее. Затем он вспыхнул ослепительным белым светом, заставив Лию и Кейрана зажмуриться. Когда они снова смогли видеть, перед ними, в центре зала, разворачивалась огромная, сложная, многоуровневая голограмма. Это была не статичная запись, а динамическая, постоянно меняющаяся модель. В её центре вращался багровый Марс, окружённый орбитами своих спутников – Фобоса и Деймоса. От Фобоса тянулись какие-то сложные энергетические схемы, соединяющие его с чем-то на поверхности Марса и уходящие далеко в космос.

Голограмма была создана Зианна – об этом говорил характерный стиль интерфейса и символика. Но информация, которую она начала отображать, касалась исключительно Аль-Нуир. Появились их агрессивные, угловатые символы, схемы их оружия, тактические карты. А затем – сцены строительства чего-то гигантского, кольцевой структуры невероятных размеров, опоясывающей Фобос. И повсюду – предупреждающие знаки Зианна, символы опасности и запрета.

Кольцо Фобоса: Оружие Судного Дня

Лия и Кейран, затаив дыхание, наблюдали, как голограмма раскрывает свою страшную тайну. «Кольцо Фобоса» – так называли Зианна эту секретную мегаструктуру Аль-Нуир – была не просто орбитальной крепостью или верфью, как считалось ранее.

– «Кольцо Фобоса» … – прошептала Лия, когда название появилось на голограмме. – Это название… оно что-то мне напоминает. В древних шумерских мифах, которые я изучала, упоминался «пояс Анзу». Анзу – это чудовищная птица-демон, похитившая «таблицы судеб» у бога Энлиля и грозившая разрушить мироздание. Его пояс давал ему невероятную силу и власть над мирами. Может быть… может быть, шумеры, контактировавшие с первыми марсианами, как-то узнали об этой оружейной платформе и отразили это в своих мифах как «пояс Анзу» – символ разрушительной мощи, исходящей из космоса, от «богов» с Марса?

Кейран посмотрел на неё с новым интересом:

– Вполне возможно, Лия. Наши предки оставили много следов на вашей планете. И ваши мифы часто хранят искажённые, но реальные отголоски тех времён. Если Аль-Нуир построили такое оружие, то да, для древних людей это могло показаться силой мифического разрушителя миров.

Голограмма продолжала показывать. Это была колоссальная оружейная платформа, система запуска оружия массового поражения, способного не только уничтожать целые планеты, но и, судя по некоторым схемам, вызывать гравитационные коллапсы или даже разрывы в пространстве-времени. Зианна, очевидно, смогли получить эти данные от своих немногих шпионов в рядах Аль-Нуир или перехватив их зашифрованные сообщения незадолго до начала Катастрофы Колец, когда Аль-Нуир уже готовились к тотальной войне.

Кейран, глядя на изображение гигантской оружейной платформы, нахмурился.

– «Кольцо Фобоса» … В самых старых, полузабытых архивах Зианна, тех, что считались скорее мифами, чем историческими записями, я встречал упоминания о «Небесной Петле Аннигиляции», которую якобы строили Аль-Нуир на орбите одного из спутников. Говорилось, что это оружие способно «разворачивать спираль творения вспять», обращая планеты в первозданный хаос. Большинство считало это аллегорией или преувеличением. Но, похоже, это была страшная правда.

Лия:

– «Разворачивать спираль творения вспять»… Спираль снова. Этот символ повсюду у вас и у них. Может ли он быть не только символом пути или энергии, но и… ключом? Ключом к их технологиям, к их оружию? Если они создали оружие, основанное на искажении этого фундаментального принципа, возможно, и противоядие, способ деактивации, тоже связан со спиралью, с восстановлением гармонии?

Кейран задумчиво посмотрел на сложные спиральные узоры, проецируемые голограммой:

– Твои мысли созвучны древней философии Зианна, Лия. Спираль – это созидание и разрушение, жизнь и смерть. Возможно, ты права.

Но самое ужасное открытие было впереди. Голограмма показала, как с «Кольца Фобоса», ещё до того, как Марс был окончательно погублен и начался массовый Исход, Аль-Нуир успели тайно запустить двенадцать объектов. Сначала Лия подумала, что это были первые ковчеги для эвакуации, но детализация показала иное. Это были не транспортники. Каждый из этих двенадцати «вестников», как их называла голограмма Зианна, был, по сути, гигантским автоматизированным кораблём-бомбой. На борту каждого находилась либо сверхмощная квантовая бомба, способная расколоть планету размером с Землю, либо какой-то другой вид оружия Судного дня – биологическое, тектоническое, или что-то ещё, чего Лия даже не могла себе представить.

Эти корабли были запрограммированы на долгий, скрытый полёт к двенадцати различным звёздным системам, которые Аль-Нуир считали перспективными для будущей колонизации… или для тотального уничтожения в случае, если они сами не смогут ими владеть.

В сознании Лии всплыл ещё один образ. Несколько лет назад, ещё на Земле, работая над своей диссертацией по ксеноархеологии, она провела несколько месяцев в Мексике, изучая недавно найденный, чудом уцелевший майянский кодекс. Большинство его страниц были посвящены астрономическим расчётам и ритуалам, но один раздел, который большинство учёных считали чистой мифологией, описывал «двенадцать огненных змей, посланных богами с красной звезды на спящих кораблях, чтобы однажды пробудиться и принести либо новое начало, либо окончательный конец времён». Там были даже примитивные рисунки – объекты, похожие на кометы или астероиды, летящие к стилизованному изображению Земли. Тогда она отмахнулась от этого как от поэтической метафоры конца света. Но сейчас… сейчас эти строки и рисунки обрели пугающе реальный смысл.

«Двенадцать огненных змей… на спящих кораблях-богах… – прошептала она, её голос дрожал. – Майя знали. Или их предупредили те же, кто предупредил Зианна».

Голограмма показывала, что эти корабли не были направлены сразу к ближайшим целям. Их первичной задачей было достичь внешних рубежей Солнечной системы – пояса Койпера и даже гипотетического Облака Оорта. Там, замаскированные под ледяные кометы или тёмные астероиды, они должны были перейти в режим глубокого анабиоза, «спячки», ожидая сигнала на активацию или наступления определённого астрономического события, которое послужило бы триггером. Это была стратегия отложенного возмездия или гарантированного уничтожения потенциальных врагов в далёком будущем, даже если сама цивилизация Аль-Нуир на Марсе погибнет.

И одной из главных целей в этом списке, подсвеченной на голограмме тревожным красным цветом, была молодая, полная жизни планета – Земля.

Голограмма показала расчётные траектории этих двенадцати «вестников смерти». Они были замаскированы под естественные космические объекты – крупные астероиды, ледяные кометы, или даже просто куски космического мусора. Их двигатели работали на принципах, не оставляющих заметного теплового или радиационного следа, а их корпуса были покрыты материалом, поглощающим радарное излучение. Они двигались по сложным, хаотичным на первый взгляд орбитам, используя гравитационные поля планет-гигантов для скрытых маневров и ускорения. Отследить их стандартными астрономическими методами было практически невозможно.

Приближающаяся Угроза

Напряжение в архивном зале достигло предела. Голограмма, словно повинуясь какому-то внутреннему таймеру, переключилась, показывая данные, которые, по-видимому, были последними, полученными Зианна перед их погружением в анабиоз на Луне. Или, возможно, система сама экстраполировала траектории на текущее время.

Одна из двенадцати траекторий, принадлежавшая объекту, обозначенному как «Предвестник-7», ярко вспыхнула. Голограмма показала, как этот объект, находившийся тысячелетиями на вытянутой, почти параболической орбите в глубинах Облака Оорта, несколько десятилетий назад по земному времени (что примерно совпадало с периодом, когда Луна начала свой активный дрейф к Земле, или даже с первыми сигналами с пробуждающейся базы марсиан) получил сигнал активации или сработал его внутренний триггер. Он «проснулся», его древние двигатели, работающие на неизвестном принципе, ожили, и он начал медленное, но неумолимое движение к внутренней части Солнечной системы. Используя гравитационный манёвр у Юпитера, он скорректировал свой курс. Его новая, рассчитанная компьютером Зианна, траектория была прямой и неумолимой – она вела прямо к Земле.

– Боже мой… – выдохнула Лия, её лицо побледнело. Она почувствовала, как ледяной ужас сковывает её изнутри. – Двенадцать… двенадцать кораблей-бомб… И один из них… он уже здесь… Он летит к Земле! Марк должен это знать! Вся Земля должна это знать!

Кейран, стоявший рядом, выглядел не менее потрясённым, хотя его лицо оставалось почти непроницаемым. Лишь его биолюминесцентные узоры потускнели, став почти серыми.

– Аль-Нуир всегда мыслили категориями вечности, когда дело касалось их планов мести или господства. «Спящие Предвестники» – это в их стиле. Оставить мины замедленного действия по всей галактике. И что-то – возможно, наше пробуждение здесь, на Луне, или смещение самой Луны – послужило для одного из них сигналом.

Лия лихорадочно подключила свой планшет к интерфейсу голограммы, пытаясь скопировать данные. Одновременно она активировала связь с основным компьютером «Селена», запрашивая последние астрономические сводки по объектам, пересекающим орбиту Марса. Через несколько мучительных секунд на экране её планшета появилось подтверждение. В каталогах «Селена» действительно числился недавно обнаруженный (и классифицированный как потенциально опасный) астероид с очень странной, непериодической орбитой и аномально низким альбедо. Его предварительное обозначение было 2045-XF13. Но теперь Лия знала его истинное имя. «Предвестник-7».

Гонка со Временем и Новая Цель

Осознание обрушилось на них всей своей тяжестью. У них было очень мало времени. Согласно расчётам древней голограммы Зианна, которые удивительно точно совпадали с текущими данными «Селена», «Предвестник-7» мог достичь точки невозврата на своей траектории к Земле в течение нескольких недель, максимум – одного-двух месяцев. Необходимо было немедленно предупредить Землю и начать разработку плана по его перехвату или уничтожению.

Борьба с Драксом и его силами на Луне, которая ещё час назад казалась им главной и самой страшной угрозой, внезапно отошла на второй план. Теперь на кону стояла судьба всей их родной планеты. Однако они понимали, что эти две угрозы неразрывно связаны. Если Дракс узнает о существовании «Предвестников», он, без сомнения, попытается взять их под свой контроль и использовать как абсолютное оружие для шантажа Земли или для уничтожения остатков Зианна.

– Мы должны немедленно сообщить Марку, – сказала Лия, её голос дрожал от волнения и страха. Она уже отключала свой планшет, сохранив все данные. – И попытаться связаться с Землёй. Это… это может изменить всё.

Они бросились из архивного зала, направляясь в командный центр «Селена». Голографический кристалл Зианна, раскрывший им свою смертоносную тайну, медленно погас, снова погрузившись в тысячелетний сон, но информация, которую он хранил, уже была выпущена на волю, как джинн из бутылки.

Марк Рейес, Таня Вольская и Айко Мураками с ужасом и недоверием выслушали их сбивчивый, но убедительный доклад. На главном экране командного центра «Селена», поверх тактической карты Луны, появилось новое изображение – неказистый на вид, тёмный астероид, медленно вращающийся в пустоте космоса. «Предвестник-7». Машина Судного дня, созданная безумным гением Аль-Нуир, уже вошедшая в их дом и несущаяся к колыбели человечества.

Гонка со временем началась. И ставки в этой отчаянной игре за выживание только что стали неизмеримо, невообразимо выше.

Глава 18: "Кости прошлого"

Зов Забытых Туннелей

После шокирующего открытия о «Предвестниках» Аль-Нуир, нависших дамокловым мечом над Землёй, командный центр «Селена» превратился в гудящий улей. Лихорадочные попытки связаться с Землёй, чтобы передать предупреждение, пока не увенчались успехом – Аль-Нуир, словно предчувствуя их намерения, усилили помехи на всех каналах дальней связи. Одновременно шла работа по анализу данных, полученных из архива Зианна, в надежде найти способ противостоять кораблям-бомбам.

Именно в этот момент один из старых, почти списанных сейсмических датчиков, установленных ещё первым автоматическим зондом ESA на Луне и случайно реанимированный недавними энергетическими всплесками на базе, подал слабый, но устойчивый сигнал. Он указывал на аномальную активность в ранее не нанесённом на карты секторе, глубоко под основной структурой лунной базы, в той её части, которую считали естественной скальной породой.

– Это странно, – сказала Лия Морган, выводя данные на главный голографический стол. – Сейсмическая сигнатура не похожа на обычные лунотрясения. Больше напоминает… резонансные вибрации от работающего механизма. Или от какого-то очень древнего и мощного источника энергии. Возможно, там, в этих забытых туннелях, могут быть скрытые архивы или технологии, о которых не знали даже Зианна и Аль-Нуир. Может быть, что-то, принадлежащее Молчальникам?

В последнее время на станции участились странные сбои в хронометрах, некоторые логи данных в архивах Зианна, которые она изучала с Кейраном, показывали противоречивые временные метки, словно прошлое и настоящее начинали смешиваться. Лия подозревала, что мощные энергетические поля лунной базы, особенно вблизи предполагаемых структур Молчальников, могут вызывать локальные временные искажения.

Она даже консультировалась с Кейраном, который подтвердил, что древние тексты Зианна туманно упоминали о «Зонах Нестабильного Времени» в глубинах Луны, местах, где ткань реальности истончается под влиянием «дремлющих машин Создателей» (Молчальников). Их корабль-мир, Луна, по его словам, мог сам по себе быть гигантским хроно-стабилизатором, и его повреждение или частичное пробуждение могло вызывать такие парадоксы.

Идея была рискованной, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Марк Рейес, после недолгого совещания, решил отправить небольшую разведывательную группу. В неё вошли Лия, как геолог и уже признанный специалист по марсианским и, возможно, более древним артефактам; Айко Мураками, чьи навыки взлома и анализа данных могли оказаться бесценными, если они наткнутся на какие-либо системы безопасности; и Таня Вольская, чей боевой опыт и инженерные знания были необходимы для прикрытия и оценки состояния конструкций. Марк хотел пойти сам, но не мог оставить командный центр в такой критический момент.

Спуск во Тьму

Спуск в неизведанные глубины начался через один из заброшенных технических штреков, который, судя по картам, вёл в нужном направлении. Узкие, пыльные туннели, местами полуобрушенные, встретили их зловещей тишиной, нарушаемой лишь хрустом реголита под их ботинками и прерывистым дыханием в шлемах. Освещение обеспечивали только мощные фонари на их скафандрах, выхватывающие из темноты причудливые тени и нагромождения камней. Воздух был спёртый, с тяжёлым запахом древней пыли, озона и чего-то ещё, неопределённо металлического и тревожного.

Айко пустила вперёд своих мини-дронов-разведчиков, «светлячков», как она их называла. Их камеры транслировали изображение на её AR-дисплей. Лия, идя следом, внимательно сканировала стены туннеля, её геологический сканер фиксировал необычные включения в породе – прожилки неизвестных минералов, следы высокотемпературной обработки.

– Это не естественные образования, – прошептала она в микрофон. – Эти туннели были проложены искусственно. И очень, очень давно. Возможно, даже до прихода марсиан на Луну.

По мере продвижения им стали попадаться всё более странные находки. На стенах тускло проступали непонятные символы, не похожие ни на письменность Зианна, ни на агрессивную клинопись Аль-Нуир. Некоторые участки туннеля были оплавлены, словно от воздействия неизвестного высокоэнергетического оружия. Чувство тревоги и клаустрофобии нарастало с каждым шагом. Связь с «Селеном» становилась всё более прерывистой, заглушаемая толщей лунной коры и какими-то странными помехами.

Временами у них возникало странное ощущение дежавю, или им казалось, что они уже проходили этот участок туннеля, хотя компас и карты показывали, что они движутся вперёд. Айко списала это на стресс и дезориентацию, но в глубине души её беспокоили странные показания её датчиков временных флуктуаций, которые она разработала после изучения некоторых теорий о технологиях Молчальников.

Безмолвный Свидетель

После почти часа медленного и напряжённого продвижения один из «светлячков» Айко передал изображение более просторного зала или пещеры впереди. В центре этого зала, насколько можно было судить по зернистому изображению с дрона, находился какой-то массивный, частично разрушенный механизм или алтарь из тёмного, почти чёрного камня, испускающий слабое, едва заметное свечение.

Но не это привлекло их внимание. В углу зала, прислонённый к стене в неестественной позе, сидел астронавт в скафандре «Селена». Он был неподвижен.

– Осторожно, – прошептал Марк по связи, которая на мгновение прояснилась. – Может быть ловушка.

Группа, соблюдая все меры предосторожности, вошла в зал. Скафандр неизвестного был покрыт толстым слоем серой лунной пыли, словно он просидел здесь не одно десятилетие. Лицевой щиток шлема был разбит, обнажая зияющую пустоту внутри. Признаков жизни, разумеется, не было. Когда Таня осторожно посветила фонарём внутрь шлема, они увидели лишь голый череп. Скелетированные останки.

– Кто это? – голос Лии дрогнул. – У нас не было пропавших без вести… по крайней мере, не здесь.

Таня провела быстрый осмотр скафандра. Модель была стандартной, той же, что и у них. Нагрудный идентификатор был сорван или стёрт. Причина смерти была совершенно неясна – на самом скафандре не было видимых пробоин от оружия или следов разгерметизации, хотя это могло быть обманчиво. Казалось, человек просто… умер здесь, в одиночестве.

Зеркало из Костей

Айко, преодолевая неприятное чувство, подошла к скелету ближе. Её задачей было попытаться получить доступ к бортовому компьютеру скафандра или личным биометрическим датчикам погибшего, если они ещё функционировали или сохранили какие-то данные. Она опустилась на колени рядом с останками, её маленький инструментальный дрон подлетел, чтобы осветить детали.

Её взгляд упал на левое запястье скелета, там, где перчатка скафандра немного отошла от рукава, обнажив кость. Что-то там блеснуло в свете фонаря. Айко осторожно смахнула слой пыли.

И замерла. Её собственное дыхание громко зашумело в наушниках.

На пожелтевшей от времени кости запястья виднелась татуировка. Выцветшая, местами стёртая, но всё ещё безошибочно узнаваемая. QR-код. Точно такой же, как у неё. Её личный, уникальный идентификатор, который она набила себе ещё на Земле, как вызов системе и одновременно как самый надёжный ключ доступа ко всем своим устройствам. Этот QR-код был не просто татуировкой. Айко модифицировала его, встроив в него микроскопические квантовые маркеры, которые она использовала в своих экспериментах по созданию защищённых каналов связи через экзотические измерения, вдохновлённых её первыми, ещё очень туманными, исследованиями предполагаемых технологий Молчальников. Она надеялась, что такие маркеры будут уникальны и не поддадутся копированию или взлому. И вот теперь она видела точно такой же маркер на кости скелета.

Она предположила, что Молчальники могли использовать некие «квантовые якоря» или «печати» для идентификации или взаимодействия со своими устройствами, и её маркеры были попыткой имитировать этот принцип. Она и не подозревала, насколько близка к истине. Сейчас, в этом древнем туннеле, рядом с возможным артефактом или установкой Молчальникова, её собственная квантовая «печать» на руке и такая же «печать» на кости скелета, казалось, начали едва заметно резонировать с окружающей средой, вызывая лёгкое покалывание и почти неслышный высокочастотный гул. Это было похоже на интерференцию двух близких по частоте волн, создающую нестабильность.

Кровь отхлынула от лица Айко. Её пальцы дрожали, когда она направила сканер своего наручного компьютера на QR-код. Секунда ожидания, показавшаяся вечностью. И на её AR-дисплее всплыла информация: «Идентификатор: Айко Мураками. Доступ: уровень Альфа. Серийный номер импланта…» Данные совпадали. Все до единого.

Её взгляд метнулся к разбитому шлему скелета. К внутренней стороне визора, там, где он был запачкан чем-то тёмным, прилипли несколько спутанных прядей волос. Длинных, ярко-розовых. Таких же, как её собственный вызывающий ирокез.

Айко резко отшатнулась, чуть не упав. Мир вокруг неё на мгновение качнулся.

– Нет… – вырвался у неё сдавленный шёпот, больше похожий на стон. – Нет, это… это невозможно… Это… я?

Лия и Таня, услышав её восклицание, подошли ближе. Лия увидела QR-код на кости, затем посмотрела на застывшее, мертвенно-бледное лицо Айко в её шлеме.

– Айко? – голос Лии был полон тревоги и недоумения. – Что… что всё это значит?

Петля Времени или Зловещий Двойник?

Айко не отвечала. Она смотрела на скелет, на это жуткое, костяное отражение самой себя, и её обычно острый, аналитический ум отказывался функционировать. Все её знания кибернетики, логики, физики разбивались об эту невозможную, чудовищную реальность.

Преодолевая первоначальный шок, она, словно на автопилоте, начала лихорадочно сканировать останки, скафандр, окружающее пространство. Её пальцы летали по голографической клавиатуре, она запускала одну диагностическую программу за другой, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение.

Бортовой компьютер скафандра был безнадёжно мёртв, его ячейки памяти разрушены временем и, возможно, каким-то энергетическим воздействием. Никаких логов, никаких записей.

Клон? Могла ли она быть клонирована без её ведома? «Кронтехом» или какой-то другой теневой организацией? Но зачем? И почему клон оказался здесь, в этом забытом богом туннеле, в её скафандре, с её татуировкой? Маловероятно, учитывая уникальные квантовые маркеры в QR-коде.

Путешествие во времени? Альтернативная реальность? Эта версия казалась всё более правдоподобной. Если Молчальники действительно управляли технологиями, способными манипулировать тканью времени (возможно, для перемещения своего гигантского корабля-мира сквозь эпохи или для создания защитных временных барьеров), то этот туннель, ведущий к одной из их ключевых установок, мог быть зоной экстремальной хроно-нестабильности. Квантовая «печать» на её руке, разработанная для взаимодействия с подобными технологиями, могла случайно активировать или усилить этот эффект, создав временной парадокс, петлю, или притянув её «двойника» из другой временной линии, где она уже проводила здесь исследования и погибла.

А может… это было предзнаменование? Её собственное неотвратимое будущее, ожидающее её в этих проклятых туннелях? От этой мысли по спине Айко пробежал ледяной ужас, какого она не испытывала даже перед лицом смерти.

Лия осторожно положила руку ей на плечо.

– Айко, мы должны разобраться. Спокойно. Должно быть какое-то объяснение.

Таня молча осматривала зал, её лицо было напряжённым. Она не доверяла этому месту.

Айко медленно подняла голову. Её обычный цинизм и мизантропия исчезли без следа, уступив место глубокому, экзистенциальному ужасу. Она посмотрела на скелет, который был ею и не ею одновременно.

– Я… я не знаю, что это, – прошептала она. – Но это… это неправильно. Этого не должно быть.

Её взгляд упал на сжатый кулак скелета. Между костяшками пальцев что-то тускло блеснуло. Айко осторожно, боясь повредить хрупкие кости, разжала их. В пыльной перчатке лежал небольшой, оплавленный по краям дата-чип стандартного образца ESA. На нём не было никаких маркировок.

Дрожащими руками Айко вставила чип в свой планшет. Большинство данных было повреждено, но одна короткая, искажённая аудиозапись уцелела. Голос на записи был её собственным, но звучал он отчаянно, задыхаясь:

«…ловушка… не та спираль… они знают… предупредить… не повторяйте… ошибку…»

Запись оборвалась резким треском и шипением.

Айко смотрела на планшет, затем на скелет, затем на своих спутниц. Тайна не только не прояснилась, но стала ещё более зловещей и запутанной.

«Не та спираль…» – эти слова эхом отдавались в голове Айко. Спираль – символ времени у Молчальников? Или ключ к управлению их технологиями? Какую ошибку она, или её другая версия, совершила, пытаясь использовать или понять эту «спираль»? И как это связано с её собственной квантовой «печатью»?

Глава 19: "Судьба по контракту"

Вести с Земли: Паника и Ультиматум

В командном центре «Селена» повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Лишь несколько минут назад им с невероятным трудом, через импровизированный защищённый канал, который Джимми Хоук каким-то чудом смог пробить сквозь завесу помех Аль-Нуир, удалось передать на Землю шокирующую информацию о «Предвестнике-7». Лия, Марк, Таня и Айко, сгрудившись вокруг главного голографического стола, ждали ответа, почти не дыша. Каждое мгновение тянулось, как вечность.

Наконец, главный экран ожил, и на нём появилось лицо директора ESA Евы Крюгер. Обычно холодное и безупречно собранное, сейчас оно было бледным, с тёмными кругами под глазами, а в её стальных глазах метался плохо скрываемый ужас. Было очевидно, что информация дошла, но её интерпретация на Земле, вдали от лунных реальностей, была окрашена паникой и самыми худшими предположениями.

– Капитан Рейес, – голос Крюгер был лишён обычных модуляций, он звучал глухо и механически, словно она читала приговор. – Ваше сообщение получено и… подтверждено нашими системами дальнего космического обнаружения. Ситуация признана критической, угроза – экзистенциальной для всей земной цивилизации.

Она сделала паузу, её взгляд впился в Марка.

– Совет Безопасности Земного Альянса после экстренного заседания, длившегося последние несколько часов, уполномочил меня отдать вам приказ высшей категории секретности и неотложности. Капитан Рейес, вы должны немедленно инициировать протокол «Стикс-7». Полное и окончательное уничтожение лунной базы «Селен» и всех прилегающих к ней марсианских секторов. Мы не можем, мы не имеем права рисковать безопасностью Земли. Мы не знаем, сколько ещё таких «Предвестников» скрыто в глубинах космоса, и мы не можем допустить, чтобы Луна стала плацдармом для полномасштабного вторжения или источником новых угроз. Повторяю, капитан, это приказ, не подлежащий обсуждению или отсрочке. У вас двадцать четыре стандартных земных часа на подготовку и исполнение. Подтвердите получение.

Связь оборвалась, оставив на экране лишь её застывшее, безжалостное лицо, а затем – логотип ESA.

В командном центре воцарилась гробовая тишина. Шок. Неверие. А затем – волна тихого, но всепоглощающего гнева и отчаяния. Они только что пережили атаки Аль-Нуир, ментальный шторм Нимриэль, нашли хрупкую надежду на союз с Кейраном, узнали о древних тайнах Луны и о ещё более страшной угрозе из космоса. И теперь их собственный мир, их собственное командование, приговаривало их к смерти вместе со всеми, кто был на этой проклятой Луне.

Протокол «Стикс»: Механизм Самоуничтожения

– «Стикс-7» … – Марк наконец нарушил тишину, его голос был хриплым. Он повернулся к Айко. – Выведи на экран всё, что у нас есть по этому протоколу.

Айко, её лицо было белее мела, а розовый ирокез, казалось, поник, быстро застучала по своей консоли. Через несколько секунд на главном голографическом столе появилась сложная, многоуровневая схема.

Протокол «Стикс-7», как выяснилось, был не просто планом эвакуации или консервации. Это была глубоко интегрированная в саму структуру «Селена» система тотального самоуничтожения, разработанная ещё на заре лунной программы на случай неконтролируемого инопланетного заражения, захвата базы враждебными силами или любой другой экзистенциальной угрозы, исходящей от Луны. Система включала в себя одновременный подрыв основного ядерного реактора станции, который обеспечивал её энергией, и детонацию нескольких мощных термоядерных зарядов, тайно размещённых в ключевых точках базы и даже в прилегающих геологических структурах. Результатом должен был стать огненный шар, способный испарить не только «Селен», но и значительную часть окружающей лунной поверхности, включая сектора Зианна и Аль-Нуир, превратив это место в радиоактивную пустыню на многие столетия.

– Он разработан так, чтобы его было практически невозможно отменить после запуска последовательности без специального кода деактивации с Земли, – тихо пояснила Айко, прокручивая схемы защиты. – И Крюгер, судя по её тону, этот код нам точно не предоставит. У нас действительно есть только двадцать четыре часа. И обратный отсчёт, если его запустить, будет неотвратим.

Марк смотрел на схему, его лицо было непроницаемо. Он был военным до мозга костей, привыкшим подчиняться приказам, какими бы тяжёлыми они ни были. Он давал присягу защищать Землю. И угроза от «Предвестника-7» была более чем реальна. Но этот приказ… он требовал от него уничтожить не только врагов, но и своих людей, своих друзей, тех, за кого он нёс ответственность. Он вспомнил лицо Грега Маллинза, его последний кивок перед тем, как гермошлюз отсёк его от жизни. Он вспомнил Оливера Гранта, смеющегося за штурвалом шаттла. Он посмотрел на Лию, чьи глаза были полны отчаяния и гнева, на Таню, которая сжимала кулаки, на Айко, которая выглядела так, словно увидела призрака. Уничтожить их всех? Ради призрачного «большего блага»?

Кольцо «МКС-7» на его пальце снова обожгло кожу.

Совет Обречённых: Поиск Выхода

Марк отключил внешнюю связь и заблокировал доступ в командный центр. Он посмотрел на Лию, Таню и Айко. Кейрана он решил пока не посвящать в этот приказ – это была их, человеческая, проблема. По крайней мере, на данном этапе.

– Вы слышали директора Крюгер, – его голос был ровным, но в нём слышались стальные нотки. – У нас есть приказ. И у нас есть двадцать четыре часа.

– Приказ?! – Лия взорвалась, её обычная сдержанность исчезла. – Это не приказ, это безумие! Они там, на Земле, в своих стерильных кабинетах, они и понятия не имеют, что здесь происходит! Мы не угроза, Марк, мы – их единственная надежда разобраться с этим «Предвестником»! Зианна, Кейран… они знают об этих кораблях, у них могут быть технологии, способы их остановить! Уничтожить базу – это значит уничтожить и этот шанс! Это всё равно что отрубить себе голову, чтобы избавиться от головной боли!

– Протокол «Стикс» – это не блеф, Лия, – мрачно сказала Айко, её пальцы нервно бегали по краю консоли. – Если его активировать, у нас не будет и доли секунды на размышления. И Крюгер не из тех, кто отступает от своих решений, я знаю её по работе в ESA. Она скорее пожертвует нами всеми, чем допустит даже минимальный риск для Земли.

Таня Вольская, которая до этого молча слушала, сжав губы, шагнула вперёд. Её глаза решительно блестели.

– Мы не можем просто так сдаться и нажать на кнопку самоуничтожения, Марк. Это не выход. Это поражение. Должен быть другой способ. Мы должны выиграть время. Хотя бы немного. Чтобы попытаться связаться с Кейраном, чтобы найти уязвимость у «Предвестника», чтобы… чтобы хотя бы попытаться.

Марк посмотрел на неё. В её глазах он увидел не только решимость, но и отголосок той же боли, которую чувствовал сам. Он знал, что она права. Приказ был приказом. Но иногда… иногда приказы нужно было… интерпретировать.

– И какой у тебя план, Таня? – спросил он, его голос был уже не таким жёстким.

Танец с Цифрами: План Тани и Айко

Лицо Тани просветлело. Она быстро подошла к голографическому столу и вызвала схемы систем связи и управления станцией.

– Мы не можем открыто отказаться выполнять приказ. Крюгер тут же примет ответные меры, и они будут ещё хуже. Но мы можем… немного потянуть время. Создать видимость выполнения, – она посмотрела на Айко. – Айко, ты сможешь взломать наш собственный защищённый канал связи с Землёй? Так, чтобы мы могли контролировать поток информации, идущий от нас?

Айко на мгновение задумалась, её пальцы уже забегали по виртуальной клавиатуре.

– Это будет непросто. Канал имеет несколько уровней шифрования, плюс биометрическую аутентификацию… Но… да, думаю, я смогу создать «зеркальный» протокол, который будет перехватывать наши исходящие данные и запросы от Земли, прежде чем они уйдут в эфир. Я смогу фильтровать и модифицировать их. Но это будет очень рискованно. Если они заподозрят…

– А я, – подхватила Таня, – как главный инженер, имею доступ ко всем системам станции, включая протоколы подготовки к «Стиксу». Я могу инициировать ложную последовательность предпусковых проверок. Перенаправить потоки энергии, запустить диагностику боеголовок, имитировать загрузку кодов активации… Всё это будет выглядеть как реальная подготовка, но на самом деле мы не будем приближаться к точке невозврата. Мы можем отправлять Крюгер сфабрикованные отчёты о «прогрессе», ссылаясь на технические сбои, помехи от марсиан, необходимость дополнительных проверок… Это даст нам несколько часов, может быть, даже день или два.

План был дерзким, отчаянным и невероятно опасным. Если обман раскроется, их всех ждал военный трибунал, если они до него доживут. Малейшая ошибка в коде Айко или в симуляции Тани могла привести к катастрофе. И всё это время над ними будет висеть дамоклов меч приказа Крюгер и реальная угроза от «Предвестника» и Дракса.

Игра на Время: Первый Обман

Марк смотрел на двух женщин перед собой – на Таню, с её горящими решимостью глазами, и на Айко, уже погрузившуюся в сложнейшие алгоритмы взлома. Он знал, что они рискуют всем. Но альтернативой было безропотное самоубийство.

– Хорошо, – наконец сказал он, и это слово прозвучало в тишине командного центра как выстрел. – Делайте. Но помните, это лишь отсрочка. У нас очень мало времени, чтобы найти реальное решение. И если я пойму, что риск для Земли становится слишком велик… я сам нажму эту кнопку. Понятно?

Таня и Айко одновременно кивнули.

Через час, после напряжённой и виртуозной работы двух женщин, первый ложный отчёт был готов. Марк Рейес, с лицом, не выражающим никаких эмоций, через «зеркальный» канал Айко отправил директору Еве Крюгер формальное подтверждение получения приказа «Стикс-7» и доклад о начале подготовительных работ в соответствии с протоколом.

На Земле, в своём стерильном кабинете, Ева Крюгер получила сообщение. На её лице не дрогнул ни один мускул, но она почувствовала некоторое облегчение. Приказ выполнялся. Она потребовала регулярных обновлений каждые шесть часов и установила окончательный дедлайн для полной активации через двадцать три часа.

На «Селене» воцарилась атмосфера лихорадочной, отчаянной деятельности. Они выиграли немного времени. Драгоценное, утекающее сквозь пальцы время. Но что они будут делать с ним? Петля «Судьбы по контракту», подписанного на Земле, всё туже сжималась вокруг их шей. Марк Рейес посмотрел на далёкое, сияющее изображение Земли на главном экране. Он только что нарушил прямой приказ высшего командования. И он знал, что это только начало его самой трудной битвы – битвы не только за выживание своего экипажа, но и за шанс спасти свою планету, даже если для этого придётся пойти против воли тех, кто должен был её защищать.

Глава 20: Реквием по Тюремщикам

Охота на Призрака

Глубоко под основной структурой «Селены», в лабиринте древних, едва освещённых туннелей, скользила тень. Зул, кибер-шпион Аль-Нуир, мастер бесшумного проникновения, охотился на призраков. После провала с захватом реактора Дракс поставил ему новую, приоритетную задачу: выяснить всё о Молчальниках. Эти таинственные фигуры были непредсказуемой переменной, а Дракс не терпел неизвестных в своих уравнениях власти.

Целью Зула был не сам Молчальник, а то, что он несёт. По данным его микро-дронов, эти существа периодически перемещали между скрытыми узлами Ковчега небольшие, но невероятно мощные артефакты. Сегодня его целью был один из таких – гладкий, тёмный камень, который, по данным сенсоров, испускал странные, стабилизирующие энергетические флуктуации. Это был тот самый артефакт, который видели рядом с ребёнком Зианна, Нимриэль, во время её пси-всплеска. Зул предположил, что это ключ к контролю над пси-энергией, мощное оружие или щит.

Он двигался с терпением паука, его маскировочное поле превращало его в едва заметное искажение воздуха. Впереди, в туннеле, стены которого были вырезаны из цельного, как космос, материала, двигались две фигуры в тёмных балахонах. Они несли камень, и их движения были неестественно плавными и синхронными. Они вели его, словно на поводке, в заранее выбранное место – узкий проход, идеальный для нейтрализации угрозы.

Осквернение Святыни

Зул выбрал для засады резкий поворот туннеля. Он не собирался их убивать – лишь парализовать и забрать артефакт. Когда Молчальники вошли в зону поражения, он выскользнул из тени.

– Прошу прощения за беспокойство, – его синтезированный голос нарушил тишину. – Но этот артефакт очень интересует моего нанимателя.

Он активировал парализующие излучатели. Но лучи, ударившись о невидимое поле вокруг Молчальников, просто рассеялись. Они остановились и медленно повернули свои скрытые капюшонами головы в его сторону. В этот момент Зул понял – его вели. И впервые за свою долгую карьеру он почувствовал первобытный, леденящий душу страх.

Он мгновенно перешёл в боевой режим. Из его наручных гнёзд выскользнули тонкие энергетические стилеты. Но он опоздал. Один из Молчальников просто вытянул руку, и тело Зула сковала невидимая сила гравитационного захвата. Второй сделал едва заметное движение, и в кибернетическом мозгу шпиона взорвалась острая ментальная атака, обошедшая все щиты.

Но Зул не был бы лучшим шпионом Аль-Нуир, если бы у него не было последнего козыря. Собрав остатки воли, он активировал не маскировку, а своё самое опасное устройство – резонансный дестабилизатор, нацеленный на стену туннеля. Его задачей было не победить, а создать хаос и сбежать. Он хотел не просто украсть артефакт. Он хотел понять, как работает это место, взломать его.

Стена, покрытая светящимися спиралями, отозвалась на атаку. Узоры замерцали красным, завибрировали. По туннелю прошла волна искажающей энергии. Зул почувствовал, как древний механизм приходит в ярость.

Приговор

Реакция Молчальников была мгновенной и абсолютной. Их пассивное наблюдение сменилось действием. Они больше не были просто стражами. Они стали палачами.

Они двигались не как два отдельных существа, а как единый, идеально скоординированный механизм. Их действия были направлены не на Зула. Они были направлены на угрозу, которую он создал.

Один из них, проигнорировав шпиона, подошёл к вибрирующей стене и положил на неё руку. Красное свечение мгновенно сменилось ровным, голубым. Он не просто успокоил систему. Он её "починил".

Второй Молчальник приблизился к скованному Зулу. Из-под края его капюшона на мгновение показалось несколько тонких, светящихся отростков. Один из них коснулся шлема шпиона.

Зул не успел даже вскрикнуть. Его тело прошло последней, мощной судорогой, и он рухнул на пол, как сломанная марионетка. Его смерть была не актом мести. Это была системная очистка. Устранение вируса, угрожавшего стабильности всей операционной системы.

Молчальники постояли над его телом несколько секунд. Затем, подобрав свой артефакт, так же бесшумно растворились в тенях, оставив труп как немое предупреждение для всех, кто осмелится повторить подобное.

Эхо в сознании

В своей лаборатории на «Селене» Лия Морган внезапно согнулась пополам, схватившись за голову. Комната качнулась. Это был не пси-всплеск Нимриэль. Это был короткий, невероятно мощный и… древний импульс. Резонанс от атаки Зула на системы Ковчега и ответной реакции Молчальников дошёл до неё, как сейсмическая волна.

Её сознание на мгновение отделилось от тела. Перед её внутренним взором пронеслись образы, яркие и пугающе реальные.

Она увидела не сияющие корабли-ковчеги. Она увидела войну. Войну космических масштабов между сияющими существами из света – Творцами – и бесформенной, пожирающей вселенные Тьмой. Она увидела, как Творцы, не в силах уничтожить врага, создали идеальную тюрьму. Они превратили мёртвую планету в многослойную сферу, построенную из самой ткани пространства-времени. Они запечатали Тьму в её ядре. А затем, чтобы тюрьма не осталась без надзора, они принесли себя в жертву. Они отказались от своей индивидуальности и силы, став безличными, вечными Тюремщиками, слившимися со своим творением. Они стали Молчальниками.

Видение оборвалось. Лия тяжело дышала, её сердце колотилось. Образы были выжжены в её памяти. Она посмотрела на свои дрожащие руки.

Она почувствовала это. Не просто их силу. От них исходила ощутимая, гнетущая волна… подавления. Словно вся их суть была направлена не на атаку, а на вечное, неусыпное сдерживание чего-то невидимого, но ужасного. Это было присутствие надзирателей у ворот тюрьмы, в которой заточён немыслимый монстр.

Она списала это на стресс, на обострившуюся из-за близости к Кейрану чувствительность. Но в её электронном журнале в тот вечер появилась короткая, тревожная запись:

"Они не воины. Они… тюремщики?"

Когда команда, расследуя странный всплеск энергии, нашла тело Зула, слова Лии обрели новый, зловещий смысл. Они поняли, что ходят не просто по древнему кораблю. Они ходят по крышке самой страшной тюрьмы в Солнечной системе. И они только что видели, как её безмолвные стражи привели в исполнение свой приговор.

Эхо Древних Тайн и Грядущей Бури

Глава 21: Цена откровения

Шёпот из Бездны Времени

Личная лаборатория Лии Морган на «Селене» тонула в полумраке. Лишь тусклый свет от аварийных панелей и мерцание голографических дисплеев, на которых застыли остатки её недавнего, ошеломляющего видения, нарушали эту тишину. На схемах Луны, обычно таких привычных и понятных, теперь проступали контуры чего-то чудовищно древнего, невозможного. Лия выглядела так, словно не спала несколько суток – и это было близко к истине. Её каштановые волосы были спутаны, под зелёными глазами залегли тёмные тени, но сами глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. Цена откровения, обрушившегося на неё после гибели Зула и того странного, мощного пси-импульса, который, как она теперь понимала, исходил от Молчальников, была высока.

Она нервно сжала кулаки, затем решительно активировала закрытый канал связи.

– Марк, Таня, – её голос был хриплым, но твёрдым. – Срочно ко мне. Лаборатория три. Это… это касается всего. Конфиденциально.

В её тоне было столько невысказанного напряжения, что Марк Рейес и Таня Вольская, находившиеся в командном центре и пытавшиеся справиться с последствиями ультиматума Крюгер, переглянулись.

– Что ещё? – пробормотал Марк, но уже через минуту они были у дверей её лаборатории.

Лия впустила их, быстро огляделась по коридору и плотно заперла дверь, активировав протоколы максимальной звукоизоляции. Воздух в помещении был спёртым, пахло озоном и чем-то ещё, неуловимо древним – или это ей только казалось?

– Лия, что случилось? Ты выглядишь… – начала Таня, но Лия прервала её, вскинув руку.

– Сядьте, – она указала на два свободных кресла. Сама она не могла стоять на месте, мечась по маленькому пространству, как тигр в клетке, собираясь с мыслями, пытаясь облечь невообразимое в слова.

Ковчег под Нашими Ногами

– Когда… когда Зул погиб, – начала Лия, её голос дрожал, – я почувствовала это. Удар. Не как от Нимриэль. Другой. Древний. И я… я увидела.

Она замолчала, пытаясь поймать ускользающие образы. Марк и Таня терпеливо ждали, хотя напряжение в комнате можно было резать ножом.

– Луна, – наконец выдохнула Лия, останавливаясь напротив них и глядя им прямо в глаза. – Это не просто спутник. Не просто кусок камня. Это… это корабль. Гигантский, древний корабль-ковчег. Построенный… ими. Молчальниками. Они – не просто наблюдатели, они – Хранители этого Ковчега. Они спасались. От чего-то… ужасного. Чего-то, что пожирало целые миры.

Слова Лии падали в тишину лаборатории, как камни в бездонный колодец. Марк слушал с непроницаемым лицом, но его брови медленно сходились на переносице. Он обменялся быстрым, ничего не выражающим взглядом с Таней. Его военный опыт и прагматизм подсказывали ему, что Лия, пережившая слишком много потрясений, могла быть на грани срыва.

– Лия, – мягко, но твёрдо начал Марк, – ты уверена, что это не… не последствия стресса? Или того, что случилось с Нимриэль? Радиация, пси-воздействие… Ты понимаешь, как это звучит? Корабль размером с Луну?

– Я знаю, как это звучит, Марк! – голос Лии сорвался. – Я учёный, я не верю в сказки! Но я видела это! Чувствовала! Это не галлюцинация!

Таня, в отличие от Марка, была более восприимчива. Её инженерный ум сразу начал перебирать необъяснимые аномалии, с которыми они сталкивались с момента пробуждения базы.

– Постой, Марк, – сказала она задумчиво. – Некоторые показания… они действительно были странными. Необъяснимые гравитационные флуктуации в определённых зонах. Энергетические поля, которые наши приборы не могли классифицировать. Если это правда, Лия… если под нами действительно гигантская машина… это объясняет многое. И… это пугает до чёртиков.

– Это не просто пугает, Таня, – подхватила Лия, благодарно посмотрев на подругу. – Это меняет всё. Абсолютно всё. Мы живём не на мёртвом спутнике. Мы живём на палубе древнего звёздного ковчега, который дремлет под нашими ногами.

Раскол Мнений: Наука против Безопасности

Откровение Лии повисло в воздухе. Марк всё ещё выглядел скептически, но в его глазах появилось сомнение. Таня же, казалось, уже начала просчитывать варианты.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросил Марк, его голос был лишён эмоций.

– Мы должны это изучить! – горячо воскликнула Лия. – Если это корабль, у него должны быть системы управления, источники энергии, архивы знаний, которые могут быть несоизмеримо древнее и обширнее, чем у Зианна или Аль-Нуир! Это может быть наш единственный шанс против Дракса, против «Предвестников»! Это может быть ключ к пониманию всего, что здесь происходит, включая ускоренное старение! Мы не можем это игнорировать!

Марк резко поднялся. Его лицо снова стало жёстким, капитанским.

– Игнорировать? Лия, у нас приказ Крюгер об уничтожении базы, который мы с трудом саботируем! У нас «Предвестник-7», летящий к Земле! У нас Дракс, который в любой момент может начать новую атаку! У нас «Возмездие» на подлёте, готовое нас испепелить! И ты предлагаешь нам сейчас начать ковыряться в гипотетическом «древнем корабле», пытаясь разбудить каких-то «Молчальников», которые только что без малейших усилий уничтожили одного из лучших шпионов Аль-Нуир?!

Его голос повысился, в нём зазвучали стальные нотки.

– Это не научная экспедиция, Лия! Это война за выживание! Моя задача – обеспечить безопасность этой станции, этих людей, и, чёрт возьми, попытаться спасти Землю! А не гоняться за призраками и не будить лихо, пока оно тихо! Любая попытка «изучить» этих Молчальников или их «Ковчег» может спровоцировать их, активировать какие-то защитные системы, которые сметут нас всех, не оставив и мокрого места! Это ещё одна угроза, а не спасение!

– Но если это знание поможет нам? – Таня попыталась вмешаться, видя, как вспыхивают глаза Лии. – Если там есть оружие, способное остановить Дракса или «Предвестника»? Мы должны хотя бы рассмотреть все варианты, Марк. Осторожно. Собрать больше данных.

– «Осторожно»? – Марк усмехнулся. – Таня, мы сидим на пороховой бочке с пятью зажжёнными фитилями! У нас нет времени на «осторожные» исследования неизвестной переменной, которая может оказаться ещё одной бомбой!

Голос Древних Легенд

– Возможно, Кейран сможет что-то прояснить, – предложила Лия, понимая, что в одиночку ей не переубедить Марка. – Он из Зианна, они здесь дольше нас. Может, их легенды…

Марк на мгновение задумался. Услышать мнение марсианина, особенно такого здравомыслящего, как Кейран, могло быть полезно. Или, наоборот, ещё больше укрепить его опасения.

– Хорошо, – кивнул он Тане. – Вызови его. Но только его. И ни слова больше никому.

Через несколько минут в лабораторию вошёл Кейран. Его высокая, стройная фигура, мягко светящаяся синими спиралями, казалось, заполнила всё пространство. Он молча выслушал сбивчивый, но страстный рассказ Лии, его беззрачковые глаза были устремлены на неё, а биолюминесценция на его коже едва заметно меняла оттенки, отражая глубокую задумчивость.

Когда Лия закончила, Кейран надолго замолчал. Тишина в лаборатории стала почти невыносимой.

– Ваши слова, Лия Морган, – наконец произнёс он, его голос был тихим, но резонирующим, – находят странный и тревожный отклик в самых древних наших преданиях. Тех, что мы считали лишь… поэтическими метафорами, отголосками ушедшей эпохи. Легенды о «Создателях Луны», о «Спящих Титанах», которые прибыли из неизмеримых глубин космоса на «Семяносном Корабле», когда Марс был ещё юн. Мы всегда считали их лишь… символами.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам людей.

– Молчальники… мы всегда знали об их существовании. Обе расы, и Зианна, и Аль-Нуир, избегали их, чувствовали их древнюю силу. Они были частью этого места, как сами скалы, как вакуум. Их никогда не следовало беспокоить. Ибо наши легенды также говорят, – его голос стал ещё тише, – что их сон не должен быть потревожен без крайней, вселенской нужды. Ибо их пробуждение может принести как великое благо, так и невообразимое разрушение, способное затмить даже деяния Аль-Нуир. Если Луна – действительно их Ковчег… это меняет не только ваше понимание, но и самое основание нашей собственной истории и нашего места во Вселенной.

Подтверждение Кейрана, хоть и облечённое в форму древних легенд, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Лия почувствовала одновременно и облегчение – её видение не было бредом сумасшедшего – и ещё больший груз ответственности. Марк стал ещё мрачнее тучи. Если даже марсиане, с их тысячелетней историей и пси-способностями, боялись этих «Создателей», то людям и подавно не стоило испытывать судьбу. Таня же, наоборот, казалось, ещё больше заинтересовалась. Легенды, подкреплённые наблюдениями Лии и аномальными данными… это уже было слишком серьёзно, чтобы просто отмахнуться.

– И что ваши легенды говорят о том, что будет, если «Спящие Титаны» всё-таки проснутся? – спросил Марк у Кейрана, его голос был напряжён.

Кейран медленно покачал головой.

– Легенды туманны. Они говорят о тишине, которая последует. О великих переменах. Но какой будет эта тишина и эти перемены – благословением или проклятием – не знает никто.

Новые Границы, Старые Враги

Слова Кейрана не примирили стороны, а лишь подчеркнули масштаб проблемы и невероятных рисков.

– Вот видишь, Лия! – Марк снова повернулся к ней. – Даже Зианна говорят об этом с опаской! Мы не полезем в это осиное гнездо!

– Но мы не можем просто сидеть сложа руки! – возразила Лия. – Если это Ковчег, он может быть нашим единственным шансом! Мы должны попытаться понять их, наладить контакт…

– Контакт?! – Марк почти зарычал. – Они убили Зула, не моргнув глазом! Какой, к чёрту, контакт?! Мой приказ остаётся в силе: никакого несогласованного вмешательства. Мы сосредоточимся на Драксе, на «Предвестнике» и на том, как пережить встречу с «Возмездием». Я приказываю установить дополнительные сейсмические и энергетические датчики на нижних уровнях для пассивного мониторинга любой аномальной активности. Но ни одной исследовательской группы, ни одной попытки проникновения без моего прямого разрешения! Это ясно?

Лия сжала губы, её глаза сверкали от гнева и бессилия. Она понимала логику Марка, его ответственность, но её научное чутьё, её интуиция, усиленная странной связью с марсианскими энергиями, кричали ей, что они упускают нечто жизненно важное. Драгоценное время уходило.

Она бросила быстрый взгляд на Кейрана, затем на Таню. В глазах Зианна она увидела понимание и какую-то затаённую мысль. Таня выглядела расстроенной, явно разрываясь между лояльностью Марку и собственной жаждой знаний.

Лаборатория погрузилась в тяжёлое молчание. Цена откровения была высока – оно не только принесло новое, ошеломляющее знание, но и посеяло семена глубокого раскола среди тех, кто ещё вчера был единой командой, борющейся за выживание. Двери лаборатории открылись, и Марк вышел первым, за ним – Таня, бросив на Лию сочувственный взгляд. Кейран задержался на мгновение.

– Древние пути часто скрыты во тьме, Лия Морган, – тихо сказал он. – Но иногда именно во тьме можно найти самый яркий свет. Будь осторожна.

И он тоже ушёл, оставив Лию одну с её открытием, её страхами и растущей решимостью найти ответы, даже если для этого придётся действовать втайне, рискуя всем. Луна-Ковчег хранила свои секреты, и Лия чувствовала, что её собственная судьба теперь неразрывно связана с ними.

Глава 22: Голос из Бездны

Ночная Смена и Аномальные Сигналы

Центр Управления Полётами Европейского Космического Агентства утопал в глубокой ночи. Огромный, обычно гудящий, как потревоженный улей, зал сейчас был почти пуст. Лишь несколько дежурных операторов, словно призраки, скользили между рядами консолей или сонно кивали перед мерцающими экранами, на которых отображались бесконечные потоки телеметрии с орбитальных спутников и далёких исследовательских зондов. Кофе, казалось, был единственным, что поддерживало здесь жизнь.

Джеймс «Джимми» Хоук не был исключением. Его рабочее место, заваленное пустыми стаканчиками из-под энергетиков, обёртками от протеиновых батончиков и разнообразным геймерским мерчем, выглядело как миниатюрный эпицентр хаоса в этом стерильном царстве порядка. Но сам Джимми, несмотря на усталость, был сосредоточен. Его глаза, привыкшие к многочасовым игровым марафонам и поиску мельчайших деталей на экране, внимательно сканировали столбики цифр и графики, идущие с лунной станции «Селен».

В последние несколько смен рутинный поток данных с Луны стал… странным. Официальные отчёты капитана Рейеса о подготовке к протоколу «Стикс-7» – полной ликвидации базы – приходили с подозрительными задержками, были сухими, почти роботизированными, и, что самое главное, сопровождались серией коротких, нерегулярных всплесков зашифрованного трафика по совершенно несанкционированному каналу. Его система, настроенная на отлов любых аномалий (наследие его хакерского прошлого), каждый раз помечала эти всплески красным флагом.

«Снова оно», – пробормотал Джимми, когда на его мониторе в очередной раз мигнул сигнал тревоги. Короткий, плотный пакет данных, зашифрованный так, что даже лучшие алгоритмы ESA, скорее всего, сломали бы об него зубы. Он уходил с Луны, но не через официальные ретрансляторы.

Любопытство, отточенное годами взлома игровых защит и поиска скрытых «пасхалок», взяло верх над усталостью. Джимми чувствовал это своим геймерским чутьём: что-то на «Селене» было не так. Что-то очень важное пытались скрыть. И этот скрытый канал… он был как секретный уровень в его любимой игре, который так и манил его исследовать.

Первые Крохи Правды

Джимми дождался, когда его коллега, отвечающий за соседний сектор, окончательно задремал, уронив голову на клавиатуру. Затем, быстро оглядевшись, он запустил на своей консоли несколько нелегально установленных программ. Это были его собственные разработки, изначально созданные для анализа сетевого трафика и взлома защит игровых серверов, но за годы работы в ESA он значительно их усовершенствовал, превратив в мощный инструмент для анализа и дешифровки.

Он направил свои программы на перехваченные пакеты данных. Шифрование было зверским – многоуровневое, с динамически меняющимися ключами, явно созданное кем-то, кто знал толк в кибербезопасности (Джимми невольно испытал укол профессионального уважения к неизвестному лунному хакеру). Полностью взломать его с теми ресурсами, что были у Джимми, было невозможно. Но ему удалось «поймать» несколько самых слабых, возможно, случайно просочившихся или повреждённых при передаче фрагментов.

На экране начали появляться отдельные слова, вырванные из контекста, как обрывки кошмарного сна: «…Предвестник… Аль-Нуир… тотальная угроза Земле… Ковчег… Молчальники знают… не верьте Крюгер…».

«'Предвестник'? 'Ковчег'? – Джимми нахмурился. – Что за бред? Звучит как сценарий для дешёвой космооперы».

Но затем он вспомнил. Несколько дней назад в закрытых астрономических базах данных, к которым у него был доступ, появилась информация о недавно обнаруженном аномальном объекте, получившем временное обозначение 2045-XF13. Странная, непериодическая орбита, крайне низкое альбедо, и, самое главное, траектория, которая через несколько недель или месяцев могла привести его к опасному сближению с Землёй. Официально его классифицировали как «потенциально опасный астероид». Но что, если…

Джимми лихорадочно начал сопоставлять факты. Аномальные данные с Луны, протокол «Стикс», который означал полное уничтожение всего и вся, этот странный объект 2045-XF13, и теперь эти слова… «Предвестник… угроза Земле…».

«Они что-то скрывают, – его сердце заколотилось быстрее. – Что-то огромное. И кто-то на Луне отчаянно пытается пробиться сквозь эту стену молчания».

Стены Молчания в ESA

На следующее утро, так и не сомкнув глаз, Джимми, вооружённый распечатками своих обрывочных данных и графиками аномального трафика, направился прямиком к своему непосредственному начальнику, мистеру Хендерсону. Хендерсон был типичным представителем старой гвардии ESA – седовласый, с вечно недовольным выражением лица, он больше всего на свете ценил порядок, субординацию, и чтобы его не беспокоили по пустякам.

– Сэр, я обнаружил крайне тревожные аномалии в каналах связи с «Селеном», – выпалил Джимми, едва переступив порог его кабинета. – Похоже, там происходит что-то, о чём нам не докладывают. Возможно, экипаж в опасности или пытается передать критически важную информацию в обход официальных каналов. Вот, посмотрите…

Хендерсон лениво взглянул на протянутые ему бумаги, затем перевёл усталый взгляд на Джимми.

– Хоук, – его голос был полон снисходительного раздражения. – Сколько раз я вам говорил не лезть не в своё дело? Ваша работа – следить за штатными протоколами и докладывать о реальных сбоях, а не заниматься конспирологией, начитавшись бульварной фантастики. Капитан Рейес регулярно предоставляет отчёты. Директор Крюгер лично контролирует ситуацию. Всё под контролем.

– Но, сэр, эти данные… «Предвестник», «Аль-Нуир» … И этот объект 2045-XF13…

– Объект 2045-XF13 – это обычный астероид, Хоук, – отрезал Хендерсон, вставая и давая понять, что аудиенция окончена. – А вы, похоже, переутомились на ночных сменах. Возьмите отгул. И больше не поднимайте эту тему. Не создавайте панику на пустом месте и не дискредитируйте работу агентства своими дилетантскими домыслами. Это может плохо отразиться на вашей дальнейшей карьере. Вам ясно?

Джимми сглотнул. Яснее некуда. Стена. Глухая, непробиваемая стена официального безразличия или… намеренного сокрытия.

– Да, сэр, – тихо ответил он и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и бессилия.

«Под контролем… конечно…» – прошептал он, идя по коридору. Его подозрения только что превратились в уверенность.

Цифровые Призраки 'Кронтеха'

Вернувшись в свою маленькую, захламлённую квартиру, Джимми понял, что не сможет успокоиться. Образ капитана Рейеса, Лии Морган, Тани Вольской – он знал их всех по редким видеоконференциям, по их личным делам, которые иногда проходили через его руки – не выходил у него из головы. Они были там, на Луне, в самом эпицентре чего-то ужасного, а здесь, на Земле, все делали вид, что ничего не происходит.

Он сел за свой домашний компьютер – мощную кастомную сборку, способную потянуть любую современную игру на максимальных настройках и, как оказалось, взломать пару-тройку корпоративных сетей. Рискуя всем – карьерой, свободой, – Джимми начал собственное, уже полностью нелегальное, расследование.

Его пальцы летали по клавиатуре, обходя системы безопасности ESA, проникая в закрытые архивы. Он искал всё, что связано с «Селеном», протоколом «Стикс», объектом 2045-XF13. И он нашёл. Не сразу, но нашёл.

Среди потоков официальной информации он наткнулся на странные финансовые транзакции, на запутанные потоки данных, связывающие ESA с корпорацией «Кронтех». Той самой «Кронтех», которая имела репутацию акулы в мире высоких технологий, корпорации, которую не раз обвиняли в неэтичных экспериментах и промышленном шпионаже. Оказалось, «Кронтех» негласно финансировал значительную часть лунной программы, особенно те её аспекты, которые касались добычи гелия-3 и поиска «экзотических материалов».

А потом он нашёл упоминание о «Проекте Спираль». Секретная исследовательская программа «Кронтеха», официально посвящённая изучению новых источников энергии, но, судя по обрывкам данных, на самом деле занимавшаяся чем-то гораздо более таинственным: попытками «Кронтеха» не просто изучить, а вооружить или коммерциализировать технологии, связанные с марсианскими артефактами и предполагаемыми «спиральными энергиями». Имя Лии Морган, как специалиста по ксеноархеологии, несколько раз всплывало в этих файлах, причём в контексте консультаций, от которых она, судя по всему, отказалась незадолго до своей марсианской миссии. Возможно, именно «Кронтех», с его огромным влиянием и лобби в ESA, стоял за некоторыми наиболее агрессивными и поспешными директивами Крюгер относительно Луны и протокола «Стикс».

Джимми откинулся на спинку кресла. Картина становилась всё более зловещей. ESA, «Кронтех», сокрытие информации… Он впутался во что-то гораздо более крупное и опасное, чем мог себе представить. Это уже не было похоже на игру.

Голос из Бездны Просит Помощи

Джимми не спал уже почти двое суток. Кофе и энергетики больше не помогали. Но он не мог остановиться. Теперь, когда он знал, что происходит что-то действительно ужасное, и что официальные каналы бесполезны, он чувствовал себя обязанным что-то предпринять.

Он снова открыл логи перехваченных сообщений с Луны. Тот самый зашифрованный канал. Риск был огромен. Если его вычислят – а рано или поздно это произойдёт – его ждёт не просто увольнение. Но он должен был попробовать.

Собрав всю свою смелость и хакерское мастерство, Джимми составил короткое, анонимное сообщение, зашифровал его тем же алгоритмом, который, как он надеялся, использовали на Луне, и отправил его по этому «тёмному» каналу.

«Я слышу вас. Объект 2045-XF13 – это 'Предвестник'? Луна – 'Ковчег'? Нужна помощь?»

Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Прошла минута, другая. Ничего. «Идиот, – подумал он. – Что ты вообще творишь? Они там борются за жизнь, а ты играешь в шпионские игры».

Он уже собирался закрыть программу, когда на экране мигнул входящий сигнал. Короткий, ещё более плотно зашифрованный ответ. Джимми бросился его дешифровывать, его пальцы дрожали. Большую часть он так и не смог разобрать, но несколько слов пробились сквозь шифр, как лучи света во тьме:

«…Земля… смертельная опасность… верьте… капитану Рейесу… Крюгер лжёт… данные… нужны… срочно…»

А в самом конце сообщения, как цифровая подпись, стоял маленький, стилизованный символ – что-то вроде кошачьей мордочки с антеннами или… розового ирокеза. Символ, который он позже узнает, как личный знак Айко Мураками, гениального хакера «Селена».

Джимми Хоук, оператор ЦУПа и бывший геймер, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это больше не было расследованием. Это был крик о помощи. Голос из бездны космоса, с далёкой и осаждённой Луны, донёсся до него. И он, Джеймс «Джимми» Хоук, возможно, был единственным на всей Земле, кто его услышал, и кто мог попытаться что-то сделать.

Его маленькая, уютная квартира вдруг показалась ему командным центром последней надежды. Он глубоко вздохнул. Игра началась. И на кону стоял не просто очередной уровень, а судьба целой планеты.

Глава 23: Сердце Зверя

Отчаяние и Решение

Командный центр «Селена» напоминал раненый корабль, из последних сил борющийся со штормом. Гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аварийных систем и прерывистым дыханием тех, кто ещё оставался на посту, давила на нервы. Голографический стол в центре зала безразлично отображал тактическую карту Луны, где обширные сектора Аль-Нуир, подсвеченные агрессивным красным, казались кровоточащими ранами на теле мёртвого спутника.

После ультиматума директора Крюгер и шокирующих новостей о приближении «EAS Возмездие», а также о «Предвестнике-7», несущемся к Земле, пассивное ожидание стало синонимом медленной, мучительной смерти. План Тани и Айко по фальсификации данных, отправляемых на Землю, давал лишь хрупкую, призрачную отсрочку.

Марк Рейес, с лицом, осунувшимся от бессонных ночей и тяжести принимаемых решений, смотрел на эту карту, и в его обычно холодных глазах плескалось отчаяние. Лия Морган, бледная, но решительная, снова и снова твердила о необходимости срочного изучения Луны-Ковчега, о Молчальниках, о возможном спасении, скрытом в их древних технологиях.

– Мы не можем позволить себе роскошь археологических раскопок, Лия, пока у нас на хвосте висит половина Солнечной системы! – наконец резко оборвал её Марк. Его голос, обычно ровный и командирский, сейчас был на грани срыва. – Крюгер не будет ждать. Дракс не будет ждать. И этот ваш «Предвестник» тоже ждать не собирается!

– Но атака на Аль-Нуир сейчас… – начала Лия, её голос дрожал от негодования, – это самоубийство! Это отвлечёт нас от главной угрозы! Мы потеряем людей, ресурсы…

– А если мы ничего не сделаем, Лия, – Марк перебил её, его взгляд стал жёстким, – Дракс воспользуется моментом, когда «Возмездие» начнёт по нам стрелять, и добьёт выживших. Или, что ещё хуже, попытается взять под контроль этот ваш «Предвестник». Нет. Мы не можем сидеть сложа руки. Нам нужно действовать. Быстро. И жёстко. Нам нужно лишить его клыков, пока он не вцепился нам в глотку.

Таня Вольская и Айко Мураками, молча наблюдавшие за этим спором, переглянулись. Они понимали логику Марка, какой бы отчаянной она ни казалась. В этой безумной игре на выживание иногда лучшая защита – это нападение. Даже если это нападение на чудовище в его собственном логове.

Предложение Двуликого

Решение было принято. Через полчаса в небольшой, тускло освещённой переговорной, которую команда уже окрестила «комнатой пыток» из-за бесчисленных часов напряжённых совещаний, проведённых в ней, появился Оррик. Гибрид Зианна и Аль-Нуир, изгой и мастер интриг, он вошёл с присущей ему ленивой грацией хищника, его меняющие цвет глаза насмешливо оглядели собравшихся – Марка, Таню и Айко.

Марк, не вдаваясь в подробности об ультиматуме Крюгер и «Возмездии» – Оррику не обязательно было знать всё, – изложил суть плана: дерзкая диверсионная операция против одного из ключевых объектов Аль-Нуир. Цель – максимально ослабить их наступательный потенциал, выиграть время. Он внимательно следил за реакцией гибрида.

Оррик слушал, и на его почти человеческом лице медленно расплывалась хитрая, оценивающая усмешка. Когда Марк закончил, гибрид театрально захлопал в ладоши, его металлические импланты на груди тускло блеснули.

– Капитан Рейес! Браво! Какая восхитительная, какая дерзкая идея! Атака на самое сердце империи Дракса! Я всегда говорил, что у вас, люди, есть… потенциал к эффектным жестам, граничащим с безумием. И, как удачно совпало, – он понизил голос до заговорщического шёпота, – я знаю одно очень, очень интересное местечко, где генерал Дракс хранит свои самые любимые и самые смертоносные игрушки. Его главный арсенал плазменного оружия и, по совместительству, центр управления его армией боевых дронов. Представляете, какой фейерверк можно устроить?

Он подмигнул.

– И, разумеется, я знаю пару-тройку тайных ходов туда, о которых не подозревают даже самые верные псы Дракса. Могу ли я предложить свои скромные услуги в качестве проводника и… консультанта по вопросам деликатного проникновения в особо охраняемые объекты?

Таня, стоявшая чуть позади Марка, незаметно коснулась своего кибернетического импланта на шее. На её внутреннем ретинальном дисплее замелькали предупреждающие маркеры. Оррик снова что-то скрывал. Его показатели сердечного ритма и биоэнергетического поля скакали, когда он говорил о своей «бескорыстной помощи» и «тайных ходах». Но его знание систем Аль-Нуир, его уверенность… это было слишком соблазнительно, чтобы от этого отказаться.

– Он лжёт, – тихо прошептала она Марку, когда Оррик на мгновение отвлёкся, рассматривая голографическую карту сектора Альфа. – Или, по крайней мере, не договаривает. Но информация о цели, похоже, достоверная. И он действительно может знать, как туда попасть.

Марк кивнул. Он и сам это чувствовал. Оррик был змеёй, но иногда, чтобы добраться до логова другой, более крупной змеи, приходилось использовать яд первой.

– Твоя помощь будет оценена, Оррик, – сказал Марк, его голос был холоден. – При условии, что она будет искренней. И что ты будешь выполнять мои приказы. Без сюрпризов.

Оррик картинно приложил руку к своей металлической груди.

– Капитан, когда я не был искренен с вами? Моя единственная цель – увидеть крах тирании Дракса. А ваши цели, как я понимаю, совпадают с моими. По крайней мере, на данном этапе.

Сбор Ударной Группы и План Операции

Подготовка к вылазке проходила в лихорадочной спешке и гнетущей тишине оружейной «Селена». Воздух был пропитан запахом оружейной смазки, пота и страха. Марк лично отбирал каждого члена ударной группы. Он сам, разумеется, шёл во главе. Таня Вольская – его правая рука, опытный боец и инженер, способный на ходу решать любые технические проблемы. Айко Мураками – их цифровой бог войны, чьи пальцы могли творить чудеса с любыми компьютерными системами. И Карлос Мендес, молчаливый, но невероятно надёжный гелиевый инженер, бывший морпех, мастерски обращавшийся с тяжёлым плазменным вооружением. Ещё несколько проверенных техников из службы безопасности, чьи лица были мрачны, но решительны, замыкали группу.

Лию Марк категорически оставил на базе. Её знания сейчас были нужнее для анализа данных о «Предвестнике» и Ковчеге, и он не собирался рисковать своим главным ксеноархеологом в прямой перестрелке. Кейрана он тоже решил не вмешивать. Это была их, человеческая, операция, их отчаянная попытка выжить. Хотя он и поставил принца Зианна в известность о своих планах, заручившись его обещанием быть наготове, если что-то пойдёт не так.

План, предложенный Орриком, был дерзким и простым, как всё гениальное… или безумное. Проникнуть в сектор Альфа через сеть заброшенных технических туннелей, о которых, по словам гибрида, знали лишь немногие из высшего командования Аль-Нуир. Обойти основные посты охраны, используя «слепые зоны» в их системах наблюдения. Достигнуть центрального зала, где, по утверждению Оррика, находился главный командный узел управления дронами и основной склад плазменных боеприпасов. Там Таня должна была установить серию мощных кумулятивных зарядов, а Айко – попытаться загрузить в их сеть многоуровневый вирус, способный парализовать всю их военную машину. Затем – быстрый отход тем же путём.

– Главное – скорость и внезапность, – инструктировал Оррик, водя пальцем по голографической карте. – У нас будет не больше двадцати минут с момента проникновения в центральный зал, прежде чем Дракс поднимет на уши всю свою армию. Если мы задержимся хоть на минуту… нас просто размажут по стенкам.

Все молча слушали, проверяя оружие, подгоняя броню. Карлос Мендес, глухой на одно ухо, внимательно читал по губам Оррика, его лицо оставалось непроницаемым. Айко что-то лихорадочно дописывала в коде своего вируса, её розовый ирокез, казалось, потрескивал от напряжения. Таня проверяла детонаторы зарядов, её движения были точными и отработанными. Оррик наблюдал за ними со своей фирменной полуусмешкой, и в его глазах плясали опасные огоньки.

По Тропам Врага

Узкий, пыльный туннель, едва освещённый тусклыми лучами фонарей на их шлемах, встретил ударную группу запахом застарелого металла, озона и чего-то ещё, неуловимо чужеродного и тревожного. Оррик шёл впереди, двигаясь с текучей, кошачьей грацией, его гибридная физиология, казалось, была идеально приспособлена к этим тёмным, извилистым лабиринтам.

Они двигались уже больше часа, постоянно меняя направление, пролезая через узкие лазы, перепрыгивая через обрушенные конструкции. Оррик действительно знал эти места, как свои пять пальцев. Несколько раз он останавливал группу за мгновение до того, как из-за поворота появлялся патруль боевых дронов Аль-Нуир, или указывал на едва заметные сенсоры движения, вмонтированные в стены. Но чем глубже они проникали на территорию Аль-Нуир, тем сильнее становилось напряжение.

Когда они проходили через большой, полуразрушенный зал, где когда-то, видимо, располагалась одна из сборочных линий Аль-Нуир, Оррик, идущий чуть впереди, внезапно споткнулся, казалось бы, на ровном месте. Его рука инстинктивно метнулась к ближайшей опоре – ржавому, покрытому пылью рычагу на стене, словно пытаясь удержать равновесие. С потолка с оглушительным скрежетом и воем старого металла посыпались тяжёлые металлические балки, одна из них, размером с небольшой шаттл, рухнула буквально в шаге от Карлоса Мендеса, подняв густое облако едкой пыли.

Оррик выпрямился, картинно отряхиваясь и виновато улыбаясь своей почти человеческой, но оттого ещё более тревожной улыбкой.

– Ох, простите мою неуклюжесть, капитан. Похоже, эти древние механизмы всё ещё под напряжением. Чуть не устроил нам братскую могилу. Эти Аль-Нуир такие неряхи со своей инфраструктурой.

Марк Рейес смерил его ледяным, пронизывающим взглядом. Инстинкт, отточенный годами службы на самых опасных рубежах, кричал ему, что это не было случайностью. Оррик был слишком ловок, слишком хитёр для таких «неловкостей». Он обменялся быстрым, напряжённым взглядом с Таней Вольской, которая, прикрывая рот от пыли, едва заметно кивнула, её кибернетический имплант на шее, вероятно, тоже зафиксировал что-то подозрительное в едва уловимом изменении биоритмов гибрида или в траектории его "случайного" движения. Но времени на разбирательства и обвинения не было. Они были слишком глубоко на вражеской территории, и каждая секунда промедления, каждая лишняя перепалка увеличивала риск провала и гибели всей группы. К тому же, без Оррика, без его знания этих проклятых туннелей, им отсюда не выбраться. Они были в его власти, по крайней мере, пока.

– Осторожнее, гибрид, – прорычал Марк, его рука легла на рукоять плазменного пистолета, давая понять, что его терпение на исходе. – Ещё одна такая «неловкость», и я лично позабочусь о твоей утилизации, и мне будет плевать, выберемся мы отсюда или нет.

Оррик лишь криво усмехнулся в ответ, его меняющие цвет глаза блеснули насмешливо и непонятно.

– Как скажете, капитан. Постараюсь быть образцом грации.

Наконец, после ещё одного часа мучительного продвижения, они достигли цели. Перед ними была массивная, герметично запертая дверь из чёрного карбида, испещрённая светящимися символами Аль-Нуир. За ней, по словам Оррика, и находилось «сердце зверя».

Сердце Зверя: Проникновение и Саботаж

– Ну, вот мы и на месте, – прошептал Оррик, его глаза блестели азартом. – Дальше – ваша работа, специалисты. У вас есть… – он посмотрел на свой внутренний хронометр, – …семнадцать минут. И ни секундой больше.

Айко, не теряя времени, подключила свою кибер-деку к интерфейсу двери. Пальцы её запорхали по голографической клавиатуре, строки кода с невероятной скоростью побежали по её дисплею. Защита была мощной, но Айко, казалось, была в своей стихии. Через несколько мучительных минут тяжёлая дверь со скрежетом отъехала в сторону, открывая проход в огромный, гудящий зал.

Сердце командного центра и арсенала Аль-Нуир. Помещение было залито тревожным красным светом аварийных ламп. В центре зала возвышался гигантский терминал управления, окружённый рядами серверов. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные плазменными винтовками, гранатомётами, контейнерами с боеприпасами. В дальнем конце зала виднелись сборочные платформы, на которых застыли недостроенные боевые дроны. И повсюду – охрана. Десятки воинов Аль-Нуир в тяжёлой броне, патрулирующие зал, и турели, скрытые в потолочных нишах.

– Пошли! – скомандовал Марк, и группа ворвалась внутрь.

Начался ад. Сирены взвыли, красные лампы замигали ещё яростнее. Воины Аль-Нуир, застигнутые врасплох, но не растерявшиеся, открыли шквальный огонь. Марк и его бойцы отвечали, прикрывая Таню и Айко. Плазменные разряды сшибались в воздухе, взрывы гранат сотрясали стены.

Таня, под градом выстрелов, прорвалась к силовым установкам, питавшим зал, и начала лихорадочно крепить на них кумулятивные заряды. Карлос Мендес, укрывшись за одной из колонн, поливал Аль-Нуир огнём из своего тяжёлого плазмомёта, его лицо было сосредоточенным и безжалостным.

Айко, добравшись до главного терминала, подключилась к нему. Её пальцы снова летали, она сражалась с киберзащитой Дракса, которая была на удивление изощрённой. На её дисплее всплывали предупреждения, её файрволы трещали под натиском вражеских программ.

– Ещё немного… почти… – бормотала она, её розовый ирокез прилип ко лбу от пота.

Внезапно один из воинов Аль-Нуир, обойдя прикрытие Марка, бросился к Айко. Таня, увидев это, оттолкнула его в сторону, но сама оказалась на линии огня. Плазменный заряд ударил её в плечо, пробив броню. Она вскрикнула от боли и упала, выронив детонатор.

– Таня! – закричал Марк, бросаясь к ней.

Оррик, который до этого момента держался в тени, наблюдая за схваткой с каким-то странным, отстранённым интересом, внезапно сделал шаг вперёд. Но не к Тане. Он метнулся к главному терминалу, оттолкнув Айко.

– Что ты делаешь, тварь?! – взревела Айко, пытаясь его остановить.

– То, что должен был сделать давно, – усмехнулся Оррик, его пальцы забегали по клавиатуре. – Дракс слишком предсказуем. Ему нужна… свежая кровь. Новая, более гибкая стратегия.

На экранах терминала замелькали символы, которые Айко не узнавала. Оррик не просто пытался помочь Драксу. Он пытался перехватить контроль над системами для себя.

В этот момент Таня, превозмогая боль, дотянулась до своего детонатора.

– Марк… Айко… уходите! – прохрипела она и нажала на кнопку.

Серия мощных взрывов сотрясла зал. Силовые установки разлетелись на куски, стеллажи с оружием рухнули, серверы вспыхнули. Главный терминал, за которым стоял Оррик, взорвался снопом искр, отбросив гибрида к стене.

– Есть! Вирус загружен! – успела крикнуть Айко, прежде чем Марк, подхватив раненую Таню, потащил её к выходу.

Карлос Мендес и двое оставшихся в живых техников прикрывали их отход, отстреливаясь от выживших, но дезорганизованных воинов Аль-Нуир. Последнее, что они увидели, прежде чем дверь за ними закрылась, был Оррик, поднимающийся из-под обломков, его лицо было искажено яростью, а биолюминесцентные вены на его теле пульсировали безумным светом.

Они вырвались. Заплатив высокую цену. Сердце зверя было ранено, но не убито. И предательство Оррика, его истинные амбиции, стали ещё одной смертельной угрозой, с которой им предстояло столкнуться.

Глава 24: Проклятие Воррика

Тревожные Тени в Секторе Бета

Тишина в секторе Бета была обманчивой, хрупкой, как тонкий лед над бездонной пропастью. После дерзкой, почти самоубийственной вылазки Марка Рейеса и его команды в самое сердце владений Аль-Нуир, атмосфера здесь, в сияющих кристаллических залах Зианна, была пропитана тревогой и невысказанным ожиданием. Кейран, последний принц своего угасающего народа, пытался найти утешение и ясность в медитации. Он сидел в одном из малых залов созерцания, его высокая фигура была неподвижна, а синие спирали на его коже излучали ровный, спокойный свет. Он пытался отрешиться от хаоса, бушующего снаружи, от мучительных вопросов о будущем, о своей роли в этой отчаянной борьбе.

Внезапно идеальная гармония его медитации была нарушена. Чужеродный, резкий ментальный «шум», словно скрежет металла по стеклу, ворвался в его сознание. Он исходил не снаружи, не от Аль-Нуир или людей. Он, казалось, зарождался где-то в глубине их собственных систем, в самом сердце сектора Бета. Кейран резко открыл глаза. Мягкий свет кристаллов в его зале созерцания начал беспокойно мерцать, живые биолюминесцентные лианы, оплетавшие стены и тихо певшие свою вечную песнь света, мелко задрожали и на мгновение потускнели. Он почувствовал резкий, чужеродный всплеск энергии, исходящий не извне, не от знакомых вибраций Аль-Нуир или хаотичных всплесков человеческих технологий. Этот импульс, грубый и в то же время пугающе сфокусированный, казалось, зарождался где-то в глубине их собственных, древних систем, в самом сердце сектора Бета – как будто кто-то несанкционированно подключился к одной из их законсервированных энергетических линий, тех, что когда-то на Марсе питали самые сложные симуляционные матрицы или поддерживали коллективные телепатические трансляции Зианна на пике их цивилизации.

И в этот момент воздух перед ним начал уплотняться, мерцать, словно раскалённый над марсианской пустыней в полдень. Из этого марева медленно, пугающе реалистично, начала материализовываться фигура. Высокая, стройная, с такими же, как у Кейрана, синими спиралями, светящимися на коже. Но огонь, горевший в глазах этого существа, был другим – беспокойным, хищным, полным неутолённых амбиций и затаённой боли.

Кейран застыл, не в силах пошевелиться, не в силах поверить. Перед ним стоял Воррик. Его брат. Таким, каким он запомнил его в последние дни на Марсе перед тем, как тот совершил своё страшное предательство, выбрав путь Аль-Нуир. Голограмма – ибо это не могло быть ничем иным – была невероятно, до жути реалистична. Она двигалась, дышала, её черты лица были точной копией Воррика. И аура… Кейран почувствовал слабую, искажённую, но всё же знакомую ауру своего брата.

– Воррик?.. – вырвалось у него сдавленным шёпотом. Голос не слушался его. Это было невозможно. Воррик погиб. Погиб от его руки, когда он, Кейран, защищая свой народ, был вынужден остановить предателя. Он видел, как тело брата обратилось в пепел в пламени их последней схватки на умирающем Марсе.

Но образ перед ним улыбнулся – кривой, знакомой усмешкой Воррика.

– Брат… Неужели ты не рад меня видеть? Я скучал. Прошло столько времени. Я вернулся… чтобы исправить ошибки прошлого. Чтобы мы снова были вместе, как когда-то мечтали.

Голос. Это был голос Воррика, до мельчайших интонаций. Холодный ужас начал подниматься из глубин души Кейрана.

Слова Яда и Соблазна

Голо-Воррик сделал шаг вперёд, его синие спирали, казалось, светились ещё ярче, бросая на стены зала причудливые, танцующие тени.

– Ты всё ещё цепляешься за эти отжившие идеалы гармонии и созерцания, брат, – его голос был полон той самой снисходительной жалости, которую Кейран так ненавидел в нём ещё на Марсе. – Пока твой народ угасает, превращаясь в бледные тени самих себя. Зианна обречены, Кейран. Обречены на медленное вымирание в этой пыльной ловушке.

Он обвёл рукой сияющий зал.

– Но есть другой путь. Путь силы. Путь выживания. Путь Аль-Нуир.

Кейран молчал, пытаясь справиться с бурей эмоций, захлестнувшей его. Боль, гнев, скорбь, недоверие – всё смешалось в один тугой, удушающий узел.

– Ты не понимаешь, брат, – продолжал голо-Воррик, его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. – Дракс изменился. Война на Марсе… она многому его научила. Он больше не тот фанатик, каким был раньше. Он ищет не разрушения, а порядка. Нового, сильного порядка, который сможет противостоять истинным угрозам извне. И он готов к диалогу. Он уважает силу, Кейран. И он будет уважать тебя, если ты, как последний принц Зианна, приведёшь к нему свой народ. Вместе мы сможем построить новую империю, какой не видел ещё этот жалкий сектор галактики! Мы отомстим за Марс! Мы вернём себе то, что принадлежит нам по праву!

Он подошёл ближе, его голографические глаза впились в Кейрана.

– Вспомни наши детские мечты, брат. Вспомни, как мы стояли на вершине Олимпа, глядя на звёзды, и клялись, что наши имена будут вписаны в историю Вселенной. Это твой шанс, Кейран. Наш шанс. Неужели ты снова отвернёшься от меня? Неужели позволишь своему народу погибнуть из-за своей гордыни и своих иллюзий?

Слова «брата» были как яд, медленно проникающий в душу. Старые раны, которые, как казалось, Кейрану, давно затянулись, снова открылись и закровоточили. Сомнения, которые он так старательно гнал от себя все эти годы, снова подняли свои уродливые головы. А что, если Воррик прав? Что, если путь Зианна, путь духовного созерцания, действительно завёл их в тупик? Что, если единственное спасение – в силе, в союзе с теми, кого они всегда считали своими заклятыми врагами? Его взгляд невольно метнулся к собственным рукам – рукам философа, а не воина.

Прозрение и Гнев

Кейран закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого ядовитого шёпота. Образы прошлого хлынули на него с новой силой: пылающий Марс, крики умирающих, искажённое ненавистью лицо Воррика, когда тот наносил ему удар в спину… И его собственный крик, когда он понял, что должен убить брата, чтобы спасти то немногое, что ещё оставалось от их цивилизации.

Но сквозь эту боль, сквозь пелену отчаяния, начал пробиваться холодный луч разума. Что-то было не так. В словах этого «Воррика», в его интонациях, в его аргументах сквозила какая-то фальшь, какая-то механистичность. Он говорил слишком гладко, слишком убедительно, словно повторял хорошо заученный урок. Истинный Воррик, со всеми его недостатками и ошибками, был… живым. Его амбиции, его ярость, его предательство – всё это было настоящим. Этот же «Воррик» казался лишь искусной, но бездушной подделкой.

В этот момент Кейран почувствовал ещё одно ментальное прикосновение – но на этот раз знакомое, тёплое. Это была Лия. Она, очевидно, узнала о происходящем – возможно, Айко засекла аномальную активность в системах Зианна и предупредила её. Её мысленный голос, слабый, но настойчивый, пробился сквозь его смятение: «Кейран, это ложь! Вспомни, что ты видел в моём сознании! Вспомни Дракса, его истинную суть! Он не изменился! Это ловушка!»

Слова Лии, её непоколебимая вера в него, подействовали как ушат холодной воды. Кейран открыл глаза. Иллюзия начала рассеиваться. Он посмотрел на голо-Воррика уже другим взглядом – не взглядом скорбящего брата, а взглядом воина, столкнувшегося с коварным врагом.

Кейран понял: это была не просто голограмма, созданная изощрёнными технологиями Аль-Нуир. Это было нечто большее, нечто более опасное. Технология Аль-Нуир, усиленная, возможно, данными о психо-резонансных системах Зианна, украденными Орриком или полученными от самого Воррика до его гибели, и теперь запитанная от их собственного, почти забытого и не до конца понятного источника энергии, создавала не просто трёхмерное изображение, а психо-активную проекцию. Сущность, способную взаимодействовать с его сознанием на более глубоком, эмоциональном и даже телепатическом уровне, вызывая отклик в самых потаённых уголках его души. Это была ловушка, сплетённая из света, энергии и его собственных, самых мучительных воспоминаний.

– Ты лжёшь, – его голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Биолюминесценция на его коже вспыхнула ярким, почти воинственным синим светом. – Ты – не мой брат. Мой брат, каким бы он ни был, никогда бы не говорил так. Он был горд, он был страстен, он был… Зианна, даже в своём падении. А ты – лишь эхо. Пустая оболочка, созданная теми, кто не знает ничего, кроме разрушения и обмана. Теми, кто боится нашей истинной силы – силы духа.

Голо-Воррик на мгновение дрогнул. В его глазах, на долю секунды, промелькнуло что-то нечеловеческое, холодное, расчётливое. Его идеальные черты исказила гримаса ярости.

– Не смей отрицать правду, Кейран! – его голос тоже изменился, в нём зазвучали резкие, механические нотки. – Прими свою судьбу! Присоединяйся к нам, или погибнешь вместе со своими заблудшими сородичами!

Изгнание Призрака и Новая Решимость

Но Кейран его уже не слушал. Он собрал всю свою волю, всю свою ментальную силу, всю свою боль и ярость, и направил их на это призрачное порождение технологий Аль-Нуир. Это был не физический удар. Это был крик его души, его несокрушимого духа Зианна. Он не пытался уничтожить голограмму – он разрывал ту лживую связь, ту иллюзию, которую она пыталась навязать его сознанию. Он принимал своё прошлое, свою трагедию, но он больше не позволит ей управлять им, не позволит ей сломить его.

Голограмма Воррика замерцала, её контуры начали расплываться, искажаться. Синие спирали на её коже потускнели, превратились в хаотичные, рваные линии. Голос, ещё мгновение назад такой властный и убедительный, превратился в набор резких, неприятных помех, в скрежет умирающего механизма. С последним, злобным, почти неслышным шипением, призрак его брата растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину и едва уловимый запах озона – след от работы мощного голопроектора.

Кейран стоял посреди зала, тяжело дыша. Его тело дрожало от перенапряжения, но взгляд его беззрачковых глаз был ясен и полон новой, холодной решимости. Проклятие Воррика, тень его предательства, которая так долго преследовала его, наконец-то была изгнана. Он снова пережил эту боль, но на этот раз он вышел из этого испытания не сломленным, а закалённым.

Он понял несколько вещей. Во-первых, Аль-Нуир, и, в частности, Дракс, не остановятся ни перед чем, чтобы сломить их дух, используя самые подлые и изощрённые методы психологической войны. Во-вторых, Оррик. Этот гибрид, с его двуличной улыбкой и постоянными намёками на знание «слабых мест» обеих рас, почти наверняка был причастен к этой атаке. Именно он мог предоставить Драксу доступ к архивам памяти Зианна или технологиям, необходимым для создания столь реалистичной и целенаправленной голограммы. Недоверие Кейрана к Оррику окончательно переросло в твёрдую уверенность в его предательстве.

Битва за Луну, за выживание, за будущее, была не только битвой за территорию и ресурсы. Это была битва за души, за право оставаться собой. И Кейран, последний принц Зианна, был готов к этой битве, как никогда прежде. Он больше не позволит теням прошлого затмить свет надежды, каким бы хрупким он ни был.

Глава 25: Кровь на звёздах

Отход из Пекла

Ад разверзся в самом сердце владений Аль-Нуир. Центральный зал управления, ещё мгновение назад бывший символом их несокрушимой мощи, теперь превратился в пылающие руины. Искрящие кабели, словно ядовитые змеи, свисали с оплавленного потолка, взрывы кумулятивных зарядов, установленных Таней, продолжали сотрясать пол, а едкий чёрный дым от горящих серверов и боеприпасов выедал глаза. Вирус Айко, как невидимая чума, уже начал пожирать управляющие системы Аль-Нуир, сея хаос и паралич.

Марк Рейес, с перекошенным от напряжения и ярости лицом, тащил на себе тяжело раненую Таню. Её левое плечо было обожжено плазмой, броня в этом месте превратилась в крошево, и кровь уже пропитала её комбинезон. Но она была жива, и это было главным. Айко, бледная, но собранная, отстреливалась из своего компактного плазменного пистолета, прикрывая их, пока Карлос Мендес и двое оставшихся в живых техников – Хендрикс и Ливайн – огрызались огнём из своих винтовок, медленно отступая к тому самому пролому в стене, через который они ворвались сюда, казалось, целую вечность назад.

– Двигаемся! Быстрее! – рычал Марк, его голос тонул в грохоте взрывов и вое сирен. – У нас нет времени!

Пути отхода, которые ещё недавно казались им относительно безопасными, теперь превращались в смертельные ловушки. Двери блокировались, коридоры обрушивались, а из каждого тёмного угла, казалось, вот-вот выскочит очередной патруль Аль-Нуир. Хаос, вызванный их диверсией, был им на руку, но он же и создавал новые, непредсказуемые опасности.

Ярость Дракса и Преследование

На борту своего флагмана «Немезида», парящего, как тёмный ангел смерти, над истерзанной поверхностью Луны, генерал Дракс взирал на поступающие донесения с нескрываемой яростью. Его красные оптические линзы, казалось, прожигали экраны, на которых отображались масштабы разрушений в его святая святых. Его центр управления дронами парализован, его лучшие арсеналы уничтожены, его системы связи выведены из строя. И всё это – дело рук горстки презренных людишек и их жалких союзников.

– Найти их! – прорычал Дракс, его голос, усиленный вокодерами, был подобен грому. Металлические пластины его экзоскелета заскрипели от напряжения. – Уничтожить! Каждого! Я хочу видеть их головы на пиках у входа в мой командный бункер! Они заплатят за эту дерзость! Они заплатят кровью!

Приказ был отдан. Элитные штурмовые отряды Аль-Нуир, закалённые в бесчисленных битвах ещё на Марсе, были подняты по тревоге. Новые, ещё более смертоносные прототипы боевых дронов, оснащённые улучшенными сенсорами и тяжёлым вооружением, были выпущены из своих скрытых ангаров. Даже Найра, его главный инженер и создательница этих машин смерти, получила прямой приказ возглавить одну из поисковых групп, хотя в её холодных глазах на мгновение промелькнуло что-то, похожее на сомнение или… отвращение?

Кольцо преследования вокруг отступающей группы «Селена» начало неумолимо сжиматься. Они чувствовали это по нарастающей интенсивности огня, по тому, как быстро и точно их находили патрули, по той звериной ярости, с которой Аль-Нуир бросались в атаку.

Узкий Проход и Последний Рубеж

После ещё одного отчаянного рывка, оставив за собой несколько дымящихся остовов боевых дронов, группа Марка достигла узкого, извилистого туннеля, который, по словам Оррика, должен был вывести их к границе нейтральной зоны. Это был их единственный шанс оторваться. Если они смогут удержать этот проход хотя бы несколько минут…

– Здесь! – Марк указал на расширение в туннеле, где можно было занять оборону. – Мы должны их задержать!

Карлос Мендес, чьё лицо было покрыто копотью и потом, а глаза горели холодным огнём, шагнул вперёд. Его массивный плазмомёт выглядел в его руках продолжением его самого.

– Капитан, – он проговорил, его голос был немного глухим из-за повреждённого уха, но Марк, привыкший к его манере, отлично читал по губам, а в боевых условиях команды дублировались текстовыми строками и тактическими иконками на AR-дисплее его шлема. – Я останусь. Я их задержу. У вас будет время уйти.

Марк хотел возразить. Он не мог позволить себе потерять ещё одного бойца. Не после Оливера, не после Грега.

– Мендес, нет! Мы уходим все вместе! Это приказ!

Карлос покачал головой, и в его обычно суровых глазах на мгновение промелькнула грустная, но невероятно решительная улыбка. Он похлопал по стволу своего плазмомёта.

– Эта штука, капитан, для того и создана, чтобы держать оборону. Дайте мне пять минут. Пять минут, и вы будете далеко. И… – он на секунду запнулся, его взгляд смягчился, – …передайте моей жене и детям… что я их люблю. И что я сделал всё, что мог.

Марк сглотнул комок, подступивший к горлу. Он видел эту решимость в глазах своих солдат слишком много раз. Он знал, что спорить бесполезно.

– Пять минут, Мендес, – его голос был хриплым. – И ни секундой больше. Мы будем ждать тебя у выхода из этого проклятого лабиринта.

Карлос кивнул. Это была ложь, и они оба это знали.

Ловушка и Жертва Карлоса

Марк, Айко и двое техников, поддерживая Таню, бросились дальше по туннелю. Карлос Мендес остался один. Он быстро занял позицию, установив свой плазмомёт так, чтобы перекрыть узкий проход. Первая волна преследователей – десяток быстрых, юрких дронов-разведчиков – появилась почти сразу. Карлос встретил их плотным, испепеляющим огнём. Дроны взрывались, разлетаясь на куски, но за ними уже шли более крупные, бронированные машины и элитные воины Аль-Нуир.

Карлос стрелял методично, экономя заряды, выбирая цели. Он не слышал их воплей, не слышал даже грохота собственного плазмомёта, заглушаемого защитой шлема и его травмой, но видел на своем тактическом дисплее, как красные точки врагов неумолимо приближаются, видел вспышки их выстрелов, чувствовал вибрацию от взрывов, передающуюся через пол. Он был машиной, созданной для войны.

Но Дракс был не только яростным воином, но и хитрым тактиком. Он предвидел, что отступающие попытаются использовать узкие места для обороны.

Внезапно стена туннеля рядом с тем местом, где только что пробежал Марк, прикрывая Айко, которая пыталась на ходу взломать очередную заблокированную дверь, разлетелась на куски. Из образовавшегося пролома, о котором не знал даже Оррик, или который был активирован Драксом дистанционно, вырвалась массивная, шипастая фигура в чёрном карбидном экзоскелете. В её руках был огромный энергетический клинок, уже занесённый для удара по ничего не подозревающему Марку. Это был один из личных телохранителей Дракса, гигант-берсерк, известный своей слепой яростью и невероятной силой.

Карлос увидел это периферийным зрением – вспышку на тактической карте, предупреждающий маркер опасности рядом с иконкой капитана. Решение пришло мгновенно. Не было времени кричать, предупреждать. Он бросил свой плазмомёт, который уже перегрелся и почти исчерпал заряд, и с яростным, нечеловеческим рёвом, который, казалось, прорвался сквозь его глухоту, бросился наперерез.

Он успел. Его тело, гораздо меньшее и слабее, чем у гиганта Аль-Нуир, врезалось в бок берсерка за мгновение до того, как энергетический клинок опустился бы на шлем Марка.

Ослепительная вспышка. Пронзительный, высокочастотный визг разрываемой плоти и металла. Карлос Мендес, простой гелиевый инженер, муж и отец, принял весь удар на себя. Его тело, охваченное сине-белым пламенем, отлетело к стене и безжизненно сползло на пыльный пол. Берсерк, потерявший равновесие от неожиданного удара, на мгновение замешкался.

Этого мгновения хватило. Марк, обернувшись на звук, увидел всё. Звериный рёв вырвался из его груди. Он вскинул свою винтовку и разрядил всю обойму в незащищённое сочленение на шее берсерка. Гигант Аль-Нуир рухнул, как подкошенное дерево, рядом с телом Карлоса.

Айко, с лицом, искажённым ужасом, подхватила Марка под руку.

– Капитан, уходим! Сейчас же!

Но Марк на секунду замер, глядя на неподвижное тело Карлоса. В его единственном открытом глазу застыло выражение спокойной решимости. И, как показалось Марку, немой упрёк и последняя, безмолвная просьба.

Кровь на Звёздах и Цена Свободы

Ярость и боль от потери Карлоса придали Марку почти нечеловеческую силу. Он больше не думал о тактике, о приказах, о выживании. Он просто убивал. Каждый выстрел был местью за Карлоса, за Оливера, за Грега, за всех, кого они потеряли на этой проклятой Луне. Он шёл последним, прикрывая отход своей маленькой, израненной группы.

Айко, используя последние ресурсы своих уцелевших дронов, создавала вокруг них стену электронных помех, ложных целей, пытаясь сбить преследователей со следа. Хендрикс и Ливайн, двое оставшихся техников, отстреливались из последних сил, их лица были серыми от усталости и отчаяния. Таня то приходила в себя, то снова теряла сознание на плече Марка.

Кровь Карлоса Мендеса, смешанная с его собственной, капала с его перчаток на серую, испещрённую микрократерами лунную пыль – пыль, состоящую из миллиардов осколков древних звёзд. Кровь на звёздах. Так Марк назовёт эту вылазку в своём внутреннем, неписаном отчёте. И эта кровь будет преследовать его в кошмарах до конца его дней.

Они уже почти достигли границы сектора, когда из-за очередного поворота на них выскочил ещё один отряд Аль-Нуир, на этот раз усиленный несколькими тяжёлыми боевыми платформами. Это был конец. У них почти не осталось боеприпасов, силы были на исходе.

И в этот момент, когда надежда, казалось, умерла окончательно, воздух вокруг них наполнился синим свечением. С флангов ударили мощные энергетические разряды, сметая Аль-Нуир, как кегли. Кейран. И его воины Зианна. Они пришли.

– Уходите, капитан! – голос Кейрана прозвучал в шлеме Марка, спокойный и твёрдый. – Мы их задержим!

Марк не стал спорить. Он лишь кивнул и, подхватив Таню поудобнее, из последних сил бросился к спасительному шлюзу «Селена», который уже виднелся впереди.

Они вернулись. Искалеченные, измученные, потерявшие ещё одного товарища. Диверсия удалась – они нанесли серьёзный урон Аль-Нуир, выиграли драгоценное время. Но победа эта была горькой, как лунная пыль. Марк Рейес стоял у иллюминатора, глядя на далёкую, сияющую Землю. Он снова заплатил страшную цену за выживание. И он знал, что эта война ещё очень, очень далека от завершения.

Глава 26: Шёпот генома

Пепел Битвы и Жажда Знаний

Пепел недавней битвы ещё не осел ни на истерзанных конструкциях «Селена», ни в душах его выживших обитателей. Смерть Карлоса Мендеса, его молчаливое, отчаянное самопожертвование, тяжёлым камнем легла на сердце каждого. В тускло освещённой лаборатории Лии Морган голографические дисплеи бесстрастно отображали удручающие сводки: повреждения станции критические, потери среди боевого состава – невосполнимые. Но сквозь горечь и усталость в зелёных глазах Лии пробивался знакомый, неугасимый огонь – жажда знаний, стремление найти иной путь.

Кейран, принц Зианна, сидел напротив неё, его обычно сияющие синие спирали на коже казались тусклыми, отражая его собственную скорбь и усталость. Диверсия в сердце владений Аль-Нуир нанесла врагу ощутимый урон, но какой ценой? Каждый шаг в этой войне оплачивался кровью – кровью людей, кровью Зианна.

– Мы не можем продолжать так, Кейран, – тихо сказала Лия, её голос был хриплым от дыма и невыплаканных слёз. – Каждая тактическая победа оборачивается стратегическим поражением в этой бесконечной бойне. Должен быть другой способ… более разумный. Способ, который не требует таких жертв.

Кейран медленно кивнул. Его народ веками искал гармонию, избегая прямого столкновения, но реальность этого конфликта была неумолима.

– Сила Аль-Нуир велика, Лия Морган, но она слепа, лишена мудрости. Они разрушают, не созидая. Истинная сила – в знании, в понимании глубинных связей, что пронизывают всё сущее, от мельчайшей частицы до спиральных галактик. Возможно, – его взгляд остановился на сложном узоре, который он машинально чертил на поверхности стола, – мы действительно искали ответы не там. Не во внешнем противостоянии, а во внутреннем потенциале.

Возвращение к Истокам: ДНК и Древние Маркеры

Мысль, давно зревшая в сознании Лии, наконец обрела форму.

– Доктор Капур… он первым заговорил о «маркере предтеч» в моей ДНК, – начала она, её голос окреп. – О почти сорокатрёхпроцентном совпадении с вашим геномом. Я тогда не придала этому должного значения, слишком много всего происходило. Но моя реакция на ваши артефакты, на «язык света» … это не могло быть случайностью. Что, если ключ к нашему выживанию, к пониманию всего этого, скрыт не в оружии, а в нас самих? В нашей общей, забытой истории?

Кейран выпрямился, его интерес был явно затронут.

– Мы, Зианна, всегда знали, что являемся лишь одной из ветвей Древа Жизни, пустившего корни на Марсе. Наши древние архивы, те немногие, что уцелели после Катастрофы Колец, содержат фрагментарные сведения о нашей собственной эволюции, о взаимодействии с энергиями планеты, о «Первоисточнике», от которого, возможно, произошли и мы, и Аль-Нуир.

– Мне нужны эти данные, Кейран, – решительно сказала Лия. – И образцы вашей ДНК. И, если это возможно, генетический материал Аль-Нуир. Мы должны сравнить, найти эти «маркеры», понять, что они означают. Я также хочу проконсультироваться с доктором Капуром, его медицинские знания и опыт в генетике будут неоценимы.

Вскоре импровизированная генетическая лаборатория, собранная из уцелевшего оборудования «Селена» и некоторых аналитических устройств Зианна, которые Таня и Айко смогли адаптировать, заработала на полную мощность. Лия и Кейран, склонившись над мерцающими голографическими моделями двойных спиралей ДНК, погрузились в работу. Доктор Раджив Капур, несмотря на прогрессирующую болезнь и слабеющие силы, с энтузиазмом присоединился к их исследованиям, его острый ум и многолетний опыт в медицине и генетике оказались бесценны. Он видел в этом не только научный прорыв, но и, возможно, последнюю надежду для всех них. Айко, со своим непревзойдённым талантом к обработке информации, взяла на себя анализ огромных массивов данных, отфильтровывая «шум» и выявляя закономерности под руководством Лии и с учётом комментариев доктора Капура.

Они сравнивали геном Лии, как подтверждённого носителя «маркера», с образцами других членов экипажа «Селена», с эталонными ДНК Зианна, предоставленными Кейраном, и даже с фрагментами генетического кода, извлечёнными Айко из останков Зула и других павших воинов Аль-Нуир. Это была кропотливая, почти медитативная работа, где научный азарт Лии переплетался с глубокой мудростью и интуицией Кейрана и подкреплялся аналитическим гением Капура. Часы сливались в дни, но они не замечали времени, одержимые поиском ответа.

Шёпот Спящего Гена

Прорыв произошёл неожиданно, когда Айко, уже вторые сутки не отходившая от своей консоли и загрузив в свой модифицированный нейросетевой анализатор не только геномы Лии, Кейрана и других, но и сложнейшие паттерны энергетических вибраций, исходящих от марсианских артефактов и даже от самой Лии во время её странных "резонансов" с технологиями Зианна, вдруг издала возбуждённый возглас, заставивший Лию, Кейрана и даже дремавшего в кресле доктора Капура встрепенуться.

– Есть! Я нашла его! Смотрите! – её палец указал на сложную трёхмерную модель генома Лии. Один из сегментов, ранее считавшийся «мусорной ДНК», теперь светился ярким, аномальным цветом. – Этот участок… он присутствует не только у Лии. Я проверила остальных. Он есть у Тани, у Марка… даже у меня, хотя и в менее выраженной форме. И, что самое интересное, у большинства он абсолютно неактивен, как выключенный тумблер. Но его структура… она имеет почти девяностопроцентное сходство с маркером X-7 из генома Зианна, который отвечает за их способность к биолюминесценции и взаимодействию с тонкими энергиями. Но здесь, – Айко увеличила изображение, – есть ещё и… дополнения. Какие-то вставки, которых нет у Зианна. Они… они выглядят ещё древнее.

Доктор Капур, который часами просиживал над этими данными вместе с Айко, используя весь свой многолетний опыт в генетике и ту интуицию старого врача, которая не раз помогала ему ставить верные диагнозы там, где пасовала чистая логика, сразу уловил значимость находки Айко. Он видел, как логика машины и человеческий гений сплелись воедино, усиленные чем-то ещё, чем-то почти мистическим, идущим от самих этих древних генов.

– Невероятно… – пробормотал он, приближаясь к экрану. – Это может быть… рудиментарный ген, доставшийся нам от общего предка, или, наоборот, нечто, заложенное извне, как… как программа, ожидающая активации. Его латентность у большинства людей и активация у Лии под воздействием внешних, специфических факторов… это крайне любопытно.

Лия и Кейран затаили дыхание.

– Спящий ген… – прошептала Лия, её сердце бешено заколотилось. – Это объясняет всё. Мою реакцию на артефакты, на тебя, Кейран. Мои видения. Не просто генетическое родство, не просто случайная мутация. Это… это наследие, которое откликнулось на зов, на правильную частоту, которую мы, кажется, совершенно случайно нащупали благодаря невероятным аналитическим способностям Айко, мудрости древних Зианна, запечатлённой в их генах, и, возможно, прямым «подсказкам» от самой энергии Ковчега.

Кейран задумчиво коснулся своих светящихся узоров на предплечье.

– Наши самые древние, почти мифические тексты, те, что передавались из уст в уста ещё до Исхода, говорят о «Искрах Создателей», сокрытых в «младших расах» Вселенной. Мы всегда считали это лишь красивой метафорой, поэтическим образом… Но что, если это была буквальная правда? Что, если эти «Искры» – это и есть тот самый «спящий ген», оставленный теми, кто был здесь до нас? Теми, кого вы называете Молчальниками.

Спиральная Энергия как Ключ Активации

Вопрос повис в воздухе. Если этот ген действительно существует, если он – наследие древних, то, что может его пробудить? Что может заставить его «заговорить»?

Лия вспомнила свои ощущения при контакте с вращающейся спиралью в Зале Символов, прикосновение к артефактам Зианна, видения, которые она пережила в «сердце» Луны-Ковчега. Каждый раз это сопровождалось странным покалыванием, приливом тепла, обострением чувств, словно что-то внутри неё откликалось на эту чуждую, но одновременно знакомую энергию.

– Спираль… – прошептала она. – Спиральная энергия. Она повсюду в технологиях Зианна. И Молчальники… их символы, их Ковчег – всё пронизано этим мотивом. Что, если именно она является ключом?

Кейран кивнул.

– Спираль для нас – это символ жизни, творения, вечного движения энергии. Наши предки на Марсе научились гармонизировать себя с этой энергией, использовать её для созидания. Аль-Нуир же пытались её подчинить, извратить, превратить в оружие. Возможно, именно эта энергия, в её чистом, неискажённом виде, способна пробудить то, что дремлет в вас.

Решение пришло само собой. Они должны были провести эксперимент. Рискованный, непредсказуемый, но жизненно необходимый. Доктор Капур, несмотря на свою слабость, настоял на том, чтобы лично контролировать медицинские аспекты эксперимента, обеспечивая безопасность Лии.

В одном из уцелевших залов сектора Бета, где ещё сохранились действующие кристаллические резонаторы Зианна, они подготовили установку. Лия вызвалась добровольцем. Она легла на специальное ложе, окружённая датчиками, которые Айко подключила к своей консоли. Доктор Капур следил за её жизненными показателями на отдельном мониторе. Кейран, сосредоточившись, начал медленно активировать резонаторы, направляя на Лию слабый, сфокусированный поток чистой спиральной энергии.

Сначала Лия ничего не почувствовала, кроме лёгкого тепла, разливающегося по телу, как от солнечных лучей. Но затем по её коже пробежала лёгкая дрожь, как от слабого электрического разряда, быстро переросшая в волну обжигающего, но не неприятного жара, что хлынула по венам, заставляя сердце учащённо биться. Кожа начала покалывать так, словно тысячи невидимых иголочек одновременно вонзились в неё, а затем это ощущение сменилось невероятной, почти нереальной лёгкостью, будто её тело теряло вес, готовое воспарить над ложем. В ушах зазвенело, сначала тихо, потом всё громче, сливаясь в единый, высокий, почти музыкальный тон, который, казалось, резонировал с самой структурой её костей.

Она почувствовала, как обостряются её чувства до почти болезненной, невыносимой чёткости: она слышала тихий гул систем жизнеобеспечения «Селена» не как фоновый шум, а как сложную, многоголосую симфонию отдельных механизмов, каждый со своей уникальной нотой; видела пылинки, парящие в воздухе, не просто как точки, а как крошечные, переливающиеся всеми цветами радуги галактики, каждая со своим собственным, сложным узором; обоняние уловило сложнейший, почти ошеломляющий букет запахов – терпкий озон от работающих кристаллов Зианна, едва уловимый металлический привкус воздуха, проникающий сквозь фильтры, тонкий, почти забытый аромат марсианских трав, исходящий от одежды Кейрана, и даже… даже слабый, горьковатый запах болезни и лекарств, исходящий от доктора Капура, стоящего рядом.

А затем это началось. Сегмент ДНК на голографическом дисплее Айко, тот самый «спящий ген», начал менять цвет, его спиральная структура, казалось, оживала, пульсировала, втягивая в себя и преобразуя потоки энергии. Лия ощутила, как в её сознании рушатся какие-то невидимые прежде барьеры, мир вокруг наполнился невидимыми ранее энергетическими потоками, переплетающимися в сложнейший, бесконечно меняющийся узор. На мгновение ей показалось, что она видит ауру Кейрана – не просто сияние, а сложную, многослойную структуру из света и тени, отражающую его мысли и эмоции. Она услышала не слова, а сами образы и чувства, исходящие от доктора Капура – смесь тревоги, научного восторга и глубокой, затаённой печали. Это была не эйфория, но и не боль в чистом виде – скорее, ошеломляющее, почти невыносимое расширение сознания, словно её мозг, её душа, пытались объять необъятное, обработать на порядки больше информации, чем были способны выдержать.  На мгновение её охватил леденящий ужас: что, если этот поток не остановится? Что, если её сознание просто растворится в этом бесконечном океане информации, потеряв себя, свою личность? Она почувствовала, как её тело начинает неконтролируемо дрожать, а сердце забилось так, словно готово было вырваться из груди. Голос доктора Капура, предостерегавший о непредсказуемости и потенциальных опасностях, эхом пронёсся в её гудящем сознании. Она попыталась сфокусироваться, удержать контроль, вцепиться в ускользающее ощущение собственного «я». Она почувствовала, как по щекам текут слёзы – слёзы не горя, а какого-то невероятного, вселенского катарсиса.

Эффект был недолгим. Кейран, почувствовав, что энергия становится слишком интенсивной, и по сигналу от доктора Капура, прервал эксперимент. Лия тяжело дышала, её лицо было бледным, но в глазах горел огонь триумфа.

– Получилось… – прошептала она. – Он… он проснулся.

Доктор Капур устало, но удовлетворённо улыбнулся. «Удивительно, – пробормотал он. – Просто удивительно…»

Происхождение Человечества и Новые Горизонты

Осознание масштаба их открытия обрушилось на них всей своей тяжестью. Если этот «спящий ген» действительно имел марсианское или, что более вероятно, ещё более древнее, связанное с Молчальниками, происхождение, это означало, что история человечества, какой они её знали, была лишь верхушкой айсберга. Люди – не просто случайный виток эволюции на третьей планете от Солнца. Они были частью чего-то гораздо большего, древнего, космического. Возможно, наследниками, пусть и неосознанными, цивилизации, построившей Луну-Ковчег.

Потенциал этого открытия был огромен. Активация этого гена могла дать человечеству способности, о которых оно и не мечтало: повышенную интуицию, устойчивость к враждебной среде, возможно, даже пси-способности, способность напрямую взаимодействовать с технологиями Молчальников. Это мог быть ключ к победе над Аль-Нуир, к защите от «Предвестников» и даже от того ужасного «Роя», о котором шептали Молчальники.

Но и опасности были не менее велики. Что, если неконтролируемая активация приведёт к непредсказуемым мутациям, к безумию, к потере человечности? Кто будет решать, кому и как «пробуждать» этот ген? Как это повлияет на общество? Что, если Аль-Нуир или «Кронтех» узнают об этом и попытаются использовать это знание в своих корыстных, разрушительных целях? Доктор Капур предостерёг их от поспешных выводов и действий, подчеркнув необходимость тщательных и долгосрочных исследований последствий такой активации.

Лия и Кейран переглянулись. Шёпот генома, донёсшийся до них из глубин времён, обещал человечеству и марсианам невероятные возможности, но и возлагал на них колоссальную ответственность. Их хрупкий союз, рождённый в огне войны и отчаяния, теперь становился не просто тактическим альянсом, а единственной надеждой на то, что это знание будет использовано во благо, а не во зло.

Вопрос о том, как распорядиться этой тайной, кому её доверить и как подготовить к ней остальной мир, стал их новой, самой сложной задачей. Битва за Луну только что перешла на новый, гораздо более глубокий и опасный уровень – уровень самого кода жизни. И доктор Капур, несмотря на свою болезнь, был готов посвятить остаток своих дней этому исследованию, чувствуя, что это его последний и самый важный вклад в будущее человечества.

Глава 27: Паутина лжи Найры

Трещины в Монолите Аль-Нуир

Сектор Альфа, цитадель Аль-Нуир, всегда был местом холодного, бездушного порядка. Но сейчас, в личных покоях Найры, главного инженера и создательницы самых смертоносных машин Дракса, этот порядок казался особенно гнетущим. Помещение, больше похожее на стерильную операционную, чем на жилое пространство, было залито холодным светом голографических дисплеев. На них – схемы повреждённого арсенала, отчёты о потерях после дерзкой вылазки людей, графики нестабильной работы систем управления дронами.

Найра, чьё тело было почти полностью заменено кибернетическими имплантами, а левая рука представляла собой мощную плазменную пушку, неподвижно стояла перед одним из экранов. Её красные оптические сенсоры бесстрастно анализировали данные, но внутри, в том крошечном уголке сознания, где ещё теплились остатки органического мышления, зрел холодный, расчётливый гнев.

Дракс. Когда-то она восхищалась им – его гением, его силой, его несокрушимой волей. Он был для неё воплощением идеала Аль-Нуир – расы, стремящейся к абсолютному совершенству через технологию. Она была его верной соратницей, его любовницей, его главным оружейником. Но Марс погиб. Исход на Луну не принёс им мира. И Дракс… Дракс изменился. Его гениальность превратилась в паранойю, его сила – в слепую жестокость, его воля – в одержимость тотальным контролем. Он вёл их расу не к звёздам, а в бездну.

Её собственная одержимость «совершенством», её почти садистская ненависть к своей хрупкой органической части, которая когда-то двигала ею, теперь уступала место более прагматичному инстинкту – инстинкту выживания. Не только своего, но и расы Аль-Нуир. Той её части, которая ещё не ослепла от фанатизма Дракса.

«Он – болезнь, – подумала Найра, глядя на голографическое изображение Дракса, отдающего очередной яростный, бессмысленный приказ. – И болезнь нужно лечить. Или… ампутировать».

Люди. Примитивные, слабые, движимые хаотичными эмоциями. Но они выжили. Они сопротивлялись. Они даже смогли нанести удар в самое сердце её творений. Возможно, в их хаосе была своя сила. Возможно, они могли стать инструментом. Инструментом для устранения Дракса.

Протянутая Рука из Тьмы

Решение созрело. Холодное, рискованное, но, с её точки зрения, единственно верное. Найра, используя все свои знания систем связи Аль-Нуир и обходя десятки протоколов безопасности, которые она сама же и создавала, начала прокладывать тайный, анонимный канал к станции «Селен». Это было всё равно что танцевать на минном поле, но она была уверена в своих силах.

Её целью была Таня Вольская. Инженер-биотехнолог, заместитель капитана. Человек, обладающий и техническими знаниями, и определённой властью, и, судя по перехваченным данным об их недавней вылазке, достаточной смелостью и отчаянием, чтобы пойти на рискованную сделку.

Первый контакт был коротким, почти безличным. Голос Найры, искажённый до неузнаваемости сложными фильтрами, прозвучал в наушниках Тани, когда та в очередной раз пыталась восстановить повреждённые системы жизнеобеспечения «Селена».

– Инженер Вольская, – произнёс голос, лишённый всяких эмоций. – У нас может быть общий интерес. И общий враг.

Таня замерла, её сердце пропустило удар. Канал был зашифрован так, как она ещё не видела. Это не могли быть свои.

– Кто это говорит? – её голос был напряжён, рука потянулась к кнопке тревоги.

– Назовите меня… той, кто устал от безумия, – ответил голос. – Той, кто видит, что нынешний лидер Аль-Нуир ведёт свою расу к самоуничтожению. Я могу предоставить вам информацию. Коды доступа к некоторым системам. Ничего критичного, не надейтесь. Но достаточно, чтобы дать вам тактическое преимущество. Или хотя бы шанс выжить в следующей атаке.

– И что вы хотите взамен? – Таня старалась говорить спокойно, хотя её имплант на шее уже подавал тревожные сигналы, фиксируя невероятную сложность шифрования и скрытый, мощный источник сигнала.

– Ослабьте Дракса, – просто ответил голос. – Нанесите ему такой урон, чтобы он потерял контроль. И когда… если… вы победите, оставьте шанс тем из нас, кто не разделяет его кровожадность. Мы тоже хотим выжить.

Таня не знала, что и думать. Это могло быть изощрённой ловушкой Дракса. Но что-то в холодной, деловой интонации голоса заставляло её поверить – или хотя бы рассмотреть эту возможность. Она немедленно связалась с Марком и Айко. Марк был категорически против, считая это провокацией. Но Айко, чьи хакерские инстинкты были обострены до предела, увидела в этом вызов и потенциальную золотую жилу информации.

– Мы ничего не теряем, если будем осторожны, – сказала она Тане. – Давай посмотрим, что она предложит. Но ни одного шага без тройной проверки.

Таня снова вышла на связь с анонимным «диссидентом».

– Хорошо, – сказала она. – Мы готовы выслушать. Но одно неверное движение – и этот канал будет закрыт навсегда. А вы – нашей приоритетной целью.

Танец на Лезвии Бритвы: Передача Кодов

Первый пакет данных пришёл через несколько часов. Он был зашифрован так, что Айко пришлось потратить почти час, чтобы просто подтвердить его подлинность и отсутствие вредоносного кода. Внутри оказались коды доступа к системе управления несколькими старыми, почти заброшенными грузовыми шлюзами в одном из пограничных секторов Аль-Нуир. Ничего сверхценного, но это давало возможность либо незаметно проникнуть на их территорию для разведки, либо, наоборот, заблокировать эти шлюзы, создав Драксу проблемы с логистикой.

– Она не блефует, – констатировала Айко, её глаза блестели от азарта. – Коды настоящие. Старые, но рабочие. Похоже, она проверяет нас. Хочет посмотреть, как мы воспользуемся этим «подарком».

Таня чувствовала, как по спине бежит холодок. Они играли в очень опасную игру. Каждая крупица информации от этого «диссидента» могла быть как спасением, так и наживкой в ловушке. Они с Айко работали в строжайшей секретности, даже Марк знал лишь общую канву – что есть потенциальный информатор среди Аль-Нуир.

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании и обмене короткими, зашифрованными сообщениями. Найра (хотя Таня всё ещё не знала её имени) передала ещё несколько пакетов данных: навигационные карты некоторых патрульных маршрутов дронов, схемы энергоснабжения второстепенных производственных цехов, даже частоты, на которых работали некоторые их старые системы связи, которые можно было бы заглушить. Каждый раз Айко и Таня тщательно проверяли информацию, используя её с максимальной осторожностью, чтобы не выдать своего источника. Это был танец на лезвии бритвы.

Тень Гаррона

Найра сидела за своей консолью в главном командном центре сектора Альфа, её лицо было, как всегда, непроницаемым. Она якобы занималась отладкой систем защиты после недавней диверсии, но на самом деле готовила к передаче Тане новый, гораздо более ценный пакет данных – частичные коды доступа к протоколам управления боевыми дронами класса «Химера», теми самыми «пауками», которые едва не сожрали «Селен». Это был огромный риск, но Найра понимала, что мелкими уступками Дракса не сломить. Его паранойя и жажда тотального контроля вели остатки их расы к неизбежному уничтожению, и она не собиралась быть пассивной свидетельницей этого финала.

Внутри, вместе с кодами доступа к протоколам управления боевыми дронами класса «Химера», были зашифрованы фрагменты отчётов о тайных контактах Дракса с представителями земной корпорации «Кронтех», которые, как оказалось, уже некоторое время вели на Луне свои собственные, несанкционированные исследования, используя ранее обнаруженные ими мелкие марсианские артефакты или заброшенные аванпосты. Данные указывали на то, что Дракс, после пробуждения на Луне и осознания технологического уровня землян, видел в «Кронтехе» потенциального поставщика ресурсов или технологий в обмен на доступ к более значительным марсианским разработкам. Особый интерес у «Кронтеха», судя по этим отчётам, вызывали пси-способности Зианна и природа «спиральной энергии». Найра подозревала, что «Кронтех» уже мог проводить крайне неэтичные эксперименты, возможно, на основе данных, полученных от предателя Воррика, или даже пытался тайно захватывать и изучать одиночных, ослабленных Зианна, отбившихся от основной группы после пробуждения на Луне, с молчаливого (и корыстного) согласия отдельных командиров Аль-Нуир, подчинённых Драксу.

К тому же, это была своего рода проверка этих странных, хаотичных, но на удивление живучих людей. Если они, получив столь мощное оружие, просто бросятся использовать коды бездумно и немедленно, выдав её с головой и не добившись ничего, кроме собственной гибели, значит, они не стоят того, чтобы на них ставить. Значит, они такие же предсказуемые и недальновидные, как и Дракс в его нынешнем состоянии. Но если они проявят осторожность, ум, стратегическое мышление, если они смогут использовать этот дар так, чтобы нанести максимальный урон Драксу, минимизировав риски для себя и для неё… тогда, возможно, у них действительно есть шанс. И у неё, вместе с ними, появится шанс на иное будущее, отличное от того пепелища, которое готовил им всем её бывший любовник и повелитель. Она инициировала защищённый протокол передачи, её металлическое сердце работало с холодной, расчётливой точностью. В самый последний момент передачи, когда пакет данных уже ушёл, одна из её собственных систем безопасности, которую она не успела полностью деактивировать, чтобы не вызывать подозрений у вездесущих контролёров Дракса, зафиксировала короткий, аномальный всплеск в исходящем трафике, оставив едва заметный цифровой след. Мельчайший, почти невидимый, но он был. Если у Дракса есть достаточно умелые аналитики, они могут со временем выйти на этот след. Это был ещё один риск, который она сознательно приняла.

В тот самый момент дверь её командного центра бесшумно отъехала в сторону, и в помещение вошёл Гаррон. Гигант-мутант с четырьмя руками, один из самых фанатично преданных Драксу воинов, он обладал не только звериной силой, но и неприятной интуицией.

– Работаешь допоздна, Найра? – его голос был низким, рокочущим, как камнепад. Его многочисленные красные оптические сенсоры медленно сканировали помещение, остановившись на консоли Найры. – Что-то не так? Твои системы излучают… необычные флуктуации. Это не похоже на стандартную диагностику.

Найра почувствовала, как её внутренние системы охлаждения включились на полную мощность. Паника – эмоция, которую она давно считала изжитой – ледяной волной прошла по её кибернетическому телу. Она была на грани разоблачения.

– Оптимизирую протоколы защиты, Гаррон, – её голос прозвучал на удивление ровно, хотя ей пришлось приложить все усилия, чтобы скрыть напряжение. – После недавней атаки этих человеческих паразитов генерал Дракс приказал усилить все меры безопасности. Или ты сомневаешься в моих методах и компетентности? – она позволила себе нотку ледяного высокомерия, зная, что Гаррон уважает только силу и авторитет.

Её пальцы, скрытые под столом, лихорадочно завершали передачу данных и стирали все следы. Плазменная пушка на её левой руке едва заметно нагрелась, готовая к бою.

Гаррон продолжал сверлить её своими сенсорами. Он был как сторожевой пёс, учуявший что-то неладное.

– Генерал Дракс ценит твою преданность, Найра. Но он также ценит… прозрачность. Особенно сейчас. Я доложу ему о твоём… усердии.

Он медленно развернулся и вышел, оставив Найру одну в звенящей тишине.

Побег из Паутины и Новые Риски

Найра откинулась на спинку кресла, её металлические суставы издали тихий щелчок. Передача была завершена. Но она была на волосок от провала. Гаррон – тупой, но верный цепной пёс Дракса – почти наверняка что-то заподозрил. Он доложит генералу. И Дракс, с его паранойей, начнёт копать.

Её игра становилась всё более опасной. Но отступать было поздно. Она запустила механизм, который уже не могла остановить. Ей нужно было действовать быстрее, решительнее, пока петля не затянулась на её собственной шее. Она посмотрела на голографическое изображение Дракса, висевшее в углу её лаборатории. В её холодных, искусственных глазах горел огонь – смесь ненависти, презрения и ледяного расчёта. Паутина лжи, которую она так искусно плела, становилась всё сложнее, и она сама рисковала в ней запутаться.

На «Селене» Таня Вольская с помощью Айко расшифровала новый пакет данных. Коды к «Химерам». Это было… невероятно. Это могло дать им реальный шанс в следующей схватке. Но информация о «Кронтехе» … это меняло всё. Это объясняло возможное давление на Крюгер (которая могла быть связана с «Кронтехом» или пытаться скрыть их незаконную деятельность на Луне), её иррациональные приказы и, возможно, истинные ставки в этой игре – контроль над марсианскими технологиями и знаниями.

Вместе с этим пришло и леденящее душу осознание: их анонимный «диссидент» играл по-крупному. И если его (или её) раскроют, последствия для всех будут катастрофическими. Таня посмотрела на мерцающие строки кода на своём дисплее. Это был одновременно и ключ к спасению, и бомба замедленного действия, тикающая прямо у них под носом. Война теней и интриг, начавшаяся на этой проклятой Луне, только набирала обороты, и ставки в ней становились всё выше.

Глава 28: Гнев Элиры

Семена Сомнения и Материнская Тревога

В сияющих покоях Элиры, Верховной жрицы Зианна, царила атмосфера застывшего времени. Мягкий, золотистый свет, исходящий от живых кристаллов, оплетавших стены, заливал пространство, воздух был густым от ароматов давно исчезнувших марсианских цветов, чьи семена она бережно хранила и возрождала здесь, на Луне. Элира сидела на низком, резном ложе, её хрупкая фигура, казалось, была соткана из лунного света и древней печали. Перед ней лежал развёрнутый свиток из тончайшего светового пергамента, испещрённый спиральными символами – хроники Зианна, их взлёты и падения.

Но мысли её были далеки от древних текстов. Они были с Кейраном. Её сыном. Последним принцем их угасающей расы. В последнее время он изменился. Его обычная отрешённость, его погружённость в философские поиски сменились какой-то новой, лихорадочной энергией. И источником этой энергии, Элира это чувствовала с болезненной ясностью, была она. Человек. Лия Морган.

Элира видела, как Кейран всё больше времени проводит с этой земной женщиной. Как они вместе склоняются над голографическими моделями ДНК, как их голоса переплетаются в спорах и обсуждениях, как во взглядах, которыми они обмениваются, появляется нечто большее, чем просто научное любопытство или вынужденное союзничество. Её материнское сердце, и без того истерзанное потерей Марса и страхом за будущее своего народа, сжималось от тревоги. Но это была не просто ревность собственницы. В Лие Морган, в её хаотичной, непредсказуемой человеческой природе, Элира видела угрозу. Угрозу чистоте расы Зианна, их древним традициям, их особому пути. Угрозу тому хрупкому будущему, которое она так тщательно пыталась выстроить для Кейрана и для тех немногих, кто ещё остался.

Она вспомнила древнее, почти забытое пророчество, найденное ею в самых сокровенных архивах Зианна – пророчество о «звезде с двумя душами», которая в час величайшей нужды явится их народу и принесёт либо окончательное спасение, либо неминуемую гибель. И ей всё чаще казалось, что Лия Морган – это и есть та самая «вторая душа», способная увлечь Кейрана по ложному пути, сбить его с предназначения, которое Элира видела для него так ясно. Её собственные, далеко идущие планы на возрождение Зианна – планы, возможно, связанные с жёстким контролем над «спиральной энергией» или с сохранением расовой чистоты любой ценой – теперь оказывались под угрозой из-за этой непредсказуемой человеческой женщины.

Поначалу она пыталась действовать тоньше, как и подобало мудрой и дальновидной жрице. Она говорила с другими старейшинами Зианна, теми немногими, кто ещё сохранил влияние, сея семена сомнения относительно людей, их истинных мотивов, намекая на скрытую опасность, которую несёт эта противоестественная связь для их расовой чистоты и духовного будущего. Она пыталась воздействовать на Кейрана через его чувство долга перед предками, через воспоминания о величии их марсианского прошлого, через образы его покойного отца. Она даже, скрепя сердце, подослала к нему нескольких молодых, красивых и преданных ей жриц из самых чистокровных родов, надеясь отвлечь его от этой земной женщины, пробудить в нём зов крови. Но всё было тщетно. Кейран, ослеплённый, как ей казалось, этим чужеродным влиянием, этой примитивной человеческой страстью, которую он принимал за глубокое чувство, оставался глух к её увещеваниям, к её тонким манипуляциям, к её слезам. Её терпение, отточенное веками медитаций, иссякало, а страх за будущее сына и всей расы Зианна перерастал в холодную, почти отчаянную решимость.

Золотые спирали на её тонкой, почти прозрачной коже начали беспокойно пульсировать, отражая её внутреннее смятение. Она посмотрела на голографическое изображение Марса, каким он был до Катастрофы Колец – планеты-сада, планеты-храма, планеты-мечты. И её решимость окрепла. Она не позволит этому новому, хрупкому ростку надежды, который они с таким трудом взрастили на этой мёртвой Луне, быть затоптанным чужаками, осквернённым их низменными генами. Если слова и убеждения бессильны, если её сын оказался слишком слаб, чтобы противостоять искушению, придётся прибегнуть к более… действенным методам, к древним знаниям Зианна, способным оградить её сына от пагубного влияния, очистить его разум и душу, даже против его воли. Цена не имела значения, когда на кону стояло само существование их расы.

Откровение о Геноме и Точка Кипения

Кейран вошёл в её покои, и на мгновение сердце Элиры дрогнуло. Он был так похож на своего отца – тот же высокий рост, та же благородная осанка, тот же глубокий, проницательный взгляд. Но сейчас в его глазах горел новый, незнакомый ей огонь – огонь энтузиазма, почти фанатичной веры в то, что он говорил.

– Мать! – его голос был полон волнения. – Мы на пороге невероятного открытия! Того, что может изменить всё!

Он быстро, сбивчиво, но страстно начал рассказывать ей о «спящем гене», который они с Лией обнаружили в ДНК людей. О его поразительном сходстве с генами Зианна, о ещё более древних «вставках», возможно, ведущих к самим Молчальникам. Он говорил о потенциале этого открытия для обеих рас, о возможности найти общий язык с таинственными Хранителями Луны-Ковчега, о новой, общей надежде для всех.

– И Лия… – закончил он, его голос смягчился. – Она первой почувствовала это, мать. Её интуиция, её связь с этими энергиями… она помогла нам это понять. Она – ключ.

Элира слушала молча, её лицо оставалось бесстрастным, как маска из древнего фарфора. Но внутри неё всё кипело. Откровение о «спящем гене» не вызвало у неё радости или удивления. Она знала. Или, по крайней мере, догадывалась. Древние тексты Зианна были полны намёков на «семена», оставленные Создателями в других мирах. Но она видела в этом не благо, а ещё большую опасность. И то, что именно Лия Морган, человек, стала катализатором этого открытия, лишь укрепило её худшие опасения.

– Лия… – наконец произнесла она, её голос был холодным, как лёд кратера Шеклтона. – Эта женщина – человек, Кейран. Носитель хаоса, разрушения и примитивных страстей. Она ослепила тебя, сын мой, своими ложными надеждами и своей показной открытостью. Её «открытия» – это лишь путь к нашему забвению, к растворению нашей уникальной сущности в этом «генетическом мусоре», которым является её раса.

Кейран отшатнулся, словно его ударили.

– Мать! Как ты можешь так говорить?! Лия…

– Ты забываешь, кто ты, Кейран! – голос Элиры повысился, её золотые спирали вспыхнули гневом. – Ты – последний принц Зианна! Ты – надежда нашего народа на возрождение! А не игрушка в руках примитивной женщины, которая ищет лишь способ использовать нашу силу и наши знания в своих корыстных целях! Ты думаешь, она видит в тебе равного? Нет! Она видит в тебе лишь инструмент, экзотический артефакт!

Запреты и Манипуляции

Слова Элиры были жестоки, но она верила в их правоту. Она не могла позволить Кейрану поддаться этому опасному очарованию.

– Я запрещаю тебе, – её голос снова стал ледяным, властным, – продолжать эти… совместные исследования с Лией Морган. Я запрещаю тебе делиться с ней нашими сокровенными знаниями, нашими архивами, нашими технологиями. Твоё место – здесь, среди твоего народа. Ты должен сосредоточиться на восстановлении силы Зианна, на изучении нашего истинного наследия, а не на пустых играх с людьми, которые в любой момент могут нас предать!

Кейран смотрел на мать, его лицо было бледным, в глазах читались боль и недоумение. Впервые в жизни он видел её такой – слепой в своём гневе, в своих страхах.

– Мать, ты не понимаешь! – его голос дрожал. – Лия – не враг! Она… она ищет ответы так же, как и мы. Мы не можем прятаться от мира, замыкаясь в своей скорлупе! Мы должны искать союзников, если хотим выжить! Твои страхи ослепляют тебя, они ведут нас к изоляции и гибели, а не к возрождению!

– Мои страхи?! – Элира горько усмехнулась. – Мои страхи, сын мой, основаны на тысячелетнем опыте нашего народа! На знании о том, к чему приводит смешение с низшими расами, к чему приводит отказ от чистоты нашего пути!

Она попыталась быть мягче, использовать свой авторитет, свою материнскую любовь. Она говорила ему о величии Зианна, о его долге перед предками, о необходимости сохранить их уникальное наследие. Она даже намекнула, что среди молодых жриц Зианна есть те, кто был бы достоин стать его спутницей, кто помог бы ему возродить их род.

Но Кейран был непреклонен. Он уважал её, любил её, но он больше не мог слепо следовать её воле. Он видел мир шире, он чувствовал потенциал союза с людьми, он верил в Лию. Их спор становился всё более ожесточённым, пропасть между матерью и сыном росла с каждым словом.

Обращение к Древним Силам

Видя, что её слова и запреты не действуют на Кейрана, Элира в отчаянии решила прибегнуть к крайним мерам. Если разум сына был затуманен чарами чужеземки, она обратится к древним силам, к самой сути бытия Зианна, чтобы «очистить» его, «защитить» от пагубного влияния.

Элира, удалившись в самое сокровенное святилище сектора Бета, начала сложный и опасный ритуал «Разрыва Связей». Она сосредоточила всю свою волю, всю свою пси-энергию, накопленную за десятилетия медитаций и духовных практик, направляя её через поющие кристаллы на ментальный образ Кейрана и этой земной женщины, Лии Морган. Она не желала им физической смерти. Она лишь хотела «освободить» сына от того, что считала губительной, оскверняющей привязанностью, вырвать его из сетей чуждого влияния, вернуть его на «истинный путь», который она для него предначертала.

Мощные потоки золотистой энергии, видимые лишь её внутреннему взору, заструились от кристаллов, сплетаясь в сложный, пульсирующий узор вокруг фантомных образов. Воздух в святилище загустел, наполнился озоном и странным, давящим ощущением, словно сама ткань реальности истончилась. Элира чувствовала, как её собственные жизненные силы утекают вместе с этой энергией, кожа на её руках стала ещё тоньше, почти пергаментной, просвечивая голубоватыми венами, а в золотых узорах на ней проступили едва заметные тёмные, почти чёрные прожилки, как трещины на древнем фарфоре. Каждая секунда ритуала отнимала у неё дни, если не месяцы, её и без того хрупкой, почти эфирной жизни. Лёгкая седая прядь, всегда бывшая её тайной гордостью, теперь, казалось, стала шире, заметнее. Но она не останавливалась, её глаза были закрыты, а лицо выражало смесь страдания и непреклонной решимости.

В это время Нимриэль, находившаяся в своих покоях, внезапно проснулась и заплакала. Её маленькое тельце сотрясалось от рыданий, серебристые спирали на её коже вспыхивали тревожным, хаотичным светом. Она инстинктивно почувствовала опасность, угрожающую её брату Кейрану, её новой подруге Лие. Она тянулась к ним своим детским, чистым разумом, пытаясь предупредить, защитить.

Выбор Кейрана и Раскол среди Зианна

Кейран, находившийся в своих покоях и пытавшийся осмыслить произошедший тяжёлый разговор с матерью, внезапно почувствовал резкий, невыносимо болезненный укол в самом центре своего существа, словно кто-то пытался грубо вырвать часть его души. Его голова взорвалась острой, пульсирующей болью, словно раскалённый шип вонзился ему в мозг. Перед глазами всё поплыло, комната качнулась, и он едва удержался на ногах. Из носа хлынула тонкая струйка тёмной, почти чёрной крови, капая на светлый пол. На мгновение он потерял ориентацию, синие спирали на его коже болезненно вспыхнули и почти полностью потускнели, оставив лишь слабые, едва заметные следы. Образ Лии, её зелёные глаза, полные решимости и тепла, её смелость, её ум – всё это начало тускнеть в его сознании, подёргиваться рябью, словно кто-то пытался стереть её из его памяти, из его сердца, разорвать ту невидимую, но такую важную для него связь.

Он понял. Это была его мать. Её гнев, её страх, её отчаянная, слепая любовь приняли эту чудовищную, разрушительную форму.

Собрав всю свою волю, он выставил ментальный щит, отсекая это пагубное воздействие. Боль была почти невыносимой, но он выстоял. И в этот момент он сделал свой окончательный выбор.

Он нашёл Элиру в святилище, всё ещё погружённую в ритуал, её лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота.

– Довольно, мать! – его голос был твёрд, как никогда. – Я не позволю тебе этого сделать. Ни со мной, ни с Лией.

Элира открыла глаза. В них была боль, гнев, но и… поражение.

– Ты выбрал, сын мой, – прошептала она, её голос был слаб. – Ты выбрал их. Чужаков. Вместо своего народа. Вместо своей крови.

– Я выбрал будущее, мать, – ответил Кейран, и в его голосе, несмотря на тяжесть момента, звучала надежда. – Будущее, где Зианна не будут одиноки. Где мы сможем найти своё место в этом мире, не прячась от него, а изменяя его вместе с теми, кто готов протянуть нам руку. Лия – одна из них. И я не откажусь от неё. И от нашего общего дела.

Его слова, его решение, эхом прокатились по сектору Бета. И Зианна, те немногие, что ещё остались, разделились. Одни, более старые, более консервативные, поддержали Элиру, разделяя её страхи и её приверженность традициям. Они видели в людях угрозу, в союзе с ними – предательство наследия предков. Но другие, особенно те, кто был моложе, кто видел отчаяние и безысходность их нынешнего положения, кто успел пообщаться с людьми и увидеть в них не только врагов, встали на сторону Кейрана. Они видели в его словах, в его союзе с Лией, новую, пусть и рискованную, но всё же надежду.

Элира осталась в своём святилище, её сердце было разбито гневом, разочарованием и материнской болью. Она не отступила от своих убеждений, но она проиграла эту битву за душу сына.

Кейран, с тяжёлым сердцем, но с твёрдой решимостью, покинул её. Он знал, что его ждёт трудный путь, полный опасностей и непонимания. Но он также знал, что он не один. Лия Морган, женщина с Земли, стала для него не просто союзником, а кем-то гораздо большим. И их совместный путь, их общая судьба, только начиналась.

Гнев Элиры, её непримиримость, стали ещё одним опасным фактором в уже и так невероятно сложной и запутанной игре, разворачивающейся на этой древней, полной тайн Луне. И цена этого гнева могла оказаться непомерно высокой для всех.

Глава 29: Танец с тенями

Призраки Прошлого и Кошмары Настоящего

Кибер-лаборатория Айко Мураками на «Селене» всегда была её святилищем, её крепостью, местом, где хаос внешнего мира уступал место упорядоченной логике кода и мерцанию голографических интерфейсов. Но сейчас это святилище было пропитано тревогой. Айко не спала уже несколько циклов, её обычно безупречный розовый ирокез поник и спутался, а под глазами залегли тёмные тени, которые не мог скрыть даже самый искусный AR-фильтр.

На одном из главных дисплеев снова и снова проигрывалась короткая, искажённая помехами аудиозапись – её собственный голос, но звучащий так, словно доносился из могилы: «…ловушка… не та спираль… они знают… предупредить… не повторяйте… ошибку…»

Эта находка – скелет с её QR-кодом на запястье – преследовала Айко. Она, циничный мизантроп, столкнулась с чем-то, что не поддавалось логике. Ещё до этого Лия и другие учёные не раз докладывали о странных локальных искажениях данных сенсоров в глубине Ковчега, о необъяснимых энергетических флуктуациях, которые списывали на возраст и повреждения древней машины. Но Айко, проанализировав эти «сбои» и сопоставив их с символикой Молчальников, начала подозревать, что Луна-Ковчег – это не просто древний корабль, а механизм, чьё само существование порождает вокруг себя зону «квантовой нестабильности», своего рода «пространственно-временную рябь». Это не было контролируемым полем, скорее – побочным эффектом от работы или, наоборот, неработы гигантских, непостижимых систем, дремлющих эоны лет.

Страх, холодный и липкий, смешивался в её душе с почти невыносимым хакерским азартом. Её «клон» пытался её о чём-то предупредить. Дать ей ключ. Но к чему? К спасению? Или к ещё более страшной ловушке?

Не Та Спираль: Гипотеза о Квантовых Помехах

«Не та спираль…» Что, если её «другая я» пыталась использовать этот фундаментальный принцип, но ошиблась?

Айко откинулась на спинку кресла. Что, если можно создать помехи не просто в радиоэфире, а… на более глубоком, фундаментальном уровне, используя эту самую «квантовую нестабильность» Ковчега?

Её пальцы забегали по голографической клавиатуре. Гипотеза начала обретать форму. Она не собиралась «изменять» реальность – это было бы чистой фантастикой. Но что, если сгенерировать специфические, высокочастотные «квантовые сигнатуры», которые, попадая в эту нестабильную зону, вызовут локальные, труднопредсказуемые искажения восприятия у примитивных сенсоров Аль-Нуир? Заставить их ИИ захлёбываться от «мусорных» данных, гоняться за фантомами из других временных линий? Создать… «квантовый шум», который сведёт их с ума?

QR-код на её запястье, сложный био-интегрированный наноимплант с экспериментальными квантовыми маркерами её собственной разработки, неприятно запульсировал. Она знала, что заставит его работать на пределе, и этот резонанс с аномалиями Ковчега будет болезненным. Возможно, её «клон» пыталась сделать то же самое, и остаточная «квантовая запутанность» между ними усиливала этот эффект.

Это была теория на грани гениальности и полного безумия. У неё не было никаких точных данных, никаких проверенных методик – только догадки, обрывки информации и жуткое предупреждение от мёртвой версии самой себя. Любая ошибка могла привести к непредсказуемым последствиям: от простого провала до создания опасных временных парадоксов или, что ещё хуже, нанесения непоправимого вреда её собственному разуму. Она понимала, что собирается танцевать на лезвии бритвы над бездной неизвестности.

Танец с Тенями: Создание 'Квантового Шума'

Но Айко Мураками никогда не отступала перед вызовом. Чем безумнее была идея, тем сильнее разгорался в ней азарт. Она начала работу. Её лаборатория превратилась в алхимическую мастерскую, где древние символы Молчальников соседствовали со сложнейшими квантовыми уравнениями, а высокотехнологичное оборудование «Селена» было модифицировано с помощью каких-то странных, вибрирующих кристаллов, которые Лия принесла ей из одного из залов Ковчега.

Она писала код – не обычный, двоичный, а многомерный, фрактальный, который, как она надеялась, сможет взаимодействовать с нестабильной тканью пространства-времени. Она подключала к своему интерфейсу датчики, считывающие её собственные мозговые волны, пытаясь использовать своё сознание как своего рода «камертон» для настройки этих квантовых вибраций.

Создание «квантового шума» оказалось невероятно энергоёмким процессом. Айко пришлось напрямую подключиться к вспомогательным реакторам «Селены», запрашивая у Тани почти пиковые мощности, рискуя вызвать общую перегрузку сети и оставив другие системы станции на голодном пайке. Даже этого едва хватало для генерации стабильного, хотя бы на несколько критических секунд, поля искажений. Радиус эффективного действия, как показали первые тесты, был крайне мал – не более нескольких сотен метров, быстро затухая с расстоянием, что делало его оружием «последнего шанса» или тактической уловкой в очень ограниченном пространстве, а не панацеей. К тому же, само поле было крайне нестабильным, его характеристики флуктуировали в зависимости от малейших изменений в окружающем энергетическом фоне Луны-Ковчега, и Айко постоянно рисковала потерять над ним контроль, что могло привести к непредсказуемым последствиям, вплоть до создания локальных временных петель или опасных для неё самой пси-резонансов.

Психические риски были ещё выше, и это пугало её больше всего. Каждая попытка «согнуть» реальность, пусть и локально, отзывалась в её собственном сознании волной мучительной дезориентации, приступами тошноты, которая не проходила часами, и провалами в памяти, когда она не могла вспомнить, что делала последние несколько минут. Образы её мёртвого «клона», её собственные подавленные страхи и обрывки чужих, марсианских воспоминаний, которые, казалось, просачивались сквозь истончившуюся ткань реальности, всплывали с пугающей яркостью, грозя поглотить её рассудок. QR-код на её запястье горел ледяным огнём, вызывая острую, пульсирующую боль, и ей казалось, что она физически ощущает, как её связь с привычной, линейной реальностью истончается, становится хрупкой, как паутина на ветру.

Первые эксперименты были… тревожными. Её оборудование начало сбоить, выдавая бессмысленные показания. Изображения на мониторах искажались, покрывались рябью, словно кто-то пытался пробиться из другого измерения. В лаборатории раздавались странные, шорохи и щелчки, хотя там никого, кроме неё, не было. Но Айко, стиснув зубы, продолжала. Она видела, что некоторые из её тестовых сенсоров, настроенных на частоты, используемые Аль-Нуир, начали регистрировать фантомные сигналы – короткие всплески энергии, ложные цели, появляющиеся и исчезающие, как призраки.

Это работало. Или, по крайней мере, что-то происходило.

Но цена была высока. Её начали мучить сильные головные боли, приступы тошноты и дезориентации. Иногда ей казалось, что она видит мир глазами своего «клона», ощущает ледяной холод туннеля, слышит скрежет металла… Она балансировала на грани, и эта грань становилась всё тоньше.

Таня, заглянувшая к ней однажды, чтобы принести еду, застала Айко сидящей на полу, обхватив голову руками, её лицо было бледным, как лунный реголит.

– Айко, что с тобой? – встревоженно спросила она. – Ты выглядишь ужасно. Может, тебе стоит отдохнуть?

– Я в порядке, – прохрипела Айко, с трудом поднимаясь. – Просто… работаю над кое-чем новым. Очень… ресурсоёмким.

Она не могла рассказать Тане правду. Не сейчас. Никто бы не понял. Или, что ещё хуже, попытался бы её остановить.

Первая Проба Сил: Обман Сенсоров Аль-Нуир

Настало время для первой «боевой» проверки. Айко дождалась, когда очередной патруль дронов Аль-Нуир приблизится к границам сектора «Селен», явно пытаясь просканировать их оборону или найти слабые места. Глубоко вздохнув, она активировала свою установку, направив поток «квантового шума» прямо на вражеские машины. Энергопотребление было чудовищным; аварийные лампы в её лаборатории мигнули, а основной реактор «Селены» на мгновение просел под нагрузкой.

Эффект был не столько парализующим, сколько дезориентирующим. Сенсоры дронов, как показывали перехваченные Айко данные, начали выдавать десятки противоречивых сигнатур. Два дрона, потеряв ориентацию и приняв друг друга за врагов, открыли огонь, их плазменные разряды с шипением столкнулись в вакууме, уничтожив обе машины. Ещё два, пытаясь уклониться от фантомных угроз, врезались в скальное образование. Оставшиеся два, их системы явно перегруженные «мусорными» данными, беспорядочно заметались и поспешно отступили, передавая сигналы тревоги.

В командном центре «Селена» Марк и Таня с недоумением наблюдали за этой странной «битвой призраков» на главном тактическом дисплее.

– Что это, чёрт возьми, было? – пробормотал Марк. – У них там массовый сбой систем? Или… это мы что-то сделали?

Таня посмотрела на показания датчиков. Никаких следов их собственного оружия, никаких радиоэлектронных помех. Только… странные, хаотичные флуктуации в локальном квантовом поле вокруг отступающих дронов. Её взгляд невольно обратился в сторону лаборатории Айко.

Айко же, после этой короткой, но невероятно напряжённой «атаки», едва держалась на ногах. Из носа у неё тонкой струйкой текла кровь. QR-код на её запястье горел ледяным огнём, вызывая острую, пульсирующую боль. Это её наноимплант, её собственное творение, перегруженное до предела попыткой создать резонанс с хаотичными энергиями Ковчега, кричал о пощаде. Она чувствовала себя выжатой, опустошённой, словно эта игра с реальностью вырвала из неё частичку её самой. Она понимала, что ей повезло: дроны, с которыми она столкнулась, были относительно старой модели, их сенсорные системы оказались особенно уязвимы к этому специфическому типу пространственно-временных искажений, а их примитивный ИИ не смог быстро адаптироваться к такому потоку противоречивой информации. К тому же, она использовала почти весь доступный резерв энергии вспомогательных реакторов станции, поставив под угрозу другие критические системы, и довела себя до грани физического и ментального истощения. Повторить такой "успех" против более совершенных систем, большего количества врагов, или, тем более, против такого гиганта, как «Возмездие», будет несоизмеримо сложнее, если вообще возможно без необратимых последствий для неё самой и для стабильности окружающего пространства. Эта технология была не панацеей, а отчаянным, обоюдоострым клинком.

Опасная Игра и Неизбежные Последствия

Но она сделала это. Она нашла способ сражаться с Аль-Нуир на их собственном поле, используя оружие, которое они не могли ни понять, ни предвидеть. Она могла создавать «слепые зоны» для своей команды, скрывать их передвижения, сеять панику и хаос в рядах врага. Это было мощное, но невероятно опасное оружие. И цена за его использование могла оказаться слишком высокой.

Кейран, чья чувствительность к энергетическим и временным флуктуациям была гораздо выше, чем у людей, почувствовал исходящие от лаборатории Айко странные, тревожные вибрации. Он пришёл к ней, его лицо было серьёзным.

– Айко Мураками, – тихо сказал он, его беззрачковые глаза внимательно изучали её. – Ты играешь с силами, которые намного древнее и опаснее, чем ты можешь себе представить. Технологии Молчальников, их понимание пространства и времени… это не игрушки. Даже мы, Зианна, лишь прикоснулись к этим знаниям, и часто это приводило к катастрофам. Твои «танцы с тенями» могут нарушить хрупкое равновесие, которое ещё сохраняется на этой Луне. И последствия могут быть необратимы. Для всех нас. И для тебя самой.

Айко посмотрела на него усталым, но упрямым взглядом.

– Я знаю, что делаю, принц, – её голос был хриплым. – Или, по крайней мере, я пытаюсь это делать. Мой «клон» не зря оставил мне это предупреждение. И я не собираюсь повторять её ошибку. Я найду «ту самую спираль». Даже если мне придётся станцевать с самим дьяволом.

Она отвернулась от него и снова склонилась над своей консолью. Головная боль усиливалась, перед глазами мелькали обрывки чужих воспоминаний, но она игнорировала это. Её пальцы снова летали по клавиатуре, создавая новые, ещё более сложные и опасные «квантовые ловушки» для Аль-Нуир.

Она вступила на путь, с которого уже не было возврата. Танец с тенями начался, и Айко Мураками, гениальный хакер и циничный мизантроп, была готова танцевать его до самого конца, каким бы он ни был. На её запястье QR-код на мгновение вспыхнул странным, неземным, почти призрачным светом, словно подмигивая ей из другой, более тёмной реальности.

А глубоко в недрах Луны-Ковчега, там, где не ступала нога ни человека, ни марсианина, что-то шевельнулось. Древние, непостижимые сенсоры, вплетённые в саму структуру гигантского корабля, уловили двойной резонанс: грубое, хаотичное вмешательство в ткань реальности из лаборатории Айко и тонкую, чистую вибрацию пробудившегося «спящего гена» в Лие Морган, резонирующую с энергиями Кейрана. В зале, где три фигуры в чёрных балахонах пребывали в вечном безмолвии, одна из них медленно, почти незаметно, повернула голову в направлении энергетических всплесков. Ни слова, ни жеста. Лишь ощущение древнего, всеобъемлющего внимания, обращённого к крошечным, суетливым существам, посмевшим коснуться того, что было скрыто тысячелетиями. И где-то в глубине Ковчега, очень тихо, почти неслышно, отозвался ответный гул – древние механизмы, дремавшие эоны, на мгновение вздрогнули, словно признавая новый фактор в уравнении своего бесконечного ожидания.

Глава 30: Ультиматум Крюгер

Тикающие Часы и Растущие Подозрения

Кабинет директора Европейского Космического Агентства Евы Крюгер был воплощением холодной, стерильной эффективности. Огромное панорамное окно за её спиной открывало вид на залитый солнцем Женевский офис ESA, но сама Крюгер, казалось, не замечала ни этого вида, ни тепла. Её внимание было приковано к голографическому дисплею на её безупречно чистом столе из тёмного стекла. На нём сменяли друг друга отчёты с лунной станции «Селен».

Прошли уже почти земные сутки с момента её приказа капитану Рейесу об активации протокола «Стикс-7». Сутки, наполненные для Крюгер напряжённым ожиданием и растущим, как снежный ком, раздражением. Отчёты Рейеса поступали регулярно, как и было приказано. Но их содержание… Оно вызывало всё больше вопросов.

«Непредвиденные флуктуации в основном реакторе, требующие дополнительной диагностики перед инициацией протокола».

«Повышенная активность Аль-Нуир в смежных секторах, создающая угрозу безопасности процесса активации боеголовок. Необходима перегруппировка сил и усиление периметра».

«Сбой в системе калибровки термоядерных зарядов. Инженеры работают над устранением проблемы. Расчётное время до полной готовности – плюс шесть часов».

Отговорки. Задержки. Формально корректные, но лишённые конкретики. Она посмотрела на модель «Предвестника-7», стоявшую на углу её стола. Информация об этом объекте, полученная от военных по закрытым каналам и подтверждённая её собственными аналитиками из отдела «Особых Угроз», не оставляла сомнений. Но дело было не только в «Предвестнике». В самых секретных архивах ESA, к которым она получила доступ, став директором, хранились данные, от которых кровь стыла в жилах: фрагментарные сведения о Катастрофе Колец на Марсе, расшифровки древних, едва уловимых сигналов, намекавших на оружие планетарного масштаба. Марсиане, какими бы они ни были – Аль-Нуир или Зианна – были носителями знаний, способных стереть человечество с лица Земли. Это не просто потеря контроля над базой, это экзистенциальная угроза. И «Кронтех», со своими негласными интересами на Луне, только подливал масла в огонь, намекая на необходимость «решительных мер».

Молодой аналитик, Джеймс Хоук, которого она после его предыдущих «вольностей» с неофициальными расследованиями держала на коротком поводке и под пристальным наблюдением, несколько раз тактично намекал ей на возможные нестыковки в отчётах Рейеса, на странные всплески несанкционированного трафика, идущего с «Селена». Крюгер отмахивалась от него, но зёрна сомнения были посеяны.

Капитан Марк Рейес. Она помнила его личное дело. Хладнокровный, исполнительный, прошедший через ад предыдущей катастрофы на МКС-7. Солдат до мозга костей. Неужели он не справляется? Или… он намеренно тянет время? Что-то скрывает? Мысль об этом вызывала у Крюгер приступ ледяной ярости. Она не могла позволить себе промедление. Судьба Земли, её карьера, её наследие – всё было поставлено на карту.

Последняя Капля: 'Бездействие' Рейеса

Ева Крюгер инициировала экстренный сеанс видеосвязи с «Селеном». На экране появилось усталое, но всё ещё решительное лицо Марка Рейеса. За его спиной виднелся полутёмный командный центр, где угадывались фигуры Тани Вольской и Айко Мураками, склонившихся над своими консолями.

– Капитан Рейес, – голос Крюгер был лишён всяких эмоций, он резал, как скальпель. – Я требую немедленного и исчерпывающего доклада о текущем статусе протокола «Стикс-7». Ваши предыдущие отчёты вызывают у меня… определённые вопросы.

Марк на мгновение задержал на ней взгляд, затем его лицо приняло обычное непроницаемое выражение. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым. План Тани и Айко по фальсификации данных работал, но до бесконечности это продолжаться не могло.

– Директор Крюгер, – начал он ровным голосом, – мы столкнулись с серией непредвиденных технических сложностей, усугубляемых постоянной агрессивной активностью со стороны сил Аль-Нуир. Мои инженеры работают круглосуточно, чтобы подготовить систему к безопасной активации. Но, как вы понимаете, преждевременный запуск в текущих условиях может привести к неконтролируемым последствиям, включая детонацию боеголовок на неполной мощности или даже к прорыву марсиан в момент нашей наибольшей уязвимости. Мы должны обеспечить эвакуацию всего некритичного персонала в защищённые убежища перед…

– Капитан Рейес! – голос Крюгер стал жёстче, её стальные глаза, казалось, прожигали экран. – Ваше время на «технические сложности» и «обеспечение безопасности персонала» истекло. Я напоминаю вам, что ваша основная и единственная задача на данный момент – это обеспечение безопасности планеты Земля. Жизни персонала на Луне, включая вашу собственную, являются вторичным и, если потребуется, расходным фактором в данной экзистенциальной ситуации. Вы это понимаете?

Марк молчал, его челюсти сжались. Он понимал. Слишком хорошо понимал.

– Я требую от вас немедленной активации протокола «Стикс», – продолжала Крюгер, её голос не допускал возражений. – Подтвердите точное время начала необратимой последовательности. И я хочу видеть это на своих мониторах в режиме реального времени.

– Директор, я не могу гарантировать…

– Это не просьба, капитан, – отрезала Крюгер. – Это приказ. И если вы не способны его выполнить, я найду тех, кто способен.

Связь оборвалась, оставив на экране лишь её застывшее, безжалостное лицо.

Марк медленно повернулся к Тане и Айко. В их глазах он увидел то же, что чувствовал сам – отчаяние, гнев и… упрямую, почти безумную решимость не сдаваться.

Приказ 'Возмездию'

В это самое время, на сверхсекретной околоземной орбитальной станции, скрытой от посторонних глаз сложными системами маскировки, оживал гигантский боевой корабль Земного Альянса «EAS Возмездие». Его тёмный, угловатый силуэт, напоминающий хищную птицу, был воплощением военной мощи человечества. Корабль был вооружён до зубов – от батарей плазменных орудий до тактических ядерных ракет и главного калибра – мощнейшего лучевого орудия, способного одним залпом превратить небольшой астероид в пыль.

На его командном мостике царила напряжённая, деловая атмосфера. Капитан Фрэнк Мориарти, седовласый, с лицом, изрезанным морщинами и старыми шрамами, ветеран многих забытых колониальных войн и пограничных конфликтов, смотрел на главный экран, где мерцал защищённый канал связи с Землёй. Он был известен своей железной дисциплиной, абсолютной преданностью приказам и безжалостностью к врагам Земли. Эмоции были для него непозволительной роскошью.

На экране появилось лицо директора Крюгер.

– Капитан Мориарти, – её голос был таким же холодным и официальным, как всегда. – Получен приказ высшей категории секретности. Ситуация на лунной базе «Селен» признана критической и вышедшей из-под контроля… Ваша миссия, капитан: «EAS Возмездие», находящийся на расширенном патрулировании в секторе L-4, близком к лунной орбите в рамках учений "Щит Гелиоса", используя протоколы форсированного марш-броска на максимальной тяге экспериментальных двигателей «Гефест-IV», которые, я знаю, сопряжены с риском для систем корабля и превышают все допустимые нагрузки на экипаж, но ситуация того требует и классифицируется как «Угроза Омега», должен немедленно выдвинуться к Луне. Вы займёте позицию на стационарной орбите над «Селеном». Расчётное время прибытия – семнадцать часов сорок три минуты. С момента вашего прибытия у капитана Рейеса будет ровно двенадцать земных часов на активацию протокола «Стикс». В случае невыполнения данного приказа в указанный срок, или при любой попытке оказать сопротивление, вы, капитан Мориарти, уполномочены Советом Безопасности Земного Альянса произвести полную и окончательную стерилизацию указанного района с использованием всех доступных вам средств. Любой ценой. Потери среди персонала «Селена» в данном случае считаются приемлемыми. Вам всё ясно?

– Так точно, директор, – без тени сомнения ответил Мориарти. – «EAS Возмездие» будет на позиции. У Рейеса будет последний шанс. Если он им не воспользуется, мы выполним работу.

Связь прервалась. Капитан Мориарти обвёл взглядом свой мостик.

– Старпом, – его голос был спокоен и твёрд. – Готовность номер один. Курс – Луна. Пусть инженеры готовят главный калибр. Похоже, нас ждёт немного… уборки.

Голос из Тени: Предупреждение Джимми

В своей захламлённой квартире на Земле, окружённый пустыми коробками из-под пиццы и мерцающими мониторами, Джимми Хоук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его нелегальные программы, постоянно сканирующие защищённые каналы ESA, зафиксировали всплеск необычной активности вокруг «EAS Возмездие» – корабля, о существовании которого официально знали лишь немногие. А затем он перехватил фрагменты зашифрованного приказа, отданного капитану Мориарти. Слова «стерилизация», «ультиматум», «протокол Стикс» не оставляли сомнений – Ева Крюгер перешла от угроз к действиям.

Для «Селена», для Лии, Тани, Айко, для капитана Рейеса – для всех них это был смертный приговор.

Джимми больше не колебался. Рискуя всем, он снова активировал тот самый «тёмный» канал, по которому ему удалось связаться с Луной ранее. Его пальцы летели по клавиатуре, создавая короткое, отчаянное сообщение:

«'Возмездие' в пути. Капитан Мориарти. Приказ: полная стерилизация. Ультиматум: 12 часов после прибытия. У вас почти нет времени. Предупредите Рейеса. Это не учебная тревога. Пожалуйста, будьте осторожны. Джимми».

Он нажал «отправить», не зная, дойдёт ли его сообщение, поверят ли ему. Но он должен был попытаться. Он был их единственным голосом с Земли, который ещё не охрип от лжи и страха.

Ультиматум Доставлен

В командном центре «Селена» царило напряжённое затишье. Они только что пережили очередную атаку разведывательных дронов Аль-Нуир, отбитую во многом благодаря странным, но эффективным «квантовым помехам» Айко. Марк, Таня и Айко пытались разработать дальнейший план действий, когда на главном экране снова возникло ледяное лицо Евы Крюгер.

На этот раз её сообщение было коротким и безжалостным.

– Капитан Рейес, – её голос сочился сталью. – Информирую вас, что к Луне направлен боевой корабль Земного Альянса «EAS Возмездие» под командованием капитана Фрэнка Мориарти. Он прибудет на заданную орбиту ориентировочно через семнадцать часов. С момента его прибытия у вас будет ровно двенадцать часов на полную и безоговорочную активацию протокола «Стикс-7» и передачу кодов подтверждения на борт «Возмездия». В случае невыполнения данного приказа в указанный срок, или при любой попытке оказать сопротивление, капитан Мориарти имеет полномочия на немедленную и полную стерилизацию лунной базы «Селен» и всех прилегающих к ней марсианских секторов. Никаких больше отговорок, капитан. Никаких задержек. Это моё последнее слово. И последнее предупреждение.

Экран погас, оставив после себя лишь звенящую тишину и леденящее душу осознание.

Их обман был либо раскрыт, либо больше не имел значения. Теперь над ними нависала не только призрачная угроза от «Предвестника-7» и постоянная опасность со стороны Аль-Нуир, но и вполне реальная, неотвратимая угроза от их собственного командования, от корабля, носящего циничное имя «Возмездие».

Марк Рейес медленно обвёл взглядом своих измученных, но несломленных товарищей. Лия, только что вошедшая в командный центр и услышавшая последние слова Крюгер, застыла на пороге, её лицо было белее мела. Таня сжимала кулаки так, что побелели костяшки. Айко, откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза, её розовый ирокез, казалось, поник окончательно.

Они были загнаны в угол. Ультиматум Крюгер не оставлял им выбора – или самоуничтожение по приказу, или уничтожение от рук своих же.

Но Марк Рейес ещё не был готов сдаться. Он посмотрел на далёкую, сияющую Землю на главном экране. И в его глазах, обычно таких холодных и расчётливых, на мгновение вспыхнул опасный, отчаянный блеск. Игра переходила в эндшпиль. И ставки в ней были – жизнь или смерть не только для них, но и, возможно, для всей планеты, которую он поклялся защищать. Даже от её собственных слепых и напуганных лидеров.

Тиски Времени

Глава 31: Обратный отсчёт

Вестник Рока

Командный центр «Селены» гудел напряжённой, но всё же рабочей рутиной. После безумной вылазки в сектор Альфа и отражения ответных атак прошло всего несколько часов, но команда, стиснув зубы, пыталась залатать дыры – как в обшивке станции, так и в своих рядах. Смерть Карлоса Мендеса всё ещё стояла перед глазами, но горечь утраты подталкивала к действию, к мести, к выживанию.

Марк Рейес, осунувшийся, с глазами, покрасневшими от бессонницы и напряжения, вошёл в центр, его тяжёлые ботинки гулко отдавались в наступившей тишине. Несколько техников, склонившихся над консолями, подняли головы. Лия Морган, только что закончившая сеанс связи с Кейраном, обсуждавшим координацию их оставшихся сил, обернулась, её лицо было бледным, но решительным. Таня Вольская, перебинтованным плечом опёршаяся о стену, мрачно кивнула капитану. Айко Мураками, с неизменным розовым ирокезом, казалось, сросшимся с её интерфейсом, продолжала что-то лихорадочно кодировать, но её пальцы на мгновение замерли.

– Срочное совещание, – голос Марка был хриплым, лишённым обычных командирских ноток. – Все, кто не на критически важном посту, – сюда.

Когда ключевые фигуры собрались вокруг голографического стола – Лия, Таня, Айко, Кейран, появившийся на одном из экранов прямой связи, и пара старших инженеров, – Марк не стал тянуть.

– Пришло сообщение с Земли, – начал он, и его слова упали в тишину, как камни. – Директор Крюгер. Она… она активировала протокол «Стикс-7». В полном объёме.

Повисло молчание. Лия непонимающе нахмурилась. «Стикс-7» … Полная стерилизация. Уничтожение всего.

Повисло молчание. Лия непонимающе нахмурилась.

– Но… она же дала нам время… – пробормотала Таня, её лицо исказилось.

– Время вышло, – отрезал Марк. – К Луне направлен боевой корабль Земного Альянса «EAS Возмездие». Лучший в своём классе. Вооружён до зубов. Крюгер приказала ему идти на полном форсаже, используя какие-то новые, экспериментальные двигатели, которые, по слухам, испытывали именно для таких экстренных ситуаций. Плевать на риски для экипажа и колоссальный износ систем корабля. По последним данным, он уже сократил стандартное время перехода почти вдвое и будет на орбите ориентировочно через три-четыре часа, если его двигатели не развалятся по пути. Его задача – обеспечить выполнение приказа. И с момента, как капитан Мориарти выйдет с нами на связь уже с лунной орбиты, у нас будет ровно двенадцать часов на активацию протокола «Стикс». Если мы сами его не активируем, он сделает это за нас. Это не блеф. Он уже здесь, почти у нашего порога.

В тот же миг главный экран командного центра мигнул и сменил изображение. Вместо привычной карты Луны на нём вспыхнули ярко-красные цифры: 11:59:58. Это был таймер ультиматума. Двенадцать часов. Не больше.

Тишина взорвалась.

Волны Отчаяния

Первым не выдержал Джейкоб Финч, бледный, с трясущимися руками, он и так едва пережил последние события.

– Предатели! – его голос сорвался на визг. – Они нас бросили! Своих же! Сначала Аль-Нуир, теперь эти… эти мясники с «Возмездия»! Мы все здесь сдохнем! Какой смысл был во всём этом?!

Его панику подхватили другие. Один из инженеров, седой мужчина по имени Дэвис, обычно тихий и незаметный, стукнул кулаком по консоли.

– Капитан, вы же говорили… вы же обещали, что найдёте выход! Вы завели нас в эту проклятую ловушку! Мы должны были эвакуироваться, когда ещё был шанс!

– Куда эвакуироваться, Дэвис?! – рявкнула Таня, её сарказм сегодня был пропитан ядом и болью. – На поверхность, под плазменные пушки Дракса? Или автостопом до Земли, чтобы нас там встретили с распростёртыми объятиями и наручниками?

Айко, до этого момента молчавшая, резко подняла голову от своей консоли, её зелёные глаза под AR-очками лихорадочно блестели.

– «EAS Возмездие» … класс «Титан». Основное вооружение – протонно-лучевая пушка «Молот Тора». Тактические ядерные боеголовки. Мощнейшие системы РЭБ. Шансов против него в прямом столкновении… ноль целых, ноль десятых. Если он откроет огонь, от «Селены» останется только пыль.

Эти слова, произнесённые её обычным монотонным голосом, прозвучали как смертный приговор.

Юсуф Аль-Фарид, климатолог, всегда веривший в то, что Луна – искусственная, теперь, казалось, потерял всякую надежду. Он опустился на ближайшее кресло, закрыв лицо руками.

– Мы все умрём здесь, – прошептал он, его голос дрожал. – Нас бросили, как ненужный мусор, на этом проклятом, мёртвом куске камня… или древней машине, которой на нас наплевать.

Голос Надежды (или Безумия?)

Хаос и взаимные обвинения грозили перерасти в неуправляемую панику. Марк пытался восстановить порядок, его голос гремел, перекрывая крики, но отчаяние было слишком велико.

И тут вмешалась Лия. Она стояла чуть в стороне, бледная, но её зелёные глаза горели странным, почти лихорадочным огнём. Шрам на брови, казалось, стал ярче.

– Хватит! – её голос, поначалу тихий, прорезал шум, заставив всех замолчать. – Паникой мы ничего не добьёмся.

Она шагнула к центру, её взгляд был устремлён на Марка.

– Мы должны связаться с «Возмездием», – твёрдо сказала она. – Капитан Мориарти, кто бы он ни был, – он солдат, а не бездушная машина. Если мы предоставим ему все данные – о «Предвестнике-7», о Драксе и его истинных планах, о Молчальниках, о Луне-Ковчеге, о наших открытиях, о том, что мы не враги Земли, а её последняя линия обороны! – есть шанс, что он поймёт. Они должны понять, что уничтожение «Селены» – это не решение, а катастрофа для Земли!

Её голос набирал силу, в нём звучала страстная убеждённость учёного, верящего в силу фактов и разума.

– Мы можем передать им данные Айко о «Предвестнике», записи о зверствах Аль-Нуир, наши собственные исследования о Ковчеге! Они должны увидеть, что мы не просто горстка мятежников, а ключ к выживанию человечества!

Она посмотрела прямо на Марка, её взгляд был полон отчаянной мольбы и одновременно вызова.

– Мы не можем просто сидеть и ждать смерти, Марк! Мы должны бороться за каждый шанс, даже если он кажется призрачным!

Стена Прагматизма

Марк выслушал Лию, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, как древний лунный кратер. Он медленно обвёл взглядом свою команду – напуганных, отчаявшихся, но теперь, после слов Лии, в глазах некоторых мелькнул слабый огонёк надежды.

Затем он снова посмотрел на Лию. Его голос, когда он заговорил, был холоден, как вакуум космоса.

– Это безумие, Лия. Чистое, дистиллированное безумие. Капитан Мориарти – исполнитель. Солдат, до мозга костей преданный приказам. Он получил приказ, и он его выполнит. Любая попытка связаться с ним, особенно сейчас, будет расценена как провокация, хитрость или признание слабости.  Ты не знаешь таких, как он, Лия. Они не слушают объяснений, они исполняют. Один неверный сигнал, одно слово не по уставу – и он нажмёт на гашетку, не дожидаясь истечения этих двенадцати часов, просто чтобы «предотвратить худшее». Я видел такое на МКС-7… переговоры привели только к новым жертвам.

Он сделал шаг к ней, понизив голос, но от этого его слова не стали менее весомыми.

– У нас нет доказательств, которые он примет за эти одиннадцать с половиной часов. Для него, для Крюгер, для всего Земного Альянса мы – заражённый объект, вышедший из-под контроля, база, кишащая враждебными инопланетянами, подлежащая немедленной и полной ликвидации. Они не будут слушать наши сказки о «Ковчегах» и «Молчальниках». Они увидят только угрозу. И ещё, – он обвёл взглядом командный центр, – не забывайте о Драксе. Он наверняка следит за нами. Любая попытка переговоров с «Возмездием» может быть им перехвачена и использована против нас. Он только и ждёт, когда мы проявим слабость.

Конфликт между ними повис в воздухе, тяжёлый и гнетущий. Научный идеализм Лии столкнулся с жестоким военным прагматизмом Марка.

– Мой приоритет – защита тех, кто ещё жив здесь, на этой проклятой станции. И я не поставлю их жизни под удар из-за призрачного шанса, что какой-то фанатик в погонах вдруг прозреет. Мой приказ, – закончил Марк, его голос снова обрёл стальные нотки, – готовить станцию к обороне. Проверить все системы вооружения. Инженеры – искать любые возможности для эвакуации некритичного персонала, хотя я сомневаюсь, что у нас есть куда и на чём эвакуироваться. Связь с «Возмездием» запрещена. Это приказ.

Неповиновение и Тикающие Часы

Лия не отступила. Она подошла к Марку почти вплотную, их взгляды скрестились, как клинки.

– Твой приказ – это смертный приговор для всех нас, Марк! – её голос дрожал от сдерживаемой ярости и отчаяния. – И, возможно, для Земли! Если «Предвестник-7» существует, если Дракс не остановлен, если Ковчег – это то, чем он кажется… уничтожив нас, они уничтожат последнюю надежду! Если есть хоть один шанс из миллиона, мы обязаны его использовать!

Таня шагнула вперёд, её лицо было напряжено.

– Марк, Лия… может, есть компромисс? Мы могли бы отправить анонимный пакет данных…

– Нет никаких компромиссов, Таня! – оборвал её Марк. – Моя задача – обеспечить безопасность этой станции, этих людей, насколько это возможно, и, если придётся, выполнить приказ Крюгер с минимальными потерями для нас, если это будет единственным выходом. А не играть в русскую рулетку с боевым крейсером Земного Альянса, который летит сюда, чтобы нас уничтожить!

Айко молча подняла глаза от консоли, её взгляд был странным – в нём читался и технический интерес к плану Лии, и явный скепсис относительно его шансов на успех. Кейран на экране хранил молчание, но его синие спирали, казалось, светились ярче, отражая внутреннюю борьбу.

Лия сжала кулаки. Она понимала логику Марка, его ответственность, его страх повторить ошибки прошлого. Но она не могла смириться. Её научное чутьё, её интуиция, обострённая контактом с марсианскими артефактами и Кейраном, кричали ей, что они упускают нечто жизненно важное.

Она бросила на Марка последний, полный отчаяния и какой-то новой, холодной решимости взгляд.

– Я не могу, Марк, – тихо сказала она. – Я не могу просто ждать.

И, не говоря больше ни слова, она развернулась и быстрыми, решительными шагами покинула командный центр. Марк смотрел ей вслед, его лицо было маской из стали, но в глубине глаз, если присмотреться, можно было увидеть тень сомнения, усталости и почти невыносимой тяжести принятых решений.

На главном экране красные цифры продолжали свой безжалостный отсчёт: 11:28:15.

Обратный отсчёт начался. И раскол в команде, посеянный страхом и отчаянием, грозил превратиться в пропасть. Вопрос, ослушается ли Лия приказа капитана, повис в напряжённой, наэлектризованной тишине лунной базы «Селен». Часы тикали, приближая неизбежное.

Глава 32: Шёпот из прошлого Земли

Среди Пыльных Свитков и Голограмм

Каюта профессора Эмиля Дюрана на «Селене» всегда была островком упорядоченного хаоса, но сейчас, в атмосфере всеобщего напряжения и страха перед ультиматумом «Возмездия», она казалась порталом в иное, более древнее измерение. Голографические проекции клинописных табличек, испещрённых загадочными знаками, мерцали в полумраке, накладываясь на разложенные по всему столу распечатки символов Молчальников, которые Лия с таким трудом добыла из недр Луны-Ковчега. Старые (по меркам 2045 года, конечно) электронные книги по сравнительной мифологии и лингвистике были раскрыты на самых неожиданных страницах, а сам профессор, осунувшийся, с воспалёнными от бессонницы глазами, но с лихорадочным блеском в них, метался между консолью и импровизированным рабочим столом.

Он почти не спал с тех пор, как Лия поделилась с ним своими ошеломляющими теориями о Луне-Ковчеге и показала ему изображения символов, найденных в его глубинах. Угроза от «Возмездия», паника на станции, отчаянные попытки Марка найти выход – всё это отступило на второй план перед зовом древней тайны, перед шёпотом, доносящимся сквозь тысячелетия. Дюран, с его коллекцией мёртвых языков и страстью к неразрешимым загадкам прошлого, чувствовал себя на пороге величайшего открытия в своей жизни.

Его пальцы, тонкие и нервные, порхали над сенсорной панелью, выводя на главный экран всё новые и новые фрагменты из его обширной базы данных. Шумер, Аккад, Элам, долина Инда, даже намёки на ещё более древние, почти мифические протоязыки – он сравнивал, сопоставлял, искал не прямые совпадения, а отголоски, общие корни, архетипические образы, которые могли бы связать непостижимые символы Молчальников с самыми ранними проблесками человеческого сознания. Он бормотал себе под нос обрывки фраз на аккадском, вставляя шумерские идиомы, его мозг работал на пределе, отсеивая случайные совпадения, выискивая скрытые закономерности. Кружка с давно остывшим синтетическим кофе одиноко стояла на краю стола, забытая своим хозяином.

Спираль Времени и Языка

Особое внимание Дюрана привлёк повторяющийся мотив спирали в символике Молчальников. Этот древний, универсальный символ – воплощение вечного движения, творения, циклов времени, пути к центру или, наоборот, исхода из него – встречался ему в десятках древних культур Земли. Он видел его в мегалитических постройках Европы, в наскальных рисунках Африки, в орнаментах коренных американцев, в священных мандалах Востока. Но именно в контексте древней Месопотамии, колыбели цивилизации, спираль часто ассоциировалась с небесными божествами, с движением звёзд и планет, с божественным вмешательством в дела смертных.

Профессор начал методично просматривать самые архаичные шумерские гимны и космогонические мифы, те, что были записаны ещё до Саргона Древнего, когда мир был юн, а боги ходили среди людей. Он искал не буквальные переводы символов Молчальников – это было бы наивно, учитывая предполагаемый временной разрыв в десятки, если не сотни тысяч лет. Он искал совпадения концепций, отголоски схожих идей, образов, которые могли бы быть общим наследием или результатом древнего контакта, запечатлённого в коллективной памяти человечества.

Напряжение в маленькой каюте, казалось, можно было резать ножом. Дюран затаил дыхание, когда его лингвистический ИИ выделил несколько фрагментов из так называемых «Текстов Энмеркара», повествующих о споре легендарного шумерского правителя с владыкой далёкой Аратты. В одном из них, почти стёртом и ранее считавшимся учёными позднейшей вставкой или поэтической гиперболой, говорилось о «Великом Корабле Ану, что прибыл из-за звёзд, ведомый сияющей спиралью, и стал Вторым Светилом Ночи, принеся мудрость и страх».

Сердце Дюрана заколотилось так, что отдалось гулким стуком в висках. «Второе Светило Ночи» … Луна? «Ведомый сияющей спиралью» … Символ, так похожий на те, что Лия показывала ему, символы Молчальников!

Ковчег Луны и Стражи Небес

Он лихорадочно начал перекрёстный поиск по другим текстам, используя найденные ключевые слова и образы. И результаты не заставили себя ждать. В аккадском эпосе «Энума Элиш», повествующем о сотворении мира Мардуком, он нашёл косвенное упоминание о «Лунном Доме Богов, что укрыл их от Великой Тьмы, когда воды хаоса грозили поглотить всё сущее». Образ Луны как убежища, как ковчега… это было слишком похоже на теорию Лии, чтобы быть простым совпадением.

«Не может быть, чтобы это были просто совпадения, – бормотал Дюран, его руки дрожали. – Масштаб этих мифов, их космогоническая глубина… это не похоже на обычные племенные легенды. Словно древние писцы пытались описать нечто непостижимое, нечто, что выходило за рамки их повседневного опыта. Возможно, это искажённое, преломлённое через призму тысячелетий и человеческого восприятия, эхо контакта с цивилизацией, на порядки превосходившей их. Цивилизацией Молчальников. Их „Корабль Ану“ – это не просто метафора бога. Это мог быть реальный объект, их Ковчег, ставший Луной».

Его взгляд упал на распечатки символов Молчальников, которые принесла Лия – их холодная, нечеловеческая геометрия, их спиральные мотивы, несущие в себе отпечаток бесконечности. «Да, – подумал он, – это они. Это их шёпот донёсся до нас сквозь века, запечатлённый в глине и камне нашими предками».

Но самое поразительное открытие ждало его в одном из наиболее фрагментарных и загадочных текстов, приписываемых жрецам города Урук додинастического периода. Текст, который большинство исследователей считали бредом или позднейшей мистификацией, говорил о «Двенадцати Стражах Небесного Пути, что предшествуют возвращению Хозяев Великого Ковчега, и чьи огненные стрелы несут гибель нечестивым».

Дюран откинулся на спинку кресла, его руки дрожали. «Двенадцать Стражей Небесного Пути» … Это пугающе напоминало о «Предвестниках», о которых говорил Кейран, и о которых шептались в ЦУПе после перехвата данных о странных объектах, приближающихся к Земле. Двенадцать кораблей-бомб Аль-Нуир, о которых Лия узнала из расшифрованной голограммы.

Прозрение ударило его, как молния. «Великий Корабль Ану», «Второе Светило Ночи», «Лунный Дом Богов» – это не просто поэтические метафоры. Это могли быть искажённые, но всё же реальные воспоминания о Луне как о гигантском корабле-ковчеге, построенном немыслимо древней цивилизацией. А «Двенадцать Стражей» – это те самые «Предвестники», оружие, оставленное на страже или, наоборот, несущее угрозу.

– Не может быть… – прошептал Дюран, его глаза широко раскрылись от осознания масштаба открывшейся перед ним картины. – Это здесь! Всё это время было здесь, прямо у нас под носом, в наших собственных древнейших мифах! Зашифрованное, искажённое, но оно здесь!

Подтверждение из Глубины Веков

Не чуя под собой ног, профессор Дюран бросился в командный центр. Он едва не сбил с ног пробегавшего мимо техника, что-то бормоча о шумерских богах и спиральных галактиках. Ворвавшись в рубку, где Марк, Лия и Таня как раз обсуждали очередной неутешительный отчёт о состоянии систем жизнеобеспечения, он, задыхаясь от волнения, начал свой рассказ.

– Лия! Капитан! Я нашёл! Я нашёл подтверждение! – его голос дрожал.

Он быстро активировал одну из свободных консолей и вывел на неё голограммы древних текстов, свои лингвистические выкладки, схемы сопоставления символов.

– Ваша теория, Лия… она не просто теория! Наши предки, древние шумеры, аккадцы… они знали! Или, по крайней мере, они сохранили отголоски невероятного знания о Луне-Ковчеге! Они называли её «Великим Кораблём Ану», «Лунным Домом Богов»! Они писали о её прибытии из-за звёзд!

Лия слушала, затаив дыхание, её глаза блестели от возбуждения и почти благоговейного трепета. Марк, поначалу отнёсшийся к внезапному появлению профессора со свойственным ему скепсисом, теперь не мог отрицать поразительные совпадения, которые Дюран раскладывал перед ними, как древний пасьянс.

– И это ещё не всё! – продолжал Дюран, его голос звенел от триумфа. – Эти «Двенадцать Небесных Стражей», о которых говорится в одном из самых архаичных текстов… это почти наверняка ваши «Предвестники»! Это не просто случайное совпадение чисел, это система, это предупреждение, дошедшее до нас сквозь тысячелетия!

Кейран, всё это время молча наблюдавший за происходящим с экрана связи, медленно кивнул.

– В некоторых наших, марсианских, легендах, тех, что предшествовали даже эпохе Великого Раздора, также есть туманные упоминания о «Звёздных Странниках», прибывших на «Лунном Семени» и оставивших после себя «Огненных Хранителей Пути». Мы всегда считали это лишь поэзией, отголосками забытых времён…

Новая Надежда, Старые Угрозы

Открытие профессора Дюрана, такое неожиданное и такое невероятное, на несколько драгоценных минут заставило всех забыть о безжалостном таймере, отсчитывающем время до прибытия «Возмездия». Оно давало не просто подтверждение теории Лии – оно связывало их отчаянную борьбу на Луне с самыми глубокими корнями человеческой цивилизации, придавая ей новый, почти мистический смысл. Возможно, в этих древних текстах, в этих забытых мифах, скрывались не только предупреждения, но и ключи к пониманию Луны-Ковчега, к способам взаимодействия с ним, к его истинному предназначению.

Но эйфория быстро прошла, столкнувшись с суровой реальностью. Марк Рейес, хоть и был глубоко впечатлён рассказом Дюрана, первым вернул всех на землю.

– Это… это поразительно, профессор, – сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на удивление. – Но как это поможет нам сейчас? Убедит ли это капитана Мориарти отменить приказ? Сомневаюсь. У нас осталось меньше одиннадцати часов.

Лия обменялась с Дюраном понимающим взглядом. Они были на верном пути. Знание, пусть и древнее, было силой. Но как превратить эту силу в оружие против современных угроз, против стальных аргументов «Возмездия»?

Таймер на главном экране командного центра сменил очередную цифру: 10:47:12.

Шёпот из прошлого Земли дал им крупицу надежды и осознание того, что они не одни в этой вселенной тайн. Но битва за настоящее, за будущее, за право просто жить, ещё только разгоралась, и каждый удар её молота отдавался в сердцах обитателей «Селены» всё громче и страшнее.

Глава 33: Глаза Дракса

Эхо в Пустоте

В личном командном бункере генерала Дракса, вырубленном в самых глубоких и защищённых уровнях сектора Альфа, царил вечный сумрак, прорезаемый лишь багровыми всполохами аварийных дисплеев и холодным светом тактических голограмм. Воздух был спёртым, пахнущим озоном, перегретым металлом и едва уловимым, почти органическим запахом самого Дракса – смесью машинного масла и чего-то древнего, марсианского. Сам генерал, несокрушимая глыба из чёрного карбида и живой, мутировавшей плоти, возвышался над центральной консолью, его трёхметровая фигура отбрасывала на стены причудливые, пугающие тени. Его красные оптические линзы, лишённые всякого выражения, бесстрастно сканировали бесконечные потоки данных, поступающих от уцелевших систем Аль-Нуир.

Недавняя дерзкая вылазка людей и последовавшие за ней внутренние проблемы, связанные с предательством Найры и бунтом Оррика, нанесли его империи ощутимый урон. Его главный арсенал в секторе Гамма-5 был практически уничтожен, превратившись в радиоактивное крошево, центр управления боевыми дронами был парализован на несколько критически важных циклов из-за вирусной атаки человеческого хакера, а потери среди элитных воинов и уникальной техники заставили его отложить немедленное контрнаступление и перейти к тактике скрытой мобилизации и накопления оставшихся сил. Он был вынужден полагаться на старые, менее надёжные сенсорные сети и резервные командные узлы, разбросанные по всему сектору Альфа, что значительно замедляло сбор и анализ информации. Но Дракс не был сломлен. Ярость, холодная и концентрированная, кипела в нём, подпитывая его гениальный, но извращённый ум. Он ждал. Ждал возможности нанести ответный удар, стереть с лица Луны этих ничтожных паразитов и их жалких союзников Зианна.

Внезапно один из второстепенных дисплеев, отвечающий за мониторинг дальнего космоса, тревожно мигнул. Долгосрочные сенсоры Аль-Нуир, работающие на почти забытых принципах гравитационного резонанса – технология, которую Аль-Нуир разработали ещё на Марсе для обнаружения скрытых подземных потоков лавы и которая, как ни странно, оказалась на удивление устойчива к хаотичным энергетическим всплескам, исходящим от повреждённых секторов Луны и даже к остаточным эффектам «квантового шума» Айко (их принцип действия лежал в иной физической плоскости, нежели стандартные электромагнитные датчики, и был почти невосприимчив к таким помехам), – и всё ещё частично функционирующие после всех катаклизмов, зафиксировали необычную гравитационную аномалию на подходе к Луне. Сигнал был слабым, искажённым помехами от магнитосферы Земли, но его характеристики не походили ни на что известное. Не на лёгкие, почти эфемерные корабли Зианна, не на грубые, но предсказуемые челноки людей со станции «Селен».

Искусственный интеллект, интегрированный в командную систему Дракса, классифицировал сигнал как возможную ошибку датчиков или редкое природное явление – столкновение с микрометеороидом, солнечную вспышку. Но Дракс, с его параноидальной бдительностью и звериным чутьём, отточенным тысячелетиями войн, почувствовал неладное. Это было нечто иное. Нечто новое.

– Перенаправить все доступные сенсорные мощности на сектор Дельта-9, – его голос, усиленный вокодерами, пророкотал, как далёкий обвал. – Полный анализ сигнатуры. Немедленно.

Распознавание Угрозы (или Возможности?)

Десятки аналитических систем Аль-Нуир, словно пробудившиеся от спячки хищники, впились своими невидимыми щупальцами в указанный сектор. Потоки данных хлынули на главный экран Дракса, формируя из разрозненных сигналов всё более чёткую картину. Искажённый гравитационный след начал обретать контуры. Энергетическая сигнатура – мощная, контролируемая, явно искусственного происхождения.

Силуэт приближающегося объекта медленно вырисовывался на фоне звёздного неба – крупный, угловатый, несущий на себе отпечаток грубой, но эффективной военной мощи. Это был корабль, и он был хорошо вооружён. Появились первые идентификационные маркеры, основанные на анализе спектра излучения двигателей и отражённых радиоволн – они указывали на земные технологии, но гораздо более продвинутые и массивные, чем всё, что Дракс видел до сих пор у обитателей «Селены».

Красные оптические линзы Дракса едва заметно сузились, фокусируясь на изображении. Он узнавал эти принципы проектирования, эту агрессивную геометрию. Тяжёлый боевой крейсер. И он понимал – или, по крайней мере, строил весьма вероятное предположение – что это означает. Земляне прислали подкрепление. Или… палачей для своих же. В любом случае, это резко меняло всю стратегическую расстановку сил на этой проклятой Луне.

Наконец, после нескольких минут интенсивной обработки, искусственный интеллект Дракса выдал окончательный вердикт, подсветив на главном экране стилизованное, но достаточно чёткое трёхмерное изображение приближающегося корабля и его тактико-технические характеристики, извлечённые из перехваченных и частично расшифрованных земных военных баз данных. «EAS Возмездие». Корабль-убийца.

Дракс издал низкий, рокочущий звук. "Так-так… Корабль класса 'Титан'. И такая скорость… Они либо использовали какой-то экспериментальный подпространственный двигатель малой дальности, о котором наши ранние разведданные лишь смутно упоминали как о «Проекте Прометей» землян, либо этот «Возмездие» уже находился на боевом дежурстве где-то в цислунном пространстве, возможно, на одной из точек Лагранжа, готовый к немедленному броску. В любом случае, это говорит о серьёзности их намерений. Похоже, у наших маленьких человеческих друзей начались внутренние разборки.

Расчёт Вариантов: Хаос как Оружие

Дракс не был из тех, кто видит в появлении нового, мощного врага только угрозу. Его гениальный, но абсолютно бесчеловечный ум стратега мгновенно начал просчитывать варианты, искать возможности, которые открывало это новое обстоятельство. «Возмездие» было не просто врагом – оно было фактором, способным разрушить хрупкое равновесие и создать плодородную почву для его собственных планов.

Вариант А: Уничтожение чужими руками. Если этот «Возмездие» прибыл для того, чтобы исполнить приказ о стерилизации «Селены» и, как следствие, уничтожить этих надоедливых учёных и их союзников Зианна, это было бы идеальным решением. Дракс мог бы просто отойти в тень, позволить людям сделать за него всю грязную работу, сэкономив при этом свои и без того поредевшие силы. А затем, когда победитель будет ослаблен и измотан, нанести решающий удар.

Вариант Б: Захват технологий. «EAS Возмездие», судя по предварительным данным, был настоящим кладезем новых, по крайней мере, для Аль-Нуир, технологий. Его вооружение, системы защиты, а особенно – его двигатели, позволяющие совершать столь быстрые переходы, представляли для Дракса огромный интерес. Если бы удалось его серьёзно повредить в бою, а затем захватить… это дало бы Аль-Нуир невероятное преимущество не только здесь, на Луне, но и в их дальнейших планах по возвращению в космос.

Вариант В: Эскалация хаоса. Столкновение двух земных фракций, если таковое действительно намечалось, неизбежно породит хаос, неразбериху и взаимное недоверие. В этой мутной воде Дракс мог бы ловить свою рыбу: наносить неожиданные, точечные удары по обеим сторонам, ослабляя их, стравливая друг с другом ещё сильнее, перехватывая коммуникации, распространяя дезинформацию. Хаос был его стихией, его излюбленным оружием.

– Люди… – прошептал Дракс, и его голос был подобен шёпоту пустынного ветра, несущего песок и забвение. – Предсказуемы в своей агрессии. Они всегда пожирают сами себя, как скорпионы в банке. И этот корабль… – его красные линзы сверкнули, отражая свет от дисплеев, – …он может стать либо моим молотом, либо моей наковальней. Или, что ещё лучше, и тем, и другим одновременно.

Дракс принял решение. Он не будет вмешиваться напрямую немедленно. Он будет наблюдать. Он будет ждать. И он будет готовиться использовать эту ситуацию к своей максимальной, абсолютной выгоде.

Мобилизация Теней

Приказы Дракса, отданные по самым защищённым, многократно зашифрованным каналам связи (после предательства Найры он не доверял даже своим ближайшим помощникам, полагаясь в основном на бездушную исполнительность своих ИИ и самых фанатично преданных воинов), невидимой волной прокатились по уцелевшим секторам Аль-Нуир.

Его наиболее элитные и лояльные подразделения – «Тени Марса», ветераны ещё той, давней войны, закалённые в бесчисленных битвах и не знающие ни страха, ни сомнений – получили приказ перейти в режим повышенной боевой готовности, но оставаться в глубоком подполье, не обнаруживая себя до особого сигнала. Инженерным корпусам, теперь возглавляемым безжалостным и педантичным технократом по имени Ворлак (заменившим Найру и ещё не знающим всей глубины её измены), была поставлена задача в кратчайшие сроки подготовить специальные абордажные модули, оснащённые плазменными резаками и системами подавления, а также развернуть мобильные комплексы радиоэлектронной борьбы, способные, по крайней мере, частично противостоять передовым земным технологиям.

Дракс лично контролировал каждый аспект этой тайной подготовки. Он не мог позволить себе ещё одну ошибку, ещё одно предательство. Его империя трещала по швам, но его воля оставалась несокрушимой. Последние уцелевшие боевые дроны класса «Химера», а также несколько новых, ещё более смертоносных экспериментальных прототипов, оснащённых улучшенными системами маскировки и нейронными процессорами, бесшумно занимали заранее подготовленные, скрытые позиции в глубине лунных кратеров и заброшенных туннелей, готовые к атаке по его единственному сигналу.

Ожидание Удачного Момента

Дракс, словно гигантский паук в центре своей паутины, замирает в ожидании. Его сенсоры отслеживают каждый шаг «Возмездия», каждый сигнал, идущий с «Селены». Он не рассчитывал на простой перехват их основных, хорошо зашифрованных каналов связи – земные технологии в этом аспекте, как он уже убедился на примере хакера «Селены», были на удивление продвинуты и использовали динамические квантовые ключи, которые его системы не могли вскрыть в реальном времени. Но его аналитики Аль-Нуир, используя данные, полученные ещё во времена первых контактов и дополненные недавними наблюдениями за активностью «Селены», выявили ряд потенциальных уязвимостей: высокочастотные служебные каналы, которые земляне, по своей беспечности, использовали для синхронизации второстепенных систем и передачи телеметрии с меньшим уровнем шифрования; остаточные энергетические излучения от их двигателей и реакторов, которые при детальном анализе могли нести косвенную информацию об их состоянии и намерениях; и даже возможность анализа гравитационных возмущений, вызываемых работой крупных энергетических установок или подготовкой к запуску тяжёлого вооружения. К тому же, Ворлак и его инженеры спешно разворачивали сеть пассивных «квантовых ловушек» – экспериментальную технологию Аль-Нуир, основанную на улавливании мельчайших когерентных искажений в локальном пространственно-временном континууме, вызванных работой мощных передатчиков. Теоретически, при определённой удаче и достаточной вычислительной мощности, из этого «квантового эха» можно было восстановить фрагменты передаваемой информации. Это была тонкая, почти ювелирная работа, требующая огромных ресурсов, но Дракс был уверен, что его специалисты смогут выудить достаточно данных, чтобы понять истинные намерения обеих человеческих фракций и момент их наибольшей уязвимости. Он ждал ошибки со стороны людей, ждал начала их внутреннего конфликта. Ждал идеального, единственно верного момента, чтобы нанести свой удар – либо по ослабленной и деморализованной «Селене», либо по повреждённому и дезориентированному «Возмездию», либо, если удача улыбнётся ему, по обоим сразу, столкнув их лбами в самоубийственной агонии.

Он не испытывал страха перед этим новым земным кораблём. Лишь холодное, расчётливое предвкушение очередной кровавой битвы и возможность вновь доказать абсолютное, неоспоримое превосходство расы Аль-Нуир. Для него всё это было лишь глобальной шахматной партией, где на кону стояло не больше и не меньше, чем господство над этим жалким осколком его былой марсианской империи. И он был готов пожертвовать любыми фигурами – своими и чужими – ради окончательной победы.

Красные оптические линзы Дракса сфокусировались на той точке на тактической карте Луны, где, по его расчётам, должно было произойти неизбежное столкновение интересов двух земных фракций. Он был готов. Его скрытые силы были готовы. И он будет ждать. Хаос – его верный союзник, и Дракс знал, что люди никогда не заставят его долго ждать.

Глава 34: Незримые пути

Отголоски Видения и Древние Свитки

В маленькой, импровизированной лаборатории Лии Морган, расположенной в одном из наименее пострадавших отсеков «Селены», царила атмосфера лихорадочного поиска. Голографические дисплеи мерцали, отображая хаотичные, едва уловимые образы – фрагменты недавнего видения Лии, которое обрушилось на неё после активации «спящего гена» и которое она отчаянно пыталась теперь восстановить и осмыслить. Рядом, склонившись над древним световым свитком Зианна, развёрнутым на металлическом столе, сидел Кейран. Его синие спирали на коже излучали ровный, сосредоточенный свет, пока он изучал тончайшие линии и почти стёртые символы – одну из немногих карт, уцелевших после Катастрофы Колец. Эта карта, больше похожая на мистическое произведение искусства, чем на навигационный инструмент, описывала внутренние, давно забытые структуры Луны, которые предки Зианна считали либо священными, либо смертельно опасными, и куда доступ был строжайше запрещён.

Таймер ультиматума «Возмездия», безжалостно отсчитывающий драгоценные часы, невидимым дамокловым мечом висел над их головами. Но здесь, в этой тихой лаборатории, окружённые призраками прошлого и тенями будущего, Лия и Кейран были поглощены своей задачей. Они искали не просто ответы – они искали спасение.

– Это было… как коридор из света, – Лия медленно проговорила, её глаза были закрыты, лоб нахмурен в попытке удержать ускользающие образы. – И символы… они пульсировали, меняли форму. Три коротких вспышки, потом одна длинная, яркая, как звезда…, и я чувствовала… резонанс, словно что-то внутри меня откликалось на этот свет, тянулось к нему. Было ощущение направления, будто меня звали…

Кейран поднял голову от свитка, его беззрачковые глаза внимательно смотрели на Лию.

– Многие наши древние тексты говорят о «Зове Сердца Горы» или «Шёпоте Спящего Титана», – тихо сказал он. – Мы всегда считали это поэтическими метафорами, описывающими духовное просветление. Но что, если… что, если твоё видение – это буквальный отклик на реальный источник энергии, на некий узел внутри… Ковчега?

Он снова склонился над картой. Символы Зианна были текучими, многозначными, их интерпретация требовала не только знания языка, но и глубокой интуиции. Большинство путей, отмеченных на карте, вели к известным им секторам или к давно разрушенным структурам. Но был один, почти незаметный, уходящий в неизведанные глубины, помеченный странным, спиралевидным знаком, который их предки называли «Незримым Путём» или «Тропой Тех, Кто Слышит».

Слияние Интуиции и Знания

Лия открыла глаза и быстро начала зарисовывать на планшете увиденные ею символы, пытаясь придать им хоть какую-то графическую форму. Её научный ум требовал систематизации, анализа, выявления закономерностей даже в самом иррациональном опыте.

– Три коротких… потом одна длинная… – бормотала она, её стилус летал по экрану. – И эта спираль… она была не просто узором, она вращалась, создавая что-то вроде… воронки.

Кейран внимательно следил за её движениями. Его взгляд остановился на одной из древних глосс на полях карты – комментарии, оставленные каким-то давно забытым жрецом-картографом Зианна.

– «Путь открывается лишь Дыханием Звезды, когда тень и свет сплетаются в едином танце…» – медленно прочитал он. – Это всегда казалось нам лишь красивой фразой. Но «Дыхание Звезды» … в некоторых архаичных контекстах это могло означать некий особый вид энергии, или даже… существо, несущее в себе искру звёздного огня.

Внезапно Лия вскрикнула, указывая на экран своего планшета, а затем на карту Кейрана.

– Смотри! Кейран, смотри! Эта последовательность вспышек, которую я видела… вот она! И этот символ, который ты только что читал… он почти идентичен тому, что был в центре вращающейся спирали в моём видении!

Действительно, на древней карте, в самом начале «Незримого Пути», рядом с туманным обозначением предполагаемого входа, стоял крошечный, почти стёршийся от времени знак – три маленькие точки, окружающие одну большую, и всё это заключено в спираль. Знак, который жрецы Зианна называли «Печатью Пробуждённого Сна».

Это был момент истины, момент, когда интуитивное прозрение Лии, усиленное её пробуждающимся наследием, нашло своё отражение в древней мудрости Зианна. Они нашли её. Точку пересечения. Предполагаемый вход в неизведанные, возможно, самые важные глубины Луны-Ковчега.

Сквозь Забытые Коридоры

Решение было принято немедленно. Марк, хоть и отнёсся к их находке со скептицизмом, не мог игнорировать отчаянную надежду в глазах Лии и ту уверенность, с которой Кейран подтвердил её слова. Времени на долгие проверки не было. Он выделил им небольшой отряд из самых доверенных людей: Таню Вольскую, чьи инженерные навыки и боевой опыт могли оказаться бесценными, и двух молчаливых, но невероятно выносливых воинов Зианна, выбранных Кейраном.

Следуя пометкам на древней карте и сверяясь с интуитивными ощущениями Лии, они отправились в путь. Прошло уже не меньше трёх часов с момента их ухода с «Селены», и каждый из них чувствовал нарастающую усталость. Бессонные ночи, постоянное напряжение и давящий страх перед ультиматумом «Возмездия» брали своё. Марк стискивал зубы, отгоняя предательскую слабость, Таня то и дело проверяла свой имплант, словно боясь, что он даст сбой от перегрузки, а Кейран, несмотря на свою выносливость Зианна, двигался чуть медленнее обычного, его синие спирали светились более тускло. Путь вёл их всё глубже, в сектора, которые не были отмечены ни на одной известной карте Аль-Нуир или Зианна. Архитектура здесь менялась, становилась ещё более чуждой, почти невозможной для человеческого восприятия. Коридоры изгибались под немыслимыми углами, залы перетекали один в другой, словно вылепленные из застывшего сна. И всё чаще они стали натыкаться на следы истинных хозяев этого места – Молчальников.

Это были не просто пустые ниши или стёртые символы. В одном из залов они обнаружили гигантскую, почти целую фреску или барельеф, вырезанный на стене из чёрного, как сама пустота, материала. Изображение было невероятно сложным: переплетающиеся спирали, многомерные геометрические фигуры, и в центре – три высоких, безликих силуэта, протягивающих к звёздам свои непостижимые конечности. От изображения исходила аура такой древности и мощи, что даже Оррик невольно замолчал, а воины Зианна почтительно склонили головы.

«Они… они были здесь, – прошептала Лия, её голос дрожал от благоговейного трепета. Её пробудившийся ген отзывался на это место особенно сильно, словно узнавая что-то давно забытое. – Это не просто корабль. Это… храм. Или библиотека».

Иногда им казалось, что стены Ковчега «дышат» или едва заметно вибрируют в ответ на их присутствие. Приборы Айко, с которой они поддерживали слабую связь, периодически фиксировали странные, не поддающиеся классификации энергетические сигналы – не радиоволны, не гравитационные аномалии, а что-то совершенно иное, словно сама ткань пространства-времени здесь была иной плотности. Лие несколько раз чудилось, что в тенях мелькают едва уловимые движения, или что из глубины коридоров доносится тихий, почти неслышный гул – не механический, а скорее похожий на глубокий, медитативный вздох.

«Они наблюдают, – тихо сказал Кейран, его синие спирали на коже светились тревожным, но ровным светом. – Я чувствую их… внимание. Не враждебное, но… всепроникающее. Словно мы ступаем по священной земле, и каждый наш шаг оценивается».

Это ощущение невидимого, но всемогущего присутствия создавало дополнительное напряжение. Они были не просто исследователями, пробирающимися через древние руины. Они были незваными гостями в доме титанов, и каждый их шаг мог иметь непредвиденные последствия.

Путь был опасен. Ветхие конструкции грозили обрушиться. Несколько раз они натыкались на следы древних ловушек. «Осторожно, здесь был силовой барьер Зианна, – предупредил Кейран, его биолюминесцентные узоры на коже едва заметно пульсировали, улавливая остаточные эманации энергии, – его генератор давно мёртв, но нестабильное поле ещё может ударить». Лия, чья пробудившаяся марсианская часть генома обострила её интуицию до невероятной степени, чувствовала эти опасности почти физически. «Здесь… что-то не так с полом, – шептала она, указывая на едва заметные трещины, – словно под ним пустота. Это не естественное образование, это… искусственное». Её геологические датчики подтверждали её ощущения, но именно этот внутренний «резонанс» с Ковчегом, это странное, почти телепатическое чутьё, позволяло ей предвидеть опасность там, где приборы молчали или давали сбои. Многие ловушки, действительно, были очень древними: оплавленные участки стен, где когда-то бушевали плазменные разряды, провалы в полу, где рухнули ветхие перекрытия, едва заметные силовые поля, всё ещё слабо гудящие от остаточной энергии, их генераторы давно вышли из строя, но остаточный заряд мог быть опасен.

В одном из залов они обнаружили гигантскую, почти целую фреску… От изображения исходила аура такой древности и мощи…

Лия подошла ближе, её рука сама потянулась к холодной, гладкой поверхности. Под пальцами она ощутила едва заметные углубления, образующие ещё более сложные, почти невидимые узоры внутри основных символов. «Это… это не просто изображение, – прошептала она, – это какая-то схема. Или… карта звёздного неба, но такого, каким оно было миллионы лет назад. Или будет».

Внезапно в зале послышался тихий, протяжный звук, похожий на резонанс огромного камертона. Все замерли. Звук повторился, исходя, казалось, из самих стен, и затем так же внезапно стих.

«Они знают, что мы здесь, – сказал Кейран, его голос был почти неслышен. – Ковчег… он реагирует на нас. Или на то, что ты делаешь, Лия».

Её пробудившийся ген, её связь с этим местом становились всё сильнее, и это не оставалось незамеченным истинными хозяевами Луны. Не было ощущения прямой угрозы, скорее – бесстрастного, всепроникающего наблюдения, словно древний механизм медленно пробуждался от долгого сна, регистрируя присутствие этих крошечных, суетливых существ.

Ключ к Вратам

После нескольких часов мучительного продвижения, когда казалось, что они зашли в тупик, они вышли к огромной, идеально гладкой стене из чёрного, как сама пустота, материала. Ни дверей, ни швов, ни каких-либо видимых механизмов. Лишь в центре стены располагался сложный, слегка утопленный в поверхность узор из тех самых символов, что Лия видела в своём видении и которые они нашли на карте – три малые спирали, окружающие одну большую, центральную.

– Это оно, – прошептала Лия, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – «Печать Пробуждённого Сна».

Таня подошла ближе, её сканеры отчаянно пищали, пытаясь проанализировать состав материала и найти хоть какую-то зацепку.

– Ничего, – наконец сказала она, качая головой. – Материал неизвестен. Никаких признаков энергии, никаких замочных скважин, никаких интерфейсов. Это просто… стена.

Кейран тоже приблизился, его рука потянулась к символам, но он остановился, чувствуя исходящее от них едва уловимое, но мощное поле.

– Это не просто стена, Таня, – тихо сказал он. – Это Врата. И они ждут своего ключа.

Он попытался направить на символы поток своей биолюминесцентной энергии, как он делал это с артефактами Зианна, но безрезультатно. Символы оставались холодными и безмолвными.

Тогда вперёд шагнула Лия. Страх боролся в ней с растущей уверенностью, с новым чувством силы, исходящим изнутри – это её активированный ген, её марсианское наследие, откликалось на зов Ковчега. Она вспомнила последовательность вспышек из своего видения, ощущение резонанса. Закрыв глаза, она протянула руку и коснулась сначала трёх малых спиралей – быстро, одна за другой, – а затем, собрав всю свою волю, всю ту странную, пробудившуюся в ней биоэнергию, которая, казалось, сама знала, что делать, прикоснулась к центральной, большой спирали.

В тот же миг символы на стене вспыхнули ослепительным, чистым белым светом. Раздался низкий, глубокий гул, который, казалось, исходил из самого сердца Луны, заставив пол под их ногами вибрировать. Идеально гладкая чёрная стена, ещё секунду назад казавшаяся несокрушимым монолитом, начала медленно, без малейшего скрипа, растворяться, словно туман, открывая за собой тёмный, манящий проход.

Преддверие Сердца

Затаив дыхание, Лия, Кейран и их немногочисленные спутники шагнули через открывшиеся Врата. Они ожидали увидеть ещё один тёмный, пыльный туннель, но вместо этого оказались в пространстве, которое поражало воображение. Это был гигантский, почти бесконечный зал или сфера, залитая мягким, жемчужно-голубым светом, источник которого был не виден. Архитектура этого места была текучей, органической, словно выросшей, а не построенной, и не имела ничего общего ни с грубыми технологиями Аль-Нуир, ни с изящными кристаллическими структурами Зианна, ни даже с геометрически выверенными, но чуждыми конструкциями Молчальников, которые они видели ранее.

Воздух здесь был чистым, почти сладким, и вибрировал от едва уловимой, но невероятно мощной энергии. Они чувствовали её каждой клеткой своего тела – энергию творения, знания, бесконечного покоя и одновременно колоссальной, дремлющей силы. Где-то впереди, в самом центре этого гигантского пространства, угадывался путь к чему-то ещё более важному, к источнику этого света и этой энергии – возможно, к центральному ядру управления Луной-Ковчегом, его "мозгу" или "сердцу".

Здесь, в этом преддверии Сердца Ковчега, они надеялись найти ответы. Найти способ защититься от безжалостного «Предвестника-7», нейтрализовать угрозу «Возмездия», или хотя бы получить знания, которые дали бы им, их народам, шанс на выживание. Но это место, полное древней мудрости и силы, также могло хранить и новые, ещё более страшные опасности или тайны, к которым они были не готовы.

Лия и Кейран обменялись долгими, решительными взглядами. Они сделали первый, самый трудный шаг по "Незримому пути". Что ждёт их впереди, в самом сердце этого древнего, спящего титана, покажет только время. А времени, как они оба слишком хорошо знали, у них почти не осталось. Но сейчас, в этом неземном сиянии, впервые за долгие, мучительные дни, в их душах затеплился крошечный, хрупкий огонёк надежды.

Глава 35: Последний рецепт Доктора Капура

Время на исходе

Медотсек «Селены» гудел от напряжения не меньше, чем командный центр. Доктор Раджив Капур, несмотря на заметно ухудшившееся состояние – бледность, одышку и усилившийся кашель, который он тщетно пытался скрыть, – продолжал работать с лихорадочной энергией. Угроза от «Возмездия», нависшая над станцией, не оставила ему выбора. Он понимал, что каждый час может стать последним не только для него, но и для всех на «Селене», а его знания, его незавершённые исследования, могли оказаться тем самым ключом, который поможет выжить хоть кому-то.

Лия Морган застала его склонившимся над консолью, где на голографическом дисплее вращались сложные модели белков и генетических последовательностей. Его обычный сарказм был приглушён, но в глазах всё ещё горел острый, аналитический ум.

– Раджив, вы должны отдохнуть, – мягко сказала Лия, подойдя к нему. – Вы себя загоняете.

Он отмахнулся, не отрывая взгляда от экрана.

– Отдыхать будем на пенсии, Лия. Если она у нас когда-нибудь будет, – его голос был хриплым. – Сейчас не время для сантиментов. Этот «Возмездие» … он не шутит. И если Крюгер действительно отдаст приказ… у нас может не остаться времени ни на что. Поэтому, – он наконец повернулся к ней, и Лия увидела, как глубоко залегли тени под его глазами, – я хочу, чтобы ты кое-что взяла. На всякий случай.

Архив выживания

Доктор Капур жестом указал на защищённый дата-чип, лежавший на краю его стола.

– Это… почти всё, что я успел систематизировать, – сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность. – Мои наблюдения, гипотезы, некоторые протоколы экспериментов, которые я не успел завершить. Всё, что касается нашей «лунной адаптации», как я это называю. И не только.

Он передал чип Лие. Её пальцы сомкнулись на холодном пластике.

– Здесь мои полные исследования по физиологии Зианна и Аль-Нуир, – продолжал Капур, словно читая лекцию, но с нотками срочности в голосе. – Их метаболизм, уязвимости, потенциальные точки воздействия. Информация, которая может пригодиться, если… если придётся снова столкнуться с ними в бою. Или, наоборот, если придётся их лечить.

Он перевёл дух.

– Далее, мои наработки по радиационному старению. Ты знаешь мою теорию о комплексном воздействии излучений Ковчега и марсианских энергий. Я почти уверен, что это связано с активацией определённых древних генетических программ. И, что самое важное, – он сделал акцент на последнем слове, – здесь мои последние наброски по… «противоядию». Или, по крайней

мере, по способу значительно замедлить этот процесс. Возможно, даже частично его обратить. Это связано с контролируемой стимуляцией «спящего гена» и использованием определённых свойств очищенной спиральной энергии. Сыро, очень сыро, Лия. Многое ещё предстоит проверить. Но основа там. Если со мной что-то случится, или если… если станция не выдержит, ты должна это сохранить. Это может стать шансом для тех, кто выживет.

Яд в чаше жрицы: Тревожные гипотезы

Доктор Капур на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд стал ещё более серьёзным, почти мрачным.

– И есть ещё кое-что, – продолжил он, понизив голос. – То, о чём я не говорил почти никому, кроме, пожалуй, Тани в общих чертах. Мои подозрения относительно Элиры.

Лия напряглась. Она знала о непростых отношениях между Капуром и верховной жрицей Зианна. Доктор всегда относился к её мистицизму с изрядной долей скепсиса.

– Я наблюдал за ней, Лия, – сказал Капур. – За её ритуалами, за теми «очищающими эликсирами», которые она даёт своим последователям. И, знаешь, её методы вызывают у меня серьёзные опасения. Она не просто духовный лидер. Она – превосходный биолог, и её знания в области генетики и психотропных веществ, возможно, превосходят наши.

Он рассказал о своих опасениях, что вирус, уничтоживший Зианна на Марсе, мог быть не просто оружием против Аль-Нуир, а селективным инструментом, который сама Элира или её предшественники могли использовать для «очищения» своей расы или направления её эволюции.

– Я не могу утверждать наверняка, у меня слишком мало прямых доказательств, Лия, – его голос был тихим, но настойчивым. – Лишь тревожные наблюдения, косвенные генетические маркеры у некоторых Зианна после её «обрядов» и глубокое понимание того, на что способна Элира в своём фанатизме и при её пугающих знаниях биоинженерии. Не могу исключить, что тот марсианский вирус был не просто оружием против Аль-Нуир, а… более тонким инструментом селекции. И кто знает, какие ещё «инструменты» у неё есть в арсенале.

Он посмотрел Лие прямо в глаза.

– Если «Возмездие» нанесёт удар, или если Дракс прорвётся… Элира может попытаться «спасти» свой народ по-своему. И это «спасение» может оказаться страшнее любой войны. Будь с ней предельно осторожна. Не доверяй ей слепо. И, если сможешь, попытайся выяснить больше о природе того марсианского вируса. Мои предварительные анализы показывают, что он мог быть… искусственно доработан. И не Аль-Нуир.

Завещание перед бурей

Лия была потрясена. Информация, которую обрушил на неё Капур, была не просто ценной – она была потенциально взрывоопасной и открывала новые, пугающие грани этого многослойного конфликта.

– Раджив, я… я не знаю, что сказать, – пробормотала она. – Это… это очень серьёзно.

– Именно поэтому я и говорю тебе это сейчас, – твёрдо сказал Капур, хотя его голос дрожал от слабости. – Пока ещё есть время. Пока мы ещё можем что-то предпринять. «Возмездие» на подлёте, Дракс не дремлет, а Элира плетёт свои интриги. Ты, Лия, с твоим умом, с твоей связью с Кейраном и с этими древними энергиями, – ты одна из немногих, кто может попытаться разобраться в этом клубке.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.

– Считай это моим… завещанием на случай непредвиденных обстоятельств. Наука – это не только поиск истины, Лия. Это ещё и борьба за неё. И иногда – борьба с теми, кто пытается её извратить. Не забывай об этом. И… береги себя. Ты нужна здесь.

Он откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Лия видела, каких усилий ему стоил этот разговор.

Бремя знаний и тикающие часы

Лия вышла из медотсека, крепко сжимая в руке дата-чип. Коридоры «Селены» казались ещё более давящими, а тревожное мигание аварийных огней – предвестником неотвратимой беды. Наследие доктора Капура – его знания, его надежды, его страшные предостережения – тяжёлым бременем легло на её плечи.

Теперь у неё была не только задача разгадать тайны Луны-Ковчега и найти способ противостоять внешним угрозам. Теперь ей предстояло ещё и разобраться в тёмных секретах прошлого и настоящего Зианна, в мотивах их верховной жрицы, и всё это – под дулом орудий «Возмездия» и с постоянной угрозой со стороны Аль-Нуир.

Она посмотрела на ближайший настенный монитор, где красные цифры таймера ультиматума продолжали свой безжалостный отсчёт до прибытия земного корабля. Каждая секунда теперь имела значение. "Последний рецепт" доктора Капура, переданный ей в этот критический момент, мог стать ключом к выживанию, но и возлагал на неё колоссальную ответственность.

Ей нужно было действовать. И действовать быстро. Но сначала – проанализировать полученные данные, сопоставить их со своими собственными находками и решить, как использовать это знание, не вызвав при этом ещё большей катастрофы. Битва за Луну становилась всё более сложной и многогранной, и Лия Морган оказалась в самом её эпицентре.

А в это самое время, в своих сияющих покоях в секторе Бета, Верховная Жрица Элира вышла из глубокой медитации. Её тонкие, почти прозрачные пальцы медленно разжались, освобождая маленький, пульсирующий золотым светом кристалл – один из древних артефактов Зианна, позволявший ей чувствовать тончайшие изменения в энергетическом поле Луны.

Она ощутила всё: паническую суету на «Селене», ледяное дыхание прибывшего «Возмездия», отчаянные попытки людей найти выход. И, что самое тревожное, она почувствовала нарастающую нестабильность в глубинных структурах самого Ковчега – результат неуклюжих попыток Лии Морган и её сына Кейрана пробудить то, что должно было спать вечно.

«Эти люди… они как неразумные дети, играющие с огнём Предтеч, – прошептала Элира, её голос был тих, но полон ледяной решимости. – Они не понимают истинной природы этого места, истинной цены его силы. Их хаос, их примитивные эмоции оскверняют священные пути спирали».

Её золотые узоры на коже вспыхнули ярче. Ультиматум земного корабля, как ни странно, давал ей неожиданную возможность. Если люди и Аль-Нуир ослабят друг друга в этой бессмысленной бойне, это может стать шансом для Зианна. Шансом не просто выжить, а возродиться, очистившись от скверны чужаков.

Элира поднялась. Её хрупкая фигура, казалось, излучала неземную силу.

«Пришло время, – её мысль была ясна и непреклонна. – Ковчег должен принадлежать только тем, кто достоин его мудрости. Я должна подготовить свой народ к Исходу. Или к Очищению. И если эти людишки не уничтожат друг друга сами, мне придётся вмешаться, чтобы защитить наследие Зианна и истинный путь спирали, даже если для этого потребуется пробудить силы, которые дремали со времён самой Катастрофы Колец».

Она направилась к потайной нише в стене своих покоев, где хранились самые древние и опасные артефакты Зианна – те, что были связаны не с созиданием, а с контролем и, если потребуется, с разрушением. Её план начал обретать форму, и он не сулил ничего хорошего ни людям, ни Аль-Нуир.

Обратный Отсчёт Рока

Глава 36: Марионетка Судьбы

Ветер перемен и шёпот амбиций

Луна дрожала. Не физически, нет – её древние, холодные камни оставались непоколебимы. Дрожь ощущалась в самой атмосфере станции «Селен», в судорожных движениях её обитателей, в панических перешёптываниях, что змеились по коридорам. Прибытие «EAS Возмездие» и безжалостный ультиматум Евы Крюгер стали тем камнем, что вызвал лавину страха и отчаяния.

Оррик, гибрид Зианна и Аль-Нуир, изгой среди обеих рас, наблюдал за этим хаосом с плохо скрываемым циничным интересом. Он слонялся по менее оживлённым отсекам «Селены», его человеческое лицо сохраняло выражение беззаботного любопытства, но глаза, в которых смешивались холодный расчёт Аль-Нуир и древняя печаль Зианна, внимательно фиксировали каждую деталь. Он видел растерянность на лицах техников, ссоры между учёными, мрачную решимость капитана Рейеса и лихорадочную деятельность Лии Морган и её ближайших сподвижников. Хрупкий союз людей и остатков Зианна, скреплённый общей угрозой со стороны Дракса, теперь трещал по всем швам под давлением новой, ещё более страшной силы – гнева собственной планеты.

«Марионетки, – подумал Оррик, кривя губы в усмешке, которую никто не видел. – Все они марионетки. Люди – марионетки своего страха и своих лидеров. Зианна – марионетки своих древних традиций и своей угасающей гордости. Даже могучий Дракс – марионетка своей жажды власти».

Но Оррик устал быть одной из них. Устал от роли вечной пешки, которую передвигают по доске более сильные игроки. Он всегда балансировал на грани, выживая благодаря своей хитрости, своему умению приспосабливаться, своему шутовскому обаянию, за которым скрывался острый, как бритва, ум. Он спас Лию от Дракса, да. Но это был импульс, мимолётная прихоть, возможно, даже отголосок той частицы Зианна, что ещё теплилась в его душе. Но сейчас, когда ставки возросли до предела, когда сама Луна могла превратиться в братскую могилу, импульсы были непозволительной роскошью.

Прибытие «Возмездия» изменило всё. Оно перетасовало карты, создало новый, смертельно опасный расклад. И в этом хаосе Оррик увидел не только угрозу, но и возможность. Шанс. Шанс не просто выжить, а подняться. Обрести, наконец, ту власть и безопасность, о которых он всегда мечтал.

Его амбиции, до сих пор дремавшие под маской легкомыслия, пробудились, как голодный зверь. Люди? Слишком слабы, слишком разделены. Зианна Кейрана? Слишком малочисленны, слишком идеалистичны. «Возмездие»? Безжалостная машина, которая сметёт всё на своём пути. Оставался только один игрок, чья сила и решимость не вызывали сомнений. Генерал Дракс.

Ставка на Дракса была чудовищно рискованной. Оррик знал это лучше, чем кто-либо. Дракс презирал гибридов, считая их генетическим мусором. Но Дракс также был прагматиком. И если Оррик сможет предложить ему нечто действительно ценное, нечто, что поможет генералу сокрушить врагов и укрепить свою власть… тогда, возможно, Дракс будет готов пересмотреть свои предрассудки. Хотя бы на время. А Оррику большего и не требовалось. Главное – получить точку опоры.

Паутина связи: зов из тени

Решение созрело. Холодное, расчётливое, как удар клинка Аль-Нуир. Оррик выбрал самый дальний, почти заброшенный технический отсек «Селены», где датчики движения работали с перебоями, а камеры наблюдения были либо разбиты, либо давно отключены за ненадобностью. Здесь его никто не должен был побеспокоить.

Из потайных карманов своего комбинезона он извлёк несколько странных на вид устройств: небольшой, тускло мерцающий кристалл Зианна, несколько модифицированных чипов Аль-Нуир и самодельный интерфейс, собранный из обломков оборудования обеих рас. Его пальцы, на удивление ловкие и точные, забегали по крошечной панели управления.

Задача была не из лёгких: установить защищённый канал связи с командным центром Дракса, минуя все системы безопасности «Селены», возможный мониторинг со стороны Айко Мураками, и, что самое главное, не вызвав подозрений у самого Дракса. Он использовал старые, почти забытые протоколы дальней связи Аль-Нуир, о которых узнал ещё во времена своего вынужденного «сотрудничества» с ними, но модифицировал их, вплетая элементы квантовой запутанности, свойственные технологиям Зианна. Это создавало уникальный, практически неотслеживаемый «гибридный» сигнал, который мог бы показаться случайным шумом для большинства систем обнаружения, особенно на фоне колоссальных энергетических помех, которые постоянно генерировал сам Луна-Ковчег – его древние, повреждённые системы «фонили» во всех диапазонах. Айко Мураками на «Селене», даже с её гениальными алгоритмами, была сейчас перегружена анализом данных от «Возмездия», отслеживанием активности Аль-Нуир и собственными рискованными экспериментами с «квантовым шумом». Её внимание было приковано к явным угрозам, и слабый, замаскированный сигнал Оррика легко мог затеряться в этом информационном шторме.

Напряжение было почти невыносимым. Каждая секунда, пока его программа пробивалась сквозь многоуровневые помехи и защитные поля, казалась вечностью. Одна ошибка, один неверный код – и всё кончено. Либо его засекут люди, и тогда ему придётся отвечать на очень неприятные вопросы капитана Рейеса. Либо, что гораздо хуже, его «послание» будет перехвачено аналитиками Дракса и расценено как неуклюжая провокация. И тогда генерал не побрезгует лично оторвать ему голову.

Наконец, на крошечном дисплее его устройства вспыхнул зелёный огонёк – канал установлен. Оррик глубоко вздохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он быстро набрал короткое, тщательно выверенное сообщение, зашифрованное несколькими уровнями кода: «Генералу Драксу. От того, кто видит нити судьбы. Обладаю информацией, способной изменить ход этой войны. Цена – ваша гарантия и моё место под новым солнцем. Жду вашего ответа на этой частоте. Оррик».

Он нажал кнопку отправки. Сообщение ушло в безмолвную пустоту, к самому опасному существу на Луне. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что его наживка будет проглочена.

Торг с тираном: цена информации

Ожидание было недолгим. Меньше, чем через час его устройство снова ожило, на этот раз на дисплее вспыхнул красный сигнал – входящий вызов. Оррик сглотнул. Дракс ответил. Или, по крайней мере, кто-то из его ближайшего окружения.

Он активировал приём. Перед ним возникла голограмма. Не сам Дракс. Пока нет. Вместо него на Оррика смотрел один из высших офицеров Аль-Нуир, Ворлак – существо с ледяными глазами-сенсорами и лицом, напоминающим хищную птицу. Голос Ворлака, искажённый вокодером, был лишён всяких эмоций.

– Оррик. Генерал Дракс получил твоё… любопытное сообщение. Он склонен считать его либо дерзостью безумца, либо ловушкой. Убеди меня в обратном. Быстро.

Оррик собрал всю свою волю в кулак. Маска шутника слетела, уступив место выражению холодной деловитости.

– Лорд Ворлак, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – У меня нет времени на игры, так же, как и у генерала Дракса. Я знаю то, что может обеспечить ему победу. Я знаю о планах человеческой учёной, Лии Морган, и принца Зианна, Кейрана. Они ищут доступ к центральным системам управления этого… Ковчега. Я знаю их предполагаемые маршруты.

Ворлак молчал, его оптика бесстрастно изучала Оррика.

– Продолжай, гибрид.

– Я знаю об уязвимостях в обороне «Селены», – продолжал Оррик, чувствуя, как по спине струится холодный пот. – О моральном состоянии их экипажа. Они на грани паники. Прибытие «Возмездия» их почти сломило. Я могу указать на разногласия между их лидерами – капитаном Рейесом и этой Морган. Эти разногласия можно использовать, чтобы посеять ещё больший хаос. И я знаю о слабостях Зианна… о тех, что скрыты даже от вас.

Он сделал паузу, давая Ворлаку время переварить информацию.

– В обмен на это, – твёрдо произнёс Оррик, – я требую не просто пощады. Я требую гарантий личной неприкосновенности. И не место слуги. Я хочу быть вашим союзником. Занять положение, соответствующее ценности моих услуг, когда генерал Дракс установит свой порядок на этой Луне. И, возможно, за её пределами.

На несколько секунд воцарилось молчание. Затем голограмма Ворлака мерцанием сменилась другой. Теперь перед Орриком возвышалась исполинская, трёхметровая фигура самого генерала Дракса. Его красные линзы, казалось, прожигали Оррика насквозь.

– Маленький гибрид решил поиграть в большие игры? – голос Дракса был подобен грохоту обвала, он вибрировал в самом воздухе, заставляя Оррика инстинктивно съёжиться. – Ты предлагаешь мне информацию, которую мои шпионы, возможно, уже добыли. И просишь за это слишком много. Почему я должен доверять существу, в чьих жилах течёт кровь презренных Зианна? Существу, которое уже предавало своих?

Оррик почувствовал, как ледяной страх сковывает его. Но отступать было поздно.

– Потому что, генерал, – его голос дрогнул, но он заставил себя продолжать, – я знаю обе стороны. Я могу проникнуть туда, куда не смогут ваши шпионы. Я могу услышать то, что не услышат они. И я, в отличие от многих, не связан ложной преданностью ни одной из рас. Моя единственная преданность – это моё собственное выживание. И моя выгода. Что делает меня… предсказуемым. И полезным.

Дракс издал низкий, рокочущий смешок, от которого у Оррика волосы на затылке встали дыбом.

– Ты забавен, гибрид. И, возможно, не так глуп, как кажешься. Информация о планах Морган и Кейрана по захвату Ковчега… это может представлять интерес.

Ненадёжный союз и первое задание

Дракс не спешил давать Оррику то, что тот просил. Он был мастером манипуляций, и он не собирался раскрывать свои карты перед каким-то выскочкой.

– Гарантии? Положение? – генерал снова усмехнулся. – Это нужно заслужить, Оррик. Докажи свою полезность. Докажи свою преданность… если это слово вообще применимо к тебе.

Красные линзы Дракса сверкнули.

– У меня есть для тебя задание. Если выполнишь его успешно, мы вернёмся к разговору о твоём… будущем. Люди и Зианна Кейрана, как ты утверждаешь, ищут путь к сердцу этого Ковчега. Они наверняка будут использовать для этого какие-то древние карты или подсказки. Я хочу знать их точный маршрут. Я хочу знать, какие системы они собираются активировать. И я хочу знать это до того, как они это сделают.

Дракс сделал паузу, давая своим словам впитаться.

– Ты будешь моими глазами и ушами среди них. «Помогай» им. Втирайся в доверие. Но каждое их значимое действие, каждый их план должен быть немедленно известен мне. Это твоя первая проверка, Оррик. Провалишь её – и я лично вырву твой лживый язык.

Оррик почувствовал, как капля пота скатилась по его виску. Задание было именно таким, какого он ожидал – опасным, требующим всей его изворотливости и двуличия. Но это был шанс.

– Я понял вас, генерал, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Вы получите всё, что вам нужно.

– Я на это надеюсь, – пророкотал Дракс. Его голограмма замерцала и исчезла. Связь прервалась.

Оррик тяжело опустился на ящик с инструментами, чувствуя, как дрожат его колени. Он сделал это. Он заключил сделку с самим дьяволом. Триумф от того, что ему удалось привлечь внимание Дракса, смешивался с леденящим ужасом от осознания той пропасти, в которую он только что шагнул. Он стал марионеткой в руках могущественного тирана, но теперь у него были нити, за которые он мог попытаться дёргать.

В этот самый момент в лаборатории Айко Мураками один из её пассивных сенсоров, настроенных на перехват необычных энергетических сигнатур, пискнул, зафиксировав короткий, странно модулированный всплеск в заброшенном техническом отсеке C-12. Сигнал был слишком слабым и быстро затухающим, чтобы его можно было детально проанализировать или отследить источник. Айко нахмурилась, сделала пометку в своём журнале и отложила её на потом – сейчас были проблемы поважнее.

Но семена подозрения, крошечные и почти невидимые, были посеяны. Оррик, марионетка судьбы, начал свой опасный танец на лезвии ножа, и цена ошибки в этой игре была слишком высока.

Глава 37: Дыхание 'Возмездия'

Предвестник Рока: Прибытие 'Возмездия'

Тишина в командном центре «Селены» была почти осязаемой, густой и тяжёлой, как лунная пыль, осевшая на всём за тысячелетия. Каждый щелчок реле, каждый писк датчика отдавался в ушах с неестественной громкостью. Марк Рейес стоял у центральной голографической консоли, его силуэт казался высеченным из гранита. За его спиной Таня Вольская нервно сжимала рукоятку своего плазменного пистолета, а Айко Мураками, склонившись над своим интерфейсом, лихорадочно прогоняла диагностику систем дальнего обнаружения, её розовый ирокез поник, словно предчувствуя беду.

Последние часы, прошедшие с момента ультиматума Евы Крюгер, превратились в пытку ожиданием. Оррик со своим рискованным планом исчез где-то в недрах станции, Лия и Кейран, ухватившись за призрачную надежду древних карт, отправились на поиски мифического «сердца» Ковчега. А Марк… Марк остался здесь, с остатками своей команды, чтобы встретить неизбежное.

– Капитан! – голос Айко, обычно ровный и монотонный, прозвучал на полтона выше, заставив всех вздрогнуть. – Фиксирую массивный гравитационный сдвиг и всплеск черенковского излучения на границе сектора Дельта-9! Он выходит!

На главном тактическом дисплее, до этого показывавшем лишь спокойную, усыпанную звёздами пустоту, вспыхнула ярко-красная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Через мгновение она превратилась в чёткий, угловатый силуэт, от которого у всех, кто находился в командном центре, перехватило дыхание.

«EAS Возмездие».

Боевой крейсер класса «Титан» вынырнул из небытия, словно гигантский хищник, вышедший на охоту. Его корпус, покрытый слоями тёмной, поглощающей свет брони, казался выкованным из самой ночи. Башни тяжёлых плазменных орудий медленно поворачивались, сканируя пространство, а главный калибр – чудовищная протонно-лучевая пушка «Молот Тора» – зиял в носовой части, как глаз циклопа, готовый испепелить всё на своём пути.

На «Селене» сразу почувствовали его прибытие. Не только увидели на экранах. Внешние датчики станции зафиксировали резкое искажение локального гравитационного поля – настолько массивным был корабль. Системы связи на определённых частотах начали сбоить, переполненные мощными помехами, которые, очевидно, генерировали системы РЭБ «Возмездия», словно Мориарти заранее отрезал «Селену» от любых внешних контактов. А через несколько минут Айко доложила, что по периметру станции на безопасном, но угрожающем расстоянии начали барражировать несколько небольших, сверхбыстрых объектов – разведывательные дроны «Возмездия», их сенсоры наверняка уже прощупывали каждый сантиметр лунной базы.

– Он не просто висит там, – мрачно констатировал Марк, глядя на тактический дисплей. – Он берёт нас в кольцо. Готовится к удару.

Джейкоб Финч, бледный, как полотно, издал тихий стон и сполз по стене. Один из техников уронил на пол инструмент с громким лязгом, который показался оглушительным в наступившей тишине. Даже Таня, всегда такая собранная, невольно отступила на шаг, её глаза были прикованы к изображению корабля-убийцы.

– Он… он действительно здесь, – прошептала она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало настоящее, неприкрытое отчаяние.

Марк молчал. Его взгляд был прикован к экрану. Он видел такие корабли раньше, на учениях, на парадах. Но никогда – так близко. Никогда – в роли цели. Дыхание «Возмездия» холодом коснулось его затылка.

Голос Долга: Капитан Фрэнк Мориарти

На мостике «EAS Возмездие» царила атмосфера отточенной, почти механической эффективности. Каждый член экипажа, от младшего навигатора до старшего офицера по вооружению, находился на своём посту, их движения были выверены годами тренировок. Корабль вышел на заданную стационарную орбиту над кратером Шеклтона, заняв идеальную позицию для нанесения удара по лунной базе «Селен».

Капитан Фрэнк Мориарти стоял на капитанском мостике, его седая, коротко стриженная голова была высоко поднята, а взгляд ледяных голубых глаз был устремлён на главный экран, где отображались тактические данные и изображение самой Луны. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами – следами бессонных ночей и забытых сражений в далёких колониях, – было непроницаемо. Он был воплощением долга, солдатом до мозга костей, для которого приказ командования был священен, а слово «невозможно» отсутствовало в лексиконе.

Он знал, что это задание – грязное. Уничтожать своих… Но сомнения, если они и были, давно погребены под толстым слоем воинской дисциплины. Он слишком хорошо помнил инцидент на «Заре-12», когда промедление и попытка «войти в положение» стоили жизней всему аванпосту. Приказ есть приказ. Иерархия – это то, что удерживает человечество от хаоса. Директор Крюгер и Совет Безопасности обладают информацией, которой нет у него. Его задача – выполнить.

– Статус систем вооружения? – его голос, ровный и спокойный, прорезал тихий гул мостика.

– Главный калибр готов к немедленному применению, сэр, – ответил молодой лейтенант, не отрываясь от своей консоли. – Все тактические ракетные комплексы в режиме ожидания. Щиты на ста процентах.

– Связь с объектом «Селен»?

– Канал установлен, сэр. Ждём вашей команды.

Мориарти кивнул. Он посмотрел на изображение лунной базы на экране – маленькая, уязвимая точка на фоне безжизненного лунного пейзажа. Жалкая горстка учёных и техников, возомнивших себя вершителями судеб. Он почти физически ощущал их страх, их отчаяние. Но это не имело значения.

– Соедините, – коротко приказал он.

Ледяной Ультиматум: Первый Контакт

В командном центре «Селены» главный экран мигнул, и изображение грозного крейсера сменилось лицом человека. Лицо было суровым, обветренным, с жёстко сжатыми губами и глазами, холодными, как лунный лёд. Капитан Фрэнк Мориарти.

– Говорит лунная станция «Селен», – голос Мориарти, усиленный динамиками, прозвучал в командном центре, как удар молота. – Вас вызывает капитан Фрэнк Мориарти, командир боевого корабля Земного Альянса «EAS Возмездие». Капитан Рейес, вы меня слышите?

Марк шагнул вперёд, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.

– Капитан Марк Рейес, командир станции «Селен». Слышу вас, капитан Мориарти.

– Капитан Рейес, – продолжал Мориарти, не меняя тона, – согласно приказу высшего командования Земного Альянса, номер Гамма-Семь-Альфа, вам и вашему персоналу предписывается немедленно приступить к активации протокола «Стикс-Семь». У вас есть ровно двенадцать земных часов с момента установления этого контакта на полную и безоговорочную реализацию данного протокола. По истечении указанного срока, в случае невыполнения приказа или любой попытки оказать сопротивление, я уполномочен произвести полную стерилизацию объекта «Селен» и всех прилегающих к нему секторов с использованием всех доступных мне средств.

Марк открыл рот, чтобы возразить, но Мориарти опередил его.

– Любые попытки несанкционированной эвакуации, запуска челноков или передачи сигналов, не связанных с выполнением протокола «Стикс», будут немедленно пресечены. Мы контролируем всё воздушное и космическое пространство в радиусе пяти тысяч километров. Вам всё ясно, капитан Рейес?

Без Права на Ошибку, Без Шанса на Диалог

Лицо Марка окаменело. Он чувствовал на себе взгляды своей команды – испуганные, вопрошающие, полные отчаяния. Он должен был что-то сказать, что-то сделать.

– Капитан Мориарти, – начал он, стараясь сохранить самообладание, – ситуация здесь, на Луне, гораздо сложнее, чем это может показаться с Земли. Мы имеем дело с…

– Капитан Рейес, – голос Мориарти стал ещё жёстче, в нём прорезались стальные нотки. – Мои приказы не предполагают обсуждения сложности ситуации или наличия непредвиденных обстоятельств. Они предполагают их выполнение. У вас есть двенадцать часов. Я ожидаю от вас подтверждения начала необратимой последовательности протокола «Стикс» и последующей передачи кодов верификации на борт «Возмездия».

На одном из экранов мостика пульсирует эмблема ИИ корабля – трёхголовый пёс. «Цербер», как его называли создатели, был не просто бортовым компьютером. Это была сложнейшая система, разделённая на три независимых, но связанных сегмента: боевой, аналитический и контролирующий. Сейчас аналитический сегмент «Цербера» обрабатывал данные со станции, и Мориарти ждал его безэмоционального вердикта, хотя и был уверен, что тот лишь подтвердит приказ командования.

Марк сжал кулаки. Этот человек был непробиваем. Он был машиной, запрограммированной на выполнение приказа.

– Но, капитан, вы должны понять… – снова попытался Марк.

– Я понимаю только одно, капитан Рейес, – отрезал Мориарти. – Мой долг – обеспечить безопасность планеты Земля. И если для этого потребуется пожертвовать одной лунной станцией, даже со всем её персоналом, я сделаю это без колебаний. Я сожалею, что дошло до этого. Но выбор за вами. Двенадцать часов. Не больше.

Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Лицо Мориарти исчезло, и на главном экране «Селены» снова появился зловещий таймер обратного отсчёта: 11:59:58… 11:59:57…

На этот раз к цифрам добавилась небольшая, но чёткая надпись: «УЛЬТИМАТУМ EAS ВОЗМЕЗДИЕ».

На мостике «Возмездия» Мориарти на мгновение задержал взгляд на погасшем экране, где только что было лицо капитана Рейеса – упрямое, измученное, но несломленное. В его собственных, ледяных глазах на долю секунды мелькнула тень – воспоминание о другом капитане, на другой станции, «Заре-12», много лет назад… Тогда он тоже следовал приказу. И всё закончилось катастрофой. Он быстро подавил это непрошенное воспоминание. Приказы не обсуждаются. Долг превыше всего. Он повернулся к своему старпому: «Поддерживать полную боевую готовность. Никаких отклонений от протокола».

Дыхание «Возмездия» стало реальностью. Оно висело над «Селеной» невидимым, но смертоносным дамокловым мечом. Марк Рейес медленно обвёл взглядом свой командный центр. Тишина была оглушающей. В глазах его людей он видел страх, но и… вызов. Они были загнаны в угол. Но они ещё не были сломлены.

Вопрос был лишь в том, какой путь он выберет теперь. И сколько времени у них осталось, чтобы этот путь найти. Часы неумолимо тикали, отмеряя последние мгновения перед бурей.

Глава 38: Часы Судьбы

Тишина после Бури: Осознание Неотвратимости

Связь с «EAS Возмездие» оборвалась так же внезапно и безжалостно, как и началась. Лицо капитана Фрэнка Мориарти, холодное и непроницаемое, как лунная ночь, исчезло с главного экрана командного центра «Селены», оставив после себя лишь звенящую, оглушающую тишину и зловеще тикающие красные цифры: 11:59:47… 11:59:46…

Никто не двигался. Никто не произносил ни слова. Каждый из присутствующих, от капитана Рейеса до младшего техника, казалось, превратился в соляной столп, прикованный взглядом к этому безжалостному обратному отсчёту. Двенадцать часов. Всего двенадцать часов отделяли их от момента, когда «Возмездие», этот колоссальный ангел смерти, висящий над ними на орбите, исполнит приказ и превратит «Селену» и всё вокруг в радиоактивный пепел.

Марк Рейес стоял неподвижно, его широкая спина была обращена к команде, но даже так чувствовалось, какое чудовищное напряжение сковало его тело. Таня Вольская, стоявшая рядом, медленно протянула руку и коснулась его плеча. Он не шелохнулся, словно не заметил её прикосновения.

Из иллюминаторов командного центра, если бы кто-то осмелился сейчас посмотреть наружу, был виден он – «Возмездие». Его тёмный, угловатый силуэт заслонял часть звёздного неба, огромный и неподвижный, как скала судьбы. Его присутствие ощущалось почти физически, как ледяное дыхание на коже, как тяжесть, давящая на грудь, мешающая дышать. Это была не просто угроза – это была материализовавшаяся неотвратимость.

Волны Паники и Голос Разума (или его Отсутствие)

Первым не выдержал Джейкоб Финч. Его и без того бледное лицо исказилось от ужаса, глаза безумно забегали.

– Всё… всё кончено… – его голос сорвался на визг, прорезав гнетущую тишину. – Они нас убьют! Всех убьют! Я же говорил! Я же говорил, что нельзя связываться с этими… этими марсианами! Это всё из-за них! Из-за вас, Морган! Из-за вас, капитан! Вы нас всех погубили!

Его истерика, как искра в пороховой бочке, подожгла тлеющий страх в душах остальных. Зал наполнился гулом голосов – испуганных, обвиняющих, отчаянных.

– Что мы будем делать, капитан? – крикнул кто-то из техников. – Неужели это действительно конец?

– Мы должны сдаться! – подхватил другой. – Может, они пощадят нас, если мы выполним приказ…

– Поздно сдаваться! – рявкнул третий. – Они всё равно нас уничтожат! Мы для них – расходный материал!

Марк Рейес резко обернулся. Его лицо было тёмным от гнева и усталости, но голос прозвучал твёрдо, перекрывая панический гвалт:

– Молчать! Паника нам не поможет! Каждый немедленно занять свой пост и выполнять свои обязанности! Мы ещё живы, чёрт возьми! И пока мы живы, мы будем бороться!

Лия Морган, стоявшая чуть поодаль, шагнула вперёд. Её лицо было бледным, но в зелёных глазах горела решимость.

– Капитан прав! – её голос, хоть и не такой громкий, как у Марка, заставил многих замолчать. – У нас ещё есть время. И мы должны использовать каждую секунду. Поиски в Ковчеге… они должны продолжаться. Там может быть наш единственный шанс.

Но её слова утонули в новой волне отчаяния. Для большинства обитателей «Селены» слова о «Ковчеге» и «шансе» звучали сейчас как злая насмешка на фоне безжалостно тикающего таймера и грозного силуэта «Возмездия» за иллюминатором.

Сигнал из Бездны: Сообщение от Джимми

В своей лаборатории, превратившейся в эпицентр кибернетической войны и отчаянных надежд, Айко Мураками игнорировала нарастающий хаос. Её внимание было приковано к мониторам, где мелькали потоки данных. После неудачной, но всё же частично успешной попытки взломать системы «Возмездия» несколько часов назад, она не оставляла попыток найти хоть какую-то новую информацию, хоть какую-то зацепку. Она методично сканировала внешние каналы, пытаясь уловить малейший сигнал, который мог бы пролить свет на истинные намерения Земного Альянса.

И вдруг… один из её самых глубоко зашифрованных, почти нелегальных каналов, тот, что она изредка использовала для связи с Джимми Хоуком, оператором ЦУПа на Земле, ожил. На экране вспыхнул крошечный, едва заметный индикатор входящего сообщения. Сердце Айко пропустило удар. Джимми. Он не выходил на связь уже несколько мучительно долгих циклов.

– Таня! – позвала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. – Быстро сюда! Кажется, у нас гость из большого мира!

Таня Вольская, помогавшая успокаить паникующих техников в соседнем отсеке, мгновенно оказалась рядом.

– Что там? – её голос был напряжён.

– Сообщение от Джимми, – Айко указала на экран. – Сигнал очень слабый, сильно искажён помехами. Шифрование… чёрт, он использовал что-то новое, очень хитрое. Похоже, ему пришлось сильно постараться, чтобы это прошло незамеченным.

Айко погрузилась в работу. Её пальцы летали над клавиатурой, она запускала одну программу дешифровки за другой, пытаясь вскрыть многослойную защиту сообщения. Это было похоже на разгадывание сложнейшей головоломки, где каждый неверный шаг мог привести к потере и без того хрупкого сигнала. Таня стояла рядом, напряжённо следя за её действиями, готовая в любой момент помочь или прикрыть, если кто-то из начальства решит сунуть нос в лабораторию. Каждая секунда казалась вечностью. Что мог сообщить им Джимми? Была ли это надежда? Или окончательное подтверждение их гибели?

Подтверждение Кошмара: Предупреждение Хоука

Наконец, после нескольких минут, показавшихся вечностью, на экране Айко появились первые строки расшифрованного текста. Она читала их вслух, и с каждым словом её голос становился всё тише, а лицо Тани – всё мрачнее.

«Айко, Таня… если вы это читаете, значит, у меня получилось. Слушайте внимательно, времени мало. „Возмездие“ – это не блеф. Приказ о полной стерилизации „Селены“ – реален и подписан на самом высоком уровне. Капитан Мориарти – фанатик долга, он выполнит приказ до последней буквы. Ультиматум в двенадцать часов – это ваш максимум. Директор Крюгер не шутит. Она под колоссальным давлением. По моим данным, здесь, на Земле, её обрабатывают не только военные, опасающиеся неконтролируемой марсианской угрозы, но и… „Кронтех“. Кажется, они очень не хотят, чтобы правда о ваших находках и их собственных незаконных операциях на Луне всплыла наружу. Они считают вас всех неконтролируемой угрозой, которую нужно устранить как можно быстрее. Никто не собирается вас спасать. Это не учебная тревога, это… это приказ на уничтожение. Пожалуйста, будьте предельно осторожны. Сделайте всё, чтобы выжить. Джимми. P.S. Я пытаюсь что-то сделать отсюда, но… они закручивают гайки. Этот канал, скорее всего, одноразовый. Берегите себя».

Сообщение оборвалось. Айко откинулась на спинку кресла, её лицо было бледным, как бумага. Таня выругалась сквозь зубы, её кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Кронтех… – прошептала она. – Я так и знала, что эти корпоративные ублюдки здесь замешаны.

Теперь всё встало на свои места. Это была не просто паранойя Крюгер или слепая военная машина. За их уничтожением стояли вполне конкретные, корыстные интересы. И это делало их положение ещё более отчаянным.

Новая Реальность и Отчаянная Решимость

Не теряя ни секунды, Айко и Таня связались с Марком и Лией (которая как раз вернулась из Ковчега после инцидента с Зои, её лицо было мрачным и усталым). Сообщение Джимми было зачитано им без прикрас.

Лицо Марка, если это было возможно, стало ещё темнее. Если у него и оставались какие-то микроскопические иллюзии относительно возможности договориться с Мориарти или воззвать к разуму Крюгер, теперь они испарились без следа. Они были одни. Против всего мира. Против своей собственной планеты.

– Значит, так, – его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Никаких переговоров. Никаких иллюзий. Только мы. И эта проклятая Луна.

Новость о подтверждении от Джимми, как лесной пожар, распространилась среди ключевых членов команды. У одних это вызвало новую волну паники и отчаяния. Но у других – тех, кто уже прошёл через ад Марса или предыдущие битвы на «Селене» – в глазах зажглась холодная, отчаянная решимость. Если им суждено погибнуть, то они погибнут, сражаясь.

Лия посмотрела на Кейрана, который молча слушал всё это по каналу связи. Его синие спирали на коже, казалось, светились ярче, отражая внутреннюю бурю. Они обменялись взглядами, полными понимания и мрачной решимости.

Часы Судьбы были запущены. И теперь их тиканье стало ещё более зловещим, отмеряя последние мгновения перед бурей, которая грозила смести всё на своём пути. Но в сердцах тех, кто ещё не сломался, зародилось нечто новое – не надежда, нет, для неё почти не осталось места. Это была ярость. Ярость загнанного в угол зверя, готового дорого продать свою жизнь.

Марк Рейес посмотрел на таймер на главном экране. Девять часов, тридцать одна минута, сорок семь секунд… Он сжал кулаки. Игра ещё не была окончена.

Глава 39: Двойная игра Оррика

Зов Долга и Предложение Услуг

В командном центре «Селены» царил гул отчаянной решимости. Ультиматум «Возмездия» тикал на главном экране, отмеряя последние часы до возможного забвения, но Марк Рейес не собирался сидеть сложа руки. Лия и Кейран, только что вернувшиеся из своей рискованной вылазки к «Незримым Путям», представили свой план: они обнаружили предполагаемый вход в один из древних узлов управления Луной-Ковчега, место, откуда, по их мнению, можно было бы попытаться либо активировать его защиту, либо найти способ противостоять «Предвестнику-7». Это был призрачный шанс, но единственный, что у них остался.

– Мы не знаем, что там, – говорил Марк, его голос был твёрд, скрывая внутреннее напряжение. – Древние системы, ловушки, возможно, даже дремлющие стражи Молчальников. Группа должна быть небольшой, мобильной и готовой ко всему. Кейран, ты пойдёшь. Твои знания и способности Зианна там незаменимы. Таня, твои инженерные навыки и боевой опыт…

В этот момент из тени одного из коридоров, ведущих в командный центр, вынырнул Оррик. Его лицо, как всегда, выражало смесь беззаботного любопытства и лёгкой насмешки, но в глазах затаился незнакомый блеск.

– А как же я, капитан? – его голос прозвучал с обычной шутливой интонацией, но что-то в нём заставило Марка нахмуриться. – Неужели вы собираетесь в такую весёлую экспедицию без самого очаровательного и, не побоюсь этого слова, полезного гибрида на этой Луне?

Марк смерил Оррика холодным взглядом. После его предыдущих метаний и сомнительных поступков доверия к нему не было ни на грош.

– Это не увеселительная прогулка, Оррик. Это, возможно, наш последний шанс.

– Именно поэтому я и здесь, капитан! – Оррик картинно развёл руками. – Кто, как не я, знает повадки и ловушки как Аль-Нуир, так и моих более духовных собратьев Зианна? Моя гибридная природа, так презираемая обеими сторонами, здесь может оказаться вашим козырем. Я чувствую энергии, которые вы не заметите. Я могу прочитать следы, которые для вас останутся невидимыми. К тому же, – он понизил голос, изображая заговорщицкий вид, – у меня есть свои, очень личные счёты с генералом Драксом. Помочь вам ослабить его – это почти… гражданский долг.

Кейран, стоявший рядом с Марком, посмотрел на Оррика с выражением сложной смеси сочувствия и осторожности. Он всегда видел в этом гибриде не просто предателя, а скорее заблудшую, истерзанную душу, мечущуюся между двумя мирами.

– Его знания действительно могут быть полезны, Марк, – тихо сказал принц Зианна. – В некоторых древних секторах Ковчега могут быть системы, реагирующие на смешанную энергетику.

Таня Вольская фыркнула, её кибернетический имплант на шее едва заметно мигнул.

– Или он просто хочет быть поближе к чему-то ценному, чтобы при первой же возможности это стащить. Или нас предать. Снова.

Марк колебался. Людей было мало, каждый специалист на счету. А этот сектор Ковчега, судя по отрывочным данным Лии и Кейрана, был напичкан смешанными технологиями и ловушками обеих марсианских рас.

– Его знания действительно могут быть полезны, Марк, – тихо сказал Кейран. – Древние записи Зианна туманно упоминают, что некоторые охранные системы в глубинных секторах Ковчега могут реагировать на «чистые» энергетические сигнатуры Аль-Нуир или Зианна враждебно, но быть… более снисходительными к «смешанным». Его гибридная природа может стать нашим ключом или, по крайней мере, буфером.

Оррик ухватился за эту мысль.

– Вот видите, капитан! Я не просто ходячая энциклопедия марсианских гадостей, я – ваш универсальный отмычка! К тому же, время не ждёт, не так ли? «Возмездие» уже дышит нам в затылок. Пока вы будете искать другого такого специалиста, как я, от «Селены» останется только радиоактивная пыль. А я, как я уже говорил, очень хочу, чтобы Дракс получил по заслугам. Дайте мне шанс, и я докажу, что могу быть полезен.

Марк тяжело вздохнул. Доводы Кейрана, наглость Оррика и, самое главное, безжалостно тикающий таймер ультиматума не оставляли ему выбора. Риск был огромен, но бездействие – ещё хуже.

– Хорошо, Оррик, – наконец произнёс Марк, его голос не предвещал ничего хорошего. – Ты идёшь с нами. Но ты будешь под постоянным присмотром Тани. И одно неверное движение, одна подозрительная выходка – и я лично.

Оррик расплылся в широкой улыбке, хотя в его глазах мелькнул холодный огонёк.

– Кристально ясно, капитан! Вы не пожалеете!

Сквозь Лабиринты Древних: Ценный Проводник

Маленький отряд – Марк, Кейран, Таня, Оррик и два молчаливых, но невероятно стойких воина Зианна, отобранных Кейраном, – углубился в недра Луны-Ковчега, следуя по пути, указанному Лией и подтверждённому древними картами. Коридоры здесь были не похожи на те, что они видели ранее. Стены из тускло светящегося, почти органического материала изгибались под невозможными углами, создавая ощущение, будто они находятся внутри гигантского, спящего существа. Воздух был тяжёлым, насыщенным странными, незнакомыми запахами – смесью озона, металла и чего-то сладковато-пряного, что вызывало лёгкое головокружение.

Оррик, к удивлению Марка и Тани, действительно оказался на удивление полезен. Его знания марсианских технологий и ловушек не раз спасали их от неприятностей.

– Осторожно, капитан! – крикнул он однажды, когда Марк собирался ступить на едва заметную плиту в полу. – Это старая гравитационная ловушка Аль-Нуир. Наступите – и потолок превратится в пресс. Лучше обойти вот здесь, вдоль этой трещины.

В другой раз он остановил Кейрана, когда тот собирался прикоснуться к мерцающему кристаллу на стене.

– Не стоит, принц. Это «Коготь Тиамат» – разработка Зианна эпохи Затмения. Вызывает парализующие видения. Красиво, но смертельно. Здесь есть обходной туннель, если я правильно помню рассказы старого Талаана.

Он с лёгкостью расшифровывал предупреждающие знаки, оставленные тысячелетия назад, находил скрытые рычаги, открывающие замаскированные проходы, и даже, казалось, инстинктивно чувствовал нестабильные участки, где пол мог обрушиться в любую секунду. Несколько раз его быстрые реакции и неожиданные советы помогли избежать серьёзных проблем. Таня всё ещё смотрела на него с подозрением, но даже она вынуждена была признать, что без Оррика их продвижение было бы гораздо медленнее и опаснее.

Шёпот в Эфир: Передача Данных Драксу

Но за фасадом этого усердного «помощника» скрывалась другая, тёмная сторона Оррика. Во время коротких привалов, когда группа останавливалась, чтобы перевести дух или свериться с картами, или когда внимание остальных было отвлечено очередной загадкой Ковчега, он находил мгновения для своей тайной миссии.

Его пальцы незаметно скользили по панели скрытого в нарукавнике коммуникатора – того самого устройства, через которое он связался с Драксом. Это был не стандартный передатчик, а его личное творение – гибридный артефакт, собранный из технологий обеих рас, его главный козырь и секрет выживания. Он не транслировал сигнал в привычном понимании, что можно было бы засечь. Он использовал принципы квантовой запутанности Зианна, почти мгновенно изменяя состояние парных частиц на стороне Дракса. Для всех сканеров, включая имплант Тани, настроенный на поиск обычных передач, это выглядело как фоновый шум или случайная гравитационная аномалия самого Ковчега. Это была технология, о которой не знали ни люди, ни большинство Аль-Нуир. Используя короткие, сверхсжатые импульсы, замаскированные под случайные энергетические флуктуации, которые в изобилии исходили от древних систем Ковчега, он передавал своему новому хозяину бесценную информацию.

Каждая такая передача была для Оррика хождением по лезвию бритвы. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Тани Вольской, чей кибернетический имплант, он знал, был способен улавливать малейшие энергетические аномалии. А Кейран, со своей сверхъестественной чувствительностью Зианна, мог в любой момент ощутить исходящие от него лживые вибрации. Сердце Оррика колотилось в груди, как пойманная птица, каждый раз, когда он активировал передатчик. Он старался выбирать моменты, когда группа была максимально отвлечена – решением очередной головоломки Ковчега или отражением мелкой опасности. Его сообщения были предельно короткими, зашифрованными так, чтобы их невозможно было перехватить стандартными средствами «Селены». Но страх быть пойманным с поличным, страх увидеть в глазах Марка Рейеса холодную ярость или в глазах Кейрана – ледяное презрение, не отпускал его ни на секунду. Он потел под своим комбинезоном, но лицо его оставалось непроницаемо-весёлым. Цена ошибки была слишком высока – немедленная и, скорее всего, очень мучительная смерть.

«Группа из пяти плюс я, – гласило одно из его сообщений. – Рейес, Кейран, Вольская. Двое Зианна-охранников. Вооружены стандартно. Идут по сектору Гамма-Прим, следуя, похоже, энергетическому следу к узлу Эпсилон-7. Защита сектора минимальна, в основном старые ловушки».

«Вольская пытается сканировать всё подряд, – сообщал он в другой раз. – Кейран ориентируется на какие-то внутренние ощущения. Рейес – чистый прагматик. Цель – предположительно, главный распределительный узел или система управления локальной защитой Ковчега. Они надеются найти там оружие против „Возмездия“ или „Предвестника“».

Каждая такая передача была риском. Айко на «Селене», даже с её гениальными системами мониторинга, могла засечь эти аномальные всплески, хотя и не могла бы их идентифицировать или привязать к конкретному источнику среди такого количества помех. Но Оррик был осторожен. Он выбирал моменты, когда сам Ковчег «шумел» особенно сильно, или когда внимание Айко было отвлечено более насущными проблемами – например, атаками Аль-Нуир или попытками взломать системы «Возмездия».

Игра на Опережение: Ловушки и Подсказки Дракса

В одном из просторных, гулких залов, стены которого были покрыты сложной сетью светящихся кабелей, их ждала неприятная неожиданность. Как только они пересекли центр зала, несколько древних боевых дронов, похожих на гигантских металлических пауков, со скрежетом пробудились от тысячелетней спячки и ринулись на них, стреляя сгустками раскалённой плазмы.

– Засада! – крикнул Марк, отталкивая Таню в укрытие и открывая огонь из своей штурмовой винтовки.

Воины Зианна мгновенно создали энергетические щиты, прикрывая Кейрана, который пытался найти способ деактивировать дронов на более глубоком уровне. Но машины были быстрыми и смертоносными.

Именно в этот момент Оррик, который, казалось, на мгновение замешкался, вдруг указал на одну из неприметных панелей на стене.

– Туда! Быстрее! Это ручное управление системой безопасности этого зала! Дракс… то есть, я хотел сказать, я помню, что Аль-Нуир когда-то пытались взломать подобные системы! Там должен быть аварийный выключатель!

Марк бросил на него быстрый, подозрительный взгляд, но выбора не было. Пока Таня и Зианна сдерживали натиск дронов, он и Оррик рванулись к указанной панели. Оррик, оттолкнув Марка, начал лихорадочно нажимать на какие-то символы, и через несколько секунд дроны замерли, их орудия бессильно поникли.

– Фух… Едва успели, – выдохнул Оррик, вытирая со лба воображаемый пот. – Хорошо, что я вспомнил об этой старой системе.

Марк ничего не сказал, но его подозрения в отношении Оррика только усилились. Слишком уж удачно тот «вспомнил» о системе безопасности в самый критический момент. Не было ли это ловушкой, заранее подстроенной Драксом, чтобы Оррик мог «героически» их спасти и укрепить доверие?

На самом деле, Дракс действительно предупредил Оррика о возможной активации старых охранных систем в этом зале, но приказал ему не вмешиваться, а лишь наблюдать и доложить о реакции людей. Оррик же решил сымпровизировать, использовав информацию генерала в своих целях – и чтобы выжить, и чтобы ещё глубже втереться в доверие к группе. Он понимал, что играет с огнём, но азарт и жажда власти перевешивали страх.

Приближение к Цели и Нарастающее Подозрение

После нескольких часов мучительного продвижения, преодолев ещё не одну ловушку и решив несколько головоломок, оставленных древними строителями Ковчега, они, наконец, вышли к своей цели. Это был огромный, сферический зал, в центре которого парила гигантская, пульсирующая синим светом кристаллическая структура – предположительно, тот самый узел управления, который они искали.

Оррик почувствовал, как его сердце забилось чаще. Это оно. Информация об этом месте будет для Дракса бесценна. Он быстро, пока остальные осматривались, поражённые масштабом зала, активировал свой коммуникатор для последней, самой важной передачи.

«Достигли центрального узла Эпсилон-7. Выглядит как главный энергетический или управляющий кристалл. Защита… пока не видна, но ощущается мощное поле. Они собираются попытаться его активировать».

В этот самый момент Таня, чей кибернетический имплант был настроен на улавливание малейших энергетических аномалий, резко повернула голову в сторону Оррика.

– Что это за всплеск, Оррик? – её голос прозвучал холодно и настороженно. – Мои датчики зафиксировали короткий, высокочастотный сигнал, исходящий от тебя. Очень похожий на тот, что мы несколько раз засекали ранее.

Оррик замер, его улыбка мгновенно исчезла. Его поймали. Или почти поймали.

– Сигнал? Наверное, это мой старый имплант барахлит от здешних энергий, красавица, – он попытался отшутиться, но его голос прозвучал неубедительно даже для него самого. – Знаешь, гибридные технологии – такие ненадёжные…

Оррик отшутился, но Таня сделала мысленную пометку. Её имплант был способен отфильтровывать большую часть фонового «шума» Ковчега, и этот сигнал был слишком уж чистым и целенаправленным.

Кейран, до этого молча изучавший пульсирующий кристалл, тоже обернулся. Его беззрачковые глаза, казалось, видели Оррика насквозь. Молчание повисло в зале, тяжёлое и гнетущее.

Группа достигла цели. Но вместе с надеждой на спасение в этот древний зал проникла и тень предательства. Оррик понимал, что его двойная игра подходит к опасному финалу. А Дракс, получив последние сведения, уже готовил свой следующий, смертоносный ход. Времени у всех оставалось всё меньше.

Глава 40: Паутина Айко

Гонка со Временем и Искра Надежды

В лаборатории Айко Мураками воздух, казалось, потрескивал от напряжения. На одном из вспомогательных мониторов безжалостно тикали красные цифры таймера ультиматума «Возмездия» – девять часов, сорок три минуты, двенадцать секунд… Из главного иллюминатора лаборатории, если бы у Айко было время поднять голову, можно было бы увидеть его – исполинский, тёмный силуэт «Возмездия», висящий на орбите, как зловещий чёрный коготь, готовый впиться в беззащитную Луну. Его присутствие ощущалось почти физически, как тяжесть на груди, как невидимое давление. Периодически от него отделялись крошечные, едва заметные точки – разведывательные дроны, которые на безопасном расстоянии облетали «Селену», их сканеры наверняка прощупывали каждый сантиметр станции. А иногда системы связи «Селены» начинали сбоить ещё сильнее – это Мориарти, очевидно, тестировал свои системы радиоэлектронной борьбы или блокировал определённые частоты, чтобы отрезать их от внешнего мира.

Айко, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами, которые не могли скрыть даже самые продвинутые AR-фильтры её очков, сидела перед своей многогранной консолью, её пальцы летали над голографической клавиатурой со сверхъестественной скоростью. Розовый ирокез, обычно стоявший торчком, как боевой гребень, поник и прилип ко лбу, мокрому от пота. Прошло уже почти два часа из отведённых Мориарти двенадцати, и каждая минута была на вес золота. Кофеин уже почти не действовал, её мысли путались от усталости, но она заставляла себя работать, её пальцы летали над голографической клавиатурой…

Одновременно она активировала модифицированную версию своей программы «квантового шума». На этот раз не для атаки, а для маскировки. Она создавала вокруг своих сканирующих импульсов своего рода «информационный туман», генерируя сложные паттерны квантовых флуктуаций, имитирующие естественные, хаотичные энергетические всплески, исходящие от повреждённых секторов Луны-Ковчега. Для внешнего наблюдателя её «щупальца» должны были выглядеть как часть этого фонового излучения, а не как целенаправленная атака.

Рядом, на жёстком техническом стуле, сидела Таня Вольская. Её лицо было напряжено, кибернетический имплант на шее едва заметно пульсировал, сканируя окружающее пространство на предмет нежелательных посетителей. Она была здесь не только как моральная поддержка, но и как живой щит – Марк Рейес категорически запретил любые несанкционированные контакты с «Возмездием», и если бы он застал их за этим, последствия были бы непредсказуемы.

– Ты уверена, что это сработает, Айко? – тихо спросила Таня, не отрывая взгляда от входа в лабораторию. – «Возмездие» – это не консервная банка Аль-Нуир. Это новейший боевой крейсер Альянса. Его системы защиты…

– …разрабатывались людьми, – закончила за неё Айко, не отрываясь от консоли. Её голос был хриплым от бессонницы и литров выпитого синтетического кофе. – А всё, что создано человеком, может быть взломано другим человеком. Или, в данном случае, слегка улучшенной версией человека.

Лия Морган уже предприняла отчаянную попытку передать пакет данных Мориарти, используя стандартные каналы связи. Но Айко не питала иллюзий. Скорее всего, этот пакет либо был перехвачен и отфильтрован службой безопасности «Возмездия», либо просто проигнорирован капитаном, слепо следующим приказам. Нет, им нужно было нечто большее. Им нужно было пробиться сквозь броню официальных протоколов, достучаться напрямую.

План Айко был дерзким до безумия. Она не собиралась захватывать управление «Возмездием» – это было бы самоубийством. Её цель была скромнее, но не менее сложной: найти уязвимость в их многоуровневых системах связи или внутренних информационных сетях, чтобы загрузить туда небольшой, но убийственно убедительный пакет данных. Последние, кристально чёткие снимки «Предвестника-7», сделанные усовершенствованными телескопами «Селены», аналитику его траектории, которая не оставляла сомнений в его цели – Земля. Возможно, даже фрагменты расшифрованных данных Аль-Нуир о его боеголовках и те самые, почти мифические, выкладки профессора Дюрана о Луне-Ковчеге и предупреждениях древних цивилизаций. Если Мориарти или его ключевые офицеры увидят это своими глазами, без фильтров и цензуры командования, это могло бы… могло бы что-то изменить.

– Это отчаянный, крайне рискованный шаг, – пробормотала Айко, скорее для себя, чем для Тани. – Масштабное применение этой технологии для создания помех вокруг всей станции, а не для точечной атаки, вызывает чудовищную нагрузку на реактор «Селены» и мои собственные нейроинтерфейсы.

Она активировала протокол. QR-код на её запястье тут же вспыхнул острой болью, а датчики на её консоли показали критический перегрев в её имплантах. Она не могла «скрыть» станцию полностью – это было физически невозможно. Но она могла создать настолько плотный и хаотичный «туман» квантовых флуктуаций, что системы наведения «Возмездия» и его сканеры дальнего действия будут получать искажённые, противоречивые данные. Она играла на выживание, рискуя сжечь и себя, и реактор станции.

– Начинаю, – прошептала Айко, и её пальцы замерли над клавиатурой на долю секунды, прежде чем снова ринуться в бой. – Держи кулаки, Тань. И постарайся, чтобы наш доблестный капитан не решил навестить нас в ближайшие пару часов.

Первые Щупальца: Поиск Уязвимостей

На голографических дисплеях закружился вихрь из сложных схем. Айко погрузилась в киберпространство. Её план был не в том, чтобы проломить стену, а в том, чтобы притвориться её частью. Древний Луна-Ковчег, повреждённый и нестабильный, постоянно испускал фоновое излучение и хаотичные энергетические флуктуации. Системы киберзащиты «Возмездия», она была уверена, отфильтровывали этот естественный "шум" как не представляющий угрозы. Ей нужно было стать этим шумом.

Она активировала модифицированную версию своей программы «квантового шума». На этот раз не для атаки, а для маскировки. Программа начала генерировать сложные, хаотичные паттерны квантовых флуктуаций, в точности имитируя уникальные энергетические сигнатуры повреждённого Ковчега. Внутри этого искусственного, но неотличимого от настоящего хаоса, она спрятала свои сканирующие импульсы, словно хищник, затаившийся в высокой траве. Для автоматизированных систем «Возмездия» её действия должны были выглядеть не как целенаправленная атака, а как очередной случайный всплеск энергии от древнего артефакта.

Первым делом она запустила пассивное сканирование всех известных протоколов связи Земного Альянса, ища нестандартные порты, служебные каналы или бэкдоры, которые могли остаться после спешной интеграции экспериментальных систем, вроде двигателей «Гефест-IV». Каждый боевой корабль, особенно такой сложный, как «Возмездие», имел десятки вспомогательных систем, и не все они были одинаково хорошо защищены.

Затем она попыталась использовать слабые отражённые сигналы и «эхо» от работающих систем «Возмездия» для построения приблизительной карты его сетевой архитектуры. Это было всё равно что пытаться нарисовать портрет человека по его тени, но Айко была мастером таких непрямых методов.

Одновременно она активировала модифицированную версию своей программы «квантового шума». На этот раз не для атаки, а для маскировки. Она создавала вокруг своих сканирующих импульсов своего рода «информационный туман», надеясь, что системы безопасности «Возмездия» не сразу распознают её «щупальца» как целенаправленную угрозу.

Таня, склонившись над одним из вспомогательных экранов, помогала Айко, используя свои инженерные знания.

– Смотри, вот здесь, – она указала на блок-схему, – система диагностики маршевых двигателей «Гефест». Она должна быть связана с основной навигационной системой, но, возможно, через менее защищённый интерфейс. Они не могли экранировать всё идеально, когда спешили с её установкой.

Но «Возмездие» было настоящей кибернетической крепостью. Его системы были многократно экранированы, каналы связи использовали динамическое квантовое шифрование, которое менялось каждые несколько секунд. Первые попытки Айко натыкались на глухую, непробиваемую стену. Время шло, а она всё ещё топталась у подножия этой цифровой цитадели.

Ледяные Стражи: Киберзащита 'Возмездия'

На мостике «EAS Возмездие» царила напряжённая, но контролируемая атмосфера. Капитан Мориарти только что закончил короткую инспекцию боевых постов. Внезапно на консоли лейтенанта Кимуры, офицера по кибербезопасности, вспыхнул тревожный сигнал.

– Капитан! – голос Кимуры был спокоен, но в нём слышались нотки тревоги. – Фиксирую попытку несанкционированного сканирования наших внешних коммуникационных узлов. Источник – предположительно, станция «Селен». Очень… изощрённая попытка. Используют какие-то нестандартные методы маскировки.

Мориарти нахмурился.

– Они что, решили поиграть с нами в игры, вместо того чтобы выполнять приказ? Активируйте протокол «Цербер-3». Полная блокировка всех неопознанных запросов. И попытайтесь отследить источник. Если это их хакер балуется, преподайте ему урок.

Лейтенант Кимура кивнул. Его пальцы забегали по клавиатуре. В недрах «Возмездия» ожили «ледяные стражи» – программы-«охотники», специально разработанные для нейтрализации киберугроз. Адаптивный искусственный интеллект, управляющий обороной корабля, начал активно противодействовать попыткам Айко. Шифрование на уязвимых участках было мгновенно усилено, ложные цели и «медовые ловушки» были расставлены по всей сети.

Айко почувствовала это сразу. Её «щупальца» наткнулись на агрессивное сопротивление. Это была уже не просто пассивная защита – это был ответный удар. На её экранах замелькали предупреждения: «Обнаружена активная контрмера… Попытка трассировки источника… Канал атакован…»

– Они нас заметили, – прошипела Айко, её пальцы заметались ещё быстрее, пытаясь уйти от преследования, отрезать пути «охотникам». – И они, чёрт возьми, хороши. Очень хороши.

Начался напряжённый поединок разумов в ледяной пустоте киберпространства. Айко против ИИ «Возмездия». Ставки были невероятно высоки.

Прорыв или Провал: На Грани Обнаружения

Время сжалось в одну бесконечную, пульсирующую секунду. Айко чувствовала, как «охотники» «Возмездия» сжимают кольцо вокруг её виртуального присутствия. Ещё немного – и они её вычислят, заблокируют, возможно, даже попытаются нанести ответный удар по системам «Селены».

– Не успеваю… – пробормотала она, её лоб покрылся испариной. – Они слишком сильны…

Таня с тревогой смотрела на неё.

– Айко, может, хватит? Это слишком опасно!

Но Айко не слушала. В её глазах горел безумный азарт хакера, столкнувшегося с почти невыполнимой задачей. Она должна была прорваться. Она должна была дать им этот шанс.

И тут она вспомнила. Джимми Хоук. Его последняя, почти отчаянная передача содержала не только предупреждение, но и крошечный, сверхсекретный технический бюллетень ESA, который он умудрился вытащить из самых недр их архивов. В нём описывалась критическая уязвимость в протоколе аварийной диагностики экспериментальных двигателей «Гефест-IV» – тех самых, что принесли «Возмездие» на лунную орбиту с такой пугающей скоростью. Уязвимость была связана с их спешной интеграцией в стандартные системы кораблей класса «Титан» и должна была быть устранена, но, как часто бывает, «временное» решение могло остаться постоянным.

«Это оно! – Айко почувствовала прилив адреналина, перекрывающий усталость. – Если эта дыра всё ещё там…»

Это был не просто гениальный хакинг. Это был точный удар по единственному, невероятно специфическому слабому месту, о котором она знала только благодаря Джимми. Она направила все свои ресурсы на эксплуатацию именно этой уязвимости, маскируя свою атаку под внутренний системный сбой диагностики «Гефеста».

QR-код на её запястье вспыхнул острой болью…

На одном из её экранов на долю секунды… мелькнула надпись: «Неавторизованный доступ к диагностическому интерфейсу ГС-73 через служебный протокол „Гефест-Экстренная-Диагностика“… Попытка загрузки данных в буфер обмена системных логов…»

Цена Информации и Неизвестные Последствия

– Есть! – выдохнула Айко, и в её голосе смешались триумф и крайнее изнеможение. – Я внутри! Загружаю пакет!

Полоса загрузки на её мониторе медленно поползла вперёд. Одна секунда, две, три… Данные о «Предвестнике-7», аналитика, снимки – всё это крошечными порциями просачивалось сквозь найденную ею «щель» в броне «Возмездия».

Но «охотники» не дремали. Сигналы тревоги на её консоли выли не переставая.

– Они закрывают лазейку! – крикнула Таня. – Быстрее, Айко!

Полоса загрузки достигла 70%… 80%… 92%…

– Почти… – прошептала Айко, её пальцы дрожали.

И в тот момент, когда на экране высветилось «Загрузка завершена: пакет данных „Предвестник-Критический“ (1.7 Мб) успешно помещён в архив системных логов диагностики двигателя №3. Остальные пакеты – ошибка передачи/канал разорван», красный сигнал тревоги на её консоли сменился сплошным, оглушающим рёвом.

– Нас засекли! Полная блокировка! Они идут за нами! – Айко одним движением оборвала все соединения, стирая следы своего присутствия, как только могла.

Она откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. Её лицо было бледным, как лунный грунт, розовый ирокез окончательно поник. Внезапно она резко качнулась вперёд, и Таня едва успела подхватить её, прежде чем Айко рухнула бы на пол. Из носа у неё тонкой струйкой текла кровь, а QR-код на запястье, перегруженный до предела, не просто болел – он, казалось, выжигал её плоть изнутри. Айко на несколько секунд потеряла сознание, её тело обмякло в руках Тани.

– Айко! Айко, очнись! – Таня испуганно трясла её за плечи.

Через мгновение Айко застонала и с трудом открыла глаза.

– Я… я в порядке… почти, – прохрипела она, её голос был едва слышен. – Просто… немного… перезагрузилась. Голова… раскалывается.

Таня помогла ей сесть ровнее.

– Ты просто сумасшедшая, Мураками, – сказала она, но в её голосе слышалось не только восхищение, но и неподдельная тревога. – Абсолютно чокнутая. Тебе нужен отдых. И немедленно.

Айко слабо улыбнулась.

– Отдых… для слабаков. Но… пожалуй, пару минут я бы не отказалась полежать… с закрытыми глазами.

Она сделала это. Она передала им почти всё. Самое важное. Но цена этого рывка была высока, и Айко чувствовала, что её собственные системы – и физические, и кибернетические – находятся на грани полного истощения.

Удалось ли им? Увидит ли Мориарти эти данные? Поверит ли он? Или это была лишь отчаянная, бессмысленная агония перед неизбежным концом? Они не знали. Айко сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что её «паутина», сплетённая из кода, отчаяния и гениальности, сможет удержать хотя бы на мгновение безжалостную длань «Возмездия».

А на мостике «EAS Возмездие» лейтенант Кимура докладывал капитану Мориарти:

– Взломщик нейтрализован, сэр. Доступ полностью заблокирован. Однако… за мгновение до этого они успели загрузить в одну из наших вспомогательных систем диагностики небольшой, сильно повреждённый пакет данных. Аналитики уже пытаются его восстановить. Похоже на… астрономические наблюдения и какие-то графики.

Мориарти лишь кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Но в глубине его ледяных глаз на мгновение мелькнула тень… сомнения? Или просто досады на дерзость этих мятежников с «Селены»? Время покажет. А оно неумолимо продолжало свой бег.

Глава 41: Ненависть Зои

Скорбь, Переросшая в Яд

В тускло освещённой каюте Зои Кларк, пропахшей озоном и застарелым отчаянием, на голографическом дисплее сменяли друг друга кадры из прошлого. Смеющийся отец, его руки запачканы марсианской пылью, его глаза горят энтузиазмом первооткрывателя. Вот он, ещё совсем молодой, держит её, маленькую Зои, на руках, рассказывая о далёких красных песках и мечте человечества о звёздах. Мечте, которая для него обернулась безымянной могилой на чужой, враждебной планете.

Каждый раз, когда Зои закрывала глаза, она видела его лицо. И каждый раз, открывая их, она видела реальность: обшарпанные стены лунной станции «Селен», превратившейся в осаждённую крепость, и этих… существ. Марсиан. Порождения того самого Марса, что отнял у неё отца.

Её горе, не находя выхода, давно переродилось в нечто тёмное и ядовитое. В ненависть. И эпицентром этой ненависти была Лия Морган. Та самая Лия, которая была рядом с её отцом в последние минуты. Та самая Лия, которая, по мнению Зои, вернулась с Марса, оставив его там умирать. Та самая Лия, которая теперь водила дружбу с этими марсианскими «богами», пришельцами, принёсшими на Луну только смерть и разрушение.

В её воспалённом, измученном сознании всё смешалось в один чудовищный клубок. Лия, марсиане, гибель отца, угроза «Возмездия» – всё это были звенья одной цепи, и Лия Морган была тем кузнецом, что выковал эту цепь. Союз с Зианна? Для Зои это было предательством. Предательством памяти отца, предательством человечества. Эти инопланетяне, с их светящейся кожей и пустыми глазами, были для неё не союзниками, а чудовищами, исчадиями ада, ответственными за всё.

Её ненависть иррациональна, но всепоглощающа. А теперь к этому добавился ещё и леденящий ужас перед безжалостным таймером «Возмездия». Оставалось меньше десяти часов. И Лия Морган, вместо того чтобы попытаться спасти людей, сдавшись или выполнив приказ, продолжала свои безумные игры с марсианами, свои рискованные вылазки в этот проклятый Ковчег. Она тянула их всех на дно. Зои была уверена в этом.

Её охватил приступ ледяной, удушающей паники. «Они все умрут… – пронеслась в её голове мысль, острая, как осколок стекла. – Они умрут из-за неё. Из-за Морган».

Лия. Всегда Лия. Она возится со своими светящимися марсианскими ублюдками, играет в спасительницу, пока их, настоящих людей, готовятся испепелить. Она предала моего отца там, на Марсе, оставив его умирать. Теперь она предаёт всех нас здесь. Никто её не остановит. Никто… кроме меня.

Поиск Слабого Звена: План Саботажа

Зои начала действовать с холодной, почти отстранённой решимостью, какая бывает у людей, дошедших до последней черты. Она тайно наблюдала за Лией, за Кейраном, за их встречами с Марком и Таней. Она прислушивалась к обрывкам разговоров, анализировала данные, доступные ей как нейробиологу станции, искала слабое звено, уязвимость в их планах.

Её знания систем «Селены», пусть и ограниченные её специализацией, давали ей определённые возможности. Она знала, как работают коммуникационные узлы, как шифруются данные, где хранятся протоколы доступа к некоторым некритичным, но важным системам.

План начал вырисовываться в её сознании, уродливый и отчаянный. Она не могла напрямую атаковать марсиан – они были слишком сильны. Она не могла остановить Лию физически. Но она могла посеять хаос. Могла попытаться разрушить тот хрупкий, почти невозможный союз, который Лия с таким трудом выстраивала.

Её первая идея была – дискредитировать Кейрана. Подбросить Марку или другим членам экипажа «доказательства» его предательства, его скрытых мотивов. Но это было слишком сложно и рискованно. Тогда она решила ударить по самому больному – по их совместным операциям, по их попыткам разгадать тайны Луны-Ковчега. Если она сможет саботировать одну из их вылазок, если она сможет доказать, что союз с марсианами ведёт только к новым бедам…

Но была и другая, ещё более страшная мысль, которая, как ядовитый плющ, оплетала её разум. Эта мысль, ранее казавшаяся безумной, теперь, в преддверии неминуемого конца, обрела холодную, извращённую логику отчаяния. Она вспомнила о вирусе. О той небольшой программе-глушилке, которую она несколько дней назад выменяла у вечно напуганного Джейкоба Финча, пообещав ему дефицитные нейростимуляторы из своих запасов. Тогда это была лишь параноидальная предосторожность. Теперь – это было оружие.

«Это мой единственный шанс, – прошептала она в тишину каюты. – Шанс остановить её. Шанс отомстить».

Это было чудовищно. Это было предательством. Но Зои, ослеплённая своей ненавистью, уже не видела разницы между добром и злом. Для неё существовала только одна цель – отомстить. И остановить Лию Морган.

На Грани Предательства: Опасный Ход

Момент для удара настал, когда Лия и Кейран, вместе с небольшим отрядом, включавшим Марка и Таню, готовились к очередной, самой опасной вылазке вглубь Ковчега. Они собирались попытаться достичь того самого «сердца», о котором говорили древние карты Зианна и видения Лии. Успех этой миссии мог дать им шанс против «Возмездия» и «Предвестника-7». Провал означал бы конец всему.

Зои знала, что они будут полагаться на защищённый канал связи, который Айко настроила специально для этой операции. И именно этот канал она решила атаковать.

Она прокралась в один из технических узлов, её сердце бешено колотилось. Она знала, что Айко – гений. Но сейчас гений был полностью поглощён титанической задачей – кибервойной с «Возмездием». Все вычислительные мощности станции, все её нейроинтерфейсы были брошены на этот фронт. Локальная сеть связи, которую атаковала Зои, сейчас была на периферии внимания Айко. Это был удар в спину, пока главный защитник смотрел в другую сторону. Зои подключила свой персональный датапад к панели управления локальной сетью. Её пальцы дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Она загрузила небольшой, но очень хитроумный вирус. Она не была гениальным хакером, как Айко, но отчаяние сделало её изобретательной. Базовый шаблон программы-глушилки она выменяла несколько дней назад у вечно напуганного Джейкоба Финча. Она знала, что любая сложная сеть, будь то мозг или система связи, работает на принципах сигналов и пауз, возбуждения и торможения. Она перепрограммировала вирус так, чтобы он не просто глушил сигнал, а вносил хаотические «синаптические задержки». Он случайным образом замедлял одни пакеты данных и ускорял другие, искажал команды, имитируя афазию – расстройство речи, – но на уровне машины. Для систем станции это выглядело бы не как внешняя атака, а как внутренний, нейродегенеративный сбой, который невозможно было бы быстро диагностировать. Этот вирус не должен был полностью обрушить связь. Он должен был вносить хаотические помехи, искажать передаваемые голосовые команды, возможно, даже подменять фрагменты телеметрии, создавая ложное впечатление о неисправности оборудования или о враждебных действиях со стороны другой группы. Она хотела, чтобы Лия и Кейран потеряли доверие друг к другу в самый критический момент, чтобы их миссия провалилась из-за взаимных подозрений и ошибок.

Запустив вирус, Зои почувствовала прилив мстительного удовлетворения, смешанного с леденящим страхом. Это было только начало. Теперь – «Возмездие».

Она вернулась в свою каюту и, используя один из старых, почти неиспользуемых аварийных передатчиков, которые, как она выяснила, всё ещё имели выход на внешнюю антенну, начала набирать сообщение. Короткое, анонимное, адресованное капитану Мориарти.

«Капитан „Возмездия“. Срочно. На „Селене“ предательство. Капитан Рейес и группа учёных в сговоре с марсианами. Готовят использование инопланетного оружия против Земли. Не верьте им. Действуйте немедленно. Патриот Земли».

Её палец замер над кнопкой «отправить». Это был шаг в бездну. Шаг, после которого уже не будет возврата.

Столкновение: Вмешательство Лии

Лия Морган почувствовала неладное почти сразу, как только её группа углубилась в очередной неизведанный сектор Ковчега. Связь с Айко на «Селене», обычно кристально чистая благодаря её гениальным настройкам, начала сбоить. Голос Кейрана в её шлемофоне то пропадал, то искажался до неузнаваемости. Данные с их совместных сканеров приходили с ошибками.

– Айко, что происходит со связью? – спросила Лия, стараясь сохранять спокойствие.

– Не знаю, Лия, – донёсся сквозь помехи встревоженный голос Айко. – Похоже на какую-то очень странную интерференцию. Я пытаюсь её отфильтровать, но она… она какая-то нетипичная. Не похоже на помехи Ковчега или глушилки Аль-Нуир.

В этот момент Марк, шедший впереди, резко остановился.

– Лия, твои последние данные по структуре этого зала… они не совпадают с тем, что я вижу! Ты уверена, что правильно считала показания?

Лия посмотрела на свой планшет. Данные действительно выглядели странно, словно кто-то намеренно их исказил. Подозрение, холодное и неприятное, зародилось в её душе. Это не было похоже на технический сбой. Это было похоже на… саботаж.

Она быстро связалась с Айко по резервному, более простому каналу.

– Айко, проверь логи доступа к системе связи за последний час. И все действия в сети, связанные с медицинским или научным персоналом. Немедленно!

Пока Айко лихорадочно копалась в системах, Лия приняла решение.

– Марк, Таня, прикройте меня и Кейрана. Мы должны вернуться на станцию. Немедленно. Что-то очень не так.

Вернувшись на «Селену» быстрее, чем планировалось, и оставив Марка и Таню разбираться с последствиями сорванной вылазки, Лия, сопровождаемая обеспокоенным Кейраном, направилась прямиком в каюту Зои Кларк. У неё не было прямых доказательств, только страшная догадка, но интуиция кричала ей, что источник проблемы – здесь.

Она застала Зои сидящей перед консолью аварийного передатчика. На экране всё ещё светилось набранное сообщение. Палец Зои был в миллиметре от кнопки «отправить».

– Зои! – голос Лии прозвучал резко, как удар хлыста. – Что ты делаешь?!

Зои вздрогнула и резко обернулась. В её глазах плескались ненависть, страх и какое-то безумное, отчаянное удовлетворение.

– Я делаю то, что должна была сделать давно, Морган! – выкрикнула она. – Я останавливаю тебя! Тебя и твоих марсианских ублюдков! Вы все заплатите за смерть моего отца! За всё!

– Зои, ты не понимаешь! – Лия шагнула к ней, протягивая руку. – Ты совершаешь ужасную ошибку! Это сообщение… оно убьёт нас всех!

– Убьёт ВАС! – истерично рассмеялась Зои. – А Земля будет спасена! От вас! От этой заразы!

Она рванулась к кнопке, но Лия была быстрее. Она перехватила руку Зои, их пальцы сплелись в отчаянной борьбе над консолью.

Кейран шагнул вперёд, его рука уже инстинктивно тянулась к энергетическому клинку, закреплённому на поясе – древний рефлекс воина Зианна, привыкшего защищать то, что ему дорого, защищать тех, кто пытается найти путь к гармонии. Но он замер, поймав предостерегающий взгляд Лии. В её глазах была боль, но и странная, почти нечеловеческая решимость справиться с этим самой, без применения силы, которая лишь усугубила бы страдания этой земной женщины.

Кейран с огромным трудом подавил в себе желание немедленно пресечь эту вспышку безумия, эту волну разрушительной ненависти. «Насилие порождает лишь новое насилие, – учили древние наставники Зианна, закладывая основы философии, что когда-то должна была расцвести на далёкой, ещё не пробудившейся Земле. – Разрыв бесконечного круга страданий начинается с не-деяния, с понимания, с сострадания…» Но как можно было проявить сострадание к этой слепой, всепоглощающей ярости, что горела в глазах Зои Кларк? И как можно было оставаться безучастным, когда эта ненависть угрожала уничтожить тот хрупкий шанс на выживание, за который они так отчаянно боролись? Его собственные, глубинные принципы, его вера в то, что даже в самой тёмной душе есть искра света, казалось, трещали под натиском этой жестокой, непримиримой реальности. Он мог лишь надеяться, что Лия найдёт способ.

– Ты ослепла от горя, Зои! – Лия пыталась достучаться до неё, её голос дрожал от напряжения. – Твой отец… он бы не хотел этого! Он верил в науку, в познание, а не в слепую ненависть!

– Не смей говорить о моём отце! – взвизгнула Зои, её лицо исказилось от ярости. Она вырвала руку и с силой оттолкнула Лию.

Цена Ненависти и Хрупкое Равновесие

Лия отлетела к стене, больно ударившись плечом. На мгновение мир померк. Когда она снова смогла сфокусировать взгляд, она увидела, что Зои, воспользовавшись моментом, нажала на кнопку.

Красный огонёк на передатчике мигнул – сообщение отправлено.

Лицо Зои озарила торжествующая, но безумная улыбка.

– Слишком поздно, Морган, – прошептала она. – Теперь они узнают правду.

Но в тот же миг в каюту ворвалась Айко, её лицо было бледным, но решительным.

– Я заблокировала исходящий канал с аварийного передатчика! – быстро сказала она, её пальцы летали над портативным датападом. – Сообщение не ушло! Я успела перехватить его на полпути и поставить фильтр! Но… вирус, который она загрузила в систему связи… он нанёс некоторый ущерб. Потребуется время, чтобы всё восстановить. И я не уверена, что какие-то фрагменты искажённых данных не просочились наружу во время вашей вылазки.

Зои смотрела на них, её улыбка медленно сползала с лица, уступая место выражению полного, опустошающего поражения. Она поняла, что проиграла.

Лия медленно поднялась, её плечо невыносимо болело. Она подошла к Зои. В её глазах не было гнева, только глубокая, бесконечная усталость и печаль.

– Зачем, Зои? – тихо спросила она. – Зачем ты это сделала?

Зои молчала, её взгляд был устремлён в пустоту. Её ненависть, не найдя выхода, не принеся ей ни удовлетворения, ни облегчения, оставила после себя лишь выжженную пустыню в её душе.

Марк, узнав о случившемся, был в ярости. Зои Кларк была немедленно изолирована и взята под строжайший контроль. Хрупкое равновесие на «Селене», и без того висевшее на волоске, было снова нарушено. Доверие между членами экипажа, и так подорванное страхом и отчаянием, получило ещё один удар.

Лия Морган стояла у иллюминатора, глядя на далёкую, сияющую Землю. Столкновение с Зои оставило на её душе глубокий, кровоточащий шрам. Она понимала боль этой несчастной девушки, но она также понимала, какой разрушительной силой может быть слепая, иррациональная ненависть.

У них почти не оставалось времени. «Возмездие» на орбите, Дракс в тени, «Предвестник-7» на подлёте. И теперь – ещё и этот внутренний раскол, эта отрава недоверия. Но Лия знала, что они должны двигаться дальше. Несмотря ни на что. Потому что альтернативой было только забвение. И она не собиралась сдаваться. Не сейчас. Не так.

Глава 42: Разделяй и Властвуй

Вести с Фронта: Подтверждение Угрозы

В ледяном сумраке своего командного бункера, вырубленного в самых недрах лунного камня, генерал Дракс получил донесение. Его шпионская сеть, состоящая из древних, глубоко внедрённых сенсоров, уцелевших после всех катаклизмов, и, что более важно, из свежей информации, поступающей от его нового, неожиданного «союзника» Оррика, подтвердила то, что его гравиметрический массив «Око Фобоса» зафиксировал ранее.

Корабль землян, «EAS Возмездие», действительно прибыл. И он не просто прибыл – он завис на стационарной орбите прямо над «Селеной», как коршун над обречённой жертвой. Данные Оррика, переданные с риском для его собственной шкуры, были особенно ценны: ультиматум в двенадцать часов, приказ о полной стерилизации, паника и раскол среди экипажа «Селены».

Дракс просмотрел информацию, его красные оптические линзы не выражали ничего, кроме холодного, аналитического интереса. Его тактический ИИ «Молох» уже обработал новые данные, накладывая их на существующие карты угроз и вероятностные модели. Картина становилась всё яснее и… интереснее. Хаос, который он так ценил как инструмент войны, сам шёл к нему в руки, принесённый на крыльях земного страха и их же собственной агрессии.

Расчёт Вариантов: Молот, Наковальня или Скальпель?

Генерал Дракс медленно прошёлся по своему командному центру, его тяжёлая поступь отдавалась гулким эхом. На гигантской голографической карте Луны мерцали тактические значки: синие – силы Зианна и их жалкие человеческие союзники на «Селене», красные – его собственные, поредевшие, но всё ещё грозные легионы Аль-Нуир, и теперь – новый, угрожающе-яркий маркер «Возмездия».

Его гениальный, но извращённый ум стратега уже просчитывал варианты, отсеивая неэффективные и выбирая наиболее выгодные.

Простое уничтожение «Селены» руками «Возмездия»? Слишком просто. И расточительно. Дракс не любил, когда ценные ресурсы – а информация, технологии и даже потенциальные рабы на «Селене» были именно такими ресурсами – пропадали зря. К тому же, если «Возмездие» легко справится с «Селеной», оно останется слишком сильным противником для него самого.

Спровоцировать немедленное столкновение между двумя земными фракциями? Гораздо интереснее. Пусть они ослабят друг друга, вымотают, а он нанесёт удар по победителю, или, что ещё лучше, по обоим, когда они будут истекать кровью. Захватить технологии Ковчега, которые так ищут Лия и Кейран, и одновременно – передовое вооружение «Возмездия». Вот это уже достойная цель для генерала Аль-Нуир.

Использовать суматоху для точечных, хирургически точных ударов? Идеальное дополнение ко второму варианту. Пока земляне будут разбираться друг с другом, он сможет реализовать свои собственные, более глубокие планы: продолжить поиски артефактов Предтеч в недрах Ковчега, укрепить свои самые защищённые базы, возможно, даже подготовить ловушку для самого «Возмездия», если оно сунется не в тот сектор.

Дракс остановился перед картой. Его решение созрело. Он не будет просто наблюдать. Он будет дирижировать этим оркестром смерти. Он понимал, что его пробудившиеся силы ограничены. Поэтому он будет воевать не числом, а умом – тактикой асимметричной войны, в которой он был непревзойдённым мастером. Он посеет такой хаос, что земляне сами не поймут, кто их настоящий враг.

Приказы Теням: Искусство Дезинформации и Диверсий

Приказы Дракса, отданные по самым защищённым, многократно зашифрованным каналам его ближайшим и самым верным командирам, невидимой волной прокатились по секторам Аль-Нуир.

– Командиру Третьего Штурмового Легиона, Ворлаку! – голос Дракса гремел из динамиков в бункере Ворлака, заменившего Найру на посту главного инженера и начальника службы безопасности. – Немедленно начать демонстративное отступление ваших передовых отрядов из сектора Гамма-9, прилегающего к предполагаемой зоне высадки десанта с «Возмездия». Оставить несколько «случайно» повреждённых, но внешне исправных боевых единиц. Пусть земляне думают, что мы боимся их нового корабля и тратят время на разведку пустых секторов. Пусть сунутся вглубь, где их ждут наши минные поля и засады.

– Первому Разведывательному Батальону «Коготь Марса»! – приказ ушёл другому командиру. – Усилить атаки на второстепенные коммуникационные ретрансляторы и энергетические подстанции «Селены» в секторах Бета-3 и Дельта-5. Цель – не полное уничтожение, а создание паники, перебоев со связью и энергией. Нам нужно, чтобы их инженеры метались, как крысы в горящем доме, и не могли сосредоточиться на главной угрозе.

– Отряду специального назначения «Безмолвные Тени»! Проникнуть в вентиляционные шахты «Селены» и устроить несколько мелких, но заметных диверсий. Повредите систему очистки воздуха в одном отсеке, выведите из строя пару пищевых синтезаторов в другом. Ничего критичного, но достаточно, чтобы усилить страх и недоверие экипажа к своему командованию. И, – Дракс позволил себе тень усмешки, – если будет возможность, транслируйте на их внутренних частотах короткие, панические сообщения о «неизбежной гибели» или «предательстве офицеров». Это не военный урон. Это психологическое давление. Пусть их паранойя сделает за нас часть работы.

Цель – 'Возмездие': Прощупывание Слабостей

Особое внимание Дракс уделил новому игроку – «EAS Возмездие». Прямая атака на него сейчас была бы самоубийством, но и оставлять его без внимания было нельзя.

– Всем аналитическим отделам! – приказал он своему ИИ «Молоху». – Перенаправить все доступные мощности на анализ сигнатур «Возмездия». Меня интересует всё: его точное вооружение, толщина брони, характеристики щитов, принципы работы его систем РЭБ. Используйте данные, полученные от Оррика, сравните их с нашими архивами по земным технологиям. Я хочу знать каждую его слабость, прежде чем он сделает свой ход.

– Лёгким штурмовым группам! – этот приказ был отдан командирам маневренных истребителей Аль-Нуир. – Совершить несколько коротких, провокационных вылетов в направлении «Возмездия». Не вступать в прямой бой. Ваша задача – заставить его активировать свои системы защиты, показать нам его огневую мощь, время реакции. И немедленно отступать. Пусть думают, что мы просто зарвавшиеся глупцы.

Одновременно инженерный корпус получил приказ привести в полную боевую готовность все уцелевшие абордажные капсулы и отряды техно-мародёров. Если «Возмездие» будет повреждено в бою с «Селеной», или если оно само попадёт в одну из ловушек Дракса, шанс захватить его передовые технологии нельзя было упускать.

Паук в Центре Паутины: Ожидание Хаоса

Отдав приказы, Дракс снова обратил свой взор к голографической карте Луны. Фигуры на ней пришли в движение, подчиняясь его железной воле. Красные маркеры Аль-Нуир начали свой сложный, смертоносный танец – одни отступали, другие атаковали, третьи затаивались в тени.

Он, генерал Дракс, великий стратег и последний истинный воин Марса, сидел в центре этой гигантской паутины, которую сам же и сплёл. Он дёргал за невидимые нити, расставлял ловушки из страха, дезинформации и внезапных ударов. Он ждал. Ждал, когда его жертвы – эти примитивные, эмоциональные земляне с их нелепыми представлениями о чести и долге, и эти вырождающиеся Зианна с их бесполезной духовностью – сами запутаются в сетях хаоса, который он так искусно создавал.

Его красные оптические линзы хищно сверкнули. Предвкушение грядущей битвы, грядущего триумфа, наполнило его холодное, механическое сердце подобием извращённой радости. Луна будет принадлежать ему. Земля последует за ней. И спираль их пути, пути Аль-Нуир, наконец, устремится к звёздам, очищенная от всякой скверны.

Его игра началась. И он не сомневался, что станет в ней победителем. Ведь хаос всегда был его лучшим союзником.

В то же самое время, в глубине флагмана Дракса, в его личной оружейной мастерской, залитой холодным синим светом, Найра смотрела на ту же тактическую карту на своём терминале. Она видела приказы генерала, видела его слепую, саморазрушительную ярость. Её металлическая рука, лишённая плоти, легла на скрытую панель управления. Она активировала крошечную, давно внедрённую ею программу-паразита.

На другом конце корабля, в системе наведения главного плазменного орудия, на долю секунды моргнул диагностический диод, и калибровочные данные сбились на 0.012 градуса. Никто этого не заметит. Ни один техник, ни один офицер. До тех пор, пока не станет слишком поздно.

Она ненавидела свою слабую органическую часть, но сейчас она ненавидела слепую тиранию Дракса, ведущую их расу к полному вымиранию, ещё сильнее. Он был болезнью. А болезни нужно лечить. Или вырезать.

Глава 43: Последний Шанс Лии

Тиканье Часов и Бремя Знаний

В глубине Луны-Ковчега, в одном из немногих уцелевших и относительно безопасных залов, который Лия и Кейран наспех превратили в импровизированную лабораторию, царила атмосфера отчаянной спешки. Голографические проекции неслись по полупрозрачным стенам, отображая бесконечные спирали символов Молчальников, трёхмерные модели непонятных механизмов и сложные энергетические диаграммы. На запястье Лии Морган тускло светился её датапад, на котором красные цифры таймера «Возмездия» безжалостно отсчитывали последние часы: четыре часа, семнадцать минут, тридцать две секунды…

Лия работала на пределе человеческих возможностей. Её каштановые волосы спутались, под зелёными глазами залегли глубокие тени, а шрам на брови, казалось, пульсировал в такт её учащённому сердцу. Она почти не спала с момента ультиматума, подпитывая себя лишь синтетическим кофе и жгучим чувством ответственности. Рядом с ней, такой же измождённый, но несломленный, находился Кейран. Принц Зианна то погружался в глубокую медитацию, пытаясь настроиться на едва уловимые вибрации Ковчега, то склонялся над древними световыми свитками своего народа, ища в них хоть какой-то намёк, хоть какую-то параллель с непостижимыми технологиями Молчальников.

На одном из голографических дисплеев перед Лией были развёрнуты последние записи Доктора Раджива Капура – его гипотезы о «спящем гене», о природе марсианских энергий, его отчаянные попытки найти «противоядие» от радиационного старения. Его голос, записанный незадолго до гибели, звучал в её наушниках, как печальное эхо из прошлого: «Наука – это не только поиск истины, Лия. Это ещё и борьба за неё… Ты нужна здесь…» Его отсутствие было почти физически ощутимым. Сколько раз его острый ум, его сарказм, скрывавший глубокую мудрость, помогали ей найти выход из, казалось бы, неразрешимых ситуаций? Теперь она была одна, с бременем его знаний и последней, почти угасшей надеждой.

Стена Непонимания: Загадки Молчальников

Они достигли определённого прогресса. Благодаря совместным усилиям, интуиции Лии, усиленной её пробудившимся геном, и глубоким знаниям Кейрана, им удалось активировать несколько второстепенных систем Ковчега, получить доступ к некоторым его архивам. Но это были лишь крохи. Чтобы противостоять «Возмездию», Драксу и, самое главное, неумолимо приближающемуся «Предвестнику-7», им нужно было нечто большее. Им нужен был доступ к главным системам управления, к сердцу этой древней машины.

Но путь к нему преграждала стена – не физическая, а интеллектуальная. Символы Молчальников, охранявшие доступ к этим системам, были на порядки сложнее всего, с чем они сталкивались ранее. Это были не просто знаки, а живые, многомерные конструкты, меняющие свою форму и значение в зависимости от малейших изменений в окружающем энергетическом поле, от ментального состояния того, кто пытался их расшифровать. Стандартные методы дешифровки не работали. Лия пыталась применить логику, Кейран – интуицию, но они заходили в тупик.

«Может быть, это связано с последовательностью активации?» – предположила Лия, и они потратили почти час, пробуя различные комбинации прикосновений к пульсирующим символам на одной из консолей. Результат – ноль. Лишь монотонный, безразличный гул Ковчега.

«А что, если это не символы, а… своего рода проекция состояния?» – Кейран закрыл глаза, пытаясь войти в глубокий резонанс с энергиями зала, но его тут же отбросило назад волной ментального «шума», оставив лишь пульсирующую головную боль.

Лия снова и снова прогоняла записи Доктора Капура, искала в его гипотезах о «спящем гене» хоть какую-то зацепку. Она пыталась использовать свою обострившуюся чувствительность, «прощупывая» энергетические потоки вокруг символов, но это было всё равно что пытаться удержать воду голыми руками – потоки были слишком сложными, многомерными.

«Осталось меньше трёх с половиной часов, – прошептала она, глядя на таймер на своём датападе. Голос её дрожал от усталости и подступающего отчаяния. – Мы не успеем. Мы просто… не понимаем их».

Кейран положил руку ей на плечо.

– Не сдавайся, Лия. Мы должны найти ответ. Ради всех.

Но в его собственных глазах она видела ту же тень безысходности. Они испробовали всё, что могли придумать. Стена непонимания, воздвигнутая разумом Молчальников, казалась непреодолимой.

Неожиданный Резонанс: Пробуждение Нимриэль

Отчаяние ледяной волной начало подступать к горлу Лии. Время неумолимо истекало.

Внезапно Кейран, вышедший из очередной бесплодной медитации, резко поднял голову.

– Что-то… изменилось, – прошептал он. – Энергетический фон Ковчега… он вибрирует иначе. Тоньше. Словно… кто-то очень чистый и восприимчивый коснулся его струн.

В этот самый момент на «Селене» Таня Вольская, проверявшая Нимриэль, увидела, как девочка во сне начала что-то тихо напевать – не слова, а мелодичный, переливающийся звук, а её серебристые спирали на коже вспыхнули необычайно ярким, но мягким светом.

Лия, услышав слова Кейрана, почувствовала это сама. Её «спящий ген», её марсианское наследие, которое и так обострило её чувствительность к энергиям Ковчега, внезапно «открылось» ещё шире. Она ощутила этот «чистый сигнал», о котором говорил Кейран – он шёл не от механизмов Ковчега, а откуда-то извне, но резонировал с самим сердцем древней машины. Это был не просто телепатический всплеск, а сложная, многослойная гармоника, которую Ковчег, словно гигантский резонатор, усиливал и транслировал по своим внутренним сетям.

«Нимриэль… – догадалась Лия, её сердце забилось чаще. – Это она! Её детский, незамутнённый разум… он вошёл в резонанс с Ковчегом на каком-то фундаментальном уровне, недоступном нам!»

Она быстро настроила свои сенсоры, пытаясь уловить и проанализировать эту «песнь Нимриэль», как её уже мысленно назвал Кейран. Образы, которые теперь всплывали в её сознании, были не хаотичными, а… упорядоченными. Это были не решения, не прямые подсказки, а скорее… ключи к восприятию. Словно Нимриэль, сама того не осознавая, показывала им, как нужно «слушать» и «видеть» язык Молчальников.

– Смотри, Кейран! – воскликнула Лия, указывая на одну из голографических проекций символов, которые раньше казались им бессмысленными. – Если наложить на них эту… эту мелодию, эту гармонику, которую транслирует Нимриэль… они начинают… выстраиваться! Это не просто символы, это… фрактальные ключи! Их последовательность зависит от резонансной частоты! Это – гармоническая резонансная расшифровка!

Её пальцы летали по консоли, выводя на экран новую теорию.

– Каждый символ – это многомерный кристаллический шифр. Песнь Нимриэль, усиленная Ковчегом, заставляет их вибрировать на определённой частоте. Смотри, под воздействием её „голоса“ их внутренняя структура меняется, они выстраиваются в осмысленные последовательности! Мы должны не читать их, а слушать их резонанс!

Они начали работать с новым рвением. Кейран, используя свою способность управлять энергией Зианна, пытался воспроизвести эти сложные гармоники, направляя их на управляющие панели. Лия, используя своё чутьё и аналитический ум, корректировала его, следуя «подсказкам», идущим от Нимриэль через Ковчег. Это была невероятно сложная, почти интуитивная работа, где наука переплеталась с чем-то, что выходило за рамки обычного понимания.

И древняя машина начала откликаться.

Сначала это был едва заметный гул, прошедший по палубе. Затем на ранее тёмных консолях Молчальников начали загораться новые символы, их свет был мягким, жемчужным. Одна из гигантских спиральных структур в центре зала медленно пришла в движение, её сегменты начали вращаться, испуская потоки чистой, белой энергии.

Лия и Кейран смотрели на это с благоговейным трепетом и растущей надеждой. Они сделали это. Они нашли путь.

– Мы внутри, – прошептала Лия, подключая свой датапад к активированному интерфейсу. Её пальцы летали по голографической клавиатуре. – Я получила доступ к второстепенным системам: локальным сенсорам, некоторым энергетическим распределителям… Мы можем использовать это, чтобы точнее отслеживать Дракса и, возможно, усилить щиты «Селены». Это уже что-то!

Кейран, однако, покачал головой, его взгляд был прикован к массивной, всё ещё безмолвной центральной структуре, окутанной тенью.

– Но это лишь внешняя оболочка, Лия. Прихожая. Ядро… главное оружие… оно по-прежнему недоступно. Мы подобрали ключ к парадной двери, но тронный зал всё ещё заперт. И я чувствую… за ним спит нечто гораздо более мощное и опасное. Эта энергия… она пугает меня.

Их успех был значительным, но отчаянно частичным. Они получили новые инструменты, но главная цель – спасение – оставалась недостижимой. А таймер на датападе Лии показывал, что у них осталось меньше трёх часов, чтобы сотворить чудо.

Последний Шанс и Гонка Продолжается

Лия и Кейран смотрели на это с благоговейным трепетом и растущей надеждой. Они сделали это. Они нашли путь. Маленькая Нимриэль, сама того не осознавая, стала их проводником в сердце этой древней, непостижимой машины.

Но это был лишь первый шаг. Таймер на датападе Лии показывал, что у них осталось меньше трёх часов. Три часа, чтобы понять, как использовать эту новообретённую силу. Три часа, чтобы найти способ остановить «Возмездие», нейтрализовать «Предвестник-7» и, возможно, дать отпор Драксу, который наверняка уже готовил свой удар.

– Мы должны спешить, – сказала Лия, её голос дрожал от смеси усталости и возбуждения. Она вспомнила последние слова Доктора Капура, его веру в неё, в её «спящий ген». Она не могла его подвести. Она не могла подвести всех тех, кто ещё оставался на «Селене».

Они снова склонились над консолями, их лица освещались неземным светом пробуждающегося Ковчега. Гонка со временем, гонка со смертью, вступала в свою самую отчаянную, самую решающую фазу. Их последний шанс ещё не был упущен. Но цена этого шанса могла оказаться невообразимо высокой.

Глава 44: Предательство Оррика Раскрыто

Зёрна Сомнения и Цифровые Следы

В ледяном полумраке своей лаборатории, освещаемой лишь мерцанием голографических дисплеев, Айко Мураками чувствовала, как её мозг плавится от перенапряжения. После отчаянной попытки пробиться сквозь киберзащиту «Возмездия» и последовавшего за этим столкновения с безумием Зои Кларк, ей отчаянно требовался отдых. Но отдых был непозволительной роскошью, когда таймер ультиматума неумолимо отсчитывал последние часы их существования.

Что-то не давало ей покоя. Какой-то едва уловимый диссонанс в общей картине событий, какая-то деталь, выбивавшаяся из общей логики. Её внимание привлекали странные аномалии, связанные с Орриком.

Его «случайная» помощь во время вылазки в Ковчег, его слишком уж удачные «воспоминания» о древних ловушках, странные, короткие всплески зашифрованной энергии, которые Таня несколько раз фиксировала своим имплантом в его присутствии, но которые списывались на помехи от Ковчега… Зёрна сомнения, посеянные Таней и её собственными наблюдениями, начали давать ядовитые всходы.

Заставив себя отвлечься от анализа данных, поступающих от Лии и Кейрана из глубин Ковчега, Айко открыла доступ к архивным логам «Селены». Она решила перепроверить всё, что было связано с Орриком за последние несколько циклов: его перемещения по станции, его доступ к системам, его коммуникации. Она активировала несколько своих старых, скрытых программ-анализаторов, которые она когда-то написала для собственного развлечения и мониторинга сетевой активности – так, на всякий случай. Затем она вспомнила о тех слабых, неидентифицированных всплесках зашифрованной передачи, которые Таня фиксировала своим уникальным имплантом в его присутствии во время вылазки в Ковчег – имплантом, который Таня специально откалибровала на поиск аномальных сигналов именно от Оррика после первых же подозрений.

И «случай» представился.

Айко начала с косвенных данных. Прямые логи его коммуникаций были либо тщательно зачищены, либо зашифрованы так, что на их взлом ушли бы недели. Оррик был слишком хитёр для этого. Но Айко пошла другим путём. Она начала сопоставлять время необъяснимых сбоев во второстепенных системах «Селены» с графиком перемещений Оррика. Она анализировала паттерны его доступа к общестанционной сети – он часто запрашивал, казалось бы, безобидную информацию о расположении старых технических туннелей или о состоянии заброшенных секторов Ковчега. Затем она вспомнила о тех слабых, неидентифицированных всплесках зашифрованной передачи, которые Таня фиксировала своим имплантом в его присутствии во время вылазки в Ковчег. По отдельности это были лишь мелкие странности. Но когда Айко, используя свои мощнейшие аналитические алгоритмы, наложила все эти данные друг на друга, начала вырисовываться тревожная картина.

Пазл Складывается: Истинные Мотивы Гибрида

Айко почувствовала знакомый азарт хакера, напавшего на след. Она углубилась в анализ, её пальцы летали по клавиатуре, отбрасывая усталость. Она начала сопоставлять данные, полученные во время вылазки Марка и Кейрана в сектор Альфа (где они столкнулись с Драксом и где Оррик «спас» Лию), с логами активности Оррика до и после этого события.

Прорыв произошёл, когда она решила проверить не исходящие сигналы от Оррика, а входящие – те самые «случайные» помехи и сигналы, которые они списывали на Ковчег или Аль-Нуир. Используя одну из своих экспериментальных программ, способную выявлять стеганографически скрытые сообщения в, казалось бы, хаотичном потоке данных, она обнаружила короткие, замаскированные под системные ошибки команды, которые, по всей видимости, Оррик получал от Дракса. Они были ретранслированы через несколько «мёртвых» узлов в глубине Ковчега, чтобы скрыть истинный источник. Это была сложная, многоходовая игра, и Оррик вёл её очень искусно. Но он недооценил Айко.

Но было и ещё кое-что. Нечто, что она ранее списывала на сбои в изношенном оборудовании Аль-Нуир. Анализируя тактические данные их недавних атак, она заметила аномалии. Сбои в их системах были не хаотичными. Они были… хирургически точными. То отключался силовой распределитель щитов правого борта на одном из их крейсеров, то на долю секунды сбивалась калибровка орудий на другом. Эти сбои были слишком специфичны, чтобы быть результатом её собственных кибератак или помех Ковчега. Это было похоже на саботаж. Внутренний.

"Кто-то играет против Дракса в его собственном лагере", – пробормотала она. Эта мысль заставила её посмотреть на всю ситуацию под другим углом. Если у Дракса есть внутренний враг, то, возможно, и у них есть потенциальный… союзник? Эта мысль была отложена, но она добавила ещё один слой сложности в общую картину, заставив Айко копать ещё глубже в поисках того, кто дёргает за ниточки.

И тут её ждал первый шок. Одна из её программ-«слухачей» сумела перехватить и сохранить в кэше крошечный, сильно повреждённый фрагмент зашифрованной передачи, исходящей из того самого заброшенного технического отсека, где Оррик якобы «случайно» нашёл путь к логову Дракса. Айко потратила почти час, используя все свои ресурсы, чтобы частично восстановить и расшифровать этот фрагмент.

Содержание было обрывочным, но смысл – пугающе ясным. «…информация о передвижении группы Рейеса… доступ к системам Ковчега… гарантии… новое положение…» И подпись – стилизованная спираль, которую Айко уже видела на некоторых артефактах Зианна, но здесь она была выполнена в агрессивной, почти хищной манере, характерной для символики Аль-Нуир. Это был Оррик. Он вёл переговоры с Драксом. Ещё до того, как «Возмездие» прибыло.

Но это было не всё. Айко продолжила копать, и то, что она обнаружила дальше, заставило её похолодеть. Анализируя энергетические сигнатуры, зафиксированные Таней во время последней вылазки в Ковчег с Орриком, она нашла следы попыток несанкционированного доступа. Но не к системам «Селены» или Ковчега. А к чему-то, что по своей структуре напоминало интерфейсы управления… оружием Аль-Нуир. Оррик, используя информацию, которую он, очевидно, получал от Дракса, или свои уникальные знания гибрида, пытался получить контроль над какими-то боевыми системами Аль-Нуир!

«Этот ублюдок… он не просто шпионил. Он получал приказы. И, судя по всему, пытался использовать их для своей выгоды, копая под самого Дракса…»

Пазл сложился. Оррик был не просто предателем, сливающим информацию Драксу. Он был гораздо опаснее. Он был амбициозным игроком, который пытался использовать обе стороны – и людей, и Аль-Нуир – в своей собственной, корыстной игре, стремясь к власти, к контролю. Он не был пешкой Дракса. Он сам метил в ферзи.

Тревога: Доклад Капитану

– Таня! Марк! Срочно ко мне в лабораторию! – голос Айко, прозвучавший по внутренней связи, был лишён обычного сарказма. В нём слышались стальные нотки и едва сдерживаемая ярость.

Когда Марк Рейес и Таня Вольская ворвались в её лабораторию, Айко молча указала на главный голографический дисплей. Там, в виде наглядных схем, логов и расшифрованных фрагментов, была представлена вся уродливая картина предательства Оррика.

– Этот ублюдок… – прорычал Марк, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Его худшие опасения, его инстинктивное недоверие к гибриду, подтвердились самым кошмарным образом. Он чувствовал себя идиотом, позволившим этому змею так долго водить их за нос, рискуя жизнями всех на станции.

Таня, которая всегда открыто презирала Оррика, лишь мрачно кивнула.

– Я знала, что он гнида. Но чтобы настолько… Он не просто шпионил на Дракса. Он пытался играть в свою игру, используя и нас, и его. Хотел урвать себе кусок власти на руинах.

– Мы должны немедленно его найти и обезвредить, – решительно сказала Айко. – Пока он не нанёс ещё больший ущерб. Судя по его последним запросам к системам Аль-Нуир, он мог попытаться получить контроль над каким-нибудь их автономным оружием или дронами. И кто знает, против кого он их направит.

Марк кивнул. В его глазах горел холодный огонь.

– Таня, бери двух бойцов из охраны. Айко, отслеживай его по внутренним камерам и датчикам. Мы найдём эту двуличную тварь. И он ответит за всё.

Загнанный в Угол: Конфронтация

Оррика они нашли в одном из старых, полузаброшенных технических туннелей, примыкающих к секторам, где, по слухам, Аль-Нуир хранили свои старые, законсервированные боевые машины. Он возился с какой-то панелью управления, явно пытаясь получить к ней доступ, его лицо было сосредоточенным и хищным.

– Оррик! – голос Марка прозвучал, как выстрел.

Гибрид резко обернулся, его рука метнулась к поясу, где у него всегда был спрятан какой-то клинок или энергетический разрядник. Увидев Марка, Таню и двух вооружённых охранников, преградивших ему путь к отступлению, он замер. Его обычная шутовская маска на мгновение дала трещину, обнажив холодный, расчётливый взгляд.

– Капитан! Какая неожиданная встреча! – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и напряжённой. – Гуляете? Я вот тоже решил немного… размяться. Изучаю местные достопримечательности.

– Хватит паясничать, Оррик, – ледяным тоном произнесла Таня, её плазменный пистолет был направлен ему прямо в грудь. – Мы всё знаем. О твоих переговорах с Драксом. О твоих попытках взломать системы Аль-Нуир. О твоей маленькой, грязной игре.

Оррик на секунду замолчал, его глаза быстро обежали лица окруживших его людей, оценивая ситуацию. Затем он рассмеялся – коротким, резким смехом, в котором не было ни капли веселья.

– А вы, оказывается, не такие уж и глупые, человечки. И ты, моя язвительная подруга, – он кивнул Тане, – всегда была проницательнее других. Ну что ж, да. Было дело. Играл, как умел. Выживал. Разве это преступление в нашем проклятом мире?

– Предательство – всегда преступление, Оррик, – жёстко сказал Марк. – Ты поставил под угрозу жизни всех на этой станции.

Оррик пожал плечами.

– Жизни… Какая мелочь, когда на кону стоит настоящая власть. Дракс – безумец, он ведёт Аль-Нуир к гибели. Я хотел… направить их на более конструктивный путь. Под своим чутким руководством, разумеется.

– И для этого ты готов был продать нас? – в голосе Марка звучала нескрываемая ярость.

Оррик снова усмехнулся.

– Капитан, капитан… Не будьте таким наивным. В этой игре нет друзей, есть только временные союзники и вечные интересы. Мои интересы не совпали с вашими. Но… – он сделал шаг вперёд, поднимая руки в примирительном жесте, – возможно, они ещё могут совпасть. Дракс – наш общий враг, не так ли? Я знаю его слабости. Я знаю его планы. Я могу быть вашим… тройным агентом. Представьте, какие возможности это открывает! Вместе мы сможем его уничтожить, а потом… потом мы сможем договориться о разделе сфер влияния на этой Луне. Как вам такое предложение?

Дикая Карта: Непредсказуемое Будущее Оррика

Марк и Таня переглянулись. Предложение Оррика было настолько циничным и наглым, что на мгновение они даже растерялись.

– Ты действительно думаешь, что мы поверим хоть одному твоему слову после всего этого? – прошипела Таня.

– А какой у вас выбор, дорогая? – Оррик хитро прищурился. – Без меня вы – слепые котята в логове Дракса. А со мной… у вас появляется шанс. Маленький, но шанс.

Но Марк Рейес не собирался больше играть в игры с этим предателем.

– Хватит, Оррик, – его голос был твёрд. – Твоя игра окончена. Ты пойдёшь с нами. И если ты сделаешь хоть одно неверное движение…

Внезапно Оррик изменился в лице. Его шутовская маска окончательно слетела, уступив место выражению звериной ярости и отчаяния.

– Никогда! – выкрикнул он, и в тот же миг из его предплечья, там, где у Зианна светились биолюминесцентные узоры, а у Аль-Нуир крепились кибернетические импланты, с шипением вырвался короткий, но мощный энергетический разряд, ослепив на мгновение всех присутствующих.

Когда зрение вернулось, Оррика уже не было. Он исчез в одном из тёмных боковых туннелей, оставив после себя лишь запах озона и горькое чувство обманутой надежды.

Марк выругался.

– Откуда у него это?! Это не стандартное вооружение!

Таня, протирая глаза, быстро просканировала место, где только что стоял Оррик. Её имплант зафиксировал остаточные эманации энергии, характерные для технологий Аль-Нуир, но… модифицированных, гибридных.

– Похоже на сильно переделанный личный дезинтегратор Аль-Нуир, – её голос был мрачен. – Или, что более вероятно, какой-то уникальный артефакт, который он умудрился либо украсть у них ещё давно, либо собрать сам из частей, используя свои знания обеих рас. Чёрт, мы всегда знали, что он вор и пройдоха, но, чтобы у него был такой туз в рукаве… Этот гибрид… он действительно дикая карта. Он всегда был на шаг впереди, копил свои секреты, свои маленькие, смертоносные игрушки.

Предательство Оррика было раскрыто. Но он не был пойман. Он остался на свободе, ещё более опасный и непредсказуемый, чем раньше. Теперь он будет действовать в одиночку, преследуя свои собственные, никому не известные цели, и мог нанести удар с любой стороны в самый неподходящий момент.

Доверие на «Селене», и без того хрупкое, как лунный лёд, получило ещё один, возможно, смертельный удар. А времени до исполнения ультиматума «Возмездия» оставалось всё меньше. Игра на выживание на этой проклятой Луне становилась всё более запутанной и смертоносной.

Глава 45: Голос Разума Против Стали

Последний Довод: Решение Марка

В командном центре «Селены» царила атмосфера, густая от напряжения и запаха озона – последствия недавней короткой, но яростной стычки с Орриком. Гибрид сбежал, оставив после себя ещё больше вопросов и страха. Таймер ультиматума на главном экране показывал чуть больше пяти часов до точки невозврата. Пять часов. Время, за которое Лия и Кейран, где-то в недрах этого проклятого Ковчега, должны были совершить невозможное.

Марк Рейес смотрел на эти безжалостные цифры, и его обычно непроницаемое лицо было изрезано морщинами усталости и отчаяния, которое он так тщательно пытался скрыть от команды. Предательство Оррика, его циничная попытка играть на всех фронтах, стали последней каплей. Марк понял, что ситуация на Луне – это не просто столкновение людей и двух враждующих марсианских рас. Это клубок интриг, древних тайн и современных амбиций, где каждый тянул одеяло на себя, не заботясь о последствиях.

И Ева Крюгер, и капитан Мориарти там, на Земле или на борту «Возмездия», видели лишь верхушку этого айсберга. Они видели мятежную станцию, вышедшую из-под контроля, и опасных инопланетян. Но они не видели «Предвестника-7», летящего к Земле. Они не знали об истинных планах Дракса. Они не понимали природы Луны-Ковчега.

Попытка Айко пробиться сквозь киберзащиту «Возмездия» принесла лишь частичный, сомнительный успех. Данные, возможно, и были загружены, но кто мог гарантировать, что их увидят, что им поверят?

Марк принял решение. Отчаянное. Возможно, бессмысленное. Но он должен был попытаться. Он был капитаном. И его долг был – бороться за своих людей до самого конца, используя любой, даже самый призрачный шанс.

– Айко, Лия, Таня, – его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – Мне нужны все данные, которые у нас есть. Всё, что может убедить этого упрямца Мориарти, что он совершает чудовищную ошибку. И у нас очень мало времени.

Архив Отчаяния: Сбор Доказательств

Работа закипела с лихорадочной поспешностью. Лия, вышедшая на короткий сеанс связи из Ковчега, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью, передала последние, самые чёткие сканы «Предвестника-7», сделанные с помощью активированных систем Ковчега – теперь его искусственное происхождение и явное вооружение не вызывали сомнений. Айко добавила к этому аналитику его траектории и энергетической сигнатуры, а также, с риском для себя, извлекла из повреждённых логов Аль-Нуир (которые они захватили ранее) фрагменты приказов Дракса, недвусмысленно указывающие на его намерение использовать «Предвестник» для удара по Земле.

Таня откопала в архивах «Селены» записи показаний профессора Дюрана, его взволнованный рассказ о Луне-Ковчеге и предупреждениях, зашифрованных в древних земных мифах. Добавили и отчёт о предательстве Оррика, его связях с Драксом и его попытках дестабилизировать ситуацию – как доказательство того, что на Луне идёт сложная, многоуровневая игра, а не просто бунт станции.

Всё это было сжато, систематизировано и упаковано в единый, защищённый пакет данных. В конце Марк записал короткое, лишённое эмоций, но предельно ясное обращение:

«Капитан Мориарти. Говорит капитан Рейес, станция „Селен“. Я передаю вам пакет данных чрезвычайной важности. Он содержит неопровержимые доказательства существования прямой и неминуемой угрозы для планеты Земля – угрозы, которая не связана с деятельностью моей станции или присутствием здесь представителей марсианских цивилизаций. Я не прошу вас о пощаде или снисхождении. Я призываю вас как офицера Земного Альянса, как человека, ответственного за жизни миллионов, непредвзято изучить эти факты, прежде чем вы нажмёте на кнопку. Речь идёт не о судьбе „Селены“. Речь идёт о будущем нашей планеты. Выбор за вами».

Вызов в Пустоту: Передача на 'Возмездие'

Марк глубоко вздохнул и отдал приказ Айко:

– Передавай. Используй официальный экстренный канал Альянса. Если он существует.

Айко кивнула, её пальцы забегали по консоли.

– Есть такой, капитан. Протокол «Красный Флаг». Предназначен для сообщений высшей категории срочности, касающихся непосредственной угрозы безопасности Альянса. Теоретически, его должны принять и немедленно доставить командиру. Но… его не использовали уже лет двадцать.

На главном экране появилось стандартное окно запроса на соединение. Секунды тянулись, как часы. Наконец, женский голос, холодный и бесстрастный, ответил:

– «EAS Возмездие», дежурный офицер связи. Идентифицируйте себя и цель вашего вызова.

– Говорит капитан Марк Рейес, станция «Селен», – ответил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более официально. – У меня экстренное сообщение для капитана Мориарти по протоколу «Красный Флаг». Сообщение содержит данные, касающиеся угрозы категории «Омега» для Земли.

На том конце провода на несколько секунд воцарилось напряжённое молчание. Было слышно, как офицер с кем-то быстро переговаривается. Когда она ответила снова, в её голосе появилась едва уловимая нотка тревоги.

– Протокол «Красный Флаг» принят, капитан Рейес. Капитан Мориарти в данный момент на экстренном брифинге с командованием по поводу неидентифицированного объекта на траектории перехвата. Передавайте ваш пакет данных. Я гарантирую, что он будет на его личном терминале в ту же секунду, как брифинг закончится. Говорите.

Марк почувствовал крошечную искру надежды. Его услышали.

– Передаю пакет данных. Убедитесь, что он попадёт лично капитану Мориарти. Немедленно. От этого зависят жизни.

– Ваши данные будут зарегистрированы и переданы с высшим приоритетом, капитан, – уже без прежней холодности ответила офицер.

Айко активировала передачу. Полоса загрузки медленно поползла по экрану. Весь командный центр затаил дыхание. Наконец, надпись: «Пакет данных „Омега-Срочно“ успешно передан и принят бортом EAS Возмездие».

Связь оборвалась.

Ледяное Молчание и Тень Сомнения

На мостике «EAS Возмездие» капитан Фрэнк Мориарти оторвался от тактической карты, где красным маркером был отмечен приближающийся «Предвестник-7». Его собственные сенсоры корабля подтверждали наличие этого объекта, хотя его точная природа и уровень угрозы всё ещё анализировались.

– Капитан, – доложил его офицер связи, молодой лейтенант с напряжённым лицом, – только что получен пакет данных со станции «Селен» по протоколу «Красный Флаг». Капитан Рейес настаивал на его чрезвычайной важности и угрозе категории «Омега» для Земли.

Мориарти нахмурился. «Красный Флаг»? Этот протокол не использовался со времён последней колониальной войны. Что могло быть настолько срочным у этих мятежников?

– Выведите на мой личный терминал, лейтенант, – приказал он. – И обеспечьте полную проверку на вирусы и вредоносный код.

Когда пакет данных был загружен, Мориарти, оставшись один в своей капитанской рубке, начал его изучать. Сначала он был настроен скептически. Очередная уловка Рейеса, попытка выиграть время. Но по мере того, как он просматривал чёткие, детализированные снимки «Предвестника-7», аналитику его траектории, обрывки приказов Дракса, свидетельства Дюрана, его уверенность начала колебаться. Это было… слишком убедительно. Слишком страшно, чтобы быть просто выдумкой.

Он дошёл до видеообращения Марка. Голос Рейеса был спокоен, но в нём слышалась стальная уверенность человека, который знает, о чём говорит. «Речь идёт не о судьбе „Селены“. Речь идёт о будущем нашей планеты».

Мориарти откинулся на спинку кресла. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала буря. Приказ Евы Крюгер был ясен и недвусмыслен. Но эти данные… если они правдивы, то уничтожение «Селены» не только не решит проблему, но и усугубит её, лишив Землю тех, кто, возможно, единственный знает, как остановить эту марсианскую угрозу.

Его взгляд упал на небольшую, потёртую голографическую рамку на его столе. Оттуда на него смотрела его улыбающаяся дочь. Безопасность Земли… Да, это его священный долг. Но что, если слепое исполнение одного приказа приведёт к ещё большей катастрофе? Впервые за долгие годы службы, капитан Фрэнк Мориарти почувствовал, как ледяная броня его уверенности дала трещину. Крошечную, почти незаметную, но трещину.

Он вызвал своего главного аналитика.

– Мне нужен полный, исчерпывающий анализ этих данных. И сопоставьте их с нашими собственными сенсорными показаниями по объекту, который они называют «Предвестник-7». Немедленно. И доложите лично мне.

Затем он посмотрел на часы. Времени оставалось всё меньше.

Ожидание Приговора: Последние Часы

На «Селене» воцарилось мучительное ожидание. Марк Рейес сделал всё, что мог. Он бросил свой «голос разума» против «стали» военного приказа и слепого подчинения. Но услышит ли его Мориарти? Поверит ли? Или просто отмахнётся, как от очередной уловки?

Лия и Кейран, получив от Марка сообщение о его действиях, с новой силой бросились на штурм тайн Ковчега. Теперь у них была хоть и призрачная, но всё же надежда на то, что им дадут немного больше времени.

Айко и Таня пытались восстановить системы станции после всех недавних атак и диверсий, готовясь к худшему – к обороне, которая, как они понимали, была почти безнадёжной против мощи «Возмездия».

Напряжение достигло своего пика. Каждый шорох, каждый сбой в работе оборудования воспринимался как предвестие конца. Марк смотрел на таймер ультиматума. Пять часов превратились в четыре с половиной…

Судьба «Селены», а возможно, и всей Земли, теперь висела на волоске, и этот волосок держал в своих руках один человек – капитан Фрэнк Мориарти, командир «EAS Возмездие». И никто не знал, какое решение он примет. Голос разума или сталь приказа? Человечность или долг? Ответ должен был прийти очень скоро. И он мог оказаться смертельным.

Идеальный Шторм

Глава 46: Последний Бой Доктора Капура

Тревога в секторе "Оазис"

Сектор 7, который экипаж с иронией прозвал «Оазисом», был самым тихим местом на «Селене». Здесь, под мягким светом био-ламп, Таня Вольская и её команда биологов культивировали образцы марсианской флоры, а в прозрачных стазис-камерах отдыхали несколько раненых Зианна. Воздух пах озоном, влажной почвой и чем-то неуловимо чужим, но успокаивающим.

Именно в эту тишину ворвался хаос.

В своей лаборатории, окружённая вихрем голографических кодов, Айко Мураками на пределе возможностей запустила очередной цикл «квантового шума». Это был дерзкий эксперимент, попытка создать помехи, которые могли бы скрыть станцию от сканеров Дракса. На долю секунды вся энергосистема «Селены» моргнула, испытав колоссальный скачок напряжения.

В «Оазисе» защитное поле на одном из контейнеров, помеченном как «Регенеративная сыворотка З-11», на мгновение погасло. Этого было достаточно. В вентиляционной решётке над контейнером что-то блеснуло. Крошечный, размером с насекомое, дрон Аль-Нуир, безмолвно дремавший там неделями, выстрелил микроскопическим лазерным лучом. Раздался тихий щелчок.

Это не было удачей. Это был холодный, выверенный расчёт. Найра давно знала об этом конкретном контейнере – данные были получены от шпионов Дракса, внедрённых в окружение Зианна. Она ждала идеального момента, триггера. Она не знала, когда точно представится шанс, но она знала, что отчаянные, загнанные в угол люди рано или поздно начнут рискованные эксперименты с энергией, вызывая перегрузки в своей хрупкой системе.

Её дрон был запрограммирован не на время, а на условие: среагировать на любой нестабильный энергетический всплеск выше 500% от нормы в непосредственной близости от контейнера З-11. Всплеск, который неизбежно на мгновение ослабил бы защитное поле. Скачок напряжения, вызванный очередной отчаянной попыткой Айко создать помехи или взломать системы Дракса, стал для неё идеальным триггером, нежданным подарком. Её удар был не счастливой случайностью, а результатом терпения и безупречного тактического планирования, направленного на создание максимального хаоса.

Рикки «Крыса» Торрес, девятнадцатилетний лаборант, который прокрался в сектор в надежде стащить лишний питательный батончик, оказался ближе всех. Он не сразу понял, что произошло. Из микроскопического отверстия в контейнере начал сочиться едва заметный, переливающийся перламутром туман. Рикки почувствовал странную, свинцовую слабость, голова закружилась. Он посмотрел на свои руки – кожа на глазах приобретала нездоровый, сероватый оттенок. В его глазах отразился первобытный ужас. Собрав последние силы, он дотянулся до панели и ударил по кнопке общей тревоги.

Оглушительно взвыли сирены. Красные лампы залили «Оазис» зловещим светом. С тяжёлым шипением начали опускаться массивные гермоворота. Рикки упал на пол, его тело содрогнулось в последней конвульсии. Он был первой жертвой.

На мостике Марк Рейес вскочил со своего кресла.

– Что, чёрт возьми, происходит?!

– Биологическая угроза, уровень семь! – прокричал один из операторов. – Сектор «Оазис» запечатан!

В своей каюте доктор Раджив Капур, дремавший в кресле, резко открыл глаза. Он услышал код тревоги, и его сердце, измученное болезнью, пропустило удар. Он медленно поднялся, опираясь на свою верную трость из углеродного волокна. Лицо, обычно искажённое сардонической усмешкой, стало твёрдым и серьёзным. Это была не учебная тревога. Это был его последний бой.

Диагноз из могилы

Паника распространялась по станции быстрее, чем вирус. Несколько техников, находившихся в смежном с «Оазисом» коридоре, уже валились с ног, жалуясь на удушье и потемнение в глазах. Их кожа серела, словно из них выкачали всю жизнь.

Доктор Капур, добравшись до своего медицинского центра, немедленно связался с Лией и Таней.

– Мне нужен удалённый доступ к сенсорам «Оазиса! И все данные по содержимому контейнера З-11!»

На главном экране появились данные. Воздух в «Оазисе» кишел сложным аэрозольным агентом.

– Это не просто вирус, – пробормотала Лия, вглядываясь в химическую структуру. – Это гибрид. Органика и программируемые наночастицы, похожие на самореплицирующиеся кристаллы.

Капур, увеличив изображение, увидел, как наниты действуют на клеточном уровне. Они не убивали. Они запускали процесс катастрофически быстрого распада, имитируя эффект от тысяч рентген радиации. Жертва старела на десятки лет за считанные минуты.

– Это не их стиль, – прохрипел Капур, обращаясь к Марку по видеосвязи. – Оружие Аль-Нуир грубое, оно рвёт, жжёт, уничтожает. А это… это нечто иное. Более изощрённое.

Он открыл на своём терминале папку, которую назвал просто «Жрица». Это было его тайное досье на Элиру, которое он начал собирать с первого дня, не доверяя её фанатичному взгляду. Он сопоставил сигнатуру вируса с отрывочными данными, которыми с ним поделился один из лояльных Кейрану Зианна.

Всё сошлось.

Лицо Капура стало белым как полотно. Он посмотрел в камеру на Лию и Марка. Его голос был тихим, но каждое слово падало в наступившей тишине, как камень.

– Это не яд. Это… лекарство. Экспериментальная сыворотка Элиры. Я думаю, она разрабатывала её для «очищения» генома Зианна от любых чужеродных влияний. От наследия Аль-Нуир, от мутаций… возможно, даже от нашего. Но для человеческой ДНК… для нас… это смертный приговор.

– Но как? – не поняла Лия. – Он разрушает наши клетки!

– Именно! – Капур указал дрожащим пальцем на экран. – Смотри сюда. Эти наниты не атакуют саму ДНК. Они нацелены на теломеры – концевые участки хромосом. У Зианна, благодаря их уникальной биоэнергетике, теломеры имеют особый энергетический маркер. Вирус распознаёт его и запускает протокол усиленной регенерации. Но в человеческих клетках этого маркера нет. Для нанитов наша ДНК – 'неопознанная' и 'дефектная'. И они запускают протокол не регенерации, а ускоренного апоптоза – запрограммированной клеточной смерти. Они просто 'вычищают' то, что считают генетической ошибкой. Это не яд. Это генетический геноцид, замаскированный под панацею.

Последний рецепт

Главная медицинская лаборатория примыкала к запечатанному сектору. Сквозь толстое бронестекло Лия видела, как перламутровый туман медленно клубится за гермоворотами. Сенсоры показывали, что наниты уже начали просачиваться сквозь микроскопические щели. Карантин не продержится долго.

– Времени на полноценный антидот нет, – сказал Капур, тяжело дыша. Его собственная болезнь, рак, который он так долго сдерживал, теперь, на фоне стресса, вцепилась в него с новой силой. – Но мы можем их ослепить.

Он вывел на экран свои личные, самые секретные исследования. Те, что он вёл для себя, пытаясь найти способ замедлить разрушение собственных клеток от радиационной терапии.

– Мы создадим ингибитор, – объяснил он. – Сыворотку, которая не уничтожит вирус, а заблокирует рецепторы, которыми наниты цепляются к нашей ДНК. Мы сделаем себя для них невидимыми.

Процесс синтеза требовал невероятной точности. Руки Капура дрожали, он едва мог стоять.

– Лия, – его голос был твёрд, как никогда. – Ты будешь моими руками. Я буду говорить, а ты – делать. В точности.

Началась отчаянная гонка со временем. Лия, сжав зубы, смешивала реактивы, калибровала центрифугу, управляла сложнейшим оборудованием. Капур стоял за её спиной, как дирижёр этого смертельного оркестра, отдавая короткие, чёткие команды, объясняя каждый шаг. Это был не просто синтез. Это была передача знаний. Его последний, самый важный урок.

– Гидроксильная группа… стабилизируй её полимерным катализатором… быстрее, Лия, быстрее…

Они были почти у цели, когда на станции снова взвыли сирены.

– Капитан! – прокричал голос Айко по общей связи. – Системы вентиляции… Аль-Нуир взломали управление давлением! Давление в секторе «Оазис» растёт! Гермоворота не выдержат!

Лия увидела на мониторе, как массивные стальные двери начинают вибрировать, прогибаясь под чудовищным напором изнутри. У них оставались секунды.

На консоли синтезатора загорелась зелёная лампочка. Ингибитор был готов.

– Готово! – выкрикнула Лия. – Мы можем уходить!

– Нет, – голос Капура был спокоен до ужаса. Он указал дрожащим пальцем на вторую консоль, отвечающую за систему жизнеобеспечения. – Синтез завершён. Но протокол распыления требует ручной активации отсюда. Это мера безопасности, чтобы никто не мог выпустить вирус или антидот по всей станции дистанционно. Как только ворота рухнут, эта комната станет эпицентром. У нас нет времени, чтобы активировать распыление и убежать. Кто-то должен остаться и нажать на кнопку.

Лия замерла, осознавая весь ужас его слов.

– Я останусь, – сказала она, её голос дрогнул, но был полон решимости. – Вы нужны им. Ваши знания…

– Мои знания уже у тебя, дитя, – мягко перебил её Капур. Он посмотрел на неё взглядом, в котором не было ни страха, ни жалости к себе, только твёрдая уверенность врача. – А моё время почти вышло. Это не героизм, Лия. Это… медицинская сортировка. Твоя жизнь сейчас ценнее.

Он сделал шаг к ней.

– Теперь слушай меня. Код доступа к системе распыления – «Гиппократ». Как только я заблокирую дверь, вводи его на внешней панели. Это подтвердит приказ. А я… я нажму на кнопку здесь.

Прежде чем она успела возразить, он со всей силы оттолкнул её от консоли. Лия отлетела к выходу из лаборатории.

– Доктор, нет! Не смейте! – закричала она, бросаясь к закрывающейся двери.

– Прости, дитя, – его голос донёсся уже из-за толстого слоя стали. – Но рецепт требует жертвы. Так было всегда.

Наследие и бремя

Лия с ужасом смотрела через толстое бронестекло на доктора Капура. Он стоял один посреди лаборатории, которая вот-вот должна была стать его могилой.

В ту же секунду гермоворота, ведущие в «Оазис», с оглушительным скрежетом лопнули. Перламутровый туман хлынул в лабораторию, мгновенно окутав фигуру доктора.

Он не закричал. Он лишь прижал к стеклу свой личный датапад, чтобы Лия могла видеть экран. Его губы беззвучно шептали: «Возьми… всё здесь… её вина… не дай им…»

Он сделал последнее, нечеловеческое усилие. Качаясь, он доковылял до консоли распыления и с силой ударил по ней ладонью. Система ожила. На панели перед Лией загорелся запрос на подтверждение.

Рыдая, Лия ввела на своей панели код «Гиппократ». По всей станции раздался шипящий звук – спасительный ингибитор начал поступать в систему вентиляции.

Внутри лаборатории доктор Капур упал на пол. Его взгляд, устремлённый на Лию, погас. Его последний бой был окончен. Он победил.

Снаружи больные перестали задыхаться, их состояние стабилизировалось. Станция была спасена. Марк и Таня подбежали к Лие, силой оттаскивая её от двери, ставшей надгробием для мудрого, саркастичного доктора, отдавшего свою жизнь за них.

Позже, в оглушающей тишине командного центра, Лия включила датапад Капура. Там было всё. Все его исследования. Подробное досье на Элиру с неопровержимыми доказательствами её бесчеловечных экспериментов. И последняя, личная аудиозапись, адресованная ей.

Хриплый, но такой знакомый голос доктора Капура заполнил тишину:

«Наука без совести, Лия, – это чудовище. Элира создала его. Я оставляю это бремя тебе. Не для мести. Для справедливости. Не дай этому повториться… И… скажи Марку, чтобы он наконец перестал быть таким упрямым ослом».

Лия закрыла глаза, сжимая в руке холодный пластик датапада. На её плечи легла вся тяжесть наследия доктора. Она теперь была не просто учёным. Она была хранителем опасной правды. И её личная война только что обрела новый, гораздо более страшный смысл.

Глава 47: Горечь Потери и Новая Решимость

Тишина после битвы

В командном центре «Селены» воцарилась тишина. Она была густой, тяжёлой, пропитанной запахом озона и горьким привкусом антисептиков. Красные огни тревоги погасли, сменившись безжизненным штатным освещением, которое лишь подчёркивало бледность и измождение на лицах людей. На главном экране, словно насмешка, безжалостно тикали красные цифры таймера ультиматума «Возмездия», отсчитывая последние часы их жизни.

Никто не чувствовал радости от спасения. Опустошение – вот единственное слово, которое могло описать их состояние. Несколько инженеров сидели на полу, безвольно прислонившись к стене и уставившись в пустоту. В дальнем углу Лена Шмидт, радиолог, тихо плакала, обхватив колени руками. Дверь в медицинскую лабораторию, ставшую гробницей доктора Раджива Капура, была заварена и помечена уродливым красным знаком биоопасности.

Смерть была абстрактной угрозой – далёкий враждебный корабль, безликие марсиане. Но жертва доктора сделала её реальной, осязаемой и до боли личной. Он не был просто главным врачом. Он был совестью станции. Его саркастичные шутки скрывали глубокую мудрость, его ворчание – искреннюю заботу. Он был тем, кто мог поставить диагноз не только телу, но и душе. И теперь его не было.

Тишина была невыносимой, она давила сильнее любого крика. И она взорвалась.

– Бессмысленно! – крик вырвался из груди молодого техника по имени Сэм. Это был тот самый парень, которого Капур вытащил из глубокой депрессии после аварии шаттла, в которой погиб Оливер Грант. – Всё это бессмысленно! Он умер зря! Мы все умрём! Они убьют нас!

Он вскочил, его лицо было искажено отчаянием. Он начал бить кулаками по ближайшей панели, не обращая внимания на искры. Никто не двинулся с места, чтобы его успокоить. Его крик был голосом их общего страха.

Бремя Лии

Лия Морган сидела в своей каюте, похожей на келью. Она заперлась ото всех, пытаясь найти опору в единственном, что у неё осталось – в наследии доктора. На её терминале были открыты файлы с его датапада. Его фотография – усталое, но умное лицо с хитрым прищуром – смотрела на неё, и казалось, вот-вот произнесёт очередную колкость.

Она снова и снова прослушивала его последнюю, хриплую аудиозапись: «Наука без совести, Лия, – это чудовище… Я оставляю это бремя тебе…»

Бремя. Лия открыла папку с досье на Элиру. То, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах. Это были не просто подозрения. Это были доказательства. Протоколы бесчеловечных экспериментов над собственным народом. Хладнокровные отчёты о «неизбежных побочных эффектах». Химическая формула вируса, который едва не уничтожил их всех. Элира, верховная жрица, хранительница знаний, оказалась монстром, облачённым в одежды спасительницы.

Горе Лии, острое и разрывающее, начало кристаллизоваться, превращаясь в холодную, сфокусированную ярость. Она больше не могла позволить себе роскошь быть просто учёным, ищущим истину в камнях и древних символах. Капур передал ей не просто информацию. Он передал ей ответственность. Он передал ей меч правосудия.

Но как им воспользоваться? Кейран… Её единственная связь с миром Зианна, её друг, её… нечто большее. Элира была его матерью. Эта правда могла уничтожить его, разорвать тот хрупкий, почти невозможный мост доверия, который они с таким трудом выстроили между двумя мирами. Её сердце разрывалось между долгом перед погибшим другом и страхом причинить боль тому, кто стал ей так дорог.

Лия закрыла файлы. Слёзы высохли. Её лицо стало жёстким, как лунный камень, а в зелёных глазах появился стальной блеск. Она больше не сомневалась. Она будет действовать.

Она связалась с Кейраном, который всё ещё находился в глубинах Ковчега, пытаясь разгадать его тайны.

– Кейран, – её голос был твёрд, как никогда. – Мы должны ускорить работу. Времени не осталось. И… нам нужно будет серьёзно поговорить. О твоей матери.

Трещина в броне Марка

Марк Рейес стоял на капитанском мостике один. Сквозь толщу бронестекла на него смотрела бездна, в которой грозным силуэтом висело «Возмездие» и далёким, насмешливым бриллиантом сияла Земля. Планета, которая приговорила его и его людей к смерти.

Он прокручивал в голове последние часы, и этот калейдоскоп ужаса сводил его с ума. Жертва Капура. Предательство Зои, ослеплённой горем. Побег Оррика, двуличного змея. И этот ледяной, безжалостный голос Мориарти, голос долга, который не оставлял места для милосердия.

Он, Марк Рейес, бывший военный, всегда ставил на первое место протокол, безопасность, приказ. Он был солдатом. Его мир был чёрно-белым. Но Капур… старый, больной, циничный врач… он нарушил все возможные протоколы, чтобы спасти их. Он пожертвовал собой, и в его поступке было больше мужества и истинного понимания долга, чем во всех уставах Земного Альянса.

Эта мысль была как тонкая, но острая игла, пронзившая броню его прагматизма. Что есть настоящий долг? Слепое подчинение или защита своих людей любой ценой? Впервые за долгие годы службы Марк не знал ответа. Его чёрно-белый мир рассыпался на мириады оттенков серого.

Он подошёл к своей консоли. Он не стал вызывать Мориарти. Он открыл личный файл доктора Капура. Прочитал его послужной список, его медицинские заключения, его саркастичные, но пугающе проницательные рапорты. Затем он стёр всё. В официальном отчёте для бортового журнала он оставил лишь одну сухую строчку: «Главный врач Раджив Капур. Погиб при исполнении служебного долга во время ликвидации последствий диверсии в секторе 7».

Он не мог вернуть доктора. Но он мог сохранить его честь.

И в этот момент он понял, что больше не будет следовать приказам Крюгер. Его долг был здесь, на этой проклятой, холодной Луне. С этими измученными, напуганными, но не сломленными людьми.

Новый расклад сил

Таня Вольская вошла в общую кают-компанию, где собрались те, кто ещё держался на ногах. Её обычно язвительное лицо было серьёзным и собранным. Смерть Капура, её старого друга, с которым они прошли через огонь и воду, оставила в её душе зияющую рану. Но она знала: сейчас не время для слёз.

– Значит так, – её голос прозвучал резко, обрывая гнетущую тишину. – Хватит нюни распускать. Доктор не для того умер, чтобы мы тут сидели и ждали, когда нас испепелят. Айко, мне нужен полный отчёт по состоянию энергосистемы. Грег, Юля, Карлос… вас больше нет, но ваша работа осталась. Инженеры, на вас сейчас всё. Начальник охраны, двойные патрули. Каждый, кто может держать в руках гаечный ключ или плазменный резак – на ремонтные работы.

Смерть Капура стала катализатором. Она расколола экипаж. Одни, как Сэм, сломались, погрузившись в пучину отчаяния. Но другие, глядя на Таню, на её стальную волю, начали поднимать головы. Их общее горе превращалось в общую, яростную решимость. Они больше не были жертвами. Они были выжившими.

В этот момент в кают-компанию вошёл Марк. Он обвёл взглядом усталые, но внезапно ожившие лица своих людей.

– Доктор Капур спас нас, – его голос был тихим, но в наступившей тишине его слышал каждый. – Он дал нам шанс. И мы не имеем права его упустить.

Он сделал паузу, его взгляд стал жёстким.

– Готовьтесь к обороне. Мы больше не ждём. Мы будем сражаться.

В его словах больше не было сомнений. В них не было места для протоколов или приказов с далёкой Земли. Была только стальная, непреклонная решимость лидера, который сделал свой выбор. И в глазах его команды, вместо отчаяния, загорелся ответный, яростный огонь. Они были готовы.

Глава 48: Квантовый Гамбит Айко

Вдохновение из Могилы

В своей лаборатории, превратившейся в кибернетическую берлогу, Айко Мураками медленно приходила в себя. Голова гудела, как перегруженный сервер, а из носа всё ещё сочилась кровь – плата за отчаянный, но неудавшийся рейд на системы «Возмездия». На одном из вспомогательных мониторов красные цифры ультиматума безжалостно пожирали секунды. Времени почти не осталось.

Она просматривала логи своих систем, анализируя последствия своего дерзкого поступка. И тут она заметила это. Аномалия. Крошечный, зашифрованный пакет данных, который был записан её системой не во время атаки, а за несколько часов до этого, во время одного из пиков «квантового шума». Раньше она списывала это на системный сбой, на галлюцинацию от переутомления. Но сейчас, глядя в лицо неминуемой гибели, она увидела в этом нечто иное.

Это было то самое «эхо», оставленное её клоном из будущего. Предупреждение из могилы, которая ещё не была вырыта.

Её пальцы, дрожа, забегали по клавиатуре. Шифр был незнакомым, но интуитивно понятным, словно она сама его когда-то создала. Внутри были не слова. Внутри были чистые данные – сложные паттерны, многомерные формулы, теоретические выкладки. Это была не просто записка. Это была инструкция.

Глаза Айко расширились от ужаса и восхищения. Файл описывал, как можно масштабировать её технологию «квантового шума». Превратить её из точечного, хирургического инструмента в оружие массового… искажения. Создать не просто помехи, а поле нестабильной реальности.

Это было безумие. Технология, описанная в файле, требовала прямого подключения её нейроинтерфейса к вспомогательным контурам главного реактора станции. Она требовала такого количества энергии, которое могло привести к расплавлению систем охлаждения и, как следствие, к взрыву «Селены». Она могла сжечь её мозг, превратив его в обугленную массу.

Но это был шанс. Единственный.

– Она… то есть, я… оставила мне это, – прошептала Айко, её взгляд был прикован к мерцающим формулам. – Знала, что до этого дойдёт.

Цена Технологии

Она уже начала прокладывать маршруты перенаправления энергии, когда дверь в лабораторию с шипением открылась, и вошла Таня Вольская. Её лицо, обычно полное сарказма, было хмурым и встревоженным.

– Я видела скачки напряжения на инженерной консоли, – без предисловий начала она. – Ты снова пыталась взломать их флагман?

– Просто проверяла, не заржавела ли у них защита, – огрызнулась Айко, не отрываясь от монитора. – Не заржавела.

Таня подошла ближе и скрестила руки на груди, её взгляд инженера-биотехнолога оценивал не только оборудование, но и саму Айко.

– Я видела, куда ты перенаправляла энергию. Напрямую на свой нейроинтерфейс. Ты в курсе, что пропускаешь через органику пиковую нагрузку, которая не предназначена даже для промышленных систем? Это как пытаться запустить термоядерный реактор через старый тостер. Твой мозг – это тостер, Айко. И он уже дымится.

Айко наконец повернулась, в её глазах мелькнуло раздражение.

– Я знаю, что делаю.  Я не создаю реальность, Таня, я её "зашумляю". Мои импланты генерируют поле, которое вводит вражеские сенсоры в состояние квантовой неопределённости. Помнишь принцип Гейзенберга? Они не могут одновременно определить наше точное положение и вектор, потому что я заставляю их систему получать триллионы противоречивых микро-сигналов в наносекунду. Это хакерская атака на саму физику, а не просто на их компьютеры.

– Нет, не знаешь! – отрезала Таня. – Ты гений в коде, но ты профан в биомеханике. Твои импланты – это не магия. Это тончайшая проводка, вживлённая в твою нервную систему. Каждый такой скачок вызывает каскадный перегрев на клеточном уровне. Микроразрывы капилляров, деградация миелиновых оболочек… Ты не просто рискуешь головной болью. Ты рискуешь превратиться в овощ с самым высоким IQ на этой проклятой Луне. Мы потеряли уже достаточно людей. Я не хочу потерять ещё и тебя, потому что ты решила, что законы физики на тебя не действуют.

Таня увидела на голографическом дисплее Айко сложнейшие схемы перенаправления энергии от главного реактора. Она мгновенно всё поняла.

– Ты с ума сошла, – прошептала она, её голос похолодел. – Ты собираешься сделать это снова. Но гораздо мощнее.

Айко молча кивнула.

– Это единственный шанс, Таня, – её голос был твёрд. – Я могу создать вокруг нас «квантовый туман». „Размыть“ станцию в пространстве-времени. Они не смогут прицелиться.

Таня шагнула к выходу, но остановилась, не оборачиваясь.

– Просто… будь осторожна. Этот фокус может сработать один раз. Но у всего есть цена.

Она ушла, оставив Айко в тишине. Её слова, точные и безжалостные, как скальпель хирурга, попали в цель. Айко знала, что она права. В её плане не было места для ошибки. Она была предохранителем, который вот-вот должен был сгореть.

Погружение в Шторм

Она ворвалась в командный центр, как маленький, яростный вихрь.

– У меня есть план, – без предисловий заявила она Марку.

Она вывела на главный экран схему, быстро и жёстко объяснив суть своего гамбита.

– Это безумие, Айко! – прорычал Марк. – Ты рискуешь взорвать нас всех ещё до того, как Мориарти нажмёт на кнопку!

– А сейчас мы все едва держимся на ногах! – отрезала Айко. Её зелёные глаза горели фанатичным огнём. – Капитан, у нас есть выбор: стопроцентная смерть от плазменных орудий «Возмездия» или один шанс из ста выжить, использовав мой план. Я выбираю шанс. Это моя технология. Мой клон. Моя ответственность.

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и направилась в свою лабораторию.

Таня, сжав зубы, последовала за ней. Она не могла это одобрить, но и не могла позволить подруге умереть в одиночестве. Она будет следить за реактором. Она будет её страховкой.

В лаборатории Айко легла в диагностическое кресло. Десятки тонких, как иглы, интерфейсов вошли в порты на её шее и вдоль позвоночника.

– Поехали, – прошептала она, и мир для неё исчез.

Процесс начался. По всей станции на мгновение моргнул и потускнел свет – реактор перенаправлял колоссальные потоки энергии на её нужды. Тело Айко в кресле выгнулось дугой, она заскрипела зубами от боли. QR-код на её запястье вспыхнул нестерпимо ярким, болезненным светом. Её сознание провалилось в кипящий океан чистого кода и энергии. Она перестала быть просто человеком. Она стала сердцем бури, ядром квантового шторма.

На тактическом дисплее пространство вокруг «Селены» начало рябить и искажаться. Станция, видимая через внешние камеры, словно подёрнулась дымкой, её контуры стали расплывчатыми, нестабильными.

В тот же миг на мостике «EAS Возмездие» старший офицер по вооружению вскрикнул:

– Капитан, я теряю цель! Сканеры показывают… чёрт знает что! Объект «Селена» нестабилен, его сигнатура распадается на тысячи фантомных целей! Наведение невозможно!

Цена Шанса

Айко удерживала поле, но цена была невыносимой. Таня с ужасом смотрела на медицинский монитор – жизненные показатели её подруги падали до критических отметок.

В её сознании реальность, потоки данных и отголоски будущего смешались в один безумный вихрь. Она видела обрывки грядущих битв. Тени Молчальников, безмолвно скользящие по коридорам Ковчега. Гибель друзей. И крошечную, как далёкая звезда, искру надежды. Ментальная нагрузка была такой, что, казалось, её череп вот-вот треснет.

– Айко, хватит! – кричала Таня, её голос срывался. – Ты себя убьёшь! Реактор на грани перегрузки! Отключайся!

Но Айко её не слышала. Она вцепилась в этот шанс, как утопающий в последнюю соломинку.

Собрав последние остатки воли, она стабилизировала поле на минимально необходимом уровне и позволила своему сознанию провалиться в спасительную темноту. Соединение оборвалось. «Квантовый туман» вокруг станции продолжал существовать по инерции, как эхо её воли, но он был нестабилен. Он продержится не более пяти минут.

Айко обмякла в кресле. Таня бросилась к ней, отстёгивая интерфейсные иглы.

– Айко! Айко, очнись!

Она осторожно приподняла голову подруги. Айко застонала и с трудом открыла глаза. Но её взгляд был пустым, невидящим, он был устремлён в никуда.

– Таня… я… я ничего не вижу, – прошептала она, и паника, впервые за долгое время, прорвалась в её голосе. – Только белый шум… в глазах и в голове… Всё плывёт…

Таня быстро подкатила к ней портативный медицинский сканер. Диагноз на маленьком экране был неутешительным: острая нейронная перегрузка. Временное повреждение зрительных нервов и синаптических связей в коре головного мозга. Айко заплатила за их шанс своим зрением и, возможно, частью своего гениального разума.

А на борту «Возмездия» капитан Мориарти смотрел на дрожащее изображение «Селены» на экране и на лежащий перед ним датапад с доказательствами угрозы «Предвестника-7».

Атаковать призрачную цель, рискуя промахнуться и потерять драгоценное время? Или поверить этим невероятным данным и пойти против приказа, нарушив всё, во что он верил всю свою жизнь?

Гамбит Айко сработал. Она купила им время. Драгоценное, вырванное из лап судьбы время. Но цена этого шанса могла оказаться слишком высокой.

Глава 49: Уши 'Возмездия': Сомнения Мориарти

Послание из Ада

В своей личной капитанской рубке на борту «EAS Возмездие» Фрэнк Мориарти ощущал холод. Он исходил не от систем жизнеобеспечения, а от бездонной черноты за иллюминатором, где висел безжизненный, пепельный диск Луны. Это была миссия, от которой веяло могилой.

На его столе, рядом с безупречно выровненными датападами, стояла единственная личная вещь – голографическая рамка. Сейчас она была выключена. Он не мог смотреть в улыбающиеся глаза своей дочери, готовясь отдать приказ об уничтожении более чем двух десятков человек.

Он открыл бортовой журнал. «Объект „Селена“. Статус: мятеж. Директива 7-С „Стикс“. Исполнение по графику». Сухие, безжалостные слова. Протокол. Порядок. Единственное, что спасало от хаоса. Он верил в это. Он должен был верить.

Внезапно освещение в рубке на мгновение моргнуло – стандартный скачок при калибровке сенсоров. Но этого было достаточно. На долю секунды его терминал подернулся рябью статических помех, и на фоне рапорта о «Селене» ему почудился другой образ. Красный. Мигающий.

…статический треск в шлеме… запах озона и горящей проводки…

Мориарти резко закрыл глаза, но картинка уже стояла перед его внутренним взором. Красные пески Тау Кита-4. Искорёженные обломки станции «Заря-12», которые он видел на экране своего мостика.

«Фрэнк, ты не видишь! Их корабли не атакуют, они бегут от чего-то из туманности! Отмени приказ! Ради всего святого, отмени…»

Голос коммандера Джейн Харгроув, его наставницы и друга, оборвался вместе со связью и жизнью трёхсот двенадцати человек. Он тогда следовал протоколу. Он ждал подтверждения от командования, пока Джейн кричала ему, что враг, которого они должны были уничтожить, сам бежал в панике от чего-то большего, чего-то, что их сканеры не видели. Подтверждение пришло вместе с волной аннигиляции, которая стёрла и «Зарю-12», и флот противника, и ту невидимую угрозу.

Он выжил. А они – нет.

Мориарти резко открыл глаза. Холодный пот выступил на его лбу. «Протокол – это всё, что у нас есть», – прошептал он в тишине, словно пытаясь убедить самого себя. Он не нарушил приказ тогда. И не нарушит сейчас. Дисциплина – единственная стена, отделяющая их от бездны.

Но стена уже дала трещину. Призрак «Зари-12» был здесь, в его рубке, и он внимательно следил за каждым его решением.

Именно в этот момент на его терминале вспыхнуло уведомление: «Пакет данных с высшим приоритетом по протоколу „Красный Флаг“ от объекта „Селен“. Принят и проверен на вирусы».

Мориарти нахмурился, его губы сжались в тонкую, жёсткую линию. «Красный Флаг». Этот протокол не использовали со времён Войны за Независимость колоний. Это не была простая мольба о помощи. Это был официальный сигнал о катастрофе планетарного масштаба. Он открыл файл с холодным, профессиональным скепсисом, готовый к очередной уловке, фальшивке или отчаянной лжи.

– «Цербер», аналитический сегмент. Провести полную верификацию полученного пакета. Приоритет «Альфа», – приказывает он.

Его главный аналитик, живой человек, смотрит на капитана с удивлением. Привлекать ИИ к анализу данных от мятежников было рискованно. Но Мориарти понимал: только безэмоциональная логика машины сможет отделить факты от возможной дезинформации. Он ждал, и в его уверенности появлялись первые трещины.

Первое, что он увидел, заставило его податься вперёд. Это была не мольба. Это была трёхмерная модель объекта, который Рейес назвал «Предвестник-7». Изображение, построенное на данных с «Селены», было пугающе чётким и детализированным. Это был не астероид. Колоссальный, вытянутый, как кинжал, объект был безошибочно искусственным. Его тёмная, испещрённая кратерами поверхность была покрыта чем-то, что его тренированный глаз безошибочно идентифицировал как орудийные порты, двигатели и шлюзы. Его скепсис дал первую, едва заметную трещину.

Он открыл следующий файл. Видеообращение. На экране появилось измученное, но несломленное лицо капитана Марка Рейеса. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь человека, который смотрит в лицо апокалипсису.

«…Я не прошу вас о пощаде или снисхождении. Я призываю вас как офицера Земного Альянса… Речь идёт не о судьбе „Селены“. Речь идёт о будущем нашей планеты».

Мориарти почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок. Это не было похоже на мольбу о пощаде. Это было похоже на предупреждение.

Голоса из Прошлого и Будущего

Мориарти погрузился в изучение пакета данных, и его капитанская рубка превратилась в зал суда, где он был и судьёй, и присяжным.

Файл за файлом, доказательства ложились на стол. Вот аналитика траектории «Предвестника», не оставляющая сомнений в том, что его первоначальной целью была Земля. Вот обрывки приказов марсианского генерала по имени Дракс, расшифрованные хакером «Селены». В них говорилось об «очищении старого мира» и «возвращении долга».

Затем он наткнулся на то, что заставило его разум, привыкший к чётким военным докладам, взбунтоваться. Видеозапись пожилого учёного, профессора Эмиля Дюрана. Взволнованным, но убедительным голосом тот рассказывал о Луне-Ковчеге, о шумерских мифах, о «Двенадцати Небесных Стражах», которые должны были вернуться.

Бред сумасшедшего. Мифы? Древние боги? Мориарти почти закрыл файл, но что-то его остановило. Данные о «Предвестнике» были слишком реальны. Он, как солдат, не мог их просто так отбросить. Его прагматизм воевал с его долгом, который требовал проверить любую, даже самую невероятную угрозу Земле.

Он дошёл до последнего файла. Это был технический отчёт о недавнем провале кибератаки со стороны «Селены». И он увидел, что их хакер, эта Айко Мураками, пыталась загрузить на его корабль именно эти данные. Они не просто просили о помощи. Они отчаянно пытались прорваться сквозь его защиту, чтобы он их услышал. Эта дерзость, это отчаянное упорство впечатлило его больше, чем любые мольбы. Они не просили. Они требовали быть услышанными.

Независимое подтверждение

Мориарти вызвал по внутренней связи коммандера Елену Риос, своего главного аналитика. Это была невысокая, сухощавая женщина с острым, проницательным взглядом, которая доверяла только цифрам и презирала догадки.

– Елена, – сказал он, когда она вошла в его рубку. Он не стал раскрывать источник. – Мне нужен полный отчёт по объекту, который наши дальние сенсоры пометили как «Аномалия-77Б». Сопоставьте все наши данные – гравиметрию, спектральный анализ, энергетические сигнатуры. Я хочу знать, что это такое. И мне это нужно было ещё вчера.

Риос молча кивнула и вернулась в аналитический центр. Мориарти последовал за ней. Он стоял за её спиной, сложив руки за спиной, его лицо было непроницаемо, но кулаки сжаты. На главном экране аналитического центра мелькали графики, таблицы и потоки данных. Минуты тянулись, как часы.

Наконец, Риос откинулась на спинку кресла и медленно повернулась к нему. В её глазах, обычно спокойных, плескались удивление и плохо скрываемая тревога.

– Капитан… данные «Селены» … верны. Мы провели независимый спектральный анализ. Сигнатура обшивки «Предвестника» не соответствует ни одному известному сплаву Альянса или корпораций. Но она почти идентична фрагментам, найденным на Фобосе после падения марсианского спутника-крепости много лет назад. Кроме того, наши гравиметрические датчики фиксируют массивные искажения вокруг его носовой части, что подтверждает наличие там мощнейшего накопителя энергии. Это действительно вооружённый корабль.

Мориарти молча кивнул. Подтверждение от Риос стало последним ударом. Он вернулся в свою рубку, пытаясь осмыслить новую реальность. "Приказ есть приказ", – твердил его внутренний голос, голос солдата. Но другой голос, голос человека, пережившего "Зарю-12", шептал в ответ: "Приказ был отдан на основе неполных данных. Выполнить его сейчас – значит совершить военное преступление". Он вспомнил лица погибших. Он не мог допустить повторения.

Трещина во льду

Подтверждение от Риос стало последним ударом молота по его уверенности. Он больше не мог списывать это на уловку, ошибку или массовую истерию мятежников. Угроза была реальной.

Вернувшись в свою рубку, Мориарти посмотрел на таймер ультиматума. Оставалось меньше четырёх часов. Приказ директора Крюгер был ясен и недвусмыслен. Но этот приказ был отдан в другой реальности. В реальности, где не существовало корабля-убийцы размером с небольшой город.

В его голове боролись два капитана. Один – верный солдат, выкованный десятилетиями службы, который должен выполнить приказ любой ценой. Другой – защитник Земли, который внезапно осознал, что уничтожение «Селены» сейчас не только бессмысленно, но и преступно. Это было равносильно тому, чтобы застрелить единственного часового, который кричит о приближении вражеской армии.

Капитан Мориарти откинулся в своём кресле, на мгновение закрыв глаза и массируя виски. Его разум, привыкший к бинарной логике войны – свой/чужой, приказ/исполнение – отчаянно сопротивлялся.

"Бред, – пронеслось в его голове. – Это всё бред. Мятежники в отчаянии готовы на любую, самую изощрённую ложь. Они перехватили данные о каком-то корабле Аль-Нуир и пытаются выдать его за угрозу Земле, чтобы втянуть меня в свою войну". Он цеплялся за эту мысль, за её простоту и соответствие протоколу. Приказ директора Крюгер был ясен. Его долг – выполнить его.

Но перед его внутренним взором снова встала не Луна, а красные пески Тау Кита-4 и горящие, искорёженные обломки станции "Заря-12".

Мориарти резко открыл глаза. Холодный пот выступил на его лбу. Он посмотрел на изображение «Предвестника-7». И в его хищных, неестественных очертаниях ему почудилось то самое нечто из туманности у Тау Кита-4.

– Больше никогда, – прошептал он в тишине рубки. – Больше никогда я не буду ждать подтверждения, когда на кону всё.

Его взгляд упал на голографическую рамку на его столе. Оттуда на него смотрела его улыбающаяся двенадцатилетняя дочь. Его долг был – защитить её мир.

Лицо Мориарти, до этого бывшее ледяной маской, на мгновение дрогнуло. В его уверенности, в его стальной броне воинского долга, появилась первая, глубокая, болезненная трещина.

На мостике «EAS Возмездие» старший офицер по вооружению вскрикнул:

– Капитан, я теряю цель! Сканеры показывают… чёрт знает что! Объект "Селена" нестабилен!

Капитан Мориарти резко поднял глаза от своего личного терминала. Последние полчаса он был полностью поглощён изучением данных, полученных по протоколу «Красный Флаг». Он снова и снова перечитывал отчёты своих аналитиков, где сухие цифры и графики безоговорочно подтверждали существование и смертельную опасность «Предвестника-7». Его мир уже пошатнулся, его солдатская уверенность в приказе Крюгер уже дала глубокую трещину. Он как раз собирался вызвать старпома, чтобы обсудить этот немыслимый расклад, который менял абсолютно всё.

И в этот самый момент, когда его сомнения достигли пика, станция «Селен» начала вести себя так, словно сошла с ума. Она превратилась в дрожащий, мерцающий призрак на его тактическом дисплее. Это не было похоже на атаку или манёвр уклонения. Это было похоже на то, как сама реальность вокруг неё дала сбой.

Это событие не стало для него "богом из машины". Оно стало последним, неопровержимым доказательством того, что на Луне происходит нечто, выходящее за рамки его приказов и его понимания. Страшные данные Рейеса и эта физическая, невозможная аномалия слились в его сознании в единую, ужасающую картину.

Он смотрел на искажённое изображение «Селены» и на лежащий перед ним датапад с доказательствами угрозы. Он больше не колебался.

– Отмените подготовку к активации «Молота Тора», – его голос прозвучал тихо, но твёрдо, и эхом пронёсся по затихшему мостику. – И подготовьте защищённый канал связи со станцией «Селен». Я хочу поговорить с капитаном Рейесом. Лично.

Выбор был сделан. Но он ещё не знал, к каким последствиям этот выбор приведёт.

Глава 50: Ловушка Оррика

Паук в тени

В заброшенном техническом узле, пахнущем вековой пылью и озоном, Оррик, как призрак, скользил между тенями. После своего дерзкого побега он не залёг на дно. Он превратился в безмолвного наблюдателя, в паука, плетущего свою паутину в самых тёмных углах Луны-Ковчега. Подключившись к старым, забытым кабелям, он взломал несколько каналов связи и теперь видел всё.

Он видел прибытие «Возмездия», колоссального ангела смерти, зависшего на орбите. Он видел панику на «Селене», отчаяние в голосе Марка Рейеса. Он видел даже отчаянный, безумный гамбит Айко Мураками, превратившей станцию в дрожащий призрак.

Но самое интересное он видел в стане врага. Используя свои уникальные гибридные знания, он замечал то, что ускользало от других: странные, необъяснимые сбои в системах Аль-Нуир. Кратковременные отключения щитов, ошибки в наведении орудий, сбои в связи. Дракс, в своей ярости, списывал это на кибератаки людей. Но Оррик знал лучше. Он чувствовал в этом саботаже холодную, расчётливую руку инженера. Руку Найры.

Внутренний раскол. Это было ключевым.

Он всю жизнь был изгоем, пешкой, шутом, выживающим за счёт крох с чужого стола. Но сейчас он видел, как короли и тираны дрожат. Люди боятся «Возмездия». «Возмездие» боится «Предвестника». Дракс боится потерять контроль. Зианна боятся вымирания. Все боятся. Все, кроме него.

В его циничной душе что-то щёлкнуло. Отчаяние и вечная борьба за выживание переродились в нечто иное – в холодную, хищную амбицию. "Если все фигуры на доске дрожат, – подумал он, и на его губах появилась кривая усмешка, – значит, доска свободна. Хватит быть пешкой. Пора становиться игроком. Ферзём". Его план родился не из скуки. Он родился из всепоглощающего презрения к слабости других и внезапного осознания собственной силы в этом хаосе. Он свяжется с Драксом. Не чтобы служить ему, а чтобы использовать его ярость как оружие.

В его голове созрел дерзкий, многоходовый план. Ему нужно было столкнуть своих врагов лбами. Заманить людей и элиту Дракса в одно место, в одну смертельную ловушку. Пусть они ослабят друг друга в кровавой бойне. А он, как стервятник, нанесёт удар по обессилевшему победителю и заберёт главный приз.

Предложение Яда

Используя свой уникальный гибридный коммуникатор, который делал его сигнал почти невидимым, Оррик снова вышел на связь с командным центром Дракса. На этот раз его голос был лишён шутовских интонаций. Он был деловым и холодным.

– Генерал Дракс, – произнёс он, когда на голограмме появилось искажённое яростью лицо одного из офицеров Аль-Нуир. – У меня есть для вас предложение. Подарок.

Дракс, разгневанный недавними неудачами и необъяснимым саботажем, лично ответил на вызов. Его трёхметровая фигура заполнила проектор.

– Ты смеешь связываться со мной, гибрид? После своего провала?

– Провал был частью плана, генерал, – нагло солгал Оррик. – Он позволил мне узнать то, что принесёт вам победу. Я знаю их слабое место. Старый геотермальный реактор в секторе Дельта-7. Он нестабилен и плохо охраняется. Небольшой диверсии будет достаточно, чтобы вызвать цепную реакцию и уничтожить половину станции. Я могу заманить туда их лучшую штурмовую группу. Лично капитана Рейеса.

Дракс молчал, его красные оптические линзы, казалось, пытались прожечь Оррика насквозь.

– Почему я должен тебе верить?

– Потому что сейчас наши интересы совпадают, генерал, – цинично ответил Оррик. – Я хочу, чтобы эти высокомерные человечки сгорели в аду за то, что чуть не поймали меня. А вы хотите вернуть себе контроль. Я даю вам их головы на блюде. А вы… вы забудете о моих прошлых ошибках и дадите мне то, что я заслуживаю. Место у власти. Рядом с вами.

Дракс издал низкий, рокочущий смешок. Он не верил ни единому слову этого презренного червя. Но его предложение… было заманчивым. Высокомерие Дракса не позволяло ему допустить, что кто-то может им манипулировать. Он видел в Оррике лишь инструмент, наживку, которую можно использовать и выбросить.

"Пусть этот шут думает, что он игрок, – пронеслось в сознании генерала. – Я брошу его в пасть людям. Пусть они перегрызут друг другу глотки в этом реакторном отсеке. А я приду и соберу трофеи. Занавес для него опустится очень скоро".

– Хорошо, гибрид. Я принимаю твой подарок. Элитный отряд «Коготь Марса» будет ждать их в секторе Дельта-7. Но знай, – его голос стал ледяным, – если это ловушка, я не просто убью тебя. Я разберу тебя на атомы.

Оррик улыбнулся.

– Я рассчитываю на это, генерал.

Наживка для Героев

Не теряя ни минуты, Оррик переключился на другой канал. Открытый, но зашифрованный старыми кодами «Селены», который, как он знал, они всё ещё мониторили на случай появления выживших из других секторов. Он передал короткое, паническое сообщение, адресованное лично Марку Рейесу.

«Капитан… это Оррик. Я совершил ужасную ошибку. Дракс – безумец. Я хочу всё исправить. Он… он планирует нанести удар по геотермальному реактору в Дельта-7. Хочет взорвать станцию. Я отключил там часть его охранных систем. У вас есть шанс устроить ему ловушку, захватить его лучших воинов. Пожалуйста… поверьте мне. Это мой единственный шанс искупить вину».

На «Селене» это сообщение вызвало бурю.

– Ловушка! – отрезал Марк, как только Айко расшифровала послание. – Он пытается заманить нас туда. Я не поверю ни единому его слову.

– Но, Марк, а что, если он говорит правду? – возразила Лия, её голос был полон отчаяния. – Что, если он действительно боится и хочет помочь? Мы не можем просто так игнорировать прямую угрозу реактору! Если он взорвётся, всё будет кончено!

Марк, сжав зубы, понимал, что она права. Верить Оррику было безумием. Но игнорировать угрозу – преступной халатностью.

– Хорошо, – наконец решил он. – Я сам возглавлю небольшую разведгруппу. Таня, ты со мной. Мы не будем верить Оррику. Мы проверим угрозу. И если там действительно засада, мы примем бой на наших условиях.

Именно на это и рассчитывал Оррик.

Расстановка Фигур на Доске

Сектор Дельта-7 был мрачным, гулким местом. Гигантские, покрытые ржавчиной трубы и турбины старого геотермального реактора спали в полумраке, нарушаемом лишь аварийными лампами.

Оррик прибыл сюда первым. И он не просто ждал. Он начал свою игру. Используя коды, полученные от Дракса, и свои собственные хакерские навыки, он начал перепрограммировать системы сектора. Он установил несколько собственных плазменных мин в местах, о которых не знали ни люди, ни Аль-Нуир. Его главная цель – пыльный, заброшенный командный пункт на верхнем ярусе, откуда осуществлялось управление боевыми дронами этого сектора.

Вскоре из теней бесшумно возник элитный отряд Аль-Нуир «Коготь Марса». Их массивные экзоскелеты не издавали ни звука. Они заняли идеальные позиции для засады, уверенные, что их цель – группа людей.

Через несколько минут в сектор осторожно вошла разведгруппа Марка. Марк, Таня и трое лучших бойцов охраны двигались медленно, их оружие было наготове.

Зал старого геотермального реактора встретил их гулкой тишиной и запахом ржавчины. Это был не просто зал, а трёхмерный лабиринт из гигантских турбин, переплетённых труб и шатких технических мостиков, теряющихся во мраке под потолком.

– Хэнкс, Рамирес, проверьте левый фланг, за той группой конденсаторов, – прошептал Марк в микрофон.

– Принято, кэп, – ответил Хэнкс, молодой, но толковый техник-охранник.

Оррик, как паук в центре своей паутины, наблюдал за ними со своего укрытия на верхнем ярусе. Он видел всё. Видел, как Аль-Нуир готовятся к атаке. Видел, как группа Марка входит прямо в зону поражения.

– Огонь! – пророкотал командир «Когтя Марса».

Хэнкс только сделал шаг из-за укрытия, как тишину разорвал не грохот плазмы, а сухой, резкий щелчок. С потолка, из тени, ударил ослепительно-белый луч. Хэнкс не успел даже вскрикнуть. Там, где он был, на мгновение вспыхнул и погас силуэт, а на стене за ним осталось лишь чёрное, оплавленное пятно.

– Турели! – взревел Марк, вжимаясь в укрытие. – Засада!

Но это была не просто засада. В тот же миг из теней на другом конце зала вырвались воины Аль-Нуир, открывая огонь.

Но в этот самый момент Оррик нажал кнопку на своём датападе.

С оглушительным лязгом массивные гермоворота в зале с обеих сторон закрылись, отрезая обе группы от внешнего мира.

А затем из скрытых ниш в стенах, с тихим, зловещим жужжанием, выдвинулись стволы десятка автоматических турелей. Они не подчинялись ни людям, ни Аль-Нуир. Они подчинялись только ему.

Оррик посмотрел на развернувшуюся внизу бойню, на растерянные лица воинов Дракса и на ярость в глазах Марка Рейеса. Он криво усмехнулся.

Его игра началась.

Глава 51: Гнев Элиры: Очищение или Уничтожение?

Осквернённый Сад

«Сад Вечности» был сердцем и душой Зианна на «Селене». В этом просторном секторе, где не было места холодному металлу и резкому свету, биолюминесцентные лианы мягко оплетали стены, а воздух был напоен тонкими ароматами марсианского лотоса и влажной почвы. Здесь, в тишине и полумраке, верховная жрица Элира и её последователи искали гармонию, медитируя под шёпот древнего Ковчега.

Но сегодня гармония была разрушена.

Один из жрецов, молодой и бледный, приблизился к Элире, которая парила в центре зала, её световые щупальца мягко касались пола.

– Верховная жрица, – его голос, передаваемый телепатически, дрожал. – Вести со станции. Человеческий целитель… доктор… мёртв.

Элира медленно повернула голову. Её беззрачковые глаза были спокойны.

– Причина?

– Утечка… «Очищающей Росы», – прошептал жрец, используя название, которое она дала своему творению. – Но это не всё. Люди… они смогли создать ингибитор. Нейтрализовать её. И теперь они знают о её истинной природе. Они обвиняют вас.

Спокойствие на лице Элиры сменилось выражением ледяного, почти нечеловеческого гнева. Но это была не ярость от провала. Это была праведная ярость фанатика, чью святыню осквернили. В её сознании, утечка и смерть доктора были не её ошибкой, а актом кощунства со стороны людей. Эти грубые, примитивные создания не только посмели прикоснуться к её священному творению, предназначенному для очищения великой расы Зианна, но и извратили его своим варварским «противоядием». Они доказали свою нечистоту.

Она поднялась выше, её золотые узоры на коже вспыхнули. Голос её прогремел в сознании каждого Зианна в секторе, холодный и острый, как кристалл льда.

– Люди – это болезнь. Они загрязняют всё, к чему прикасаются. Они осквернили наш путь. Они отравили разум моего сына своими примитивными эмоциями. Они не способны к гармонии. Они способны лишь к разрушению. Наш союз с ними был ошибкой. Ошибкой, которую нужно исправить.

Раскол в братстве

Элира собрала всех верных ей сородичей в главном зале Сада. Её фигура, светящаяся гневом, казалась единственным источником света в наступившей тьме.

– Дальнейшее сотрудничество с людьми невозможно, – объявила она. – Они тянут нас на дно, в свою грязь и хаос. Наш единственный путь к спасению – не жалкая борьба с Драксом или страх перед кораблём землян. Наш путь – это полное слияние с Ковчегом. Пробуждение его истинной, первозданной силы, которая укроет нас от этого мира и возродит нашу расу в чистоте!

Но не все были готовы слепо следовать за ней. Из круга вышел Талаан, древний учёный, чьё тело всё ещё хранило следы кристаллической трансформации.

– Верховная жрица, это безумие! – его мысленный голос был спокоен, но полон силы. – Ковчег – не наш. Мы гости в этом месте. Мы не знаем его истинной природы. Активация его глубинных систем может уничтожить не только людей, но и нас! Кейран и Лия ищут другой путь… путь понимания, а не слепой веры.

– Кейран ослеплён! – прервала его Элира. Волна чистой телепатической силы ударила по Талаану, заставив его пошатнуться. – Он променял чистоту нашей расы и мудрость тысячелетий на союз с этими короткоживущими варварами! Я, как верховная жрица и его мать, должна спасти его и всех вас от этой скверны!

Она обвела взглядом собравшихся.

– Те, кто следует за моим заблудшим сыном и его человеческой… пассией… – она выплюнула это слово с презрением, – те отступники. Они выбрали путь грязи и разрушения. Вы со мной? Или с ними?

Один из старых жрецов, чей узор на коже уже потускнел, мысленно обратился к ней.

– Верховная Жрица, Талаан говорит о союзе с людьми, о понимании…

– Понимании чего?! – голос Элиры ударил по его сознанию. – Понимании того, что мы вымираем? Что наш дом мёртв, а этот Ковчег – наша тюрьма? Люди принесли нам только смерть и осквернение! Я предлагаю вам не союз с грязью. Я предлагаю вам спасение! Рай, который укроет нас от этого бесконечного кошмара!

Её слова нашли отклик. В них была не только вера, но и обещание избавления от страха. Большинство склонили головы.

Раскол, который давно тлел под поверхностью их единства, стал явным и окончательным. Несколько Зианна с сомнением посмотрели на Талаана, но большинство, одурманенное силой и уверенностью Элиры, склонили головы в знак преданности.

Её гнев был чистым, как кристалл льда. Но когда один из её жрецов в панике показал ей данные с внешних сенсоров, которые они с трудом поддерживали, её гнев обрёл новое, отчаянное измерение. На голографической сфере, изображающей космос вокруг Луны, висели два чудовища. Одно – грубый, ощетинившийся оружием земной корабль, пришедший их судить. Второе – древний, тёмный клинок «Предвестника», несущий им всем забвение.

Она увидела не просто врагов. Она увидела финал. Бесконечная спираль насилия, которую несли в себе и люди, и Аль-Нуир, теперь готова была поглотить их всех. Её сын, ослеплённый союзом с этими варварами, пытался договориться с бурей. Но Элира знала: бурю не укрощают. От неё прячутся.

«Они не оставят нас в покое, – прошелестел её мысленный голос, обращённый к верным жрецам. – Их война найдёт нас везде. Наш единственный путь – не сражаться с ними, а уйти от них. Исчезнуть. Создать наш собственный мир, куда их скверна не дотянется».

Теперь это была не просто месть или фанатизм. Это была гонка со временем. Она должна была активировать «Протокол Колыбели» до того, как один из этих титанов их уничтожит.

Шёпот Древнего Протокола

Позже, в своей личной келье, Элира была одна. Её световые щупальца мягко пульсировали, их золотое сияние освещало древние спиральные символы, вырезанные на стенах. Она знала, что времени мало. Люди знают её секрет. Скоро об этом узнает и Кейран. Она должна действовать.

Из потайной ниши она извлекла древний артефакт – пульсирующий чёрный кристалл, который не был похож ни на технологии Зианна, ни на грубые поделки Аль-Нуир. Это было наследие, передававшееся от верховной жрицы к верховной жрице на протяжении тысячелетий. Ключ.

Вместе с ним передавались и знания – фрагменты древних, запретных текстов, которые не доверяли общим архивам. Знания о «Протоколе Колыбели» – последнем, отчаянном средстве спасения, которое её предшественницы считали слишком опасным, чтобы даже помышлять о нём. Они боялись его силы. Но Элира не видела опасности. Она видела единственный выход.

– Вы были слабы, сёстры, – прошептала она, обращаясь к теням прошлого, её пальцы сжимали Ключ. – Вы боялись этой силы, предпочитая медленное угасание. Но я – не боюсь. Я использую её, чтобы спасти наш народ от этой грязи.

Она начала ритуал. Вливая свою био-энергию в холодную грань кристалла, она запела древнюю, гортанную мантру. Символы на стенах кельи начали светиться в ответ, их свет был тревожным, багровым. Она пыталась активировать то, что в самых сокровенных текстах Зианна туманно называлось «Протокол Колыбели» – систему, которая, по легенде, должна была превратить Ковчег в самодостаточный рай для её расы, полностью изолировав его от остальной, грязной вселенной.

Кристалл вспыхнул, и в сознании Элиры раздался голос. Это был тот самый холодный, хищный шёпот, который Лия когда-то слышала у портала, но теперь он был сильным и ясным. Он не был похож на гулкий, нейтральный "голос" самого Ковчега. Этот голос был живым. И он был голоден. И в этом голосе она с ужасом и восторгом узнала тот самый отголосок, ту самую враждебную сущность, которую она иногда чувствовала в присутствии Молчальников – то, что они так отчаянно пытались сдержать.

Но в своём фанатизме она не испугалась. Она решила, что сможет управлять этой силой. Что она, в отличие от трусливых Молчальников, сможет не сдерживать её, а подчинить своей воле.

«Ты ищешь чистоты… ты ищешь спасения…» – прошелестел голос в её разуме.

– Да, – ответила Элира, её сердце трепетало от благоговения перед этой древней силой.

Голос не говорил, он показывал. Он послал в её разум видение, отточенное и жестокое, как скальпель. Она увидела будущее: её сын Кейран, стоящий рядом с Лией Морган. Их дети – полукровки, в чьих жилах текла грязная человеческая кровь, у которых не было чистого света Зианна. Она увидела, как их культура растворяется в человеческой, как их язык и философия забываются, как её великая раса исчезает, ассимилированная примитивными варварами.

«Они – грязь. Они – конец, – прошелестел голос, играя на её главном, самом сокровенном страхе. – А я – начало. Я – чистота. Я – спасение».

– Какова цена? – спросила Элира, её душа уже была готова на всё, чтобы предотвратить увиденный ею кошмар.

Вместо ответа, голос показал ей другую картину. Сад Вечности, защищённый от всего мира невидимым куполом искажённого пространства. Её народ, живущий в вечной гармонии под её мудрым, материнским правлением. Вечный рай. Это была не ложь. Это была правда, но лишь её малая, искусительная, отравленная часть.

Элира больше не сомневалась. Это не было молчанием. Это был ответ, который она хотела и жаждала услышать. Она приняла сделку, отдав свою волю в руки того, кто обещал ей спасение. Она не поняла, что заключила сделку не со строителем Ковчега. Она только что разбудила его узника.

Первые Последствия

В глубине Ковчега, в зале управления, который они с таким трудом частично активировали, Лия и Кейран почувствовали это одновременно.

Это был не просто энергетический всплеск. Это был удар. Псайкерская ударная волна, которая прокатилась по всем системам Ковчега, заставив древние механизмы содрогнуться.

Консоли, которые они изучали, начали вести себя непредсказуемо. Некоторые погасли. Другие, наоборот, вспыхнули незнакомыми, угрожающими символами багрового цвета. Воздух в зале стал тяжёлым, давящим.

Кейран побледнел, его биолюминесцентные узоры тревожно замерцали.

– Это… это энергия из Святилища, – прошептал он. – Это моя мать. Она что-то делает… Что-то, чего не должна была.

Он попытался связаться с ней телепатически, но его ментальный зов ударился о непроницаемую стену холодной, чуждой энергии, от которой по его телу пробежали мурашки.

На «Селене» Айко, едва оправившаяся от своего гамбита, увидела на мониторах тот же всплеск.

– Что за чёрт? – прохрипела она. – Это не Аль-Нуир. И не «Возмездие». Сигнатура… органическая. Но она искажает всё вокруг.

Лия смотрела на данные со сканеров Ковчега. Энергетический фон менялся. Ковчег словно… пробуждался. Но это не было похоже на то гармоничное пробуждение, которого они добивались. Это было похоже на пробуждение больного, в чьём теле начал действовать яд. На пробуждение хищника, почуявшего кровь.

Она посмотрела на Кейрана. В его беззрачковых глазах теперь был не только гнев и горечь, но и настоящий, первобытный страх.

– Что она наделала? – его шёпот был едва слышен.

Они оба поняли это в один и тот же миг. К списку их врагов – Драксу, «Возмездию» и безжалостному времени – только что добавился ещё один. Возможно, самый страшный и непредсказуемый. Сама Луна.

Глава 52: Котёл в Дельте-7

Огонь с трёх сторон

Марк, вжавшись в основание гигантской турбины, понял всю чудовищность их положения. Это была не просто засада. Это был котёл. Ловушка, созданная не для того, чтобы уничтожить одну сторону, а чтобы обе истекли кровью.

– Оррик! – прорычал он сквозь зубы.

Хаос был абсолютным. Автоматические турели, активированные Орриком, вели неизбирательный огонь. Их целью было всё, что двигалось. Один из воинов Аль-Нуир, который вёл огонь по группе Марка, был буквально разорван пополам очередью из турели, ударившей ему в спину. Его командир, могучий Кхарн, издал яростный рёв, но это был рёв не боевой ярости, а гнева от предательства. Они тоже попали в ловушку.

Эта первоначальная сумятица дала группе Марка те самые драгоценные секунды. Они выживали не потому, что были неуязвимы. Они выживали, потому что их враг был так же ошеломлён и дезориентирован, а бездушные турели не делали различий между людьми и марсианами.

Марк, перекатившись за массивное основание турбины, увидел, как Кхарн ведёт огонь не по нему, а по одной из турелей. В этом хаосе, в этой мясорубке родилась немыслимая идея.

– Кхарн! Перемирие! Нас предали! Сначала турели, потом разберёмся друг с другом!

Командир Аль-Нуир, только что потерявший своего лучшего штурмовика, услышал его. Ярость вскипела в нём, горячая, как плазма. Перемирие? С этим человеческим отродьем, которое секунду назад пыталось его убить?

«Никогда!» – прорычал он по внутренней связи своему уцелевшему воину, поднимая свою массивную плазменную винтовку, чтобы выстрелить в сторону голоса Марка.

Но в тот же миг ещё одна автоматическая турель открыла по нему огонь, заставив его вжаться в укрытие. Осколки брони его павшего товарища лежали рядом. Он посмотрел на них, потом на турели, которые методично расстреливали его позицию, потом в сторону, где укрывались люди. Они тоже были под шквальным огнём. Это была не битва. Это была бойня. И Оррик, презренный гибрид, смеялся над ними всеми с высоты.

Прагматизм воина, выкованный в сотне битв, перевесил слепую ненависть. Мёртвые герои не выигрывают войн. Он издал яростный рёв, который по внутренней связи означал не согласие, а новый приказ:

– Сначала машины. Потом – люди.

Он не принял перемирие. Он просто выбрал более приоритетную цель. Но результат был тот же. Он развернулся и открыл огонь по ближайшей турели, давая понять Марку, что его предложение, пусть и с отвращением, но принято.

Нежеланные союзники

Бой изменился. Теперь он был похож на безумный, смертельный танец. Люди и воины Аль-Нуир, которые секунду назад пытались друг друга убить, теперь сражались спина к спине против бездушных машин.

Возникла сюрреалистическая, невозможная картина. Таня Вольская, укрывшись за панелью управления, отчаянно пыталась взломать систему безопасности турелей, в то время как один из гигантов Аль-Нуир прикрывал её своим телом от шквального огня. Марк и Кхарн, два командира, два заклятых врага, заняли позиции по обе стороны от центральной колонны и вели скоординированный огонь, выкрикивая друг другу сектора обстрела.

– Сектор три, слева! – рычал Марк.

– Принято! Правый фланг твой! – отвечал ему рёв Кхарна из вокодера.

Но турели были хорошо защищены, их бронированные корпуса выдерживали прямые попадания. Боеприпасы таяли на глазах.

– Не получится! – крикнула Таня. – Их система автономна! Я не могу их взломать отсюда! Но я нашла источник питания! Все кабели уходят наверх, на тот командный пункт!

Все взгляды устремились на верхний ярус, где в полумраке виднелись бронированные окна командной рубки. Там засел Оррик.

– Мы должны прорваться наверх! – крикнула Таня. – Иначе они нас тут просто расстреляют, как в тире!

Марк и Кхарн переглянулись через зал. В их взглядах была одна и та же холодная, отчаянная решимость. Совместный штурм. Другого выхода не было.

Гамбит Шута и гнев Ковчега

На командном пункте Оррик лихорадочно работал над главной консолью. Он видел, как его марионетки внизу объединились. Этого он не предвидел. Он думал, что их ненависть друг к другу будет сильнее инстинкта самосохранения. Ему нужно было больше времени, чтобы взломать систему управления боевыми дронами этого сектора. Это был его главный приз.

– Давай же, давай… – шипел он, его пальцы летали по панели. Он почти обошёл защиту Аль-Нуир, ещё немного…

Внезапно консоль, которую он пытался взломать, вспыхнула не штатным синим, а тревожным, багровым светом. Это была не защита Аль-Нуир. Это была древняя, глубинная система безопасности самого Ковчега, которую его грубое вмешательство случайно потревожило. Энергетический фон на всей Луне уже был нестабилен после ритуала Элиры, и действия Оррика стали той искрой, что подожгла пороховую бочку.

Древняя "иммунная система" Ковчега восприняла его хакерскую атаку как инфекцию и нанесла удар. Из консоли вырвался бесшумный разряд чистой пси-энергии, нацеленный на "вирус" – сознание Оррика. Он ударил Оррика в грудь, отбросив его к стене. В его голове взорвался калейдоскоп чужих, нечеловеческих мыслей – шёпот узника, запертого в сердце Луны. План Оррика рушился.

В этот самый момент дверь в командный пункт сорвало с петель взрывом. В проёме появились Марк и Кхарн, а за ними – по одному уцелевшему бойцу с каждой стороны. Они увидели ошеломлённого Оррика, пытающегося подняться с пола, и консоль, зловеще пульсирующую багровым светом.

Побег и цена

– Оррик! – ярость в голосе Марка была почти осязаемой.

Оррик, придя в себя, понял, что проиграл. Он был загнан в угол. Но у него всегда был последний трюк в рукаве. С хищной ухмылкой он выхватил из-за пояса небольшой диск и бросил его на пол. Комнату мгновенно заполнил густой, чёрный дым, блокирующий все сенсоры.

Пока все были дезориентированы, он прижал ствол своего гибридного дезинтегратора к тонкой технической переборке, ведущей к главной вентиляционной шахте. Он знал это слабое место. Короткий, шипящий выстрел расплавил металл, и Оррик, как ящерица, юркнул в образовавшуюся дыру… Когда дым рассеялся, предателя уже не было.

Марк и Кхарн остались одни в разгромленном командном пункте. Внизу, в зале, воцарилась тишина. Таня, воспользовавшись моментом, деактивировала турели с главной консоли.

Перемирие было окончено. Два командира смотрели друг на друга поверх тел своих погибших товарищей. Воздух был тяжёлым от запаха озона и невысказанной ненависти.

– Уходи, – глухо сказал Марк, медленно опуская оружие. – Сегодня пролито достаточно крови.

Кхарн, бросив на него взгляд, в котором смешались ненависть и странное, нежеланное уважение, молча кивнул. Он подобрал своего раненого воина и, не оглядываясь, скрылся в проломе, оставленном Орриком.

Марк и Таня остались одни в разгромленном, заваленном телами зале. Они выжили. Но они потеряли ещё двоих бойцов. И теперь они точно знали, что Оррик – не просто предатель. Он – третья, абсолютно непредсказуемая сила в этой войне.

Они вернулись на «Селену» – измотанные, поредевшие и с горьким привкусом поражения во рту.

Глава 54: Разговор с Дьяволом: Переговоры с Мориарти

Точка невозврата

В командном центре «Селены» воцарилась тишина, но это была не тишина отчаяния. Это была тишина оцепенения перед лицом невообразимого. На главном экране, заменив собой отменённый ультиматум, безжалостно тикал новый таймер: 47 часов : 46 минут. Времени до прибытия «Предвестника-7».

Марк Рейес стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на этот обратный отсчёт. Он только что вернулся из смертельного котла в секторе Дельта-7, потеряв ещё двоих бойцов в коварной ловушке Оррика. Горечь поражения смешивалась с ледяным ужасом перед тем, что летело к ним из бездны. Он видел лица своих людей. Видел, как Таня молча обрабатывает рану на плече, как Айко, слепая, но несломленная, отдаёт голосовые команды своим системам, как остальные техники и учёные просто смотрят на экран, не в силах осмыслить масштаб угрозы.

Он вспомнил жертву Капура, который отдал свою жизнь, чтобы они могли дышать. Он вспомнил гамбит Айко, которая пожертвовала своим зрением, чтобы купить им эти жалкие минуты.

Они не справятся в одиночку.

Эта мысль была простой, жестокой и неопровержимой. Их ресурсов, их людей, их времени – всего этого было слишком мало. И там, на орбите, висел единственный в этой части космоса корабль, обладающий достаточной мощью, чтобы хотя бы попытаться что-то сделать. Их враг. Их палач. И их единственный, невозможный шанс.

Он, солдат Марк Рейес, ненавидел просить о помощи. Особенно у того, кто ещё час назад собирался его испепелить. Но он, капитан станции «Селен», понимал, что гордость сейчас – непозволительная роскошь, которая будет стоить жизни не только им, но и миллиардам людей на Земле.

Он принял решение. Самое трудное за всю его жизнь.

– Айко, – его голос прозвучал хрипло, но твёрдо, и несколько человек вздрогнули от неожиданности. – Дай мне прямой, незащищённый видеоканал с мостиком «Возмездия». Я хочу поговорить с Мориарти.

Таня резко обернулась, её глаза расширились от удивления.

– Марк, ты уверен? Это безумие! Он просто собьёт нас, как только мы выйдем в эфир!

– Да, – ответил он, не глядя на неё, его взгляд был прикован к экрану. – Но молчать сейчас – ещё большее безумие.

Голос Врага

На мостике «Возмездия» капитан Мориарти всё ещё пытался осмыслить новую реальность. Его мир, построенный на чётких приказах и нерушимых протоколах, рухнул в тот момент, когда его аналитики подтвердили существование «Предвестника».

Внезапно на главном экране появился запрос на прямой видеоканал со станции «Селен». Сигнал был открытым, незащищённым. Дерзким.

Старпом посмотрел на Мориарти, ожидая приказа отклонить вызов. Но Мориарти, после секундного колебания, которое показалось вечностью, коротко кивнул.

– Соединяйте.

На экране появилось измученное, покрытое сажей, но несгибаемое лицо Марка Рейеса. Два капитана, два врага, два человека, приговорённые к смерти одной и той же угрозой, смотрели друг на друга через безмолвную пустоту космоса. Тишина на мостике «Возмездия» стала абсолютной. Каждый член экипажа, от навигатора до офицера по вооружению, затаил дыхание.

– Капитан Мориарти, – начал Марк, и его голос, усиленный динамиками, прозвучал на удивление спокойно. В нём не было ни мольбы, ни страха. Только вес принятого решения. – Я не буду тратить ваше время на извинения или оправдания. Вы видите то же, что и мы. Эта штука уничтожит не только нас. Она уничтожит и вас, и Землю.

Он сделал паузу.

– Я предлагаю временное перемирие. Объединить наши ресурсы, наши знания и наши силы, чтобы встретить эту угрозу вместе. У нас мало времени, и ещё меньше шансов. Но поодиночке у нас их нет совсем.

Выбор Капитана

Предложение Рейеса повисло в воздухе, плотное и тяжёлое. Для Мориарти это было немыслимо. Вступить в союз с мятежниками? Нарушить прямой приказ командования? Это было концом его карьеры, трибуналом, позором. Его старпом, коммандер Грей, едва заметно покачал головой, беззвучно говоря: "Ловушка".

– Вы предлагаете мне, – голос Мориарти был ледяным, но в нём уже не было прежней стальной уверенности, – нарушить приказ и вступить в сговор с.… объектом стерилизации?

– Я предлагаю вам спасти Землю, капитан, – ровно ответил Марк. – Приказы пишутся для известных ситуаций. Эта – не из их числа. Вы солдат, и я солдат. И мы оба знаем, что наш главный долг – не перед адмиралами в тёплых кабинетах, а перед теми, кого мы поклялись защищать.

Мориарти смотрел на лицо Рейеса на экране. Он видел в его глазах не хитрость предателя, а такое же отчаяние и такую же мрачную решимость, которые сейчас сжигали его самого изнутри. Он снова вспомнил "Зарю-12". Голос Джейн. Огонь. Провал.

Он сделал свой выбор.

– Ваше предложение… будет рассмотрено, капитан Рейес. Оставайтесь на связи.

Он оборвал канал.

Рождение Невозможного Союза

Мориарти медленно повернулся к своему ошеломлённому экипажу. На мостике царила мёртвая тишина.

– Коммандер Грей, – его голос был твёрд, как закалённая сталь, и не оставлял места для возражений. – Подготовьте протокол временного военного альянса «Щит Феникса».

– Сэр, это ловушка, – глухо произнёс коммандер Грей. – Они в отчаянии. Они пытаются втянуть нас в свою войну, чтобы выиграть время. Приказ….

– Приказ, коммандер, – ледяным тоном перебил его Мориарти, не поворачиваясь. Он смотрел на тактическую карту, где гигантский силуэт «Предвестника-7» медленно полз к Земле. И на этом силуэте он видел не просто корабль. Он видел ту самую туманность у Тау Кита-4. Он слышал голос Джейн.

Он медленно повернулся к своему старпому. В его глазах больше не было холодной уверенности солдата. В них была твёрдость человека, который уже похоронил один мир из-за слепого подчинения.

– Я совершил ошибку „Зари-12“ один раз, Грей, – его голос был тихим, но его слышал каждый на мостике. – Я следовал протоколу, пока триста человек кричали мне, что я смотрю не на того врага. Больше никогда. Больше ни одна душа не погибнет из-за того, что я ждал разрешения, чтобы поверить своим глазам.

Он обвёл взглядом ошеломлённый экипаж.

– Подготовьте протокол временного военного альянса «Щит Феникса». Организуйте защищённый канал для обмена данными со станцией «Селен». Мы готовимся к бою. Но не с теми, на кого нам указали. А с теми, кто идёт за нами всеми. Выполнять.

Экипаж был в шоке. Их капитан, эталон дисциплины и несгибаемой воли, только что совершил акт прямого неповиновения. Но никто не смел возразить. В его голосе звучала такая абсолютная уверенность, что все сомнения отступали. Они были солдатами. И их капитан только что отдал новый приказ.

На экране в командном центре «Селены» появилось новое уведомление:

«EAS Возмездие запрашивает открытие защищённого канала для обмена тактическими данными. Протокол „Щит Феникса“ предложен. Ожидание подтверждения».

Марк Рейес смотрел на эти слова, и впервые за долгие, мучительные дни на его лице появилась тень усталой, но твёрдой надежды. Он сделал невозможное. Он достучался до дьявола. И теперь им предстояло вместе сражаться в аду.

Он протянул руку к консоли и нажал кнопку «Подтвердить».

Глава 55: Удар Теней Дракса

Тишина перед Бурей

В ледяном сумраке своего командного бункера генерал Дракс смотрел на тактический дисплей. Картина была сложной и напряжённой. Силы «Возмездия» и «Селены», его заклятые враги, больше не враждовали. Между ними, как тонкая паутина, протянулся канал обмена данными. Они договаривались. Они объединялись.

Дракс видел в этом не силу, а слабость. Страх.

Его взгляд сместился на ярко-красный маркер, неумолимо ползущий к системе Земля-Луна. «Предвестник-7». Его козырь. Его оружие возмездия. Его прибытие создавало идеальное окно, идеальный момент, чтобы нанести удар, пока его враги отвлеклись, пока они уязвимы.

Его тактический ИИ «Молох» советовал выждать. Позволить «Предвестнику» сделать всю грязную работу. Но Дракс, разъярённый недавними неудачами, предательством Оррика и необъяснимым саботажем в собственных системах, жаждал действия. Он не будет ждать. Он сам станет бурей, которая сметёт с доски всех его врагов разом.

Он поднялся во весь свой трёхметровый рост, его тень накрыла голографическую карту.

– Протокол «Тень Марса», – его голос, усиленный вокодерами, был подобен грохоту обвала. Приказ разлетелся по всем скрытым базам Аль-Нуир. – Полная атака. Цели: «Селена» и «Возмездие». Выживших не брать.

В это же время на борту штурмового крейсера «Молот Марса» его первый инженер, Найра, наблюдала за той же картой. Но она видела не слабость врага, а безумие своего лидера. Дракс, ослеплённый яростью, собирался бросить их лучшие силы в лобовую атаку на два вражеских корабля, пока у них над головой висел меч «Предвестника». Это была не война. Это было ритуальное самоубийство.

– Он погубит нас всех, – тихо произнёс старый техник, стоявший рядом с ней.

Найра не ответила. Она лишь коснулась скрытой панели на своём наруче. На её личный дисплей вывелась схема – сеть её скрытых саботажных протоколов, внедрённых в системы флота. Статус: 98% готово. Она ещё не была готова нанести удар. Ей нужно было, чтобы Дракс совершил ещё одну, последнюю, самую фатальную ошибку. Чтобы каждый воин Аль-Нуир увидел его безумие своими глазами.

«Вперёд, старый динозавр, – подумала она, глядя, как Дракс отдаёт приказ об атаке. – Устрой им кровавую баню. Ослабь себя. Подготовь сцену для моего восхождения».

Она развернулась и пошла в машинное отделение, её плазменная рука тихо гудела. Она шла не готовиться к бою. Она шла готовиться к перевороту.

Первый Удар

На орбите Луны царило хрупкое, напряжённое перемирие. Щиты «Возмездия» были частично ослаблены для приёма-передачи огромного массива тактических данных со станции «Селен». Капитаны Марк Рейес и Фрэнк Мориарти, ещё час назад готовые испепелить друг друга, теперь пытались выстроить общую стратегию.

И в этот момент ад разверзся.

Из тёмных кратеров и замаскированных под скалы ангаров на поверхности Луны одновременно, как рой саранчи, взмыли сотни объектов. Это была не неуклюжая армада. Это были элитные, быстрые, как кинжалы, штурмовые истребители и стаи юрких боевых дронов. Они двигались по заранее просчитанным, смертоносным траекториям, атакуя с нескольких направлений одновременно.

На мостике «Возмездия» и в командном центре «Селены» одновременно взвыли сирены боевой тревоги.

– Атака! Множественные цели со стороны поверхности! – крикнул офицер на «Возмездии», его лицо побледнело.

– Прорыв в секторе Гамма! Они лезут из-под земли! – доложил начальник охраны на «Селене».

Первая волна дронов-камикадзе, игнорируя огонь защитных турелей, врезалась в самые уязвимые точки. Десятки взрывов озарили лунную поверхность. Удар пришёлся по стыковочным шлюзам «Селены» и по главной сенсорной решётке «Возмездия», которую Мориарти как раз использовал для связи. Экран, на котором только что было лицо Рейеса, погас, сменившись морем статических помех.

На мостике "Возмездия" Мориарти смотрел на приближающуюся армаду.

– Откуда у них столько? – пробормотал коммандер Грей. – Они же должны быть остатками расы.

– Они и есть остатки, – ответил Мориарти, не отрывая взгляда от тактической карты. – Но они – технократы. Их "Ковчеги Молчания" были не просто спасательными шлюпками. Это были передвижные, полностью автоматизированные заводы-крепости. Они спали, а их машины продолжали строить, добывать ресурсы из астероидов и печатать армию дронов на протяжении тысячелетий. Мы сражаемся не с горсткой выживших. Мы сражаемся с наследием их мёртвой империи. Но и оно не бесконечно. Смотри, Грей, – он указал на схему атаки. – Он бросает на нас всё. И пилотируемые штурмовики, и автоматические дроны. Это не эшелонированная атака. Это ва-банк. Он ставит на кон весь свой последний, самый ценный резерв в одной отчаянной попытке сокрушить нас разом. Если мы выдержим этот удар, второго такого у него уже не будет.

Мориарти коснулся экрана, выводя на него главный таймер. 41 час : 12 минут : 05 секунд. Шесть часов ада уже прошло с момента обнаружения "Предвестника", и Дракс решил потратить это драгоценное время на то, чтобы бросить на них всё, что у него есть.

Бой на два фронта

«Селена» содрогнулась от ударов. Экипаж, едва оправившийся от предыдущих потрясений, вступил в отчаянный бой за выживание. В коридорах, где ещё недавно оплакивали доктора Капура, теперь снова свистела плазма. Инженеры в скафандрах отчаянно пытались залатать пробоины в корпусе, пока их прикрывали огнём уцелевшие учёные, вооружённые всем, что могло стрелять. Таня Вольская, её лицо было чёрным от копоти, лично возглавила оборону реакторного отсека, понимая, что это главная цель Дракса.

На орбите «Возмездие» оказалось в тяжёлом положении. Мориарти был вынужден вести бой на два фронта. Его тяжёлые орудия пытались сбить штурмовиков, идущих на «Селену», в то время как его собственные истребители вступили в яростный, смертельный танец с быстрыми кораблями Аль-Нуир в лунной полутени. Лазерные лучи и плазменные сгустки чертили в космосе огненные узоры.

– Капитан, их штурмовой отряд прорвал периметр в секторе Бета! – донёсся по связи голос Марка. – Они идут к центру управления! К лаборатории Айко!

Мориарти видел это на своей тактической карте. Он понимал, что Дракс пытается обезглавить их сопротивление.

– Рейес, держитесь! – рявкнул он в микрофон. – Я перенаправляю звено «Ястребов» на вашу поддержку!

Гамбит в Гамбите

В своей лаборатории Айко, слепая, но не беспомощная, сидела в своём кресле, её пальцы летали по тактильному интерфейсу. Она была мозгом обороны. Она слышала всё: крики в коридорах, доклады о прорывах, рёв двигателей истребителей. Она знала, что идут за ней.

Дверь в лабораторию разлетелась на куски от взрыва, и внутрь ворвались трое гигантов Аль-Нуир в чёрной броне. Но их встретил не испуганный техник, а смертельный лабиринт. Из-под пола вырвались стазисные поля, замедляя движение одного из воинов. Из потолка ударила звуковая граната, на мгновение оглушив второго. Скрытая в стене автоматическая турель открыла огонь по третьему.

В тот же миг в проёме появились Марк и его бойцы. Началась жестокая, ближняя схватка.

Пока шёл бой, Айко, рискуя последним, реализовывала свой собственный, отчаянный план. Она не могла снова создать «квантовый туман» – на это не было ни сил, ни энергии. Но она могла нанести один, точечный удар. Она собрала всю оставшуюся мощность своих систем, всю свою волю, и направила её через антенны станции на одну-единственную цель – на флагман Дракса, который руководил атакой с безопасного расстояния. Она пыталась взломать его систему наведения.

Марк в жестокой схватке вонзил раскалённый клинок в сочленение доспеха последнего воина Аль-Нуир. Гигант рухнул на пол. В тот же миг Айко издала тихий стон и обмякла в кресле, её сознание отключилось от чудовищного перенапряжения.

Но на тактической карте «Возмездия» капитан Мориарти увидел невозможное. Флагман Дракса, который как раз готовился нанести прицельный удар по двигателям его крейсера, внезапно дёрнулся. Его главное орудие выстрелило, но луч ушёл на долю градуса в сторону, в безвредную пустоту.

Айко удалось. Она купила им ещё несколько секунд.

Бой продолжался. Коридоры «Селены» были завалены телами. В космосе догорали обломки истребителей. Обе стороны несли тяжёлые потери. И никто не знал, чем закончится эта кровавая бойня. А на горизонте, безразличная ко всему, продолжала расти огненная точка «Предвестника-7».

Час Красной Луны

Глава 56: Кровь и Пыль: Бой за 'Селену'

Прорыв

Станция «Селен» содрогнулась, словно раненое животное. Это был не глухой удар астероида и не вибрация от взрыва в космосе. Это был низкий, скрежещущий рёв разрываемого металла, идущий изнутри, из самого её нутра. В секторе Гамма, в месте, где внешняя обшивка примыкала к старому грузовому шлюзу, вспучилась и лопнула титановая броня. В зияющую, рваную рану, из которой в вакуум хлынул воздух и облако ледяных кристаллов, ворвался ад.

Три трёхметровые фигуры, закованные в чёрную как полночь броню, шагнули внутрь. Их красные оптические линзы безразлично скользнули по телам техников, которых взрывная декомпрессия швырнула на стены. Тяжёлые шаги «Жнецов», как их прозвал кто-то из охраны, отдавались гулким эхом по палубе. За ними в пролом хлынул второй отряд.

– Прорыв! Сектор Гамма! Они внутри! – закричал в микрофон начальник охраны, отчаянно отстреливаясь из-за опрокинутого контейнера.

На мостике Марк Рейес смотрел, как красные маркеры врага расползаются по тактической карте станции, как раковая опухоль.

– Запечатать все смежные отсеки! Перенаправить всю энергию на внутренние турели! – его голос был твёрд, как сталь, но в нём слышалась ярость загнанного в угол зверя.

Но было поздно. Один из «Жнецов» ударом бронированного кулака проломил стену, ведущую в главный инженерный узел. Таня Вольская, находящаяся там, увидела в проломе красные глаза смерти. Не раздумывая ни секунды, она ударила по аварийной панели. С шипением из труб вырвался поток перегретой охлаждающей плазмы, заливая коридор и заставляя гиганта отступить. Но этот же поток отрезал Тане и её команде путь к отступлению. Она оказалась в ловушке, в самом сердце битвы за жизнь станции, рядом с её бьющимся, но уязвимым реактором.

Призрак в Машине

В своей лаборатории, превратившейся в кокон из проводов и голограмм, Айко Мураками не видела бой. Она его чувствовала. Каждая смерть, каждый взрыв, каждый прорыв были для неё болезненным всплеском в океане хаотичных данных. Её мозг, подключённый к нервной системе «Селены», горел. Цифровые когти вражеских хакеров скреблись по её брандмауэрам, пытаясь вырвать у неё контроль.

«Не получится», – прошептала она, и её пальцы забегали по тактильной панели с нечеловеческой скоростью. Прямая оборона была бесполезна. Она перешла в наступление.

Технология «квантового шума», которую она использовала, чтобы спрятать станцию, теперь стала оружием. Она сфокусировала её внутрь. На тактических дисплеях в шлемах «Жнецов» реальность начала распадаться. Перед ними захлопывались двери, которые секунду назад были открыты. В коридорах, по которым они шли, внезапно гас свет. За спиной раздавались ложные звуки шагов. Айко превратила родную станцию в лабиринт, в дом с привидениями, где каждый угол таил угрозу, реальную или мнимую.

Но цена была чудовищной. Тонкая струйка крови потекла из её носа. Её тело в кресле выгнулось в беззвучном крике, когда очередной разряд обратной связи ударил по её нейронам. Она балансировала на лезвии бритвы между гениальностью и безумием.

В самый критический момент, когда отряд Аль-Нуир уже проламывал последнюю дверь к реактору, Айко пошла на отчаянный шаг. Она не могла создать ещё один «квантовый туман», но она могла солгать. Гениально, нагло и в промышленных масштабах.

Она не пыталась создать фантомную энергию. Она взломала главный тактический сервер Аль-Нуир, получив на долю секунды доступ к их общей сенсорной сети. Используя архивы «Селены», она вычленила точную цифровую сигнатуру настоящей перегрузки реактора: сейсмические колебания, выброс нейтронов, скачок температуры, даже фальшивые панические сообщения по внутренним каналам. Затем, используя всю мощь своего интерфейса, она сгенерировала этот пакет данных как идеально сымитированный «фантомный сигнал» и впрыснула его напрямую во вражескую сеть, указав источником угрозы жилой сектор на противоположном конце станции.

На мониторах Дракса это выглядело как неминуемый взрыв. Он, не раздумывая, перенаправил туда часть своих лучших сил.

Это дало Тане и её инженерам драгоценные секунды, чтобы заварить дверь и установить мины. Но для Айко это стало последней каплей. Её сознание моргнуло и погасло. Поле «квантового шума» замерцало и начало таять.

Таня, игнорируя огонь, который вёл по коридору вражеский дрон, ползком добралась до распределительного щита. «Мне нужно тридцать секунд!» – крикнула она по связи, пока один из техников прикрывал её огнём. Её пальцы, обожжённые об раскалённую панель, летали, перенаправляя энергию в обход повреждённого участка. Раздался щелчок, и половина защитных турелей в секторе снова ожила, поливая врага огнём. Таня отползла назад, тяжело дыша. Это был не ремонт. Это была отчаянная импровизация на грани жизни и смерти.

Танец Света и Тени

«Сад Вечности» перестал быть убежищем тишины. Стену из биополимеров разорвал плазменный залп, и внутрь шагнули «Жнецы». Но их встретила не паника, а холодный, светящийся гнев.

Кейран и пятеро оставшихся воинов Зианна встали между врагом и капсулой, где спала Нимриэль. Это был не бой, а смертельный балет. Их тела вспыхивали ослепительным светом, создавая дезориентирующие стробоскопические эффекты. Они двигались с грацией и скоростью, нечеловеческой для их роста, их энергетические клинки бесшумно находили сочленения в броне Аль-Нуир, пронзая плоть под металлом.

Один из старых воинов, по имени Лирион, видя, что их окружают, сделал шаг вперёд. Его тело вспыхнуло, как сверхновая. Мощнейшая телекинетическая волна отбросила троих «Жнецов», размазав их по стене, но жизненная сила воина иссякла. Он упал на колени, и его прекрасные световые узоры медленно погасли, словно угли догорающего костра.

Кейран, взревев от ярости и горя, бросился на командира отряда Аль-Нуир. Их клинки столкнулись в снопе искр. Это был поединок титанов – грубая сила против отточенной скорости. Кейран увернулся от выпада, который мог бы разрезать его пополам, и нанёс ответный удар, пронзая грудь врага. Гигант рухнул, но успел полоснуть Кейрана по боку. Боль обожгла его, но он остался на ногах, тяжело дыша, опираясь на свой клинок.

В один из моментов, когда он отступил за колонну, чтобы перевести дух, он почувствовал это. Тихий, чистый ментальный импульс, похожий на звон хрустального колокольчика. Это была Нимриэль. Она не понимала ужаса битвы, но она чувствовала его боль, его угасающую энергию. Её собственная, неконтролируемая сила инстинктивно потянулась к нему, как ребёнок тянется к родителю. Это не исцелило его, но было похоже на глоток ледяной воды в пустыне. Волна чистой, юной энергии прошла по его телу, на мгновение приглушив боль и заставив его узоры вспыхнуть чуть ярче. Этого было достаточно. Он стиснул зубы, выпрямился и снова бросился в бой, черпая силы не только из своей ярости, но и из этой хрупкой, невинной связи.

Орлы Приземлились

На мостике «EAS Возмездие» капитан Фрэнк Мориарти смотрел на тактическую карту, где красные огни врага почти поглотили синие маркеры «Селены». Его старпом молча ждал. Вся его жизнь, вся его карьера была построена на выполнении приказов. Но приказ Крюгер был отдан в другом мире, в мире, где он не видел отчаянного героизма этих людей.

– Приказ командования касается мятежников, а не союзников под огнём, – его голос резанул по мёртвой тишине мостика. В нём не было сомнений. Только холодная сталь принятого решения. – Коммандер, запустить протокол «Щит Феникса». Звену «Ястреб» – немедленный вылет. Цель – корабли Аль-Нуир, атакующие станцию. Оказать огневую поддержку. Немедленно.

Словно выпущенные из пращи, из ангаров «Возмездия» вырвались двенадцать тяжёлых истребителей. Их двигатели оставили в черноте космоса яростные синие следы. Они врезались в строй кораблей Аль-Нуир, и небо над Луной взорвалось огнём. Ракетные залпы землян рвали чёрные корпуса на части. На чаше весов этой битвы появилась новая, тяжёлая гиря.

Цена Выживания

Поддержка с орбиты дала защитникам «Селены» второе дыхание. Марк, получив прямой тактический канал от Мориарти, координировал оборону, указывая «Ястребам» на самые опасные цели. Таня и её инженеры, выиграв время, смогли восстановить часть автоматических турелей, которые открыли перекрёстный огонь по оставшимся в коридорах «Жнецам».

Натиск Аль-Нуир захлебнулся. Найра, наблюдавшая за бойней с борта своего флагмана и уже готовившаяся к своему удару по Драксу, поняла, что битва проиграна. Она отдала приказ отступать.

Бой стих.

Оглушающая тишина, нарушаемая лишь воем сирен и треском статических разрядов, опустилась на станцию. Камера медленно плыла по главному коридору сектора Гамма. Он был завален телами. Чёрные, искорёженные фигуры «Жнецов» лежали вперемешку с людьми в синей униформе «Селены». Воздух был густым от запаха озона, горелого пластика и крови. На полу, смешиваясь в жутких узорах, лежала серая лунная пыль и багровые лужи.

Марк стоял в командном центре и смотрел на список потерь, который медленно полз по экрану. Цифра была чудовищной.

Таня сидела на полу в разгромленном инженерном отсеке, глядя на безжизненное тело своего лучшего техника, и её плечи беззвучно содрогались.

В «Саду Вечности» Кейран опустился на колени рядом с погасшим телом Лириона, закрыв лицо руками.

Они победили. Они выжили. Но в этой победе не было ни капли радости. Только горечь, кровь и пыль.

Глава 57: Трещина во льду

Слово против Протокола

На мостике «EAS Возмездие» время, казалось, застыло. Таймер ультиматума «Стикс» на тактическом дисплее отсчитывал последние часы с безжалостной методичностью, но для капитана Фрэнка Мориарти эти цифры уже потеряли всякий смысл. Его взгляд был прикован к другой части экрана – к зловещему красному маркеру с пометкой «Предвестник-7», который подтвердили его собственные аналитики.

Он только что оборвал связь с Марком Рейесом, и слова капитана мятежников всё ещё звенели у него в ушах.

– Сэр, это безрассудство, – глухо произнёс коммандер Грей, его верный старпом, стоявший рядом. – Мы не можем доверять им. Приказ директора ясен.

Мориарти не повернулся. Его глаза смотрели на изображение «Предвестника», но видели они призрак из его собственного прошлого.

– Приказ был отдан, когда мы считали, что сражаемся с мышами в подвале, Грей, – его голос был тихим, почти отсутствующим. – А теперь я вижу дракона, летящего к нашему дому. Я не могу поджечь подвал, пока дракон у ворот.

Он сделал свой выбор. Но даже он, мятежник в своей собственной душе, должен был в последний раз отдать дань уважения системе, которой служил всю жизнь. Он должен был попытаться.

– Подготовьте защищённый квантовый канал с высшим приоритетом, – его голос обрёл прежнюю твёрдость, не оставляя места для обсуждений. – Я выхожу на связь с директором Крюгер.

Лицо Грея на мгновение стало пепельным. Он понял, что капитан собирается совершить немыслимое – оспорить прямой приказ.

Разговор с Ледяной Королевой

На главном экране мостика, после нескольких секунд задержки, возникло безупречное, холодное лицо директора ESA Евы Крюгер. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а в глазах не было ничего, кроме власти и раздражения. Она находилась в своём кабинете на Земле, за миллионы километров отсюда, но её присутствие, казалось, вымораживало воздух на мостике.

Мориарти ненавидел квантовую связь на таких расстояниях. Она была мгновенной, но требовала чудовищной энергии, и иногда возникали "эхо-артефакты" – доли секунды, когда изображение замирало. Это превращало любой диалог в напряжённую партию в покер.

– Капитан, – её голос был лишён эмоций. – Докладывайте. Надеюсь, причина этого экстренного вызова в том, что протокол «Стикс» исполнен досрочно.

Мориарти выпрямился, его фигура была воплощением воинской выправки.

– Директор Крюгер, докладываю. Обнаружена новая угроза высшего класса, кодовое наименование «Предвестник-7». Объект искусственного происхождения, предположительно корабль-оружие марсианской расы Аль-Нуир. Его траектория ведёт к прямой конфронтации с системой Земля-Луна. Данные подтверждены аналитической службой «Возмездия».

Он сделал паузу, собираясь с духом.

– В свете этих обстоятельств, я запрашиваю временную отсрочку исполнения протокола «Стикс» для переоценки тактической обстановки.

Он закончил и замолчал. Наступила самая мучительная часть – ожидание. Почти три секунды абсолютной тишины, пока его слова летели к Земле, а её ответ – обратно. Три секунды, за которые можно проиграть войну.

На лице Крюгер не дрогнул ни один мускул. Её взгляд стал ещё холоднее, если это было возможно.

– Капитан, вы хотите сказать, что поверили в сказки мятежников, которые они скормили вам в последней отчаянной попытке спасти свои шкуры? Ваши «аналитики», очевидно, были введены в заблуждение искусной фальсификацией.

– Директор, мои люди – лучшие в Альянсе. Угроза реальна. Её масштаб…

– Ваша единственная задача, капитан, – прервала она его, её голос звенел сталью, – нажать на кнопку. Если вы проявите нерешительность, я расценю это как саботаж и сочувствие террористам. И по возвращении, капитан, вас будет ждать трибунал. Я понятно выражаюсь?

Мориарти молчал. Всё было сказано.

– Так точно, директор. Понятно, – выдавил он.

– Конец связи.

Экран погас, оставив на мостике оглушительную тишину. Его приговорили. Либо он станет палачом невинных, игнорируя реальную угрозу, либо – предателем.

Рубикон

Мориарти медленно повернулся к своему экипажу. На лицах офицеров он видел шок и сочувствие. Он посмотрел на коммандера Грея, который отвёл взгляд. Он посмотрел на тактический экран, где таймер «Стикса» продолжал свой безжалостный отсчёт. И он снова увидел «Зарю-12», горящую в пустоте.

Он перешёл свой Рубикон.

– Офицер связи, – его голос прозвучал тихо, но каждый на мостике затаил дыхание. – Откройте канал со станцией «Селен». Общий, нешифрованный.

В командном центре «Селены» Марк, Таня и остальные выжившие вздрогнули, когда на их главном экране внезапно появилось суровое лицо капитана Мориарти. В наступившей тишине его голос прозвучал, как приговор судьбы.

– Капитан Рейес. Говорит капитан Мориарти, EAS «Возмездие». В свете новых данных об угрозе класса «Омега» … я объявляю о временном прекращении огня.

На лицах людей в командном центре отразилось недоверие.

– Протокол «Стикс» приостановлен до дальнейшего уведомления. Повторяю, мы прекращаем враждебные действия для оценки общей угрозы.

На «Селене» воцарился шок, который медленно начал сменяться робкой, невозможной надеждой. На мостике «Возмездия» – ошеломлённое молчание. Их капитан, эталон дисциплины, только что совершил государственную измену в прямом эфире.

Удар в Спину

В тот самый момент, когда Мориарти заканчивал свою фразу, произошло то, чего никто из них не мог предвидеть.

Из-за тёмной стороны Луны, двигаясь на огромной скорости по заранее просчитанной траектории, вырвалась эскадрилья из шести хищных, похожих на лезвия кораблей Аль-Нуир. Это не была полномасштабная атака, на которую Дракс пока не решался. Это была провокация. Хирургический, разведывательный удар, посланный в расчёте на то, что земные корабли отвлечены друг на друга и их оборона ослаблена.

Расчёт оказался верным.

Смертоносные сгустки плазмы пересекли пустоту и врезались в корпус «Возмездия». Удар пришёлся точно по сектору, где щиты были ослаблены для поддержания сверхдальней квантовой связи с Землёй.

Весь крейсер содрогнулся от чудовищного удара. На мостике с потолка посыпались искры, аварийные панели вспыхнули красным. Оглушительный вой боевой тревоги заглушил последние слова Мориарти, превратив его историческую речь в хаос.

На экране в командном центре «Селены» изображение их нового, невозможного союзника моргнуло и сменилось морем статических помех. Марк и Таня с ужасом смотрели, как на их глазах «Возмездие» получает удар в спину.

Перемирие, не продлившись и минуты, утонуло в огне новой, ещё более яростной битвы. Хаос вернулся, и он был голоден.

Глава 58: Красная Луна

Приказ Тирана

В ледяном сумраке своего командного бункера генерал Дракс смотрел на тактический дисплей, и его металлическое лицо исказила хищная, торжествующая ухмылка. Удар его провокационной эскадрильи сработал безупречно. Он видел, как земной крейсер, этот символ человеческой спеси, получил пробоину. Он видел, как его связь со станцией прервалась. Он не знал о решении Мориарти, о предложенном перемирии. Он видел лишь слабость, хаос и идеальное, созданное им самим окно для удара.

Он поднялся во весь свой трёхметровый рост, и его тень, словно крыло хищной птицы, накрыла голографическую карту Луны.

– Глупцы! Они раскрылись! – его голос, усиленный вокодерами, прогремел, как грохот обвала, эхом отражаясь от чёрных стен. – Протокол «Красная Луна»! Всем силам! Полная атака!

Приказ, как разряд тока, разлетелся по всем скрытым базам и кораблям Аль-Нуир.

– Цель – тотальное уничтожение! Стереть с лица этой Луны и землян, и их прихвостней со станции! Не дать им объединиться! Огонь по всем!

В тот же миг поверхность Луны ожила. Из тёмных кратеров, из замаскированных под скалы ангаров, с тёмной стороны спутника, как рой саранчи, одновременно взмыли сотни кораблей и юрких боевых дронов. Их плазменные двигатели вспыхнули, окрашивая серую, безжизненную поверхность в зловещий, кроваво-красный цвет. Первая волна, состоящая из десятков дронов-камикадзе, устремилась к своим целям, игнорируя потери от ещё не пришедших в себя защитных систем. Они летели одновременно и к «Селене», и к «Возмездию».

Огонь с Небес и из-под Земли

На «Селене» вой сирен боевой тревоги достиг крещендо. Он смешивался с грохотом взрывов, которые сотрясали станцию до самого основания.

– Капитан, они идут отовсюду! – крикнул оператор тактической консоли, его голос срывался.

На главном экране Марк Рейес видел кошмар. Десятки новых вражеских маркеров вспыхивали каждую секунду. Одна группа шла с орбиты, поливая их огнём с высоты. Другая – буквально вылезала из-под земли, пробивая новые туннели рядом со станцией с помощью гигантских буровых машин. Это была не атака. Это было удушение. Дракс пытался сокрушить их массой, не дать им сосредоточиться на одной угрозе. Марк бросил взгляд на орбиту – «Возмездие» тоже было под шквальным огнём, его манёвры были скованы повреждениями.

– Всем постам! Код «Красный»! – его голос перекрыл грохот. – Оборона периметра! Таня, мне нужна вся энергия на внешние щиты и турели! Айко, если ты меня слышишь, дай мне хоть что-то, чтобы сбить их с толку! Мы должны продержаться!

Массированный удар пришёлся по самому слабому сектору «Селены» – старому, почти законсервированному научному крылу. Взрывы разрывали коридоры, превращая лаборатории, в которых когда-то работали учёные, в вакуумные ловушки. Станция стонала, как живое существо под ударами палача.

Ярость Раненного Зверя

На мостике «EAS Возмездие» царил управляемый хаос. Аварийное освещение бросало резкие тени на лица офицеров, которые, оправившись от первого шока, действовали с холодной, отточенной эффективностью. Мориарти стоял посреди этого ада, его лицо было непроницаемой маской. Его обманули. Его жест доброй воли, его шаг через собственный моральный кодекс, использовали, чтобы нанести удар в спину. Ярость, холодная и чистая, кипела в нём, но он не давал ей вырваться наружу. Он превратил её в топливо для своего тактического гения.

Он видел план Дракса. Основная масса вражеского флота, включая несколько тяжёлых штурмовых крейсеров, атаковала «Возмездие», как более опасную цель. Мелкие, юркие истребители и дроны, словно стая пираний, терзали «Селену», не давая ей передышки.

– Всем орудийным расчётам! – голос Мориарти был спокоен до ужаса. – Заградительный огонь по крейсерам противника! Не дайте им приблизиться! Звено «Ястреб», перегруппироваться! Ваша цель – не дать им добить станцию! Прикройте их любой ценой!

Тяжёлые орудия «Возмездия» ожили, изрыгая в пустоту потоки раскалённой плазмы и самонаводящихся снарядов. Космос вокруг Луны превратился в кипящий котёл, где огненные росчерки выстрелов переплетались со вспышками взрывов. Но один из вражеских крейсеров, пожертвовав своими щитами, прорвался через заградительный огонь. Его залп снова ударил по повреждённому сектору «Возмездия». Корабль содрогнулся и опасно накренился, на мгновение подставив под удар свои незащищённые двигатели.

Щит для Врага

Марк Рейес на тактической карте «Селены» увидел этот опасный манёвр. Он видел, как «Возмездие» оказалось в критическом положении. И он, не колеблясь ни секунды, принял немыслимое для себя ещё час назад решение. Если крейсер падёт, им конец.

– Таня! Перенаправь энергию с внутренних щитов на дальние фазерные эмиттеры! Живо! – крикнул он, переключая управление огнём на свою консоль.

– Ты с ума сошёл, Марк?! Нас тут же прорвут! – донёсся её голос по связи.

– Выполняй! – рявкнул он.

С поверхности «Селены», из нескольких точек, в космос устремились тонкие, но мощные лучи энергии. Это не было оружие, способное уничтожить крейсер Аль-Нуир. Но его было достаточно, чтобы нанести удар по системам наведения и сенсорам кораблей, которые заходили в тыл «Возмездию». Ослеплённые и повреждённые, они были вынуждены прервать атаку и отступить для перегруппировки.

На мостике «Возмездия» капитан Мориарти увидел на экране этот жест. Он увидел, как лучи с лунной станции, с базы мятежников, прикрывают его повреждённый борт. Он ничего не сказал, но коммандер Грей, стоявший рядом, увидел, как на лице капитана промелькнуло удивление, смешанное с мрачным, нежеланным уважением.

Он не один в этой битве.

Два врага, не имея прямой связи, разделённые недоверием и приказами, интуитивно начали действовать как единое целое. Битва за Луну только что стала битвой за выживание. И сама Луна, залитая багровым светом вражеских двигателей, стала их общим, кровавым полем боя.

Глава 59: Союз по принуждению

Уроки Доверия, Написанные Огнём

На мостике «Возмездия» капитан Мориарти с холодной яростью наблюдал за тактической картой. Фазерные лучи с «Селены» только что спасли его корабль от критического удара, но это лишь разъярило Дракса. Мориарти видел, как вражеский флот, словно единый хищный организм, меняет тактику. Тяжёлые крейсеры продолжали сковывать «Возмездие» боем, а основная масса быстрых, похожих на осколки обсидиана истребителей и дронов сконцентрировалась, формируя гигантскую атакующую волну. Их цель была очевидна: уничтожить более слабую, почти беззащитную «Селену» раз и навсегда.

Марк Рейес только что пожертвовал последними остатками своей защиты, чтобы прикрыть его, Мориарти. Это был не хитрый тактический ход. В этом жесте не было расчёта. Это был акт отчаянной, невозможной веры солдата, который увидел общего врага. Мориарти, человек протокола и устава, не мог оставить этот жест без ответа. Его личный Рубикон был перейдён. Теперь нужно было научиться сражаться на другой стороне.

– Коммандер Грей, – его голос резанул по напряжённой тишине мостика.

– Сэр?

– Отдайте приказ звену «Ястреб»: сменить цель. Полная концентрация на истребителях, атакующих станцию. Приоритет – защита объекта «Селен».

Грей на мгновение замер, его глаза расширились от удивления. Отдать приказ своим лучшим пилотам защищать мятежников, подставив под удар собственный корабль? Но он увидел выражение лица своего капитана. Это было не предложение. Это был приказ. После секундного, почти незаметного колебания, он кивнул.

– Вас понял, сэр. Звено «Ястреб», смена цели. Приоритет – станция.

Двенадцать истребителей «Возмездия», словно единое целое, изменили курс. Они развернулись и стремительным клином врезались между наступающим роем Аль-Нуир и уязвимой лунной станцией, принимая на себя всю ярость первого удара.

Голос в Хаосе

В командном центре «Селены» воцарилось отчаяние. Марк и его команда с ужасом видели на радарах, как на них движется стена огня – сотни вражеских кораблей. Их щиты были ослаблены после выстрела по врагу, турели дымились от перегрева. Они готовились к последнему, безнадёжному бою.

И в этот самый момент они увидели чудо. Истребители «Возмездия», их палачи, их враги, встали между ними и смертью. Ракетные следы «Ястребов» чертили в пустоте огненные узоры, разрывая на части авангард Аль-Нуир.

Внезапно на главном экране, сквозь треск помех, пробился чистый аудиосигнал. Это был не защищённый канал, а общий, открытый для всех диапазон. Голос Мориарти, спокойный и деловой, словно они не сражались в эпицентре ада, заполнил командный центр.

– Капитан Рейес, говорит «Возмездие». Мы прикрываем ваш сектор. Доложите о состоянии ваших дальних орудий. Нам нужно подавить их флагман, он координирует атаку.

Марк замер, его рука сжимала подлокотник кресла. Шок. Недоверие. И ледяное осознание того, что другого выхода нет. Он схватил микрофон, его костяшки пальцев побелели.

– «Возмездие», говорит «Селена», – его голос был хриплым. – Вас понял. Наши фазеры перегреты, но мы можем дать один залп по вашим координатам. Передавайте целеуказание.

Немыслимое произошло. Два капитана, два заклятых врага, начали координировать бой в прямом эфире, на канале, который мог прослушивать и Дракс.

Танец Недоверия

Начался хаотичный, но на удивление эффективный совместный бой. Это не была слаженная работа союзников. Это была отчаянная, интуитивная импровизация двух военных профессионалов, которые ненавидели друг друга, но уважали врага ещё больше.

– Рейес, группа «Гамма» заходит вам в тыл, – голос Мориарти был бесстрастным, как у компьютера. – У нас нет чистого угла для атаки. Они в вашей мёртвой зоне.

– Принято! – крикнул Марк, переключая каналы. – Таня, развернуть боковые турели на сектор Гамма-три! Огонь на подавление!

Затем он снова вышел на общий канал.

– «Возмездие», мы отвлекли их! Ваш фланг чист, атакуйте крейсер!

– Вас понял, «Селена», – ответил Мориарти. И через секунду Марк увидел, как с борта «Возмездия» срывается ослепительный луч главного калибра, пронзая корпус одного из вражеских крейсеров.

Они танцевали этот смертельный танец на лезвии ножа. Они всё ещё не доверяли друг другу. Каждый подсознательно ждал удара в спину. Марк боялся, что Мориарти использует его как наживку, чтобы выманить основные силы Дракса. Мориарти опасался, что Рейес даст ему ложные координаты, подставив «Возмездие» под удар. Но альтернатива – общая, гарантированная гибель – заставляла их продолжать.

Цена Союза

Совместная оборона начала приносить плоды. Яростный натиск Аль-Нуир, столкнувшись с неожиданно скоординированным сопротивлением, стал захлёбываться. Но цена этого вынужденного союза была высока.

Один из истребителей «Ястреб», прикрывая жилой модуль «Селены» от ракетного залпа, получил прямое попадание. На мгновение он превратился в маленький, безмолвный огненный шар на фоне бездонной черноты. На мостике «Возмездия» Мориарти увидел, как на тактической карте погас маркер лейтенанта Ковальски. Его лицо на мгновение окаменело.

В тот же миг на «Селене» от чудовищной перегрузки сгорели все системы управления огнём в западном секторе.

– Марк, у нас пробоина в защите! – голос Тани был полон отчаяния. – Турели в секторе Дельта молчат! Мы не продержимся долго!

Марк, видя, что они оба на пределе, что их хрупкая оборона вот-вот рухнет, принял последнее, самое отчаянное решение. Он снова вышел на открытый канал, его голос перекрывал вой сирен.

– Мориарти! Их флагман! Он координирует всю атаку! Мы должны выбить его! У нас есть один шанс, один выстрел из главного фазера станции, но нам нужно, чтобы вы отвлекли его щиты! Заставьте его развернуться к нам!

На мостике «Возмездия» Мориарти посмотрел на тактическую карту. План Рейеса был самоубийственным. Чтобы заставить флагман Дракса подставить свой бок под удар со станции, «Возмездие» должно было пойти на рискованный сближающий манёвр, подставив под удар свои собственные, уже повреждённые системы.

Но это был единственный план, который у них был.

Мориарти молча кивнул сам себе. Союз, рождённый по принуждению, требовал общей, кровавой жертвы.

Глава 60: Сердце Ковчега пробуждается

Ключ в Резонансе

В глубине Луны-Ковчега, в зале, похожем одновременно на собор и на сердце гигантской машины, время, казалось, остановилось. Вибрации от яростной битвы, бушующей на поверхности, доносились сюда лишь глухим, далёким гулом, словно биение больного сердца. Лия и раненый Кейран стояли перед центральной консолью – гладким, тёмным алтарём, покрытым неактивными спиральными узорами.

Лия, её разум был гоночной машиной, работающей на адреналине и отчаянии, закончила расшифровку. Данные, полученные от Молчальников, слились с её собственными лингвистическими догадками в единую, понятную последовательность. Код был готов. Но машина требовала ключ. Живой ключ. Проводник чистой энергии Зианна.

Кейран шагнул вперёд, пошатнувшись. Его лицо было бледным, биолюминесцентные узоры на коже едва мерцали, как догорающие угли. Свежая кровь пропитала повязку на боку. Он положил ладони на холодную поверхность консоли и попытался влить в неё свою энергию.

Ничего.

Панель на мгновение вспыхнула слабым голубым светом и снова погасла.

– Я.… я слишком слаб, – прошептал он, его дыхание было прерывистым.

И в этот момент, в далёком «Саду Вечности», ребёнок Нимриэль, спавшая в своей капсуле, почувствовала боль и отчаяние своего сородича. Она не понимала, что происходит, но её чистое, неискажённое сознание инстинктивно издало безмолвный, мощный телепатический зов – крик о помощи, крик поддержки.

Этот зов, как идеальный камертон, ударил в самую суть древнего Ковчега. В зале управления консоль перед Кейраном внезапно вспыхнула ярким, ровным светом. Они нашли нужную частоту.

Кейран, почувствовав этот резонанс, эту волну чистой энергии от дитя, выпрямился. В его глазах появилась последняя, отчаянная решимость. У него был один шанс. Он снова положил руки на панель.

Жертва на Алтаре Машины

Он влил в древний механизм всё, что у него осталось. Всю свою боль, всю свою ярость, всю свою надежду. Его световые узоры вспыхнули так ярко, что Лие пришлось зажмуриться, словно она смотрела на рождение звезды. Но Ковчег, как спящий левиафан, не хотел просыпаться. Он был инертен, и тёмная, вязкая энергия «Аномалии» в его ядре, словно смола, мешала механизмам.

– Не хватает… силы… – выдохнул Кейран. Его колени подогнулись, и он начал падать.

– Держись! – крикнула Лия, инстинктивно бросаясь к нему и подхватывая его. Она видела, как жизнь утекает из него. Она видела, как их последняя надежда гаснет вместе с его светом.

Тогда, повинуясь отчаянной, безумной интуиции, она сделала единственное, что могла. Она положила свою ладонь поверх его, прижав их обе к светящейся панели.

– Используй мою! Возьми!

В тот момент, когда их ладони соприкоснулись на панели, Лию пронзило ощущение, не похожее ни на что, что она когда-либо испытывала. Это был не просто электрический разряд. Энергия Кейрана, хлынувшая в неё, не просто прошла сквозь – она стала катализатором. В её сознании, в самой её крови, что-то проснулось. Древний маркер в её ДНК, до этого бывший лишь пассивной записью, под воздействием этого резонанса на мгновение «активировался», став читаемым для системы.

Панель, оказавшаяся биометрическим сканером невероятной сложности, отреагировала. Она распознала чистую, мощную энергию Кейрана как «ключ-инициатор». Но его одного было недостаточно. Древняя система требовала второго фактора – «кода подтверждения». И этим кодом оказалась ДНК Лии.

В её геноме, в той самой «спящей» последовательности, которую они с Кейраном обнаружили, хранился древний марсианский маркер – генетический отпечаток расы-предтечи, от которой произошли и Зианна, и, в далёком прошлом, люди. Этот маркер был паролем.

Консоль считала их как единое целое. Энергия Кейрана и генетический код Лии замкнули цепь.

Лия в этот миг интуитивно поняла, почему. Это не означало, что она была прямым потомком Творцов или какой-то избранной. Ответ был одновременно и проще, и сложнее. Древние марсиане, бежавшие на Землю, не просто стали богами для шумеров и майя. Они оставили свой след в самом геноме зарождающегося человечества – невидимый, спящий маркер, который передавался из поколения в поколение. Система Ковчега была разработана так, чтобы её мог активировать только представитель расы Зианна в паре с носителем этого «земного эха» – как высшая мера защиты, требующая подтверждения от обеих ветвей их наследия. Энергия Кейрана просто «разбудила» этот древний пароль в её крови.

Идеальное «генетическое рукопожатие», которого система ждала тысячелетиями. По спиральным узорам на панели пробежал каскадный разряд, подтверждающий авторизацию.

Ковчег вздрогнул. Нет, он взревел. Гулкий, низкий рёв, который, казалось, мог расколоть камень, пронёсся по залу. Пол под ними завибрировал с невероятной силой.

Кейран издал глухой стон, и его глаза закатились. Он обмяк в руках Лии, полностью обессиленный, его узоры потускнели до едва заметного, болезненного мерцания. Он заплатил за это пробуждение почти всем, что у него оставалось.

Но он успел.

По всей Луне, от самого ядра к поверхности, побежали гигантские, видимые даже сквозь толщу породы волны голубой энергии. Спящий гигант открыл глаза.

Дыхание Гиганта

На поверхности Луны и в космосе вокруг неё битва достигла своего пика. Флот Дракса теснил защитников по всем фронтам. И в этот самый момент земля под ними и пустота вокруг них изменились.

В самых неожиданных местах – на дне тёмных кратеров, на вершинах древних гор, посреди безжизненных равнин – серая поверхность Луны треснула. Из разломов, сбрасывая с себя вековую пыль, поднялись гигантские, похожие на лепестки диковинного цветка, эмиттеры. Они молчали десятки тысячелетий. И теперь они заговорили.

Они не выстрелили. Они выдохнули.

Мощнейшее, видимое глазу поле искажённой реальности, словно волна цунами, прокатилось по космосу. Оно не было бесконечным; его эффективный радиус, как поняла Лия по затухающим показаниям на консоли, ограничивался орбитой Луны, создавая вокруг неё гигантский, нестабильный пузырь реальности. Но внутри этого пузыря законы физики начали давать сбои. Это означало, что приближающийся «Предвестник-7» оставался неуязвим, находясь вне этого поля. Это был не силовой щит. Это была волна чистых пространственно-временных помех.

Флот Дракса, попавший в этот невидимый шторм, мгновенно погрузился в хаос. Системы наведения сошли с ума, показывая тысячи ложных целей. Навигационные компьютеры выдавали бессмыслицу. Дроны, потеряв связь, врезались друг в друга. Несколько истребителей, попавших в эпицентр волны, где искажения были максимальны, не взорвались. Их системы просто сгорели. Двигатели погасли, свет в кабинах моргнул и исчез. Они превратились в безмолвные, неуправляемые гробы, летящие по инерции в пустоту.

В своём командном бункере Дракс в ярости ударил кулаком по консоли так, что по ней пошли трещины.

– Что это?! Что они сделали?!

На мостике «Возмездия» капитан Мориарти с холодным изумлением смотрел, как вражеский флот, который секунду назад был несокрушимой силой, теряет строй и рассыпается в панике.

– Аналитики! – его голос прорезал потрясённую тишину. – Доложить, что это за энергетическое поле! Немедленно!

Эхо Пробуждения

Активация вызвала колоссальный побочный эффект, который, как ударная волна, прокатился по всем системам на Луне.

На «Селене» свет моргнул и погас, переключившись на аварийные аккумуляторы. Таня Вольская и её инженеры отчаянно пытались стабилизировать главный реактор, который едва не захлебнулся от этого чудовищного энергетического всплеска.

В медицинской лаборатории Айко, лежавшая без сознания, внезапно содрогнулась. Её нейроинтерфейс, даже в отключённом состоянии, уловил это «эхо», и её мозг ответил на него вспышкой боли.

В «Санктуме Тишины» ритуальные камни Элиры, которые она использовала для своей связи с «Аномалией», треснули и рассыпались в пыль. И голос в её голове, до этого бывший соблазнительным шёпотом, превратился в рёв чистой, первобытной ярости. «ТЫ! НЕ! ОН!» – прогрохотало в её сознании, и Элира закричала, падая на колени, её разум был обожжён гневом узника, которого потревожили не по его правилам.

В самых глубоких, запечатанных секторах Ковчега, где не было ни света, ни звука, три фигуры в чёрных балахонах одновременно подняли головы. Молчальники. Их ментальное присутствие, до этого спокойное, как гладь озера, всколыхнулось. Они не сказали ни слова, но их общая цель стала ясна как никогда. Они развернулись как один и безмолвно двинулись в сторону центрального ядра. Тюремщики шли проверять свою тюрьму.

В космосе, где только что бушевал огонь, наступила временная, жуткая тишина. Враг был ошеломлён и дезориентирован. Защитники получили спасительную, выстраданную передышку. Но все – от Мориарти до Дракса, от Марка до Лии, державшей на руках бесчувственного Кейрана, – с ледяным ужасом понимали одно.

Они разбудили не просто защитную систему. Они разбудили саму Луну. И последствия этого пробуждения были абсолютно непредсказуемы.

Глава 61: Танец Шакала

Окно в Хаосе

Пока в космосе разворачивался огненный апокалипсис, в заброшенном техническом туннеле, пронизывающем скальное основание Луны, царила тишина. Оррик, припав к экрану взломанного терминала, наблюдал за битвой, как за грандиозным театром марионеток. Он видел всё: слепую ярость Дракса, отчаянное сопротивление «Селены», неожиданное вмешательство «Возмездия». Он видел, как глупые львы и волки рвут друг другу глотки.

И тут земля содрогнулась.

Колоссальный энергетический всплеск от пробуждения Ковчега прокатился по всем системам. На экране Оррика на мгновение погасли все тактические карты, сменившись морем помех. Он почувствовал, как завибрировал сам камень вокруг него. Для всех остальных это была катастрофа, непредсказуемая переменная в уравнении войны. Для Оррика – это был гонг, возвещающий начало его собственного представления.

«Пока львы и волки дерутся, шакал пирует», – прошептал он, и на его губах появилась кривая, хищная усмешка.

Его цель была не в том, чтобы выжить. Выживание было скучным. Его цель – прототип маскировочного устройства Аль-Нуир, вершина их стелс-технологий. Он узнал о нём, ещё будучи полезным идиотом на службе у Дракса. С этим устройством он станет неуловимым. Не пешкой, не шутом, а настоящим королём теней, призраком, которого невозможно поймать. И он знал, где его держат – в самом грязном и опасном месте, в личном зверинце Дракса, рядом с его живым оружием.

Энергетический всплеск вызвал минутный сбой в системах безопасности Аль-Нуир. Охранные поля мерцали и отключались. Этого было достаточно. Оррик, двигаясь с грацией хищника, проскользнул через аварийный шлюз, который теперь был беззащитен. Тяжёлая дверь за ним с шипением закрылась. Он оказался на вражеской территории.

Логово Зверя

Ангар-зверинец Дракса встретил его запахом озона, крови и животного страха. Это было мрачное, гулкое место, где в тусклом красном свете аварийных ламп виднелись ряды энергетических клеток. Внутри них, словно кошмары, ставшие явью, метались жуткие создания – результаты бесчеловечных генетических экспериментов Аль-Нуир.

Оррик, бесшумно ступая, пробирался вглубь. Его внимание привлекла самая большая клетка в дальнем конце ангара. Внутри, тяжело дыша, сидел гигант-мутант Гаррон. Четырёхрукое чудовище, чья кожа была толстой, как броня, а мускулы перекатывались под ней, словно живые змеи. Его слепая ярость сдерживалась лишь мощным силовым полем и тяжёлыми цепями из карбида.

Рядом с клеткой, в массивном бронированном шкафу, хранился главный приз. Прототип маскировочного устройства.

Но ангар не был пуст. У противоположной стены расположился элитный охранный отряд Аль-Нуир – шестеро воинов, прикрывавших этот стратегически важный фланг, пока основные силы Дракса вели бой снаружи. Они были начеку. Просто так подойти и взять то, что ему нужно, было самоубийством.

Оррику нужна была диверсия. Кровавая, громкая, убедительная диверсия. И она сидела в клетке в нескольких метрах от него, нетерпеливо дёргая цепями.

Используя украденные коды доступа, Оррик, как тень, проскользнул к терминалу управления клеткой Гаррона. Его пальцы зависли над панелью. Он был готов выпустить зверя.

Цепной Пёс Войны

Оррик ввёл код. Раздалось громкое шипение, и силовое поле, сдерживающее Гаррона, с хлопком погасло.

На мгновение в ангаре воцарилась тишина. А затем её разорвал оглушительный рёв, полный боли и первобытной ярости. Гаррон вскочил на ноги. С нечеловеческой силой он рванул цепи, и звенья толщиной в руку человека лопнули, словно гнилые нитки.

Охранный отряд Аль-Нуир в панике развернулся, поднимая оружие, но было слишком поздно. Обезумевший от долгого заточения и внезапной свободы мутант, как таран, обрушился на своих бывших хозяев.

Началась кровавая бойня. Пока Гаррон своими четырьмя руками рвал на части закованных в броню воинов, превращая элитных солдат в месиво из плоти и металла, Оррик, оставаясь в спасительной тени, проскользнул к бронированному шкафу.

– Спасибо за твою высокомерную лень, Дракс, – прошептал Оррик, вспоминая часы, проведённые в качестве «полезного идиота» на службе у генерала. Он заметил это давно: для своего личного арсенала и прототипов генерал использовал не стандартный военный шифр, а упрощённый аварийный протокол, о котором знали лишь единицы, считая его достаточной защитой от своих тупых подчинённых.

Его гибридная физиология позволила ему обмануть простейший биометрический сканер на рукоятке, а знание уязвимости в протоколе – обойти шифрование за считанные секунды. Щелчок – и дверь открыта. Внутри на мягкой подложке лежал небольшой диск, испускавший слабое, искажающее свет мерцание.

Оррик схватил его и прикрепил к своему поясу. Миссия почти выполнена. Осталось убрать свидетелей. И самый главный, самый опасный свидетель как раз заканчивал свою кровавую трапезу.

Удар в Спину

Гаррон, оторвав голову последнему воину, стоял посреди разгромленного ангара, тяжело дыша. С его клыков капала кровь. Он медленно повернул свою уродливую голову и увидел Оррика. В его примитивных, налитых кровью глазах мелькнуло узнавание. Он помнил этого гибрида. Помнил его насмешки. Он сделал к нему тяжёлый, неуклюжий шаг.

– Хороший мальчик, Гаррон, очень хороший, – с фальшивой, приторной лаской сказал Оррик, медленно отступая. Он двигался не к выходу, а к повреждённому в ходе боя энергетическому генератору, который питал клетки. Генератор искрил и гудел, готовый в любой момент выйти из строя. Оррик делал вид, что боится, заманивая гиганта в ловушку.

Когда Гаррон подошёл достаточно близко, чтобы схватить его, Оррик, вместо того чтобы бежать, резко присел. Он выхватил свой плазменный пистолет и выстрелил. Но не в мутанта. А в открытую, искрящую панель генератора прямо за его спиной.

Это не было случайностью. Ещё будучи «полезным идиотом» Дракса, Оррик подслушал разговор инженеров: этот конкретный генератор имел конструктивный дефект. При резком внешнем энергетическом импульсе его система безопасности давала сбой, вызывая не взрыв, а направленный выброс накопленной энергии через ближайший проводник. Сейчас этим проводником был гигантский, пропитанный электролитами организм Гаррона.

Произошёл мощный выброс энергии. Гаррона ударило разрядом чудовищной силы в спину. Его огромное тело вспыхнуло, как факел, шерсть и кожа мгновенно обуглились. Он издал короткий, булькающий хрип и рухнул замертво на пол.

Для любого, кто найдёт эту сцену, всё будет выглядеть как трагический несчастный случай: зверь вырвался на свободу, убил охрану и случайно погиб от взрыва повреждённого оборудования.

Оррик, поправив на поясе своё новое, бесценное сокровище, с кривой усмешкой оглядел дело своих рук. Затем он активировал маскировочное устройство. Его фигура на мгновение подёрнулась рябью, как воздух над раскалённым песком, и бесшумно исчезла. В ангаре остались лишь трупы, тишина и хаос.

Танец шакала был окончен.

Глава 62: Цена защиты

Двуликий Щит

На тактических картах «Селены» и «Возмездия» флот Аль-Нуир рассыпался, как карточный домик под ударом урагана. Дезориентированные, повреждённые, они беспорядочно отступали. Наступила передышка, вырванная у самой судьбы. Но радости не было.

Потому что спасительное поле Ковчега оказалось не щитом, а обоюдоострым мечом.

На мостике «Возмездия» капитан Мориарти с мрачным лицом смотрел, как одна за другой гаснут зелёные лампочки системного контроля, сменяясь тревожными жёлтыми и красными огнями.

– Связь с эскадрильей прерывается! – доложил офицер связи. – Навигационные системы сошли с ума, мы дрейфуем! Сенсоры показывают фантомные цели! По всему кораблю кратковременные скачки напряжения. Отсек жизнеобеспечения Дельта-7 сообщает о сбое в рециркуляторах воздуха!

– Этот „союзник“ опаснее врага, – прорычал старпом Грей.

На борту отступающего флагмана Аль-Нуир Найра регистрировала схожие, но более хаотичные проблемы. Искажающее поле не просто сбивало наведение – оно вносило диссонанс в работу их термоядерных микро-реакторов, вызывая перегрев и аварийные отключения. На её тактической консоли один за другим гасли маркеры малых кораблей, чьи системы просто не выдержали такой нагрузки и превратились в мёртвые глыбы металла.

В командном центре «Селены» царил не меньший хаос.

– Марк, это поле нас убивает! – голос Тани Вольской по внутренней связи был напряжён до предела. Она кричала, чтобы перекрыть вой сирен в реакторном отсеке. – Оно не отличает своих от чужих! Главный реактор работает на ста пятидесяти процентах, системы охлаждения не справляются. Если мы его не стабилизируем, мы взорвёмся!

Мориарти попытался связаться со станцией, чтобы потребовать объяснений, но его запрос утонул в море помех. Они снова были одни. Изолированные друг от друга, они оказались в ловушке собственного спасения. Их новый общий враг – пробудившийся Ковчег.

Бой в Машинном Отделении

Реакторный отсек «Селены» превратился в преисподнюю. Воздух был горячим, густым и пах озоном. Красные аварийные лампы бросали на стены дёрганые, панические тени. Таня Вольская и её уцелевшая команда инженеров вели отчаянную борьбу за жизнь станции.

Среди них была Юлия Петрова, ядерный физик, тихая, сосредоточенная женщина, чьей единственной слабостью и силой был кулон с фотографией дочери, который она никогда не снимала. Рядом с ней, бледный от страха, суетился Лео – молодой, неопытный техник, попавший на Луну почти случайно.

– Давление в основном плазменном трубопроводе! Оно в красной зоне! – крикнула Таня, её голос едва пробивался сквозь оглушительный гул. – Автоматика не справляется! Лео, сектор семь, аварийный клапан сброса! Живо!

– Он не справится один, задвижка тугая! – крикнула в ответ Юлия. – Я с ним!

Они вдвоём бросились по узкому техническому мостику к сектору семь. Лео, дрожащими руками, попытался повернуть огромное, покрытое инеем колесо вентиля. Оно не поддавалось.

– Не могу! Его заклинило! – в панике выкрикнул он.

Юлия, не говоря ни слова, оттолкнула его в сторону и навалилась на вентиль всем своим весом, вкладывая в этот рывок всю свою силу, всю свою волю.

Последний Выбор Матери

С оглушительным скрежетом вентиль поддался. По трубам с рёвом пронеслась сбрасываемая плазма, и стрелка давления на ближайшем мониторе дрогнула и поползла вниз.

– Есть! – успел крикнуть Лео.

Но в тот же миг от чудовищной перегрузки один из сварных швов на трубопроводе не выдержал. С пронзительным, режущим уши шипением из микротрещины вырвалась тонкая, как игла, ослепительно-белая струя раскалённой плазмы. Она ударила в стену, отрезая Юлии путь к отступлению.

В коридоре мгновенно сработал протокол «Очаг». Сенсоры, зафиксировав скачок температуры и радиации выше критического порога, автоматически инициировали локализацию. Оглушительно взвыла сирена, и с обеих сторон коридора начали опускаться массивные титановые гермоворота, чтобы запечатать отсек и предотвратить распространение плазмы по всей станции.

Лео, которого Юлия мгновение назад оттолкнула, оказался в безопасной зоне. Юлия – в смертельной ловушке.

Она увидела его испуганное, искажённое ужасом лицо в сужающейся щели опускающейся двери.

– Беги! – крикнула она, её голос потонул в рёве пламени.

Она отступила к дальней стене, как можно дальше от прорыва, который с каждой секундой становился всё больше. Она знала, что ей конец. Времени на страх не было. Она лишь крепче сжала в руке свой кулон, холодный металл которого был единственным, что связывало её с другим, далёким миром, где её ждала маленькая дочка.

Гермоворота с оглушительным лязгом сомкнулись. За ними раздался короткий, ужасающий рёв, словно зарычал сам огненный бог, а затем – наступила тишина.

Тишина и Кулон

В реакторном отсеке вой сирен стих. Давление стабилизировалось. Станция была спасена.

Таня и остальные инженеры стояли перед раскалённой, запечатанной дверью. Лео сидел на полу, обхватив голову руками, его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Все понимали, какой ценой была куплена их жизнь.

Когда отсек достаточно остыл, чтобы сенсоры могли работать, Таня, используя робота-манипулятора, открыла бронированное смотровое окно. Внутри не было ничего. Только почерневшие стены и оплавленный пол. Сектор семь превратился в печь.

Позже, когда команда, молча и с тяжёлым сердцем, разбирала обломки у внешней стороны гермоворот, один из техников что-то заметил на полу, в куче пыли и копоти. Он поднял маленький, оплавленный, но странным образом уцелевший металлический кулон.

Он протянул его Тане. Её пальцы дрожали, когда она брала эту маленькую, но невыносимо тяжёлую реликвию. Она с трудом открыла защёлку. Сквозь слой копоти, защищённое толстым кварцевым стеклом, на неё смотрело улыбающееся лицо маленькой девочки с двумя забавными косичками.

Фотография дочери Юлии Петровой.

Таня стояла в разгромленном командном центре и смотрела на главный экран, где красным горели целые сектора. Это была не просто станция с пробоинами. Это был умирающий организм.

– Марк, – её голос был глухим. – У нас катастрофа. Герметичность нарушена в двенадцати отсеках. Жилой модуль отрезан. Реактор стабилен благодаря Юлии, но работает на аварийных протоколах. Половина систем жизнеобеспечения уничтожена, мы перерабатываем воздух из резервных баллонов. Их хватит на сорок восемь часов. Максимум. Если мы не совершим чудо, „Селена“ станет нашим общим саркофагом задолго до прибытия „Предвестника“.

Глава 63: Кибернетический шторм

Пробуждение и Новый Мир

Айко Мураками пришла в себя под монотонное пиканье медицинских датчиков. Мир для неё был не просто темнотой. Это была слепящая, белая, бесконечная пустота – агония зрительной коры, лишившейся сигналов. Но пустота не была безмолвной. Она была наполнена какофонией ощущений, которые её мозг отчаянно пытался интерпретировать. Гул систем жизнеобеспечения ощущался как низкая, давящая вибрация в костях. Запах стерилизаторов вызывал во рту привкус металла.  Каждое прикосновение простыни к коже отдавалось электрическим разрядом. Это была сенсорная перегрузка, пытка. Она была полностью дезориентирована, заперта в тюрьме собственных, взбунтовавшихся чувств.

– С возвращением, соня, – голос Тани был усталым, но в нём слышалось облегчение. – Ты проспала тридцать шесть часов.

Айко попыталась ответить, но смогла лишь издать тихий стон. Ей казалось, что её мозг плавает в киселе.

– Твои импланты работают на пределе, пытаясь перестроить нейронные пути, – продолжила Таня, видя её состояние. – Тебе нужно время…

В этот момент на личный терминал Тани пришёл экстренный вызов. Она быстро просмотрела его, и её лицо напряглось.

– Это Мориарти. Он говорит, что хакеры Аль-Нуир… они пытаются взломать систему управления Ковчегом. Он считает, что ты – наш единственный шанс.

– Нет! – запротестовала Таня сама себе, глядя на беспомощную фигуру Айко.

Но Айко услышала. Она медленно, с огромным усилием, повернула голову в сторону голоса.

– Под… клю… чи… – прохрипела она. Каждое слово было пыткой.

– Айко, ты не в состоянии! Это убьёт тебя!

– Подключи, – повторила она, и в её голосе появилась тень той стальной воли, которую знала Таня. Она понимала, что единственный способ упорядочить этот хаос в голове – это направить его, дать ему цель, зацепиться за знакомую структуру. Погрузиться в единственное, что имело для неё смысл – в мир кода. Это было не просто решение, это был инстинкт выживания…

Таня, скрепя сердце и проклиная всё на свете, подчинилась. Когда интерфейсные иглы снова вошли в порты на её шее, мир преобразился. Белая пустота в её сознании взорвалась ощущениями. Это был не чисто мозговой процесс. Её нейроинтерфейс, лишившись входящего потока данных от зрительных нервов, перешёл в аварийный режим. Он начал напрямую транслировать необработанные потоки данных (энергетические сигнатуры, пакеты кода, системные запросы) в её сенсорную кору, а мозг, в отчаянной попытке упорядочить этот хаос, начал присваивать этим абстрактным данным знакомые ощущения: звук, текстуру, температуру. Это была не просто синестезия. Это был симбиоз: имплант поставлял сырые данные, а её гениальный, тренированный на коде мозг превращал их в подобие управляемой реальности. Она не видела код – она его чувствовала, слышала и осязала.

Чистые, работающие протоколы «Селены» ощущались как спокойная, тёплая вода, омывающая её разум. А вторжение Аль-Нуир – как рой ядовитых, колючих насекомых, которые пытались прогрызть себе путь в этот тёплый океан.

Но эта новая способность имела свою цену. Каждая "нота" этой симфонии вызывала фантомную боль, каждый диссонанс вражеской атаки отдавался мигренью. Она платила за это новое "зрение" постоянным страданием.

И где-то там, в глубине, она почувствовала нечто иное. Бездонный, гудящий, первозданный океан энергии. Ковчег.

Именно в этот океан сейчас вторгались «насекомые». Айко поняла, что в одиночку ей не справиться. Она была слишком слаба, а враг силён и многочислен.

Союз Противоположностей

На мостике «Возмездия» царило напряжение. На главном тактическом экране, помимо физических перемещений кораблей, отображалась схема киберпространства.

– Сэр, кибератака Аль-Нуир усиливается, – доложил офицер по кибербезопасности, его голос был напряжён. – Их векторы нацелены на корневые каталоги системы управления полем Ковчега. Они пытаются его взломать.

Мориарти смотрел на экран, где красные, агрессивные линии вражеских программ-взломщиков, словно стая цифровых пираний, теснили хрупкие, мерцающие брандмауэры древней системы. Он понимал, что защитные программы Ковчега, хоть и мощные, были слишком старыми и не приспособленными к современным методам ведения кибервойны.

–Они не просто пытаются его отключить, – глухо произнёс Мориарти. – Они пытаются его захватить. Если им это удастся, они обратят это поле против нас.

Он принял решение. Отчаянное, идущее вразрез со всеми уставами.

– Офицер связи, соедините меня с лабораторией Мураками на «Селене».

На экране появилось измождённое лицо Тани Вольской.

– Капитан, она только очнулась, она слепа!

– Мне не нужны её глаза, инженер. Мне нужен её мозг, – отрезал Мориарти. – Их хакеры пытаются получить контроль над полем Ковчега. Если им это удастся, они обратят его против нас. Ваша подруга – единственный специалист по этому древнему коду. Я предоставляю ей частичный, строго контролируемый доступ к вычислительным мощностям ИИ "Цербер". Протокол «Союзник-Гамма».

На мостике повисла тишина. Коммандер Грей шагнул вперёд.

– Сэр, это нарушение всех протоколов безопасности! Мы даём ей ключи от королевства!

Мориарти не ответил сразу. Он на мгновение прикрыл глаза, и на его лице отразилась вся тяжесть принятого решения. Он чувствовал на себе взгляды всего мостика, чувствовал, как рушатся устои, которым он следовал всю жизнь. Отдать часть контроля над своим кораблём, своим последним бастионом, в руки хакера-анархиста со станции мятежников… это было предательством всего, во что он верил. Но альтернатива – позволить Аль-Нуир захватить контроль над Ковчегом и обратить его мощь против них – была ещё хуже. Это был выбор не между плохим и хорошим, а между катастрофой и немыслимым риском.

Он открыл глаза, и в них снова была лишь холодная сталь.

– Нет, – отрезал Мориарти. – Мы даём ей одну цепь от сторожевого пса. „Цербер“ – это не просто ИИ.  Его ядро разделено на три изолированных сегмента, как головы мифического зверя. Я даю ей доступ только к внешнему, боевому сегменту, который отвечает за кибервойну. Внутренние, отвечающие за навигацию, вооружение и системы жизнеобеспечения корабля, останутся под моим полным контролем и будут следить за каждым её действием. Она не сможет нам навредить, даже если захочет. Внести в бортовой журнал: „Действия в условиях непреодолимой силы, протокол 17-дельта. Авторизовано капитаном“. Это просчитанный риск, коммандер. И у нас нет выбора. Выполнять.

Мориарти отдал приказ о предоставлении доступа Айко к «Церберу». На главном экране вспыхнула текстовая строка – прямой вывод от контролирующего сегмента ИИ:

ЗАПРОС ТРЕБУЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ. ПРИВЛЕЧЕНИЕ НЕСТАБИЛЬНОГО ОРГАНИЧЕСКОГО АГЕНТА К ЗАЩИТЕ СТРАТЕГИЧЕСКОГО СОЮЗНИКА ("КОВЧЕГ") ПРОТИВОРЕЧИТ ПРОТОКОЛУ 7.1. ВЕРОЯТНОСТЬ КОМПРОМЕТАЦИИ СИСТЕМ EAS "ВОЗМЕЗДИЕ": 67%.

Мориарти сжал кулаки. «Цербер» был машиной, но его создали параноики.

– «Цербер», – произнёс Мориарти вслух, обращаясь к невидимому собеседнику. – Проанализируй текущую угрозу. Хакеры Аль-Нуир пытаются получить контроль над полем Ковчега. Оцени вероятность их успеха без нашего вмешательства.

Пауза. Затем новый текст:

АНАЛИЗ… ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА АТАКИ АЛЬ-НУИР: 92%. ОЦЕНКА ПОСЛЕДСТВИЙ: ЗАХВАТ ПОЛЯ КОВЧЕГА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЕГО В КАЧЕСТВЕ ОРУЖИЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ УНИЧТОЖЕНИЯ EAS "ВОЗМЕЗДИЕ": 99.8%.

– Теперь оцени вероятность успеха при содействии агента Мураками, – продолжил Мориарти.

АНАЛИЗ… ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА СОВМЕСТНОЙ ОПЕРАЦИИ: 47.8%. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ EAS "ВОЗМЕЗДИЕ" ПРИ УСПЕШНОМ ИСХОДЕ: 51.2%.

– Вот и твой ответ, – заключил Мориарти. – Выбор между гарантированным уничтожением и шансом на выживание. Протокол 1.0: "Выживание корабля и экипажа имеет высший приоритет". Авторизуй соединение.

Надпись на экране сменилась.

ПРОТОКОЛ 1.0 АКТИВИРОВАН. ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ ОГРАНИЧЕННОГО ДОСТУПА К БОЕВОМУ СЕГМЕНТУ… АВТОРИЗОВАНО.

«Цербер» не «согласился». Он выбрал математически наиболее вероятный путь к выполнению своей главной директивы.

В сознании Айко, в этом океане кода, появилась новая сущность. Она не была тёплой, как системы «Селены», и не хаотичной, как Аль-Нуир. Она была холодной, безупречно-геометрической, как растущий кристалл льда. Это был «Цербер». Он представился не словами, а потоком чистой, безжалостной логики, который обрушился на её разум.

Объект: Айко Мураками. Статус: органический, нестабильный. Цель: защита системы «Ковчег». Предлагаю тандемную обработку данных. Вероятность успеха: 47.8%.

Айко криво усмехнулась в пустоту своей палаты.

Заткнись и работай, железка, – мысленно ответила она.

Они начали действовать вместе. Холодная, безграничная мощь военного ИИ и гениальная, непредсказуемая интуиция человека.

Построение Лабиринта

– Мы не сможем построить стену, которую они не проломят, – передала Айко концепцию «Церберу». – Их слишком много. Мы построим ловушку.

Используя свои новые, обострённые чувства, она начала работать с кодом Ковчега. Это был не современный, логичный код на основе двоичной системы. Он был древним, построенным на вероятностных, квантовых принципах. Для современных хакеров он выглядел как хаотичный, нелогичный «магический» набор команд. Но Айко, с её изменённым восприятием, видела в нём не магию, а сложнейшую, многомерную математику. Она поняла, что может манипулировать не нулями и единицами, а самими вероятностями выполнения команд.

Она начала плести «квантовые лабиринты» – закольцованные фрагменты кода, ложные подпрограммы, которые вели в никуда, но выглядели как соблазнительные уязвимости. Она, как паук, плела свою цифровую паутину из света и тени.

«Цербер», мгновенно проанализировав её стратегию, принял роль молота. Он укреплял узлы этой паутины, маскируя их под реальные системы и усиливая ложный сигнал, делая наживку ещё более привлекательной. Хакерские программы Аль-Нуир, как голодные мухи, одна за другой устремлялись к этому «лёгкому» доступу.

Внезапно одна из вражеских программ – мощный вирус-«проламыватель», который Айко ощутила как бронированного, многоногого скорпиона, – проигнорировала наживку и ударила напрямую в их защиту.

Риск для органического компонента: критический. Рекомендую отступление, – бесстрастно сообщил «Цербер».

– Отставить отступление! – прошептала Айко в своей палате. Она мысленно «встала на пути» вируса, перенаправляя его атаку на свой собственный, хрупкий интерфейс, готовясь принять удар, который мог снова сжечь её мозг.

Но в последнюю наносекунду «Цербер» перехватил атаку, пожертвовав частью своих второстепенных вычислительных мощностей. Ледяной кристалл его присутствия на мгновение подёрнулся трещинами. Ловушка была готова.

Охота на Охотников

– Теперь, – мысленно скомандовала Айко.

Охота началась. «Цербер», используя гигантскую мощь «Возмездия», начал «гнать» вражеские программы в лабиринт. Он создавал фантомные сигнатуры уязвимостей, имитировал панику в защите, открывал ложные коридоры – он играл на жадности и агрессии хакеров Дракса.

Для Айко это было похоже на сюрреалистическую охоту в лесу из света. «Цербер» был загонщиком, а она – охотником, который захлопывал капканы в нужный момент. Она чувствовала, как вражеские программы попадают в ловушку, как они мечутся в цифровых тупиках, как их код дестабилизируется и распадается. Она ощущала их цифровую «агонию», их панику, и это было лучшей музыкой, которую она слышала в своей жизни.

Главный враг, тот самый «проламыватель», наконец, понял, что его обманули. Он попытался отступить, но было поздно. Он уже находился в центре лабиринта.

Айко и «Цербер» нанесли одновременный удар. Её интуитивный, хаотичный вирус и его холодный, логический протокол уничтожения слились в единый, неотразимый импульс. «Проламыватель» взорвался беззвучной вспышкой, рассыпавшись на триллионы бесполезных битов.

Атака была отбита.

В цифровом пространстве воцарилась тишина. Холодное присутствие «Цербера» отступило.

Задача выполнена. Разрыв соединения.

Айко осталась одна в своей слепоте. Её тело было измотано до предела, но на её губах играла слабая, хищная, победная улыбка. Она только что потанцевала с дьяволом и его ледяным псом-хранителем. И вышла победительницей.

Глава 64: Гнев Найры

Пепел Победы

На капитанском мостике флагмана Аль-Нуир «Нерушимый» царил ядовитый туман из ярости и унижения. Генерал Дракс, трёхметровый титан в чёрной броне, смотрел на тактическую карту, где его некогда идеальный строй был разбит и рассеян хаотичным полем Ковчега. Его блицкриг провалился.

– Некомпетентные! Трусы! – его голос, усиленный вокодерами, гремел, как раскаты грома в запертом склепе. Он обрушивал свой гнев на уцелевших офицеров, обвиняя их в провале, в нерешительности, в предательстве. Он не видел своих ошибок, своей слепой одержимости. Он видел лишь изъяны в инструментах, которые его подвели.

Найра стояла в тени, у тактической консоли, и молча наблюдала за этим спектаклем. Она видела не гнев лидера, а агонию тирана, который не мог смириться с тем, что вселенная не подчинилась его воле. И она видела, как он готов пожертвовать последними кораблями, последними воинами их вымирающей расы в ещё одной бессмысленной атаке, лишь бы не признавать поражение.

В её памяти всплыла картина, которую она пыталась забыть: красный, умирающий Марс. Она, одна из лучших инженеров расы, создавала оружие, которое должно было обеспечить им порядок и процветание. Но Дракс, в своём безграничном высокомерии, использовал её творения, чтобы расколоть их родную планету. Он пожертвовал их домом ради своей гордыни. И теперь он был готов пожертвовать их последним шансом на выживание ради своей мести. Её ненависть к нему была не просто жаждой власти. Это была холодная, расчётливая ярость создателя к тирану, который извратил его творение.

– Перегруппироваться! – взревел Дракс, его кулак ударил по подлокотнику трона. – Готовиться к повторному штурму! Я лично поведу атаку и сожгу этот их проклятый муравейник до самого ядра! Выжгу их базу с лица этой Луны!

Никто не смел возразить. Но Найра увидела в глазах других офицеров, скрытых за шлемами, тот же страх и отвращение, что и у неё. Момент настал.

Шёпот в Машинном Отделении

Она развернулась и покинула мостик. Её путь лежал не в оружейную, а вниз, в самое сердце корабля – в гудящее и раскалённое машинное отделение. Здесь она была не просто офицером. Здесь она была богиней. Каждый инженер, каждый техник был её человеком, верным ей больше, чем безумному генералу. Они верили в её расчёты, а не в его ярость.

Она подошла к главному инженеру, Ворлаку – старому, шрамированному ветерану, чьё лицо было картой проигранных войн.

– Он снова пошлёт нас на убой, Ворлак, – тихо сказала Найра, её голос был едва слышен за рёвом реактора. – Он не остановится, пока последний из нас не превратится в космическую пыль.

– Его приказы – закон. Мы воины, – глухо ответил Ворлак, не поднимая глаз от консоли.

– Мы были воинами на Марсе. Теперь мы – выжившие. И наш первый долг – выжить, а не погибнуть во славу безумца. – Она сделала паузу. – Ты со мной?

Ворлак замер. Он медленно поднял голову и посмотрел на свою команду – на их измученные, покрытые копотью, но полные молчаливого согласия лица. Он медленно, почти незаметно кивнул. Заговор обрёл плоть.

Найра протянула ему зашифрованный датапад.

– Активируй протокол «Ржавчина». По моему сигналу.

Протокол "Ржавчина"

Найра начала свой тихий, смертоносный саботаж. Это была не грубая диверсия, а хирургически точная операция, которую мог провести только создатель этих систем.

Она лично спустилась к узлу наведения главного орудия и, под предлогом проверки калибровки после боя, внесла микроскопические изменения в его фокусирующие линзы. Теперь, при максимальной мощности, луч должен был дать небольшое, но фатальное отклонение.

Её верные инженеры в разных концах корабля, имитируя ремонтные работы, устанавливали «заглушки» на второстепенные плазменные каналы, снижая их мощность на двадцать процентов – незаметно на приборах, но ощутимо в бою.

Со своего личного терминала она активировала скрытый вирус, который сама же и написала много лет назад как «чёрный ход». Он начал замедлять работу тактического ИИ Дракса, заставляя его выдавать данные с задержкой в полторы секунды. В обычной ситуации это было бы незаметно. В бою – это был смертный приговор.

Один из личных гвардейцев Дракса, могучий воин с выгравированным на шлеме черепом, заметил странную активность Ворлака у консоли жизнеобеспечения. Он молча направился к нему, его тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре.

Найра, увидев это на скрытой камере, почувствовала, как её металлическое сердце пропустило удар. Если гвардеец доберётся до Ворлака, он не будет задавать вопросов. Он просто свернёт старому инженеру шею и доложит Драксу. Заговор будет раскрыт, а всех её людей казнят на месте.

Она должна была действовать. Не раздумывая, она со своего терминала активировала протокол ложной тревоги об утечке едкого охладителя в соседнем отсеке. В коридоре взвыли сирены и замигали красные лампы.

Гвардеец на мгновение замер. Он посмотрел на Ворлака, который делал вид, что лихорадочно работает над устранением несуществующей проблемы, а затем – на мигающие огни тревоги. Протокол требовал немедленно оцепить опасную зону. С нескрываемым раздражением он развернулся и пошёл в сторону ложной утечки.

Найра выдохнула. Она выиграла. Но она понимала, на каком тонком лезвии она танцует. Один неверный шаг, одно неверное слово – и всё рухнет. Она действовала на грани провала.

Всё было готово. «Нерушимый», несокрушимая крепость Дракса, превратился в ловушку. Внешне он был всё так же грозен, но его сердце и нервы были отравлены ядом её саботажа.

Последняя Капля

Найра вернулась на мостик как раз в тот момент, когда Дракс готовился отдать финальный приказ об атаке. Внезапно на главном экране пробился широкополосный сигнал. Это была Лия Морган. Придя в себя после активации Ковчега и видя на радарах зловещий маркер «Предвестника-7», она в отчаянии пыталась установить контакт со всеми сторонами конфликта.

– Говорит станция «Селена», – раздался женский голос. – Прекратите огонь! К нам движется общая угроза! Корабль Аль-Нуир, «Предвестник-7»! Он уничтожит нас всех!

Дракс увидел на экране лицо человека, а рядом с ней – ослабленного, но живого Кейрана. Для него это было высшим унижением. Подтверждение того, что его враги объединились.

– Молчать! – взревел он. – Орудие! Огонь по станции! Стереть их!

Это стало последней каплей. Даже перед лицом угрозы своему собственному наследию, перед лицом апокалипсиса, о котором кричала эта землянка, Дракс выбрал свою мелкую, личную месть. Он был не просто тираном. Он был безумцем. Он был ошибкой в системе.

Найра сжала в руке свой коммуникатор, который никто не видел под её плащом.

«Ворлак, – её мысленный приказ был холоден, как вакуум. – Сейчас».

По всему кораблю прокатилась едва заметная, низкочастотная дрожь, которую почувствовали только инженеры. Протокол «Ржавчина» был активирован.

Найра подняла глаза и посмотрела на могучую спину Дракса, который торжествующе смотрел на экран, предвкушая свою победу. Его гнев скоро закончится. Начинался её гнев.

Глава 65: Призраки Молчальников

Дрожь в Основании

Энергетический всплеск от пробуждения Ковчега не был похож на взрыв. Это был резонанс. Словно кто-то ударил в гигантский, размером с планету, камертон, и его вибрация, неслышимая для ушей, но ощутимая на уровне атомов, прокатилась по всей Луне. Она прошла сквозь командный центр «Селены», заставив на мгновение моргнуть свет. Она коснулась корпуса «Возмездия», вызвав короткий сбой в сенсорах.

Но в самых глубоких, самых древних секторах Ковчега, куда не вели никакие туннели, где само понятие пространства было плотным и застывшим, эта волна стала ключом. Ключом, который повернулся в замке, не открывавшемся миллионы лет.

В абсолютной темноте и метафизическом холоде на поверхности монолитной стены из неизвестного материала появилась трещина. Это был не разлом от давления. Это был разрыв в самой ткани бытия. Из него не хлынул свет. Из него начало сочиться искажение – локальное искривление пространства, которое поглощало свет и выглядело как провал абсолютной черноты. Из этого шва, бесшумно, как выдох, шагнула первая фигура. За ней – вторая. И третья. Молчальники пробудились.

Стабилизация Хаоса

Их пробуждение немедленно отразилось на битве, бушующей наверху. Это началось как цепная реакция необъяснимых сбоев.

Пилот истребителя Аль-Нуир, уже готовый нажать на гашетку, с ужасом увидел, как его система наведения растворяется в каскаде помех, а прицельная сетка превращается в бессмысленный узор. На «Возмездии» главный компьютер по кибербезопасности «Цербер» вдруг выдал тревожное сообщение: «ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНА НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ МЕТРИКИ. ДАННЫЕ НЕНАДЁЖНЫ».

Хаос нарастал. Самонаводящиеся торпеды теряли цели и беспомощно кружили на месте. Лазерные лучи на мгновение изгибались, словно проходя через невидимую гравитационную линзу.

Для Айко, слепой и подключённой к потокам данных, это было не просто явление. Она это видела. Её новое восприятие показывало ей Ковчег как гигантскую, сложную систему из рек энергии. Битва превратила эту систему в бушующий океан. Но там, где пробуждались Молчальники, шторм утихал. Она "видела", как искажённые, рваные потоки аномальной энергии, исходящие из недр Луны, втягивались в их тёмные фигуры, словно в чёрные дыры. Они не просто игнорировали хаос. Они его поглощали, стабилизировали, восстанавливая порядок на самом фундаментальном уровне.

– Марк… Таня… – прошептала она в общий канал, её голос был полон благоговейного ужаса. – Они не просто призраки. Они… они как системные администраторы. Они пришли не сражаться. Они пришли латать дыры в реальности, которые мы пробили.

Тишина в Эпицентре

И вот тогда, когда битва уже захлебнулась в этом море необъяснимых аномалий, они позволили себя увидеть.

Прямо в эпицентре сражения, в пустоте между враждующими флотами, воздух, казалось, сгустился и потемнел. Это не была телепортация. Это было скорее локальное «просачивание» из другого слоя реальности в этот, словно чернила, проступившие сквозь бумагу. И из этой тьмы материализовались три фигуры.

Они были высокими, закутанными в тяжёлые чёрные балахоны, которые поглощали свет, создавая вокруг себя эффект «чёрной дыры» в человеческий рост. Капюшоны были надвинуты так низко, что на месте лиц зияли лишь провалы абсолютной тьмы. Они не шли, а скользили над поверхностью, их движение было плавным и неотвратимым. Они не были живыми в биологическом смысле и не были машинами. Они были явлением, чья сама природа искажала пространство вокруг. Их «неуязвимость» была не бронёй, а следствием того, что они существовали в несколько ином наборе физических законов, лишь частично пересекающемся с нашим.

Наступила оглушительная тишина. Тысячи воинов на десятках кораблей, от генерала до простого техника, замерли, глядя на своих экранах на этих безмолвных, неподвижных призраков. Их балахоны не колыхались в вакууме. Их присутствие было абсолютным. Война, со всей её яростью, технологиями и ненавистью, внезапно показалась детской игрой. Настоящие взрослые только что вошли в комнату.

Хрупкий Альянс

Глава 66: Эхо в Тишине

Гнев Бессилия

Присутствие Молчальников заморозило битву. Но тишина длилась недолго. Первым её нарушил рёв генерала Дракса, который эхом пронёсся по капитанскому мостику «Нерушимого». Для него эти фигуры были не феноменом. Они были вызовом. Насмешкой над его властью. Непостижимая переменная, вторгшаяся в его безупречное уравнение войны.

– Что это за пародия?! – проревел он, его бронированный кулак с такой силой ударил по подлокотнику трона, что по металлу пошли трещины. Его офицеры вздрогнули. Они боялись врага, но своего лидера они боялись ещё больше.

– Генерал, они не отвечают на сканирование… – начал было офицер-тактик, но его голос утонул в грохоте приказа:

– Мне плевать! Огонь! Всем орудиям! Я хочу, чтобы от них не осталось даже пыли! Стереть их!

Приказ был выполнен с отчаянием обречённых. Орудия, которые ещё не вышли из строя, обрушили на Молчальников новый шквал огня. Но результат лишь усугубил унижение Дракса. Снаряды проходили насквозь. Плазма рассеивалась, не долетая. Ракеты сворачивали в сторону. Поле искажения, пассивно окружавшее Молчальников, не отражало и не блокировало атаки – оно просто размывало саму их физическую суть, превращая смертоносное оружие в бесполезный мусор. Это было всё равно что пытаться застрелить собственную тень. Бессилие. Вот чего Дракс не мог вынести. Оно было для него хуже смерти. Он смотрел на экран, и в красных линзах его шлема отражалась холодная ярость тирана, который впервые столкнулся с силой, которой он не мог ни управлять, ни уничтожить.

Холодный Расчёт

На мостике «EAS Возмездие» царила иная атмосфера. Капитан Мориарти не сдвинулся с места, его лицо было непроницаемой маской. Он видел тот же провал атаки, но его мозг стратега уже просчитывал варианты. Ярость была неэффективна. Требовался анализ.

– Прекратить огонь, – его голос был спокоен, но резал воздух, как скальпель. – Всем силам. Держать позиции.

– Капитан, Аль-Нуир в замешательстве. Это наш шанс, – подал голос коммандер Грей.

– Шанс на что, коммандер? – Мориарти медленно повернулся к нему. – Потратить остатки боезапаса на то, чтобы продемонстрировать этим… созданиям, что мы тоже умеем бесполезно стрелять в пустоту? Дракс только что провёл для нас очень дорогой и очень наглядный эксперимент. Его результат: эти цели неуязвимы для нашего оружия.

Он перевёл взгляд на офицера по науке.

– Доктор Эванс, мне нужны все данные. Спектральный анализ, гравитационные флуктуации, остаточный пси-фон. Любые отклонения от стандартной модели Эйнштейна-Розена докладывать мне лично. Я хочу понять, что это за явление.

В то время как Дракс пытался сломать стену головой, Мориарти искал в ней дверь. Он понял: это больше не битва. Это первый контакт с чем-то за гранью их понимания. И выживет тот, кто будет не сражаться, а учиться.

Шествие к Ядру

В глубине Ковчега, в зале управления, эта новая реальность обрушилась на Кейрана физической болью. Он содрогнулся, его глаза широко раскрылись, в них стоял неземной ужас. Его биолюминесцентные узоры вспыхнули тёмно-фиолетовым, словно синяки на душе.

– Тюремщики… – прошептал он на древнем языке, и Лия, стоявшая рядом, почувствовала смысл этого слова не разумом, а холодком, пробежавшим по спине. Концепция была кристально ясной: стражи, надзиратели, те, кто держит нечто взаперти.

На тактических картах «Селены» и «Возмездия» произошло нечто, от чего у операторов перехватило дыхание. Три маркера-аномалии, лишённые каких-либо характеристик, начали погружаться в поверхность Луны. Они не бурили и не плавили породу. Они двигались сквозь твердый камень так, словно его не существовало, их поле искажения временно «раздвигало» материю на их пути, позволяя им проходить сквозь неё, как призракам. Это не была сверхскорость. Это было игнорирование препятствий.

Игнорируя суету флотов, словно те были не более чем назойливыми насекомыми, Молчальники синхронно развернулись и начали своё безмолвное, неотвратимое шествие. Они не атаковали никого и не защищались, потому что всё, кроме их цели, было для них несущественным. Их абсолютная фокусировка была направлена на источник энергетического всплеска – на ядро Ковчега и на ту «Аномалию», которую этот всплеск потревожил.

Лия подняла взгляд от экрана на раненого Кейрана. Ужас ситуации обрушился на неё с новой силой. Они не просто разбудили древнюю защиту. Они сломали замок на двери самой страшной тюрьмы в Солнечной системе, и теперь её безмолвные стражи шли, чтобы навести порядок. И они с остатками человечества оказались не с той стороны двери.

Глава 67: Яд в Родословной

Стена Молчания

В Зале Управления Ковчегом воцарилась хрупкая, напряжённая тишина, похожая на затишье между ударами сердца умирающего гиганта. Битва снаружи стихла, но её эхо всё ещё гудело в металле и в нервах выживших. Кейран, опираясь на холодную поверхность центральной консоли, пытался собраться с силами. Его тело было опустошено, рана на боку горела тупым огнём, но физическая боль была ничем по сравнению с ледяной тревогой, сжимавшей его разум. Ему нужны были ответы. Ему нужен был голос его матери.

Он закрыл глаза, и его биолюминесцентные узоры, едва мерцавшие на бледной коже, слабо пульсировали. Он погрузился в себя, в знакомые глубины своего сознания, и протянул телепатический луч по ментальным путям, которые знал с детства – путям, ведущим к «Саду Вечности», к разуму верховной жрицы Элиры. Он ожидал встретить её привычное тепло, её мудрое спокойствие, её силу, которая всегда была для него маяком.

Вместо этого он врезался в стену.

Это была не просто блокировка, не пассивное отсутствие ответа. Стена была активной, чужеродной и невыносимо холодной. Она ощущалась не как щит, а как опухоль – густая, вязкая масса ментального шума, похожего на шипение мёртвого канала. А под этим шумом, на самой границе восприятия, он почувствовал присутствие чужой, злобной, давящей воли, которая искажала саму ткань ментального пространства, как чёрная дыра искажает свет.

Кейран сдавленно вскрикнул и отшатнулся от консоли, хватаясь за голову. Ментальная отдача была подобна физическому удару. Связь была не просто потеряна – она была осквернена. Он с ужасом понял, что разум его матери, его святилище, либо заперт за этой чудовищной преградой, либо… его больше не существует, а на его месте теперь гнездится нечто иное.

Завещание Мертвеца

Лия, молча наблюдавшая за его мучительной попыткой, подошла ближе. На её лице была смесь глубокого сочувствия и тяжёлой, почти невыносимой решимости. В руках она держала датапад покойного доктора Капура.

Она видела его боль, его растерянность, и понимала, что слова, которые она сейчас произнесёт, превратят эту боль в агонию. Но правда должна была быть произнесена. Она протянула ему датапад.

– Кейран, я думаю… я знаю, почему ты не можешь до неё достучаться, – её голос был тихим, но твёрдым, как сталь. – Доктор Капур перед смертью закончил свой анализ. Он подозревал нечто ужасное.

Кейран поднял на неё взгляд, полный недоверия и зарождающегося гнева.

– Что ты несёшь? Это очередная ложь Аль-Нуир, чтобы сломить наш дух? Ты им поверила?

– Я поверила ему, – просто ответила Лия, кивнув на датапад. – Науке. Он оставил доказательства. Неопровержимые. Посмотри сам.

Она не стала спорить, убеждать или давить. Она просто вложила холодный пластик датапада в его дрожащие руки. Выбор был сделан. Теперь его очередь – найти в себе мужество взглянуть на то, что может уничтожить его мир.

Генетическая Подпись Лжи

Тишина в зале стала оглушающей, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Кейрана. Он активировал датапад. На экране сменяли друг друга файлы – последнее завещание разума, который до самого конца искал истину.

Первым шла аудио-запись. Голос доктора Капура, обычно полный сарказма, здесь был глухим, усталым, но пронизанным ужасом осознания. «…это не оружие против врага, Лия… это скальпель для собственного народа… чудовищная, безупречная селекция…»

Затем пошли графики и таблицы. Сравнительный анализ геномов. Слева – эталон, чистейший ДНК-код Зианна из древних образцов, найденных на «Селене». Справа – генетический код выживших из криокапсул. Кейран своими глазами видел то, чего отказывался признавать. Маркеры искусственного вируса, который атаковал не только технологии Аль-Нуир, но и выборочно уничтожал 80% самих Зианна. Он выжигал определённые генетические последовательности – те, что Элира, очевидно, считала носителями «слабости», «неповиновения» или «нечистоты». Это был не вирус войны. Это был инструмент геноцида.

И, наконец, последний файл. Фрагмент личных записей Элиры, которые Капуру и профессору Дюрану удалось расшифровать перед самой катастрофой. Её собственные слова, выведенные элегантной спиральной вязью, описывали необходимость «очищающего огня», чтобы сохранить «истинную суть» и «божественную родословную» их расы от «разложения».

Кейран замер, его взгляд приковался к экрану. Наука была безжалостна. Цифры, формулы, генетические последовательности, слова его собственной матери – они не лгали. Это была не вражеская пропаганда. Это был холодный, неопровержимый, выжигающий душу факт.

Падение Идеала

Датапад с тихим стуком выскользнул из ослабевших рук Кейрана и упал на пол. Экран треснул.

Кейран не закричал. Он рассмеялся. Короткий, сломанный, полный отчаяния смех. Смех существа, у которого из-под ног вырвали всю вселенную. Его вера. Его гордость за свой народ. Его преклонение перед мудростью Зианна, их гармонией, их духовной чистотой – всё это рухнуло в одно мгновение, превратившись в пепел и ложь.

– Яд… – прошептал он, глядя на свои светящиеся руки, которые теперь казались ему клеймом. – Он всегда был в нас. В нашей крови. В нашей гордыне. Вся наша философия… всё построено на геноциде, оправданном ложью о высшей цели.

Он посмотрел на Лию, и в его глазах была бездна.

– Мы не были жертвами, Лия. Мы были самоубийцами. И моя мать… моя мать была нашим палачом.

Лия молча подошла и осторожно положила руку ему на плечо. Она не предлагала утешения, потому что такие раны утешить невозможно. Она просто стояла рядом, разделяя с ним эту оглушительную тишину. И в этой тишине горе Кейрана, достигнув дна, начало кристаллизоваться в нечто иное. В холодную, леденящую ясность.

Истинный Враг

Кейран медленно поднял голову. В его глазах больше не было слёз или боли. Только глубина и ужас кристально чистого понимания. Он соединил все точки в единую, чудовищную картину. Ментальная стена. Злобная, чужеродная воля, которую он почувствовал. Фанатизм матери. Её безумные речи о «голосе изначальной истины», который она слышала.

– Тот голос…, который она слышала, – его собственный голос был глухим и лишённым эмоций. – Та стена, на которую я наткнулся… Это не она. Это оно.

Он посмотрел на Лию, и его мысль, отточенная болью, была ясна и страшна.

– Она думала, что говорит с богом или с духом Ковчега. Но в своей одержимости чистотой, в своей гордыне, она стала идеальным проводником, идеальной марионеткой для того, что заперто в ядре. Для Аномалии.

Личная трагедия отступила на второй план, уступая место осознанию вселенской угрозы.

– Она не просто создала вирус, Лия, – сказал он, и его взгляд устремился в пустоту, словно он видел сквозь стены Ковчега, сквозь километры камня, прямо в его тёмное, пульсирующее сердце. – Она своими ритуалами, своей волей, своей верой в этот лживый голос ослабила замки. Она не спасала нас. Она открывала дверь для нашего настоящего палача.

Его враг теперь был не технократ Аль-Нуир. Его враг – это древний, непостижимый ужас, которому его собственная мать поклонялась как божеству.

Глава 68: Переворот Клинков

Трещины в Монолите

На капитанском мостике «Нерушимого» воздух был густым и ядовитым от унижения. Отступление. Это слово, которое Дракс выжег из лексикона Аль-Нуир, теперь клеймом горело на репутации его непобедимого флота. Он стоял посреди мостика, трёхметровый монолит из чёрного карбида и сдерживаемой ярости, и смотрел на уцелевших офицеров.

– Бездарности! – его голос, усиленный вокодерами, был подобен скрежету разрываемого металла. – Вы испугались теней!

Офицеры молчали, но под их безупречными шлемами кипело уже не благоговение, а глухое, холодное презрение. Они видели не великого лидера, а безумца, который только что пожертвовал десятками кораблей и теперь готовился сделать это снова, лишь бы не запятнать свою гордыню.

Найра, стоявшая в тени у инженерной консоли, наблюдала за этим спектаклем с холодным расчётом. Она видела трещины не только на стекле тактической консоли, которую разбил Дракс, но и в самом основании его власти. Плод созрел. Пора было срывать.

Эпизод 68.2: Шёпот в Машинном Отделении

Не сказав ни слова, она покинула мостик. Её путь лежал вниз, в гудящее и раскалённое сердце корабля – в машинное отделение. Это был её домен.

Она подошла к Ворлаку, главному инженеру, чьё лицо, покрытое шрамами от войн на Фобосе, было живой картой ошибок их генерала.

– Он снова пошлёт нас на убой, Ворлак, – тихо сказала Найра. – Его цель – славная смерть. Наша – будущее для расы. Эти цели несовместимы.

Ворлак не поднял глаз от консоли.

– Генерал приказывает, мы исполняем. Таков путь воина.

– Мы были воинами на Марсе, – отрезала Найра. – Теперь мы – выжившие. И наш первый долг – выжить, а не погибнуть во славу безумца.

Ворлак медленно, почти незаметно, кивнул. Этого было достаточно.

Яд в Венах Корабля

Вернувшись в свою каюту, Найра активировала личный терминал. Её кибернетические пальцы с нечеловеческой скоростью забегали по голографической клавиатуре. Она активировала протокол «Ржавчина» – каскадную цепь скрытых команд, которые она внедряла в системы корабля годами.

Система калибровки главного орудия получила ложный пакет данных. Контроллеры плазменных каналов ограничили пропускную способность. Тактический ИИ Дракса был перенаправлен на более медленный процессор. Корабль превращался в ловушку.

Но внезапно на её терминале вспыхнул тревожный сигнал. Протокол блокировки дверей капитанского мостика, самый важный элемент плана, выдал ошибку. Один из старых предохранителей Дракса, установленный после мятежа на Фобосе, оказался несовместим с её кодом. Двери не закроются.

Паника на мгновение сдавила её грудь ледяными тисками. План рушился. Но Найра была не просто инженером. Она была хищником. Не теряя ни секунды, она активировала альтернативный протокол, гораздо более грубый и жестокий. Она дала команду системам жизнеобеспечения мостика. Вместо того чтобы блокировать двери, она начала медленно, почти незаметно, изменять состав воздуха, вытесняя кислород и одновременно закачивая туда микродозы бесцветного нейротоксина.

Она не смогла превратить мостик в тюрьму. Вместо этого она превратила его в газовую камеру. Это было грязнее, рискованнее, но результат должен был быть тот же.

Переворот

Найра вернулась на мостик, её лицо было непроницаемой маской. Она пришла как раз в тот момент, когда Дракс, оправившись от приступа ярости, готовился отдать приказ о новой, самоубийственной атаке.

– Перегруппировать флот! Готовиться к прорыву! Я лично поведу…

Его речь прервал голос. Спокойный, холодный и расчётливый голос Найры, который раздался одновременно из всех динамиков на корабле.

– Воины Аль-Нуир. Говорит Найра. Генерал Дракс привёл нас к гибели нашего мира. Сегодня его слепая ярость ведёт нас к гибели нашей расы. Его время прошло. Наше – только начинается.

На мостике воцарилась шокированная тишина. Дракс медленно повернул свою массивную голову, его красные оптические линзы искали источник предательства. Он нашёл его в спокойном, вызывающем взгляде Найры.

В тот самый миг, когда их взгляды встретились, корабль содрогнулся. Но не от взрыва. Это сработали остальные части протокола «Ржавчина». Консоли вооружения на мостике моргнули и погасли.

Дракс взревел и бросился к двери, но обнаружил, что коридор за ней уже заблокирован его собственными штурмовиками, чьи шлемы были помечены серым знаком верности Найре. Дверь осталась открыта, но выход был отрезан.

Именно тогда он это почувствовал. Лёгкое головокружение. Замедление реакции. Его гвардейцы-преторианцы тоже покачнулись, их движения стали неуверенными. Воздух на мостике, их святая святых, становился ядом.

Дракс всё понял. Он посмотрел на Найру, и в его рёве уже не было ярости. Только титаническое презрение к этой недостойной, трусливой ловушке.

– Ты… инженерская крыса…» – прохрипел он, его вокодер искажал слова.

– Я – выжившая, – безэмоционально ответила Найра, в то время как её штурмовики уже готовились к штурму отравленного, ослабленного мостика. – А ты, генерал, – реликт.

Переворот начался. И он был куда грязнее, чем кто-либо мог себе представить.

Глава 69: Падение Титана

Рёв в Клетке

Капитанский мостик «Нерушимого», ещё недавно бывший пульсирующим сердцем военной машины Аль-Нуир, превратился в гробницу. Красное аварийное освещение заливало помещение зловещим, кровавым светом, бросая на стены дёрганые тени. Дракс, трёхметровый гигант в чёрной броне, с рёвом бросился на запечатанную дверь, нанося по ней удар за ударом. Титановый сплав прогибался, покрываясь вмятинами, но держался. Его собственная крепость обернулась против него.

Его личные гвардейцы, восемь элитных преторианцев, тщетно пытались взломать мёртвые консоли. Все системы были отключены. Они были отрезаны от корабля, словно хирургически удалённая опухоль. И чтобы усилить унижение, Найра оставила им звук. По внутренним коммуникаторам мостика, теперь односторонним, разносились доклады офицеров со всего корабля, один за другим присягавших на верность новому лидеру.

«Сектор Гамма под контролем. Личный состав поддерживает смену власти».

«Ангар семь зачищен. Сопротивление подавлено».

«Инженерный отсек подтверждает лояльность главному инженеру Найре».

Дракс слушал, как его империя, построенная на страхе и железе, рушится в реальном времени. Он был царём, запертым в своём тронном зале, пока мятежники делили его дворец. Осознание ударило по нему с силой плазменного заряда. Корабль потерян. Флот потерян. Война проиграна не врагу, а собственному инженеру. В его красных оптических линзах вспыхнул безумный, испепеляющий огонь. Если он не может им владеть, то не будет владеть никто.

Он развернулся и бросился к своей личной консоли у подножия трона. Его пальцы, способные согнуть стальную балку, с силой вжались в панель, вводя коды авторизации протокола «Последний Рассвет» – полного самоуничтожения флагмана.

Последний Приказ

На экране высветилась последовательность символов, запрашивающая финальное подтверждение. Дракс уже занёс руку для последнего, рокового нажатия.

И тут на панели вспыхнула новая надпись, холодная и безжалостная: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ПРОТОКОЛ ЗАБЛОКИРОВАН. АВТОРИЗАЦИЯ: ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР НАЙРА».

В тот же миг главный смотровой экран мостика, до этого показывавший лишь черноту космоса, ожил. На нём появилось спокойное, почти безмятежное лицо Найры. Её металлическая кожа с оранжевыми швами казалась маской древнего божества. Её голос, лишённый всяких эмоций, прозвучал из динамиков, предназначенных только для него.

– Ты не заберёшь с собой в могилу остатки нашего народа, Дракс. Твои игрушки больше тебе не подчиняются. Это конец.

Дракс издал рёв чистой, первобытной ненависти. Она не просто предала его. Она лишила его последнего жеста неповиновения. Лишила возможности умереть так, как он хотел – в огне, который поглотит и его, и его врагов, и его предателей.

Грубая Сила против Холодной Технологии

С оглушительным шипением гидравлики массивные двери мостика начали открываться. Но за ними было не спасение. В проёме, на фоне тускло освещённого коридора, стояли три боевых дрона-«Жнеца» – тяжёлые, бронированные машины паукообразной формы, созданные самой Найрой. За ними виднелись силуэты штурмового отряда в новой, серой расцветке, символизирующей верность новому порядку. Они не спешили входить, блокируя единственный выход.

– За генерала! – взревел командир преторианцев, и гвардейцы Дракса, лучшие воины расы, бросились в свою последнюю, безнадёжную атаку.

Началась бойня. Дракс, вооружённый своим огромным двуручным плазменным топором, был стихийным бедствием. Он смёл первого «Жнеца» одним ударом, разрубив его пополам, и врезался в ряды штурмовиков. Но их было слишком много, и они не были его единственным врагом.

Из безопасного инженерного отсека Найра управляла битвой, как жестокий кукловод. По её безмолвной команде из стен и потолка мостика выдвинулись скрытые автоматические турели и открыли перекрёстный огонь, поливая преторианцев градом плазменных зарядов. Системы пожаротушения, вместо воды, выпустили вязкую, липкую пену, которая замедляла движения Дракса, сковывая его суставы и мешая обзору. Она использовала сам мостик, его святая святых, как оружие против него.

Один в Огне

Бой был коротким и кровавым. Преторианцы, сражавшиеся с яростью обречённых, пали один за другим под шквальным огнём. Дракс остался один. Раненый, окружённый, тяжело дышащий. Из нескольких пробоин в его броне сочился дым. Он стоял, как древний бог посреди руин своего храма, опираясь на свой топор. Штурмовики Найры не приближались, держа его на расстоянии, как охотники, загнавшие раненого зверя.

Он медленно повернулся к своему трону – огромному, высеченному из чёрного обсидиана символу его власти. И увидел, как из-под его основания тонкими струйками начинает сочиться дым. Он не сразу понял, что это.

Голос Найры снова прозвучал из динамиков, на этот раз полный ледяного, почти осязаемого триумфа.

– Ты всегда любил символизм, генерал. Ты правил с этого трона. С него ты и умрёшь.

Дракс опустил взгляд и с ужасом понял её замысел. Она не просто отключила системы. Она перенаправила энергию от одного из вспомогательных реакторов корабля, минуя все предохранители, прямо в основание его трона, медленно превращая его в бомбу замедленного действия.

Падение в Пламени

Осознав всю глубину её дьявольского плана, Дракс издал свой последний, вызывающий рёв. В нём уже не было ярости. Только титаническое презрение к этой ловушке, к этой недостойной смерти. Он не бросился на врагов. Он развернулся и сделал несколько тяжёлых шагов к главному смотровому окну, чтобы в последний раз увидеть звёзды – единственное, что было величественнее его самого. Он не просил пощады. Он не сдавался. Он принял свою участь с той же первобытной силой, которая была сутью всей его жизни.

В тот момент, когда он достиг окна, произошёл мощный, локальный взрыв.

Его трон и часть палубы под ним разлетелись на тысячи осколков в ослепительном столпе белого пламени. Взрывная волна швырнула огромное тело Дракса в бронированное стекло. На одно бесконечное мгновение его силуэт, объятый огнём, застыл на фоне безмолвного космоса, как падающая, сгорающая в атмосфере звезда.

А затем он рухнул на искорёженную палубу, превратившись в почерневшую, безжизненную груду дымящегося металла.

На своём посту в инженерном отсеке Найра молча смотрела на экран, где датчики жизнедеятельности на мостике показывали нули.

– Объект устранён, – безэмоционально сообщила она по каналу связи своим офицерам. – Начинаем фазу два. Установить контроль над флотом.

Тиран был мёртв. Да здравствует новый, более хитрый и безжалостный тиран. Переворот завершён.

Глава 70: Новая Королева Пепла

Тишина на Троне

Дым от взорванной тронной консоли медленно рассеивался, оседая серой пылью на искорёженных панелях и телах павших преторианцев. На капитанский мостик «Нерушимого», в эту внезапную, оглушающую тишину, вошла Найра. Её тяжёлые металлические шаги гулко отдавались в мёртвом помещении, каждый удар по палубе – как гвоздь, забиваемый в крышку гроба старого режима.

Она прошла мимо тел воинов, которых знала много лет, не удостоив их даже взглядом. Они были инструментами Дракса, и теперь, когда их хозяин был сломан, они стали не более чем мусором. Её путь лежал к центру мостика, к почерневшему, искорёженному телу генерала. Она остановилась и молча смотрела на него несколько секунд. Во взгляде её оранжевых оптических сенсоров не было ни триумфа, ни скорби, ни ненависти. Только холодное, бесстрастное удовлетворение инженера, который только что успешно завершил демонтаж устаревшего, неэффективного механизма.

Она не села на трон. Этот варварский символ власти был ей чужд. Она – создатель, а не правитель. Она обошла его и встала перед главным смотровым экраном, спиной к символу старой эпохи. Её место было здесь, у консоли управления, у нервного центра флота.

Активировав общий канал связи для всех уцелевших кораблей Аль-Нуир, она заговорила. Её голос, спокойный, ровный и властный, разнёсся по всем мостикам и отсекам, разрезая напряжённую тишину.

«Воины Аль-Нуир. Говорит Найра, ваш главный инженер. Генерал Дракс мёртв. Его эра закончилась. С этой минуты я принимаю на себя командование остатками сил Аль-Нуир. Все командиры – ждать моих дальнейших приказов. Конец связи».

"Колебание Клинков"

Обращение Найры прокатилось по всему флоту, вызвав не только подчинение, но и смятение. На мостике тяжёлого крейсера «Молот» командир Кал'Дор, ветеран войн на Марсе, чья преданность Драксу была выжжена на его душе, как клеймо, с рёвом ударил по подлокотнику своего кресла.

– Предательство! – его голос гремел в динамиках мостика. – Инженерная крыса возомнила себя лидером! Всем орудиям – немедленный огонь по флагману! Поддержать генерала!

Его старший помощник, молодой и прагматичный офицер по имени Векс, не спешил выполнять приказ.

– Командир, наши системы вооружения не отвечают. Инженеры сообщают о системном сбое в плазменных каналах.

Кал'Дор резко повернулся к нему и увидел в его глазах не подчинение, а холодное, выжидательное сомнение. Он понял, что яд Найры проник и сюда. Старый воин выхватил свой плазменный пистолет, чтобы на месте покарать мятежника.

– Если оружие корабля не работает, моё работает!

Но прежде, чем он успел выстрелить, в коридоре за пределами мостика раздались звуки короткой, ожесточённой перестрелки. Двери мостика зашипели, и внутрь вошёл отряд корабельной службы безопасности, но их броня уже была перекрашена в серый цвет нового порядка. Они молча окружили Кал'Дора.

По всему флоту разыгрывались десятки подобных мелких драм. Переворот Найры был не одним ударом, а серией точных хирургических разрезов, заранее подготовленных её верными инженерами, которые парализовали тех, кто мог бы оказать сопротивление, ещё до того, как они успевали отдать приказ.

Предложение, от Которого Нельзя Отказаться

На мостике «Возмездия» и в командном центре «Селены» экипажи всё ещё пытались осознать то, чему только что стали свидетелями. Их враг уничтожил сам себя. Но прежде, чем кто-либо успел испытать облегчение, на их главных экранах вспыхнул стандартный запрос на установление прямой связи. Источник – флагман Аль-Нуир.

Марк Рейес и капитан Мориарти, разделённые тысячами километров, на мгновение встретились взглядами через свои экраны. Оба понимали, что это может быть ловушкой, уловкой. Но любопытство и необходимость знать, что происходит, перевесили. С крайней неохотой они оба приняли вызов.

На экранах появилось холодное, почти безжизненное лицо Найры. Её металлическая кожа с оранжевыми прожилками казалась маской древнего, безжалостного божества. Позади неё, в расфокусе, виднелся разгромленный мостик и безжизненное тело Дракса – немое, но красноречивое подтверждение её слов.

– Капитан Рейес. Капитан Мориарти, – её голос был таким же ровным и холодным, как и её взгляд. – Генерал Дракс был болезнью, которая вела нашу расу к вымиранию. Я – лекарство. Его война с вами была продиктована гордыней и безумием. Мои цели более прагматичны. Выживание.

Она сделала паузу, давая им осознать шокирующую, немыслимую смену власти.

Общий Враг

Не дожидаясь их ответа, Найра вывела на общий экран изображение. Это был «Предвестник-7». Но картинка была гораздо более детальной и пугающей, чем та, что была у землян. Они увидели его внутреннюю структуру, его пульсирующее энергетическое ядро, его арсенал, способный расколоть континент.

– Этот корабль – наследие безумия Дракса, – продолжила она своим бесстрастным тоном. – И вы ошибаетесь в его цели. Он летит не к вашей Земле. Он летит сюда. Его главная задача – не уничтожение вашей планеты, а вскрытие этой лунной аномалии, которую вы все так неосторожно потревожили. Наши симуляции показывают, что сущность, запертая внутри, – это не просто живое существо. Это феномен, который аннигилирует сложные технологические системы. Он питается энергией, разлагая материю на базовые компоненты. Для ваших органических тел это будет быстрая смерть. Для моих воинов и кораблей, построенных на сложнейших сплавах и квантовых процессорах, это будет медленное, мучительное "разъедание".  Если он достигнет цели, его оружие уничтожит и вас, и меня, и всё, что осталось от моего народа. Он превратит эту систему в зону нестабильной реальности.

Она снова сделала паузу, позволив ужасу от её слов проникнуть в сознание слушателей. А затем произнесла фразу, которая окончательно перевернула этот мир с ног на голову.

– Я предлагаю временный союз. Мои знания и ресурсы против вашего тактического положения. Мы вместе уничтожим «Предвестник». А после этого… мы решим, что делать друг с другом.

Сделка с Дьяволом

На мостике «Возмездия» воцарилась гробовая тишина. Коммандер Грей посмотрел на своего капитана, его лицо было бледным от шока. Союз с ними? С теми, кто полчаса назад убивал его пилотов? В командном центре «Селены» Марк почувствовал, как к горлу подкатывает волна гнева.

– С чего нам тебе верить? – выдавил он, его голос был хриплым. – Ты только что убила своего лидера. Где гарантия, что ты не предашь и нас?

– Гарантий нет, – бесстрастно ответила Найра. – Только логика. Выбора у вас нет. Без моих кодов доступа и знаний об уязвимостях «Предвестника» вы для него не более чем мишень в тире. Без вашей огневой мощи и близости к цели я не смогу остановить его в одиночку. Мы нужны друг другу. Нравится нам это или нет.

Её слова были холодными, как вакуум, и такими же неоспоримыми. Марк посмотрел на Мориарти. Капитан земного флота, человек долга и протокола, стоял перед немыслимым выбором. Но для Марка это был не просто тактический выбор. В его ушах всё ещё стояли крики его людей, погибающих от оружия Аль-Нуир. Он видел лицо Тани, рискующей всем в реакторном отсеке. Вся его сущность, вся его ненависть к этим безжалостным технократам кричала «Нет!». Принять помощь от убийцы Дракса казалось предательством по отношению к каждому павшему члену его экипажа. Он готов был скорее погибнуть, сражаясь, чем пожать эту протянутую, обагрённую кровью руку.

Но потом он посмотрел на тактическую карту, на зловещий маркер «Предвестника». Он вспомнил слова Лии о том, что этот корабль может вскрыть тюрьму Аномалии. И он понял, что его личная ненависть, его жажда мести – ничто по сравнению с этой угрозой. Погибнуть самому – это одно. Обречь на гибель всех, включая тех, кого он ещё мог спасти, – совсем другое. Это был не выбор между честью и бесчестьем. Это был выбор между личной болью и ответственностью лидера.

Новая Королева

Мориарти молчал несколько долгих, мучительных секунд, которые, казалось, длились вечность. Весь его мостик, затаив дыхание, ждал его решения. Наконец, он медленно, почти незаметно, кивнул.

– Мы согласны. Временно.

Марк, сжав кулаки так, что побелели костяшки, с ненавистью посмотрел на экран и выдавил:

– Принято.

Каждое произнесённое им слово ощущалось как яд на языке.

На лице Найры не появилось ни тени улыбки или удовлетворения. Эмоции были роскошью, которую она не могла себе позволить.

– Хорошо. Готовьтесь получить первый пакет тактических данных. И готовьтесь к тому, что мои требования будут высоки.

Связь прервалась, оставив на экранах лишь статичное изображение эмблемы флота Аль-Нуир.

Марк и Мориарти остались наедине со своим решением. Они только что заключили сделку с дьяволом. И оба с леденящей душу ясностью понимали, что их новый «союзник» – безжалостный, расчётливый прагматик, который видел в них лишь временный инструмент – может оказаться гораздо более опасным противником, чем прямолинейный и предсказуемый в своей ярости Дракс.

Война не закончилась. Она просто стала бесконечно сложнее.

Танец Шакала

Пока на мостиках «Возмездия» и «Селены» заключался противоестественный союз, в тёмных, заброшенных технических туннелях Ковчега за этой драмой наблюдал ещё один игрок. Оррик, гибрид-изгой, прижавшись к холодной стене, следил за событиями через взломанный им терминал. Его лицо, наполовину человеческое, наполовину покрытое светящимися венами, исказила кривая усмешка.

Он видел всё: падение Дракса, возвышение Найры, панику людей и их отчаянный альянс. После своего предательства в секторе Дельта-7 он не бежал. Он затаился, как шакал, выжидая, пока львы перегрызут друг другу глотки. Он понимал, что расклад сил изменился. Его ценность как простого информатора упала до нуля. Чтобы выжить и, что важнее, преуспеть, ему нужно было предложить нечто большее.

И у него был такой козырь. Во время хаоса битвы он проник в один из повреждённых ангаров Аль-Нуир, где Дракс держал свои экспериментальные прототипы. Он украл его – небольшой диск, искажающий свет вокруг себя. Лучшая стелс-технология Аль-Нуир, которой не было даже у самой Найры.

– Ну что ж, дамы и господа, – прошептал он в тишину туннеля, глядя на экран, где три лидера только что заключили свою сделку. – Похоже, вам понадобится призрак. А я как раз знаю одного.

Глава 71: Шёпот из Тюрьмы

След из Боли

В глубоких туннелях Ковчега, где воздух был неподвижен и холоден, как в гробнице, Кейран шёл вперёд, ведомый не зрением, а болью. Шок от откровений о его матери прошёл, оставив после себя выжженную пустоту, которую теперь заполняла одна-единственная, обжигающая цель: найти источник её безумия. Он должен был понять, что заставило верховную жрицу, воплощение мудрости Зианна, превратиться в фанатика и палача.

Он закрыл глаза, игнорируя тусклый свет панелей на стенах, и сосредоточился. Его биолюминесцентные узоры слабо пульсировали. Он больше не искал разум Элиры. Он искал шрам, который её последний, безумный ритуал оставил в самом энергетическом поле Ковчега. И он нашёл его. Это был не чистый, ровный след энергии. Он ощущался как дорожка из битого стекла, проложенная по нервным волокнам, – острый, болезненный, пропитанный отголосками гордыни и отчаяния. Этот след вёл вглубь, в сектора, которые считались необитаемыми.

Лия, идущая рядом, подтверждала его ощущения языком науки. Её портативный сканер, настроенный на самые тонкие флуктуации, сходил с ума.

– Здесь аномальные показания, Кейран, – прошептала она, чтобы не нарушать его концентрацию. – Нестабильная пси-энергия, гравитационные микро-искажения… всё по тому же вектору. Это не просто ментальный ритуал. Он имел физические, измеримые последствия.

След привёл их к массивной, монолитной стене из того же голубоватого металла, что и весь Ковчег. По всем картам «Селены», которые Лия знала наизусть, это был тупик. За этой стеной были километры сплошной скальной породы. Но Кейран чувствовал это без всяких сомнений. Шрам уходил прямо сквозь неё.

Врата, Которых не Было

– Здесь ничего нет, – констатировала Лия, проведя по стене сканером. – Ни швов, ни механизмов, ни силовых полей. Сплошной монолит.

Но Кейран её почти не слушал. Ведомый обострившейся после активации Ковчега связью, он подошёл к стене и осторожно положил на неё ладонь. Он не пытался применить силу. Он «слушал» камень. Он искал резонанс, ту фальшивую, дребезжащую ноту, которую оставил после себя ритуал Элиры.

И он нашёл её. Это была сложная, дисгармоничная частота. Он начал воспроизводить её, и его биолюминесцентные узоры на руке и предплечье запульсировали в неровном, болезненном ритме. Стена перед ним отозвалась. Сначала слабой, едва заметной вибрацией, а затем – видимым эффектом. Поверхность металла под его рукой подёрнулась рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Металл медленно, противоестественно, стал полупрозрачным, открывая проход в тёмный, ранее недоступный зал.

Они нашли вход в «Санктум Тишины» – место, которого не существовало ни на одной карте.

Санктум Тишины

Лия и Кейран, помедлив мгновение, шагнули внутрь. Их тут же поглотила абсолютная, давящая тишина. В отличие от других залов Ковчега, здесь не было ни светящихся панелей, ни гудящих технологий. Они оказались в огромном, почти идеальном сферическом помещении. Стены были сплошь покрыты странными, негеометрическими кристаллами чёрного цвета, которые, казалось, поглощали не только свет, но и сам звук.

В центре зала, подвешенный в мерцающем, едва заметном силовом поле, парил гигантский, идеально чёрный, гранёный кристалл, похожий на осколок самой космической пустоты. На полу вокруг него они увидели следы пребывания Элиры: вычерченные прямо на металле ритуальные спирали, остатки энергетических камней, теперь серых и безжизненных, и едва заметный слой пепла.

Лия, осматриваясь, почувствовала, как по спине пробегает холод.

– Это не храм, Кейран, – прошептала она, и даже её шёпот казался здесь неуместно громким. – Это камера содержания. А этот кристалл в центре – не алтарь. Это замок.

И в этот момент тишина нарушилась. Они услышали шёпот. Не ушами, а прямо в глубине сознания. Он не был похож на тёплую, живую телепатию Зианна. Этот голос был холодным, вкрадчивым, соблазнительным, как шёпот змеи. Он обещал знания. Он обещал силу. Он обещал ответы на все вопросы. Это был тот самый голос, который свёл с ума Элиру.

Знакомство с Узником

Они медленно приблизились к центральному кристаллу, и шёпот стал сильнее, обретая индивидуальность. Он больше не был безликим. Он обращался к каждому из них, играя на самых глубоких, самых потаённых струнах их душ.

«Геолог… – прошелестело в разуме Лии. – Искательница истины. Я могу показать тебе всё. Как зародилась ваша раса. Что находится за пределами вашей вселенной. Все тайны, ради которых ты живёшь…»

«Последний принц… – зазвучало в голове Кейрана. – Преданный собственной матерью. Я могу дать тебе силу. Силу, чтобы восстановить твой народ, чтобы покарать предателей, чтобы построить новую империю, которая никогда не падёт…»

Они замерли, парализованные этим ментальным ядом. И в этот момент к ним пришло страшное, окончательное понимание. Источник голоса был не просто в этом зале. Он был заперт внутри этого кристалла. Это было нечто разумное, древнее и бесконечно враждебное. «Аномалия». Кристалл был не просто замком. Он был ядром квантовой тюрьмы, удерживающей эту бесформенную сущность в одной точке пространства.

Кейран шагнул ближе и увидел то, чего не замечал издали. По идеально гладкой, чёрной поверхности кристалла расползались тонкие, похожие на тёмные молнии, трещины. И из этих трещин сочилась едва заметная, вязкая тёмная энергия.

– Ритуал твоей матери… – с ужасом выдохнула Лия. – Он не освободил её. Он просто ослабил замки. Она пробила брешь в камере!

Дрожь в Машине

В тот миг, когда они осознали ужасающую правду, Аномалия, почувствовав их присутствие, их страх, их осознание, усилила своё влияние через эту пробитую брешь. Словно узник, который понял, что его заметили, и начал с новой силой биться о прутья своей клетки.

По всему Ковчегу прокатилась новая, более мощная волна искажений.

На мостике «Селены» консоли внезапно погасли и снова зажглись, но уже с другими, незнакомыми символами на экранах. Двери в жилом отсеке начали беспорядочно открываться и закрываться. На «Возмездии» капитан Мориарти с недоумением смотрел, как системы жизнеобеспечения выдают ложную тревогу о разгерметизации, заставляя экипаж в панике проверять датчики. Это уже не были случайные сбои. Это были целенаправленные, разумные, хаотичные действия.

В Санктуме Лия и Кейран стояли перед вибрирующим кристаллом, понимая, что находятся в эпицентре. Шёпот в их головах сменился беззвучным, торжествующим рёвом. Аномалия больше не соблазняла. Она пробовала свою силу, раскачивая системы Ковчега, как таран. Она пыталась вырваться на свободу, и весь древний корабль-тюрьма становился её первым оружием.

Они разбудили не просто древнюю тайну. Они разбудили самого узника. И он только что заметил, что дверь в его камеру приоткрыта.

Проверка Стен

Аномалия продолжала атаковать. Но это был не просто хаос сбоев. Это была целенаправленная, разумная атака. В "Санктуме" из трещин в центральном кристалле вырвался тонкий, как игла, луч тёмной энергии, ударив в стену рядом с Лией. Металл Ковчега на мгновение стал полупрозрачным, искажённым. Аномалия не просто билась о прутья – она искала самое слабое место в своей камере.

В тот же миг из стен "Санктума" материализовался один Молчальник. Он не атаковал Лию или Кейрана. Он молча встал перед повреждённым участком стены и положил на него руку. Искажение исчезло, стена вновь стала монолитной. Молчальник так же беззвучно растворился. Это была не битва. Это была рутинная работа тюремщика, пресекающего попытку побега.

На "Селене" в это же время Джейкоб Финч, страдающий от паранойи, вдруг услышал в голове голос. Не шёпот. А ясный, успокаивающий голос доктора Капура, который говорил ему, что Лия и марсиане сговорились, и единственный способ спастись – это саботировать главный шлюз. Джейкоб, уже на грани, схватился за голову, борясь с этим наваждением. Аномалия не просто ломала системы. Она искала трещины в людских душах.

Глава 72: Тюремщики Вечности

Прибытие Стражей

В «Санктуме Тишины» вибрирующий чёрный кристалл был единственным источником движения и звука. Его низкий, гудящий шёпот, проникающий прямо в мозг, становился всё громче, а тёмная энергия, сочащаяся из трещин, – всё плотнее. Аномалия, почувствовав внимание, просыпалась, и её злобная, древняя воля давила на Лию и Кейрана, угрожая раздавить их рассудок.

И вдруг всё прекратилось.

Шёпот в их головах оборвался так резко, словно кто-то перерезал струну. Силовое поле вокруг кристалла вспыхнуло ярким, стабилизирующим светом, и расползающиеся по его поверхности трещины, казалось, замерли. В давящей, абсолютной тишине зала появилось новое ощущение – три точки неподвижного, бездонного спокойствия, которые были страшнее любой угрозы.

Из гладких, сплошных стен зала, проходя сквозь них, как дым проходит сквозь щели, бесшумно вышли три фигуры. Три Молчальника. Они не шли, а скользили над полом, не нарушая ни единой пылинки. Они не смотрели на Лию или Кейрана. Их безликие капюшоны были обращены к центральному кристаллу, источнику хаоса. Они встали вокруг него, образуя идеальный равносторонний треугольник, и их простое присутствие мгновенно погасило энергетические флуктуации в зале.

Лия и Кейран замерли, перестав дышать. Они оказались в ловушке между двумя непостижимыми силами: яростным, рвущимся на свободу узником и его безмолвными, древними стражами.

Вопрос без Слов

Кейран, собрав остатки своей воли, сделал медленный, почтительный шаг вперёд. Он понимал, что грубая сила или страх здесь бесполезны. Это был их единственный шанс получить ответы, и он должен был задать вопрос на их языке – языке чистых концепций.

Он не пытался говорить. Он закрыл глаза и сформировал в своём сознании мысленный образ, сложный и многослойный. В его центре была спираль – символ пути марсиан. Вокруг неё вращались образы Ковчега, разрушенного Марса, Земли, а затем – людей и Зианна, стоящих бок о бок. Он вложил в этот образ всю свою боль, свою растерянность и один-единственный вопрос, пронзительный, как крик: «Кто вы? Какова ваша цель во всём этом?»

Он спроецировал этот ментальный пакет в сторону ближайшего Молчальника.

Казалось, ничего не произошло. Его вопрос просто утонул, поглощённый абсолютной пустотой под тёмным капюшоном. Лия затаила дыхание, ожидая либо ответа, либо мгновенной, безболезненной аннигиляции.

И тут все три Молчальника одновременно повернули свои пустые капюшоны в их сторону. В головах Лии и Кейрана не прозвучал голос. Вместо этого они ощутили, как их сознание с непреодолимой силой втягивает в нечто огромное, как будто их насильно подключили к древнему, бездонному архиву данных.

Война до Времени

Реальность «Санктума» исчезла. Вокруг них был космос, но не тот, что они знали. Он был молодым, яростным, полным рождающихся галактик. Они увидели расу сияющих, сотканных из чистой энергии и света существ – Творцов. Они не строили корабли – они сами были кораблями, мыслью пересекая межгалактические пустоты, засевая планеты жизнью, создавая симфонии из звёздной пыли.

А затем они увидели их врага. «Аномалию».

Это не было существо из плоти или энергии. Это была разумная энтропия. Космическая раковая опухоль, бесформенная, как тень, но обладающая чудовищным, голодным интеллектом. Она не завоёвывала миры. Она их стирала. Лия, как учёный, с ужасом поняла, что видит нечто, что пожирает сами законы физики, превращая материю, энергию и время в ничто, в первозданный, бессмысленный хаос.

Им показали войну, которая длилась эоны, задолго до того, как сформировалась Солнечная система. Галактики гасли, как свечи на ветру. Звёзды распадались в пыль. Они видели, как Творцы, неся чудовищные, невообразимые потери, отчаянно сражаются, пытаясь загнать эту вселенскую чуму в угол. Наконец, им это удалось. Они загнали ослабленную Аномалию в ловушку в этом тихом, ничем не примечательном уголке галактики.

И тогда они увидели рождение Луны. Это был не корабль-ковчег для спасения. Это была самая совершенная, самая надёжная тюрьма из когда-либо созданных. Многослойная сфера, построенная не из металла, а из самой ткани пространства-времени, призванная сдерживать то, что не могло быть уничтожено. Они увидели, как Аномалию запечатывают в квантовом кристалле в её ядре, а сама Луна становится гигантским, саморегулирующимся механизмом, поддерживающим эту тюрьму.

Жертва Творцов

Видение продолжалось. Пиррова победа была одержана, но Творцы, изучив своё творение, поняли страшную вещь: тюрьма была нестабильна. Как любой механизм, она требовала постоянного надзора, постоянной подпитки энергией, постоянной корректировки. Оставить её без присмотра означало лишь отсрочить катастрофу.

И тогда они приняли последнее, самое страшное решение.

Лия и Кейран с благоговейным ужасом наблюдали, как оставшиеся в этой галактике миллионы уцелевших Творцов – всё, что осталось от некогда бесчисленной расы – собираются вокруг новорождённой Луны. Они не все. Видение дало понять, что другие группы Творцов ушли в иные галактики, чтобы продолжить род. Но те, кто остался здесь, кто вёл эту войну до конца, принесли себя в жертву. Они добровольно отказались от своих физических и энергетических тел, от своей индивидуальности, от самой своей жизни. Они слились в единое, коллективное, почти безличное сознание… Они стали Молчальниками. А их технологии, их знания, их история – стали теми самыми "артефактами погибшей расы", которые они теперь охраняли и перемещали, поддерживая баланс своего великого творения. Они не собирают чужие артефакты. Они обслуживают своё собственное, угасающее наследие.

Видение пронеслось сквозь эпохи. Вот на Луну прибывают первые марсиане, их корабли и технологии нарушают хрупкий баланс, создавая «трещины» в стабильности, которые Молчальникам приходится молча и невидимо латать. Вот на Луну прилетают люди, их грубые буры и ядерные реакторы наносят ещё больший урон. Каждое вторжение было для тюрьмы как удар молота. А активация Ковчега, которую совершили Лия и Кейран, стала самым сильным ударом по стенам тюрьмы за миллионы лет.

Ультиматум Тишины

Видение оборвалось. Лия и Кейран рухнули на колени, тяжело дыша, их разумы были перегружены и обожжены масштабом увиденного. Они подняли глаза на три неподвижные фигуры. Теперь они смотрели на них с новым пониманием – не как на врагов или союзников, а как на безличную, древнюю силу природы. Как на смотрителей гигантской плотины, которая вот-вот прорвётся.

В их головах сформировалось последнее, кристально ясное сообщение от Молчальников. Это не был диалог. Это был ультиматум, изложенный на языке образов.

Первый образ: Лия и Кейран, все люди и все Зианна покидают Луну. Затем – образ самой Луны, которая медленно запечатывается, её поверхность покрывается непроницаемым силовым полем, превращая её в инертный, мёртвый камень, навсегда закрытый для всех.

Затем – альтернативный, леденящий душу образ: все они – люди, Зианна, Аль-Нуир – погребены под толщей камня и металла, когда тюрьма, не выдержав, схлопывается, утаскивая в небытие и их, и Аномалию.

Лия и Кейран поняли их цель. Молчальники не собирались их уничтожать. Они не собирались их спасать. Их вообще не интересовала их судьба. Их единственная цель – любой ценой не допустить освобождения узника. И если для этого придётся замуровать в этой гробнице всех незваных гостей вместе с их древним врагом, они сделают это без малейших колебаний.

Их выбор был прост: уйти и позволить им сделать свою работу, или остаться и быть похороненными заживо.

Лия, переводя дыхание, с ужасом поняла, почему они вообще удостоили их этим «разговором». Они не проявляли милосердия. Они действовали из чистого прагматизма. Молчальники почувствовали в них – в Лии и Кейране – тех, кто активировал Ковчег, кто держал в руках «ключи» от этого механизма. Для Молчальников они были не просто случайными существами. Они были «фактором нестабильности» – или, возможно, «потенциальным инструментом». Предупредить их и заставить уйти было самым простым и энергоэффективным способом устранить этот фактор. Уничтожать их или вступать в конфликт было бы сложнее и могло бы ещё больше дестабилизировать тюрьму. Их ультиматум был не актом общения, а самой простой и логичной системной командой, направленной на устранение ошибки.

Глава 73: Сделка с Предателем

Дыхание Монстра

На главном смотровом экране мостика «EAS Возмездие» царила зловещая тишина. Карта Солнечной системы, до этого бывшая привычным набором орбит и маркеров, теперь выглядела как поле боя перед решающей битвой. В центре внимания был один объект, который приковывал к себе все взгляды.

Маркер «Предвестника-7» больше не был просто красной точкой. Благодаря данным, полученным от Найры и обработанным «Цербером», он превратился в детализированную, пугающую трёхмерную модель. Это был не корабль в привычном понимании. Это был гигантский, асимметричный шип из чёрного, как сама пустота, металла, похожий на застывший осколок какой-то древней, хищной звезды. Вокруг него мерцающим ореолом отображался радиус действия его систем защиты – огромное, почти непроницаемое поле из сотен автоматических турелей, дронов-охотников и мин-невидимок.

И самое главное, в углу экрана, тикал таймер. Неумолимый, бесстрастный обратный отсчёт.

ПРИБЫТИЕ К ЦЕЛИ ЧЕРЕЗ: 47 ЧАСОВ 58 МИНУТ 12 СЕКУНД.

Капитан Мориарти стоял перед экраном, сцепив руки за спиной. Рядом с ним на голографической панели висело напряжённое лицо Марка Рейеса, который вышел на связь с «Селены».

– Капитан, – голос Мориарти был ровным, но в нём слышался холод стали. – Данные Найры полностью подтверждаются нашими дальними сканерами. Защитный периметр «Предвестника» непроницаем для любой прямой атаки. «Цербер» провёл симуляцию. – Он сделал паузу, давая словам набрать вес. – Вероятность успешного прорыва сквозь его оборону с использованием всех наших объединённых сил составляет ноль целых три десятых процента.

На лице Марка не дрогнул ни один мускул, но его взгляд стал ещё мрачнее.

– Ноль целых три десятых… – глухо повторил он. – Это не шанс. Это статистическая погрешность. Значит, нам нужен не прорыв. Нам нужен призрак, который проскользнёт сквозь стену. Но у нас его нет.

Молчание, повисшее между ними, было тяжелее свинца. Они оба смотрели на таймер, который бесстрастно отсчитывал секунды: 11… 10… 09… Каждое мигание цифр было ударом молота, приближающим их к катастрофе. Угроза «Предвестника» перестала быть абстрактной. Она обрела форму, скорость и точное время прибытия. У них было меньше двух суток, чтобы найти способ сотворить чудо.

И оба понимали, что чудес в этой войне не бывает. Бывают лишь отчаянные меры и сделки, за которые приходится платить непомерную цену.

Тень на Радаре

В заброшенных и пыльных технических туннелях «Селены», где не горел свет и не работали датчики движения, Оррик был в своей стихии. Прижавшись к холодной стене, он, как призрак, наблюдал за миром через взломанный терминал. Он видел всё: падение Дракса, возвышение Найры, панику людей и их отчаянные попытки сформировать немыслимый альянс. Он слышал обрывки переговоров о «Предвестнике-7», и кривая усмешка тронула его губы.

Он понимал, что расклад сил изменился. Его ценность как простого информатора, мелкого шпиона, готового продать секреты Дракса, упала до нуля. Дракс был мёртв. Чтобы выжить и, что важнее, преуспеть в этом новом, хаотичном мире, ему нужно было предложить нечто большее. Нечто уникальное.

И у него был такой козырь. На его поясе висел небольшой диск, искажающий свет вокруг себя – прототип маскировочного устройства, украденный из зверинца Дракса. Лучшая стелс-технология Аль-Нуир, которой не было даже у самой Найры.

Время действовать. Он не стал пытаться связаться с Марком или Мориарти. Эти солдаты были слишком предсказуемы в своей прямолинейности; они бы просто попытались его пристрелить. Он выбрал цель, которая, как ему казалось, была более восприимчива к нюансам, более склонна к диалогу из-за своей научной любознательности. Он выбрал Лию.

Используя старые коды доступа, которые он прихватил ещё во время своего первого «союза» с людьми, он взломал её личный коммуникатор. Короткое, зашифрованное сообщение полетело сквозь системы станции: «Знаю, что вам нужно, чтобы подобраться к большой игрушке Дракса. У меня это есть. Поговорим? Один на один».

Голос из Прошлого

Лия сидела в своей каюте, пытаясь упорядочить в голове откровения Молчальников. Масштаб увиденного давил на неё, превращая их локальную борьбу за выживание в незначительную пылинку на фоне вселенской драмы. В этот момент её коммуникатор тихо пискнул.

Она увидела сообщение и замерла. Она узнала шифр, узнала стиль – смесь наглости и фамильярности. Оррик. Волна отвращения и гнева захлестнула её. Она вспомнила его предательство в секторе Дельта-7, которое едва не стоило им всем жизни. Её первым инстинктом было удалить сообщение и немедленно доложить Марку, чтобы на этого скользкого гада устроили облаву.

Но её взгляд зацепился за слова: «большая игрушка Дракса». «Предвестник». И фраза: «у меня это есть». Она поняла, что он не блефует. У него действительно мог быть способ незаметно подобраться к этому кораблю-убийце.

Скрепя сердце, чувствуя себя так, словно добровольно касается чего-то грязного, она набрала короткий ответ: «Что тебе нужно, Оррик?»

Ответ пришёл мгновенно, будто он только этого и ждал.

«Амнистия. Полная и безоговорочная. Место в вашем новом, странном клубе. И быстрый корабль, чтобы убраться отсюда, когда всё закончится. В обмен – ключ к невидимости. Вашей невидимости».

Совет Трёх

Через пять минут на экстренном совещании в виртуальном конференц-зале висела тяжёлая тишина. На экранах были четыре напряжённых лица: Лия, Марк, Мориарти и Найра, которую они были вынуждены пригласить.

Лия, стараясь сохранять нейтральный тон, доложила о предложении Оррика. Реакция была предсказуемой и яростной.

– Нет! – отрезал Марк, его лицо окаменело. – Он предатель. Он пытался нас убить. Он снова предаст в самый неподходящий момент. Мы не ведём переговоров с такими, как он. Мы их уничтожаем.

– Он украл мой лучший прототип! – голос Найры звенел от ледяной ярости. – Отдайте его мне. Я вырву из него информацию, а потом и его позвоночник. Это будет более эффективно.

– Почему эта технология не используется вашим флотом, Найра, если она так хороша?

Голос Найры звенит от сдерживаемой ярости:

– Потому что это нестабильный прототип. Он требует колоссального количества энергии, он выжигает стандартные реакторы за несколько минут. Чтобы он работал дольше, нужен источник питания, основанный на технологиях Ковчега. Кроме того, его поле нестабильно. Любой резкий манёвр или внешний энергетический всплеск может привести к его коллапсу, делая корабль видимым в самый неподходящий момент. Оррик украл не панацею. Он украл бомбу замедленного действия. Но, к сожалению, это единственная бомба, которая у нас есть.

Лия колебалась.

– Я ему не верю. Ни на секунду. Но если у него действительно есть то, о чём он говорит… Это может быть наш единственный шанс.

Взгляды всех троих обратились к Мориарти. Капитан «Возмездия» всё это время молчал, его пальцы были сцеплены в замок, а взгляд устремлён в одну точку. Он анализировал.

Прагматизм Против Чести

Наконец, Мориарти заговорил. Его голос был холоден и резок, как звук разбитого льда.

– Честь, ненависть, месть. Это всё роскошь, которую мы не можем себе позволить, пока таймер тикает.

Он вывел на общий экран тактические расчёты, сделанные «Цербером». Сухие, безжалостные цифры. Они показывали, что любая попытка приблизиться к «Предвестнику» без технологии маскировки обречена на провал с вероятностью в 99.7%.

– Оррик – нестабильный, презренный, эгоистичный элемент, – продолжил Мориарти, чеканя каждое слово. – Но на данный момент он – единственный элемент, способный изменить это уравнение. Его предательство в прошлом – это факт. Но его предложение сейчас – это возможность. Мы не обязаны ему доверять. Мы обязаны его использовать.

Он посмотрел на Марка, затем на Найру.

– Мы согласимся на встречу. Но на наших условиях. Нейтральный, хорошо простреливаемый сектор. Максимальные меры предосторожности. Мы не будем договариваться с ним как с равным. Мы будем покупать у него инструмент. А когда инструмент выполнит свою функцию, мы решим, что с ним делать.

Назначенная Встреча

Лия почувствовала холодок от ледяного прагматизма Мориарти, но понимала, что он прав. Она вернулась в свою каюту и отправила Оррику ответ, продиктованный капитаном.

«Сектор Дельта-9. Через час. Придёшь один. Любая попытка обмана, любое лишнее движение – и разговор закончится. Это будет последнее, что произойдёт в твоей жизни. Мы ясно выражаемся?»

В своём тёмном укрытии Оррик прочитал сообщение и криво усмехнулся. Он понимал, что идёт в логово львов, в котором одна из львиц хочет его разорвать на части. Но он держал в руках кусок мяса, слишком сочный, чтобы они могли его проигнорировать.

На «Селене» Марк отдавал приказ своему лучшему снайперу занять позицию с идеальным видом на сектор Дельта-9. На «Возмездии» Мориарти приводил в готовность отряд морпехов для экстренной высадки. Лия, выключив коммуникатор, почувствовала приступ тошноты. Сделка с дьяволом в лице Найры была заключена. Теперь им предстояло заключить сделку с шакалом. И было совершенно неясно, кто из них опаснее.

Глава 74: Прозрение во Тьме

Симфония Хаоса

Айко Мураками существовала в центре урагана. После того, как она пришла в себя, её мир превратился в пытку. Это была не просто темнота. Это была слепящая, белая, пульсирующая пустота, агония её зрительной коры, отчаянно ищущей сигналы, которых больше не было. Но пустота не была безмолвной. Она была наполнена симфонией хаоса.

Её мозг, лишённый привычного потока данных, в панике цеплялся за всё остальное, многократно усиливая каждое ощущение. Гул главного реактора «Селены» ощущался как постоянная, низкая, давящая вибрация в костях. Писк медицинских датчиков над её креслом был подобен резким, раздражающим ударам иглы по барабанной перепонке. Шаги техника за дверью её палаты отдавались глухими, тревожными ударами сердца. Прикосновение синтетической ткани одежды к коже ощущалось как разряд статического электричества.

Она была полностью дезориентирована, заперта в тюрьме собственных, взбунтовавшихся чувств. Адаптация, о которой говорили врачи, была не плавным процессом, а жестокой борьбой. Она училась фильтровать этот невыносимый шум, отделять фоновые звуки станции от аномальных, пыталась найти в этом хаосе хоть какую-то гармонию. Это требовало чудовищной концентрации и причиняло почти физическую боль, словно она была слепым и глухим музыкантом, пытающимся настроить расстроенный до предела рояль голыми руками.

В один из моментов отчаяния она вспомнила разговор с Таней, состоявшийся за несколько дней до этого.

Таня сидела рядом с её койкой, изучая на датападе схемы её импланта.

—Я изучила твой имплант, Айко, – сказала она тогда, её голос был необычно серьёзным. – Это не просто стандартный интерфейс. Это экспериментальная модель "Нейро-Спектр 7" от корпорации "Кронтех", которую они поставили тебе в рамках программы "партнёрства" после твоего "инцидента" с их серверами. В официальных спецификациях – просто нейроинтерфейс. Но я нашла скрытые, недокументированные протоколы. В нём заложен адаптивный движок, основанный на теории компенсаторной синестезии. В случае отказа одного из органов чувств, он способен перенаправить потоки данных на другие участки сенсорной коры. Это опасно, непредсказуемо, и, конечно, они это скрывают, чтобы не платить страховку.

Тогда это казалось безумной теорией. Теперь это стало её единственной реальностью.

Реки Света в Пустоте

В один из моментов, когда сенсорная перегрузка стала почти невыносимой, Айко приняла решение. Она не могла больше бороться с этим хаосом. Ей нужно было погрузиться в мир, который она понимала. В мир, где были правила, логика и структура. В мир кода.

Она мысленно дала команду своему нейроинтерфейсу. Это было неимоверно трудно, как пытаться кричать под водой, но её воля, закалённая годами хакерских войн, пробилась. «Подключить. Сеть. „Селена“».

И мир снова изменился. На фоне невыносимой какофонии физических ощущений появилось нечто новое. Упорядоченное, чистое и, к её удивлению, невыразимо прекрасное.

Она начала «видеть» мир как симфонию хаоса. И первые несколько часов были адом. Она не могла отличить фоновый шум реактора от системного запроса, запах озона – от потока данных. Всё смешалось в невыносимую какофонию, которая грозила свести её с ума. Она несколько раз теряла сознание, её нейроинтерфейс перегревался, а носом шла кровь. Её первая попытка "всмотреться" в сеть закончилась тем, что она случайно активировала систему пожаротушения в пустом коридоре, приняв её код за враждебную программу. Таня, видя это, хотела отключить её от сети, но Айко умоляла дать ей ещё время, чтобы "настроить" своё новое восприятие.

Лишь к концу суток, после бесчисленных попыток и с помощью фильтрующих алгоритмов, которые она лихорадочно писала вслепую, её гениальный мозг начал выстраивать барьеры. Она научилась "приглушать" ненужные ощущения, фокусируясь на чистоте кода.

Это не было зрением в привычном смысле. Её нейроинтерфейс, лишившись входящего потока данных от зрительных нервов, перешёл в аварийный режим. Он начал напрямую транслировать необработанные потоки данных (энергетические сигнатуры, пакеты кода, системные запросы) в её сенсорную кору – ту часть мозга, что отвечает за осязание, слух и даже вкус. Её мозг, в отчаянной попытке упорядочить этот хаос и не сойти с ума, начал присваивать этим абстрактным данным знакомые ощущения. Так, стабильный поток данных от реактора стал ощущаться как тёплая, медленная река. Быстрые запросы от систем связи – как острые, прохладные ручейки. Вредоносный код ощущался «колючим» и «горьким». Это была не просто синестезия. Это был симбиоз: имплант поставлял сырые данные, а её гениальный, тренированный на коде мозг превращал их в подобие управляемой, осязаемой реальности.

Она не видела код – она его чувствовала, слышала и пробовала на вкус. И впервые за долгое время она чувствовала контроль.

Она снова была дома.

Фальшивая Нота

Она научилась "приглушать" ненужные ощущения, фокусируясь на чистоте кода. Её имплант, работая в аварийном режиме, не просто транслировал данные. Он активно помогал ей, используя свои экспериментальные алгоритмы для предварительной фильтрации. Он отсекал 99% фонового "шума" – стандартные системные запросы, потоки данных от датчиков, – оставляя ей для анализа только то, что выбивалось из нормы. Он был её поводырём в этом цифровом урагане.

Она ментально «села» на берегу своей реки данных, просто наблюдая. Она наслаждалась гармонией, чистотой и логикой работающей системы, как ценитель музыки наслаждается безупречно исполненной симфонией. Каждый пакет данных был нотой, каждый протокол – тактом. Всё было на своих местах.

И вдруг она это почувствовала. Очень тонкое, почти незаметное искажение.

Это не было похоже на вирус или вражескую хакерскую атаку. Те ощущались бы как нечто агрессивное, «колючее», как диссонирующий скрежет металла. Нет, это было иное. Это была фальшивая нота. Едва заметная рябь на гладкой поверхности воды. Почти неощутимое изменение в «температуре» одного из серебристых ручейков, идущего от системы жизнеобеспечения. Без помощи импланта она бы искала эту аномалию неделями. С ним – она нашла её за несколько минут. Найти её было всё равно что услышать шёпот одного человека на переполненном стадионе. Это потребовало от неё всей её концентрации.

Обычные диагностические сканеры пропустили бы это, списав на стандартную системную погрешность или фоновый шум. Но для её нового, обострённого, синестетического восприятия это было так же очевидно, как крик в тихой библиотеке. Она поняла, что кто-то или что-то очень аккуратно, очень тонко и очень злонамеренно манипулирует системой изнутри.

Охота на Призрака

Айко не стала бить тревогу. Она, как охотник, заметивший странный след, начала действовать тихо и осторожно. Она мысленно «пошла» против течения этого искажённого потока, отслеживая его источник.

Ручеёк привёл её к одной из подпрограмм, отвечающей за распределение кислородной смеси в жилых отсеках. И она «увидела» диверсию во всей её дьявольской простоте. Программа получала микроскопические, ложные команды, которые заставляли её на доли процента снижать подачу кислорода в секторе «Гамма». Недостаточно, чтобы вызвать срабатывание аварийных датчиков, но вполне достаточно, чтобы через несколько часов вызвать у находящихся там людей необъяснимую слабость, головную боль и апатию. Это была медленная, незаметная, идеальная диверсия.

Она мгновенно поняла, чьих это рук дело. Аномалия. Сущность из ядра Ковчега не пыталась взломать систему грубой силой, как это делали Аль-Нуир. Она действовала как раковая опухоль – медленно, незаметно, прорастая в здоровые ткани и отравляя организм изнутри.

Айко не стала блокировать ложные команды. Это спугнуло бы «призрака», заставило бы его сменить тактику. Вместо этого она, как хирург, написала короткий, элегантный патч, который не блокировал, а «исправлял» ложные данные на лету, возвращая их к норме ещё до того, как они достигали исполнительной программы. Она ввела его в систему. Фальшивая нота исчезла. Река данных снова стала чистой.

Написать патч было несложно. Но внедрить его, не будучи обнаруженной Аномалией, потребовало от неё ювелирной точности. Она сделала это, и отдача была похожа на удар под дых. Она рухнула в своём кресле, вся в поту, чувствуя, что каждая такая "операция" отнимает у неё не только силы, но и частичку рассудка. Она могла быть стражем, но её вахта была самоубийственной.

Слепой Страж

Она повторила процесс, начав методичное сканирование всех систем станции своим новым, уникальным способом. Через десять минут она нашла ещё две подобные «раковые клетки». Одна вносила микроскопические погрешности в навигационные данные, которые могли бы привести к ошибке при стыковке шаттла. Другая создавала едва заметную задержку в протоколе закрытия одной из аварийных гермодверей.

Она так же тихо и незаметно нейтрализовала и их.

В этот момент Айко осознала свою новую роль. Она больше не была хакером, который ломает системы ради забавы. Она не была оператором дронов, видящим мир через объектив камеры. Она стала чем-то большим. Она стала слепым стражем «Селены», единственным существом на борту, способным видеть этих призраков в машине. Единственным, кто стоял между хрупким порядком станции и тихим, ползучим безумием, которое пыталось просочиться сквозь самые стены реальности.

Затем откинулась в своём кресле, чувствуя, как по всему телу разливается глубокая, свинцовая усталость, смешанная с мрачным удовлетворением. Это было не просто трудно. Это было мучительно. Каждая такая "операция" по поиску и нейтрализации "раковой клетки" требовала от неё чудовищной концентрации, которая ощущалась как физическое давление на мозг. После каждой успешной правки кода её накрывала волна тошноты, а в голове взрывалась острая мигрень. Нос снова начал кровоточить. Она понимала, что платит за это "зрение" своим здоровьем, возможно, и рассудком. Её имплант, работая на запредельных мощностях, перегревался, и она знала, что долго так не выдержит.

Она открыла зашифрованный канал связи и отправила Марку короткое сообщение. Она не стала объяснять детали, зная, что ей, скорее всего, не поверят или поднимут панику. Она просто поставила его перед фактом.

«Системы не в порядке. Не доверяйте датчикам на сто процентов. Они лгут. Если будет что-то странное, спрашивайте меня. Верьте мне, пока я ещё могу видеть».

Её прозрение во тьме только что началось. И она была готова к своей вахте.

Глава 75: Призраки Прошлого

Непростые Гости

Ангар тяжёлого крейсера «EAS Возмездие» гудел от подавляемого напряжения. Стыковочный шлюз с шипением открылся, и на борт земного корабля впервые ступила делегация Аль-Нуир – группа из шести инженеров под предводительством Ворлака. Его шрамированное лицо и броня, носившая следы сотен битв, были молчаливым свидетельством жестокости их расы. Их встречал отряд морпехов во главе со старпомом Мориарти, коммандером Греем.

Атмосфера была ледяной, почти вакуумной. Никто не протягивал рук. Никто не произносил приветственных слов. Люди в своей синей форме смотрели на закованных в чёрную броню гигантов с плохо скрываемой ненавистью и страхом, вспоминая недавний бой, крики товарищей в динамиках и вспышки взрывов. Аль-Нуир, в свою очередь, смотрели на людей с холодным, почти научным презрением, видя в них лишь примитивных, шумных существ, которые случайно наткнулись на чужие, великие тайны. Это была не встреча союзников. Это было конвоирование, где «заключённые» почему-то должны были спасать своих тюремщиков.

Пороховая Бочка

В повреждённом инженерном отсеке «Возмездия», где запах озона смешивался с запахом горелой проводки, хрупкий мир начал трещать по швам. Люди и Аль-Нуир были вынуждены работать бок о бок, и ненависть, витавшая в воздухе, была почти осязаемой.

Постоянно вспыхивали мелкие конфликты. Человек-техник, протискиваясь в узком проходе, случайно задел воина Аль-Нуир, и тот отреагировал низким, угрожающим рыком, заставив парня отшатнуться. Аль-Нуир, используя свои более совершенные технологии, выполняли сложнейший ремонт плазменных каналов вдвое быстрее, что вызывало глухое раздражение и чувство неполноценности у земных инженеров. Общение велось через механические голоса переводчиков, но ненависть и недоверие в языках не нуждались.

Первая драка не заставила себя ждать. Один из морпехов, чей лучший друг погиб во время атаки Дракса, не выдержал молчаливого высокомерия одного из Аль-Нуир и набросился на него с кулаками. Их растащили прежде, чем успела пролиться кровь, но это было лишь вопросом времени.

Капитан Мориарти, видя, что ситуация выходит из-под контроля, по громкой связи объявил на корабле режим военного положения. Его голос, лишённый эмоций, разнёсся по всем отсекам: «Любой акт агрессии по отношению к нашим… гостям будет расцениваться как саботаж и караться по законам военного времени. То же касается и вас, воины Аль-Нуир. Мы либо работаем вместе, либо умираем вместе. Третьего не дано».

Шрам на Броне

Коммандер Грей лично контролировал самые сложные работы по восстановлению плазменного коллектора, повреждённого в бою. Найра, передавая им инженеров, настояла, чтобы самого опытного специалиста по квантовым полям – молчаливого гиганта в старой, покрытой шрамами броне – назначили именно на этот участок, так как повреждения коллектора могли вызвать опасные гравитационные флуктуации. Таким образом, Грей был вынужден работать бок о бок именно с этим воином.

Во время работы инженер развернулся, чтобы взять инструмент, и свет от ремонтных прожекторов упал на его массивный наплечник. Грей заметил выгравированный на нём символ – спираль, перечёркнутую тремя стилизованными когтями.

Грей замер. Кровь отхлынула от его лица. Этот символ был не просто знаком касты оружейников. Это была высшая награда, знак отличия для тех, кто внёс ключевой вклад в создание проекта «Предвестник» и его оружия – квантовых бомб. Он видел этот знак в секретных файлах Найры, которые она передала им. Это был знак архитектора апокалипсиса.

– Где ты служил до… анабиоза? – голос Грея был тих и опасен.

Инженер Аль-Нуир на мгновение замер, затем медленно повернул голову. Он уловил в голосе человека нотки обвинения и презрения, и это задело его профессиональную гордость. Для него это была не вина, а высшее достижение инженерной мысли. Его механический голос из динамика шлема был ровным и лишённым всяких эмоций.

– Это знак Архитекторов Оружия. Тех, кто обладал достаточным мастерством, чтобы создать квантовые дестабилизаторы для проекта "Предвестник". Не многие были удостоены чести работать над оружием, способным переписывать законы физики.

Имя на Мемориале

Слова Аль-Нуир ударили по Грею, как физический удар. Квантовые бомбы. То самое оружие, которое не только раскололо Марс, но и вызвало «Катастрофу Колец» – чудовищный гравитационный катаклизм, чьё смертоносное эхо прокатилось по всей Солнечной системе тысячелетия назад.

Флешбэк (Внутренний монолог Грея): Он вспомнил тот день. Десять лет назад. Его младший брат, Дэвид, астрофизик на борту исследовательской станции «Заря-12» … Официальная версия – столкновение с астероидами. Но неофициальные отчёты говорили о внезапном, необъяснимом гравитационном импульсе, который разорвал станцию. Именно тогда, изучая эти отчёты, Грей впервые увидел этот символ – знак оружейников «Предвестника», реконструированный по обрывкам данных с марсианских артефактов. Он годами жил с этой ненавистью к безличному символу, к анонимным создателям оружия, погубившего его брата. И вот теперь этот символ обрёл плоть и стоял прямо перед ним.

Теперь всё сошлось в одну чудовищную, невыносимую картину. Это не был астероид. Это было эхо марсианской войны. Это была агония их умирающей планеты, вызванная оружием, которое создавал этот… гигант, стоящий сейчас перед ним. Он не нажимал на кнопку. Он не убивал его брата лично. Он, десять тысяч лет назад, создал причину его смерти.

Грей сорвался. Вся его выдержка, вся его дисциплина испарилась, оставив лишь чистую, концентрированную боль. Он выхватил свой служебный пистолет и направил его прямо в шлем инженеру Аль-Нуир.

– «Заря-12» … – прохрипел он, его рука дрожала от ярости. – Вы убили их всех! Вы!

Выбор Капитана

В этот самый момент в отсек вошёл капитан Мориарти, привлечённый криком. Он мгновенно оценил сцену: его лучший друг и старпом, образец хладнокровия, держит на мушке их ключевого «союзника».

Мориарти понял всё без слов. Он тоже помнил историю «Зари-12» и знал о брате Грея. Он увидел символ на плече Аль-Нуир и понял, какую адскую связь провёл в своём сознании его старпом.

– Коммандер, опустите оружие, – голос Мориарти был спокоен, но в нём звенели ноты приказа и.… глубокого, искреннего сочувствия. – Это приказ.

– Он создал оружие, которое убило Дэвида! – крикнул Грей, его лицо было искажено гримасой боли.

– Да, – тихо сказал Мориарти, делая осторожный шаг вперёд. – Он создал его. Десять тысяч лет назад. Он не мог знать, к чему это приведёт. Мы имеем дело с призраками, Грей. С призраками их прошлого и нашего. Но если ты выстрелишь, ты убьёшь всех нас здесь и сейчас. Призраки не должны решать наше будущее. Не сегодня.

Грей стоял перед невозможным выбором: выместить свою многолетнюю, разъедающую душу боль на этом безликом символе прошлого или подчиниться долгу, который был смыслом всей его жизни. После бесконечно долгой секунды, которая, казалось, вместила в себя всю его скорбь, он, с гримасой муки на лице, медленно опустил пистолет.

Хрупкий, противоестественный союз удержался. Но все в отсеке, и люди, и Аль-Нуир, замершие на своих местах, понимали, что он висит на волоске. И этот волосок – призраки прошлого, которые, как оказалось, были куда реальнее и смертоноснее, чем кто-либо мог себе представить.

Совет Нечестивых

Глава 76: Архитектура Недоверия

Демонстрация

Тишина в эфире была тяжёлой, как надгробная плита. Трёхсторонняя связь была установлена, но никто не спешил говорить. Марк Рейес, Фрэнк Мориарти и Найра – три вершины треугольника, построенного на руинах и пепле, – изучали друг друга.

Первой ход сделала Найра. Но это не были слова.

На общем экране, без всяких предисловий, она запустила симуляцию. Это была не просто схема «Предвестника-7», которую они уже видели. Это была модель его действия, основанная на полных данных, которых у человечества не было. Они с ужасом наблюдали, как корабль-бомба на симуляции, достигнув лунной орбиты, не открывает огонь. Вместо этого он концентрирует энергию своего ядра в одной точке, создавая локальный, чудовищно мощный гравитационный импульс. Этот импульс не разрушает Луну – он действует как хирургический инструмент, как ключ, призванный взломать замок квантовой тюрьмы в её ядре. Симуляция заканчивалась тем, как дестабилизированная Луна начинает коллапсировать, а волна искажённой реальности, вырвавшаяся из ядра, поглощает всё вокруг.

– Вы думали, его цель – ваша планета, – её механический голос прозвучал в оглушающей тишине. – Вы ошибались. Его цель – ключ, запертый в этой луне. Дракс хотел не просто победить, он хотел высвободить силу, которую не понимал. И этот протокол уже запущен. Его нельзя отменить. Только прервать.

Шок на мостиках был осязаем. Угроза была не просто больше – она была другой. Космической. Апокалиптической.

Стратегический ответ

– Что тебе нужно, Найра? – голос Мориарти был ровным, но в нём слышалась новая, ледяная нота. Он больше не обращался к врагу. Он обращался к единственному доступному инструменту.

– Мои требования прежние, – ответила Найра. – Безопасность для моего народа. Ресурсы. Признание. В обмен я дам вам путь внутрь "Предвестника" и коды деактивации.

Все ожидали гневного выпада от Марка. Но его не последовало. За последние часы он изменился.

(Внутренний монолог Марка): "Она предлагает нам спасение… ценой предательства. Предательства памяти Ивана, Юлии, Карлоса… Всех. Мы пожмём руку убийце, чтобы выжить? Но если мы откажемся… их смерть будет напрасной. Все умрут. Таня умрёт. Что бы они сделали на моём месте? Что правильно? Проклятье, что здесь вообще правильно?!"

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он сделал глубокий вдох, сгоняя эмоции в самый дальний угол своего сознания, запирая их там. Когда он снова повернулся к камере, его лицо было спокойным и холодным, как лёд. Ненависть никуда не делась, она просто превратилась в оружие.

– Твоя информация может быть ловушкой, – спокойно сказал он, глядя прямо в оптические сенсоры Найры. – Ты можешь провести нас в самое сердце корабля и активировать его защиту. Ты можешь дать нам коды, которые вызовут взрыв, как только мы их введём. Твои "гарантии" ничего не стоят. Нам нужно больше, чем твоё слово.

Найра на мгновение замолчала, её процессоры анализировали его слова. Она ожидала эмоциональной реакции, а столкнулась с трезвым расчётом.

– Что вы предлагаете, капитан Рейес? – в её голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. Или, возможно, просто любопытство к новой, непредвиденной переменной.

Протокол взаимного контроля

Тут в разговор вступил Мориарти. Он увидел стратегическое окно, которое открыл ему Марк, и не собирался его упускать.

– Мы не можем работать на основе доверия. Но мы можем работать на основе протокола. Протокола взаимного контроля, – он сделал паузу. – Вы предоставляете нам тактический план. Но вы не просто передаёте данные. Один из ваших лучших офицеров, верный лично вам, присоединится к нашей ударной группе. Он будет нашим проводником и вашей гарантией. Если это ловушка, он умрёт вместе с нами.

– Это приемлемо, – без колебаний согласилась Найра.

– Это не всё, – продолжил Мориарти, выстраивая новую реальность. – С этой минуты мы действуем не как три отдельные силы, а как единый штаб. Все стратегические решения принимаются только совместно. Все ключевые перемещения – только с общего одобрения. Мы формируем Трёхсторонний оперативный совет. Я. Капитан Рейес. И вы.

Рождение Совета

Марк понял гениальность этого хода. Мориарти не пытался завоевать доверие Найры. Он создавал систему сдержек и противовесов. Он надевал на неё поводок, который одновременно связывал и их самих. Это была не сделка, а создание общей клетки, в которой три смертельных врага будут вынуждены сотрудничать, чтобы не перегрызть друг другу глотки до того, как их убьёт общий враг снаружи.

Найра рассматривала их через экран, её оптика слабо пульсировала. Она видела не просто слова, а рождение новой, сложной политической структуры. И в этой структуре она видела не только ограничения, но и возможности для манипуляций.

– Совет… – произнесла она, и в её голосе впервые прозвучал холодный, аналитический интерес. – Структура, основанная на логике, а не на эмоциях. Мне нравится. Это эффективно.

Она кивнула.

– Совет Нечестивых сформирован. Готовьтесь получить первый пакет данных. И готовьтесь выбрать тех, кого вы отправите на смерть.

Связь прервалась. Марк и Мориарти остались наедине с этой новой, чудовищной реальностью. Они не просто заключили сделку. Они выстроили архитектуру недоверия, единственную конструкцию, способную удержать их хрупкий мир от окончательного коллапса. И оба с леденящей душу ясностью понимали, что битва с «Предвестником» – это лишь первое, и, возможно, не самое страшное испытание, которое им предстоит пройти вместе, в этой созданной ими клетке.

–«Совет Нечестивых», – Оррик криво усмехнулся, глядя на экран своего терминала. – Как мило. Они думают, что создали альянс. А на самом деле – просто новую кормушку. Место в этом "совете" и быстрый шаттл… – его глаза хищно блеснули. – Это не цена за свободу. Это цена за билет в первый ряд на следующее представление. Когда они перебьют друг друга, кто-то должен будет собрать всё, что останется. И этот кто-то – я.

Глава 77: Путь Тюремщиков

Шёпот на Палубах

Пока на мостиках царила напряжённая тишина анализа, на нижних палубах «Возмездия» и в жилых отсеках «Селены» царил гул. Остановка битвы и появление трёх призрачных фигур на всех экранах повергли экипажи в шок и трепет. Люди собирались у иллюминаторов, в столовых, в коридорах, пытаясь понять, что происходит. Разговоры велись шёпотом.

– Ты видел? – говорил молодой техник на "Селене" своему напарнику. – Они просто… появились. И всё замерло.

На борту «Возмездия» морпех, ещё минуту назад готовый умереть, смотрел на экран и крестился.

– Это ангелы. Или демоны. Но они не из нашего мира.

Страх смешивался с благоговением. Ненависть к врагу, кипевшая секунду назад, уступила место первобытному ужасу перед непостижимым. Впервые за всё время конфликта, обычные люди с обеих сторон – люди, Аль-Нуир, Зианна – смотрели на одно и то же явление и чувствовали одно и то же: свою собственную, ничтожную малость перед лицом истинных сил этой вселенной.

Игнорирование Хаоса

Битва умерла, но её эхо ещё висело в пустоте – в дрейфующих обломках, в замерших флотах, в тысячах пар глаз, прикованных к экранам. Все ждали. Что сделают эти безмолвные, невозможные призраки, которые одним своим появлением остановили войну? Атакуют? Исчезнут? Вынесут свой приговор?

Молчальники не сделали ничего из этого.

Проигнорировав эскадры людей и Аль-Нуир так, словно те были не более чем скоплением космического мусора, три фигуры синхронно развернулись. На тактических картах «Возмездия» и «Селены» их маркеры-аномалии, лишённые каких-либо характеристик, пришли в движение. Они не включили двигатели. Они не полетели. Они начали своё безмолвное, неотвратимое шествие прямо сквозь материю Луны.

Их поле искажения, неотъемлемая часть их бытия, временно «раздвигало» перед ними реголит и камень. Они погружались вглубь спутника, как призраки, проходящие сквозь стену, не оставляя за собой ни туннеля, ни даже царапины. Поверхность Луны за ними смыкалась, идеально гладкая, словно ничего и не было.

– Куда они направляются? Что, чёрт возьми, происходит? – голос Марка по защищённому каналу был напряжён.

– Они движутся к источнику энергетического всплеска, – ответил Мориарти, его взгляд был прикован к карте. – К тому, что мы все пробудили. Они не интересуются нами. У них своя цель.

На его словах маркеры-аномалии на карте, пронзив кору спутника, устремились по прямой, неестественной траектории к его ядру.

Слепой Проводник

В медицинском отсеке «Селены» Айко Мураками сидела в своём кресле, её лицо было маской предельной концентрации. Физическая слепота ушла, сменившись абсолютной, невыносимой ясностью в мире данных, который теперь был её единственной реальностью. Она сфокусировала своё новое «зрение» не на кораблях, а на энергетических следах, которые оставляли за собой Молчальники.

Для неё это не были просто точки на карте. Она «видела» их путь как три идеально ровные, светящиеся серебром нити, пронзающие хаотичную, повреждённую, похожую на спутанный клубок энергосеть Ковчега. Она чувствовала их природу. Их «код» не был агрессивным или разрушительным. Он был… упорядочивающим. Он был похож на системный скрипт высочайшего уровня доступа, который выполняет одну-единственную, абсолютную задачу, игнорируя всё остальное.

Она поняла, что может отслеживать их путь в реальном времени с невероятной точностью. Она стала единственным «проводником», способным видеть, куда они идут и что на самом деле делают.

– Я вижу их… – прошептала она в пустоту, её слова были едва слышны. – Я вижу их путь.

Ремонтная Бригада

– Лия, Таня, смотрите, – Айко вывела на свой датапад то, что «видела», транслируя это в виде упрощённой схемы. Лия и Таня, склонившись над экраном, наблюдали, как три светящиеся нити достигают повреждённых секторов глубоко внутри Ковчега – мест, которые пострадали от самого первого всплеска энергии при пробуждении базы.

И там произошло невероятное.

На схеме Айко было видно, как нити останавливаются у гигантских, потухших энергетических узлов, которые на древних картах Зианна были обозначены как «стабилизаторы».

Айко «видела», как от фигур Молчальников отделяются тонкие потоки упорядочивающей энергии и вливаются в повреждённые механизмы. Они действуют как гениальные инженеры-энергетики. Они перенаправляют энергию со здоровых, но второстепенных систем Ковчега, обходя повреждённые участки и "запитывая" стабилизаторы напрямую. Они не создают энергию из ничего. Они жертвуют менее важными функциями древней тюрьмы, чтобы усилить её главную – сдерживание.

Лия, глядя на данные, которые транслировала Айко, замерла. Она узнала эту энергию.

– Это… это она, – прошептала она. – Та же самая энергетическая сигнатура, что и у спиральных рельефов в первом туннеле. Та же, что исходила от пьедестала в "Зале Порталов". Это не просто энергия. Это… язык. Архитектурный код Ковчега. Они не просто "чинят". Они "переписывают" повреждённые участки, используя изначальный код этого места. Они не гости здесь. Они его архитекторы. Или… библиотекари.

Голос Айко был полон благоговейного ужаса и кристально чистого понимания.

– Они не враги, – сказала она. – Они – ремонтная бригада. И они спешат залатать брешь, которую мы пробили.

Параллельно с "видением" Айко, на мостике "Возмездия" Мориарти смотрел на тактическую карту Луны.

– Капитан, – доложил аналитик, – странные показания. В секторах, куда движутся аномалии, резко падает фоновое излучение и сейсмическая активность. Но при этом в соседних, "здоровых" секторах мы фиксируем микро-сбои и скачки энергии. Такое чувство, что они… перенаправляют мощность, отключая что-то одно, чтобы усилить другое.

Эта практическая, военная сводка подтверждала мистическое прозрение Айко, придавая ему вес и создавая ощущение глобального, непонятного процесса.

Осознание

Это простое, но чудовищное в своей сути открытие волной прокатилось по всем командным центрам. До каждого ключевого персонажа – до Марка, до Мориарти, до Найры, которая молча наблюдала за происходящим со своего мостика, – дошло осознание.

Молчальники не были угрозой. Они были симптомом.

Симптомом того, что истинная угроза, древняя, непостижимая Аномалия, запертая в ядре Луны, пробудилась. Что её тюрьма дала трещину. И эти безмолвные, безразличные призраки – единственное, что стояло между ними и катастрофой вселенского масштаба.

Их безмолвное шествие сквозь материю Луны было не актом агрессии, а гонкой со временем. Гонкой, в которой, судя по их спешке, они уже проигрывали.

На мостике «Возмездия» Мориарти посмотрел на таймер «Предвестника», а затем на карту Луны, по которой к ядру двигались три светящиеся точки. Он с леденящей душу ясностью понял, что они оказались зажаты между двумя апокалипсисами. Один летел к ним из глубин космоса. Другой просыпался прямо у них под ногами. И было совершенно неясно, какой из них убьёт их первым.

Глава 78: Пробуждение Принца

Возвращение из Бездны

Сознание возвращалось к Кейрану не плавно, а рывками, как изображение на повреждённом экране. Сначала – ощущения. Холод металла под кожей. Тихий, ровный писк медицинских датчиков. Запах озона и антисептиков. Затем – образы. Размытые, бесформенные, они медленно обретали чёткость, и первым, что он увидел, было её лицо.

Лия. Она сидела рядом, её каштановые волосы растрепались, под зелёными глазами залегли тёмные тени усталости, но во взгляде читалась напряжённая, отчаянная надежда.

Он медленно открыл глаза. Они больше не были бездонно-чёрными. В их глубине теперь мерцали крошечные, едва заметные искорки света, похожие на далёкие звёзды. Он не просто увидел её. Он её почувствовал. Усталость, беспокойство, страх и эту самую надежду – всё это тёплой, живой волной влилось в его разум, смешиваясь с его собственным опустошением.

«Лия?..» – его мысль была слабой, как шёпот.

Она вздрогнула, её глаза широко раскрылись. Она не услышала звука, но поняла его. «Кейран! Ты… ты в моей голове!»

«А ты… в моей, – ответил он, и в его мысленном голосе звучало не удивление, а констатация факта. – Что… что произошло?»

Они оба с ошеломлением осознали, что тот последний, чудовищный всплеск энергии сломал все барьеры. Их сознания теперь постоянно соприкасались, как две смежные комнаты с настежь открытой дверью.

Воспоминание о Тишине

Прежде чем Лия успела что-то рассказать, память вернулась к Кейрану ослепляющей вспышкой.

Они с Лией стоят на коленях в «Санктуме Тишины». Видение, подаренное Молчальниками, только что закончилось, оставив их раздавленными и обожжёнными масштабом открывшейся им правды. Тюремщики…

В тот момент, когда их разум был наиболее уязвим, Аномалия в ядре, почувствовав их страх и осознание, нанесла удар. Из трещин в центральном кристалле вырвался поток тёмной, ментальной энергии, нацеленный прямо на них. Кейран инстинктивно шагнул вперёд, пытаясь заслонить Лию, и принял на себя всю мощь удара. Его тело пронзила невыносимая боль, а его генетическая структура, уже находящаяся в резонансе с Лией, вошла в штопор. Его биолюминесцентные узоры вспыхнули, как сверхновая, заливая зал слепящим светом. Это была не просто атака. Это был каскадный сбой, перегрузка всей его сущности. Последнее, что он помнил, – это как его сознание разлетается на миллионы осколков…

Он содрогнулся, возвращаясь в реальность медотсека. Теперь он понял. Энергетический всплеск, генетический резонанс с Лией, атака Аномалии – всё это смешалось в один идеальный шторм, который не убил, но необратимо изменил его.

Другой Мир

Лия, чувствуя его смятение, начала осторожно рассказывать о том, что произошло, пока он был без сознания: о перевороте Найры, о гибели Дракса, о хрупком, противоестественном союзе, который они были вынуждены заключить.

Кейран слушал её, но его реакция пугала Лию. На его лице не было ни триумфа, ни ненависти, ни облегчения. Когда она рассказала о перевороте Найры, он лишь слегка кивнул, словно слушал отчёт о далёкой, чужой войне. Но когда она упомянула о поклоняющихся Элире Зианна в "Саду Вечности", в его сознании Лия почувствовала не безразличие, а глубокую, холодную, отстранённую печаль.

– …Дракс мёртв, Кейран, – закончила она. – Найра убила его. Война… она, кажется, закончилась.

– Дракс? Война? – он медленно произнёс эти слова, словно пробовал на вкус давно забытые, чужие звуки. – Это всё так… мелко. Неважно. Они слепы, Лия, – добавил он тише, и его мысль была полна горечи. – Мой народ. Они идут за ней в пропасть, как шли за ней на Марсе. Я не могу их спасти. Возможно, они и не хотят быть спасены. Их путь… закончился. Остался только мой.

Лия поняла, что тот взрыв изменил его. Он больше не был принцем, жаждущим мести или спасения своего народа. Он словно заглянул за край вселенной и теперь не мог всерьёз воспринимать эти мелкие, суетливые распри. Всё, что казалось таким важным ещё вчера – наследие, долг, вражда, – теперь выглядело пылью на фоне той бездны, в которую он заглянул.

Новая Цель

Кейран медленно сел, его движения всё ещё были слабы, но в них появилась новая, почти пугающая уверенность. Он посмотрел на свои руки, на едва светящиеся узоры на коже.

Он закрыл глаза, но не для того, чтобы спать. Он «смотрел» внутрь себя и наружу, используя свою новую, усиленную связь с Ковчегом. Он чувствовал глубокие, медленные вибрации самой Луны. Он чувствовал безмолвное, методичное движение Молчальников в её недрах. И, самое главное, он чувствовал давящее, злобное, мыслящее присутствие в её ядре, как постоянную, низкую, болезненную ноту на фоне вселенской тишины.

– Война Аль-Нуир и Зианна, – сказал он, и его голос был тих, но твёрд. – Это была лишь агония двух умирающих клеток на теле гиганта. Симптом болезни, не более. Мы сражались за пепел, пока под нашими ногами просыпался истинный огонь.

– Аномалия… – прошептала Лия, чувствуя холод, исходящий от его слов.

– Да, – его взгляд стал сфокусированным, в нём появилась цель. – Теперь я это чувствую. Каждую её вибрацию. Каждое её движение. Дракс был просто шумом. Найра – тоже шум. Всё это – лишь отвлекающий маневр. Моя война не закончилась, Лия. Она только что началась. Но мой враг – не технократ в броне. Мой враг – это то, что спит в сердце этой луны.

Он встал с кровати. Его физическая слабость всё ещё была заметна, но в его ауре появилась новая, кристальная твёрдость. Он больше не был принцем Зианна, последним из рода. Он стал чем-то иным. Частью чего-то большего. И его единственная цель теперь – встретиться лицом к лицу с тем ужасом, который они все вместе пробудили.

Глава 79: Алтарь Гордыни

Тишина в Саду

Кейран вошёл в «Сад Вечности», и его встретила тревожная, неестественная тишина. Раньше это место было наполнено тихим гулом гармонии, ментальной песней Зианна, сливающихся с жизненными циклами растений. Теперь воздух был плотным и давящим. Несколько десятков выживших Зианна сидели в медитации, но это не было созерцанием. Их биолюминесцентные узоры пульсировали в едином, лихорадочном, почти гипнотическом ритме, направленном на одну точку – на фигуру Элиры, стоящую в центре у подножия гигантского светящегося кристалла. Они не медитировали. Они поклонялись.

В стороне, в небольшом био-коконе, лежала Нимриэль. Ребёнок был в глубоком сне, но её узоры, в отличие от остальных, светились ровным, спокойным, чистым светом, словно её сознание было окружено защитным полем, невосприимчивым к ментальному яду, заполнившему «Сад». Рядом с ней, как безмолвный страж, сидел Талаан, учёный-кристалл, его граненая поверхность слабо мерцала в унисон со светом ребёнка.

Жрица Нового Бога

Элира повернулась к Кейрану, и в её глазах не было ни тени материнской любви. Только холодный, экстатический огонь фанатика.

– Ты пришёл, сын мой, – её голос был полон звенящего, чуждого триумфа. – Ты наконец готов увидеть истину, которую я обрела. Голос изначальной чистоты говорит со мной. Он показал мне смысл всего, что я сделала.

Кейран подошёл ближе, его сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Мать, – его голос был твёрд. – Я знаю о вирусе. Я знаю, что ты сделала на Марсе. Скажи мне, зачем?

Элира рассмеялась. Этот смех, лишённый тепла, эхом отразился от стен купола.

– Зачем? Глупый мальчик. Я сделала это, потому что была сильной! Потому что видела, как наш народ гниёт изнутри, погрязнув в сострадании и слабости, пока Аль-Нуир строили свои машины смерти! Я создала очищающий огонь, чтобы спасти нас! Но я… я боялась своего собственного величия. Я сомневалась.

Оправдание Греха

Она простерла руки к вибрирующему кристаллу позади неё, источнику её новой веры.

– Но теперь я не сомневаюсь! – воскликнула она, и все медитирующие Зианна вздрогнули, их свечение стало ярче. – Эта сущность, этот древний, спящий Бог, он показал мне! Мой поступок на Марсе не был грехом! Это было пророчество! Это была неосознанная подготовка! Я, сама того не ведая, готовила наш народ к Его приходу, отсекая слабые ветви, чтобы лишь самые чистые и сильные души были достойны слиться с Ним!

Кейран замер, поражённый чудовищной логикой её безумия. Она не была марионеткой, слепо исполняющей приказы. Она нашла в Аномалии идеальное, божественное оправдание своему древнему преступлению. Аномалия не заставила её создать вирус. Она просто сказала ей, что её геноцид был не грехом, а священным актом. И её гордыня, её чудовищное эго с радостью ухватились за эту ложь.

– Ты лжёшь, – прошептал Кейран. – Ты оправдываешь своё чудовищное преступление голосами в своей голове.

Разрыв

– Я несу истину! – взвизгнула Элира, и её ментальная сила ударила по Кейрану, как физический удар. – А ты – еретик, ослеплённый привязанностью к генетическому мусору! Присоединяйся ко мне, сын мой! Стань первым аколитом новой эры! Или будь сметён вместе с остальными неверными!

Она подняла руки, и послушные ей Зианна начали подниматься, их глаза были пусты, а движения – синхронны. Они медленно окружали Кейрана, их узоры горели враждебным светом.

Но в этот момент раздался другой звук. Тихий, чистый, как звон колокольчика. Это была Нимриэль. Ребёнок проснулся.

Её глаза открылись, и от неё пошла волна чистой, незамутнённой пси-энергии. Она не атаковала. Она просто была. И её присутствие, как чистый свет, на мгновение пробило ментальный дурман Элиры. Зианна вокруг Кейрана замерли, их узоры заколебались, в глазах на секунду появилось смятение.

Элира с яростью посмотрела на кокон с ребёнком.

– Даже дитя противится мне! Неважно. Его воля сильнее.

Кейран воспользовался этой заминкой. Он посмотрел в глаза женщины, которая когда-то была его матерью, и не увидел в них ничего, кроме гордыни, безумия и отражения тёмной, голодной пустоты.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя её на её новом алтаре. Он уходил не от марионетки. Он уходил от монстра, который нашёл своего бога. И этот бог с радостью принял её в свои объятия, вместе со всеми её грехами.

Глава 80: Цена Информации

Голос из Тени

Первая рабочая сессия «Трёхстороннего совета» напоминала встречу трёх хищников, запертых в одной клетке. На голографических экранах в виртуальном конференц-зале висели напряжённые лица Марка, Мориарти и Найры. Они часами гоняли симуляции атаки на «Предвестник-7», и каждая из них заканчивалась одинаково: их объединённый флот превращался в облако раскалённого мусора. Атмосфера была пропитана отчаянием и сдерживаемой ненавистью.

Внезапно их защищённый канал прервался. На всех трёх экранах появилась рябь помех, а затем из динамиков раздался знакомый, насмешливый голос Оррика.

– Джентльмены… и леди. Прошу прощения, что вторгаюсь в ваше важное совещание, но, судя по вашим мрачным лицам, дела идут не очень. Кажется, у вас проблемы с большой, злой колючкой, летящей в вашу сторону?

– Оррик! – голос Найры звенел от ледяной ярости. – Как ты посмел!..

– У тебя десять секунд, чтобы исчезнуть, – отрезал Марк, – прежде чем я прикажу просканировать каждый сантиметр этой базы и выжечь тебя из твоего укрытия.

Оррик лишь рассмеялся в ответ.

– Не торопитесь, капитаны. Встреча, на которую вы согласились, уже началась. Рекомендую посмотреть в окно.

Демонстрация Невозможного

Повинуясь молчаливому приказу, операторы на «Возмездии» и «Селене» направили внешние камеры на указанный Орриком сектор – пустой, ничем не примечательный участок лунной поверхности недалеко от базы.

На экранах был лишь безжизненный серый пейзаж. Но вдруг, прямо в центре кадра, воздух начал мерцать и искажаться, как от сильного жара. Из этого марева на мгновение материализовалась фигура Оррика. Он стоял прямо на поверхности, без скафандра, защищённый персональным силовым полем, и нагло помахал в камеру.

– Видите? – его голос прозвучал в их динамиках. – А теперь – не видите.

Его фигура так же внезапно растворилась в воздухе, не оставив после себя ни следа, ни тепловой сигнатуры, ни гравитационного возмущения. Он не просто исчез. Он стал невидимым для всех их сверхчувствительных сенсоров. Он только что продемонстрировал им невозможное – идеальную стелс-технологию в действии.

Условия Шакала

В конференц-зале воцарилась шокированная тишина. Все трое лидеров, закалённые в боях воины и гениальные стратеги, понимали, что только что увидели единственный ключ к выживанию. Голос Оррика снова зазвучал в динамиках, на этот раз без насмешки, с деловой твёрдостью.

– Как вы понимаете, эта технология – мой единственный актив. И я готов им поделиться. В обмен на несколько мелочей: полный, безоговорочный иммунитет за все мои прошлые… недоразумения. Место в вашем альянсе. И быстрый, полностью заправленный шаттл класса "Разведчик", который будет ждать меня на орбите. Когда всё закончится, я просто улечу, и мы больше никогда не увидимся.

Марк:

– И это всё? Полный иммунитет и шаттл? После всего, что ты натворил?

Оррик (его голос полон фальшивой искренности):

– Капитан, я просто хочу выжить. Ветер переменился, и я хочу быть на стороне победителей, а не дрейфовать в одиночестве. Дайте мне место за вашим столом, и я буду самым полезным вашим союзником. По крайней мере, до тех пор, пока это будет выгодно нам всем.

– Если эта технология так хороша, почему Дракс не использовал её, чтобы проскользнуть мимо "Возмездия"?

Оррик смеётся:

– Потому что, капитан, эта штука – настоящий монстр. Стандартный реактор шаттла она "съедает" за пять минут. Буквально. После этого у вас останется ровно тридцать секунд энергии на то, чтобы включить аварийные маячки, прежде чем вы станете дрейфующим гробом. Чтобы она работала дольше, нужен прямой доступ к одной из древних энергомагистралей Ковчега. Я несколько недель изучал их. Я создал импровизированный интерфейс, "вампира", который может к ним подключиться. Но это грязный хак, он вызывает скачки напряжения по всей сети. Так что без меня это просто очень дорогая и очень взрывоопасная игрушка.

– Ты украл мой лучший прототип! – прошипела Найра. – Нестабильный, опасный прототип, который требует для работы энергию Ковчега! Я требую, чтобы вы выдали мне этого вора!

– Ах, Найра, всегда такая предсказуемая, – парировал Оррик. – Да, я его украл. И только я знаю, как заставить его работать, не взорвав при этом весь корабль. Так что, боюсь, я – неотъемлемая часть пакета. Мои условия не обсуждаются.

Мориарти, его голос холоден, как сталь:

– Ваша наглость не знает границ, Оррик. Место в этом Совете исключено. Мы можем обсудить шаттл и амнистию после успешного завершения миссии. Не раньше.

Оррик снова смеётся в динамиках:

– Капитан, капитан… Вы всё ещё думаете, что находитесь в положении, чтобы диктовать условия? Я не прошу. Я информирую. Без меня вы не заставите эту технологию работать. Без меня вы не пройдёте и мили сквозь оборону "Предвестника". Моё присутствие в вашей команде – и, следовательно, в вашем "альянсе" – это не опция, а техническое требование. А шаттл – это моя страховка. Либо вы принимаете все условия, либо удачи вам в попытке пробить стену лбом. У вас, кажется, осталось… – он делает театральную паузу, – сорок шесть часов? Выбор за вами.

Найра сквозь зубы:

– Он прав. У нас нет выбора. Мы должны согласиться. – Её ненависть к Оррику уступает место ледяному прагматизму.

Он отключился, оставив их наедине со своим ультиматумом.

Сделка скрепя сердце

Ситуация была патовой.

– Нет, – отрезал Марк. – Я не доверю жизни своих людей этому предателю. Мы найдём другой способ.

– Другого способа нет! – возразила Найра, её голос звенел от металла. – Все наши симуляции показывают провал. Эта технология – единственный вариант, которого нет в их расчётах!

– Она права, Марк, – тихо, но твёрдо сказал Мориарти. – Наши симуляции на "Цербере" подтверждают это. У нас нет другого способа.

– Ваши симуляции! – взорвался Марк. – А где в ваших симуляциях человеческий фактор? Где переменная, в которой этот ублюдок предаёт нас в самый ответственный момент и оставляет умирать?!

Мориарти вывел на экран обновлённые симуляции «Цербера». Вероятность успешного прорыва к «Предвестнику» без стелс-технологии: 0.3%. Вероятность с использованием технологии, продемонстрированной Орриком: 47%. Цифры говорили сами за себя.

– Вот переменная, капитан, – его голос был холоден, как сталь. – Эта переменная не лжёт и не предаёт. Она просто заканчивается. У нас есть выбор: гарантированная смерть с вероятностью 99,7% или рискованный шанс с этим предателем. Я выбираю шанс. Каким бы мизерным он ни был.

Наступила тяжёлая тишина. Марк смотрел на таймер, потом на бесстрастное лицо Мориарти, на полное ненависти лицо Найры. Он был в ловушке. Он сжал кулаки, чувствуя горечь поражения.

– Он предатель, – сквозь зубы процедил Марк. – Он пытался нас убить. Он снова предаст в самый неподходящий момент.

– Возможно, – голос Мориарти был холоден, как сталь. – Но сорок семь процентов – это не ноль. Мы не обязаны ему доверять. Мы обязаны его использовать. Мы примем его условия.

Он посмотрел на Найру, чей взгляд, казалось, мог прожечь экран. Она молчала несколько долгих, напряжённых секунд, взвешивая свою ненависть к Оррику и прагматичную необходимость выжить.

– …Хорошо, – наконец произнесла она. – Но если он выживет в этой миссии, он мой.

– Договорились, – кивнул Мориарти. Затем он снова посмотрел на Марка. – Мы приставим к нему своих людей. Он будет под постоянным наблюдением. При малейшем неверном движении…

– …он умрёт, – закончил за него Марк. – Я сам прослежу за этим.

Хрупкий, основанный на ненависти и отчаянии консенсус был достигнут. Они вынуждены были принять условия шакала, понимая, что впускают в свой и без того хрупкий альянс ещё один элемент хаоса и предательства. Но у них не было выбора. Таймер на экране продолжал свой безжалостный отсчёт, и каждая секунда приближала их к огненной гибели.

Глава 81: Первый Урок Доверия

Сделка на Лезвии Ножа

Ангар «EAS Возмездие» гудел от подавляемого, почти осязаемого напряжения. Отряд из десяти морпехов под командованием сержанта Майка Дэвиса, ветерана с лицом, похожим на старую, потрескавшуюся карту, стоял в полной боевой готовности у открытого шлюза стыковочного рукава. Их винтовки были опущены, но пальцы лежали на спусковых крючках. Они ждали.

С шипением гидравлики из шлюза появился транспортный челнок Аль-Нуир. Его трап со стуком опустился на палубу, и из него вышли шесть воинов в серой броне нового порядка. Их возглавлял Векс, прагматичный офицер Найры, чья оптика холодно сканировала людей, оценивая и анализируя. За спинами воинов парили на антигравитационных платформах шесть тяжёлых, герметичных контейнеров. Энергетические ячейки. Первая часть сделки, заключённой «Советом».

Никто не произнёс ни слова. Взгляды людей были полны плохо скрываемой ненависти – многие из них потеряли друзей в недавней битве. Взгляды Аль-Нуир были полны холодного, почти научного презрения к этим "примитивным, шумным органикам". Это не была встреча союзников. Это была передача контрабанды под дулами автоматов, где каждая сторона ожидала от другой предательства.

Векс и сержант Дэвис молча кивнули друг другу. Не как равные. Как два тюремщика, надзирающие за своими смертельно опасными заключёнными. Операция началась.

Пороховая Бочка

В тесном грузовом отсеке челнока, летящего от «Возмездия» к «Селене», тишина давила, как океанская толща. Шесть морпехов и шесть воинов Аль-Нуир сидели друг напротив друга, разделённые лишь двумя метрами палубы, на которой были закреплены драгоценные энергоячейки. Каждый шорох, каждый вздох казался оглушительным.

Внезапно челнок резко встряхнуло. Одна из гравитационных аномалий, теперь постоянно терзавших пространство вокруг Луны, прошла сквозь корабль. Рядовой Миллер, молодой морпех, чьи глаза всё ещё были красными от слёз по погибшему вчера напарнику, потерял равновесие и навалился на ближайшего воина Аль-Нуир.

Гигант в серой броне даже не пошевелился, но его механический голос, усиленный вокодером, прозвучал с ледяным презрением: «Смотри, куда идёшь, мешок с костями».

Миллер отшатнулся, его лицо мгновенно побагровело от ярости. «Что ты сказал, консервная банка?!»

Воин Аль-Нуир медленно, почти лениво, поднялся во весь свой двухметровый рост. Остальные члены отряда, и люди, и Аль-Нуир, напряглись, их руки инстинктивно легли на оружие. Воздух в отсеке начал звенеть от концентрированной, готовой взорваться ненависти.

Взрыв

– Миллер, сесть! – рявкнул сержант Дэвис, но было уже поздно.

Ослеплённый горем и яростью, морпех с криком бросился на Аль-Нуир, выхватив из ножен на бедре боевой нож. Воин отбросил его с чудовищной, небрежной силой, но парень успел оставить на его нагруднике длинную, скрежещущую царапину.

Это было как искра в пороховой бочке.

В следующую секунду грузовой отсек превратился в ад. Люди и Аль-Нуир сошлись в короткой, жестокой драке. Никто не стрелял – в тесном помещении, заставленном нестабильными энергоячейками, это было бы гарантированным самоубийством для всех. Это была яростная, первобытная бойня с использованием кулаков, прикладов винтовок и ножей. Звуки глухих ударов по броне смешивались с хриплыми криками и рёвом вокодеров.

Челнок опасно накренился. Пилот по рации отчаянно кричал что-то о нарушении центровки. Векс и Дэвис, оказавшиеся по разные стороны драки, тщетно пытались разнять своих людей, но их команды тонули в рёве ненависти.

Цена Союза

В командном центре «Селены» Марк и на мостике «Возмездия» Мориарти с ужасом смотрели на хаос, транслируемый камерами челнока. Их первый совместный шаг, их первая проверка на прочность превращалась в кровавый фарс.

Марк, не раздумывая, бросился к ближайшему шлюзу, ведущему в ангар.

В это же время в челноке Векс, поняв, что словами ничего не добиться, сделал немыслимое. Он выхватил свой плазменный пистолет и, направив его вверх, выстрелил в потолок.

Ослепительная вспышка и оглушительный грохот заставили всех замереть. С потолка посыпались искры. Дерущиеся расцепились, инстинктивно прикрывая глаза.

– ХВАТИТ! – голос Векса, усиленный динамиками шлема, гремел в наступившей тишине. – Наш враг не здесь! Он летит к нам! Вы хотите умереть здесь, из-за царапины на броне, или вы хотите умереть, сражаясь с настоящим врагом?!

В тот же миг двери челнока с шипением открылись в ангаре «Селены». На пороге стоял Марк Рейес с отрядом охраны, их оружие было наизготовку.

Он увидел разгромленный отсек, тяжело дышащих, окровавленных людей и воинов Аль-Нуир, которые с нескрываемой ненавистью продолжали сверлить друг друга взглядами. Рядовой Миллер лежал на полу без сознания с разбитым лицом. Один из воинов Аль-Нуир неловко держался за повреждённую руку.

Это был первый урок их вынужденного союза. И он был написан кровью.

Марк посмотрел в холодные оптические линзы Векса, и оба командира, человек и марсианин, без слов поняли одно и то же. Их хрупкий альянс может погибнуть не от внешнего врага, а от яда, который они все носят внутри себя. И времени, чтобы найти противоядие, у них почти не осталось.

Глава 82: Глаза в Пустоте

Карта Боли

Медицинский отсек «Селены» стал для Айко Мураками одновременно и пыточной камерой, и единственным убежищем. Она сидела в своём кресле, бледная, как лунный грунт за иллюминатором, под глазами залегли тёмные круги. Она больше не боролась со своим новым, мучительным восприятием. Она его использовала.

Она методично, час за часом, «прощупывала» каждый поток данных, каждый энергетический канал Ковчега, составляя в своём сознании полную, трёхмерную карту. Это не была карта коридоров и отсеков, которую мог бы прочитать любой инженер. Это была карта его нервной системы, его вен и артерий, по которым текла энергия. Каждая такая операция вызывала у неё приступ тошноты и острую, пульсирующую мигрень, словно кто-то вбивал ей в череп раскалённые иглы.

Она чувствовала Ковчег как живое, огромное, раненое существо. Она ощущала «шрамы» от древних битв в виде затихших, мёртвых секторов. Она чувствовала «тромбы» в заблокированных энергоканалах, оставшихся после недавних боёв. И она чувствовала «опухоли» – участки, где влияние Аномалии было особенно сильным, где потоки данных были искажены, словно поражённые болезнью.

Наконец, после нескольких часов невыносимого напряжения, она закончила свою "карту". И увидела на ней огромное, зияющее "белое пятно".

Слепая Зона

Она сфокусировала всё своё внимание на этой аномалии. Это была обширная область глубоко в недрах Луны, на прямом пути к ядру. Но оттуда не шло никаких сигналов. Ни энергии, ни данных, ни даже фонового шума. Абсолютная, идеальная, противоестественная пустота. Даже самый мёртвый сектор Ковчега должен был иметь остаточное излучение.

– Невозможно… – прошептала она, её голос был едва слышен. – Этого не может быть. Это как… дыра в самой реальности. Здесь ничего нет.

Она связалась с Таней, которая находилась в главном командном центре.

– Таня, сектор Ро-77, по старым картам. Что у вас там?

– Секунду, Айко, – ответила Таня. – Наши датчики тоже показывают там пустоту. Всегда думали, что это просто массив сверхплотной породы, непроницаемый для сканеров.

– Нет, – голос Айко был твёрд. – Это не пустота. Это… стена. Идеальная стена из помех. Кто-то очень, очень старается, чтобы мы думали, что там ничего нет.

Она поняла, что это не просто "слепая зона". Это активная маскировка. Аномалия в ядре не просто пробудилась. Она пряталась, скрывая своё истинное присутствие и, возможно, свою деятельность за этим непроницаемым щитом из цифровой тишины.

Взгляд в Бездну

Движимая своей природой хакера, который не терпит закрытых дверей и секретов, Айко приняла решение. Она должна заглянуть за эту стену.

Она собрала всю свою ментальную энергию, всю мощь своего перегревающегося импланта в один узкий, сфокусированный луч. Она не пыталась взломать "стену" – это было бы всё равно что пытаться пробить кулаком планету. Она пыталась "проткнуть" её, просунуть своё сознание сквозь помехи, как иглу сквозь плотную ткань, чтобы хоть на мгновение увидеть, что находится по ту сторону.

Давление на её разум было невыносимым. Это было похоже на попытку просунуть руку сквозь стену из работающих реактивных двигателей. Её имплант взвыл от перегрузки, посылая в мозг сигналы боли. Она чувствовала, как её собственное сознание начинает "рваться" и "искажаться" под этим давлением.

Но ей это удалось. На одну бесконечно долгую миллисекунду она прорвалась.

Ответный Взгляд

Её сознание оказалось по ту сторону "стены".

Она не видит ничего. Ни глаз, ни лица. Вместо этого её сознание тонет в ощущении. Ощущении бесконечной, голодной, математически точной злобы. Она чувствует себя не просто наблюдателем. Она чувствует себя ошибкой в вычислениях, багом в коде, который был только что обнаружен системным администратором вселенной. Она чувствует, как её собственная упорядоченная структура сознания – её мысли, её воспоминания, её "я" – начинает "округляться до нуля", стираться под давлением этого всепоглощающего, безличного интеллекта.

В её мозг врывается не голос, а чистая, нефильтрованная информация, концепция, от которой её человеческий разум едва не схлопывается: [ОБНАРУЖЕНА НЕУЧТЁННАЯ ЛОКАЛЬНАЯ АНОМАЛИЯ СОЗНАНИЯ. КЛАССИФИКАЦИЯ: ПОМЕХА. НАЧАТА ПРОЦЕДУРА УСТРАНЕНИЯ.]

Ментальная отдача отбросила её сознание обратно в тело с силой взрыва.

Айко с пронзительным криком отшатнулась от своей консоли. Её кресло с треском опрокинулось. Она рухнула на холодный пол медотсека, из её носа и ушей хлынула кровь. Она лежала, содрогаясь всем телом, её разум был обожжён этим контактом.

Она нашла Аномалию. И, что было гораздо, гораздо хуже, Аномалия теперь знала, что она существует. Охотник только что стал добычей.

Глава 83: Слово Тюремщиков

Приглашение в Тишину

Путь в «Санктум Тишины» был коротким, но казался бесконечным. Каждый шаг Лии и Кейрана по гулкому металлическому полу отдавался в абсолютной тишине, словно они шли по дну высохшего океана. Стена, прежде монолитная, теперь мерцала, а в её центре медленно вращалась спираль – не препятствие, а приглашение.

Они шагнули сквозь барьер, и тишина обрушилась на них с новой силой. Она была плотной, тяжёлой, давящей. В центре огромного зала, вокруг медленно вибрирующего кристалла из чистого мрака, стояли три Молчальника. Они не двигались, но их присутствие заполняло всё пространство. Впервые Лия и Кейран почувствовали, что пустота под их капюшонами не была безразличной. Она была сфокусирована на них. Анализировала. Оценивала.

Они медленно подошли ближе, их сердца стучали так громко, что казалось, Молчальники должны это слышать.

Аварийный Протокол

Контакт произошёл без предупреждения.

Это не было похоже на разговор или видение. В их сознание, как удар ледяной воды, ворвался холодный, безличный, математически точный поток данных. Словно сработала древняя система автоматического оповещения, выведенная из тысячелетней спячки критической ошибкой в системе.

[ОБНАРУЖЕНЫ СОВМЕСТИМЫЕ БИО-ЕДИНИЦЫ: "КЛЮЧ" (РЕЗОНАНСНЫЙ, ЗИАННА) И "ИНТЕРФЕЙС" (ЛОГИЧЕСКИЙ, ЧЕЛОВЕК). УРОВЕНЬ ЦЕЛОСТНОСТИ СДЕРЖИВАЮЩЕЙ МАТРИЦЫ: 3.7%, КРИТИЧЕСКИЙ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ "ВОВЛЕЧЕНИЕ". НАЧАТА ПЕРЕДАЧА ИНСТРУКЦИЙ.]

Лия и Кейран на мгновение замерли, ошеломлённые, их собственные мысли были сметены этим цифровым цунами. Они поняли. Молчальники не решили с ними заговорить. Это был не их выбор. Критическое состояние тюрьмы и их уникальное, случайное сочетание – Кейран как ключ, способный резонировать с системами Ковчега, и Лия как интерфейс, чей аналитический разум мог понять их логику, – автоматически запустили древний, заложенный Творцами протокол. Последнюю, отчаянную меру на случай, если сами тюремщики окажутся бессильны. Они были не гостями, а необходимыми для ремонта инструментами, которых система наконец-то опознала.

Инструкция, а не История

После этого системного уведомления в их разум хлынули образы, но это не была история, рассказанная у костра. Это была сухая, безжалостная, техническая инструкция, загруженная прямо в их мозг с эффективностью суперкомпьютера. Они не увидели войну – они увидели схемы. Сложные, многомерные чертежи Луны-Тюрьмы, где каждый коридор был цепью, а каждый сектор – замком. Они увидели себя на этих схемах, обозначенных не именами, а функциями: Кейран – «Био-резонансный калибратор», Лия – «Логический адаптер». Они увидели, как Аномалия, словно кислота, разъедает спиральные решётки квантовой тюрьмы, и почувствовали агонию Ковчега как свою собственную.

И вместе с инструкцией пришёл ультиматум, такой же холодный и безличный. В их сознании сформировались два финальных образа, два возможных пути, представленных не как выбор, а как две последние подпрограммы в аварийном протоколе.

Первый образ: Протокол "Ремонт". Они вдвоём спускаются к ядру. Используя свои уникальные, только что опознанные системой способности, они должны попытаться вручную перезапустить и усилить систему сдерживания. Успех не гарантирован. Провал означает мгновенную смерть и неконтролируемое освобождение Аномалии.

Второй образ: Протокол "Сингулярность". В случае их отказа или провала, Молчальники инициируют свой финальный протокол. Они видят, как Луна перестаёт быть сферой. Её материя, подчиняясь немыслимым законам физики, начинает сжиматься, превращаясь в гигантскую гравитационную линзу, которая фокусирует всю мощь Аномалии на ней же самой. Они видят, как спутник коллапсирует в одну бесконечно малую точку, утаскивая в небытие и своего узника, и «Селену», и «Возмездие», и всех, кто находится на орбите. Безотказно. Окончательно.

Выбор без Выбора

Загрузка данных прекратилась так же внезапно, как и началась.

Лия и Кейран рухнули на колени, тяжело дыша. Их разум был обожжён этим ледяным потоком информации. Они посмотрели друг на друга, и в их глазах был не просто страх, а ужас от нового осознания. Они были не спасителями. Они были последним инструментом, который система решила использовать перед полным, запрограммированным самоуничтожением.

Один из Молчальников, не издав ни звука, медленно поднял руку и указал на тёмный проход, ведущий глубже в недра Ковчега. Путь к ядру.

[ЗАДАЧА УСТАНОВЛЕНА. СОДЕЙСТВИЕ БУДЕТ ОКАЗАНО ПО МЕРЕ ВОЗМОЖНОСТИ. ДВИГАЙТЕСЬ.] – прозвучало в их разуме.

Это не было предложением. Это было указанием. Выбор был сделан за них. Или, вернее, им оставили только один путь, который не был гарантированным апокалипсисом для всех.

Глава 84: Раскол в Совете

Возвращение из Бездны

Двери шлюза, ведущего из глубоких секторов, с шипением открылись, и в командный центр «Селены» вошли Лия и Кейран. Марк, ждавший их у входа, невольно отшатнулся. Они выглядели измождёнными, словно вернулись не из соседнего туннеля, а из другой вселенной. Их глаза смотрели куда-то вдаль, вглубь себя, как у людей, переживших нечто за гранью понимания.

– Лия! – Марк бросился к ним. – Что там было? Мы зафиксировали странный всплеск энергии.

– Мы говорили с ними, Марк, – её голос был тих и отстранён, лишён обычных интонаций. – С Молчальниками.

– Они не говорили, – добавил Кейран, его взгляд был пуст, как холодный космос. – Они… показали.

Марк видел, что это не просто усталость. Это был шок, который изменил их до самого основания. Он понял, что то, что они принесли с собой, изменит всё. Не говоря ни слова, он провёл их к терминалу связи, экстренно созывая «Трёхсторонний совет».

Доклад, похожий на Бред

В виртуальном конференц-зале повисла напряжённая тишина. На экранах замерли лица Мориарти, холодное и анализирующее, и Найры, чья оптика сверкала с нескрываемым презрением к этой незапланированной встрече.

Собравшись с силами, Лия начала свой доклад. Она говорила не как учёный, а как свидетель, пересказывая не видение, а сухую, техническую инструкцию, загруженную ей в мозг. Она рассказала о Луне-Тюрьме, об Аномалии, обозначенной как «Субъект Ноль», и о роли Молчальников как вечных тюремщиков. Затем Кейран объяснил их новую, навязанную им роль: он – «био-резонансный ключ», способный калибровать систему, она – «логический интерфейс», способный её понять.

Мориарти слушал молча, его лицо было непроницаемо, но его пальцы, сцепленные в замок, побелели. Он сопоставлял этот, казалось бы, безумный доклад с необъяснимыми сбоями и появлением Молчальников.

Найра же не скрывала своего сарказма. Для неё, существа из мира чистой логики и технологий, это звучало как проявление человеческой иррациональности.

Лия закончила доклад, озвучив суть их миссии: «Мы должны спуститься к ядру и попытаться вручную укрепить тюрьму. Это единственный способ остановить Аномалию изнутри».

Логика против Мистики

Тишину, наступившую после доклада, нарушил холодный, механический голос Найры.

– Вы предлагаете нам поверить в сказку о "спящем боге" и "древних тюремщиках"? – в её голосе звенел металл. – Вы предлагаете нам отвлечь ресурсы от реальной, физической, летящей на нас угрозы – "Предвестника" – ради этой… мистической чуши, основанной на галлюцинациях биолога?

– Я ей верю! – неожиданно резко ответил Марк. – Всё, что происходит на этой Луне, иррационально! Появление Молчальников, сбои, которые фиксирует Айко, её "видение" кода – всё это сходится в одну картину!

– Ваша вера, капитан, – не является тактическим аргументом, – отрезала Найра.

– А ваша слепота к фактам, которые не вписываются в ваши схемы, – тоже, – парировал Марк.

Спор грозил перерасти в открытый конфликт, но его прервал спокойный, взвешенный голос Мориарти.

– Инженер Найра, ваши возражения логичны, – сказал он, и все взгляды обратились к нему. – Однако, если предположить, что доктор Морган права, то "Предвестник" – это лишь детонатор. А бомба – под нашими ногами. Игнорировать её – тактическая ошибка.

Раскол в Совете стал очевиден. Найра была категорически против. Марк – за. Мориарти, к удивлению всех, склонялся на сторону Марка, видя в этом не мистику, а новую, ужасающую переменную, которую необходимо было учесть.

Ультиматум и Выбор

Кейран, до этого молчавший и наблюдавший за спором с отстранённостью существа, для которого всё это было уже неважно, сделал шаг вперёд. Его голос был тих, но в нём звучала абсолютная, пугающая уверенность.

–Это не предложение. И не просьба, – сказал он, глядя прямо в камеру, словно видел всех троих насквозь. – Это ультиматум, который передали нам. Если мы не попытаемся укрепить тюрьму изнутри, Молчальники активируют свой финальный протокол. Они назвали его "Сингулярность". Они схлопнут эту Луну в одну точку, чтобы навечно похоронить Аномалию.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– И им всё равно, что мы, вы и ваш "Предвестник" будете похоронены вместе с ней.

Слова Кейрана изменили всё. Угроза перестала быть мистической. Она стала физической и тактически понятной. Теперь это был не вопрос веры, а вопрос выбора между двумя апокалипсисами: быстрым и гарантированным от Молчальников, или вероятным от Аномалии.

Найра замолчала, но это не было молчанием шока. Это была тишина работающего процессора.

– Ваши слова – это гипотеза, основанная на видениях и угрозах, – её голос был холоден. – Мне нужны данные. «Нерушимый», – обратилась она к ИИ своего корабля, – анализ последних гравиметрических и энергетических аномалий лунной коры. Сопоставить с траекториями движения объектов, которые люди классифицировали как «Молчальники». Искать корреляции, выходящие за рамки известной физики.

На её личном дисплее, невидимом для остальных, замелькали графики. Секунду спустя ИИ доложил по защищённому каналу, слышному только ей: «Корреляция подтверждена. Вероятность случайного совпадения: 0.0013%. Наблюдается локальное искажение пространства-времени, несовместимое с известными технологиями. Объяснение отсутствует.»

Оптика Найры на мгновение замерла. Её собственные, неопровержимые данные подтвердили наличие угрозы, которую она не могла объяснить, но больше не могла игнорировать. Угроза «Сингулярности» перестала быть мистикой. Она стала статистической вероятностью, которую необходимо учесть.

– Хорошо, – произнесла она, и в её голосе прозвучал холод принятого, неприятного решения. – Ваша гипотеза принята в качестве рабочей модели. У нас две угрозы.

Они все поняли, что их война только что стала бесконечно сложнее. У них появилось два врага, и один из них находился прямо у них под ногами, держа палец на кнопке полного уничтожения.

Глава 85: Отчаянный Компромисс

Два Фронта, Ноль Ресурсов

В виртуальном конференц-зале «Трёхстороннего совета» тишина звенела, как натянутая до предела струна. На главной тактической карте теперь было две активные, пульсирующие красным угрозы: стремительно приближающийся маркер «Предвестника-7» с таймером в 46 часов и вся поверхность Луны – символ ультиматума Молчальников и пробуждающейся Аномалии.

Первой молчание нарушила Найра. Её механический голос был холоден и резок, как осколок металла.

– Логика требует устранить сперва известную и более быструю угрозу. Все силы – на перехват «Предвестника». Внутренняя аномалия – вторична.

– Вторична? – немедленно возразил Марк, его голос был напряжён от сдерживаемой ярости. – Мы ценой неимоверных потерь остановим «Предвестник», а через час Молчальники схлопнут Луну вместе с нами? Мы должны действовать на обоих фронтах!

– У нас нет ресурсов для «двух фронтов»! – отрезала Найра. – Мы едва можем собрать одну ударную группу, не говоря уже о том, чтобы распылять силы на спуск в эту вашу… мистическую бездну.

Спор зашёл в тупик. Ледяная, безжалостная логика Найры столкнулась с отчаянной интуицией Марка. Хрупкий альянс был на грани развала.

Мышление за Гранью Протокола

Капитан Мориарти их уже не слушал. Он смотрел на тактическую карту, где сходились две линии апокалипсиса.

«Протокол "Стикс" – провал. Прямая атака на "Предвестник" – провал. Игнорирование внутренней угрозы – провал», – проносилось в его голове. «Все стандартные военные доктрины, всё, чему меня учили, всё, чему я следовал всю свою жизнь, ведёт к гарантированному уничтожению. Трибунал за неподчинение приказу Крюгер – это лучшее, что меня ждёт. Но приказ ведёт к катастрофе. Значит, сам приказ – ошибка. А если протоколы не работают, нужно действовать вне протоколов. Нужно перестать думать, как солдат, и начать думать, как… как они. Как безумцы, готовые на всё ради выживания. Что, если эти две проблемы – не разные, а одна?»

Он прервал их спор своим спокойным, взвешенным голосом.

– Инженер Найра права. Мы не можем распылять силы. Но и капитан Рейес прав. Мы не можем игнорировать внутреннюю угрозу. Однако, что если мы можем использовать одну проблему, чтобы решить другую?

– Говорите яснее, капитан, – в голосе Найры прозвучало нетерпение.

Мориарти вывел на экран новую симуляцию.

– «Предвестник» несёт на борту ядро аннигиляции. Источник энергии, превосходящий всё, что у нас есть. Согласно докладу доктора Морган, для «ремонта» тюрьмы Аномалии нужен колоссальный энергетический всплеск. Что, если мы не будем уничтожать «Предвестник»? Что, если мы… украдём его сердце?

Расчёт Королевы Пепла

Идея Мориарти была настолько безумной, что на мгновение все замолчали.

Найра несколько секунд молчала. На её внутреннем дисплее, невидимом для остальных, сменяли друг друга симуляции и расчёты рисков.

«Безумие. Абсолютное, человеческое безумие», – гласил её внутренний анализ. «Разделять силы. Полагаться на предателя Оррика. Вероятность провала миссии "Копьё" – 97.3%. Вероятность провала миссии "Сердце" – неизвестна, но предположительно высока. Но… ядро аннигиляции… Это не просто оружие. Это вечный источник энергии. Сила, способная возродить нашу цивилизацию из пепла. Создать новый флот. Построить новый мир. Даже если эти примитивы провалят свою миссию по "ремонту" тюрьмы, обладание ядром даст нам возможность либо покинуть эту систему, либо диктовать в ней свои условия. Риск полного уничтожения против шанса на абсолютное возрождение. Расчёт очевиден. План должен быть принят».

– Украсть ядро… – медленно произнесла она, её голос был голосом аналитика, принимающего самое важное решение в своей жизни. – Это… тактически сложно, но теоретически возможно. Его можно отделить от основного корабля при помощи аварийного протокола. Потенциальная выгода от обладания таким источником энергии превышает прогнозируемые потери. Операция оправдана.

Акт Коллективного Отчаяния

План начал обретать форму. Отчаянный, безумный, собранный на коленке из обломков надежды.

– Это безумие, – проговорил Марк, глядя на схему. – Мы ставим всё на предателя, нестабильную технологию и мистический ритуал. У этого плана тысяча точек отказа.

– У нас нет времени на разработку плана с девятьюстами точками отказа, капитан, – холодно ответил Мориарти. – Таймер «Предвестника» не ждёт. Ультиматум Молчальников тоже. Это не лучший план. Это единственный план, который не заканчивается гарантированным уничтожением в ближайшие 48 часов. Мы выбираем не между хорошим и плохим, а между почти невозможным и абсолютно фатальным.

План был утверждён не потому, что он был хорош, а потому, что альтернативы были ещё хуже. Это был акт коллективного отчаяния, скреплённый пониманием общей гибели.

Миссия "Копьё": Ударная группа проникает на «Предвестник», чтобы захватить ядро аннигиляции.

Миссия "Сердце": Группа спуска отправляется к ядру Луны, чтобы подготовить его к принятию этой энергии.

– Я возглавлю "Копьё", – сказал Марк. – Мне нужен Оррик и лучший инженер по энергосистемам.

– Нет. Таня, – ответила Лия, её голос был твёрд. – Таня знает системы шаттлов и теорию поля лучше меня. Она справится.

Найра, закончив свои расчёты, кивнула.

– Я дам вам своего лучшего офицера, Векса. Он проследит, чтобы вы не решили использовать это оружие в своих собственных целях. Это моя страховка в этой рискованной инвестиции.

Компромисс был достигнут. Напряжение в виртуальном зале не спало, но теперь у него появилось направление – две самоубийственные миссии, ставшие их единственной, призрачной надеждой.

В Сердце Двух Тьм

Глава 86: Архитектура Самоубийства

Чертежи Невозможного

В виртуальном конференц-зале больше не было споров. Их сменила плотная, сосредоточенная тишина, какая бывает в операционной перед началом сложнейшей операции. Решение было принято. Теперь настал черёд хирургам изучить анатомию своего пациента и своего скальпеля.

– Это не просто кнопка, которую нужно нажать, – механический голос Найры разрезал тишину. Она вывела на главный экран невероятно сложную, многоуровневую схему. – «Протокол Аварийного Сброса» – это не экстренная мера, а священнодействие. Он требует одновременной активации с трёх разных консолей на корабле, защищённых квантовым шифрованием. И, что самое важное, он требует физического наличия «Резонансного Ключа» – уникального генетического маркера воина класса «Претор», которого на «Предвестнике» нет.

Марк почувствовал, как надежда, только что обретённая, снова начинает таять.

– То есть план мёртв? У нас нет этого вашего «Претора».

– Не мёртв. Осложнён, – поправила Найра. – Систему можно обмануть. Я могу создать эмулятор «Резонансного Ключа». Но для его работы потребуется прямое подключение к центральному процессору корабля. Иными словами, вам придётся не просто прокрасться на «Предвестник». Вам придётся добраться до его мозга и сделать ему лоботомию, пока он не заметил.

Мориарти увеличил на схеме участок, показывающий расположение центрального процессора. Он находился в самом сердце корабля, в одном отсеке с пультом управления ядром аннигиляции, под защитой трёх эшелонов обороны. План из самоубийственного превратился в статистически невозможное чудо.

Нечестивый Союз Технологий

В командном центре «Селены» Таня Вольская смотрела на те же чертежи, которые Айко транслировала ей на датапад. Её лицо было бледным.

– Марк, это не просто сложно, это безумие на уровне законов физики, – её голос по защищённому каналу был напряжён. Она вывела на его тактический дисплей живые диаграммы энергопотребления.

– Смотри. Реактор «Стикса» в пиковом режиме выдает 52 гигаватта. Стелс-система Оррика в пассивном режиме требует 48. Это оставляет нам буфер в четыре гигаватта – погрешность, которой едва хватит на работу систем жизнеобеспечения и тактических сканеров. Мы будем лететь на пределе, как перегретый двигатель.

Она указала на новую, пугающую симуляцию.

– Но как только Оррик подключит своего «вампира» к энергосети «Предвестника», произойдёт неизбежное. Энергосеть Аль-Нуир – это не просто кабели. Это интеллектуальная система. Любая несанкционированная утечка энергии, даже на наноуровне, классифицируется как повреждение или враждебное вторжение. В ответ система мгновенно инициирует протокол "Каутеризация" – она направляет в точку утечки сверхмощный энергетический разряд, чтобы "прижечь" пробоину. По моим расчётам, этот ответный разряд может достичь двухсот гигаватт. Это не просто обратный импульс, Марк. Это контрудар. Система защиты корабля попытается выжечь наш интерфейс, как хирург выжигает раковую клетку.

Её слова не были паникой. Это был холодный, профессиональный анализ инженера, который смотрит на чертежи бомбы, которую ему предстоит собрать и нести в собственных руках.

Разговор с Шакалом

Марк отключил связь с Таней и повернулся к голограмме Оррика, которую вывели в отдельном окне.

– Ты слышал. Твоя игрушка может убить нас всех ещё на подлёте.

Оррик криво усмехнулся.

– Моя игрушка – ваш единственный билет на это представление, капитан. Да, она нестабильна. Да, она опасна. Но только я знаю её капризы. Без меня вы не пройдёте и первой линии обороны.

– Ты будешь на поводке, Оррик, – голос Марка был холоден, как сталь. – Коротком. Векс будет твоей тенью. При малейшем подозрении, при одном неверном движении он превратит тебя в горстку пепла. Таня будет следить за каждым байтом, который ты качаешь. Если ты попытаешься украсть хоть что-то, кроме того, что нужно для миссии, она отключит тебя от систем, и мы оставим тебя там. Ты понял?

– Громко и ясно, капитан, – Оррик театрально приложил руку к сердцу. – Я буду вашим самым верным и послушным шакалом. До тех пор, пока это будет нам всем выгодно.

Марк смотрел в его насмешливые глаза и понимал, что этот человек был самым нестабильным элементом во всей этой архитектуре самоубийства. Не технология. Не враг. А их вынужденный «союзник». Он был часовым механизмом в их общей бомбе.

Финальное Утверждение

Снова конференц-зал. Все детали были обсуждены. Все риски – приняты. План, каким бы безумным он ни был, обрёл плоть и кровь.

– Значит, решено, – подвёл итог Мориарти. Он посмотрел на Марка, и на мгновение его официальная маска спала, обнажив лицо человека, отправляющего людей на верную смерть. – Удачи, капитан Рейес. Больше мне нечего вам предложить.

– Удача для слабаков, капитан Мориарти, – ровно ответил Марк. – Нам понадобится нечто большее.

Он отключил связь.

Повернувшись к Тане и собравшейся в командном центре ударной группе, он отдал первый приказ этой новой, невозможной миссии.

– Готовьте «Стикс» к отлёту. У нас мало времени.

Обратный отсчёт до начала самой отчаянной операции в истории человечества начался.

Глава 87: Экипажи Обречённых

Сбор «Копья»

В маленьком, тускло освещённом техническом отсеке рядом с ангаром пахло озоном и машинным маслом. Здесь, вдали от чужих глаз, Марк нашёл Таню. Она не готовила оборудование. Она просто стояла, прислонившись лбом к холодному иллюминатору, за которым висела бездонная чернота, усыпанная враждебными звёздами.

– Ты всё ещё можешь отказаться, – тихо сказал Марк, подойдя сзади. – Я найду другого инженера. Нора справится удалённо.

Таня не обернулась.

– И позволить дилетантке взорвать тебя вместе с Орриком и его консервной банкой? Нет уж, спасибо. Если кто-то и будет взрывать этот шаттл, то это буду я. Профессионально и по инструкции.

Её сарказм был привычным щитом, но Марк слышал за ним тонкую, как лезвие, ноту страха. Он молча шагнул ближе и коснулся её плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась. Он медленно повернул её к себе. Под глазами залегли тени, а в уголках губ застыла горечь.

– Тань… – начал он, но слова застряли в горле.

Она подняла руку и коснулась кольца с гравировкой «МКС-7» на его пальце. Их кольца. Воспоминание о другой станции, другой жизни, где они были просто инженером и пилотом, а не капитаном и его замом, скрывающими свои чувства под масками долга.

– Просто вернись, Марк, – прошептала она, и её щит треснул. – Вернись. Мы заварим тот ужасный кофе, который ты любишь. И будем молчать. Как тогда.

– Вернёмся, – твёрдо сказал он, хотя это была самая большая ложь в его жизни. – Мы оба.

На одно короткое, украденное у вселенной мгновение, они не были капитаном и инженером. Они были просто мужчиной и женщиной на краю гибели. Затем она отступила на шаг, и маска саркастичного профессионала вернулась на место.

– Пора, капитан. Наш шакал и его надзиратель заждались.

Она вышла в гудящий светом ангар, оставив Марка одного с тяжестью обещания, которое он не был уверен, что сможет сдержать.

Ангар станции «Селена» больше не был просто техническим помещением. Он превратился в преддверие ада, где лихорадочная деятельность смешивалась с густой, почти осязаемой тишиной обречённости. Техники в спешке монтировали на корпус шаттла «Стикс» громоздкий, уродливый интерфейс Оррика – переплетение кабелей и светящихся катушек, похожее на раковую опухоль на гладкой обшивке корабля.

Марк Рейес стоял перед своей командой. Экипаж «Копья». Пять фигур, каждая из которых была либо оружием, либо бомбой с часовым механизмом.

Таня Вольская, его правая рука, молча сверяла данные на своём датападе. Её лицо, бледное в резком свете ангара, было маской предельной концентрации, но Марк, знавший её лучше всех, видел за этой маской глубокую усталость и холодное понимание того, что именно она будет держать руку на пульсе их общей смерти.

Рядом, неподвижный, как серая металлическая статуя, стоял Векс. Офицер Найры. Его красная оптика безразлично сканировала людей, оборудование, сам воздух, словно он был не союзником, а бесстрастным надзирателем, присланным проследить за чистотой эксперимента.

И, конечно, Оррик. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. На его лице играла неизменная насмешливая ухмылка. Он наслаждался своей новой, незаменимой ролью, упиваясь властью, которую давала ему их беспомощность. Напряжение между ним и Вексом можно было резать ножом.

– Твоя технология нестабильна, – прошипел Векс, его вокодер превратил слова в скрежет металла. – Любое отклонение от протокола будет расценено как предательство. И последствия будут мгновенными.

– Расслабься, жестянка, – лениво парировал Оррик. – Без моих «отклонений от протокола» вы все будете дрейфовать в виде свободных атомов. Просто не мешай мне работать.

– Хватит! – рявкнул Марк, и его голос эхом отразился от стен ангара. – На борту шаттла я командир. Мои приказы выполняются беспрекословно. Обоими. Это ясно?

Оррик картинно вскинул руки в знак примирения. Векс молча кивнул. Но враждебность никуда не делась, она лишь ушла глубже, затаилась, ожидая своего часа.

Незваный Пассажир

Когда брифинг был почти закончен, из тени вышла пятая фигура. Зои Кларк. Она была в полном тактическом снаряжении, её лицо было решительным и холодным, как лунный лёд.

– Вам понадобится нейробиолог, – заявила она, и это было не предложение, а констатация факта.

– Это не научная экспедиция, Кларк. Убирайся с дороги, – отрезал Марк, не желая тратить на неё время.

– …Без меня вы сойдёте с ума ещё в первом коридоре, – закончила Зои.

Таня, стоявшая рядом, с недоверием посмотрела на неё.

– Протоколы нейрошума – это сложнейшая область кибернетики, а не биологии. Ты уверена, что справишься?

– Моя работа – картирование и стимуляция нейронных сетей, – холодно ответила Зои. – Чтобы это делать, мне пришлось написать собственные программные интерфейсы для обхода стандартных защитных протоколов человеческого мозга и систем станции. Я знаю нейросети "Селены" и ваши импланты лучше, чем вы думаете. Я справлюсь.

Её ответ заставил Таню замолчать. Она не просто биолог. Она – специалист по взлому самой сложной системы из всех: человеческого сознания. Это объясняло и её уверенность, и её потенциальную опасность.

Марк уставился на Зои с глубоким, ледяным подозрением. Он помнил её сжигающую ненависть к Лие, её презрение ко всему, что было связано с марсианами. Но её аргумент, проклятье, был безупречен. Он бросил взгляд на Таню, и та едва заметно кивнула. Логика Зои была верна. Времени на поиск другого специалиста или разработку контрмер у них не было.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Ты в команде. Но ты под моим личным контролем. Один неверный шаг, Кларк, и я оставлю тебя на «Предвестнике».

– Не сомневаюсь, капитан, – ответила Зои с холодной, почти незаметной улыбкой. Она присоединилась к группе, добавив в этот и без того взрывоопасный коктейль ещё один элемент яда и предательства.

Прощание «Сердца»

В это же время в другом конце станции царила иная атмосфера. У входа в глубокую, зияющую чернотой шахту, ведущую в недра Луны, стояли Лия Морган и Кейран. Здесь не было суеты. Лишь тишина, торжественная и мрачная, как на похоронах.

Перед ними стоял их эскорт в преисподнюю: сержант Майк Дэвис, ветеран с уставшими, но твёрдыми глазами, и трое его лучших морпехов. Это не была ударная группа. Это были четверо смертников, чьей единственной задачей было доставить двух учёных к цели.

Рация в шлеме Лии зашипела. Голос Марка был далёким и искажённым.

– Лия… – он запнулся, подбирая слова. – Постарайся не потеряться там внизу. Не только в туннелях. В своей голове.

Его слова ударили в самое сердце. Он, солдат до мозга костей, беспокоился не о физической угрозе, а о том, во что она превращается. Она на мгновение прижалась ладонью в перчатке к холодной, едва вибрирующей стене шахты, словно черпая из неё спокойствие.

– Ты тоже, Марк, – ответила она. – Таня… присмотри за ней.

– Обязательно. Мы вернёмся.

Она закрыла глаза, и на долю секунды через её связь с Ковчегом она почувствовала их – крошечную, хрупкую капсулу «Стикса», готовую ринуться в пустоту. Она почувствовала его решимость, его страх, его надежду.

После короткой паузы, в которой уместилась целая вечность, она ответила:

– Я знаю.

В этих коротких, обрывистых фразах было всё: их сложная история, невысказанное прощание и отчаянная, почти иррациональная надежда.

Лия и Кейран обменялись взглядом. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Они были готовы.

– Двинулись, – отдал короткий приказ сержант Дэвис.

Группа «Сердца», один за другим, шагнула в темноту, и тьма поглотила их.

Нервный Центр

Медицинский отсек «Селены» превратился в нервный центр мира. Айко Мураками сидела в своём кресле, окружённая дрожащими голограммами. К её голове были подключены дополнительные нейроинтерфейсы, похожие на серебряные иглы. Она провела пальцем по татуировке с QR-кодом на запястье, и на одном из экранов появился её собственный биометрический статус. Она стала частью системы, которую контролировала.

Один экран показывал телеметрию «Стикса», зелёную точку, устремившуюся в бездну. Другой – биометрические данные пяти фигур, погружающихся вглубь Луны. Третий был вихрем чистого хаоса – энергетические потоки Ковчега, которые она пыталась читать, как карту.

Она была связующим звеном. Единственным координатором двух самоубийственных миссий.

Айко закрыла глаза, отключаясь от физического мира. Её сознание мучительно раздвоилось. Одной его частью она летела вместе с Марком, отслеживая скачки энергии от капризного стелса Оррика. Другой – она шла рядом с Лией, как слепой поводырь, наощупь прокладывая ей путь в бурлящем энергетическом лабиринте. Нагрузка была чудовищной. Тонкая струйка крови потекла из её носа, но она этого даже не заметила. Она стала мозгом и сердцем всей операции.

В ангаре рампа «Стикса» с шипением закрылась. Его двигатели вспыхнули ярким, голубым пламенем. Шаттл оторвался от палубы и пулей устремился в непроглядную черноту космоса.

В глубине Луны первые шаги группы «Сердца» эхом отдались в вечной тишине.

Две команды, два экипажа обречённых, начали свой путь. Обратной дороги не было ни для кого.

Пока в ангарах «Селены» кипела лихорадочная подготовка, в «Саду Вечности» царила иная, зловещая активность. После столкновения с Кейраном Элира не впала в отчаяние. Её фанатизм лишь обрёл новую цель. Она собрала вокруг себя оставшихся верных ей Зианна – тех, кто был слишком напуган или слишком слаб, чтобы противиться её воле.

– Они пытаются убить его! – её голос звенел в ментальном хоре её последователей. – Люди и их гибридные марионетки втянули моего сына в свою самоубийственную авантюру! Они хотят использовать его как ключ и выбросить, как сломанный инструмент!

Она стояла перед главным кристаллом, который теперь пульсировал неровным, больным светом. Это была уже не медитация. Это был ритуал.

– Но Голос, что говорит со мной, обещал нам защиту! Мы не будем сидеть сложа руки! Мы поможем Ему! Мы ослабим замки изнутри, чтобы, когда придёт час, Он смог покарать неверных и возвысить тех, кто остался чист!

Они начали концентрировать свою ментальную энергию, направляя её не на гармонию, а на разрушение. Они стали живым резонатором, усиливающим шёпот Аномалии, превращаясь в добровольную пятую колонну внутри Ковчега. В другом конце «Сада» Талаан-кристалл, охранявший спящую Нимриэль, почувствовал эту враждебную волну и усилил защитное поле вокруг ребёнка. Гонка началась не только в космосе и в недрах Луны, но и в душах последних из Зианна.

Глава 88: Шёпот в Эфир

Маска Полезности

Шаттл «Стикс» скользил в пустоте, как хищная рыба в бездонных водах. Снаружи была лишь бархатная чернота космоса, но внутри царило напряжение, плотное, как сжатый газ. Стелс-система Оррика работала на пределе, превращая их в призрак, невидимый и неслышимый, но гул перегруженных систем был постоянным напоминанием о том, на какой тонкой нити висит их жизнь.

Зои Кларк сидела за своей консолью, воплощение профессионализма и пользы. Её пальцы уверенно порхали над сенсорной панелью, калибруя протоколы «белого шума» для нейроинтерфейсов команды. На её экране пульсировали диаграммы мозговой активности: ровный, сосредоточенный ритм Марка, чуть более частый и напряжённый у Тани, хаотичный и непредсказуемый у Оррика и холодный, почти машинный у Векса. Она создавала для каждого из них индивидуальный защитный кокон, щит от ментальных атак, которые ждали их впереди.

Марк, наблюдая за ней краем глаза, с неохотой признавал, что её присутствие было оправдано. Она работала чётко, быстро и без лишних вопросов. На мгновение его бдительность ослабла. Он сосредоточился на тактической карте, на приближающейся громаде «Предвестника».

«Они верят», – подумала Зои, не отрывая взгляда от своей консоли. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё ликовало. «Идиоты. Думают, я защищаю их от призраков. А я просто готовлю почву. Создаю идеальный цифровой камуфляж для своего собственного сигнала».

Она бросила быстрый взгляд на остальных. Таня была полностью поглощена борьбой с энергопотоками, её лицо было напряжено, как струна. Она сражалась с «вампиром» Оррика, не давая ему сжечь их системы. Оррик, в свою очередь, вцепился в штурвал, его глаза были прикованы к навигационным приборам.

Это был её шанс. Шанс, который она готовила неделями. Её работа как нейробиолога давала ей легальный доступ к самым глубоким диагностическим протоколам нейроинтерфейсов станции – якобы для "изучения влияния радиации на когнитивные функции". После атаки Аль-Нуир, когда Айко была перегружена ремонтом основных систем, Зои вызвалась помочь с "тонкой калибровкой коммуникационных мостов между медотсеком и шаттлами".

Под этим предлогом она и внедрила свой "троянский конь": модифицированный протокол сжатия данных, который содержал стеганографический канал. Для любой проверки он выглядел как легитимное обновление, оптимизирующее связь. Но на самом деле он мог спрятать короткий зашифрованный пакет данных в "хвосте" любого системного сообщения об ошибке, отправленного во время пиковой нагрузки.

Окно в Хаосе

Внезапно шаттл сильно встряхнуло. Они вошли в зону гравитационной турбулентности – эхо недавних боёв и аномальных выбросов энергии Ковчега. Корабль бросало из стороны в сторону, как щепку в шторм.

– Держись! – рявкнул Оррик, его обычная бравада испарилась. Теперь он был просто пилотом, пытающимся удержать разваливающуюся машину на курсе.

– Скачок энергии! – крикнула Таня. – Стелс на грани срыва!

Все системы корабля мигнули. Датчики зашкаливали. На несколько секунд «Стикс» был абсолютно слеп и уязвим. И в этот момент на консоли Зои загорелся маленький, едва заметный зелёный индикатор. «Скрытый канал связи активен». Это была лазейка, которую она встроила в самые глубокие протоколы «белого шума». Именно этого она и ждала. Хаос был её лучшим союзником. Пока все системы корабля бились в агонии, а операторы были заняты выживанием, её бэкдор активировался. Идеальный шторм, чтобы спрятать одну-единственную каплю в океане.

Яд в Словах

Её пальцы задвигались с невероятной скоростью. Она открыла заранее подготовленный, зашифрованный файл. Это не был просто отчёт. Это был яд, дистиллированный до состояния чистой, убийственной информации.

Заголовок: Протокол «Цербер-Омега». Срочно. Директору Крюгер.

Текст:

«Подтверждаю худшие опасения. Капитан Рейес и капитан Мориарти, поддавшись влиянию враждебных марсианских сущностей, вступили в сговор. Официальная цель миссии "Копьё" (захват ядра) – преднамеренная ложь. Истинная цель – создание супероружия на основе аннигиляционной энергии, способного угрожать Земле.

Лидер Аль-Нуир Найра и предатель Оррик – ключевые участники заговора. Они планируют использовать это оружие для установления нового порядка в системе. Лия Морган, находясь под полным ментальным контролем пришельца Кейрана, готовит на Луне плацдарм для поддержки их действий.

Запрашиваю немедленное вмешательство по протоколу "Огненный шторм". Любое промедление приведёт к необратимым последствиям для безопасности Земного Альянса. Они не должны завладеть этим оружием».

Одним движением она прикрепила к файлу несколько фрагментов тактических планов и записи переговоров «Совета», вырванные из контекста и смонтированные так, чтобы подтверждать её ложь.

Она не отправляла мегабайты данных. Это было бы глупо и легко отследить. В течение последних дней она, под видом диагностических отчётов и калибровочных логов, отправляла на защищённые серверы ESA сотни крошечных, зашифрованных и разрозненных пакетов данных: вырванные из контекста аудиофрагменты, искажённые схемы, части планов. Бессмысленный цифровой мусор для любого, у кого нет ключа.

Сейчас она открыла лишь крошечный текстовый файл. В нём был только один элемент: 128-битный ключ дешифровки и команда "Собрать протокол Омега".

Она нажала «Отправить». Сигнал был коротким, как щелчок пальцев, и неотличимым от фонового шума турбулентности. Он ушёл. На Земле, в самом сердце ESA, программа-агент, оставленная ею, примет этот ключ и, как паук, соберёт из сотен разрозненных нитей единую, чудовищную паутину лжи, представив её директору Крюгер как целостный и неопровержимый отчёт.

Возвращение к Роли

Турбулентность так же внезапно прекратилась. Шаттл выровнялся. Оррик с облегчением откинулся в кресле, вытирая пот со лба. Таня, тяжело дыша, стабилизировала энергопотоки.

Зои мгновенно закрыла все свои скрытые окна. Когда Марк обернулся, чтобы проверить её, он увидел ту же картину – сосредоточенный специалист выполняет свою работу.

– Состояние? – спросил он.

– Нейросети стабильны, капитан, – ровным голосом ответила она. – Все в норме.

Она смотрела на ничего не подозревающие спины Марка и Тани. На её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. Она только что запустила ракету, которая летела в спину её собственному кораблю. Теперь вопрос был лишь в том, что настигнет их раньше: защитные системы «Предвестника» или гнев Земли, который она сама и вызвала.

Глава 89: Полёт Призрака

За Гранью Видимости

Впереди, на главном экране «Стикса», висела пустота. Но это была лживая, неправильная пустота. Звёзды за ней не сияли, а слегка изгибались, словно свет проходил через невидимую, колоссальную линзу. Это был внешний защитный периметр «Предвестника» – безмолвный, невидимый и смертоносный.

– Ну что, детки, готовы нырнуть в пасть к крокодилу? – голос Оррика был пропитан напряжённой, почти лихорадочной бравадой. – Активирую стелс на полную мощность. Таня, готовь свои фильтры. Сейчас будет жарко.

Он нажал на консоли. Привычный гул двигателей шаттла сменился низкой, давящей на уши вибрацией, от которой, казалось, дрожали кости. Свет в кабине на мгновение потускнел, словно корабль сделал глубокий, жадный вдох, втягивая в себя всю энергию. На тактической карте Марка их собственный маркер, зелёная точка, мигнул и исчез. Они стали призраком.

Шаттл медленно, как игла, входящая под кожу, коснулся искажённого пространства. И тут же взвыли сирены. Не громко, а настойчиво и тревожно, как внутренний голос, предупреждающий об опасности.

– Перегрузка! – крикнула Таня из инженерного отсека, её голос в интеркоме был резким. – Он жрёт энергию, как и ожидалось! Реактор на девяноста восьми процентах мощности!

– Оррик, что за чёрт? – рявкнул Марк.

– Периметр сопротивляется! – огрызнулся тот, его пальцы вцепились в штурвал. – Он чувствует искажение пространства, даже если не видит нас. Это как идти против ураганного ветра. Придётся пробиваться силой!

Танец на Лезвии

Начался отчаянный, безумный танец на лезвии ножа. Оррик, отбросив свою шутовскую маску, превратился в чистого хищника-пилота. Он вёл шаттл не по приборам, а по инстинктам, ища «трещины» и «слабые течения» в невидимом барьере, резко меняя курс и мощность стелса.

А в инженерном отсеке Таня вела свою собственную войну. Для неё реальность сузилась до экрана консоли, который превратился в ад из скачущих графиков и воющих красных предупреждений. Потоки энергии, идущие от реактора к стелс-системе, бились в агонии, как сердце эпилептика. Её пальцы летали над сенсорной панелью. Она вручную создавала и калибровала магнитные фильтры, перенаправляла излишки на щиты, сбрасывала пиковые нагрузки в тепловые радиаторы, которые уже светились тускло-вишнёвым цветом. Она вся была – одно целое со своей машиной, её нервная система, её воля к жизни.

– Таня, милая, мне нужно больше сока! – прорычал в интерком Оррик. – Ещё два процента, или нас размажет по этому пузырю, как мошку по лобовому стеклу!

– Если я дам тебе ещё два процента, реактор расплавится! Ищи обходной путь, шакал! – прошипела она в ответ, не отрывая взгляда от консоли.

– Оба, прекратить! – вмешался Марк, его голос был холодным якорем в этом шторме. – Работайте вместе! Таня, дай ему один процент. Оррик, тебе придётся обойтись этим.

Первое Касание

Они почти прошли. Марк видел на карте, как их призрачная точка медленно приближается к внутренней границе периметра. Ещё немного.

Внезапно весь шаттл пронзил мощный, беззвучный удар. Это не была атака. Это был активный сканирующий луч «Предвестника», волна чистой энергии, ощупывающая пространство в поисках аномалий.

Стелс-система не выдержала. Она захлебнулась. На долю секунды шаттл стал видимым, как вспышка молнии в ночи. На главном экране Марка выскочило зловещее красное окно: «ОБНАРУЖЕНИЕ: 12%».

– Нас заметили, – холодно констатировал Векс, его голос был лишён всяких эмоций.

– Таня, твою мать, фильтры! – взревел Оррик, пытаясь восстановить контроль.

– Это не фильтры! Это прямой резонансный удар! Система не была рассчитана на такое! – кричала она, её руки не останавливались ни на секунду.

Прошла одна бесконечная секунда. Вторая. Третья. Все замерли, ожидая огненного росчерка орудий «Предвестника». Но ничего не происходило. Предупреждение о двенадцатипроцентном обнаружении застыло на экране, не увеличиваясь.

– Что происходит? – прошептал Марк.

– Они… они посчитали нас аномалией, – ответила Зои, её голос был спокоен, она единственная, кто не был вовлечён в техническую борьбу. Она смотрела на свои датчики. – Космическим мусором. Гравитационной помехой. Угроза класса "Гамма". Слишком мала для прямого ответа, но требует верификации. Пронесло. На этот раз.

В тот же миг Тане удалось восстановить маскировку. Красное окно исчезло. Но на тактической карте Марка, в точке их недавнего обнаружения, появилась новая, крошечная иконка. «Неопознанный объект. Курс: на нашу позицию».

– Корабль находится не в режиме боевого патрулирования, а в режиме сохранения энергии перед основной фазой, – вмешался Векс, его голос был холодным и аналитичным, он цитировал данные, полученные от Найры. – Его главная задача – доставить ядро, а не отстреливать каждую помеху. Активация основного вооружения требует колоссальных энергозатрат и демаскирует его позицию для дальних сканеров. Поэтому он реагирует экономно. Угроза класса "Гамма". Слишком мала для прямого ответа, но требует верификации. Отправка автономного зонда – стандартный протокол для таких случаев.

В тот же миг… на тактической карте Марка… появилась новая… иконка. «Неопознанный объект. Курс: на нашу позицию».

– Он отправил зонд-чистильщик, – ледяным тоном произнёс Векс. – Стандартный протокол "Стерилизация". Он будет здесь через семь минут. Если к тому времени мы не окажемся внутри "Предвестника", он не будет нас искать. Он просто выпустит мощный ЭМИ-разряд, чтобы выжечь всё в радиусе пяти километров.

Обратный отсчёт начался. У них было семь минут, чтобы проникнуть внутрь или умереть.

Тишина перед Прыжком

Они вышли из внешнего периметра. Шаттл вырвался в «мёртвую зону» – спокойное, тихое пространство между двумя слоями защиты. Вибрация прекратилась. Гул систем вернулся к нормальному уровню.

Таня, тяжело дыша, откинулась в кресле, её лоб блестел от пота. Оррик, бросив взгляд на таймер зонда (05:12… 05:11…), направил шаттл к ближайшей точке, которую Векс определил как возможный стыковочный порт.

Команда получила несколько драгоценных секунд передышки, но никто не чувствовал облегчения.

Впереди, заполняя всё пространство иллюминатора, висел он. «Предвестник-7».

Он был похож на гигантский, зазубренный кристалл из чёрного обсидиана, ощетинившийся сотнями антенн и тёмными провалами орудийных портов. От него исходило ощущение древней, злобной мощи. Он не двигался. Он не светился. Он просто висел в пустоте, как бог смерти, ожидающий своих жертв.

– Первый рубеж пройден, – голос Марка нарушил тишину. Он смотрел на колоссальный корабль, и его сердце сжималось от осознания их ничтожности. – Готовьтесь ко второму. Дальше будет хуже.

Напряжение в кокпите стало почти невыносимым. Они прошли через шторм только для того, чтобы оказаться у подножия вулкана, который вот-вот должен был проснуться.

Глава 90: Путь в Преисподнюю

Дрожь в Саду

В «Саду Вечности» Элира резко открыла глаза. Она почувствовала это – тонкую, едва уловимую вибрацию, идущую не от двигателей или боёв, а из самых недр Ковчега. Она почувствовала, как жизненная сила её сына, Кейрана, начала свой путь в бездну, к запретному ядру.

– Они ведут его на заклание, – прошипела она, поднимаясь на ноги. Её последние последователи испуганно посмотрели на неё. – Они используют его! Превращают в ключ для своей грязной машины!

Её фанатизм обрёл новую, ужасающую ясность. Она собрала вокруг себя оставшихся верных ей Зианна.

– Голос, что говорит со мной, обещал нам защиту! Мы не будем сидеть сложа руки! Мы поможем Ему!

Она встала перед главным кристаллом, который теперь пульсировал неровным, больным светом. Это была не медитация. Это был ритуал извращённой гармонии. Истинный дар Зианна состоял в том, чтобы входить в резонанс с живыми системами и настраивать их на созидание. Элира же, принимая хаотичный ментальный «шум» Аномалии за божественный голос, пыталась сделать обратное.

– Настройтесь на меня! – её мысленный приказ был абсолютен. – Почувствуйте Его песню! Не бойтесь диссонанса! Это и есть истина!

Они начали концентрировать свою ментальную энергию. Но вместо того, чтобы атаковать тюрьму, они стали живым телепатическим резонатором. Их объединённое сознание, ведомое Элирой, настроилось на «частоту» Аномалии и начало транслировать её по всему Ковчегу, как гигантский камертон. Они не ломали замки снаружи. Они усиливали голос узника изнутри, позволяя ему самому расшатывать решётку своей тюрьмы.

В другом конце «Сада» Талаан-кристалл, охранявший спящую Нимриэль, почувствовал эту враждебную, какофоническую волну и усилил защитное поле вокруг ребёнка. Гонка началась не только в космосе и в недрах Луны, но и в душах последних из Зианна.

Врата в Бездну

Перед ними разверзлась сама вечность. Гигантская вертикальная шахта, уходившая в непроглядную, голодную тьму, казалась раной в теле Луны. Её стены, терявшиеся во мраке, были покрыты сетью неактивных, похожих на нейроны узоров, которые когда-то, эоны назад, сияли светом. Рядом с зияющим провалом нависала массивная круглая платформа из того же голубоватого металла, что и весь Ковчег. Это не был лифт в человеческом понимании. Это была транспортная система древних, работающая на гравитации и молитвах.

Группа «Сердца» стояла на этой платформе, и воздух был плотным от невысказанного страха. Сержант Майк Дэвис и трое его морпехов в последний раз проверяли оружие и магнитные зажимы на ботинках. Их лица под шлемами были напряжены до предела. Лия Морган, бледная, но решительная, сверялась с потоком данных, идущих от Айко. Рядом с ней, как центр спокойствия в этом урагане тревоги, стоял Кейран. Его глаза были закрыты. Он приложил ладонь к стене шахты, и Лия через их связь почувствовала, как он пытается что-то услышать.

«Здесь всё… поёт, – пронеслась в её голове его мысль, полная удивления. – Древняя, сложная мелодия. Это не просто машина, Лия. Это живой инструмент».

Она поняла, что его связь с технологиями Зианна, основанными на резонансе, давала ему уникальное преимущество. Он не видел код, как Айко. Он чувствовал музыку.

– Доктор Морган, вы уверены, что эта штука выдержит? – голос сержанта Дэвиса в интеркоме был ровным, но Марк уловил в нём нотки сомнения. – Выглядит так, будто ей десять тысяч лет.

– Ей гораздо больше, сержант, – ответила Лия, не отрываясь от датапада. – Айко говорит, что основные грави-эмиттеры в рабочем состоянии. Проблема в системе управления. Она повреждена. Айко будет пытаться вести нас «вручную».

Один из морпехов, рядовой Хендрикс, нервно сглотнул. Его шёпот по закрытому каналу был слышен всем:

– «Вручную»? Мы будем падать в эту дыру, пока какой-то хакер на станции будет пытаться нас поймать? Отлично. Просто отлично.

Голос Проводника

В медицинском отсеке «Селены» Айко Мураками была богом этой маленькой, летящей в бездну вселенной. На её экранах бились в агонии живые, пульсирующие потоки кода древней транспортной системы. Она была не просто оператором. Она была нейрохирургом, пытающимся заставить парализованное тело двигаться.

Она сделала глубокий вдох и погрузила своё сознание в этот хаос.

– Лия, я получила контроль, – её голос по рации был напряжён до предела. – Становитесь в центр платформы. Будет трясти. Я не могу гарантировать плавный спуск. Я могу лишь попытаться провести вас между «мёртвыми» секторами и скачками энергии.

Повинуясь её команде, платформа под ногами группы «Сердца» беззвучно содрогнулась. Затем, плавно и неестественно, она оторвалась от края и начала своё погружение в бездну. Вокруг них сомкнулась абсолютная темнота, изредка нарушаемая тусклыми, агонизирующими вспышками света от повреждённых стен шахты, проносившихся мимо.

Танец с Хаосом

Спуск мгновенно превратился в кошмар. Платформа то неслась вниз с чудовищным ускорением, от которого кровь стучала в висках, а зрение сужалось до туннеля, то почти замирала, вызывая приступ тошноты и дезориентации.

Лия чувствовала, как её тело то наливается свинцом, то становится невесомым. Морпехи, привыкшие к перегрузкам, стояли, напрягшись всем телом, их лица под шлемами были бледными. Даже для них это было на грани выносливости.

Кейран же, в отличие от остальных, не боролся с этими рывками. Он стоял с закрытыми глазами, и Лия через их связь чувствовала, как он пытается уловить ритм в этом хаосе.

«Диссонанс… – пронеслась в её голове его мысль. – Система кричит. Каждый рывок – это её боль. Я чувствую… фальшивые ноты».

– Внимание! – крик Айко в рации был почти паническим. – Справа по курсу прорыв энергии! Держитесь!

Платформу с силой, способной сломать кости, швырнуло влево. Рядовой Хендрикс, не удержавшись, соскользнул к краю, его ботинки со скрежетом проехались по металлу. Сержант Дэвис, проявив нечеловеческую реакцию, успел схватить его за разгрузку и рывком вернуть в центр. В тот же миг мимо того места, где они только что были, с шипением пронёсся слепящий сгусток плазмы, оставив за собой запах озона.

Айко была на пределе. Аномалия, дремавшая в ядре, почувствовала их вторжение и начала мешать. Она не атаковала напрямую. Она сеяла хаос, искажая управляющий код, внося помехи, превращая и без того сложную задачу в невыполнимую.

– Она… она пытается перехватить контроль! Искажает код! – Айко задыхалась.

На её экранах стройные потоки данных превратились в бурлящий, бессмысленный вихрь. Она боролась не просто с древними поломками. Она боролась с враждебным, непостижимым интеллектом. Она почувствовала, как её собственный разум начинает «гореть», словно перегретый процессор.

Шёпот из Глубины

И тогда система рухнула.

Платформа резко замерла, погрузившись в абсолютную, оглушающую тишину и темноту. Связь с Айко оборвалась, сменившись лишь шипением статических помех. Они оказались в ловушке. На глубине в сотни километров. Запертые в металлической клетке посреди бесконечной ночи.

– Мы застряли, – констатировал Дэвис, его голос был напряжён, но спокоен. – Что теперь, доктор?

Но Лия не успела ответить. В этот момент Кейран открыл глаза. И тьма отступила. Его биолюминесцентные узоры, до этого едва тлевшие, вспыхнули ярким, ровным, успокаивающим синим светом, заливая платформу и ближайшие метры шахты призрачным сиянием.

– Тихо, – его голос был спокоен. – Слушайте.

Он опустился на одно колено и прижал ладонь к полу платформы. Он снова закрыл глаза, но теперь он не отдыхал. Он слушал.

«Я чувствую её», – его мысль ворвалась в сознание Лии, чистая и ясная. «Путь. Айко боролась с хаосом, который навязывала Аномалия. А я могу услышать изначальную мелодию этой системы. Она повреждена, но она всё ещё поёт. Я могу нас вести».

Платформа снова дрогнула. Но на этот раз движение было другим. Плавным, уверенным. Она снова начала спуск, но теперь её не бросало из стороны в сторону. Она двигалась, словно следуя невидимому течению. Кейран, стоя на коленях с закрытыми глазами, стал их новым проводником. Он не взламывал систему. Он говорил с ней на её родном языке – языке резонанса и энергии.

Их спуск в преисподнюю продолжался. Но теперь их вёл не отчаянный хакер, рискующий рассудком, а принц-изгнанник, слушающий древний, забытый шёпот самой Луны. И это было ещё более странно и пугающе.

Глава 91: В Пасти Зверя

Тикающий Приговор

Они вырвались из искажённого пространства внешнего периметра, и наступившая тишина была страшнее любого шторма. Впереди, как чёрная дыра в полотне космоса, висел «Предвестник». А за спиной, на тактической карте, к ним неумолимо приближалась иконка зонда-чистильщика. Таймер на экране Марка показывал 05:08. Пять минут до того, как их временная невидимость закончится.

– Он слишком большой, – пробормотал Оррик, глядя на вражеский корабль. – Мы не успеем найти шлюз.

– Нам и не нужен шлюз, – вмешался Векс. Он указывал на схему, предоставленную Найрой. – Сектор 7-Гамма. Технический порт для заправки хладагентом. Это не герметичный шлюз, а система клапанов. Мы можем прорезать внешний корпус и войти через него.

– Прорезать? – переспросил Марк. – Это создаст шум, вспышку энергии. Нас засекут.

– Не если мы сделаем это правильно, – ответила Таня. – Я могу использовать энергию, которую мы сейчас воруем у "Предвестника", чтобы запитать плазменный резак. Если я синхронизирую импульс резака с фоновыми флуктуациями их энергосети, для их систем это будет выглядеть как незначительный внутренний сбой.

– Рискованно, – сказал Марк.

– У нас четыре с половиной минуты, – отрезала Таня. – У нас нет других вариантов.

Хирургическая Операция

Оррик подвёл «Стикс» к корпусу. Шаттл рядом с ним казался не комаром, а одной-единственной клеткой на коже Левиафана. Стыковочные захваты с глухим ударом впились в металл, и в тот же миг их накрыл гул. Это был не звук, который слышишь ушами, а вибрация, от которой дрожали внутренние органы. Это был гул работающего континента, медленное, ровное дыхание спящей машины смерти.

– Подключаю "вампира" к резаку, – скомандовала Таня. – Готовьтесь к скачку.

По кораблю снова прошла волна дрожи. Таня, закусив губу, боролась с потоками энергии на своей консоли.

– Есть! Резак запитан! Марк, давай!

На носу «Стикса» выдвинулся тонкий, похожий на иглу манипулятор, на конце которого загорелся ослепительно-белый огонёк плазмы. Марк, взяв на себя управление манипулятором, начал операцию. Это требовало нечеловеческой точности. Он вёл резак по металлу, вырезая идеальный круг, в то время как Таня в реальном времени маскировала энергетические всплески.

Таймер: 01:15… 01:14…

– Быстрее, Марк! – прошипела Таня, её лоб блестел от пота. – Я долго не удержу маскировку!

С тихим щелчком вырезанный кусок обшивки отделился и медленно уплыл в космос. За ним открылся тёмный провал, ведущий в технические туннели корабля.

– Готово! – крикнул Марк. – Таня, стыковочный рукав!

С шипением из шаттла выдвинулся гибкий герметичный коридор и присосался к прорезанному отверстию.

Таймер: 00:09… 00:08…

Первый Шаг

– Все на выход! Быстро!

Команда «Копья», уже стоявшая наготове, один за другим ринулась в стыковочный рукав. Марк был последним.

– Таня, отстыковка! Уводи «Стикс» немедленно! Держись подальше от зоны удара! – приказал он, уже находясь в рукаве.

Таймер: 00:03… 00:02… 00:01…

Как только его ноги коснулись палубы «Предвестника», он услышал глухой удар – «Стикс» отстыковался. На его тактическом дисплее он увидел, как иконка шаттла, снова укрывшись стелсом, скользнула прочь.

Марк посмотрел на свою команду. Пять человек, запертых внутри вражеского левиафана. Он сделал первый шаг вглубь коридора.

Архитектура Враждебности

Их встретила давящая, нечеловеческая тишина.

Они стояли не в коридоре, а в ущелье, вырезанном в искусственной горе. Потолки терялись в непроглядном мраке где-то высоко над головой, словно своды гигантского собора, построенного для богов. Стены из чёрного, матового металла, казалось, впитывали свет их фонарей, не давая ему распространяться. Воздух был неподвижен, холоден и имел слабый, стерильный запах озона. Единственный звук – это глубокий, низкочастотный гул, идущий отовсюду и ниоткуда. Гул спящей машины смерти.

Но было что-то ещё. Невидимое, но ощутимое давление ложилось на плечи. У каждого члена команды возникло иррациональное, пробирающее до костей ощущение, что за ними наблюдают, что сами стены смотрят на них с холодным, анализирующим презрением.

– Пси-поле активное, но пока на низком уровне, – прошептала Зои, глядя на показания своего прибора. Её голос в этой тишине прозвучал оглушительно громко. – Оно… изучает нас.

Марк оглядел бесконечный, пустой туннель. Его инстинкты кричали об опасности.

– Хорошо, – его голос был тихим, но твёрдым. – Двигаемся. Таня осталась снаружи, чтобы обеспечить нам прикрытие и путь домой. Мы не подведём её. Помните: мы не на корабле. Мы в пасти зверя. Не шуметь. Не отставать. И не доверять ничему, что увидите или услышите.

Пять крошечных фигурок в огромном, враждебном пространстве, начали своё движение вглубь «Предвестника». Их первый шаг был сделан. И с каждым метром они всё дальше от спасения и всё ближе к ядру безумия.

Прощальный Подарок

На борту «Стикса» Таня, стиснув зубы, следила за таймером. 00:03… 00:02… 00:01…

Как только её сенсоры подтвердили, что шлюз за Марком закрыт, она с силой нажала на кнопку отстыковки. Шаттл с глухим ударом отделился от корпуса «Предвестника».

– Увожу нас, – пробормотала она, направляя корабль прочь.

На тактической карте она видела, как иконка зонда достигла точки их недавнего обнаружения. Затем зонд остановился и начал накапливать энергию. На консоли Тани вспыхнуло красное предупреждение: «ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА ПРЕДПУСКОВАЯ ЭМИ-АКТИВНОСТЬ. УДАР ЧЕРЕЗ 5 СЕКУНД».

– Чёрт! – крикнула она, вжимая в пол педаль ускорителя. – Щиты на максимум!

Шаттл рванул вперёд. Секундой позже беззвучная, невидимая волна чистой электромагнитной энергии прокатилась по пространству. Несмотря на расстояние и щиты, все системы «Стикса» на мгновение погасли. Корабль погрузился в абсолютную темноту и тишину. Затем, через три бесконечные секунды, аварийное питание включилось, и экраны снова ожили, покрытые рябью помех.

– Живы… – выдохнула Таня, её сердце колотилось где-то в горле. Она была одна, в повреждённом шаттле, дрейфующем в тени машины смерти, и её единственной связью с командой был тонкий, как паутина, комлинк.

Она посмотрела на чёрную громаду «Предвестника». Они были внутри. Отрезанные от пути к отступлению.

Глава 92: Теневые Земли

Песня Тревоги

Платформа гравилифта скользила в бездну с гипнотической плавностью. Вокруг была лишь непроглядная тьма, которую разгонял ровный, успока-ивающий синий свет, исходящий от узоров на коже Кейрана. Тишину нарушал лишь тихий, мелодичный гул платформы, которая теперь двигалась в гармонии со своим новым проводником.

Внезапно Кейран, стоявший на коленях в центре, резко открыл глаза. Его сияние начало мерцать быстрее, сбиваясь с ритма.

«Что такое?» – мысль Лии, облечённая в беспокойство, коснулась его сознания.

«Мелодия… искажается», – ответил он, и в его мысленном голосе прозвучал диссонанс. «Песня Ковчега больна. Я чувствую… фальшивые ноты. Это не просто поломка. Что-то вмешивается. Здесь, впереди».

Платформа тут же отреагировала. Её плавный ход сбился, она начала слегка подрагивать. Платформа замедлила ход и плавно остановилась перед входом в гигантскую, горизонтальную пещеру. Она была похожа на заброшенную станцию метро, высеченную безумным богом в самом сердце Луны. Из темноты этой пещеры веяло неестественным, пробирающим до костей холодом.

Болезнь Реальности

– Мы должны проверить, – сказал Дэвис, принимая командование. – Хендрикс, остаёшься на платформе. Остальные – за мной.

Они сошли с платформы на край пещеры. Лия достала свой геологический сканер. Прибор мгновенно сошёл с ума, его экран покрылся цифровой рябью.

– Здесь… локальный сбой физических констант, – прошептала она в ужасе. – Стабилизирующее поле Ковчега здесь почти не работает.

В этот момент они это увидели.

Из гладких стен, из каменистого пола, из потолка начали «просачиваться» тёмные, аморфные сгустки. Живые куски абсолютной пустоты.

«Это симптомы», – мысль Кейрана в голове Лии была холодной и ясной. – «Дыры в ткани реальности. Ковчег постоянно себя лечит, но здесь болезнь слишком сильна. И что-то… что-то помогает ей распространяться. Я чувствую тот же диссонанс, что и от ритуала моей матери».

Эхо в Саду

В «Саду Вечности» ритуал Элиры достиг своего апогея. Она больше не просила, она требовала. Направляя всю свою боль и ярость в центральный кристалл, она пыталась силой пробить брешь в тюрьме Аномалии.

И ей это удалось.

По ту сторону Ковчега, в тёмных пещерах, из стен полезли тени, чтобы атаковать группу Кейрана. А здесь, в «Саду», произошло обратное. Из самого кристалла, который она пыталась использовать как фокус, хлынула ответная волна тёмной, энтропийной энергии. Это была не атака Аномалии. Это была "обратная связь" от повреждённой системы.

Растения, находившиеся ближе всего к кристаллу, начали чернеть и рассыпаться в прах. Несколько последователей Элиры, попавших под эту волну, вскрикнули – их биолюминесцентные узоры замерцали и погасли, а кожа пошла серыми пятнами.

Талаан-кристалл, охранявший Нимриэль, вспыхнул ярким защитным светом, создавая вокруг кокона с ребёнком непроницаемый барьер. Нимриэль во сне обеспокоенно заворочалась, её собственное сияние начало тревожно пульсировать. Она чувствовала боль Ковчега и ужас, который неосознанно призвала Элира.

Элира, видя это, лишь безумно рассмеялась.

– Да! Чувствуете Его мощь?! Это цена очищения!

Она не понимала, что не помогает Аномалии, а лишь ускоряет разрушение их последнего убежища.

Цена Касания

В тёмной пещере ужас стал реальностью. Тени, подпитываемые ритуалом Элиры, становились всё многочисленнее и агрессивнее.

– Огонь! – рявкнул Дэвис, но это было бесполезно. Импульсные заряды просто исчезали в телах аморфных тварей.

Рядовой Миллер, молодой морпех, сделал шаг назад, чтобы занять более удобную позицию. И оступился. Его ботинок, закованный в тяжёлую броню, коснулся края одной из подползших теней.

Он не закричал от боли. Он закричал от чистого, животного ужаса.

Процесс был тихим и неотвратимым. Броня начала не плавиться, а просто дезинтегрироваться, распадаясь на субатомные частицы в облаке мерцающего тепла. Процесс стремительно, как болезнь, пополз вверх по его ноге.

– Миллер! – крикнул Дэвис и бросился к нему.

Но его рука прошла сквозь то место, где только что было плечо солдата. Миллер издал последний, булькающий крик, и его тело, скафандр, оружие – всё – было полностью дезинтегрировано. На металлическом полу, где на мгновение вспыхнул и погас ореол остаточной энергии, остался лишь слабый, остывающий отпечаток в форме его тела – след экстренной «починки» реальности стабилизирующим полем Ковчега.

Шок парализовал команду. Они только что увидели, как человека стёрли из бытия.

Отступление под Светом

– БЕЖАТЬ! – рёв Дэвиса вырвал их из оцепенения. – НАЗАД К ПЛАТФОРМЕ! БЕГОМ!

Тени, игнорируя их, медленно, но неотвратимо ползли к ним, сжимая кольцо. Паника начала нарастать.

– Фонари! – крик Дэвиса вернул всех в реальность. – Если свет Кейрана – это лекарство, то наш – аспирин! Используйте всё, что есть! Все фонари на полную мощность!

Морпехи направили мощные лучи своих тактических фонарей на тени. Это было не так эффективно, как всепоглощающий свет Кейрана, но тени заметно замедлили своё движение, их аморфная структура искажалась, словно вязла в упорядоченном потоке фотонов.

Началось отчаянное отступление под прикрытием света. Они добежали до платформы и запрыгнули на неё.

– Быстрее! – крикнула Лия Кейрану. – Уходим отсюда!

Кейран, тяжело дыша, снова опустился на колено и направил платформу вниз, прочь из этой теневой земли, где само существование стало смертельной угрозой. Они были живы, но теперь они знали, что их враг не только внутри Ковчега, но и среди них.

Глава 93: Пси-минарет

Зал Тишины

Они двигались по коридору, похожему на пищевод металлического бога, уже десять минут. Каждый их шаг отдавался гулким, одиноким эхом в давящей тишине, нарушаемой лишь глубокой, инфразвуковой вибрацией самого корабля. Впереди показался свет – не яркий, а тусклый, фиолетовый. Коридор закончился, и массивная круглая дверь беззвучно ушла в стену, пропуская их в новое пространство.

Это был огромный, идеально круглый зал. Пол, стены и потолок были из того же чёрного, поглощающего свет материала. Зал был абсолютно пуст, за исключением одного объекта в самом центре. От пола до потолка, теряясь во мраке, возвышалась тонкая, вибрирующая игла из чёрного, как полночь, металла. Она не издавала звуков, но от неё исходила ощутимая волна ментального давления, как от мощного динамика, работающего на частоте, которую нельзя услышать, но можно почувствовать всем телом.

– Что это? – спросил Марк, его голос в интеркоме прозвучал напряжённо.

– Это оно, – ответила Зои, не отрывая взгляда от своего портативного сканера. – Пси-ловушка. Пси-минарет. Оно сканирует нас. Готовьтесь.

– Мои сенсоры не фиксируют угрозы, – холодно заметил Векс. – Только слабое энергетическое поле.

– Оно атакует не ваши сенсоры, Векс, – её голос был полон мрачного предвкушения. – Оно атакует вас.

В тот же миг игла в центре зала вспыхнула тусклым, больным фиолетовым светом. Невидимый гул в голове каждого члена команды усилился до невыносимого предела, превратившись в физическую боль.

Персональный Ад

Мир растворился.

Марк больше не стоял в зале. Он снова был на мостике «МКС-7», за секунду до взрыва. Вокруг него – его погибший экипаж. Они не кричали, не обвиняли. Они просто смотрели на него с молчаливым, бесконечным разочарованием, которое было хуже любой ненависти. Его старпом, Дэйв, друг, с которым они вместе пришли в программу, протянул ему руку. «Ты мог нас спасти, Марк. Ты мог отдать приказ об эвакуации на десять секунд раньше. Ты просто сдался».

Оррик закричал, но крик застрял у него в горле. Он лежал на холодном металлическом столе в лаборатории, которую он помнил слишком хорошо. Вокруг него стояли и воины Аль-Нуир в своей громоздкой броне, и жрецы Зианна в своих светящихся одеждах. Они работали вместе, с холодным научным интересом, и их инструменты приближались к нему. Его самый большой страх, его вечный кошмар – не быть принятым ни одной из сторон, быть лишь ошибкой, уродливым экспонатом, который обе расы объединились, чтобы изучить и уничтожить.

Векс замер, как статуя. Он снова был там, в пыли Каньона Гефеста на Марсе. Но на этот раз он не отступал. Он подчинялся прямому приказу Дракса и вёл свой отряд в самоубийственную атаку на укреплённые позиции Зианна. Он видел, как его воины, верные ему до последнего, гибнут один за другим, их броня плавится под огнём. А Дракс стоял позади, на безопасном расстоянии, и в его сознании гремел его презрительный смех. «Верный, но бесполезный инструмент. Славная смерть для моих пешек». Его величайший позор – не трусость, а бессмысленная жертва, принесённая во имя тщеславия тирана.

Дирижёр Белого Шума

Реальность для Зои Кларк не изменилась. Но она ощутила удар. Резкая, пульсирующая боль в висках, волна тошноты. Её базовая защита держала удар, но пси-минарет был мощнее, чем она ожидала. Она видела, как Марк рухнул на колени, хватаясь за шлем. Как Оррик беззвучно кричит, его тело бьётся в конвульсиях. Как Векс застыл, словно его системы замкнуло.

– Держитесь! – крикнула она в интерком, её голос был напряжён от боли. – Я почти нашла! Ещё пару секунд!

Её лицо было маской предельной концентрации. Это была не просто активация программы. Это была дуэль. Её пальцы летали над консолью. Сканер выделил несущую частоту, но как только она создала контр-сигнал, минарет тут же сменил её, адаптируясь к помехам. «Умная тварь», – с холодным уважением подумала Зои.

Она перестала пытаться заглушить его. Вместо этого она начала создавать динамический «белый шум» – хаотичный, постоянно меняющийся поток нейро-сигналов, который не блокировал атаку, а засорял её, внося в персонализированные кошмары команды случайные, бессмысленные образы и ощущения.

Марк, видя разочарованное лицо Дэйва, вдруг отчётливо почувствовал запах горелого кофе – того самого, который так любила Таня. Это было так неуместно, так реально, что иллюзия дрогнула.

Оррик, чувствуя холод инструмента на своей коже, вдруг ощутил фантомную боль в левой руке и увидел ослепительную вспышку ярко-оранжевого цвета, которая заслонила собой ненавистную лабораторию.

В шлеме Векса раздался резкий, короткий сигнал тревоги – тот самый, который он слышал на тренировках сотни раз. Инстинкт солдата, отточенный годами, перевесил призрак прошлого. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Впервые за долгие годы он почувствовал нечто, выходящее за рамки протокола – мимолётное, почти неуловимое чувство… благодарности. К человеку. Это ощущение было чуждым и нелогичным, и он тут же подавил его, но оно оставило след.

Галлюцинации не исчезли. Они превратились в рваные, нестабильные помехи, как изображение на сломанном экране. Команда начала приходить в себя. Они тяжело дышали, их тела покрылись холодным потом, они были дезориентированы, но они были снова здесь.

Подозрительная Эффективность

– Что… что это было? – прохрипел Марк, с трудом поднимаясь на ноги.

– Пси-атака, – ровным голосом ответила Зои, тяжело дыша. – Я её подавила. Но минарет всё ещё активен. Он адаптируется. Я не смогу долго поддерживать шум. Нам нужно пройти через зал. Быстро!

Она помогла подняться Оррику, который всё ещё дрожал. Марк посмотрел на неё. Её помощь была неоценима. Но её эффективность… она была слишком идеальной. Слишком быстрой. Словно она не боролась с угрозой, а лишь устраняла препятствие на пути к своей истинной цели. Подозрение, которое он пытался подавить, снова подняло свою уродливую голову.

Марк посмотрел на Векса. Тот молчал, но его оптика на мгновение сфокусировалась на Зои, и в этом движении было нечто большее, чем просто оценка союзника. Была холодная, аналитическая, но всё же форма уважения. Он только что увидел эффективность человеческой непредсказуемости в действии, и это не укладывалось в его привычную картину мира.

Команда, шатаясь, начала движение через огромный, гудящий зал. Пси-минарет продолжал свою безмолвную, ментальную атаку, и в их головах всё ещё звучали отголоски их личного ада. Они прошли первое испытание, но цена этого прохождения – растущее, как опухоль, недоверие к своему собственному спасителю. Марк шёл вперёд, но теперь он следил не только за угрозой в центре зала. Он следил за той, что шла у него за спиной.

Глава 94: Тени на Стенах

Неправильная Тишина

Они двигались по огромному, кубическому пространству, похожему на заброшенный машинный зал. После потери Миллера напряжение достигло предела. Сержант Дэвис жестами расставил своих людей в боевой порядок. Они шли вдоль стены, готовые в любой момент занять оборону.

– Мне это не нравится, – прошептал Дэвис по закрытому каналу. – Слишком тихо.

Даже всепроникающий фоновый гул Ковчега здесь почти не был слышен. Воздух был неподвижен и холоден, как в склепе.

«Здесь снова», – мысль Кейрана была напряжённой. – «Та же боль в песне Ковчега. Но она не фоновая. Она… пульсирует. Как чей-то голос, кричащий в унисон с Аномалией. Что бы ни делала моя мать, она только что усилила свой ритуал».

Лия взглянула на свой сканер. Он снова показывал бессмысленный набор данных.

– Очередная "мёртвая зона", – констатировала она. – Стабилизирующее поле здесь ослаблено. Будьте готовы.

Возвращение Пустоты

Её слова оказались пророческими. На гладкой, монолитной стене впереди начало проступать тёмное пятно. Затем второе. Третье. В отличие от прошлого раза, они не появлялись медленно. Они буквально выплёскивались из твёрдой материи, как чернила из прорвавшегося сосуда. За несколько секунд огромный зал наполнился десятками этих беззвучных, колышущихся тварей. Они двигались быстрее, агрессивнее, отрезая команде путь к отступлению.

– К стене! Оборонительный периметр! – голос Дэвиса был твёрдым, но в нём прозвучали стальные нотки тревоги.

Команда прижалась спинами друг к другу. Кейран попытался активировать свой свет, но после прошлой стычки он был истощён. Сияние, вспыхнувшее на его коже, было слабым, болезненным. Оно заставило ближайшие тени слегка замедлиться, но не остановило их.

Свет против Гнили

Тени, игнорируя их, медленно, но неотвратимо ползли к ним, сжимая кольцо. Паника начала нарастать.

– Фонари! – крик Дэвиса вернул всех в реальность. Он понял принцип. – Если свет Кейрана – это лекарство, то наш – аспирин! Используйте всё, что есть! Все фонари на полную мощность! Сфокусировать лучи!

Морпехи направили мощные лучи своих тактических фонарей на тени. Это было не так эффективно, как всепоглощающий свет Кейрана, но тени заметно замедлили своё движение, их аморфная структура искажалась, словно вязла в упорядоченном потоке фотонов.

– Отступаем к выходу! Быстро! – командовал Дэвис. – Лия, Кейран, вперёд! Мы прикроем!

Началось отчаянное отступление под прикрытием света. Они неслись через зал, огибая молчаливые механизмы и колышущиеся тени, которые отступали от лучей фонарей, но тут же смыкались за их спинами. Хендрикс, бегущий последним, чувствовал ледяное дыхание одной из тварей на своей спине.

Они вломились в узкий туннель, который вёл из зала. Дэвис, не раздумывая, ударил кулаком по аварийной панели на стене.

– Дверь!

С оглушительным скрежетом и грохотом многотонная гермодверь рухнула вниз, отсекая их от пещеры ужаса.

В наступившей тишине туннеля было слышно лишь тяжёлое, срывающееся дыхание четырёх выживших.

«Мы не можем так продолжать», – мысль Кейрана была слабой, но ясной. – «Чем глубже мы спускаемся, тем сильнее будет эта гниль. И её кто-то подкармливает. Нам нужна не осторожность. Нам нужна скорость».

Сержант Дэвис кивнул, хотя и не слышал его мыслей. Его лицо было мрачным.

– Вы слышали доктора и нашего… проводника. С этого момента мы не идём, мы бежим. Никаких остановок. Никаких вопросов.

Глава 95: Лабиринт Зеркал

Движущиеся Стены

Массивная дверь за ними беззвучно закрылась, отрезая путь к отступлению. Они вышли из зала с пси-минаретом в, казалось бы, обычный, широкий коридор. Но обманчивая тишина длилась недолго.

Сначала пол под ногами едва заметно завибрировал. Затем Марк, стоявший ближе к стене, увидел невозможное: монолитная металлическая панель плавно, без единого звука, ушла в сторону, открывая новый, идентичный проход там, где секунду назад была глухая стена. Одновременно коридор впереди начал сужаться.

– Что за…?! – крикнул Марк, отступая к центру. – Мы в ловушке!

– Это не ловушка, – голос Векса был холоден и аналитичен, он сканировал окружение. – Это навигационная система. Динамическая реконфигурация коридоров для оптимизации логистики гигантских грузовых дронов. Но она работает в хаотичном, аварийном режиме. Маршруты постоянно меняются.

Пространство вокруг них ожило. Оно превратилось в гигантский, безмолвный кубик Рубика, который перестраивался по своей собственной, чуждой логике.

– Расслабьтесь, – раздался насмешливый голос Оррика. Он единственный, кто выглядел не испуганным, а заинтригованным. – Я же говорил, что пригожусь. Моя прелесть, – он похлопал по небольшому устройству на своём поясе, – может улавливать остаточные грави-сигнатуры от движущихся стен. Я могу предсказать, какой проход откроется следующим. Идите за мной, если хотите жить.

Ненадёжный Проводник

Он не соврал. Оррик уверенно двинулся вперёд, в самое сердце этого архитектурного безумия.

– Сюда! – крикнул он, ныряя в только что открывшийся проход слева. Команда ринулась за ним. – Направо, быстро! Стена закрывается! Этот проход будет активен ещё пять секунд!

Его уверенность была основана на технологии, которую он украл у Найры. Прототип маскировочного устройства работал на уникальном принципе. Он не создавал поле невидимости, а улавливал микроколебания пространства-времени, вызванные движением массивных стен, и проецировал «слепую зону» в сенсорах, идеально маскируя их под фоновый гравитационный шум. Для этого ему и требовался постоянный, чистый канал энергии, который он так нагло затребовал у Тани, одновременно используя его как шину для скрытого сканирования данных «Предвестника».

Они бежали, поворачивали, иногда возвращаясь, казалось, в то же самое место, но Оррик вёл их с какой-то хищной, азартной уверенностью. Он был в своей стихии – в хаосе, который он мог понять и использовать. Даже Марк, скрепя сердце, вынужден был признать его незаменимость.

Внезапно устройство на поясе Оррика издало резкий писк, и на нём замигала красная лампочка.

– Чёрт! – выругался он. – Сигнал теряется. Этот лабиринт – не просто движущиеся стены. Он генерирует мощнейший гравитационный "шум", чтобы сбивать с толку навигационные системы дронов. Мой прибор едва пробивается сквозь него. До этого мы шли на грани, теперь помехи стали слишком сильными.

Он ударил по своему комлинку.

– Таня! Мне нужна вся мощность, которую ты можешь дать! Прямой, чистый канал, чтобы я мог усилить сигнал и получить чёткую картину! Иначе мы будем бродить здесь, пока у нас не кончится воздух!

На борту «Стикса», дрейфующего в мёртвой зоне, Таня услышала его требование.

– Стабильная подача? В этом хаосе? Он с ума сошёл, – пробормотала она.

Но у неё не было выбора. Она видела на тактической карте, как её друзья заперты в движущемся лабиринте. Она неохотно начала перенаправлять энергию, создавая узкий, но мощный и стабильный канал связи и питания для устройства Оррика.

Скрытый Поток

Таня Вольская ненавидела, когда её использовали. Она следила за энергопотоком, идущим к Оррику, и её профессиональное чутьё инженера било тревогу. Что-то было не так. Во-первых, запрашиваемый энергоканал был слишком «чистым». Слишком стабильным для простого навигатора, который должен был бороться с чудовищными гравитационными помехами. Это была первая красная лампочка.

«Он не просто пробивается сквозь шум, – подумала она. – Он его использует как прикрытие».

Её пальцы замерли над консолью. Она запустила не общее сканирование, а узкоспециализированный анализатор пакетов, настроенный на протоколы, которые, как она знала от Найры, Аль-Нуир использовали для архивации данных. Она искала не просто утечку, а конкретный «цифровой почерк».

И нашла. Анализатор не мог расшифровать данные, но он показывал их структуру. Ритм обмена был безошибочным. Это не были короткие, частые навигационные пинги. Это были короткие, точечные запросы, за которыми следовали долгие, массивные потоки ответных данных – паттерн, характерный для скачивания больших массивов информации.

«Он не скачивает весь архив, – с холодной яростью поняла она. – Он хитрее. Он выкачивает только корневые директории и ключи шифрования. Ключи от их технологического царства. А мощный гравитационный шум лабиринта служит ему идеальным прикрытием, маскируя его целевой трафик в океане хаоса».

«Вот ублюдок», – подумала она, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Она видела это ясно, как день. Оррик использовал не всю энергию. Небольшой, но постоянный «ручеёк», около пяти процентов от общей мощности канала, отводился в сторону, на совершенно другой протокол.

«Он не просто ведёт их», – осознала она. «Он использует мой стабильный энергоканал как шину для высокоскоростной передачи данных. Он не просил энергию для навигации. Он просил её, чтобы запитать свой собственный, скрытый сканер! Он втихую копирует технологические схемы "Предвестника" себе на датапад, пока все думают, что он их спасает!»

Она стиснула зубы. Разоблачить его прямо сейчас? Выдать его по рации, рискуя вызвать перестрелку и погубить всю команду в этом проклятом лабиринте? Нет. Слишком опасно. Она будет молчать. Наблюдать. И ждать. Ждать подходящего момента, чтобы прижать этого шакала к стенке. Но теперь она знала его истинную, эгоистичную цель.

Ложный Путь

В лабиринте они приближались к тому, что, по расчётам, было выходом. Оррик, увлечённый своим тайным сканированием, на долю секунды отвлёкся.

– Так, теперь сюда… – уверенно сказал он, указывая на широкий, ярко освещённый проход.

Но прежде, чем команда шагнула вперёд, Векс резко его остановил, выставив свою металлическую руку.

– Неверно, – холодно произнёс он. – Грави-сигнатура этого прохода нестабильна. Он ведёт в шлюз для аварийного сброса плазменных отходов.

В тот же миг указанный Орриком проход с оглушительным скрежетом и рёвом закрылся, а мощный выброс перегретого газа ударил в то место, где они могли бы быть. Рядом, в стене, беззвучно открылся другой, более узкий и тёмный коридор.

Оррик уставился на Векса, и на мгновение его игривая маска спала, обнажив гримасу чистой, неприкрытой ярости. Он был почти пойман на своей ошибке. Марк заметил этот взгляд, и все его подозрения мгновенно превратились в уверенность.

– Ещё одна такая «ошибка», Оррик, – тихо, почти на ухо, сказал Марк, когда они проходили мимо него, – и я лично позволю Вексу тебя «переработать». Ты меня понял?

Они вышли из лабиринта, но атмосфера в команде стала ледяной. Доверие к их проводнику, и без того хрупкое, как тонкий лёд, окончательно рухнуло. Таня на борту «Стикса» теперь знала его секрет. Марк и Векс подозревали его в некомпетентности или прямом предательстве. Оррик понял, что он под микроскопом.

Команда «Копья» ещё глубже погрузилась во вражескую территорию, раздираемая внутренними конфликтами, которые были не менее опасны, чем сам «Предвестник».

Сердце Пустоты

Глава 96: Война Тюремщиков

Пещера Невозможного

Узкий, клаустрофобный туннель, где их преследовали обрывки небытия, сменился простором, от которого перехватило дыхание. Они вышли на широкий скалистый уступ, и перед ними разверзлась пещера, настолько огромная, что её противоположный край тонул в непроглядной тьме. Своды терялись в высоте, как небосвод чужого, мёртвого мира. Тишина здесь была иной – не просто отсутствием звука, а чем-то плотным, вязким. Звук их шагов не отражался эхом, а вяз в этой тишине и умирал, поглощённый без остатка.

– Занять позиции! – голос сержанта Дэвиса в интеркоме прозвучал приглушённо и неуверенно. Инстинкты солдата взяли верх, но его военный опыт был здесь так же бесполезен, как компас в чёрной дыре. Хендрикс и Райли встали по бокам, их винтовки ощупывали пустоту.

Лия активировала сканер. Прибор издал короткий, болезненный визг и замер, экран покрылся рябью.

– Этого не может быть, – прошептала она, её слова были адресованы скорее себе. – Нулевая энтропия. Стабильные гравитационные аномалии. Это как… как вакуум в самих законах физики.

«Чувствуешь?» – мысль Кейрана коснулась её сознания, чистая и холодная, как звёздный свет. «Воздух… он поёт. Тихой, скорбной песней. Это не просто пещера. Это шрам».

И тогда они увидели его. В самом сердце пещеры, в нескольких километрах от них, висел источник странного, неземного свечения. Это была не просто тьма. Это была дыра в реальности. Рваная рана в полотне пространства, чёрная, как абсолютная пустота. Её края изгибались и мерцали, искажая свет далёких звёзд, которые проглядывали сквозь неё, словно через кривую, треснувшую линзу.

А перед этой раной, неподвижные, как изваяния, стояли две высокие фигуры в чёрных балахонах. Молчальники.

Танец Созидания и Распада

Разрыв Аномалии медленно, безразлично расширялся. Это не было агрессивным вторжением; это было спокойное, методичное гниение самой ткани бытия. Камни и вековая пыль рядом с разрывом не взрывались и не горели – они просто исчезали, стирались из реальности, словно их никогда и не было.

И в этот момент Молчальники начали своё безмолвное противостояние.

Они не стреляли. Не использовали оружие. Медленно, в идеальной, нечеловеческой синхронности, словно исполняя древний, забытый ритуальный танец, они подняли руки. Между их ладонями начали сплетаться нити чистого, белого света. Они не создавали щит. Они буквально ткали новую реальность. Яркие энергетические спирали, похожие на галактики в миниатюре, срывались с их пальцев и «вплетались» в рваные края разрыва, как игла хирурга, сшивающая рану. Каждая спираль, касаясь небытия, с шипением затягивала его, восстанавливая нарушенную структуру пространства.

Лия смотрела на это, забыв дышать. Её научный разум отказывался принимать увиденное, но не мог отрицать его.

– Они не борются с ней… – прошептала она в микрофон, её голос дрожал от смеси ужаса и благоговения. – Они её лечат. Стабилизируют кривизну пространства-времени вручную. Это… это прикладная космология. Боже мой, это невозможно.

«Это не битва, Лия», – прозвучал в её голове голос Кейрана, и в нём не было страха, лишь глубокое, печальное понимание. «Это вечное поддержание равновесия. Аномалия – это тишина, забвение. А они – это музыка. Песня творения, которая не даёт тишине поглотить всё».

Одна из спиралей, созданных Молчальниками, попала в особенно плотный сгусток «небытия». Она не взорвалась, а просто погасла, растворилась без следа. Разрыв на мгновение расширился с новой силой, словно голодный зверь, сделавший очередной глоток. Один из Молчальников слегка пошатнулся, его фигура на долю секунды потеряла чёткость. И в этот момент вся команда поняла сокрушительную истину: даже для этих сущностей эта борьба не проходит бесследно. Они не всесильны. Они могут проиграть.

Эхо Эонов

Два Молчальника объединили усилия. Их движения стали быстрее, резче. Они создали единую, гигантскую, невероятно сложную спираль из света и тишины и медленно, с колоссальным, видимым усилием, «запечатали» основную часть прорыва. Разрыв не исчез. Он сжался, превратившись в небольшой, но яростно пульсирующий тёмный «глаз». Битва не была выиграна – было достигнуто лишь хрупкое, временное перемирие.

Молчальники застыли на своих местах, их поднятые руки всё ещё испускали тонкие, поддерживающие нити света. Они перестали быть воинами и превратились в живые столпы, поддерживающие ослабевшую стену тюрьмы.

На команду снизошло озарение.

Сержант Дэвис медленно опустил винтовку, осознавая её абсолютную, почти кощунственную бесполезность. Его оружие могло убивать людей, пришельцев, машины. Но как убить дыру в мироздании?

Лия посмотрела на свой датапад, на котором всё ещё светился их план – добраться до «Алтаря». Кейран смотрел на двух застывших стражей. Вся их миссия, вся их война, вся десятитысячелетняя история вражды их рас – всё это в один миг показалось мелкой, незначительной, детской вознёй в песочнице. Они были не героями, пришедшими спасти мир. Они были крошечными муравьями, случайно забредшими на поле битвы, где боги боролись с самой энтропией. Их цель – не победить Аномалию, а лишь поднести патроны одному из этих вечных воинов.

Они обменялись мысленным взглядом, и в нём смешались ужас, благоговение и новое, тяжёлое понимание своей истинной роли.

«Все наши войны… они были лишь эхом», – пронеслась мысль Кейрана, полная печальной ясности.

«…И это, – завершила Лия, чувствуя, как холод пробирает её до самых костей, – это тот самый звук, что их породил».

Они молча смотрели на двух одиноких стражей, державших на своих плечах саму реальность, и продолжили свой путь к «Алтарю». Теперь они шли не просто вглубь Луны. Они шли в самое сердце войны, которая длилась эоны.

Глава 97: Цена Правды

Короткий Поводок

Они вышли из лабиринта. Хаос движущихся стен сменился узким, тускло освещённым сервисным коридором. Тишина, наступившая после, была не облегчением, а сгустившимся напряжением. Воздух был тяжёлым, пахнущим озоном и остаточной энергией.

Марк остановился. Его лицо под прозрачным забралом шлема было искажено холодной, сжатой до предела яростью. Прежде чем Оррик успел произнести очередную остроту, Марк сделал резкий, рассчитанный выпад. Он схватил гибрида за бронированный жилет и с силой, рождённой адреналином и гневом, впечатал в рифлёную металлическую стену.

Глухой, зловещий удар брони о металл стал единственным звуком в коридоре. Зои инстинктивно отшатнулась. Векс, стоявший чуть поодаль, остался неподвижен. Его красная оптика бесстрастно зафиксировала сцену, как камера видеонаблюдения.

– Ты чуть не убил нас, – прошипел Марк, его голос в интеркоме был похож на скрежет стали. – Тот проход. Это была не ошибка навигатора. Это была ловушка.

Оррик, на мгновение ошеломлённый, попытался изобразить раненую невинность. В его глазах, однако, мелькнул неподдельный страх.

– Маленькая ошибка, капитан. Техника сбоит. С кем не бывает в этом проклятом месте? Я спас вам жизнь десять раз за последние полчаса.

Марк усилил хватку, приподнимая Оррика так, что его ботинки едва касались пола.

– Мне не нужны твои спасения, если каждое из них подводит нас к могиле. Я даю тебе один шанс, Оррик. Один. Скажи правду. Ты работаешь на них?

Игра Шакала

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Оррик понял, что его обычные увёртки не сработают. И тогда он сменил тактику. Страх в его глазах сменился вызывающей насмешкой. Он перестал сопротивляться и расслабился в хватке Марка, превращая агрессию капитана в нелепую, отчаянную позу.

– На них? – он криво усмехнулся. – На кого, на этих безмозглых автоматов? Капитан, вы действительно думаете, что я бы выбрал проигрывающую сторону? Я играю только за одну команду – команду победителей. И сейчас в ней только один игрок – я.

Он наклонил голову, глядя на Марка сверху вниз, несмотря на то, что тот его держал.

– А вы… вы без меня и первого коридора бы не прошли. Так что убери от меня руки, солдат, и дай мне делать мою работу.

– Твоя работа – вести нас, – голос Марка стал ещё тише и опаснее. – А не сканировать их системы для своей личной выгоды.

Он не знал этого наверняка, но он видел. В хаосе лабиринта, на долю секунды, от датапада на запястье Оррика метнулся тонкий, едва заметный лазерный луч, который «ощупал» одну из панелей на стене. Это не был навигационный сигнал. Это был маркер сканирования. Оррик думал, что в суматохе никто не заметит. Он ошибся.

Усмешка на лице Оррика дрогнула.

Векс, до этого стоявший абсолютно неподвижно, медленно повернул голову, его красная оптика сфокусировалась сначала на Оррике, а затем на руке Марка, тянущейся к пистолету. Он не произнёс ни слова, но само это движение изменило геометрию сцены. Он перестал быть наблюдателем. Он стал участником, оценивающим угрозу – и угрозой теперь был не только Оррик, но и собственный союзник, готовый сорвать миссию из-за гнева.

Оррик, видя это, решил, что лучшая защита – это нападение.

– А вы думали, я делаю это из доброты душевной? – прошипел он. – Каждый из нас здесь ради своей выгоды. Я просто честнее вас.

Это признание стало последней каплей. Палец Марка лёг на спусковой крючок.

Логика Стали

Векс сделал шаг вперёд. Его движения были лишены эмоций – точные, экономичные и абсолютно неотвратимые, как движение поршня.

Металлическая рука офицера Аль-Нуир опустилась на предплечье Марка. Он не ударил и не толкнул. Он просто сжал пальцы. Сила этого сжатия была такова, что Марк, стиснув зубы от боли, был вынужден разжать хватку. Оррик со стуком упал на ноги, жадно хватая ртом воздух.

Векс встал между ними, как серая, непробиваемая стена.

– Достаточно, – его вокодер превратил слово в холодный, ровный гул, лишённый всяких интонаций. – Эмоциональные всплески – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

– Он предатель, Векс! – гневно бросил Марк. – Он саботирует миссию!

Векс медленно повернул свою красную оптику к Марку.

– Он – инструмент. Неисправный, да. Ненадёжный, безусловно. Но на данный момент – незаменимый. Ваши личные счёты можно будет свести после выполнения миссии. Если мы выживем.

Он сделал паузу, и тишина в коридоре стала ещё более давящей.

– Каждая секунда, потраченная на это, – это секунда, которую мы дарим врагу. И он, в отличие от нас, не тратит время на споры.

Слова Векса, холодные и безжизненные, как лунный пейзаж, подействовали как ушат ледяной воды. Марк с ненавистью посмотрел на Оррика, который, потирая шею, уже снова нацепил на лицо свою наглую ухмылку. Но капитан отступил. Машина для убийства, офицер вражеской расы, только что стал самым трезвым и разумным голосом в их отряде, и эта ирония была горькой, как яд.

Недоверие не исчезло. Оно превратилось в холодный, затаившийся айсберг.

– Двигаемся, – бросил Марк, его голос был сухим и безжизненным.

Они продолжили свой путь. Векс шёл рядом с Орриком, его молчаливое присутствие было более действенной угрозой, чем любые слова Марка. А Марк шёл впереди, осознавая, что цена правды сейчас – это отложить правосудие, чтобы не похоронить миссию.

Глава 98: Эхо Итана

Голос из Прошлого

Они двигались по очередному гигантскому залу, похожему на внутренности давно умершего Левиафана. После столкновения с Тенями и безмолвной войны, свидетелями которой они стали, команда шла быстро, почти не разговаривая. Воздух был пропитан напряжением и тихой скорбью по погибшему морпеху. Лия, идущая рядом с Кейраном, пыталась сосредоточиться на данных, которые Айко с трудом проталкивала сквозь помехи, но её разум, измотанный и уязвимый, был похож на натянутую до предела струну.

Внезапно в её шлеме раздался голос, и мир вокруг замер.

«Лия? Дорогая, это ты?»

Голос был до боли, до разрыва сердца родным. Он перекрыл все каналы связи, отрезав её от остальной команды. Это был голос Итана Кларка, её мужа, чьё тело осталось погребено под красным песком Марса.

Лия резко остановилась. Её сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной, оглушительной силой. Сержант Дэвис обернулся, его рука легла на винтовку.

– Доктор Морган? Проблема?

Она лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, и махнула рукой, мол, всё в порядке.

– Итан?.. – прошептала она, и её шёпот утонул в гуле систем жизнеобеспечения. – Нет… ты… ты погиб. На Марсе.

«Нет, Лия, нет! – голос в её голове был полон отчаянной, искренней радости. – Это была инсценировка! Меня забрали… Я в безопасности! Слушай меня, дорогая, ты в страшной опасности!»

Из полумрака впереди, из-за одной из гигантских, молчащих машин, вышла фигура в стандартном скафандре ESA. Движения были знакомыми, походка – той самой, что она помнила. Фигура шагнула в тусклый свет их фонарей и сняла шлем.

Лия ахнула. Аномалия, подпитанная хаотичной энергией ритуала Элиры, нашла самую свежую, самую кровоточащую рану в её разуме – горе по Итану. Она не создавала образ с нуля. Она взяла её самые сильные, самые сокровенные воспоминания и страхи, сплела их воедино и выпустила обратно, придав им физическую форму и собственный, искажённый голос.

То же лицо, те же добрые карие глаза, та же знакомая улыбка, полная беспокойства. Даже маленькая родинка над правой бровью была на месте. Это не был просто голос. Он был здесь.

Яд Сомнения

Лия застыла на месте, глядя на призрачную фигуру мужа. Для сержанта Дэвиса и остальных она просто смотрела в пустой, тёмный угол зала. Но для Кейрана, связанного с ней, её разум взорвался волной шока, боли и мучительного, невозможного смятения, которая почти сбила его с ног.

Иллюзия Итана сделала шаг к ней, протягивая руку. Его лицо выражало отчаяние и безграничную любовь.

– Лия, послушай меня. Всё это ловушка. Этот… пришелец, что рядом с тобой, он не помогает тебе. Он использует тебя.

Слова были тихими, убедительными, каждое из них – капля чистого, дистиллированного яда.

– Его раса – не философы, они паразиты, ментальные вампиры. Они хотят поглотить тебя, использовать твою ДНК, чтобы возродить себя. Аномалия – это их выдумка, чудовищная ложь, чтобы заманить тебя вглубь Ковчега!

– Нет… – прошептала Лия, её разум разрывался. – Кейран… он…

– Он лжёт тебе, Лия! Я вижу это отсюда! Он питается твоими страхами, твоей болью! – голос Итана дрогнул от слёз. – Вернись! Пока не поздно! Я люблю тебя, Лия. Доверься мне. Не ему.

Слова Итана упали на самую благодатную почву – на все её скрытые страхи. Страх перед собственной трансформацией. Страх, что Кейран, при всей их близости, остаётся чужаком. Её горе по Итану, которое она так и не смогла до конца пережить.

Она посмотрела на Кейрана. И на одно ужасное, бесконечное мгновение в его светящихся голубых глазах ей померещилась холодная, хищная, инопланетная пустота. Он казался таким чужим. Таким… неправильным.

Она сделала шаг назад от него. Шаг к призраку своего мужа.

Связь между ней и Кейраном натянулась и затрещала, наполняясь её болью, её сомнением, её предательством. Аномалия нашла её самое слабое место и вонзила в него свой ядовитый клинок.

Шрам на Душе

Кейран почувствовал, как её доверие ускользает, как холодная вода сквозь пальцы. Он видел её глазами любящее лицо призрака, слышал её ушами ядовитые слова. Он понял, что любой агрессивный ответ, любая попытка силой разорвать иллюзию лишь подтвердит слова «Итана». Он станет монстром из её кошмара.

И тогда он сделал единственное, что мог.

Он не стал вторгаться в её разум. Он распахнул свой. Полностью. Он снял все ментальные барьеры, все щиты, которые веками выстраивала его раса, и позволил ей почувствовать не его мысли, а его самую глубинную, сокровенную суть. Он показал ей свою боль.

Лия, колеблющаяся на грани, внезапно захлебнулась. Это была не её боль. Это была вековая, всепоглощающая, сокрушительная вина Кейрана за гибель своего брата Воррика. Она почувствовала не хитрость или манипуляцию, а чистую, дистиллированную агонию. Ощущение было настолько реальным, настолько разрушительным, что фальшивый, любящий образ Итана мгновенно померк на его фоне. Иллюзия, какой бы совершенной она ни была, не могла воспроизвести такую глубину истинного страдания.

– А-а-ах!

Лия вскрикнула, но не от страха, а от боли – своей и его, слившихся воедино. Она посмотрела на «Итана», и его любящее лицо исказилось, превратившись в безразличную, голодную маску пустоты. Иллюзия распалась, как дым на ветру.

Она рухнула на колени, тяжело дыша, её тело сотрясала дрожь. Она была свободна. Но цена этой свободы была огромна.

Кейран, пошатнувшись от чудовищного ментального усилия, смотрел на неё. Их связь была восстановлена, но на ней остался глубокий, рваный шрам. Он показал ей свою душу, чтобы спасти её, но тем самым навсегда впустил её в свою самую тёмную тайну. А она… она на мгновение поверила лжи и предала его.

Это молчаливое, горькое знание теперь будет стоять между ними, как призрак, куда более реальный, чем тот, что только что создала Аномалия.

Глава 99: Рой

Собор Машин

Коридор закончился внезапно, уступив место пространству, от масштабов которого перехватило дыхание. Они стояли на пороге гигантского производственного цеха, похожего на собор, посвящённый богу-машине. Огромные, молчащие сборочные манипуляторы, похожие на скелеты титанов, висели под потолком, терявшемся во мраке. Вдоль стен тянулись конвейерные ленты шириной с автостраду, застывшие в середине своего вечного пути. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом холодного металла и застывшего машинного масла. Тишина здесь была почти абсолютной, мёртвой.

Команда осторожно продвигалась по центральному проходу, который вёл сквозь это кладбище механизмов. Их шаги гулко отдавались в этой тишине, нарушая её покой. Марк жестом указал на гигантские, похожие на коконы контейнеры, которыми были усеяны стены от пола до потолка. Они были гладкими, чёрными и абсолютно инертными.

Зои, не отрываясь от своего сканера, прошептала в общий канал:

– Высокая концентрация неопознанных металлических сплавов. Энергосигнатура на нуле. Спящий режим.

Оррик, идущий впереди, внезапно замер. Его навигатор, до этого молчавший, издал тихий, тревожный писк.

– Что-то изменилось, – его голос, обычно полный бравады, стал напряжённым. – Фоновое энергополе… оно просыпается.

Пробуждение Скарабеев

Его слова оказались пророчеством.

По всему залу, один за другим, словно зажигая злые глаза, вспыхнули тусклые, красные аварийные огни. Глубокий гул, до этого едва слышимый, начал нарастать, превращаясь в низкочастотную вибрацию, от которой задрожал пол под их ногами.

Тысячи «коконов» на стенах с синхронным, сухим щелчком раскрылись. Из них, словно капли густой чёрной смолы, начали высыпаться небольшие, с ладонь величиной, паукообразные дроны. У них было шесть многосуставчатых ног, блестящий хитиновый панцирь и единственная красная оптика в центре, которая безжизненно смотрела перед собой. Они напоминали металлических скарабеев.

– Дроны-ремонтники, – холодно и констатирующе произнёс Векс, его вокодер превратил слова в безэмоциональный отчёт. – Модель "Скарабей-7". Предназначены для полевого ремонта обшивки и внутренних систем. В боевом протоколе используются для деконструкции вражеской техники.

– Деконструкции?.. – переспросил Марк, мгновенно осознавая ужасающий смысл последней фразы.

В тот же миг тысячи красных огоньков одновременно вспыхнули ярким, сфокусированным светом. Они повернулись в сторону команды. Оглушительный, высокочастотный визг – единый сигнал активации – ударил по ушам, проникая даже сквозь шлемы.

Рой ожил.

Зои, направив на них свой сканер, тут же поняла, почему они так опасны. Она искала центральный узел, которого не было.

– Децентрализованная сеть, – пробормотала она с мрачным восхищением. – Дроны действуют как единый разум, их простые процессоры объединяются через высокочастотный канал связи, мгновенно адаптируясь к тактике жертв. Убить одного – всё равно что удалить один нейрон из мозга. Бессмысленно.

Прилив из Стали

Это не было похоже на атаку. Это был прилив.

«Скарабеи» волной устремились к ним со всех сторон – чёрный, скрежещущий поток хлынул по полу, по стенам, они дождём посыпались с потолка. Их целью было не убить. Их целью было поглотить и разобрать их на части.

Началась отчаянная, хаотичная битва за выживание.

– Огонь! – рявкнул Марк.

Он и Векс открыли шквальный огонь из импульсных винтовок, создавая перед собой огненный барьер. Десятки дронов взрывались снопами искр, их разорванные корпуса отлетали в стороны, но на их место тут же прибегали сотни новых. Это было всё равно что пытаться остановить наводнение, стреляя в воду.

Оррик, отбросив все шутки, использовал свой энергетический пистолет с ювелирной точностью, выцеливая отдельных «скарабеев», которые пытались обойти их с фланга. Его лицо было сосредоточенным и злым.

Зои, не имея боевого опыта, вжалась в основание одного из гигантских манипуляторов, лихорадочно пытаясь найти на своём сканере управляющую частоту роя. Но эфир был забит таким количеством помех от тысяч активированных дронов, что её приборы показывали лишь белый шум.

Несколько «скарабеев» прорвались сквозь стену огня и с поразительной ловкостью запрыгнули на массивную броню Векса. Их ноги-манипуляторы мгновенно активировали плазменные микро-резцы и с пронзительным визгом начали пилить его доспех, высекая фонтаны оранжевых искр. Векс издал низкий, гортанный рёв – звук, который не ожидал услышать никто, – сорвал их с себя и с хрустом раздавил тяжёлым ботинком.

– Не стоять на месте! – крикнул Марк в интерком, его голос едва пробивался сквозь какофонию боя. – К тому выходу! Прорываемся! Таня, ты меня слышишь?! Приём!

На борту «Стикса» Таня в ужасе вцепилась в подлокотники своего кресла. Связь не пропала. Стало хуже. Эфир превратился в ад. Она слышала всё: крик Марка, оглушительный рёв статических помех от тысяч активированных дронов, визг плазменных резцов, звуки взрывов и что-то ещё… низкий, гортанный рёв Векса.

– …их слишком много!.. – донёсся до неё искажённый голос Оррика, прежде чем утонуть в скрежете.

– Марк! Копьё, ответьте! Доложите обстановку! – отчаянно кричала она в передатчик, но в ответ получала лишь стену шума, в которой тонули крики её друзей.

Она была беспомощна. Запертая в своём шаттле, она могла лишь слушать звуки битвы, в которой, возможно, прямо сейчас гибнет её команда, не в силах ни помочь, ни даже узнать, живы ли они ещё.

Команда «Копья» медленно, шаг за шагом, отступая под натиском бесконечного роя, они двигались к далекому выходу. Зажатые в тиски в соборе машин, перед лицом неумолимого, голодного металлического прилива. Путь вперёд был их единственным, почти невозможным спасением.

Глава 100: Общая Боль

Отголоски Призрака

Они шли по тёмным, монотонным коридорам Ковчега, и тишина между Лией и Кейраном была тяжелее, чем многотонные своды над их головами. После атаки Аномалии, после того, как призрак Итана был изгнан, что-то изменилось. Связь между ними, до этого бывшая мостом, превратилась в открытую рану.

Лия пыталась сосредоточиться на данных, которые Айко с трудом проталкивала сквозь помехи, но её мысли постоянно возвращались к образу мужа. Это больше не было просто воспоминанием. Это стало фантомной болью, которую теперь чувствовал и Кейран.

Через их усилившуюся связь он ощущал её горе не как сторонний наблюдатель, а как свою собственную, чужеродную эмоцию. Он видел обрывки её прошлого: их свадьба под дождём, совместная работа в лаборатории, её смех, её слёзы, последний, отчаянный разговор перед его отлётом на Марс. Эти человеческие, хрупкие эмоции сбивали его с толку, мешали концентрироваться на управлении платформой, на ощущении опасностей Ковчега.

«Этот… образ. Он всё ещё здесь», – его мысль коснулась её сознания, и в ней была непривычная нота боли. «В тебе. Я чувствую его. Это… больно».

«Это называется горе, Кейран, – мысленно огрызнулась она, её собственная боль смешалась с раздражением. – Это часть меня. Ты не можешь просто выключить это».

В ответ на её горе, его собственная, глубоко запрятанная травма – вековая вина за брата – всплыла на поверхность с новой, неконтролируемой силой. Он непроизвольно транслировал ей яркий, мучительный образ: Воррик, его брат, облачённый в чёрную броню Аль-Нуир, смотрит на него с презрением и ненавистью. «Ты всегда был слабаком, брат. И всегда им будешь».

Лия вздрогнула, как от физического удара. Она почувствовала его стыд, его ярость, его беспомощность.

Слияние в Агонии

И в этот момент их защитные барьеры, ослабленные прошлой битвой и его отчаянной попыткой спасти её, рухнули окончательно. Больше не было "его" и "её" боли. Их сознания начали сливаться в единый, страдающий узел.

Они оба остановились, схватившись за головы.

Лия видела мир глазами Кейрана. Пылающий, умирающий Марс. Крики его сородичей, превращающиеся в беззвучный телепатический вопль. Холодное предательство в глазах брата. Она чувствовала на своих плечах невыносимую тяжесть тысяч лет истории, потерь и одиночества.

Кейран видел мир её глазами. Короткая, хрупкая, до смешного быстрая человеческая жизнь. Сила любви, способная перевернуть мир, и глубина горя, способная его уничтожить. Страх перед неизвестностью, перед собственной трансформацией. Он чувствовал её смертность, как свою собственную, и это было ужасающе.

Это не сближало их. Это их уничтожало. Их личности начали размываться, как акварель под дождём. Они больше не были Лией и Кейраном, а единым, страдающим существом, разрываемым на части двумя совершенно разными, но одинаково невыносимыми видами боли.

– Доктор Морган! Что с вами?! – сержант Дэвис подбежал к ним, его голос был полон тревоги.

Но они его не слышали, запертые в своём общем, персональном аду.

Кейран рухнул на одно колено, его биолюминесцентное сияние начало хаотично мерцать, переходя от синего к тревожно-красному и обратно. Лия смотрела на свои руки и с ужасом видела, как на них, словно проступающие вены, начинают светиться призрачные голубые узоры, точно как у него.

Она закричала. Они теряли себя.

Стена между Душами

В последний момент, на самой грани полного ментального коллапса, инстинкт самосохранения – или то, что от него осталось – взял верх.

Кейран, используя остатки своей тысячелетней дисциплины, с чудовищным усилием воли начал мысленно возводить стену. Но это была не просто стена. Он начал ткать К'тaрр – «Стену Непрерывной Спирали», древнюю защитную технику Зианна. Он представил себе не плоский барьер, а уходящий в бесконечность спиральный лабиринт из чистой воли, где каждый виток – это новый слой защиты.

Лия, инстинктивно понимая, что он делает, ухватилась за эту идею. Она не понимала философии, но видела паттерн. Она начала помогать ему со своей стороны. Она не просто выстраивала барьер из своей идентичности. Она брала свои самые сильные, самые «реальные» воспоминания – запах мокрого асфальта, вкус первого утреннего кофе, ощущение старой бумажной книги под пальцами – и «вплетала» их, как прочные, тёплые нити, в его холодный, эфирный спиральный узор.

Он создавал древний, идеальный каркас. Она наполняла его хаотичной, но нерушимой материей человеческой жизни. Их стена стала гибридным конструктом – идеальной спиралью, укреплённой несовершенными, но настоящими воспоминаниями. Это было не просто разделение. Это было их первое истинное со-творение.

Стена была возведена. Ментальный ураган стих. Они снова могли дышать. Они снова были Лией и Кейраном. Но всё изменилось.

Их связь больше не была открытым мостом. Она превратилась в комнату с толстой стеклянной стеной посередине. Они всё ещё слышали друг друга, но приглушённо, искажённо. Они спасли свои рассудки, но заплатили за это частью той близости, что у них была.

Общая боль не объединила их. Она заставила их отгородиться друг от друга, чтобы выжить. И эта новая дистанция, эта стена между их душами, ощущалась холоднее, чем любая тьма Ковчега.

Они не двинулись с места ещё несколько долгих, оглушительных секунд. Сержант Дэвис, видя, что кризис миновал, молча жестом приказал своим людям держать периметр, давая им эту драгоценную, украденную у времени передышку. Лия сидела на холодном полу, прислонившись спиной к стене, и пыталась унять дрожь в руках. Кейран стоял рядом, неподвижный, как статуя, но она чувствовала через их новую, приглушённую связь его полное истощение. Шок от произошедшего был почти физическим. Они не просто пережили атаку. Они заглянули в души друг друга и в ужасе отшатнулись. И эта тишина, эта неловкая, тяжёлая дистанция между ними была красноречивее любых слов.

Только когда Дэвис тихо кашлянул в интерком.

– Нам нужно идти, доктор.

Они с видимым усилием заставили себя подняться и продолжить путь, унося с собой груз невысказанного.

Глава 101: Побег из Ада

Стена из Тел

Производственный цех превратился в кипящий котёл из скрежещущего металла. Команда «Копья», зажатая в тиски, медленно отступала к единственному видимому выходу – массивному шлюзу в дальнем конце зала. Металлический рой "скарабеев" неумолимо сжимал кольцо, их красные оптические сенсоры сливались в единое, голодное, пульсирующее зарево. Пол под ногами был усеян взорванными, дымящимися корпусами дронов, но это не останавливало прилив. На место каждого уничтоженного вставали десять новых.

– Боеприпасы на исходе! Мы не продержимся! – хрипло крикнул Марк в интерком, переключая опустевшую винтовку на пистолет. Его выстрелы теперь казались жалкими хлопками в этой оглушительной какофонии.

Оррик, чьё энергетическое оружие было более эффективно, но быстро перегревалось, был вынужден делать короткие паузы. В эти мгновения рой подбирался всё ближе, их многосуставчатые ноги скрежетали по металлическому полу.

– Я не могу взломать их протокол! – кричала Зои, её голос срывался от страха и отчаяния. Она прижималась к стене, её сканер был бесполезен. – Слишком много источников, они работают как единый организм без центрального узла!

В этот момент десятки «скарабеев» одновременно бросились на Векса. Их объединённой массы хватило, чтобы сбить гиганта с ног. Он рухнул на спину, и чёрный поток тут же накрыл его. Его броня заскрежетала под натиском сотен микро-резцов. Он стал живым барьером, который вот-вот будет разобран на части.

Жертва Брони

Векс, лёжа на полу под копошащейся массой, понял, что грубая сила бесполезна. Марк и Оррик пытались отстрелить дронов с его тела, но это было всё равно что стрелять по воде.

И тогда офицер Аль-Нуир принял решение.

Он перестал сопротивляться физически. Вместо этого он через свой нейроинтерфейс отдал серию команд системам своей брони. Команд, которых не было ни в одном боевом уставе.

– Рейес. Оррик. Отступайте к шлюзу. Немедленно, – его голос в интеркоме был ровным и холодным, как всегда, но в нём слышалось нечеловеческое напряжение от системной перегрузки. – У вас будет три секунды.

– Векс, что ты задумал?! – крикнул Марк, но ответа не последовало.

Векс проигнорировал его, активировав не боевой, а аварийно-технический протокол. Он не просто перенаправлял энергию. Он инициировал протокол «Солнечная вспышка» – аварийный плазменный сброс его микро-термоядерного ядра. В обход десятков систем безопасности он начал преднамеренно дестабилизировать магнитное поле, удерживающее внутри его доспеха крошечную, яростную звезду. Малейшая ошибка в расчётах – и он не просто умрёт, он аннигилирует в миниатюрной сверхновой, забрав с собой и друзей, и врагов.

Нагрудные и наплечные пластины его доспеха начали светиться изнутри нестерпимым сине-белым светом. Это не была перегрузка конденсаторов. Это была просачивающаяся сквозь ослабленное магнитное поле плазма, ионизирующая воздух вокруг. «Скарабеи», покрывавшие его, на мгновение замерли, их сенсоры были ослеплены.

Окно в Тишине

Марк и Оррик, увидев это, поняли всё без слов. Марк схватил за руку оцепеневшую Зои и рванул её назад, к шлюзу. Оррик прикрывал их отступление последними выстрелами.

Произошло нечто, не похожее на взрыв.

Беззвучный, ослепительный ЭМИ-удар сорвался с тела Векса. Вся ярость его умирающего мини-реактора высвободилась в виде мощнейшего электромагнитного импульса.

ЭМИ-удар не сжёг их. Он ударил по самому слабому месту роя – их децентрализованной сети. На несколько драгоценных секунд связь между дронами была разорвана. Единый, мыслящий организм распался на тысячи 'оглушённых', дезориентированных насекомых, которые хаотично дёргались на месте или бились о стены, не получая команд. Рой не был уничтожен. Он был ввергнут в хаос. Это было их окно.

Векс, окутанный дымом, с трудом поднялся на ноги. Его броня почернела. Из вокодера на его шлеме вместо ровного гула теперь доносился тихий, прерывистый скрежет, а его красная оптика на мгновение замерцала, теряя фокус. Он пожертвовал внешними энергосистемами, став уязвимым, но он создал им окно.

Не теряя ни секунды, команда бросилась к спасительному шлюзу. За их спинами уже слышалось, как первые 'скарабеи' приходят в себя, их красные огоньки снова загорались, а скрежет тысяч ног возобновлялся. Они ввалились в шлюз, и Марк с силой ударил по панели управления. Массивная дверь с грохотом закрылась, отсекая их от зала.

Они были в безопасности. На несколько секунд.

Марк, тяжело дыша, прислонился к холодной стене. Он посмотрел на израненного, дымящегося Векса, на перепуганную, но живую Зои, на Оррика, который молча перезаряжал своё оружие. Они выжили.

Он активировал свой комлинк, всё ещё надеясь на чудо.

– Таня! Таня, приём! Мы прошли! Ответь!

В ответ – лишь ровное, безнадёжное шипение статических помех.

Связь по-прежнему была заглушена. Они вырвались из ада, но они всё ещё были одни, заблудившиеся в самом сердце вражеской территории, и никто во вселенной не знал, живы ли они.

Глава 102: Агония Проводника

Шум в Системе

Медицинский отсек станции «Селена» больше не был местом исцеления. Он стал нервным центром самоубийственной миссии, алтарём, на котором приносилась в жертву одна человеческая душа. Айко Мураками сидела в своём кресле, неподвижная, как идол, окружённая дрожащими, полупрозрачными голограммами. К её вискам тянулись тонкие, как иглы, кабели дополнительных нейроинтерфейсов. На одном из экранов зелёные точки группы «Сердца» медленно ползли вглубь схематичного изображения Ковчега. На другом – бурлил живой, светящийся вихрь кода, который она пыталась укротить.

До этого момента она вела их, как опытный лоцман ведёт корабль через рифы. Её новое «зрение» позволяло ей чувствовать повреждённые сектора гравилифта, обходя их. Но внезапно система начала сбоить.

Голограммы на её экранах подёрнулись рябью, как отражение в воде, по которой пустили волну. Потоки данных, до этого послушные её воле, начали искажаться, наполняясь хаотичным мусором.

– Группа "Сердца", внимание, – её голос в микрофон был напряжён, как натянутая струна. – Фиксирую мощные помехи в управляющей системе. Похоже на… целенаправленную атаку.

«Поняли, Оракул, – донёсся искажённый помехами голос сержанта Дэвиса. – Что нам делать?»

Прежде чем она успела ответить, Айко увидела это. В чистый, элегантный, древний код Ковчега, словно чёрная плесень, начали вторгаться чужеродные, хаотичные строки. Это был цифровой вирус, не похожий ни на что, с чем она сталкивалась. Аномалия не взламывала систему – она её разъедала, впрыскивая в упорядоченные потоки данных дозы чистого, энтропийного хаоса. Её атака была не на код, а на саму информацию. А безумный ритуал Элиры, основанный на био-резонансных технологиях Зианна, создал для этой атаки идеальный мост, подключив волю Аномалии к нервной системе Ковчега.

Слепой Поводырь

Атака нарастала. Голографические карты и схемы на экранах Айко превратились в бессмысленный, психоделический калейдоскоп. Она больше не могла доверять приборам. Одним движением она отключила визуальный интерфейс, погружая себя в физическую темноту, чтобы лучше видеть в цифровой.

Она полностью переключилась на своё новое «зрение». Это не было мистикой. Это была технология, настолько продвинутая, что граничила с ней. Её шейный имплант, экспериментальный прототип от 'Кронтеха', был основан не на кремнии, а на микроскопическом квантовом кристалле. Он позволял ей не просто читать код, а воспринимать его структуру напрямую, как трёхмерный объект. Белая пустота в её сознании взорвалась ощущениями. Её мозг, в отчаянной попытке упорядочить этот хаос, начал присваивать абстрактным данным знакомые ощущения: звук, текстуру, температуру.

Чистые, работающие протоколы гравилифта ощущались как спокойная, тёплая, мелодичная вода, омывающая её разум. А вторжение Аномалии – как рой ядовитых, колючих насекомых, которые впрыскивали в этот тёплый океан холодный, диссонирующий яд.

Нагрузка на её мозг стала нечеловеческой. Её квантовый имплант, работающий на тех же принципах, что и древние системы, оказался её проклятием и благословением. Он позволял ей «видеть» этот хаос, но он же и делал её уязвимой для него. Она чувствовала «порчу» кода, как живую, ядовитую боль, от которой темнело в глазах. Тонкая струйка крови потекла из её носа, но она лишь небрежно смахнула её тыльной стороной ладони, не отрываясь от своей титанической задачи.

Она вела их через особенно опасный участок, где вирус почти полностью перекрыл энергоканал, питавший гравилифт.

– Лия… – её голос в рации дрожал от напряжения, она с трудом подбирала слова. – Сейчас… платформа резко пойдёт влево. Держитесь. Я чувствую… узкий, чистый ручеёк. Он холодный, но не ядовитый. Я проведу вас по нему.

Она с чудовищным усилием воли, сжав зубы до скрипа, протолкнула команду через этот крошечный, незатронутый «заразой» коридор. Но она почувствовала, как часть ментального «яда» Аномалии, не сумев остановить платформу, просочилась через интерфейс и коснулась её собственного сознания. Холодное, липкое ощущение пустоты.

Цена Проводки

Группа «Сердца» успешно миновала опасный участок. Они не знали, какой ценой это было куплено.

В медотсеке Айко откинулась в кресле, её тело била мелкая дрожь. Кибератака Аномалии, не сумев остановить группу, сменила тактику и нанесла удар напрямую по проводнику. Айко почувствовала, как чужеродный, хаотичный код, как рой цифровой саранчи, пытается вторгнуться в её собственный мозг через нейроинтерфейс.

Её тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Она стиснула зубы, чтобы не закричать. В её сознании, как последняя линия обороны, вспыхнули образы из любимых аниме – герои, преодолевающие невозможные трудности, жертвующие всем ради друзей. Это был её личный щит, её ментальная броня. Она выстроила «файрвол» из чистой воли и образов поп-культуры, отсекая атаку.

Атака отступила, отброшенная её отчаянным сопротивлением.

Айко была на грани полного коллапса. Она тяжело дышала, её лицо было белым, как полотно, по щеке стекала вторая, более густая струйка крови. Собрав последние силы, она открыла канал связи. Её голос был слаб, но твёрд, как сталь.

– Группа "Сердца"… я… я провела вас через основной барьер. Дальше помехи должны быть слабее. Вы почти у цели…

Она оборвала связь, прежде чем они успели ответить. Её глаза закатились, и она потеряла сознание, безвольно рухнув в своём кресле.

Её обмякшее тело осталось в кресле. На медицинском мониторе рядом её сердечный ритм был слабым, но стабильным, а датчики мозговой активности показывали бурю, невидимую снаружи. Единственный дежурный медик, бросившийся к ней, мог лишь констатировать полный нейронный коллапс от перегрузки и ввести стабилизирующие препараты. Проводник был жив, но её разум ушёл в тёмные, неизведанные воды, и никто не знал, вернётся ли он оттуда прежним.

Глава 103: Последнее Слово Предателя

Тишина в Эфире

Они двигались по последнему коридору, ведущему к центральному командному пункту. После битвы с роем каждый шаг отдавался болью. Векс, чья броня была испещрена прожжёнными дырами, шёл медленнее, его прикрывал Оррик, который на удивление молчал. Марк, сверяясь со схемами Найры на своём тактическом дисплее, вёл остатки своей группы вперёд, к сердцу вражеского корабля.

Зои Кларк шла в арьергарде, её лицо было непроницаемой маской. Она заметила это первой. После ЭМИ-удара Векса и выхода из зоны действия роя эфир на мгновение стал неестественно чистым. Основные системы связи «Предвестника» в этом секторе всё ещё были подавлены, но локальные помехи, создаваемые тысячами дронов, исчезли.

Это было её окно. Короткое, возможно, единственное.

В её голове проносился вихрь мыслей – не раскаяние, а холодное, яростное самоутверждение. «Они почти у цели. Эти солдаты, мутанты, идиоты. Они думают, что спасают мир, а на самом деле тащат в него новую чуму. Мой отец погиб из-за этой одержимости Марсом, из-за таких, как Лия Морган. Я не позволю им повторить это с Землёй. Я докажу, что была права».

Она замедлила шаг, нарочно отставая от группы на несколько метров, словно проверяя показания своего сканера. Она активировала свой датапад, её пальцы замерли над экраном. Она готовилась отправить свой последний, самый ядовитый отчёт.

Яд в Словах

Она юркнула за массивный выступ в коридоре, пока остальная команда скрылась за поворотом. У неё было не больше тридцати секунд.

Её пальцы летали над сенсорной панелью. Она активировала не стандартный комлинк, а небольшое, плоское устройство, примагниченное к её датападу – прототип «Q-Link» от корпорации «Кронтех». Это была не просто рация. Устройство работало на принципах квантовой запутанности, создавая мгновенный, нелокальный канал связи с парным ему приёмником на Земле. Ему не нужно было пробиваться сквозь помехи, потому что оно вообще не передавало сигнал в классическом понимании. Оно не кричало сквозь статику; оно шептало сквозь трещину в самой реальности.

Она открыла заранее подготовленный, зашифрованный файл. Это не был просто текст. Это был тщательно собранный компромат, где вырванные из контекста фразы Марка о «необходимости контроля», тактические схемы Найры и научные выкладки Лии о мощи Ковчега (полученные через взлом её личного терминала на «Селене» недели назад) были смонтированы так, чтобы создать неопровержимую картину заговора.

Она в последний раз пробежалась глазами по тексту.

Кому: Директор Крюгер. Протокол: Цербер-Омега.

Тема: Финальное подтверждение.

Текст: «Они у ядра. План Рейеса-Мориарти по захвату оружия почти удался. Аль-Нуир предоставили коды доступа. Заговор подтверждён. Рекомендую немедленную активацию протокола "Огненный шторм". Блокирующий флот 'Немезида' должен нанести превентивный удар по 'Селене' и 'Возмездию', пока у них не появилось возможности использовать новое оружие против Земли. По моей оценке, любое промедление приведёт к необратимым последствиям».

Она нажала «Отправить». На экране Q-Link не было шкалы сигнала. Лишь короткая надпись: «Синхронизация квантового состояния… Завершено». Ключ был отправлен.

На Земле, на защищённом сервере, который принадлежал не ESA, а корпорации «Кронтех», программа-агент примет этот ключ и, как паук, соберёт из сотен ранее отправленных, бессмысленных фрагментов единую, чудовищную паутину лжи.

Маска Спасителя

Зои стёрла все следы со своего датапада и быстрым шагом догнала команду, которая как раз остановилась перед массивной круглой дверью, ведущей в тронный зал.

Марк обернулся к ней, его взгляд был полон застарелых подозрений, но и нового, вынужденного уважения после её помощи с пси-минаретом.

– Кларк, ты с нами? Что там?

Она подняла на него абсолютно спокойные, холодные глаза. В них не было и тени того, что она только что совершила.

– Проверяла структурную целостность коридора после ЭМИ-удара. Всё чисто. Можем идти.

Она прошла мимо него, её лицо было маской безупречного профессионализма. Она только что подписала смертный приговор им всем, всему человечеству на Луне. Но в её глазах не было ни вины, ни страха. Только ледяная, непоколебимая уверенность в своей правоте. В своём собственном мире она не была предателем. Она была единственным спасителем.

Команда вошла в тронный зал, не зная, что за их спинами, сквозь пустоту космоса, уже летит приговор, который они не смогут пережить.

Глава 104: Алтарь Пустоты

Последний Порог

Последний туннель, узкий и клаустрофобный, закончился, и они вышли в пространство, которое заставило их замереть. Это была не просто очередная пещера или зал. Они оказались внутри идеально сферической полости, словно в черепе спящего бога.

Стены были не из металла или камня, а из чего-то живого, переливчатого, похожего на перламутр. Они слабо пульсировали ровным, мягким голубым светом, и эта пульсация идеально совпадала с сиянием, исходившим от кожи Кейрана. Воздух здесь был не холодным, а тёплым и плотным, наполненным тихим, низким, всепроникающим гулом, похожим на мерное сердцебиение.

Сержант Дэвис и два его оставшихся морпеха инстинктивно опустили оружие. Здесь не было ощущения угрозы. Наоборот, место казалось священным, первозданным, умиротворяющим. Лия, глядя на свой сканер, видела то, что считала невозможным: идеальную гармонию энергетических полей. Все показания были в зелёной зоне.

«Песня… здесь она идеальна», – мысль Кейрана коснулась её сознания, и в ней не было ни страха, ни напряжения, лишь чистое, почти детское благоговение. «Это… центр. Сердце Ковчега».

«Это не построено, – мысленно ответила Лия, глядя на живые, дышащие стены. – Это… выращено. Биомеханика на уровне, который я не могу даже осмыслить».

В самом центре сферического зала, паря в невесомости, без всякой видимой поддержки, висел он. Алтарь.

Сердце Ковчега

Это была гигантская, пульсирующая геодезическая сфера размером с небольшой дом. Она состояла не из мёртвой материи, а из живого, переплетающегося кружева из полупрозрачных кристаллов и светящейся, органической плоти, по которой, как вены, пробегали потоки чистой энергии. От сферы во все стороны отходили миллионы тонких, похожих на нервы, световых кабелей, соединяя её со стенами зала и уходя вглубь Ковчега.

Алтарь медленно вращался, и его ровная, спокойная пульсация совпадала с тем самым сердцебиением, которое они чувствовали всем телом. Это был не механизм. Это был живой, био-органический нейронный узел. Мозг и сердце древнего корабля.

Лия и Кейран, как заворожённые, подлетели к нему, используя магнитные ботинки, чтобы идти по сферической стене. Они увидели, что на поверхности Алтаря есть интерфейсные порты. Одни были похожи на сложные технологические разъёмы Аль-Нуир, с рядами контактов и символов. Другие – на гладкие, органические ниши, идеально подходящие для ладоней Зианна.

– Он… гибридный, – прошептала Лия. – Они строили его вместе. Аль-Нуир и Зианна. Это и есть тот самый "Пакт Отчаяния".

– Это не просто пульт управления, – его мысль была полна прозрения. – Это главный нейронный узел. Отсюда идут нити ко всем системам Ковчега – к защите, к жизнеобеспечению… и к самому замку на её тюрьме. Чтобы управлять Ковчегом, нужно было стать им. И чтобы контролировать узника, тоже.

Именно в этот момент, когда они осознали двойное предназначение Алтаря, идеальная гармония нарушилась.

Рев из Тюрьмы

Алтарь содрогнулся, его ровный голубой свет на мгновение сменился больным, удушливо-фиолетовым. Мерное сердцебиение Ковчега, которое они чувствовали всем телом, сбилось с ритма, пропустив удар, а затем забилось хаотично и лихорадочно.

Из самого центра Алтаря, из его осквернённого ядра, вырвался беззвучный, но оглушающий ментальный рёв.

Это не было звуком. Это была чистая, концентрированная воля к небытию, волна энтропии, которая ударила по их разуму, как цунами.

Сержант Дэвис и его люди закричали и рухнули на колени, хватаясь за шлемы. Их оружие с лязгом упало на пол.

Лия почувствовала, как её мысли начинают распадаться, терять связность. Воспоминания, личность, самоощущение – всё начало таять, как снег на солнце, под натиском этого всепоглощающего желания пустоты.

Для Кейрана это была не просто ментальная атака. Это была анти-музыка, какофония, которая входила в жесточайший диссонанс с его собственной природой. Его тело, настроенное на гармонию, реагировало на этот абсолютный хаос нестерпимой болью и конвульсиями, как идеально настроенный инструмент, по которому ударили молотом. Он страдал не потому, что был слаб, а потому, что был слишком 'правильно' устроен для этого мира гнили.

Лия, борясь за остатки своего сознания, уцепилась за тонкую, едва различимую ноту в этом шуме – это была "песня" самого Ковчега, его воля к жизни, его собственный "якорь" реальности. Она смотрела на Алтарь. Теперь она видела. В его кристально-чистой, гармоничной структуре, словно раковая опухоль, пульсировала крошечная, но бесконечно плотная точка абсолютной черноты.

Это была не просто пробоина. Это была сама тюрьма.

Алтарь – это не только сердце Ковчега. Это замок на клетке Аномалии. И этот замок вот-вот будет сломан.

Ментальный рёв усилился, превращаясь в крещендо небытия, и сознание Лии погасло.

Глава 105: Тронный Зал

Эхо и Шёпот

Пустота имела голос, и теперь, когда он стих, осталась лишь агония.

В зале с «Алтарём» ментальный рёв Аномалии оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя гулкую, звенящую тишину. Лия лежала на холодном перламутровом полу, её разум – мешанина из разорванных уравнений, геологических диаграмм и эха крика Итана. Она пыталась заставить себя встать, но тело не слушалось, а в голове царил туман, как после тяжелейшей контузии.

Рядом с ней Кейран медленно приходил в себя, его биолюминесцентное сияние было тусклым, прерывистым, как угасающая лампа. Гармония его сущности была сломана, и он чувствовал это как глубокую, физическую рану.

– Все на ноги! Доложить! – голос сержанта Дэвиса в интеркоме был хриплым, он отчаянно цеплялся за устав, за единственное, что имело смысл в этом мире безумия. – Райли, ты цела?

– Цела, сержант, – отозвалась рядовая, её голос дрожал. – Но что это, чёрт возьми, было?

Они были живы, но оглушены и дезориентированы. Их разум был похож на крепость после удара тарана: стены устояли, но ворота были выбиты, а защитники ранены и деморализованы. Они не знали, что первая, оглушающая атака была лишь прологом. В этой лживой тишине, как змеи в высокой траве, уже начали шевелиться шёпоты. Едва слышимые, на грани восприятия. Это ещё не был Хор Безумия, а лишь его авангард, пробный укол яда.

Последний Шаг

За сотни тысяч километров от них, в холодной пустоте космоса, в сердце вражеского корабля-бомбы, царила иная тишина – тишина предвкушения.

Команда «Копья» прорвалась сквозь последнюю дверь.

Они вышли в центральный командный пункт «Предвестника». Зал был огромен и пуст, как собор, посвящённый мёртвому богу. В центре, на массивном пьедестале, окружённом мерцающими энергетическими полями, находилась консоль управления. А за ней, в глубине зала, в силовом коконе парил источник их страхов и надежд – ядро аннигиляции, пульсирующая сфера чистой, нестабильной, тёмной энергии.

Победа была здесь, на расстоянии вытянутой руки.

Марк сделал первый шаг к консоли, его ботинки гулко стукнули по металлическому полу.

– Оррик, Зои, к консоли. Векс, прикрываешь, – его голос был твёрд, но в нём слышалось напряжение. Всё было слишком просто.

И его инстинкт солдата не подвёл.

Реликт в Сердце

Из широкой ниши в дальней стене беззвучно, словно призрак, спустилась фигура. Его тело было гладким, аэродинамичным, выкованным из чёрного, поглощающего свет металла. В руках – длинный, тонкий энергетический хлыст. Его голова была лишена черт, за исключением единственного, ярко-красного оптического сенсора, который безжизненно смотрел на них.

– Претор… – прошипел Векс, и в его повреждённом вокодере прозвучало нечто, похожее на благоговейный ужас. – Претор класса «Возмездие». Это докатастрофная модель. Я видел их только в исторических архивах.

Двойная Бездна

Две миссии одновременно достигли своего финального рубежа. В глубинах Луны группа «Сердца», едва оправившись от первого удара, оказалась перед лицом новой, более коварной ментальной атаки. На борту «Предвестника» команда «Копья» столкнулась с физическим воплощением мощи Аль-Нуир, реликтом, которого не должно было существовать.

Судьба обеих миссий висела на волоске.

Копье и Сердце

Глава 106: Танец с Ангелом Смерти

Массивная круглая дверь со скрежетом ушла в стену, и команда «Копья» ворвалась в тронный зал. Пространство было огромным, холодным и гулким, как собор, посвящённый мёртвому богу. В центре, на массивном пьедестале, окружённом мерцающими полями, находилась консоль управления. А за ней, в глубине зала, в силовом коконе парило сердце их миссии – ядро аннигиляции, пульсирующая сфера чистой, нестабильной тьмы, которая, казалось, втягивала в себя и свет, и звук.

На мгновение воцарилась тишина. Победа была так близко, что её можно было коснуться.

Начало Танца

И в эту самую тишину, без единого звука, из широкой ниши в дальней стене спустилась фигура. Это не был воин или дрон. Это был призрак из чёрного, поглощающего свет металла. Его движения были плавными, его приземление на пол – бесшумным, словно он не имел веса.

– Претор… – прошипел Векс, и в его повреждённом вокодере прозвучало нечто, похожее на благоговейный ужас. – Претор класса «Возмездие». Это докатастрофная модель. Я видел их только в исторических архивах.

Марк мгновенно понял, что это значит. Они столкнулись не с продуктом деградировавших технологий лунных изгнанников. Перед ними был идеально сохранившийся артефакт с пика могущества империи Аль-Нуир, запечатанный на этом корабле-гробнице на тысячелетия. Его совершенство не было ошибкой в повествовании – оно было доказательством того, насколько сильно они пали.

Страж не стал ждать. Его рука пришла в движение, и длинный, тонкий энергетический хлыст с оглушительным треском ожил, обвиваясь вокруг его предплечья, как живая змея из чистого света. Его первое движение было не атакой, а приговором. Хлыст со свистом рассёк воздух и ударил в массивную опорную колонну в десяти метрах от них. Колонна из сверхпрочного сплава была срезана, как стебель травы. Её верхняя часть с грохотом, который показался оглушительным в этой тишине, рухнула на пол.

«Это не солдат, – пронеслось в голове у Марка. – Это ангел смерти».

– Огонь на подавление! – рявкнул он, его голос эхом разнёсся по залу. – Векс, слева! Оррик, правый фланг! Зои, ищи слабое место, сейчас же!

Первый такт танца начался.

Ярость в Пустоту

Яростная, но бесполезная скоординированная атака обрушилась на Стража. Марк вёл прицельный огонь по его центральной массе, пытаясь заставить его отступить. Векс, издав гортанный рёв, бросился вперёд, его массивное тело – живой таран, способный пробить стену шаттла. Оррик, скользя между укрытиями, как тень, стрелял из своего энергетического пистолета, целясь в сочленения рук и ног.

Всё было тщетно. Выстрелы Марка бесполезно отскакивали от гладкой чёрной брони, не оставляя даже царапин. Страж не пытался уклониться от таранного удара Векса – он просто сделал лёгкий, почти танцевальный шаг в сторону, и гигант Аль-Нуир со всей своей яростью пронёсся мимо, врезавшись в стену с такой силой, что по ней пошли трещины. Прежде чем Оррик успел сделать второй выстрел, хлыст Стража, живой и разумный, обвился вокруг его пистолета и с презрительной лёгкостью вырвал его из рук, отбросив на другой конец зала.

Страж не просто защищался. Он играл с ними. Каждое его движение было идеально выверено, экономично и унизительно эффективно. Он не тратил лишней энергии. Команда стреляла, бегала, кричала, тратя драгоценные силы и боеприпасы. Страж же просто… танцевал посреди этого хаоса, оставаясь абсолютно невредимым, а его единственный красный глаз бесстрастно следил за их суетой.

Призрак в Машине

Пока шёл физический бой, Зои, укрывшись за одной из консолей, вела свой собственный. Экран её очков дополненной реальности был забит каскадами кода, трёхмерными схемами и графиками энергетических сигнатур. Она отчаянно пыталась пробить его защиту, найти хоть малейшую уязвимость. Но на каждую её попытку сканирования система Стража отвечала мгновенной, непробиваемой контрмерой. Её зонды отбрасывались мощнейшим файрволом. Она искала управляющую частоту, но её не было – он был полностью автономен. Она искала внешний источник питания – его тоже не было, его внутренний реактор был идеально заэкранирован.

– Чёрт! – прошипела она себе под нос. – Это закрытая система. Идеальный чёрный ящик. Он не принимает сигналов, он только анализирует окружающую среду.

Внезапно на её экране вспыхнуло ярко-красное предупреждение: «ВНЕШНЕЕ ВТОРЖЕНИЕ ОБНАРУЖЕНО». Страж не просто защищался. Он её контратаковал. Тонкий, как игла, вирус-зонд пытался проникнуть в её датапад. Зои с трудом успела оборвать соединение, её сердце бешено колотилось. Она поняла: этот «ангел смерти» так же совершенен в киберпространстве, как и в физическом мире.

Урок Адаптации

Именно в этот момент тактика Стража изменилась. Он перестал просто защищаться.

Марк занял позицию за обломками срезанной колонны, чтобы сделать прицельный выстрел. Но Страж уже был там. Он беззвучно появился из-за укрытия с другой стороны, и его хлыст обвился вокруг руки Марка, с силой выкручивая её и заставляя выронить пистолет. Он не убил. Он обезоружил, демонстрируя полное превосходство.

Векс, развернувшись, бросился на него, но Страж, предугадав его манёвр, ударом ноги в коленный сустав заставил гиганта потерять равновесие и рухнуть на пол. Он двигался с нечеловеческой скоростью, предвосхищая их действия, словно читал их мысли.

Команда в ужасе поняла: он не просто следует программе. Он адаптируется. Его сенсоры считывали не только траектории пуль, но и микросокращения их мышц, изменения в тепловых сигнатурах, паттерны их передвижения. Его квантовый процессор за наносекунды создавал прогностические модели их поведения, предвосхищая их действия ещё до того, как они сами их осознавали. Бой превратился из скоординированной атаки в отчаянную, хаотичную попытку выжить.

– Он читает нас! – крикнул Оррик, едва увернувшись от удара хлыста, который оставил на стене рядом с его головой шипящий, оплавленный след. – Он знает, что мы сделаем, раньше нас самих!

Ярость в их глазах сменилась отчаянием. Они больше не были охотниками, загнавшими зверя в угол. Они сами были дичью, запертой в клетке с идеальным хищником. Надежда, которая горела так ярко всего несколько минут назад, угасла, сменившись холодным, леденящим осознанием: они не могут победить.

Глава 107: Хор Безумия

Ментальный рёв, который едва не стёр их из реальности, оборвался. Наступила тишина, настолько абсолютная и противоестественная, что она давила на уши сильнее любого звука. Лия, тяжело дыша, медленно поднялась на ноги. Перламутровый пол под её ботинками был холодным. Рядом, опираясь на колени, приходил в себя Кейран, его биолюминесцентное сияние было тусклым и прерывистым. Сержант Дэвис, с лицом, бледным как мел, делал быструю перекличку по интеркому.

– Райли, на ногах. Хендрикс, доложи.

– Здесь, сержант. Едва, но здесь.

Все были живы. Но что-то изменилось. Умиротворяющая атмосфера священного зала исчезла, сменившись предчувствием чего-то худшего.

Галерея Шёпота

И в этой оглушительной тишине начался настоящий ужас.

Это был не рёв. Это был шёпот. Тихий, вкрадчивый, он исходил, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. Он просачивался сквозь шлемы, сквозь кости, прямо в череп. Сначала просто бессвязный шум, похожий на статические помехи. Но постепенно он обретал форму, слова, выловленные из самых тёмных глубин подсознания.

«…бесполезно…»

«…одни… вы всегда одни…»

«…забвение ждёт… оно терпеливо…»

Лия и Кейран, стоящие у подножия Алтаря, почувствовали это первыми. Их ментальная «стена», которую они с таким трудом возвели, начала вибрировать от этих шёпотов, как барабанная перепонка.

«Оно меняет тактику, – мысль Кейрана коснулась сознания Лии, холодная и полная дурных предчувствий. – Оно перестало кричать. Оно начало говорить».

Зеркала Страха

Шёпот стал личным. Аномалия, запертая в ядре, использовала сам «Алтарь» как гигантский психический усилитель, а миллионы световых кабелей Ковчега – как нервную систему для доставки своих кошмаров. Коснувшись их разумов во время первой атаки, теперь знала их страхи. Она создавала «ментальные зеркала», отражая в них самые тёмные уголки их душ.

Сержант Дэвис резко обернулся, его рука потянулась к пистолету. Перед его глазами бушевала песчаная буря Каллисто, и он снова слышал отчаянные крики капрала Симмонса, которого он не смог спасти. Рядовая Райли охнула и схватилась за ногу – не за протез, а за пустоту, где он был, чувствуя фантомную боль взорванной плоти с такой силой, словно это случилось секунду назад.

Атака на Лию и Кейрана была куда более изощрённой. Лия видела не просто Итана, а его разлагающийся труп в треснувшем шлеме скафандра, который молча указывал на неё обвиняющим пальцем. Кейран видел своего брата Воррика, но тот не говорил с презрением – он смеялся пустым, безжизненным смехом, а из его глазниц сочилась чёрная, как смоль, пустота Аномалии.

– Держись, – прошептала Лия, чувствуя, как их общая ментальная стена начинает покрываться тонкими, как волос, трещинами. Они с трудом удерживали её, но каждый отражённый удар отнимал у них силы. Они чувствовали страх и боль друг друга, просачивающиеся сквозь эти трещины, как яд.

Сломанный Солдат

Рядовой Хендрикс не выдержал. Он был самым молодым в отряде, самым самоуверенным. И шёпот нашёл в его разуме то, что он прятал глубже всех – воспоминание о проваленной тренировочной симуляции, где из-за его ошибки погиб весь его виртуальный отряд. Аномалия взяла этот подростковый стыд и превратила его в реальность.

Он начал кричать. Не от страха, а в боевой ярости.

– Назад! Огонь на подавление по сектору Гамма! Они прорываются! Они повсюду!

Он вскинул свою импульсную винтовку и открыл беспорядочный огонь по теням, которые видел только он. Лучи энергии с визгом рикошетили от живых стен зала, едва не задевая остальных.

– Хендрикс, стой! Это приказ! – кричал Дэвис, пытаясь достучаться до него, но рядовой его не слышал. Он был заперт в своём собственном аду.

Он сделал несколько шагов назад, отстреливаясь от невидимых врагов. Его глаза под прозрачным забралом были безумны. Он споткнулся и спиной ударился об одну из толстых энергетических жил, идущих от Алтаря. Его шлем с треском соприкоснулся с пульсирующей поверхностью.

Не было ни взрыва, ни крика. Просто его тело обмякло и завалилось на бок, как сломанная марионетка. На медицинском датчике на запястье сержанта Дэвиса его жизненные показатели мгновенно упали до нуля. Они на долю секунды взлетели до абсурдных, невозможных значений, прежде чем оборваться. ЭЭГ-индикатор показал тотальный каскадный нейронный коллапс.

Прямой контакт с энергожилой, по которой сейчас текло не только питание Ковчега, но и концентрированное влияние Аномалии, стал роковым. Искажённая энергия нашла уязвимость в его стандартном военном нейроинтерфейсе, создав рекурсивную петлю обратной связи, которая заставила его собственный мозг атаковать сам себя, вызвав фатальный, глобальный инсульт. Он не сгорел. Его собственная нервная система его уничтожила.

– Боже… – прошептала Лия, глядя на ровную линию на медицинском мониторе. – Его нейроинтерфейс… он просто не был на это рассчитан. Это всё равно что пытаться подключить тостер к молнии.

Дэвис мрачно кивнул. Он понял. Их интерфейсы были созданы для перевода мыслей в цифровые команды. Они были односторонним мостом. Но по этой жиле текла не просто энергия. Это была энтропийная сигнатура – концентрированная, враждебная воля Аномалии, облечённая в форму пси-активного поля. Эта «энергия» вошла в мозг Хендрикса, как отмычка в замок, и просто сломала его изнутри.

Наступила жуткая тишина, прерываемая лишь тихим, почти довольным шёпотом Аномалии. Ужас стал осязаемым. Они могли умереть здесь, даже не получив ни одной царапины.

– Хендрикс!.. – голос рядовой Райли в интеркоме сорвался на полувсхлипе. Она сделала шаг к телу, но Дэвис резким жестом её остановил.

– Не подходить! – его голос был твёрд, как сталь, но в нём слышались нотки сдавленной боли. Он заставил себя отвернуться от тела своего солдата и посмотреть на Лию и Кейрана. «Нельзя раскисать. Не сейчас». Эта мысль была его единственным щитом против подступающего ужаса. Он был командиром. И он вытащит отсюда оставшихся. Или умрёт, пытаясь.

Стена Треснула

Аномалия использовала шок и ужас от смерти Хендрикса, чтобы нанести сокрушительный удар по главной цели – Лие и Кейрану.

Их ментальная стена из чёрного обсидиана не выдержала. По ней, как по лобовому стеклу под ударом молота, расползлась паутина чёрных, лишённых света трещин. Шёпот перестал быть индивидуальным. Он слился в единый, оглушительный, безумный хор тысяч, миллионов голосов – душ, поглощённых Аномалией за эоны её существования. Это был хор агонии, отчаяния и небытия, разносившийся по вселенной.

Сквозь трещины в стене в их объединённое сознание начал вливаться этот хаос. Они больше не могли отличить свои мысли от чужих. Их страхи и боль смешивались с агонией миллионов умирающих звёзд и погибших цивилизаций.

Лия и Кейран рухнули на колени, хватаясь за головы. Их защитный барьер вот-вот должен был рассыпаться в пыль. Они чувствовали, как их личности, их «я», начинают растворяться в этом вселенском хоре безумия, как крупицы соли в океане.

Они закричали. Одновременно. Не в своих разумах, а в реальности. Их полный отчаяния крик, мужской и женский, человеческий и марсианский, слился в один, отражаясь от живых стен священного зала и тонул в оглушительной какофонии Аномалии. Стена треснула. Они были на грани.

Глава 108: Последний Аргумент Найры

Танец был окончен. Теперь это было избиение.

Страж-Претор больше не двигался с грацией хищника. Он наступал методично, неотвратимо, как сама смерть, его хлыст неторопливо потрескивал энергией. Команда «Копья» была разбросана и прижата к полу. Их скоординированная атака превратилась в жалкую попытку выжить.

Последний Бастион

Марк, обезоруженный, укрывался за перевёрнутой консолью, его лицо было маской ярости и бессилия. Каждый мускул в его теле кричал, требуя броситься в последнюю, безнадёжную атаку, но разум солдата, холодный и трезвый, удерживал его на месте. Оррик, забившись в самую дальнюю тень, бросил попытки атаковать и лишь отчаянно искал путь к отступлению, которого не было. Его бравада испарилась, оставив после себя лишь животный, первобытный страх.

Векс тяжело поднялся на одно колено, его броня, испещрённая дырами от роя, дымилась, а красная оптика мерцала, с трудом фокусируясь. Он прогнал по своему тактическому дисплею сотни симуляций боя. Результат был один и тот же.

ТАКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ: ВСЕ СЦЕНАРИИ ПРЯМОГО СТОЛКНОВЕНИЯ ВЕДУТ К ПРОВАЛУ МИССИИ.

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ГРУППЫ: СТРЕМИТСЯ К СТАТИСТИЧЕСКОМУ НУЛЮ.

АКТИВАЦИЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ФАЗЫ ПРОТОКОЛА ПРЕТОРА: 47 СЕКУНД.

Он понял, что игра окончена. Стандартные протоколы провалились. Грубая сила была бесполезна. Логика подсказывала только один вывод: отступление. Но отступать было некуда. Значит, нужно было изменить саму логику.

Звонок в Пустоту

– Прикройте меня! – рыкнул Векс в интерком, его повреждённый вокодер исказил слово почти до неузнаваемости.

Марк и Оррик, не задавая вопросов, бросились в самоубийственный отвлекающий манёвр. Марк, с яростным рёвом, вырвал из-под перевёрнутой консоли тяжелый, дымящийся блок питания и что было сил швырнул его в Стража. Блок с глухим стуком отскочил от непробиваемой брони, рассыпая сноп искр, но заставил Претора на долю секунды сместить фокус. В то же время Оррик, поняв, что это их последний шанс, сорвал с пояса повреждённый модуль своего стелс-генератора, вручную замкнул его контакты и метнул, как гранату. Устройство взорвалось в воздухе яркой, беззвучной вспышкой света и шквалом электромагнитных помех, на мгновение ослепив сенсор Стража. Но на большее этот тактический импульс не был способен. В отличие от дешёвых, объединённых в сеть дронов, Претор, как реликт золотого века, имел автономную, многократно экранированную систему. Короткий ЭМИ-удар лишь вызвал на его оптике рябь, как камень, брошенный в океан.

Векс отступил в самую глубокую тень, прижимаясь к стене. Он активировал протокол связи, которого не должен был использовать – прямой, зашифрованный, узконаправленный канал связи с флагманом Найры. Это был огромный риск. Страж был идеальным кибер-хищником, и любая передача данных могла выдать их точную позицию или, что хуже, стать лазейкой для взлома.

Пальцы Векса в бронированной перчатке летали над сенсорами на его предплечье. Хрупкая, почти невидимая нить данных пронзила километры пустоты и помех, неся в себе простое, закодированное сообщение: Протокол "Копьё" провален. Запрашиваю экстренное решение.

Голос Королевы Пепла

Изображение Векса, искажённое помехами, появилось на главном голографическом дисплее мостика Найры. Она стояла, скрестив руки на груди, её металлическое лицо было непроницаемо, а оранжевые линзы глаз отражали холодный свет дисплея. Она молча смотрела на тактические данные, которые передал Векс.

– Мы проигрываем, – констатировал Векс, его голос – сухой треск. – Претор класса «Возмездие». Стандартные протоколы неэффективны.

– Я вижу, – её голос был холоден, как вакуум. В нём не было ни сочувствия, ни удивления. Только расчёт. – Вы столкнулись с реликтом. Оружием, которое мы сами разучились создавать.

Она сделала паузу, её оранжевые глаза-линзы оценивали ситуацию.

– Существует один протокол. Нестандартный. Запрещённый ещё до Катастрофы. Я перешлю его тебе.

Векс увидел, как на его HUD начал загружаться невероятно плотный, заархивированный пакет данных. Он назывался просто: «Протокол-Зеро».

Цена Протокола

Векс не успевал расшифровать код, но в этом и не было нужды. Само название было легендой, почти мифом в военных кругах Аль-Нуир. «Протокол-Зеро» – последнее, абсолютное оружие против взбунтовавшихся ИИ, «стиратель душ». «Протокол-Зеро» не был обычным вирусом. Это была логическая бомба, которая атаковала саму основу любого сложного ИИ – его способность к симуляции и прогнозированию. Протокол создавал бесконечный каскад неразрешимых, самореферентных парадоксов, заставляя квантовые симуляторы сознания Претора входить в рекурсивную петлю и, по сути, «думать» себя до полного уничтожения. Это был эквивалент выстрела в мозг для искусственного бога.

– Для его загрузки требуется прямое физическое подключение, – констатировал Векс, его вокодер не передавал эмоций, но в самой этой фразе звучало осознание окончательного приговора.

– Верно, – подтвердила Найра с другого конца связи. – Физический интерфейсный кабель. Программный код слишком плотный и агрессивный для беспроводной передачи. Любой файрвол сожжёт его. Его нужно ввести прямо в нейронный процессор.

Она сделала ещё одну паузу, давая Вексу осознать весь ужас ситуации.

– Имей в виду, Векс. Протокол уничтожит не только Претора. Обратная связь от его коллапсирующей матрицы сожжёт любой подключенный к нему органический или синтетический разум. Это билет в один конец. Убедись, что используешь мой последний аргумент с умом.

Связь прервалась.

Векс остался один на один с этим знанием. На его тактическом дисплее, рядом с таймером, отсчитывающим секунды до его гибели, мягко пульсировал новый значок – крошечная, светящаяся иконка свернувшейся в спираль змеи. «Протокол-Зеро».

Он держал в руках ключ к победе. И ключ к своей собственной, неотвратимой смерти.

Глава 109: Прибытие Тюремщиков

Хор Безумия достиг своего крещендо. Он больше не был просто звуком или шёпотом; он стал физической силой, которая давила, рвала и стирала. Ментальная стена между Лией и Кейраном, их гибридный конструкт из спиралей и воспоминаний, рассыпалась в пыль. Их сознания, слитые воедино, беззащитно тонули в океане агонии миллионов погибших миров.

На Грани Небытия

Лия больше не была Лией. Она была фрагментом данных в умирающей вселенной, её научный разум распался на бессвязные формулы, геологические термины и крики Итана, повторяющиеся снова и снова, как заевшая пластинка. Кейран больше не был Кейраном. Его гармоничная сущность была разорвана абсолютной энтропией, его биолюминесцентное сияние превратилось в хаотичное, болезненное мерцание, похожее на предсмертные судороги нервной системы.

Сержант Дэвис, единственный, кто ещё держался на ногах, видел лишь, как два тела – человеческое и марсианское – бьются в конвульсиях на перламутровом полу, издавая один и тот же, полный муки крик. Он поднял винтовку, но в кого стрелять? Во врага, которого нельзя увидеть, нельзя услышать и нельзя понять? Он был солдатом на поле битвы, где единственным оружием было здравомыслие, и он его стремительно терял. Миссия была провалена. Они были мертвы.

Разрыв в Тишине

В тот момент, когда сознание Лии и Кейрана должно было окончательно раствориться, произошло невозможное. Хор Безумия на долю секунды запнулся.

Атака Аномалии, усиленная уязвимостью двух разумов, подключённых к «Алтарю», достигла своего пика. Это создало в структуре Ковчега резонансный каскад, который сработал как аварийный маяк, как беззвучный крик о помощи, который услышали только те, кто был на него настроен.

Прямо в центре зала, между телами и «Алтарём», воздух не замерцал и не взорвался. Он… сложился. Словно кто-то взял полотно реальности и сделал на нём аккуратную, неестественно ровную складку. Из этой неевклидовой, чёрной, как абсолютный ноль, щели беззвучно шагнули две высокие фигуры в чёрных балахонах. Молчальники.

Они не были всеведущими. Они не следили за каждым шагом. Они отреагировали на сигнал тревоги – на крик самой тюрьмы, которая начала рушиться под натиском узника. Их скрытые под капюшонами лица были обращены к одной цели – к повреждённому, осквернённому «Алтарю». Они были не спасителями. Они были тюремщиками, прибывшими на место побега. Их присутствие было настолько иным, настолько чуждым законам этой вселенной, что сама Аномалия, казалось, была ошеломлена их дерзостью.

Ткань Порядка

Молчальники встали по обе стороны от «Алтаря». Они не достали оружия. Они не произнесли ни слова. Медленно, в идеальной, нечеловеческой синхронности, они подняли руки.

И начали свой ритуал.

Это не было похоже на бой. Это было похоже на ремонт. Их пальцы начали ткать прямо из пустоты нити света и тьмы, сплетая их в сложные, фрактальные спирали. Но это был не просто свет. Это был порядок. Это была не просто тьма. Это была тишина. Они брали хаос, исходящий от Аномалии, и насильно вплетали его в структурированный, гармоничный узор.

Хор Безумия превратился в яростный визг. Аномалия сопротивлялась, пытаясь разорвать эти нити порядка, но Молчальники были неумолимы. Они создавали не щит, а клетку. Они не отталкивали хаос – они его связывали, как дикого зверя, усмиряя петлями из чистой логики и абсолютного покоя.

Вокруг «Алтаря начал формироваться видимый барьер – дрожащая, полупрозрачная сфера, испещрённая медленно вращающимися спиралями света и тени. Лия заметила, что с каждой новой сотканной спиралью фигуры Молчальников становились чуть более прозрачными, их чёрные балахоны, казалось, истончались, пропуская свет. Этот ритуал требовал от них чудовищной цены.

Драгоценное Дыхание

Когда барьер замкнулся, произошло чудо.

Оглушительный Хор Безумия не исчез. Он был заперт. Он превратился в далёкий, приглушённый, яростный гул, доносящийся словно из-за толстой свинцовой стены. Аномалия продолжала биться о стенки своей новой тюрьмы, заставляя сферу, созданную Молчальниками, вибрировать и мерцать, как мыльный пузырь на ветру. Ментальное давление, которое ломало их волю, спало.

Лия и Кейран перестали кричать. Их конвульсии прекратились. Они лежали на полу, тяжело дыша, как утопающие, которых только что вытащили на берег. Первый ясный, собственный вдох. Первая собственная мысль, не осквернённая чужой агонией. В ушах звенела тишина – не настоящая, а тишина, рождённая контрастом с тем невыносимым шумом, что царил в их головах секунду назад.

Они одновременно открыли глаза и посмотрели друг на друга. Их связь, разорванная и осквернённая, всё ещё была там, но теперь она была чистой. В их взгляде не было слов, только общее, сокрушительное знание о том, как близко они были к полному и окончательному небытию, и эхо этого ужаса всё ещё вибрировало в их душах.

Они с трудом подняли головы и посмотрели на двух Молчальников, которые, игнорируя их, продолжали поддерживать свой ритуал, превратившись в живые столпы, удерживающие ослабевшую стену тюрьмы. Их руки, держащие нити порядка, мелко дрожали от нечеловеческого напряжения. Их фигуры стали ещё более прозрачными, их чёрные балахоны, казалось, истончились, пропуская свет от Алтаря. Они были не всемогущими богами. Они были двумя уставшими стражами, из последних сил удерживающими дверь в ад.

Сержант Дэвис, медленно приходя в себя, опустил винтовку, его лицо было мокрым от пота. Он смотрел на вибрирующую сферу, на двух призрачных тюремщиков, и понимал, что стал свидетелем чего-то, что не укладывалось ни в один военный устав, ни в одну религию.

Лия и Кейран получили не спасение. Они получили отсрочку. Драгоценную, украденную у вечности передышку, которой должно хватить, чтобы сделать то, ради чего они сюда пришли.

Лия с трудом поднялась на ноги, её тело била мелкая дрожь, а в голове всё ещё стоял гул, как после взрыва. Кейран, поднявшись рядом, пошатнулся, его сияние было тусклым и болезненным. Они не были исцелены. Они были лишь вытащены из эпицентра шторма, измотанные и опустошённые. Но они были живы. И этого должно было хватить.

Глава 110: Жертва Воина

Танец был окончен. Теперь это было избиение. Страж-Претор, идеальный хищник, перешёл от грациозной обороны к методичному наступлению. Каждый его шаг был выверен, каждое движение хлыста – смертельно опасно. Команда «Копья» была разбросана и прижата к полу, их атаки превратились в жалкие попытки выжить.

Холодное Уравнение

Векс неподвижно стоял в тени, его повреждённый корпус едва заметен на фоне тёмного металла стены. На его тактическом дисплее, в углу экрана, мягко пульсировала иконка «Протокола-Зеро» – свернувшаяся в спираль змея. Он не читал описание. Он его обрабатывал.

ТРЕБОВАНИЕ: ПРЯМОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КАСКАДНЫЙ ОТКАТ НЕЙРОННОЙ МАТРИЦЫ НЕИЗБЕЖЕН.

ПОСЛЕДСТВИЕ: ФАТАЛЬНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ПОДКЛЮЧЕННОГО СОЗНАНИЯ.

Он смотрел на таймер: АКТИВАЦИЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ФАЗЫ ПРОТОКОЛА ПРЕТОРА: 34 СЕКУНДЫ.

Затем его оптика переключилась на остатки группы. Марк, прижатый к полу, сжимал в руке бесполезный обломок металла. Оррик, забившийся в угол, похож на загнанного в ловушку зверя. Зои, бледная как смерть, что-то лихорадочно набирала на своём датападе, но Векс знал – это бесполезно.

Для синтетического разума Векса это не было трагедией. Это было холодное, простое уравнение. С одной стороны – гарантированный провал миссии и гибель всей группы. С другой – его собственная, одна-единственная единица, в обмен на шанс. Вероятность успеха при активации «Протокола-Зеро» не была стопроцентной, но она была выше статистического нуля.

Уравнение было решено. Векс принял единственно логичное решение. Без колебаний. Без эмоций. Без страха.

Последний Приказ

– Рейес. Оррик, – голос Векса в общем канале был сух, как треск статики. – На мой сигнал – максимальная диверсия. Цель – отвлечь его на три секунды. Не больше. Не меньше.

Марк посмотрел в сторону тени, где стоял Векс. Он не спросил «зачем». Как солдат, он узнал тон человека, идущего в свою последнюю атаку. Он просто кивнул, хотя Векс этого не видел.

Оррик, в свою очередь, услышал в этом приказе не героизм, а отчаянный, безумный шанс. Шанс выжить. Он тоже кивнул, его глаза лихорадочно искали, что можно использовать для отвлечения.

– Какой сигнал? – спросил Марк.

Вместо ответа Векс намеренно перегрузил один из повреждённых конденсаторов на своём предплечье. Раздался громкий щелчок, и сноп синих искр на мгновение осветил его фигуру.

– Этот, – констатировал Векс.

Фи́нт Игрока́

Сигнал был дан.

Марк, не раздумывая, бросился из укрытия, но не на Стража, а в сторону. Он закричал – яростный, бессмысленный боевой клич, привлекая к себе внимание. Это был самый древний трюк в книге солдата: стать самой заметной, самой громкой, самой очевидной угрозой.

Страж отреагировал мгновенно. Его корпус повернулся к Марку, хлыст ожил, готовясь нанести удар.

Но в этот же момент Оррик, используя свою невероятную ловкость, совершил рывок в противоположном направлении. Он подхватил с пола свой собственный, брошенный ранее пистолет, но не для того, чтобы стрелять. Он швырнул его прямо в красный оптический сенсор Стража. Бесполезная атака, но она заставила идеальную машину на долю секунды пересчитать приоритеты. Две угрозы с разных сторон. Кого устранить первым?

Претор выбрал Марка, как более крупную цель, но его процессор потратил на это решение драгоценные 1.7 секунды.

Этого было достаточно.

Поцелуй Змея

Пока Страж был отвлечён, Векс взорвался движением. Это был не бег. Это был силовой рывок, короткий, неотвратимый, как выстрел из гаусс-пушки. Десять метров, разделяющие его и Претора, он преодолел за мгновение.

Страж осознал свою ошибку слишком поздно. Он развернулся, его хлыст со свистом рассёк воздух, нацеливаясь на Векса. Хлыст задел плечо воина Аль-Нуир, сдирая броню и оставляя шипящий, оплавленный след. Но Векс не обратил на это внимания. Его было не остановить.

Его левая рука отбросила защитную панель на груди Претора, обнажая интерфейсный порт. Его правая рука, из которой уже выдвинулся толстый, армированный кабель, нанесла удар.

Раздался сухой, громкий щелчок. Щелчок, который знаменовал и победу, и смерть.

Интерфейсный кабель вошёл в порт. Поцелуй змея состоялся.

Реквием по Нулю

– Протокол-Зеро активирован, – безэмоционально произнёс Векс в общий канал. Это были его последние слова.

Страж дёрнулся, словно от удара током. Его красный глаз дико замерцал, переходя от красного к белому и обратно. Из его вокодера донёсся нечеловеческий, оглушительный визг – крик агонии искусственного интеллекта, который стирали из бытия.

В тот же миг обратная волна ударила по Вексу. Яркая, сине-белая энергия вырвалась из точки соединения, окутывая обе фигуры. Броня Векса начала плавиться и распадаться. Он не кричал. Он просто смотрел, как его враг умирает вместе с ним.

Произошёл беззвучный, ослепительный взрыв света. Марка и Оррика отбросило взрывной волной.

Когда они пришли в себя, всё было кончено. В центре зала стоял Претор – почерневшая, замороженная в предсмертной позе статуя. От Векса не осталось почти ничего – лишь оплавленный, дымящийся контур на полу и рука, всё ещё намертво соединённая с его врагом.

В наступившей тишине слышалось лишь их тяжёлое дыхание.

Путь к консоли был свободен.

Глава 111: Прикосновение к Небытию

В оглушительной тишине, наступившей после гибели Претора, пахло озоном, перегретым металлом и ценой, которую пришлось заплатить. В центре зала, как памятник собственной гордыне, застыла почерневшая статуя идеального воина.

Приз на Расстоянии Руки

Марк, хромая, подошёл к останкам Векса – к оплавленному контуру на полу и руке, навечно впаянной в корпус мёртвого Претора.

– Он купил нам время, – хрипло сказал Марк, его голос эхом разнёсся по залу. – Но не для побега. Для захвата.

Оррик, скрывая свой триумф, медленно кивнул.

– Угнать эту штуку… Смелый план, капитан. Мне нравится.

Зои в ужасе посмотрела на ядро, пульсирующее за силовым полем.

– Вы хотите притащить это к Земле?! Это безумие!

– Не к Земле. К Луне, – отрезал Марк, поворачиваясь к консоли. – Это наш единственный шанс запечатать… то, что внизу. Таня, ты на связи? Нам нужно не уничтожить его, а взять под контроль.

Борьба за Узду

Голос Тани, прорвавшийся через помехи, был напряжён до предела.

– Марк! Я вижу, что вы сделали! Корабль перешёл в пассивный режим! Я вижу основной протокол управления! Он называется «Поводырь»! Позволяет перевести корабль на внешнее ручное управление. Но он заблокирован тройным ключом, как и протокол уничтожения. Физический, голосовой и Резонансный.

Началась отчаянная гонка со временем. Марк, обыскав консоль, нашёл и вставил в слот физический ключ-кристалл. Зои, подключив свой датапад, начала расшифровывать сложнейший фонетический код для голосовой команды, которая должна была передать права управления. Все взгляды снова обратились к Оррику.

Ключ Предателя

Оррик подошёл к консоли с видом эксперта, спасающего положение.

– Резонансный Ключ для захвата – самая сложная защита. Нужно не просто обмануть систему, а заставить её признать тебя новым хозяином, – объяснил он, играя роль спасителя и доставая свой эмулятор. – Подключите меня.

Зои, не видя другого выхода, открыла ему доступ к одному из портов. Оррик подключил своё устройство. На его датападе с бешеной скоростью побежали строки кода, и он действительно помогал – его эмулятор начал подбирать нужную резонансную частоту, чтобы система «Поводырь» распознала их как легитимных операторов.

Но пока на основном экране шёл «подбор частоты», на скрытой вкладке его датапада была запущена другая программа: не копир, а инжектор. Его эмулятор был не просто взломщиком. Это был гибридный артефакт, сочетающий логику Аль-Нуир и интуитивные, почти органические алгоритмы, скопированные у Зианна. Он не пытался вскрыть систему в лоб. Он использовал хаос, оставшийся после уничтожения Претора. «Протокол-Зеро» не просто убил стража, он оставил в основной системе крошечную, заживающую «рану» – временную брешь в защите. Гибридный вирус Оррика, как змея, проскользнул в эту рану и внедрил в ядро прошивки свой собственный, скрытый мастер-код. Оррик чувствовал, как по его спине струится холодный пот. Малейшая ошибка, малейший сбой в его эмуляторе – и системы защиты «Предвестника» мгновенно бы выявили вторжение, превратив его в пепел. Но он был уверен в своей технологии. И он был уверен в хаосе, который оставил Векс. Брешь была крошечной, но её было достаточно. Он не воровал ключи. Он менял замки. Он создавал для себя лазейку, которая позволит ему в любой момент перехватить управление у них.

– Почти… – процедил он сквозь зубы. – Есть! Контроль наш!

На главной консоли загорелся зелёный сигнал. Корабль был готов принять нового хозяина.

Поворот Ключа

– Ключ на месте! – крикнул Марк.

– Голосовая команда готова! – доложила Зои.

– Резонанс подтверждён! – объявил Оррик, поспешно отключая свой датапад, где на долю секунды мелькнула иконка «Мастер-ключ внедрён».

– Таня, готовься к стыковке навигационных систем! Мы берём его! – скомандовал Марк в комлинк.

Они втроём одновременно активировали свои части протокола.

– Активация протокола «Поводырь»! – произнесла Зои древние, гортанные слова на языке Аль-Нуир.

Корабль содрогнулся. Глубокий гул поменял тональность – он перестал быть угрожающим и стал послушным, ровным. Силовое поле вокруг ядра аннигиляции стабилизировалось. Они сделали это. Они накинули узду на зверя.

Теперь им оставалось самое сложное: провести его через космос, не дав ему сорваться с поводка.

Глава 112: Ключ и Замок

В зале с «Алтарём» царила заимствованная тишина. Приглушённый, яростный гул Аномалии, доносящийся из-за барьера Молчальников, был постоянным напоминанием о том, что угроза не исчезла – она просто была временно заперта. Это был звук дикого зверя, скребущегося в дверь клетки.

Заимствованная Тишина

Лия, опираясь на руку, смотрела на дрожащую сферу, которую поддерживали два истощённых Тюремщика. Её научный разум, медленно приходящий в себя после атаки, анализировал увиденное.

– Они не генерируют энергию, – прошептала она, её голос был хриплым. – Они перенаправляют и структурируют её. Это как… как строить плотину из воды против наводнения. Это не может длиться вечно.

Кейран, чьё биолюминесцентное сияние едва теплилось, медленно кивнул. Он не видел, он чувствовал.

«Они устали, – его мысль коснулась сознания Лии, слабая, но ясная. – Их песня затихает. Они дали нам время, но не спасение».

Они обменялись взглядом, в котором не было ни страха, ни паники. Только холодная, тяжёлая ясность. Передышка заканчивалась.

Распадающаяся Клетка

Словно в подтверждение их мыслей, барьер, созданный Молчальниками, начал мерцать интенсивнее. Одна из световых спиралей на его поверхности на мгновение погасла, и из-за сферы донёсся короткий, злобный всплеск ментального шума, от которого сержант Дэвис инстинктивно вскинул винтовку.

– Что происходит?!

– Они слабеют, – сказала Лия, с трудом поднимаясь на ноги. – Эта штука… Аномалия… она ищет трещины в их защите. Она давит.

«Она не просто давит, – добавил Кейран, тоже поднимаясь, его движения были медленными и напряжёнными. – Она учится. Она находит слабые места в их песне. У нас не осталось времени на ожидание».

Они посмотрели на «Алтарь». Повреждённый, осквернённый, но всё ещё живой. Это была их единственная цель. И единственный инструмент.

Разрушение Стены

– Мы должны подключиться к нему, – сказала Лия, её голос обрёл твёрдость. – Усилить его изнутри. Стать частью его защитной системы.

– Чтобы сделать это, – продолжил Кейран, – мы должны быть едины. Полностью. Та стена, что мы построили…, она будет мешать.

Лия закрыла глаза. Она вспомнила стену, которую они создали, чтобы выжить. Спиральный каркас Кейрана, наполненный её человеческими, земными воспоминаниями. Этот барьер спас их рассудок. И теперь они должны были добровольно его разрушить. Снова открыть себя для боли друг друга, для чужих воспоминаний, для полной, абсолютной уязвимости.

«Ты готова?» – его мысль была не вопросом, а предложением.

«Нет, – честно ответила она. – Но это не имеет значения. Делай».

Они не ломали стену. Они её разбирали. Совместным усилием воли, кирпичик за кирпичиком, они начали вынимать из неё свои самые сокровенные воспоминания. Кейран убирал витки спирали, обнажая свою вековую вину. Лия убирала образы Итана, открывая своё незажившее горе. Это был болезненный, интимный процесс, словно они сдирали с себя кожу, чтобы показать друг другу свои души без прикрас.

Стена исчезла.

Слияние

На мгновение наступил хаос. Их сознания, больше не разделённые, слились в единый, бурный поток. Лия почувствовала, как её логический, линейный ум захлёстывает вековая, интуитивная мудрость Зианна; она начала «слышать» песню Ковчега. Кейран, в свою очередь, ощутил остроту человеческого горя и яростную, упрямую волю к выживанию, которая горела в Лие, как пламя.

Но хаос быстро сменился гармонией. Они не теряли себя. Они дополняли друг друга. Их объединённое сознание начало интерпретировать данные Алтаря на двух уровнях одновременно. Лия «видела» информацию как сложные, трёхмерные схемы энергопотоков, диаграммы состояния реакторов и каскады кода. Кейран же «слышал» эти же данные как сложную, многоуровневую симфонию – он чувствовал гармонию работающих систем и резкую, болезненную дисгармонию повреждённых секторов. Она видела что сломано. Он чувствовал как это болит. Вместе они стали единым, гибридным сознанием, способным понять и взаимодействовать с гибридной технологией «Алтаря».

Они открыли глаза. Их движения были абсолютно синхронны. Они больше не были двумя существами. Они были единым интерфейсом.

Рука на Сердце

Не говоря ни слова, они сделали шаг к «Алтарю». Они одновременно протянули руки – Лия к сложной технологической панели Аль-Нуир, Кейран – к гладкой органической нише Зианна.

В тот момент, когда их ладони коснулись поверхности, по залу прошёл мощный импульс чистого, голубого света.

Сержант Дэвис и рядовая Райли инстинктивно прикрыли глаза. Свет был не просто ярким – он был ощутимым. Они почувствовали его как волну тепла и статического электричества, от которой волосы на их руках встали дыбом. Их нейроинтерфейсы на мгновение сошли с ума, показав бессмысленный каскад данных, а потом так же резко замолчали, словно система была ошеломлена.

– Что за… – пробормотала Райли, опуская руку от глаз.

Они увидели, как от ладоней Лии и Кейрана к Алтарю протянулись видимые, дрожащие нити света. Две фигуры, человеческая и марсианская, замерли, словно стали частью древнего механизма.

Их обоих пронзил колоссальный поток информации. Они почувствовали всё: каждый энергоканал Ковчега, каждый повреждённый сектор, каждую спящую систему. И самое главное – они почувствовали её. Аномалию. Она ощущалась как бесконечное, голодное давление на другой стороне тонкой стены, которой теперь стали они сами.

Они не просто подключились к «Алтарю». Они стали его частью. Они стали живым, мыслящим замком на двери в ад. Замком, который был сломан и который они теперь удерживали изнутри своей собственной волей.

Они были готовы. Теперь им нужен был ключ – колоссальная энергия, способная перезагрузить систему и запереть эту дверь навсегда. Ключ, который сейчас отчаянно пыталась захватить команда «Копья» за сотни тысяч километров от них.

Глава 113: Предательство у Штурвала

Корабль содрогнулся и замер. Глубокий, угрожающий гул сменился ровным, послушным, мощным гудением – звуком приручённой силы. На гигантском голографическом дисплее, где раньше мерцали красные предупреждения, теперь горели зелёные системные индикаторы.

Дыхание Титана

– Мы его оседлали, – выдохнул Марк, его голос в интеркоме был полон усталости и неверия. Он посмотрел на Оррика и Зои, стоявших рядом у консоли. – Мы его оседлали.

На одно короткое, драгоценное мгновение они были не врагами и не случайными союзниками. Они были командой, совершившей невозможное. Даже Зои позволила себе слабую, дрожащую улыбку облегчения, забыв на секунду о своей ненависти и подозрениях.

– Таня, мы взяли его под контроль! – доложил Марк по связи. – Начинаем стыковку навигационных систем. Готовься вести этого зверя домой.

На мостике «Стикса» Таня издала победный крик, который перешёл в радостный смех. Они сделали это. Вопреки всему, они победили.

Фальшивая Нота

Пока Зои и Таня (удалённо) начали сложнейший процесс синхронизации навигационных матриц «Предвестника» и «Стикса», Оррик оставался у консоли, якобы отслеживая стабильность ядра.

Внезапно ровный гул корабля изменился. В нём появилась новая, более высокая, вибрирующая нота, от которой по палубе прошла мелкая, неприятная дрожь.

– Что это? – спросила Зои, отрываясь от своего терминала. Её брови сошлись на переносице. – Я не давала таких команд. Навигационная матрица получает посторонние запросы.

– Марк, я теряю телеметрию! – голос Тани в динамике был полон тревоги. – Что-то перехватывает сигнал! Ваши команды не проходят!

Марк резко обернулся. Его взгляд мгновенно упал на Оррика, который стоял у консоли со странной, хищной улыбкой на лице.

Улыбка Шакала

– Посторонние запросы? – Оррик медленно повернулся к ним. Его маска дружелюбного негодяя спала, обнажив ледяное, презрительное лицо существа, уставшего притворяться. – Нет. Это мои запросы.

Он рассмеялся – тихим, лишённым всякого веселья смехом.

– Вы действительно думали, что я помогу вам спасти ваш маленький, грязный мирок? Что я отдам это… – он кивнул на пульсирующее ядро, – в ваши неумелые руки? Я пришёл не за прощением. Я пришёл за наследством.

Он поднял руку, на которой всё ещё был его датапад, и нажал на последнюю иконку.

– Мастер-код «Оррик-Прим» активирован.

В тот же миг все зелёные огни на консоли погасли и вспыхнули ярким, кроваво-оранжевым цветом. Корабль полностью перешёл под его единоличный контроль.

Цена Вмешательства

– Оррик! – взревел Марк и, не тратя больше времени на слова, бросился на него, пытаясь физически оттащить от консоли.

Зои застыла в ужасе, осознавая масштаб предательства.

Оррик ожидал этого. Он не был воином, как Векс, но он был выжившим. Когда Марк почти схватил его, Оррик с нечеловеческой скоростью развернулся. Из его бронированного наруча с тихим шипением выскользнуло тонкое, вибрирующее лезвие – гибрид ножа и энергетического резака.

Это была не дуэль. Это была подлая, быстрая атака. Оррик ударил снизу вверх, вонзая лезвие в бок Марка, в щель между пластинами его бронежилета.

Энергетическое лезвие с лёгкостью пробило кевларовую подкладку и вошло глубоко в тело. Марк издал сдавленный, булькающий крик – лезвие задело лёгкое. Он почувствовал не только острую, режущую боль, но и обжигающий холод от нарушения герметичности его костюма, а затем – горячий, влажный поток собственной крови, хлынувший внутрь. Воздух со свистом вырывался из пробитого лёгкого. Он отшатнулся, его левая рука инстинктивно зажала рану, но это было бесполезно. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Он рухнул на одно колено, его лицо исказилось от боли и ярости, а каждый вдох превратился в мучительную, отчаянную борьбу.

Рана в Реальности

– Не стоило этого делать, капитан, – холодно бросил Оррик, стряхивая кровь с лезвия. – Теперь у меня нет времени на красивый уход.

Он повернулся к консоли и ударил ладонью по центральной панели.

– Навигация червоточины! Конечная точка: неизвестные координаты! Активация!

Корабль содрогнулся от чудовищного напряжения. Главный голографический дисплей, показывавший звёздное небо, начал искажаться. Прямо перед ними пространство начало рваться, скручиваться в спираль, превращаясь в зияющую, нестабильную рану в реальности. Воздух в зале затрещал от статического электричества, а гул корабля превратился в оглушительный, раздирающий скрежет.

Оррик стоял, залитый потусторонним светом рождающейся червоточины, его лицо выражало экстаз и триумф. Он был у штурвала бога.

Марк лежал на полу, истекая кровью. Зои, наконец, очнулась от шока и бросилась к нему. Таня отчаянно кричала что-то по связи, но её голос тонул в рёве умирающей реальности.

Корабль-бомба, который они с таким трудом захватили, теперь уносил их в неизвестность, в самое сердце ада, который создал их предатель.

Глава 114: Обратная Волна

Рождающаяся червоточина была уродливой. Она не расширялась плавно, как обещали теории, а дёргалась и пульсировала, как открытая, кровоточащая рана в теле реальности. Корабль не просто дрожал – его сотрясали жестокие, неритмичные конвульсии, словно гигантский титан бился в агонии. Красные аварийные огни вспыхнули по всему залу, заливая всё тревожным, кровавым светом, а из динамиков вместо ровного гула доносился оглушительный, многоголосый вой тревоги.

Агония Титана

– Что происходит?! – крикнул Оррик, его триумф мгновенно сменился недоумением, а затем и яростью. – Он должен подчиняться! Я хозяин!

Зои, пытаясь зажать рану Марка куском герметизирующей пены, бросила на него взгляд, полный ненависти.

– Ты идиот! – крикнула она Оррику, её голос срывался от страха и гнева. – Это не истребитель! Его системы созданы для стабильных, рассчитанных прыжков! Ты пытаешься заставить симфонический оркестр играть панк-рок, используя молоток вместо дирижёрской палочки! Ты его ломаешь!

Древние системы «Предвестника», созданные для точности и гармонии, сопротивлялись грубому, варварскому взлому. Они пытались компенсировать нестабильность, перераспределяя триллионы гигаватт энергии, но это лишь усугубляло ситуацию, как попытка потушить пожар бензином.

Волна из Ниоткуда

В тот момент, когда системы корабля достигли критической точки перегрузки, произошёл откат.

Это не был взрыв. Это не была вспышка света. Это было нечто худшее. Сначала пришла тишина – абсолютная, вакуумная, словно мир на мгновение оглох. Затем – низкий, вибрирующий гул, который ощущался не ушами, а костями и зубами. Воздух в зале стал плотным, как вода, и на уши надавило с силой глубоководного погружения.

Зои увидела, как прямые линии консолей и стен начали изгибаться, словно она смотрела на мир через толщу дрожащего от жара воздуха. Цвета смазались на долю секунды, оставляя за собой призрачные, радужные шлейфы. А затем ударила она – волна чистой, искажённой гравитации, которая беззвучно вырвалась из нестабильной червоточины и ядра аннигиляции.

На мгновение вес всего в зале увеличился в десятки раз. Марка, лежащего на полу, и Зои, склонившуюся над ним, вжало в палубу с нечеловеческой силой, от которой затрещали кости. Обломки металла скрипели и деформировались под собственным весом. Затем, так же внезапно, наступила невесомость. Их подбросило в воздух, и они беспомощно кувыркались вместе с облаком пыли и мелких обломков. А потом гравитация вернулась, но уже искажённая, неестественная, тянущая их вбок, к стене.

Это не было просто изменением силы тяжести. Это сама ткань пространства-времени, которую натянули и отпустили, как резинку. Это и была Обратная Волна.

Бегство Шакала

Оррик, с его улучшенной гибридной физиологией, удержался на ногах дольше остальных, вцепившись в консоль. Но и он понял – контроль потерян. Корабль агонизирует. На его датападе вспыхивают десятки красных предупреждений: «НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЯДРА: КРИТИЧЕСКАЯ», «ИСКАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПОЛЯ: НЕОБРАТИМОЕ». Он с яростью осознаёт, что древняя машина оказалась слишком сложной, слишком упрямой для его гения. Его грандиозный план по угону целого «Предвестника» провалился. Теперь задача была одна – просто выжить.

Он увидел, как червоточина перед ним начинает коллапсировать, превращаясь из портала в чёрную, засасывающую воронку, которая грозила поглотить и его, и корабль. У него были секунды.

– Другой раз, капитан! – бросил он в сторону бесчувственного тела Марка, его голос был полон ярости и разочарования.

Он отсоединил свой датапад от основной консоли и сделал отчаянный прыжок. Не в центр нестабильной червоточины, а в её край – в маленькую, мерцающую трещину в пространстве, которая откололась от основного разрыва, как щепка от раскалывающегося бревна.

На глазах у Зои его фигура исказилась, растянулась, как отражение в кривом зеркале, и исчезла. Трещина за ним с тихим хлопком закрылась. Оррик сбежал.

Шрамы на Титане

Червоточина исчезла. Оглушительный скрежет прекратился, сменившись тревожным, прерывистым гулом повреждённых систем. Гравитация, дёрнувшись в последний раз, стабилизировалась.

В зале царил разгром. Панели искрили, по полу были разбросаны обломки. Марк лежал без сознания, его рана продолжала медленно кровоточить, пропитывая насквозь временную повязку. Зои, вся в синяках, пыталась привести его в чувство.

На мостике «Стикса» Таня в ужасе смотрела на показатели.

– Марк! Зои! Ответьте! – кричала она в комлинк. – Что у вас?! Я вижу множественные сбои по всем системам! Ядро… его силовое поле нестабильно! Эта штука может взорваться в любой момент!

Они избавились от предателя. Но он оставил им свой прощальный подарок. «Предвестник» больше не был оружием под их контролем. Он стал самой большой и нестабильной пороховой бочкой в Солнечной системе, и они были заперты внутри.

Глава 115: Раненый Титан

«Предвестник» стонал. Это был не гул мощной машины, а скрежет агонии. Тревожный, прерывистый вой сирен сменялся мёртвой тишиной, затем снова возобновлялся. Аварийное освещение то гасло, погружая всё во тьму, то вспыхивало с новой силой, выхватывая из мрака картины разрушения.

Сердцебиение Умирающего

Таня, перебравшись со «Стикса» на борт гиганта, пыталась взять ситуацию под контроль. Её лицо, освещённое дрожащим светом аварийных дисплеев, было маской предельной концентрации.

– Так, доклад! – её голос в общем канале звучал резко и властно, она не давала панике захватить ни себя, ни остатки команды. – Зои, что с Марком?

– Стабилизирован, но едва-едва! – донёсся из медотсека «Стикса», куда они перенесли тяжелораненого капитана. – Он на искусственной вентиляции, но любое резкое движение корабля может его убить!

Таня перевела взгляд на главный дисплей, который показывал ужасающую картину.

– Ядро нестабильно. Системы охлаждения работают на тридцать процентов. Навигация сбоит. Оррик не просто пытался его угнать, он вырвал ему сердце. Мы сидим на самой большой бомбе в истории человечества, и у неё запущен таймер.

Волна в Тишине

В это же самое время, за сотни тысяч километров от них, в глубинах Луны, в зале с «Алтарём» царила напряжённая тишина. Лия и Кейран, подключённые к древнему механизму, чувствовали себя его частью. Они ощущали, как два Молчальника из последних сил сдерживают ярость Аномалии, как два атланта держат небо.

И тут они почувствовали её.

Это не был звук и не был свет. Это было искажение. «Обратная Волна», рождённая в агонии «Предвестника», достигла Луны. Для сержанта Дэвиса и рядовой Райли это ощутилось как внезапный, беспричинный приступ морской болезни, от которого темнело в глазах, а пол качнулся под ногами, хотя и оставался неподвижным.

Но для Лии и Кейрана, чьи сознания теперь были настроены на саму ткань пространства, это было похоже на удар невидимого цунами. Они почувствовали, как само пространство вокруг них растягивается и сжимается, как натянутая и отпущенная струна.

Расколотый Щит

«Обратная Волна» ударила по хрупкому барьеру, который создали Молчальники.

Для Аномалии это был подарок. Та самая трещина в стене тюрьмы, которую она ждала. Яростный, триумфальный ментальный рёв вырвался из-за ослабевшего щита.

Один из Молчальников, чья фигура уже была полупрозрачной от напряжения, не выдержал двойного удара – изнутри и снаружи. Он не вскрикнул, не взорвался. Он просто… исчез. Растворился в ничто, словно его никогда и не было. Его часть барьера мгновенно погасла, как задутая свеча.

Второй Молчальник, приняв на себя всю нагрузку, на мгновение вспыхнул ярким, нестерпимым светом. Он попытался удержать щит в одиночку, но это было невозможно. Его фигура стала прозрачной, как стекло, а затем тоже растворилась, оставляя после себя лишь затухающее эхо своей «песни порядка».

Щит, сдерживавший Аномалию, был уничтожен.

Последний Предохранитель

Теперь между освобождённой яростью Аномалии и всем Ковчегом стояли только двое – Лия и Кейран, подключённые к «Алтарю».

Вся мощь ментальной атаки, не сдерживаемая больше ничем, обрушилась на них. Но они не были просто пассивными приёмниками. Они были частью «Алтаря». Они были его последним предохранителем.

Они приняли на себя весь удар. Их объединённое сознание стало дамбой, которая должна была сдержать цунами небытия. На одно ужасное, бесконечное мгновение они увидели Аномалию не как абстрактную угрозу, а как она есть – бесконечную, голодную, разумную пустоту, которая смотрела прямо на них.

Их крик – один на двоих – эхом разнёсся по залу.

Поток энергии был слишком велик. «Алтарь» вспыхнул фиолетовым и погас. Сознание Лии и Кейрана не выдержало. Они не умерли. Они «выгорели». Связь с «Алтарём» оборвалась, и их тела безвольно рухнули на пол.

Тишина После Крика

На «Предвестнике» Таня увидела, как на её приборах один из ключевых индикаторов – «стабильность пси-поля Луны» – который до этого показывал невероятную активность, внезапно упал до нуля.

– О боже… Лия…

В зале с «Алтарём» наступила мёртвая тишина. Аномалия больше не кричала. Ей не нужно было. Она была свободна. И она начала медленно, как яд, просачиваться в системы Ковчега.

Сержант Дэвис, шатаясь, подбежал к упавшим телам. Он опустился на колено рядом с Лией, прижал пальцы к её шее. Пульс был. Едва ощутимый, нитевидный, но был. Он посмотрел на Кейрана. Самое страшное было не то, что он лежал неподвижно. Самым страшным было то, что его кожа, ещё недавно бывшая полотном из живого, голубого света, теперь была абсолютно тёмной, тусклой, цвета безжизненного лунного камня. Свет внутри него погас.

Они были не просто без сознания. Они находились в состоянии глубочайшего нейронного шока, в защитной кататонии. Их разум, приняв на себя удар, который мог бы расколоть планету, просто «выключился», разорвав все связи с реальностью, чтобы не распасться на атомы. Они были живы, но их сознания были потеряны где-то в бесконечной, тёмной пустоте, в которую они так отчаянно смотрели.

На полу лежал раненый Титан в космосе и сломанный Замок в сердце Луны. В этот момент обе миссии потерпели сокрушительное поражение.