Е.С. Киселёва
Фантомы

Пролог

В нос ударил резкий запах медикаментов и яркий свет пробивался сквозь сомкнутые веки. Я пыталась открыть глаза, но они снова закрывались. Прикрывая лицо рукой и щурясь, я отвернулась от света и осмотрела помещение. Это была небольшая больничная палата. Слева от меня стояла ещё одна кровать, на противоположной стене висело зеркало, под которым была маленькая раковина. Справа было большое окно почти во всю стену.

Когда глаза привыкли к свету, я попыталась встать, но тело не хотело слушаться. Приподнявшись на локтях и посмотрев в окно, я увидела знакомый фонтан, а за ним разросшиеся кусты и лес. Листва на деревьях уже пожелтела и начала опадать, а значит наступила осень. Снова опустившись на подушку, я подумала: «Я дома». Эта мысль немного меня успокоила, но в голове возник вопрос, ответ на который мне нужно было узнать прямо сейчас.

Запах больничной палаты и белоснежный потолок навеяли воспоминания о том дне, когда моя жизнь изменилась. Прогоняя от себя плохие мысли, я снова попыталась подняться в кровати. На этот раз мне удалось хотя бы сесть. На груди под больничным халатом я заметила большую повязку и слегка поморщилась, вспомнив о том, что под ней.

Скинув с себя одеяло, я осознала, что не могу шевелить ногами. В ужасе я стала ощупывать их и почувствовала холод от своих рук. «Пошевелитесь, – мысленно просила я пальцы, глядя на них. – Хоть немного». Словно услышав мои мольбы, пальцы дёрнулись. Я немного помассировала мышцы и ступни стали шевелиться увереннее. Взяв левую ногу руками, я аккуратно опустила её на пол, затем то же самое проделала с правой. Опираясь на кровать трясущимися руками, я медленно встала и попыталась сделать шаг. Левая нога поднималась и опускалась на пол, а правая упорно отказывалась даже подняться. Сделав ещё одно усилие, я всё же заставила ногу шагнуть.

Держась за кровать, я небольшими шагами прошлась вокруг неё и остановилась напротив у окна. Над деревьями в свете яркого утреннего солнца летали птицы. Фонтан был засыпан оранжевой листвой и сквозь маленькую щель в окне в палату проникал свежий запах осени. Вдохнув поглубже, я ощутила досаду внутри себя. «Лето прошло и теперь ещё целый год ждать тепла» – подумала я. У окна стоял стул, на спинке которого висел мой халат.

Повернувшись в другую сторону, я снова пошла вдоль кровати, опираясь на поручни. Сделав круг, я развернулась и встретилась со своим отражением взглядом. Там из зазеркалья на меня смотрела измученная фигура. На мне был больничный халат, из-под которого выглядывали очень худые руки и ноги, что казалось мышцы в них совсем испарились. Мои каштановые волосы, потерявшие свой блеск, были собраны в пучок и несколько прядей выбивались из него. Усталые глаза с болью смотрели на отражение. Подходя ближе к зеркалу, я споткнулась правой ногой о ножку кровати, чуть не упав. Сейчас мне не хватало только сломанного носа. Я отвернулась от зеркала в сторону двери, не желая смотреть на себя в нём. «Я должна узнать», – промелькнуло в голове, и я медленными шагами пошла в направлении к выходу.

Дверная ручка оказалась для меня сложным препятствием, пальцы едва сжимались и открыть дверь сама я не могла. Внезапно ручка стала крутиться, и на мгновение мне показалось, что я схожу с ума. Отойдя немного назад, я стала оглядываться вокруг в поисках средств защиты. Дверь тихонько открылась, и я подняла глаза на вошедшую Нину. Она удивленно посмотрела на меня и устало улыбнувшись, сказала:

– С пробуждением!

– Где он? – хриплым голосом спросила я.

Улыбка сошла с её лица и погрустневший образ Нины ответил мне без слов.

Глава 1

Когда-то давно назвывали Тенями, спустя несколько веков – Мёртвыми. Теперь мы зовём себя Фантомами. И каждое название по-своему верное.

От Живых нас внешне отличает только немного бледная кожа, но в современном мире всё можно было объяснить редким нахождением на улице или нелюбовью к загару. Сейчас любой обычный человек с виду похож на Фантома. Но ни одному из них не под силу то, что можем мы. Если развить свои чувства, то можно было ощущать людей на расстоянии или читать их мысли. Особенно сильные могли даже подчинять других своей воле, но на такое были способны только самые первые из нас. Поговаривали, что они могли даже управлять предметами, но это были лишь истории.

Наш создатель, Афанасий Константинов, думал, что мы сделаем этот мир лучше. Первые Тени помогли Афанасию спасти его владения от недругов. И он твердо решил, что должен создавать Теней для защиты людей. Первых из созданных им Теней, он поставил во главе остальных. Люди прозвали их Чёртовой дюжиной. Тринадцать крепких молодых мужчин были сильнее всех, созданных после них. Много веков они охраняли покой людей и приходили на помощь, когда были нужны.

Но были среди людей и те, кто выступал против Теней. Они пугали своих детей сказками об ужасных монстрах и с каждым десятилетием в людях росла злоба. Однажды эта злоба привела к войне между Живыми и Мёртвыми.

– Рина, твои мечтания интереснее чем история твоего рода? – поинтересовалась Магда, пристально глядя на меня и нависая надо мной.

Меня словно вырвал из прекрасного сна её грозный голос. Я растерянно посмотрела ей в глаза, а позади меня кто-то тихо смеялся. Оглянувшись назад, я увидела улыбающихся одногруппников. Аудитория для нашей маленькой группы была крупновата, и ребята занимали любые места. Я же, наоборот, садилась в первый ряд, но часто забывалась в своих мыслях и поэтому Магда всегда это подмечала.

– Извини, – произнесла я, виновато опустив голову. – Я задумалась.

– Думать – это прекрасно, но прежде необходимо накопить знания, чтобы было, о чём думать, – сказала Магда, отходя от нашего стола.

Слева от меня кто-то засмеялся, и я повернулась, зло посмотрев на Лику. Она подавилась воздухом, видя, как я рассердилась.

– Итак. Кто назовёт мне годы жизни Лианы Константиновой? – спросила Магда, возвращая всех к теме занятия.

– Когда-нибудь ты разозлишь её так сильно, что она покраснеет от злости, – шепнула мне Лика, и мы обе рассмеялись, а Магда снова одарила меня суровым взглядом.

После пары я собирала книги со стола в рюкзак, пока Лика поправляла потёкшую тушь глядя в маленькое зеркальце. «И не лень ей каждый день краситься?» – подумала я, смотря на сестру. Лика всегда уделяла много внимания своему образу. Макияж, одежда и аксессуары были точно подобраны друг под друга. Она каждое утро проводила около часа в ванной, занимаясь своими процедурами красоты. Мне казалось, что её светло-русые волосы когда-нибудь не выдержат эти ежедневные сушки и выпрямления. И даже теперь она не оставила свои прежние привычки, говоря, что они помогают ей жить дальше.

– Так мы пойдем в ту новую кофейню за углом? – спросила она, убирая зеркало в сумку. – Говорят, у них есть вкусные молочные коктейли. Я хочу попробовать манго с лаймом, а ты можешь взять себе свой любимый отвратительный кофе, – подталкивая меня к выходу, продолжила Лика.

– Я хотела пойти в библиотеку. Магда наказала мне написать реферат на тему войны с Живыми, – ответила я, выходя из аудитории.

– Наказала, – сказала Лика, закатывая глаза. – Ты избавишься когда-нибудь от этих старческих слов?

– Тебе ведь нравится смеяться надо мной, – с улыбкой произнесла я, и она снова закатила глаза.

Мы вышли на улицу, где уже ярко светило солнце. Холодный ветерок всё ещё напоминал о недавней зиме, но уже было достаточно тепло для прогулок. «Интересно, дома сейчас так же тепло?» – подумала я, смотря на распускающиеся почки на деревьях.

Колледж был расположен в одном из старинных зданий, когда-то в нём жила семья Титовых, в честь которых город и получил своё название. Через дорогу находилось здание старого театра, которое теперь использовалось как актовый зал для проведения различных мероприятий. Со всех сторон они были окружены деревьями и кустарниками. Со стороны второго входа проходила берёзовая аллея, которая вела к студенческим общежитиям.

– Пойдем скорее, – сказала Лика, взяв меня под руку, и повела в сторону кофейни. – Я видела, как часть нашей группы идёт туда. Займут все места и придётся ютиться в углу. Тьфу, – сказала она, глядя на меня корящим взглядом. – Я заразилась твоими словами.

– Идём-идём. Иначе не сможем испить божественный нектар, – пытаясь сдержать смех, сказала я.

– Остроумно, – смеясь сказала она и пихнула меня локтем в бок.

Кофейня находилась через улицу от колледжа на первом этаже жилого дома. В ней были большие окна, которые выходили на красивую изгородь из кустов роз. Над входной дверью висела вывеска с названием «Роза», которая слабо мерцала в свете. Внутри кофейни было несколько столиков у окон и стойка для оформления и выдачи заказов. Как и предсказывала Лика, внутри было много людей. Среди них я увидела и наших одногруппников.

– Ну вот, – с досадой протянула она. – Я же говорила.

– Твой девиз сейчас звучит уместно.

Она взглянула на меня с грустью и одновременно с раздражением. Я поняла, что это был знак к тому, чтобы я замолчала. Мы вышли наружу, и я предложила ей сходить в привычное место.

– Я не хочу туда, – капризно произнесла Лика и топнула ногой, как маленькая. – Я хотела манго с лаймом. Может ещё сэндвич или пирожное.

– Давай купим навынос и пойдём в тот сквер, – сказала я, указывая в сторону деревянных ворот через дорогу.

Она посмотрела на них и печально вздохнув, кивнула. Мы поспешили вернуться в кофейню, пока не вошла новая группа посетителей. Внутри витал аромат корицы и кофе. Не помню, когда я полюбила этот напиток, но точно знаю, что не променяла бы его ни на какой другой.

Мы прошли мимо столиков и подошли к стойке, где оформляли заказы. На витрине были представлены аппетитные десерты и сэндвичи. На больших чёрных досках за стойкой сотрудники писали меню белым мелом. Двое молодых людей суетились, готовя кофе для гостей.

– Тебе какой кофе? С кофеином или с кофеином? А может быть…с кофеином? – ехидничала сестра, подходя ближе к бариста. – Мне, пожалуйста, молочный коктейль с манго и лаймом и круассан с малиной. А ей американо, – она посмотрела на меня несколько секунд, после чего повернулась к бариста и добавила: – Без сахара.

Я ответила ей улыбкой, когда она мне подмигнула. Меня не раздражали её шутки. В жизни я не очень любила добавлять что-либо в кофе. Сливки были слишком жирными для моего организма, сахар портил вкус, а корица вызывала ощущение жжения во рту. Поэтому я просто кивнула и отошла к месту выдачи заказов.

– Раз уж я плачу, то забираешь ты, – сказала Лика, отдавая мне чек, и убежала в сторону выхода.

Я в растерянности осталась стоять у стойки, ожидая наш заказ. Спустя несколько минут я услышала её имя и это означало, что заказ готов. Подойдя ближе, я вдруг ощутила необходимость поднять глаза на парня по другую сторону стойки. Он протянул мне наш заказ, и я нервно сглотнула, не в силах отвести взгляд от его небесно-голубых глаз. По телу пробежала дрожь, словно меня слегка ударило током. Я стояла не в состоянии пошевелиться или даже моргнуть и смотрела ему прямо в глаза, а он, широко улыбаясь, всё ещё протягивал мне подставку со стаканами.

– Хотите что-нибудь ещё заказать? – спросил он меня бархатистым голосом, и я кивнула в ответ, медленно двигая головой. – Я вас слушаю, – продолжил говорить он.

– Нет, спасибо, – осознав неловкость ситуации, ответила я и, забрав у него подставку, быстро направилась к выходу.

Я надеялась, что он не заметил моего пристального взгляда, и, подойдя к двери, взялась за ручку, чтобы выйти.

– Подождите, – прозвучал позади меня его бархатистый голос.

Оглянувшись, я заметила, что он держит в руках два бумажных пакета.

– Вы забыли круассан, – сказал он, протягивая мне пакет.

Я протянула трясущуюся руку к пакету и тихо сказала:

– Спасибо.

– А это вам комплимент от заведения, – подавая мне ещё один пакетик поменьше, сказал он.

Мне было трудно говорить, поэтому я лишь кивнула, взяла пакет и быстро вышла наружу.

– Ты долго. Я уже думала вернуться и помочь, – с улыбкой сказала Лика и посмотрев на меня с испугом, спросила: – Что случилось?

– Ничего, – стараясь выглядеть спокойнее, ответила я. – Просто забыла твой круассан и пришлось вернуться.

– Точно? – поинтересовалась она, внимательно глядя на меня. – У тебя такой вид, словно ты мертвеца увидела, – добавила Лика, и мы засмеялись.

Я отдала ей подставку с напитками и она, заметив у меня два пакета в руках, спросила:

– Что это? Всё-таки взяла себе вкусняшку?

– Комплимент от заведения, – ответила я, раскрывая пакет, и изумлённо посмотрела на содержимое. Внутри лежал небольшой кусочек пражского торта. Я подняла удивлённый взгляд на сестру и сказала: – Это странно.

По телу снова пробежала дрожь. Я не испытывала особой любви к сладкому, и единственным десертом, который я всегда с удовольствием ела, был пражский торт. И как же странно, что именно его мне предложили в качестве комплимента. Я посмотрела через окно, пытаясь отыскать среди персонала кофейни того бариста. Лика заметила моё странное состояние, взяла меня под руку и повела через дорогу в сквер.

Мы вошли в ворота и направились по дорожке, которая проходила мимо скамеек. Сквер соединял две улицы, и многие люди предпочитали идти через него, чтобы сократить путь. В центре сквера был небольшой фонтан, а за ним, окружённые кустами, стояли две скамейки. Это было идеальное место для уединённых разговоров. Мы молча обошли фонтан и садясь на одну из скамеек Лика сказала:

– Рассказывай.

– Да нечего рассказывать, – ответила я, присаживаясь рядом с ней. – Говорю же, просто забыла твой круассан.

– Ты помнишь, что мы обещали не скрывать друг от друга ничего? – спросила она, забирая у меня с подставки свой коктейль. – Поэтому говори. Я не отстану.

Понимая, что она и правда не перестанет спрашивать, я глубоко вздохнула и сказала:

– У меня было какое-то странное чувство, когда я подошла к стойке за нашим заказом. Как будто меня приковали к воздуху.

– Интересно, – сказала Лика, доставая из пакета свой круассан. – А что потом?

– Я подняла глаза на бариста, – хмурясь продолжила я говорить. – И мне показалось, что он понимает, что со мной происходит.

– Думаешь, он тебя загипнотизировал? – спросила задумчиво Лика. – Разве такое возможно?

– Не знаю, – так же задумчиво ответила я. – Помнишь, Магда рассказывала нам о способностях Дюжины?

– Помню, – с набитым ртом ответила Лика. – Но они же все умерли несколько веков назад. Или ты считаешь, что кто-то из них остался в живых?

– Не знаю, – ответила я и сделала несколько глотков кофе.

Напиток был очень вкусный и в меру горячий. Именно такой, как я люблю.

– Слушай, – продолжила разговор Лика. – Разве ты не могла принять это ощущение за другое?

– Наверное, могла, – ответила я, сомневаясь в своих чувствах. – Но как иначе можно объяснить подобное? Я смотрела прямо на него и не могла оторвать взгляд.

– А может он просто тебе понравился? – поинтересовалась сестра с улыбкой.

– Ты снова об этом, – закатывая глаза, сказала я.

– А что в этом плохого? – спросила Лика, повернувшись ко мне всем телом. – Разве плохо, что тебе кто-то понравится?

– Ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь, – раздражённо ответила я. – А сейчас это всё тем более неуместно.

– Хорошо-хорошо, – сказала Лика, нахмурившись, и прислонилась спиной к скамейке. – Я больше не скажу ни слова.

– Не обижайся, – слегка толкнув её коленом, сказала я. – Просто я сомневаюсь, что именно это почувствовала.

– Конечно, – сердито сказала Лика. – Проще поверить в то, что кто-то из Чёртовой дюжины выжил и гипнотизирует маленьких девочек в городе.

– Я совсем не маленькая девочка, – серьёзно сказала я и, встретившись глазами, мы громко рассмеялись.

Задумчиво глядя в сторону фонтана, я увидела детей, которые гонялись друг за другом. На скамейке неподалёку сидела пара, они читали одну книгу на двоих. А за ними на газоне девочка играла с собакой. Весна в этом году была тёплой, и повсюду уже распускались листья.

Я достала из пакета кусочек торта и с наслаждением попробовала его. Мы могли бы обходиться без пищи, но нам необходимо было питаться, чтобы наш организм не угасал и мог восстанавливаться. В отличие от вампиров и зомби, о которых написано множество книг и снято огромное количество фильмов, нам не нужна кровь или человеческий мозг для продолжения жизни. Достаточно есть обычную пищу хотя бы раз в день и поддерживать тело в форме с помощью физических упражнений. Поэтому несколько раз в неделю мы с нашим наставником, Савелием, занимались спортом в спортзале или в нашем саду.

– Чем планируешь заняться сегодня? – спросила я Лику, когда она доела. – Пойдёшь куда-нибудь с Иоанном?

– Не называй его так! – грозно сказала она. – Даже мурашки по коже. Его зовут Ваня и никак иначе!

– Ладно-ладно, – смеясь сказала я. – Просто вы оба так забавно реагируете.

– Ха-ха-ха, – дразня меня, сказала Лика. -Да, Ваня позвал меня сегодня погулять.

– Значит, проведёшь вечер со своим парнем? – спросила я с многозначительной улыбкой.

– Он мне не парень, – капризно ответила сестра. – Мы просто дружим.

– Как скажешь, – сказала я, выбрасывая упаковки от еды в урну. – Но он так на тебя смотрит.

– Обычно он на меня смотрит, – раздражённо сказала Лика и встала со скамейки. – Пошли, тебе пора к книжкам.

Мы вышли из сквера, и я направилась в сторону библиотеки, а Лика вприпрыжку побежала на встречу со своим парнем. Как бы она ни пыталась убедить всех в том, что он просто друг, было очевидно, что это не так. Они проводили много времени вместе. С самого первого дня Ваня старался быть рядом с ней и всячески поддерживал её. Он помогал ей жить и радоваться каждому дню. И это, безусловно, вызывало у меня уважение к нему. Хотя это и не мешало мне иногда подшучивать над ним по-дружески.

…

Меня ждали долгие часы, проведённые за книгами, и написание реферата. На прошлой неделе Магда отругала меня за невнимательность и велела написать реферат, чтобы я смогла исправить плохую оценку теста. Но мне до сих пор не ясно, зачем нам изучать все эти истории и сдавать тесты. Наши наставники окутали тайной причину нашего воскрешения и потому я часто задавала вопросы, ответы на которые не получала. Раньше я пыталась бороться с этим, но потом Пётр, в чьём доме мы жили, сказал мне, что нас готовят к важной цели. Я знала, что некоторых из нас забирали на особое обучение и они переезжали в дом нашего другого наставника, Евгения, в соседний город. Ещё одна небольшая группа жила в третьем доме, владельцем которого был Фёдор.

В нашем доме, помимо меня и моей сестры, проживало ещё двенадцать ребят. Так как это была самая большая группа, с нами вместе жили четверо наставников: Магда, которая была очень мудрой и строгой женщиной; Вера, чьё обучение напротив было лёгким и беззаботным; Савелий, обучающий нас спортивным дисциплинам и ухаживающий за нашим домом; и Пётр, который позволил нам жить в своём доме. Мы стали Фантомами почти одновременно, поэтому нас собрали в одном месте.

Пётр был преподавателем истории и создал экспериментальную группу искусствоведов, которые после обучения должны были отправиться работать в разные музеи в ближайших городах. Но на самом деле в этой группе учились мы и готовили нас к чему-то другому. Всё это он придумал исключительно для того, чтобы мы учились все вместе и меньше контактировали с Живыми. Нам не запрещали общаться с ними, но просили постараться не слишком сближаться. Долго скрывать свою сущность при тесном общении с человеком было невозможно. И страшно подумать, что станет с нами, если кто-то узнает правду.

Библиотека находилась в соседнем от колледжа здании, которое построили несколько лет назад в качестве второго корпуса. Однако студентов было не так много, поэтому здесь решили разместить библиотеку. Как и в колледж, сюда приходили и Живые. В библиотеке можно было найти не только обычные книги и труды великих учёных, но и книги, посвящённые истории Теней. Немного странно было видеть истории о своём происхождении в разделе «Фэнтези». Книг о нас было много, но не все из них были правдивыми. Магда говорила, что многие знания передавались из уст в уста, поэтому не всему можно верить.

Я вошла в здание через большие деревянные двери, сдала верхнюю одежду в гардероб и поднялась на второй этаж, где располагался читальный зал. В помещении стояли массивные столы с лампами, а вдоль стен – стеллажи с книгами. Я бродила между стеллажей в поисках книги, написанной сыном Афанасия Константинова – Иоанном. Я уже читала эту книгу несколько раз, но для реферата решила проверить некоторые факты.

Иоанн описывал события, произошедшие до и после создания первых Теней. После его смерти потомки продолжали писать истории. Со временем правда стала казаться вымыслом, и теперь в книгах, где упоминаются Тени, сложно отыскать истину.

Наконец, я нашла нужную книгу и вернулась к столам. Я искала место, где можно было бы спокойно поработать. Несколько студентов из колледжа сдвинули два стола и что-то обсуждали, передавая друг другу бумаги. Ещё несколько столов были заняты. Я прошла мимо них и села за один из дальних столов у окна, достала ноутбук и начала работать.

Первого из Теней Афанасий создал, когда на его деревню совершались набеги недругов. Они грабили и разрушали дома, уводили скот и убивали людей. Раз в несколько дней они похищали девушек, мучили их, а затем возвращали, когда им надоест. Однажды они похитили дочь Афанасия, Агнию. Спустя неделю безжизненное тело девушки принесли и оставили на пороге их дома. Афанасий был безутешен и больше не мог смотреть на происходящее, решившись на страшный шаг. Поговаривали, что в его роду были алхимики, ведьмы и колдуны. Среди всех умерших на поле боя, он выбрал самого сильного и подарил ему новую жизнь и предназначение. А после того как Первый разгромил лагерь противников, Афанасий поднял из могил ещё двенадцать мужчин.

Спустя несколько веков Варвара, правнучка Афанасия, задумала создать столько Мёртвых, сколько сможет. Она была зла на весь мир и решила, что люди не достойны в нём жить. Мёртвых стало настолько много, что люди стали восставать против них. Убить их было не так уж и просто, ведь по своей сути они уже были мертвы. Любая рана заживала почти мгновенно. Лишь на какие-то серьёзные ранения, вроде поражения сердца или отрубания конечностей, могло уйти несколько дней. Единственное верное средство в борьбе с Мёртвыми – это огонь. Народ сжигал деревни, в которых жили Мёртвые, дотла. Люди бросали свои дома и скот пытаясь спасти свои жизни. И всё это только распыляло гнев Варвары.

Тихон, брат Варвары, пытался успокоить сестру, но его попытки были тщетны. Тогда он принял решение, что перевернуло ход всей истории. Он убил Варвару. Смерть Варвары не изменила отношение Живых к Мёртвым, и они всё так же пытались искоренить создания Константиновых. Когда ярость утихла, из Мёртвых осталась только Чёртова дюжина.

Дюжина отличалась от остальных Теней. Афанасий выбрал самых сильных при жизни людей. В отличие от остальных они обладали большим даром и могли подчинять себе людей и Мёртвых. Поэтому все боялись их и повиновались.

Тихон решил, что не хочет больше видеть смерть и горе людей. Он велел своим людям убить Дюжину, а сам уничтожил все описания их, которые смог найти. Труды его предка Иоанна распространялись по миру много лет, найти их было трудно, но Тихон бросил на это все силы. Ещё сложнее оказалось избавиться от Дюжины. Когда несколько из них смогли избежать сожжения, Тихон отправил весть о том, что как потомок их создателя велит им скрываться от людей и не мешать их жизням. Спустя несколько лет погибли и остальные из Дюжины. Так о Тенях и Мёртвых все забыли до появления Фантомов.

Как именно Константиновы создавали Теней не описывалось ни в одной из книг. Их семья передавала это знание из уст в уста многие века. У Тихона не было детей и потому нам было неизвестно кто снова начал создавать Фантомов. Возможно, он всё-таки передал кому-то свои знания.

Сейчас в современном мире вряд ли потребуются силы Фантомов, да и вообще сложно представить на что их направить. Снимать котиков с деревьев или наказывать интернет троллей? Мы знали только то, что нас готовили к важной миссии, хоть она и окутана тайной.

Когда нас привезли в новый дом, и я услышала рассказ Петра, я подумала, что он спятил. Некоторые из наших друзей по несчастью пытались сбежать и несколько дней нас продержали в подвале, чтобы дать нам время свыкнуться. Лика всё время рыдала, а я пыталась подбодрить её и всех остальных. В одну из мрачных ночей, когда нас уже расселили по комнатам, я проснулась от её тихого голоса.

– Проснись, – произнесла она, стоя у моей постели. – Мы уходим.

– Куда? Кто мы? – спросила я, ещё не совсем понимая, что происходит.

– Мы – это ты и я, – ответила Лика. – Вставай, – добавила она, протягивая мне куртку.

Я встала, всё ещё не понимая, что происходит, покорно оделась и пошла в след за сестрой. Она взяла меня за руку и повела вниз по лестнице к выходу. Озираясь по сторонам, чтобы нас никто не увидел, она открыла дверь, и мы вышли на улицу.

– Куда мы идём? – спросила я сестру, но она не ответила.

Я решила не мучать её расспросами и дождаться, когда мы дойдём до места. Мы прошли две улицы и оказались возле парка, в котором накануне гуляли. Здесь была лишь одна тропинка, окружённая деревьями и несколько скамеек. В центре располагался фрагмент фундамента храма, который был возведён несколько столетий назад. Рядом с ним установили информационный стенд с описанием и иллюстрацией храма.

– Зачем мы здесь? – спросила я сестру, когда она села на скамейку напротив камня.

– Я больше так не могу, – ответила она, закрыв лицо руками и склонившись к коленям. – Это какой-то кошмар. Просто страшный сон. Этого не может быть на самом деле. Фантомы? Умерли?

Я села рядом с ней, обняв за плечи и прижав к себе. Мне понятны её мысли и страхи. За моим вечным спокойствием скрывается тот же ужас.

– Я знаю, что ты скажешь, – сквозь слёзы сказала сестра. – Но я всё решила. Просто не хотела идти без тебя. И даже если ты не пойдёшь, я хочу, чтобы ты была тут со мной, – сказала она, глядя в мои глаза в поисках понимания.

– И что ты предлагаешь? – спросила я, обнимая её крепче.

– Вот, – ответила Лика и достала из кармана коробок спичек.

– Где ты это взяла? – изумлённо спросила я.

– Украла на кухне, – вытирая слёзы, ответила Лика. – Никто и не заметил. Что думаешь?

Несколько дней назад один из парней пытался поджечь себя и нас изолировали от всего, что может гореть или разжечь огонь.

Я внимательно посмотрела на спички в её руках и отрешённо ответила:

– Не знаю. Думаешь, это будет правильно?

– Нужно решить прямо сейчас, – сказала Лика, смотря на выход из парка. – Если они заметят, что нас нет, то пойдут искать.

Я смотрела на мокрое от слёз лицо сестры и пыталась понять серьёзно ли она предлагает мне это. Нужно сделать выбор сейчас, подумать времени нет. Я вспомнила день, когда она упала с велосипеда. Сидя на асфальте и обнимая коленки, она рыдала на всю улицу, а я обнимала её и говорила, что всё будет хорошо. И раньше мне казалось, что это самый ужасный день в нашей жизни.

– А что, если мы попробуем? – спросила я, смотря на удивлённый взгляд сестры. – Подумай. Ведь мы всегда можем сделать это, в любой другой день.

Она посмотрела на меня ещё удивлённее и, вставая на ноги, сказала:

– У нас нет времени спорить. Ты со мной или нет?

– Подожди. Давай поговорим, – сказала я, усаживая её назад рядом с собой. – Что будет если мы сделаем это? Ничего. А что будет, если останемся? Неужели тебе не интересно зачем это всё?

– Ох, я уже и забыла, как ты любишь загадки, – закатывая глаза, сказала Лика, и облокотилась на скамейку.

Я и правда с самого детства люблю загадки и тайны. Перечитала множество детективных книжек и почти всегда угадывала их исход. Вот и сейчас мне не даёт покоя тайна нашего воскрешения.

– Они сказали нам, что мы умерли, – продолжила говорить я. – Но мы ведь с тобой ещё живы. Мы дышим, сердца наши бьются. Я чувствую боль, холод, тепло. И я не могу это никак объяснить. А если они не врут, то эти чокнутые рано или поздно расскажут нам всё. Магда сказала, что объяснит нам зачем мы тут, но мы должны поверить и принять свою новую суть. Я думала об этом много дней в том подвале. Не уверена, что готова лишить себя ответов. Но если вдруг они нам врут, то сейчас-то мы точно умрём.

– Я тоже думала обо всём этом, – сказала Лика, глубоко вздохнув. – Я тоже хочу знать. Но я не могу смириться, не могу принять. Но знать хочу и мне нужны ответы.

– Тогда зачем мы тут? – спросила я, снова посмотрев на спички.

– Я не знаю, – ответила Лика, откинув голову назад и посмотрев в небо. – Все вокруг стали такие спокойные, как будто поверили и смирились. Мне казалось, что и я смирилась. Но сегодня днём, увидев эти спички на столе, задумалась. Если это всё правда, значит мы правда умерли. А стоит ли продолжать жить такую «жизнь»?

Подобные размышления посещали и меня. Стоит ли нам продолжать жить так? Прошло всего два месяца, из которых две недели мы провели в подвале. Остальное время мы пытались понять свои новые ощущения. Неясно, что мы должны чувствовать и какие изменения произошли в нас. Казалось, что всё осталось по-прежнему, и от этого рассказы наставников не казались убедительными.

– Тебе скоро двадцать, – сказала я, сдерживая подступающие слёзы.

– Тебе тоже и что? – с интересом спросила Лика.

– Я всегда думала, что после двадцати начнется новая жизнь. Ты уже не ребёнок, но ещё не взрослый. Впереди целый мир. А теперь мы тут сидим и решаемся на самоубийство, так и не познав его.

– Ох, надо было не будить тебя, а просто поджечь всю комнату, – взяв меня за руку сказала она и рассмеялась. Впервые за это время в новом доме я слышу её смех и поддаюсь порыву посмеяться с ней.

– Тогда идём назад? – спросила я и увидела, как улыбка исчезает с её лица.

– Прости меня, – тихо сказала она, опуская глаза, полные слёз. – Прости меня за тот вечер. Если бы не я…

– Нет, прекрати, – сказала я, крепко обнимая её за плечи. – Ты не виновата в том, что с нами случилось. Если бы я не согласилась, то ты пошла бы без меня и сейчас сидела бы тут совсем одна. И это я потащила тебя на ту крышу.

– Зато с тобой было бы всё хорошо, – всхлипывая сказала Лика.

– Ты правда думаешь, что я бы отпустила тебя одну? Я не смогла бы спокойно сидеть дома.

– Верно, – успокоившись, сказала Лика. – Ты ведь всегда была серьёзнее и ответственнее меня.

– Да уж. Ответственная, – сказала я и мы снова рассмеялись.

– Мы не виноваты. Виноваты они, – сильно сжимая мою руку, сказала Лика. – Давай поклянёмся, – прошептала она так тихо, что мне пришлось наклониться ближе чтобы расслышать.

– В чём? – спросила я, нахмурив брови.

– Что доживём до двадцати, – ответила она, посмотрев мне прямо в глаза. – И уйдём. Вместе.

Я понимаю её страдания и тревоги. Наши близкие больше никогда не увидят нас. Даже тела наши скрыты от них. Мы переживём их всех, и даже не сможем попрощаться. Когда нас привезли в этот дом, нам сказали, что мы не можем вернуться домой и общаться с людьми из прошлой жизни. Это страшнее смерти, даже такой ужасной, как смерть в огне.

– Доживём до двадцати, – повторила я за сестрой. – И уйдём вместе.

– Повтори ещё раз, – в приказном тоне сказала Лика.

– Доживём до двадцати и уйдём вместе, – увереннее и громче повторила я.

– Доживём до двадцати и уйдём вместе, – дрожащим голосом сказала Лика, бросая коробок спичек в урну.

– Доживём до двадцати и уйдём вместе, – более уверенно проговорила я, поняв, что она передумала уходить сегодня.

– Доживём до двадцати и уйдём вместе, – повторила она и добавила: – Клянёмся.

– Клянёмся, – повторила я.

– И ничего не скрывать друг от друга! – почти криком сказала Лика, и по парку разошлось эхо. Она прикрыла рот рукой и тихо засмеялась.

– И ничего не скрывать друг от друга, – обнимая сестру, повторила я.

Это был первый самый приятный момент в нашей новой жизни.

– Можно присесть? – внезапно раздался чей-то голос чуть выше моей головы, и я вздрогнула. Подняв голову, я посмотрела на человека, стоящего возле моего стола. Его улыбка всё так же приветливо расплывалась на лице, а голубые глаза в свете библиотечных ламп казались ещё прекраснее. В руках он держал два стакана на подставке и бумажный пакет из кофейни, где он работает.

На первый взгляд он производил впечатление обычного парня. Его русые волосы были небрежно уложены, а широкие плечи и подтянутое тело говорили о том, что он следит за своей физической формой. Его одежда была простой, а надпись на футболке гласила: «Расслабься». Через плечо у него висела сумка, а на неё накинута чёрная куртка. Он немного потоптался на месте, и я поняла, что слишком долго молчу.

– Да, конечно, – неуверенно ответила я.

Он отодвинул стул, стоявший рядом со мной, сел и поставил на стол подставку с напитками. Я взяла один из них и сделала глоток, чувствуя лёгкое волнение.

– Американо, верно? – снова улыбаясь, спросил он.

– Да. Спасибо, – ответила я, не понимая испытываю я волнение или восторг от того, что он обратил внимание на мой заказ в кофейне.

– Отлично, – довольно сказал он и дал мне пакет.

– Очередной кусочек пражского торта? – спросила я, открывая пакет, и увидела внутри упаковку сэндвича с рыбой.

– Уже обед, – сказал он так спокойно и легко, словно в этой ситуации нет ничего необычного.

– Как ты узнал? – спросила я, удивлённо смотря на него.

– Что тебе нравится сэндвич с рыбой или пражский торт? – спросил он с ухмылкой.

– Да, – ответила я и с подозрением глядя на него спросила: – И вообще, что ты тут делаешь? Следишь за мной?

– Нет, – снова мило улыбаясь, ответил он. – Я зашёл почитать что-то из научной литературы и пообедать. Увидел тебя и решил предложить присоединиться.

– Неужели? – с усмешкой спросила я.

– Я подумал, что если тебе понравится торт и сэндвич, то это точно судьба. Возможно, ты захочешь составить мне компанию на прогулке, – он произнёс это так, будто это не было ни вопросом, ни предложением.

– Настолько самоуверен, что даже не спросишь? – поинтересовалась, сделав очередной глоток кофе.

– Но я же спросил, и ты разрешила, – ответил он.

– Только присесть, – не давая ему шанс подловить меня, сказала я.

Он повернулся к столу, взял книгу Иоанна и начал быстро листать страницы.

– Любишь сказки? – с насмешкой спросил он.

– Это мифы, они серьёзнее сказок, – с некоторой обидой ответила я.

– Не злись, – сказал он с виноватым видом. – Я не хотел сказать что-то обидное. Мифы мне тоже нравятся, – он неловко улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

– Значит обед, – пытаясь вернуть разговор к причине его появления тут, сказала я. – Любишь обедать за книжками?

– Обычно я ем тут или в сквере недалеко от кофейни, – ответил он. – Но сегодня меня словно невидимой силой потянуло именно сюда.

– Молодые люди, – подойдя к нашему столу, сказала сотрудница библиотеки. – Могу я вас попросить вести себя немного потише.

Я и забыла, что в читальном зале мы не одни и нужно соблюдать тишину.

– Извините, мы сейчас уйдём, – сказал он, вставая и подавая мне руку, а я почему-то встала вместе с ним.

– Извините, – сказала я библиотекарю.

Убирая ноутбук в рюкзак, я задумалась о том, как поступить с книгой. Реферат мне сдавать через четыре дня и мой рюкзак уже полон, поэтому я решила поставить их на место и вернуться в другой день.

– Я помогу, – сказал он и взял мой рюкзак.

– Спасибо, – сказала я и вернув свой стакан на подставку, взяла её и пошла к стеллажам.

Я поставила книги на место и повернувшись к нему, увидела его печальный взгляд. Он смотрел на книгу Иоанна и мне показалось, словно от её вида ему стало тоскливо.

– Что-то не так? – заботливо спросила я.

– Нет, всё в порядке, – ответил он, слегка помотав головой. – Пойдём?

Я забрала у него пакет с сэндвичами и непроизвольно улыбнулась. Направляясь к гардеробу, я задумалась следует ли мне идти с ним обедать. Но теперь уже как-то неудобно отказываться. Он помог мне надеть мою куртку, и мы пошли к выходу. Открывая дверь, он пропустил меня вперёд. Его манеры настоящего джентльмена вызывали во мне смущение.

На улице стало ещё теплее, и солнце светило особенно ярко. Он прошёл немного вперёд, чтобы не мешать прохожим на тротуаре. Пока я шла следом за ним, невольно обратила внимание на его походку. Она была уверенной и даже немного гордой. Его спина казалась неподвижной, а осанка была настолько ровной, что вызывала восхищение. Немногие молодые люди могут похвастаться такой осанкой. Сидение за компьютером или телефоном не проходит бесследно. Когда он посмотрел на меня, я почувствовала неловкость. Он улыбнулся, заметив моё смущение.

В сквере сейчас почти никого нет, только редкие прохожие, которые срезают тут путь. Мы сели на скамейку у фонтана, напротив места, где мы сегодня болтали с сестрой.

– Я слушаю, – забирая из его рук сэндвич, сказала я.

– Что? – спросил он, словно не понимая на что я намекаю.

– Как ты узнал, что мне нравится? – открыв упаковку и понюхав сэндвич, спросила я. – Как оказался в той же библиотеке и почему мы сейчас здесь?

– На первые два вопроса я тебе уже отвечал. А здесь мы, потому что ты согласилась со мной пообедать, – ухмыльнувшись, ответил он.

– Хорошо, – ответила я, откусив кусочек сэндвича.

– Понравилось? – спросил он, глядя на меня и ожидая подтверждения своей догадки.

– Да, – ответила я и вдруг поняла, что даже не знаю его имени. – Как тебя зовут?

– Будем знакомиться? Я думал ты быстро расправишься с едой и убежишь, сверкая пятками, – сказал он и начал громко смеяться, а я не смогла удержать свой рот от улыбки.

– Я ведь должна знать кого благодарить за сытый желудок, – ответила я, взяв стакан с кофе, который он мне протянул.

– Алексей, – представился он с некоторым недовольством, словно ему не нравилось его имя. – Можешь называть меня Лёша. А тебя как зовут?

– Зачем тебе моё имя? – спросила я с подозрением.

– Я ведь должен знать кого благодарить за приятную компанию, – ответил он, слегка нахмурившись.

– Рина, – сказала я после небольшой паузы.

– И это всё? – спросил он так, будто моё имя должно было звучать по-другому.

– А что не так с моим именем? – спросила я обиженно.

– Нет, всё в порядке. Просто мне кажется, что твоё имя должно звучать иначе, – сказал он, и это заставило меня немного напрячься.

«Он что, читает мои мысли?» – подумала я, удивлённо глядя на него.

– Моё полное имя – Катрина, но мне не нравится, когда меня так называют, – серьёзно ответила я.

– Катрина, – повторил он протяжно. – Красиво.

– Вообще-то моё имя – Екатерина, но родители долго не могли решить, оставить ли в нём «е» или же назвать меня просто Катериной. Их спор не прекращался даже тогда, когда они отправились оформлять свидетельство о рождении. В итоге сотрудница ЗАГСа так устала от них, что допустила ошибку в имени, а родители решили, что так даже лучше, – от воспоминаний о родителях мне стало немного грустно, и я удивилась, что рассказываю об этом первому встречному.

– Скучаешь по ним? – с грустью в голосе спросил Алексей.

– Возможно, немного, – тихо ответила я.

Мои отношения с родителями нельзя было назвать тёплыми. Они были заняты работой и не уделяли мне достаточно внимания. В те редкие моменты, когда мы всё-таки собирались вместе, они часто ругались. Став подростком, я отдалилась от родителей, скрывала от них своих друзей и увлечения. В моей жизни появились плохие компании, алкоголь и постоянные конфликты с родителями. Возможно, именно это и привело меня в тот клуб, где моя жизнь трагически оборвалась.

– Я тоже скучаю по своим, – произнёс он, глядя куда-то вдаль сквозь фонтан.

– А на каком факультете ты учишься? – поинтересовалась я, чтобы сменить тему.

– Информационные технологии, – ответил он.

– Ты живёшь в общежитии при колледже? – спросила я, хотя и так знала ответ. Большинство молодых людей, живущих здесь, были студентами и обитали в общежитии при колледже.

– Да, во втором корпусе. А ты? – спросил он, снова одарив меня очаровательной улыбкой.

– У моего дяди небольшой пансион, и он разрешил нам с сестрой пожить у него, – ответила я.

Отчасти это было правдой. В прошлом веке Пётр содержал пансион для детей-сирот. Когда появились Фантомы, он позволил им жить в пансионе, чтобы они смущали людей своим присутствием. Чтобы семьи не были шокированы, когда их близкие появлялись в новом облике, их забирали в сюда, давали им новые имена и вымышленные истории жизни. С самого первого дня Пётр проявлял особое внимание к нам с Ликой. Поэтому он дал нам свою фамилию и разрешил оставить наши имена.

– Ты племянница Федотова? – спросил он.

Конечно, он знал Петра, ведь тот был уважаемым преподавателем в колледже. И его экспериментальная группа была известна всему городу.

– Да, – непринуждённо ответила я. – Он мой дядя.

– А твоя сестра тоже учится в этой привилегированной группе? – спросил Алексей в немного пренебрежительном тоне. Я не обиделась. Все в колледже относились к нашей группе относились с предубеждением, как будто мы были избранными и могли рассчитывать на большее, чем остальные. – Извини, это звучало грубо, – виновато опустив взгляд, добавил он.

– Ничего. Я привыкла, – ответила я, улыбнувшись. – Да, мы учимся вместе. Наши родители решили, что это будет более практично, а также мы сможем поддержать дядю с его детищем.

В кармане предательски зазвонил телефон и, достав его, я увидела номер Лики.

– Ты где? – спросила она взволнованным голосом.

– Я в библиотеке, – ответила я, бросив взгляд на своего собеседника, чтобы он не выдал меня. – Что-то случилось?

– Случилось и мне срочно нужно с тобой поговорить, – почти пищала сестра в трубку.

– Хорошо, я скоро буду дома. Потерпи, – сказала я, и закончив разговор, повернулась к Алексею, чтобы сказать, что мне пора. Он, видимо понимая это, встал и забрал у меня пустой стакан и упаковку от сэндвича.

– Я так понимаю, что тебе пора идти? – спросил он, выбрасывая пустые упаковки из-под сэндвичей и стаканы в урну. – Мне на самом деле тоже пора, мой перерыв закончился ещё полчаса назад.

– А почему же ты не ушёл? – в недоумении спросила я.

– Не мог же я лишить себя такого удовольствия, – ответил он с хитрой улыбкой, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.

Я коснулась его руки и вновь ощутила лёгкую дрожь в теле. Это было похоже на то, что я ощущала в кофейне, но немного по-другому. Мне снова стало неловко.

– Я провожу тебя? – спросил он, когда мы пошли к выходу из сквера.

– Но ведь твой перерыв уже закончился. Разве ты не опаздываешь? – спросила я.

– Ах, точно. Я уже и забыл, – снова улыбаясь, сказал Алексей. – Тогда провожу хотя бы до выхода из сквера.

Он пропустил меня вперед у выхода, и мы вновь оказались на шумной улице. Старинные деревянные ворота словно отделяли сквер от этой людской суеты. Нам предстояло вместе пройти пол-улицы до кофейни, а затем разойтись в разные стороны. Не сговариваясь мы пошли медленно, как будто никто из нас не хотел заканчивать эту встречу. Мне стало интересно, что он будет делать дальше. Захочет ли он встретиться ещё раз, спросит мой номер или это всё было только для того, чтобы не скучать в обеденный перерыв. Возле входа в кофейню мы одновременно остановились.

– Мне сюда, – сказал он, кивая на дверь, и поджал губы, словно хотел добавить что-то ещё, но не мог себе этого позволить.

– А мне туда, – сказала я, подражая ему и кивая в другую сторону.

Мы постояли ещё немного, и я поняла, что продолжения не будет. Я не испытывала злости или обиды. Ведь я знаю, какое впечатление произвожу на парней. В другой жизни меня не раз приглашали на свидания, но дальше одной-двух встреч дело не заходило. Всем казалось, что я равнодушна и не заинтересована в общении или отношениях. Некоторые даже думали, что мне нравятся девушки. А я просто не знала, как себя вести.

Всё своё детство я провела во дворе с мальчишками. Мы играли в футбол и войнушку. Поэтому, когда в подростковом возрасте все вокруг начали встречаться с мальчиками, я не понимала этого. Для меня они были друзьями, и я не думала об отношениях с ними. Первый парень у меня появился только в шестнадцать лет, но отношения наши были недолгими. Он получил от меня всё, что хотел, и сказал, что больше не заинтересован. Теперь я смотрю на них всех по-другому. Постоянно ищу подвох, как говорит Лика. Я была бы не против начать с кем-то встречаться, но не испытывала в этом особой потребности. А сейчас в новой жизни встречаться с человеком было бы, наверное, неправильно. Давать ему надежду на то, чего никогда не будет. Поэтому я просто улыбнулась Алексею в последний раз и пошла в сторону пансиона.

– Подожди, – сказал он и, взяв меня за руку, потянул обратно к себе. – Может быть ты захочешь прогуляться со мной вечером? – продолжил он, пытаясь говорить уверенно, но его волнение было заметно.

– Почему бы и нет, – ответила я, удивляясь сама себе.

– Здорово, – радостно сказал он. – Можно я запишу твой номер? Или лучше запиши мой и, если захочешь прогуляться, то просто позвони.

Я достала телефон из кармана, который снова разрывался от телефонного звонка. На этот раз звонила Магда. «Ей-то что нужно?» – подумала я про себя и ответила на звонок.

– Алло, где ты? Срочно вернись в пансион, – раздался её раздражённый голос в трубке, как только я поднесла телефон к уху.

– Я скоро буду, – быстро проговорила я и сбросила звонок. – Мне нужно бежать, – сказала я Алексею, кладя телефон обратно в карман и протягивая ему визитку, которая лежала на дне.

– Ух ты, как официально, – удивлённо сказал он, взяв визитку, и прочитал вслух: – Федотова Катрина Афанасьевна. Красиво, – сказал он и только сейчас я поняла, что он всё ещё держит мою левую руку в своей. – Я могу позвонить тебе вечером?

– Если визитку не потеряешь, – задиристо сказала я, забирая свою руку из его ладони и, бросив ему последнюю улыбку, направилась к дому.

Глава 2

Пансион размещался в старинном замке, который стоял в конце улицы. Это было красивое здание в готическом стиле, которое выделялось на фоне городской архитектуры. По обеим сторонам замка возвышались башни с горгульями, а над массивной входной дверью было окно-роза. Всё это создавало ощущение, что я попала в фильм, снятый по мотивам романов о вампирах и древних ведьмах. Архитектор был очарован готической тематикой и решил воплотить её в своём последнем проекте. На заднем дворе был небольшой фонтан, а за ним простирался густой лес. Всё это добавляло зловещий вид нашему дому. На первом этаже, напротив двери, находилась большая лестница с резными перилами. По одну сторону от лестницы был вход в небольшую гостиную, откуда можно было попасть на кухню, а из неё – в столовую. С другой стороны дома была просторная гостиная, которая почти всегда пустовала. За ней располагалось несколько небольших помещений, которые Магда оборудовала под медблок. На втором этаже здания находились жилые комнаты и зона для занятий спортом. В конце длинного коридора была лестница, которая вела на чердак.

Когда я вошла в дом, то увидела взволнованную Нину. Она была одной из тех, кого привели сюда вместе со мной. На вид Нина казалась хрупкой и миниатюрной, но на тренировках она могла уложить на лопатки даже самых крепких парней. В прошлом она была моделью. Её фотографии украшали обложки популярных журналов. Ещё в начальной школе её заметил фотограф и предложил родителям помочь девочке построить карьеру. В пятнадцать лет Нина покинула родной дом и отправилась покорять мир моды. Два года она упорно работала, чтобы создать свой неповторимый стиль и стать одной из лучших в индустрии. В отличие от типичного поведения моделей, Нина была образцом невинности. Она не посещала сомнительные мероприятия и не употребляла алкоголь. Во время очередных затянувшихся съёмок ей стало плохо. Сотрудники вызвали скорую помощь, и врачи диагностировали переутомление. Менеджер предоставил Нине несколько выходных и отправил её отдыхать в номер. Она легла спать и больше не проснулась. Видимо, такой напряжённый и сложный образ жизни сказался на её организме, и он просто отключился. Вера и Савелий забрали её прямо из морга.

Светлые волосы Нины были собраны в пучок, а одета она была в спортивный костюм.

– Наконец-то, – сказала она, крепко обнимая меня. – Мы уже испугались, что и ты тоже…

– Ты вернулась, – раздался позади голос Магды. – Почему никто из вас не заимел такую простую привычку как поднимать трубки? – её строгий тон голоса дал мне понять, что случилось что-то ужасное.

– Что происходит? Где Лика? – спросила я, оглядываясь в поисках сестры и меня охватил страх.

– Я тут. Всё хорошо, – донёсся голос сестры из маленькой гостиной.

Я, не смотря на присутствующих, направилась прямо к ней. Обнимая меня, она прошептала:

– Я тебе такое потом расскажу. Ты обалдеешь.

– Никита не вернулся после занятий домой, – сказал Пётр, подходя ближе ко мне и глядя мне в глаза, спросил: – Где ты была?

– Я была в библиотеке, – ответила я и виновато смотря на Магду, добавила: – Прости, Магда, я забыла о времени.

– Никто не видел его после занятий, – продолжил говорить Пётр. – Он сообщил Ивану, что пойдёт в музей к старику Прохору, чтобы обсудить свой доклад. Но Прохор его сегодня не видел. На звонки он не отвечает. Ты не знаешь, где он может быть?

– Нет, я не видела его после того как мы все были в кофейне, – вспоминая Никиту, сидящего за столиком в углу вместе с остальными, ответила я.

– Я нашёл его телефон в шкафу под кучей белья, – сказал Савелий, входя в гостиную с телефоном Никиты в руках. – Видимо он вернулся домой и оставил его там.

Все стояли, молча смотря на телефон в руках Савелия. Либо Никита решил побыть наедине с собой, либо же решил уйти, и чтобы его не нашли, оставил тут свой телефон.

Нам было запрещено покидать территорию пансиона без разрешения кого-либо из наставников. В первые месяцы нашего пребывания здесь мы находились под их постоянным наблюдением. После того как мы с сестрой совершили ночной побег, Магда пристально за нами следила. Хотя никто не узнал о том, что мы делали в ту ночь в парке, наши наставники были настороже. Они не могли позволить нам навредить себе, ведь мы были воскрешены для какой-то важной цели. Однако они также переживали за нас. Савелий рассказывал, как пытался покончить с собой в первый день после того, как узнал о своей новой сущности, и как страдал долгие месяцы, пока не смирился с новой жизнью. Поэтому наши наставники понимали наши страдания и пытались уберечь нас от необдуманных поступков.

С Никитой было труднее всего. Именно он в первый месяц пребывания здесь пытался поджечь себя. Савелий вовремя отобрал у него спички и потом несколько недель наблюдал за ним. Поэтому теперь всем нам по-настоящему страшно и грустно.

– Итак, – громко сказал Пётр и его голос раздался эхом по стенам замка. – Я думаю нам необходимо разбиться на небольшие группы и поискать Никиту в потайных местах города. Магда, я думаю, тебе лучше остаться тут на случай, если он вернётся. Остальных прошу переодеться, захватите фонари и воду. Возможно искать придётся долго.

– Ох, – раздался стон Маши, и все обернулись на неё.

У входа в гостиную стоял Никита. Его одежда обгорела, а на коже проступала кровь.

– Я не смог, – сказал он и виновато опустил голову.

Магда первая кинулась к парню и сразу же повела его в медблок. Нина пошла вместе с ними.

– Всем разойтись по комнатам и до завтра не покидать пансион, – приказным тоном сказал Пётр.

Поднявшись на второй этаж, я прошла мимо дверей и вошла в свою комнату. Мы с сестрой выбрали себе комнату с видом на лес. Наши кровати располагались у окна, а между ними стояли две прикроватные тумбочки. Чтобы не делить пространство с кем-то ещё, мы убрали лишние кровати и заменили их на удобные кресла. Напротив кресел мы поставили вместительный шкаф, который примыкал к кровати Лики. У стены рядом с дверью стоял небольшой комод, а чуть дальше висело зеркало в полный рост.

Второй этаж пансиона бал разделён на несколько секторов, состоящих из шести комнат. Девушки жили в отдельном секторе, а парни предпочитали жить все вместе и поэтому заняли большую комнату в своём секторе. Они поставили в там двухэтажные кровати и жили, как в летнем лагере.

У каждого сектора есть своя ванная комната и кладовая. В кладовых размещены стиральные машины и утварь для уборки. Для удобства мы с девочками составили график уборки сектора, но в своих комнатах договорились убираться самостоятельно. Такой же график мы разместили на кухне, и по очереди с парнями готовили еду.

Я поставила рюкзак на комод и села на свою кровать. Только теперь я смогла расслабиться. Ужас от того, что сделал с собой Никита пронзил каждого из нас. Прошло уже почти два года с того первого дня, и я думала, что все уже примирились с новой ролью в этом мире. Даже наша с сестрой клятва уже казалась глупостью. И хоть наш двадцатый день рождения наступит совсем скоро, я всё меньше думаю о том, чтобы оставить эту жизнь.

Мы с Ликой не были родными сёстрами. Да и наши отцы не родные братья. Дедушка женился на бабушке, когда у него уже был маленький сын, отец Лики. Через год у них родился совместный ребёнок, мой папа. Наши мамы забеременели почти одновременно. Я должна была появиться на свет в конце августа, а Лика – в начале сентября. Но получилось так, что мы родились в один день, с разницей в несколько часов. Она родилась утром, а я – вечером. Так мы и росли вместе. У родителей Лики тоже не всё было гладко, поэтому мы были предоставлены сами себе. Как и я, Лика часто попадала в неприятности. И одна из них точно также изменила её жизнь.

– Какой кошмар, – сказала Лика, вернувшись из ванной. – Я не могу поверить, что он пытался… – она замолчала и села рядом со мной. – Знаешь, я подумала…

– Я тоже, – прервала я её, не желая, чтобы она одна несла ответственность за это решение. Ведь мы дали друг другу обещание.

– Хорошо, – произнесла она с усталой улыбкой, и мы поняли друг друга без лишних слов. – Он меня поцеловал, – произнесла она едва слышно после долгого молчания.

– Кто? Иоанн? – спросила я, не в силах скрыть своё изумление, забыв о своём обещании больше не называть его так.

– Прекрати, – сказала она с обидой в голосе, встала и бросила в меня одну из игрушек со своей кровати. – Я не знаю, что мне теперь делать.

– В каком смысле «что»? – спросила я с удивлением.

– Мы же мертвы. Сколько бы Магда ни говорила, что это новая жизнь, мы всё равно останемся мёртвыми. И как это будет? Мы будем вместе до конца своих дней, потому что больше никого нет рядом?

Нам позволяли общаться с Живыми, но, конечно же, мы не могли рассказывать им о себе. Поэтому большую часть времени мы проводили в компании Фантомов. Ведь вы не могли поделиться с Живыми своими новыми ощущениями. За эти два года мы научились жить среди обычных людей, но никто из нас не сближался с ними.

– И что мне теперь до конца своих дней встречаться только с Фантомами? А если мне никто из них не понравится? – как-то спросила Маша у Магды.

– Теперь Фантомы – ваша семья. Мы не ограничиваем вас в общении с живыми, но вы же понимаете, что при более тесном контакте вам будет трудно скрывать свою сущность, – ответила ей тогда Магда.

– Это может быть опасно, – сказал нам однажды Пётр. – Из-за вашего присутствия люди могут совершить опрометчивые поступки. Мы не знаем, как горожане отреагируют, когда узнают о нас.

– Он мне нравится, – прошептала Лика, садясь на свою кровать. – Но я не хочу, чтобы это было от безысходности.

– Тогда прекрати думать об этом, – сказала я, садясь рядом с ней на кровать и обнимая. – Он влюблён в тебя с первого дня. И пусть ты не хотела этого замечать, это так. Возможно, больше такого не повторится. Не стоит всё рушить, – сказала я не столько ей, сколько себе.

– Возможно, ты и права, – произнесла она, поднимаясь с постели и направляясь к выходу. – Пойдём поедим. Я хочу желатиновых мишек.

Уже стоя в проходе я услышала, как завибрировал мой телефон. Наверное, это был звонок от Алексея. Но нам сегодня запрещено покидать пансион. Я решила не отвечать на звонок и последовала за сестрой на кухню.

…

Уже около десяти минут я лежала и смотрела в потолок. Вчерашний день всё ещё не выходил у меня из головы. После ужина мы с Ликой ещё раз обсудили наше обещание друг другу. Она решила дать своим отношениям с Ваней шанс. Даже если из этого ничего хорошего не выйдет, они хотя бы ненадолго будут счастливы. Сегодня днём они пойдут вместе к Петру, чтобы ничего не скрывать от наставников. Ситуация с Никитой тоже сыграла свою роль. До вчерашнего дня никто и представить не мог, что он решится на такое. Теперь он проведёт несколько недель в медблоке. Обычные раны для нас не смертельны и заживают довольно быстро. Но ожоги могут оставить серьёзные шрамы, и только настойки и травяные смеси могут помочь.

Телефон на прикроватной тумбочке уже второй раз вибрировал. Это была назойливая реклама или очередное сообщение о бонусных баллах от какого-то магазина. Сегодня мне совсем не хотелось читать эти сообщения.

Обычно по субботам у нас проходили различные занятия: борьба, фехтование или просто бег. Но из-за событий вчерашнего дня Пётр объявил сегодня выходной. Они решили, что нам нужен отдых, и мы, конечно, согласились. Все мы были молоды, некоторым не было даже восемнадцати, когда они стали Фантомами. Нас немного утомляла вся эта рутина и хоть иногда хотелось побыть обычными людьми.

– Я правильно понимаю, что ты сегодня не собираешься вставать? – поинтересовалась Лика, вернувшись из ванной, где она успела привести себя в порядок. Обычно она вставала раньше всех, чтобы успеть уделить время утренним ритуалам красоты. Только на макияж у неё уходило примерно полчаса.

– Книги могут подождать, – ответила я, потягиваясь на кровати. – А у вас какие планы на сегодня после встречи с Петром?

– Пока не знаю. Может, прогуляемся по городу или сходим в кино, – сказала она, задумчиво глядя в окно. – Лучше в кино. На улице сегодня как-то пасмурно.

Я встала с кровати, взяла всё необходимое для похода в ванную комнату, и тут мой телефон снова оповестил о поступлении сообщения.

После утреннего душа я надела свежую одежду и оставила пижаму в корзине для белья. Затем я направилась на кухню, чтобы выпить кофе. Обычно завтрак и ужин у нас проходит совместно в столовой. Там размещены несколько столиков, и мы сидим вместе с Ликой и Ваней. За завтраком мы обсуждаем планы на день, а за ужином – его итоги. Это самое нелюбимое время для нас всех. Мы живём под одной крышей, вместе ходим на учёбу и тренировки, и хотелось хоть иногда побыть наедине с собой. По воскресеньям у нас свободные дни и можно спокойно поесть в одиночестве. Сегодня тоже выходной, и я надеялась насладиться кофе одна. Но, открыв дверь на кухню, я замерла на пороге. За высоким столом, где мы обычно готовим еду, сидела Магда. Она, вероятно, провела всю ночь с Никитой, и выглядела уставшей и подавленной.

– Здравствуй, – увидев меня, произнесла она.

– Доброе утро, – ответила я и остановилась, подумав, что моё приветствие может быть неуместным. Но, увидев её благодарную улыбку, я поняла, что, возможно, всё не так плохо. – Как он? Всё будет хорошо?

– Да, – спокойно ответила Магда. – Я сняла его боль, обработала раны. Нужно будет менять повязки три раза в день, но через неделю ему станет лучше.

– Почему он решился на это? И где он был весь день? Он что-то рассказал? – спросила я, наливая себе кофе из кофеварки.

– Я дала ему снотворное почти сразу же как привела в медблок, – сказала Магда чуть тише. – Сегодня ему станет легче, и мы попробуем его аккуратно расспросить.

– Может быть, тебе лучше пойти к себе и отдохнуть? – с участием спросила я. – Проводить тебя?

– Не нужно, – ответила Магда, поднимаясь со стула. – Поспать – это хорошая мысль, но я сама доберусь. Спасибо, – сказала она с усталой улыбкой и вышла из кухни.

Провожая её взглядом, я не смогла сдержать вздох. Она всегда была требовательной, но при этом заботилась о каждом из нас. И теперь, когда один из нас решил уйти, ей особенно грустно.

Я устроилась на стуле за высоким столом и, наслаждаясь кофе, рассматривала кухню. Вдоль стены стояли старомодные серванты, заполненные красивой посудой, которую Магда приобрела в антикварном магазине. С другой стороны кухни располагалось окно, из которого открывался вид на улицу. На кухне была установлена современная техника: большой холодильник, плита и духовой шкаф. Несколько месяцев назад мы решили приобрести посудомоечную машину, поскольку нас было много и после совместных трапез нам приходилось долго мыть посуду вручную.

Сделав очередной глоток кофе, я вспомнила вкус вчерашнего американо из кофейни. Я подумала, что нужно будет обязательно зайти туда сегодня после библиотеки. И только сейчас я вспомнила, что Алексей вчера приглашал меня погулять. После разговора с Ликой вечером я без сил упала на кровать и уснула, а утром даже не притронулась к телефону. В два больших глотка я допила оставшийся кофе и пошла в свою комнату.

Я замерла на пороге комнаты, не в силах вымолвить ни слова, и смотрела на сестру, которая держала в руках мой телефон.

– А кто такой Алексей? – игриво спросила она, когда я подошла ближе. – Я его знаю?

– Не знаешь, – ответила я, забирая телефон из её рук и открыла поступившее сообщение: «Привет. Это Алексей. Не хочешь прогуляться?». Прочитав сообщение, я невольно улыбнулась и почувствовала на себе пристальный взгляд сестры.

– Неужели ты мне не расскажешь? Я ведь тебе всё рассказываю, – с обидой произнесла она. – Кто он? Где вы познакомились? Он живёт с Фёдором или Евгением?

– Нет, – ответила я дрожащим голосом. Сестра могла бы развить эту тему до значительных размеров, но, немного поколебавшись, я всё же сказала: – Он Живой.

Её рот распахнулся так широко, что казалось, будто нижняя челюсть вот-вот соскользнёт на пол. Она посмотрела на меня с тревогой в глазах и спросила:

– Что? Живой? Как?

– Ты не понимаешь, что значит «Живой»? – спросила я, делая вид, что не понимаю, о чём она говорит.

– Я не об этом, – сказала Лика, начиная раздражаться.

– Я поняла, о чём ты, – сказала я, тяжело вздохнув. – Я расскажу тебе всё, но не здесь и не сейчас.

– Сейчас, но не здесь, – решительно сказала Лика и, взяв меня за руку, вывела из комнаты.

Быстрым шагом она повела меня вниз по лестнице, и мы оказались в коридоре, который вёл в столовую, а из неё можно было выйти на улицу. Справа от входа на крыльцо располагалась небольшая терраса, откуда открывался вид на фонтан. Мы прошли мимо него и сада в самую глубь леса.

Лес за пансионом, как и сам пансион, когда-то принадлежал одному владельцу. На старых фотографиях я видела, что раньше здесь был цветочный сад, лабиринт из кустов и уединённые беседки. Когда замок забросили, всё заросло деревьями, а беседки растащили на дрова для каминов. Со временем здание перешло в собственность города, а затем Пётр организовал здесь пансион. Работников было мало, и следить за садом было некому. Поэтому сейчас здесь остались только старый фонтан и несколько скамеек. Савелий расчистил территорию лабиринта и сделал её площадкой для занятий спортом. Также он проложил дорожки для бега в лесу.

Лика присела на скамейку и, устремив на меня взгляд, сказала:

– Я тебя слушаю.

– Помнишь, я вчера рассказывала тебе о бариста? – начала я, и на её лице появилась радостная улыбка.

– Помню, – с хитрой улыбкой ответила Лика. – И что?

– Так вот, я была в библиотеке, – продолжила я, присаживаясь рядом с ней на скамейку. – И тут он появляется с кофе и сэндвичами.

– Ух ты! – удивлённо воскликнула она. – Он что, следил за тобой?

– Я спросила его об этом, – с улыбкой ответила я. – Он сказал, что часто обедает там, читая книги.

– Как интересно, – задумчиво произнесла Лика, глядя на верхушки деревьев. – И вы читали вместе книги?

– Нет. Он пригласил меня пообедать в сквере, – ответила я и заметила очередную счастливую улыбку сестры. – Это был просто обед.

– О чём вы говорили? – спросила она, взяв меня за руку.

– Ни о чём серьёзном, – ответила я, убирая её руку. – Просто пообедали и обсудили, кто где учится и живёт.

– Живёт? – удивилась Лика. – Он спросил тебя, где ты живёшь?

– Это скорее я спросила его, а он уже в ответ спросил меня, – ответила я, неловко отвернувшись.

– Он красивый? – спросила Лика, заглядывая мне через плечо.

– Не знаю, – задумалась я. – Как-то не успела вчера об этом подумать.

– Так подумай сейчас, – настойчиво сказала она.

– Возможно, – неохотно ответила я. – Он загадочный и вызывает во мне странное чувство.

– Это чувство называется симпатия, – с лукавой улыбкой произнесла Лика.

– Скоро рот порвётся, – сказала я ей, и она показала мне язык.

– Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать симпатию к человеку, и не стоит быть такой сдержанной, – с грустью сказала Лика. – Мы не должны закрываться только потому, что нам не повезло с несколькими парнями.

– Ты права, – ответила я, вспоминая свой печальный опыт. – Думаешь, мне стоит пойти с ним погулять?

– Конечно, – ответила Лика, вставая со скамейки. – Напиши ему прямо сейчас, что согласна.

– А что потом? – спросила я, вставая рядом с ней. – Скрывать от него правду в надежде, что он не захочет сблизиться?

– Сходи на одно свидание, – сказала сестра, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза. – Это просто встреча. Он ведь не приглашает тебя к себе в общежитие и не намекает на что-то большее, так?

– Так, – ответила я, понимая, что Лика права.

– Просто сходи и хорошо проведи время, – продолжала говорить Лика, держа меня за плечи.

– Хорошо, уговорила, – согласилась я и, достав телефон, ответила Алексею: «Привет. Давай встретимся у твоей кофейни в два часа».

– Если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, просто скажи ему, что вы будете просто друзьями, – сказала Лика, довольная моим согласием. – Только не будь грубой.

– Постараюсь, – ответила я, и мы пошли обратно к дому.

– Пожалуйста, постарайся, – сказала Лика и со смехом добавила: – Иначе будет как с Васей.

– Не напоминай, – печально сказала я.

Василий был одним из новоиспечённых Фантомов, который жил в доме Евгения. Евгений в прошлом был другом Петра и стал Фантомом незадолго до него. Его семья владела особняком в соседнем городе, куда отправляли ребят с особыми талантами. Мы виделись с Васей несколько раз, и он проявлял ко мне излишнее внимание. Мне пришлось объяснить ему, что я не заинтересована в нём. Вася был очень расстроен, а Лика сказала, что я была с ним слишком груба. Хотя мне показалось, что я говорила довольно мягко.

– Мне нужно идти к Петру, – сказала Лика, остановившись перед домом и грустно глядя на него.

– Боишься? – поинтересовалась я, взяв её за руку.

– Немного, – ответила сестра, сжимая мою руку в ответ.

– Ты ведь не одна пойдёшь, – сказала я с улыбкой. – Ваня – надёжный парень, он тебя поддержит.

– Спасибо тебе, – сказала Лика и положила голову мне на плечо. – Спасибо за поддержку.

В кармане завибрировал телефон, и, когда я его достала, мы обе прочитали сообщение от Алексея: «Договорились».

Лика снова радостно улыбнулась, и мы пошли в дом. Войдя в комнату, я взяла рюкзак и печально посмотрела на улицу, где уже начался мелкий дождь. До встречи с Алексеем оставалось ещё немного времени, и я вышла из дома, направляясь в сторону библиотеки.

…

– Привет, – произнёс Алексей, широко улыбаясь при виде меня.

– Привет, – ответила я, пытаясь повторить его тон, и заметила, как улыбка медленно исчезает с его лица. Я мысленно отругала себя за свою невежливость и сказала более дружелюбно: – Прости, я так увлеклась в библиотеке, что потеряла счёт времени. Давно ждёшь?

– Нет, всего полчаса, – ответил он, снова улыбнувшись. – Но ведь девушки всегда немного опаздывают, я не в обиде.

– Какие планы на сегодня? – спросила я, подойдя ближе к нему.

– Узнать тебя немного получше, – ответил Алексей, многозначительно улыбнувшись.

Утренняя хмурая погода сменилась на тёплую весеннюю, и мы решили прогуляться в парке в нескольких кварталах отсюда. Хотя он больше походил на лес с редкими тропинками, озером и огромной лужайкой. В городе было множество парков, а на каждой улице можно было увидеть живые изгороди из кустов и деревьев. По дороге к парку мы обменялись привычными для людей любезностями наподобие обсуждения погоды или любимой музыки. С каждой моей репликой Алексей становился всё радостнее.

Мы зашли в парк и пошли по протоптанным дорожкам. Весеннее солнце пробиваясь сквозь кроны деревьев, согревало землю. Мы шли не спеша, вдыхая прохладный весенний воздух и любуясь красотой природы.

– Присядем? – спросил он, когда мы остановились у скамейки в глубине парка

– Почему бы и нет, – ответила я, садясь на скамейку и заметила, что он достаёт из сумки какой-то свёрток.

– Это тебе, – смущённо сказал он и протянул мне свёрток.

– Снова решил меня накормить? – спросила я, принимая из его рук презент.

Внутри свёртка в небольшой прозрачной коробочке лежал брелок в виде четырёхлистного клевера. Брелок был сделан из ярко-зелёных нитей и имел металлический каркас. Я с удивлением посмотрела на Алексея, чья улыбка, казалось, вот-вот растянется до ушей.

– Я решил, что цветы – это слишком банально, – произнёс он, усаживаясь рядом со мной.

– Спасибо, – с трудом выдавила я. – Я не знала, что нужно что-то принести, и ничего не приготовила для тебя, – сказала я, смущённо улыбаясь.

– Это совсем не обязательно, – ответил он, забирая у меня упаковку и выбрасывая её в мусорное ведро. – Как провела вчерашний вечер?

– Извини, что не ответила на твой звонок вчера, – сказала я, надевая брелок на ключи. – Была занята, а когда увидела пропущенный вызов, было уже слишком поздно перезванивать.

– А я уже подумал, что совсем тебя вчера напугал и ты дала мне ненастоящую визитку, – смеясь, сказал Алексей.

– Напугал, – смеясь, ответила я. – Но не настолько, чтобы я так поступила. А ты как провёл остаток вчерашнего дня?

– Забрал свои вещи из кофейни и весь вечер искал новую работу, – с нескрываемой радостью произнёс Алексей.

– Тебя уволили? – спросила я, удивлённо глядя на него. – За что?

– Обед ведь не резиновый, – весело ответил он.

– Тебя уволили из-за опоздания после обеда? – спросила я, не понимая его радости. – Почему ты так радуешься? Ты же остался без работы.

– Мне не очень нравилась эта работа. К тому же я получил от неё всё, что хотел, – ответил Алексей, снова многозначительно глядя на меня.

– И что же это? Бесплатный кофе и сэндвичи? – спросила я, делая вид, что не понимаю его намёков.

– Знакомство с тобой, – внезапно серьёзно ответил он. – Или ты думаешь, этого недостаточно?

– Значит, ты всё-таки следил за мной и устроился в кофейню из-за меня? – спросила я, поддерживая его игру.

– А что, если это правда? – спросил он, повернувшись ко мне всем телом и придвинувшись ближе. – Может быть, я и в колледж поступил только ради того, чтобы быть рядом с тобой?

– Тогда мне нужно срочно бежать и звать на помощь, – ответила я с улыбкой.

– Но мы в лесу, и здесь совсем нет людей, – зловеще произнёс Алексей.

Я оглянулась и поняла, что он прав. Вокруг нас не было ни души, а город остался по другую сторону густых зарослей. Я снова посмотрела на него и увидела, как он пытается сдержать улыбку.

– Ты такая забавная, – сказал он и всё же улыбнулся.

– Это не смешно, – сказала я с обидой и слегка ударила его по руке. – Если ты не перестанешь вести себя как маньяк, я уйду.

– Хорошо-хорошо, больше не буду, – сказал он и, глядя на меня, добавил: – Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – ответила я, снова чувствуя смущение.

Рассматривая парк, я задумалась о том, что эта встреча всё больше напоминает свидание. Он принёс мне подарок, вероятно, в надежде на какие-то романтические отношения. И пока ситуация не зашла слишком далеко, я решила сообщить ему, что между нами будет только дружба.

– Знаешь, я хотела сказать… – начала я, пытаясь подобрать слова.

– Я всё понимаю, – прервал меня Алексей. – Не нужно объяснять.

– О чём ты? – спросила я, глядя на него.

– Я ни на что не претендую, – ответил он. – Мы можем просто быть друзьями.

«Он что читает мои мысли?» – снова подумала я и ужаснулась, вернувшись к своим подозрениям. Я пристально посмотрела на него, пытаясь найти хоть какие-то отличия от Живого. Поняв, что это бесполезно, я отбросила эти мысли и повернулась к деревьям, которые росли перед нами. Чтобы понять, человек он или один из нас, нужно было использовать свои способности, а я не слишком усердно их развивала. Вера учила нас различным практикам для достижения результата, но мне всегда казалось, что они бесполезные. Нина же, напротив, очень старалась, и у неё почти получалось чувствовать раненых животных на расстоянии. Аня могла почувствовать настроение человека, но только если она касалась его рукой. Мне было интересно развить в себе такое же чувство, как у Веры. Она могла ощущать эмоции людей на расстоянии и даже проводить с ними время, находясь в другом месте. Теперь я думаю, что мне не помешали бы эти навыки, и нужно срочно развивать в себе это чувство.

– Всё хорошо? – спросил меня Алексей после долгого молчания.

– Хорошо. Спасибо, что внёс ясность, – ответила я, неловко улыбнувшись. – А какую работу ты сейчас ищешь? – попыталась я сменить тему.

– Думаю, устроиться курьером в какую-нибудь компанию, – ответил Алексей.

– Будешь развозить посылки по городу на велосипеде? – спросила я со смехом.

– Да, – ответил он, тоже засмеявшись. – Надо же ноги тренировать.

Мы немного поговорили о работе, учёбе и жизненных историях. Мне было так легко с ним общаться, что я даже забыла о том, что я больше не человек. Как же приятно было почувствовать себя живой.

Алексей предложил пойти в кафе неподалёку от парка, чтобы перекусить. Я не стала возражать, ведь мне иногда тоже нужно есть. Он предложил свою руку, чтобы помочь встать, и я с благодарностью приняла его помощь. По пути в кафе мы обсуждали кино. Оказалось, что мы оба любим старые фильмы ужасов.

– Значит, завтра у тебя нет никаких планов? – спросил он, когда мы сели за столик в ожидании заказа.

– Да, завтра единственный день недели, когда я могу принадлежать только себе, – ответила я, поставив рюкзак на соседний стул.

– Получается, ты сможешь составить мне компанию в кинотеатре? – спросил он с хитрой улыбкой.

– Получается, могу, – ответила я, не понимая, почему соглашаюсь.

– Отлично. Но фильм выбираю я, – сказал Алексей, и я кивнула в знак согласия.

Официант принёс наш заказ, и мы продолжили разговор о кино. Я внимательно смотрела на Алексея и думала, может ли он быть одним из нас. Я пыталась понять это по его внешности. Он не был загорелым, но в нашем городе это было сложно сделать. Яркое солнце светило только одну неделю в году. Остальное время здесь было облачно, и поэтому никто не мог загореть. К тому же Алексей всё время проводил на учёбе и работе, поэтому его бледность была объяснима. В остальном он выглядел как обычный студент, как и я. Чем больше мы говорили, тем больше я понимала, что, возможно, моя сестра была права и я просто ошиблась из-за своей мнительности. И, возможно, я просто влюбилась в эти прекрасные небесно-голубые глаза.

– Не стоит, – произнёс Алексей, заметив, как я роюсь в рюкзаке в поисках кошелька, когда официант подошёл, чтобы принять оплату. – Я заплачу.

Я улыбнулась с благодарностью, и мы, попрощавшись с официантом, направились к выходу.

Наша встреча подходила к концу, и Алексей любезно предложил проводить меня. Я не стала отказываться, но, когда до пансиона оставалось всего несколько домов, я остановилась.

– Знаешь, я думаю, тебе не следует провожать меня до пансиона, – сказала я, не зная, как объяснить причину.

– Ничего страшного, – ответил Алексей, и я удивлённо посмотрела на него. – Не стоит волновать твоего дядю появлением тебя с молодым человеком у дома.

– Он чувствует ответственность за нас перед родителями и, вероятно, будет переживать, – подхватила я его мысль.

– Спасибо тебе за этот день, – сказал он, подойдя ко мне ближе. – Мне было очень приятно увидеть тебя снова.

– И тебе спасибо, – сказала я с улыбкой и протянула ему руку.

– До завтра? – спросил он, пожимая мою руку.

– До завтра, – ответила я.

Пройдя несколько шагов, я оглянулась и увидела, как он смотрит мне вслед. Я помахала ему рукой, и он ответил мне тем же. Когда я оглянулась во второй раз, его уже не было на улице, и я, погрузившись в грустные размышления, отправилась домой.

…

– И что? – поинтересовалась Лика, вскакивая с кровати и направляясь ко мне, едва я переступила порог комнаты. – Как прогулка?

– Неплохо, – ответила я и, поставив рюкзак на комод, повесила куртку в шкаф.

– Неплохо? И всё? – с грустью в голосе спросила она. – Я жажду деталей. Рассказывай.

– Мы немного погуляли в том большом парке, зашли в кафе, – сухо ответила я, взяв рюкзак, чтобы достать оттуда ключи. – Вот, – сказала я, протягивая ей брелок.

– Ух ты, – воскликнула Лика, рассматривая лист клевера. – Это он тебе подарил?

– Да, – садясь на кровать, ответила я.

– Только не говори, что ты разбила парню сердце после такого подарка, – печально смотря на меня, сказала она.

– Мне ничего не пришлось говорить. Он сам сказал, что ни на что не рассчитывает. Сказал, что можем просто дружить.

– Просто дружить? – переспросила Лика, садясь рядом со мной на кровать. – Странно как-то.

– Не странно, – сказала я, тяжело вздыхая. – Это к лучшему. Мне не пришлось говорить это самой и разбивать его надежды, если они были.

– Они были, – сказала Лика, протягивая мне брелок и покачивая им перед моим лицом. – Или ты думаешь, это просто дружеский подарок? Ты же знаешь, они все хотят дружить, а потом оказывается, что любили тебя с самого начала.

– Как Ваня? – спросила я с улыбкой, и она посмотрела на меня с презрением.

– Да, – ответила она, передразнивая меня. – Как Ваня.

– Как прошла встреча с Петром? – спросила я, пытаясь сменить тему.

– Неплохо, – вздохнула Лика. – Представляешь, мы два часа слушали нотации Петра. А потом он сказал, что не против. Но мы должны соблюдать несколько условий.

– И какие же условия выдал вам наш дядюшка?

– Мы не должны вести себя непристойно на людях, – сказала она, закатывая глаза. – Если мы будем ссориться, это не должно мешать остальным в доме. А если мы расстанемся, то одного из нас отправят жить с другими, чтобы мы не создавали напряжённую атмосферу. Представляешь? После такого мне захотелось бросить Ваню прямо там, в кабинете Петра.

– И вы согласились? – спросила я с улыбкой, глядя на раздражённую сестру.

– Конечно. А что нам оставалось? – возмущённо спросила Лика. – Не могла же я сказать Ване, что всё кончено, даже не начавшись. Да и Пётр это всё говорил скорее для серьёзности своего образа.

– А как Ваня отреагировал? – спросила я, вставая с кровати и возвращая рюкзак на комод.

– Он немного смутился, но сказал Петру, что не допустит, чтобы наши отношения кому-то помешали. И что он намерен завоевать меня всерьёз и надолго, – смеясь, ответила Лика. – Такой смелый.

– Значит, у вас всё хорошо? – спросила я, возвращаясь на кровать.

– Да, – ответила Лика и, взяв меня за руку, спросила: – Не будешь больше встречаться с ним?

– Я пока не решила, – с грустью ответила я. – Пётр прочитал вам такую лекцию, а вы оба – Фантомы. Представь, как он отреагирует, если я скажу ему, что встречаюсь с Живым? И как долго я смогу скрывать от него, кто я на самом деле?

– Значит, ты всё-таки думала об этом? – спросила Лика с улыбкой. – Он тебе понравился?

– Я не знаю, – ответила я и, встав с кровати, начала ходить по комнате. – Как такое вообще можно представить? Одно дело – общаться, и совсем другое… Я не хочу причинять ему боль.

– Не обязательно же, – сказала Лика, подходя ко мне. – Можно просто общаться. Тебе это нужно.

– Думаешь? – спросила я, скептически глядя на сестру.

– Уверена, – ответила она, похлопывая меня по плечу. – Побудешь в приятной компании человека, а не всех этих Фантомов.

– Думаешь, Магда и Пётр одобрят? – спросила я.

– Я думаю, что им не стоит об этом говорить, – сказала Лика с лукавой улыбкой и подмигнула. – По крайней мере, пока.

– Возможно, ты и права, – сказала я, обнимая Лику. – Значит, теперь он твой парень?

– Да, – ответила Лика и, отстранившись от меня, серьёзно произнесла: – И это значит, что ты больше не можешь его дразнить.

Когда Магда рассказывала нам о семье Константиновых, она упомянула, что в современном мире сына Афанасия назвали бы Иваном. В нашей группе был один Иван, и все начали называть его Иоанном. Сначала ему это казалось забавным, но потом он начал обижаться. Со временем все перестали так его называть, но я иногда продолжала его поддразнивать.

Не то чтобы он мне не нравился. Ваня был хорошим парнем. С самого первого дня он помогал Лике справиться со всем, что с нами произошло. Несмотря на её холодность, он всегда был рядом с ней. Водил её гулять и не давал грустить. Думаю, именно это заставило её иначе на него взглянуть. Я даже начала немного скучать по ней. Возможно, во мне говорила небольшая ревность, и поэтому я позволяла себе так его поддразнивать. Теперь Ваня – парень моей сестры, и я действительно намерена прекратить это.

– Хорошо, – сказала я с улыбкой. – Я больше не буду.

– Отлично, – ответила Лика, садясь на свою кровать. – Когда вы увидитесь в следующий раз?

– Завтра мы идём в кино, – ответила я, и Лика снова радостно улыбнулась.

Я хотела немного поработать над своим рефератом, но Лика не давала мне покоя своими вопросами, и мы проболтали до ужина.

Когда я вошла в столовую, то увидела только наставников, которые сидели за столом и увлечённо о чём-то разговаривали. Наверное, ребята сегодня решили насладиться выходными. Глядя на их лица, нельзя было сказать, что им всем уже за сто лет.

Савелий был опрятным мужчиной, ему было около сорока лет. Его рыжеватая бородка напоминала пушистый хвост белки зимой, а лысина придавала ему комичный вид. Он, как и Пётр, давно работает в пансионе. Раньше Савелий был физиком и преподавал здесь детям. В ночь, когда он погиб, в пансион проникли грабители. Савелий спас нескольких детей и увёл их в лес. Дети смогли выбраться, но Савелий так и не смог выйти из леса живым. Теперь он преподаёт нам физическую культуру. Точнее, он заставляет нас заниматься всеми видами спорта, которые он знает, чтобы мы не бездельничали. Конечно, укрепление тела и навыки боя нам пригодятся, но его методы были немного жёсткими. Однажды Аня упала, пробегая между деревьями, и ей пришлось почти две недели провести в постели.

Вера была самой молодой среди них и самой весёлой. Она носила очки без диоптрий, чтобы выглядеть серьёзной. Её наряды обычно были строгими, но она всегда добавляла в них немного юмора. Например, сейчас на её сером пиджаке была приколота брошь в виде розового кекса с улыбкой. В прошлом Вера работала секретарём у очень влиятельного политика, который однажды решил, что в её обязанности входит не только приносить кофе. Вера была маленькой и хрупкой, поэтому, как бы она ни хотела, она не могла противостоять своему начальнику и его друзьям. Она говорила, что не помнит подробностей, но по её голосу я понимала, что она говорит неправду. Мне кажется, ей было слишком больно вспоминать об этом. В отличие от многих, Вере нравилась её новая жизнь. Сейчас она учит нас ботанике и концентрации чувств, и это мои любимые занятия. С Верой всегда можно было поговорить о чём-то личном, и часто можно было увидеть её с кем-то наедине.

Магда казалась очень мудрой и взрослой женщиной. Ей было всего тридцать, но выглядела она на все пятьдесят. Серые брючные костюмы, длинные юбки и всегда собранные в пучок тёмные волосы добавляли ей возраст. Она знает много наук и может многому нас научить. Вот только о себе и своём прошлом она рассказывать не хотела. Я знала только то, что она была медсестрой и спасала раненых на войне, когда была совсем юной. Затем она устроилась работать в детскую больницу. Когда там была вспышка ветряной оспы, Магда помогала врачам и, к сожалению, заболела сама. До своей смерти она пролежала месяц на больничной койке. Сейчас на её теле не осталось и следа от болезни.

О Петре я знаю ещё меньше, чем о других. Он был основателем пансиона для сирот, преподавал историю. Сейчас он занимается тем же, даже работает в том же колледже. Но больше он нам о себе не рассказывает. Мы даже не знаем, когда и как он стал Фантомом. Все наши разговоры – это в основном его наставления и уроки хороших манер. Видимо, в прошлом он был настоящим джентльменом. Пётр – высокий и статный мужчина. Он всегда одевается в костюмы и не позволяет себе выглядеть неопрятно. Он часто подшучивает над Савелия за его внешний вид, но тот только отмахивается, говоря, что жить в прошлом веке уже не модно. Когда мы с сестрой оказались здесь, Пётр проявил к нам искренний интерес. Ему показалось удивительным, что все оказались в приюте по отдельности, а мы вдвоём. Постепенно наше общение становилось всё более тёплым и доверительным. И когда пришло время менять имена, он позволил нам сохранить свои и даже сделал нас своими племянницами. Я часто спрашивала его, почему он так поступил, но он только улыбался в ответ и гладил меня по голове. Однажды Вера сказала мне, что он потерял свою семью ещё до основания приюта. Возможно, мы напомнили ему о них.

Вера уже стояла и махала мне обеими руками, приглашая присоединиться за их стол. Сегодня Ваня пригласил Лику посмотреть на звёзды и устроил пикник на свежем воздухе. Я планировала поужинать в одиночестве, но не стала отказываться от компании наставников.

– Здравствуй, – сказал Пётр, вставая, когда я подошла к их столу.

– Как тебе новости? Я в полном восторге, – выпалила Вера.

– Ты о Лике и Иване? – спросила я, стараясь не показывать своего интереса.

– Конечно. Разве это не удивительно? – Вера смотрела на меня блестящими глазами.

– Можно подумать, никто из нас не понимал, к чему приведут их совместные прогулки и посиделки, – произнёс Савелий с напускным безразличием.

– Главное, чтобы они вели себя достойно и не нарушали наш уклад, – строго сказала Магда.

Сегодня днём я объяснил им наши правила, – сказал Пётр и, посмотрев на меня, добавил: – Надеюсь, они поняли, насколько это серьёзно, и не допустят, чтобы кто-то помешал нашим планам.

– А ты что думаешь? – спросила Вера, касаясь моей руки. – Как тебе всё это? Твоя сестра и этот странный парень?

– Почему же странный? Вполне себе ничего, – ответила я с улыбкой. – Я рада за них. Савелий прав, всё к этому и шло. Поэтому я совсем не удивлена.

– Так, а кого мы тебе найдём? – спросила Вера, обнимая меня за плечи. – Я не хочу, чтобы ты скучала в одиночестве.

– Я не думаю, что нашей льдинке кто-то нужен, – сказал Савелий и, вскрикнув от боли, с обидой посмотрел на Веру. – Чего пинаешься?

– Не называй её так. Она просто разборчивая, – строго ответила Вера.

– Скажи это Васе, – сказал ей Савелий.

– Хватит об этом, пожалуйста, – умоляюще посмотрела я на него.

– Прости, – сказал Савелий. – Просто парень всё ещё переживает. Женя мне недавно рассказывал.

– Вы с Женей обсуждаете наши отношения? – с улыбкой спросила я, и Вера залилась смехом.

– Старые сплетники, – сказала Вера, игриво глядя на Савелия.

– Я думаю, что Рина слишком серьёзная для того, чтобы дружить с мальчиками, – сказала Магда с долей иронии.

– Серьёзна или ледя… – начал Савелий, но посмотрев на Веру, замолчал. Потом он взглянул на меня, взял свою кружку и тарелку, резко поднялся со стула и убегая, продолжил: – Ледяная.

– Ах ты негодник! – воскликнула Вера и бросилась за ним, размахивая полотенцем, чтобы ударить.

– Не обижайся на него, – сказал Пётр, положив руку мне на плечо. – Он не хотел тебя обидеть.

– Я и не обижаюсь. Я действительно немного холодна к ним.

– К мальчишкам? – спросил он.

– К людям в целом, – ответила я, пожимая плечами. – Я никогда не была компанейской девушкой и не страдаю из-за этого. Поэтому меня не задевают колкости Савелия. К тому же Вера сейчас его прибьёт, и мне больше не придётся это слушать.

– Да и нам бы стало легче, – сказала Магда, и мы с Петром вопросительно посмотрели на неё. – Вам самим не надоели их вечные перепалки? – спросила она, кивнув в сторону всё ещё бегающих Веры и Савелия.

– Это очень даже забавно, – сказал Пётр, и теперь уже мы с Магдой смотрели на него с вопросом. – А что? Я тоже могу иногда пошутить, – он мило улыбнулся Магде и, повернувшись ко мне, сказал: – Зайди ко мне после ужина. Есть разговор.

Я кивнула в ответ, а он, взяв свою и Магды посуду, ушёл из столовой на кухню.

– Как там Никита? – спросила я Магду, решив сменить тему, когда Вера и Савелий вернулись за стол с кувшином компота.

– Ему уже лучше, но я решила подержать его ещё немного на снотворном. Мальчик многое пережил, – сказала Магда грустным голосом.

Никита – жизнерадостный и приветливый молодой человек. Его светлые вьющиеся волосы придавали его образу особую привлекательность. На первый взгляд трудно было предположить, что он пережил что-то ужасное. Фёдор нашёл Никиту в глухом лесу. Он провёл там несколько дней без еды и воды и не мог толком объяснить, как туда попал. Фёдор привёз его к нам, когда мы уже несколько недель жили в своих комнатах, и появление нового члена нашей семьи немного удивило нас. Было странно, что мы стали Фантомами в один день, а Никита появился среди нас только спустя некоторое время. Он стойко принял всё, что рассказали наставники, и даже не сопротивлялся. Выбрал себе комнату вместе с другими парнями и казался счастливым.

Постепенно мы начали общаться. Никита был приветливым и общительным парнем. Но однажды он внезапно помрачнел. Я спросила его, всё ли в порядке, и он сказал, что сегодня его день рождения и он чувствует себя странно. Я попыталась его успокоить, и Пётр, который услышал наш разговор, отвёл его к себе для разговора. После этого Никита вышел из кабинета Петра, пошёл на кухню, облил себя маслом и зажёг спичку. К счастью, на кухне было много ребят и Савелий. Они успели схватить Никиту, прежде чем он успел поджечь себя. Несколько дней он провёл в медблоке, где Магда и Пётр пытались привести его в чувство. Ещё несколько недель Савелий сопровождал Никиту повсюду, пока все не поняли, что Никита больше не совершит такую глупость. До вчерашнего дня мы все так думали.

– Нина с ним? – спросил Савелий, нарушая наше молчание.

– Да, я решила, что ей будет полезно попрактиковаться на реальном пациенте, – ответила Магда.

Нина проявляла интерес к медицине и помогала Магде в медблоке, когда кто-то из нас получал травму. Поскольку мы были очень осторожны, пациентов было немного, и обучение проходило в основном по книгам. Но Нине нравилось даже просто читать о медицине, и она планировала поступить на медсестру в следующем году. Магда договорилась со знакомыми в больнице, чтобы они разрешили ей иногда посещать лекции и практические занятия.

Но была и другая причина, по которой Нина проводила всё своё свободное время с Никитой. Об этой причине, возможно, знала только я и ещё несколько девочек. Они с Никитой уже давно смотрели друг на друга не просто как друзья. Но поскольку они не стали рассказывать об этом наставникам, я решила не делиться этой мыслью сейчас.

– Это хорошо. Тебе тоже нужно иногда отдыхать, – сочувственно сказала Вера и с улыбкой повернулась ко мне. – Что ты думаешь о Васе?

– Давайте прекратим этот бессмысленный разговор. Скажи лучше, сколько раз тебе удалось ударить Савелия полотенцем? – спросила я, пытаясь сменить тему, но Вера лишь хмыкнула в ответ и пожала плечами.

– Я думала, мы подруги, – сказала она с обидой.

– Мы подруги, но давай больше не будем говорить о Василии, хорошо?

– Хорошо. Тогда поговорим о ком-нибудь другом. Есть же кто-то ещё? – спросила она, подмигнув мне, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

«Она знает?» – подумала я про себя, глядя на наставницу. Затем я отвела взгляд, вспоминая о её способностях, и попыталась успокоиться.

– Никого нет, – медленно ответила я.

– Это очень плохо, – сказала Вера и придвинулась ко мне. – Нельзя оставаться совсем одной, это может превратить тебя в Ольгу.

Ольга была комендантом общежития при колледже. Хотя она была Фантомом, она жила среди Живых. Пётр решил отправить её туда, чтобы она могла присматривать за студентами и помогать им в случае необходимости. В прошлой жизни Ольга была монахиней и после возрождения не оставила свой путь. Поэтому Вера часто упоминала её имя, когда говорила об одиноких женщинах.

– Прекрати, Вера, – строго сказала ей Магда. – Ольга выбрала свой путь задолго до твоего рождения. Прояви хоть немного уважения.

– Ладно-ладно. Я не хотела никого обидеть, но всё же… – сказала Вера и замолчала, поймав сердитый взгляд Магды.

Понимая, что разговор становится слишком мрачным, я решила оставить своих наставников и отправиться на встречу с Петром. Савелий не разрешил мне самой убрать посуду, сказал, что сегодня он поухаживает за мной, раз уж у меня нет парня. За это высказывание он получил сильный удар по ноге от Веры. Даже вечно серьёзная Магда улыбнулась.

Глава 3

Стоя у двери его кабинета, я задумалась о том, что же он хочет обсудить со мной. Возможно, он хочет узнать больше о моих чувствах к паре Вани и Лики. Или, может быть, он видел меня с Алексеем и теперь запретит нам общаться. А может быть, он просто соскучился по нашим разговорам. В последний месяц мы почти не виделись.

Наконец, я собралась с духом и решила постучать, но дверь открылась сама.

– Ты уже пришла? Проходи, – сказал Пётр, широко открывая дверь и отступая, чтобы я могла войти.

– Ты ведь просил зайти после ужина, – сказала я, проходя внутрь и садясь в одно из кресел у его стола.

Кабинет Петра напоминал офис детектива из старых фильмов нуар. Массивный стол на ковре, кресло с высокой спинкой и откидным механизмом, по другую сторону стола – два кресла поменьше. Два больших книжных шкафа занимали всю стену, а окно было закрыто жалюзи.

– О чём ты хотел поговорить? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– О тебе и твоей сестре, – ответил Пётр, садясь на соседнее кресло. – Как у вас дела?

– Всё хорошо, дядюшка, – сказала я с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

– Отлично, племяшка, – ответил Пётр, поддерживая мой тон. – Я надеялся, что история с Никитой не вызовет у Лики плохих воспоминаний. И то, что она пришла сюда ко мне с Иваном, доказало мне, что надежды оправдались.

Через несколько недель после нашей клятвы в парке Пётр пригласил меня к себе для разговора. Он рассказал мне, что видел, как Лика украла спички и как мы ночью ушли из пансиона. Пётр просил меня не скрывать от него правду и пообещал никому не рассказывать о нашем разговоре. Я не знаю, почему, но мне захотелось поделиться с ним нашей тайной. И он сдержал своё обещание, даже Магда ничего не узнала, хотя они говорят обо всём. Пётр не был расстроен моим рассказом и нашей клятвой. Вероятно, он понимал, что наша новая жизнь давалась нам нелегко. И поэтому он поддержал наше желание покинуть её. Он взял с меня обещание, что я предупрежу его перед уходом, чтобы не тратить время на поиски.

– Да, поступок Никиты заставил нас обеих вспомнить тот день, – ответила я Петру. – Но именно Лика предложила разорвать нашу клятву.

– Неужели? – удивлённо спросил Пётр. – Я думал, что столь импульсивная натура не решится на такое.

– Ваня, – сказала я, пожимая плечами. – Это всё Ваня. Он хорошо на неё влияет и поддерживает в ней дух жизни.

– Это хорошо, – задумчиво произнёс Пётр. – Он действительно хороший парень. Я рад за них. Немного переживал за неё и за тебя тоже.

– Со мной всё хорошо, – с улыбкой ответила я. – Да, теперь она будет проводить с ним много времени, но ведь так было и раньше. Ты же знаешь, что я и сама неплохо справляюсь.

– Значит, я могу быть спокоен? – спросил Пётр, пристально глядя мне в глаза.

– Разумеется, – ответила я и заметила, как он немного расслабился. – Знаешь, я хотела кое-что спросить, – начала я, придвигаясь ближе к нему. – О Чёртовой дюжине.

– Спрашивай, – сказал Пётр и тоже придвинулся ближе.

– Возможно ли, что кто-то из них выжил? – спросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Почему ты задаёшь такой вопрос? – спросил Пётр, вставая с кресла.

– Просто интересно, – ответила я так, словно меня это совсем не волновало.

– Знаешь, нет достоверных источников, которые бы точно сказали, все ли представители Чёртовой дюжины погибли тогда, – сказал Пётр, рассматривая книги на полках стеллажа.

– Значит, кто-то мог выжить? – спросила я, вставая с кресла.

– Чёртова дюжина – это лучшие из Теней. Самые первые и самые главные, – ответил Пётр, посмотрев на меня, а затем вернулся к книгам. – Ты же помнишь, по каким признакам можно их узнать?

– Да, – ответила я, вспоминая лекции Магды. – Они были похожи на людей, но отличались от них своими способностями. Они могли управлять не только Тенями и людьми, но и предметами, если это было необходимо. А ещё Афанасий отметил их печатью своего рода на груди.

– Верно, – сказал Пётр, достав книгу с полки и протянув её мне.

На обложке большими буквами было написано: «Марфа». Я открыла книгу на странице с закладкой и удивлённо посмотрела на Петра. Там был рисунок герба семьи Константиновых, а под рисунком была надпись: «Он создал герб семьи своей и начертал его на сердцах их».

– Это та самая печать? – спросила я Петра, перелистывая страницы.

– Да, – ответил он. – Афанасий сделал из герба клеймо и нанёс его на грудь всех тринадцати мужчин.

– Клеймо? – поморщившись, спросила я. – Он их заклеймил?

– Да, – криво улыбнувшись, ответил Пётр. – Наверное, это было очень больно.

– Это варварство, – сказала я, крутя в руках книгу.

– В то время это было в порядке вещей, – сказал Пётр, садясь в своё большое кресло.

– Что это? – спросила я, показывая ему книгу.

– Это записи одной из помощниц дома Афанасия, – ответил Пётр. – Это один из дневников, которые мне удалось найти в поисках истины.

– Истины? – переспросила я, подходя к его столу. – Что значит истины?

– Это значит, что скоро мы начнём твоё углублённое обучение, – спокойно сказал Пётр, и я, поражённая, села обратно в кресло.

– Моё? – переспросила я.

– Твоё, – кивнул он. – Я думаю, ты готова узнать всю правду.

– Если ты так думаешь, – задумчиво произнесла я. – И что это означает? Мне придётся уехать?

– Не сейчас, – ответил Пётр. – Сначала ты пройдёшь небольшой курс погружения в историю, для этого тебе нужно будет изучить эти дневники, – Пётр указал на стеллажи за моей спиной, и мне стало не по себе.

– Прям все? – повернувшись назад, спросила я.

– Многие из них не несут пользы, но обязательны к ознакомлению, – ответил Пётр, и когда я повернулась к нему, улыбнулся.

– Ты отправишь меня жить к Жене? – спросила я.

– Да, – серьёзно ответил Пётр. – Он скоро приедет к нам в гости, и я ему сообщу.

– Но почему я? – с интересом спросила я, кладя книгу на его стол.

– Потому что ты отличаешься от остальных, – так же серьёзно ответил Пётр. – Ты стойко выдерживала каждый день начиная с первого, и я ни разу не видел твоих слёз или отчаяния. Ты успокаивала сестру каждый раз, когда она впадала в уныние. Ты была готова ради неё сгореть. Я увидел в тебе то, чего нет в остальных: решительность и жажду ответов. Поэтому я решил, что именно ты должна пойти дальше.

– Верно ли я поняла, что не смогу обсуждать это с сестрой? – спросила я, с надеждой глядя на него.

– Да, ты всё верно поняла, – ответил Пётр. – Со временем и она узнает это всё, но сейчас пусть пока наслаждается своей любовью. Мы будем встречаться с тобой несколько раз в неделю и изучать дневники. Этот, – сказал он, взяв книгу со стола и снова протянув мне, – этот будет первым.

– Могу я взять её с собой? – поинтересовалась я, взяв книгу.

– Будет лучше, если ты будешь изучать их в моём кабинете, – ответил Пётр. – Несколько раз в неделю Савелий и Вера будут интенсивно заниматься с тобой. Я дам тебе немного времени, чтобы ты могла ознакомиться с материалом, – сказал Пётр, вставая.

– Хорошо, – ответила я, когда он подошёл к двери.

Когда Пётр вышел, я отложила книгу и почувствовала, как дрожат мои руки. Мне, конечно, хотелось узнать правду, но теперь стало немного страшно. Собравшись с духом, я снова взяла книгу и открыла её на первой странице. Это была копия страниц из дневника. Текст был написан на древнем языке, но Магда научила нас старорусскому, и я смогла понять написанное.

Марфа служила в доме Константиновых ещё при жизни Иоанна. Я быстро пробежалась по знакомым историям о нападении врагов на земли Константиновых и о создании первых Теней. Меня заинтересовало описание одного из них: молодой человек крепкого телосложения, с русыми волосами и небесно-голубыми глазами. Я подняла глаза и задумалась. Прочитанное вызвало у меня сомнения, но без доказательств нельзя было быть уверенной. И я продолжила читать.

«Афанасий продолжил дело отца и создавал Теней для защиты, когда прежние погибали», – было написано на одной из страниц. Интересно, зачем они создавали так много Теней. Неужели было что-то настолько ужасное, с чем не могли справиться люди? Некоторых страниц не хватало, какие-то уцелели лишь наполовину, поэтому трудно было понять смысл прочитанного. Дальше в книге не было ничего интересного или нового для меня. В основном Марфа описывала детей и внуков Афанасия, которых успела застать за свою жизнь.

Окончание книги было написано уже другим человеком, его звали Прохор. Кем он был и какое отношение имел к Марфе или семье Константиновых, не говорилось. Он описал последние дни жизни Марфы.

Я закрыла книгу, встала с кресла и оглядела полки. Кроме обычных книг, здесь было несколько в похожих обложках. Я достала одну из них и прочитала название: «Еремей». Насколько я помню, так звали сына Иоанна. Я снова посмотрела на переплёты и задумалась о том, сколько времени мне потребуется на чтение.

Пётр, постучав в дверь, заглянул в кабинет и спросил:

– Закончила?

– Да, – ответила я, возвращая книги на место. – Ничего необычного в ней не было.

– Да, – протянул Пётр. – Это только начало. Завтра я расскажу тебе кое-что поинтереснее. А сейчас иди отдохни.

– Знаешь, – начала я, но передумала заканчивать.

– Ты же знаешь, что всегда можешь мне всё рассказать, племянница, – широко улыбаясь, сказал Пётр.

– Знаю, дядюшка, – тоже улыбнувшись, сказала я.

– Если ты захочешь, то я всегда буду ждать тебя здесь, – сказал он, провожая меня к двери.

– Думаешь, я готова? – спросила я, остановившись. – Думаешь, справлюсь?

– Я уверен, – ответил он и, обняв, поцеловал меня в лоб.

По пути в свою комнату я размышляла над тем, что сказал мне Пётр. Надеюсь, что завтра он расскажет мне больше подробностей, иначе загадок только прибавится. Мне было приятно, что Пётр считает меня сильнее и устойчивее других, но не хотелось скрывать что-то от сестры. На занятиях Савелий ставил меня против самых сильных. Я думала, что он издевается, а теперь задумалась о том, что, возможно, это была проверка наших сил.

Странно, что Пётр решил посвятить меня во всё только сейчас. Может быть, зная о нашей клятве, он ждал, когда мы откажемся от неё. Скорее всего, его смущало то, что я была готова уйти вместе с сестрой. Наверное, это показывало мою нерешительность. Но теперь, когда клятвы больше нет, он мог посвятить меня во все тайны.

Уже возле двери в нашу комнату меня догнала счастливая Лика.

– Я так понимаю, вечер прошёл отлично? – спросила я, входя в комнату.

– Да. Это было прекрасно, – ответила она и упала на кровать, запрокинув руки за голову. – Он приготовил на поляне плед и всякие вкусности. Мы смотрели на звёзды и болтали обо всём на свете.

– Мне кажется, что вы всегда так делали, – скептически сказала я.

– Да, делали. Но сейчас это по-другому, – влюблённо произнесла она. – Раньше я смотрела на него и видела просто парня, друга. А теперь это мой парень. Понимаешь разницу?

– Понимаю, – улыбнувшись, сказала я и легла на свою кровать.

– А где ты была? – спросила Лика, поворачиваясь ко мне в кровати.

– У Петра, – ответила я, забыв о том, что мне нельзя ей рассказывать.

– Снова разговаривали о высоком, – сказала Лика, встав с кровати и подойдя к шкафу, спросила: – Не надоело?

– Нет, – ответила я с облегчением. – Он интересный собеседник.

– Я люблю Петра, но он немного занудный. Тебе так не кажется? – спросила она, прежде чем уйти из комнаты в ванную.

– Не кажется, – ответила я, и она вышла за дверь.

Я лежала на кровати и думала об их отношениях. Теперь она будет проводить ещё больше времени с Ваней, и мы будем видеться реже. Может быть, она права, и мне тоже нужно завести хоть какие-то отношения, чтобы не скучать. Скоро в моём расписании появятся дополнительные занятия, и мне, наверное, будет уже не до отношений, пусть даже и дружеских.

Телефон на тумбочке оповестил о новом сообщении. Я взяла его и улыбнулась, увидев отправителя. Алексей написал: «Извини. Завтра срочно нужно на работу, поэтому в кино пойти не смогу. Спокойной ночи».

Меня немного расстроило, что мы не сможем встретиться завтра, но с другой стороны, я могла посвятить завтрашний день себе. Нужно привести мысли в порядок, прежде чем погрузиться в изучение тайн. Завтра обещали хорошую погоду, поэтому я решила прогуляться в нашем лесу. К тому же, я всё ещё сомневаюсь в его происхождении и хотела немного потренироваться, чтобы попробовать его определить. Возможно, моя интуиция ошибается, но, если я права, значит, наши наставники знают далеко не всё.

Лика вернулась в комнату, и я, собрав всё необходимое, тоже пошла в душ. Когда я вернулась, Лика уже крепко спала. Видимо, сегодняшний день был для неё слишком утомительным. Я легла в кровать и взяла телефон с тумбочки, чтобы написать ответ: «Хорошо. Спокойной ночи».

…

Когда я открыла глаза, Лики уже не было в комнате. Кровать была аккуратно застелена, значит, она уже спустилась вниз.

По пути на кухню я встретила Савелия. Он потёр руки и спросил:

– Страшно?

– А ты собираешься меня пытать? – с улыбкой спросила я.

– Нет, – ответил он и хитро улыбнулся. – Может быть, чуть-чуть.

Савелий ушёл наверх, а я вошла на кухню и увидела Ваню и Лику, которые о чём-то ворковали.

Ваня был значительно выше Лики и старше её на два года. В прошлом он учился в кадетском корпусе, где юношам запрещали отращивать волосы и заставляли носить специальную форму. Суровые порядки корпуса остались в прошлом, и теперь Ваня отрастил свои чёрные волосы до самых плеч. Однако он по привычке часто выбирает строгую одежду, что делает его старше, чем он есть на самом деле.

Ваня не стал подробно рассказывать о своём преображении. Мы знали только, что однажды он вышел из дома и увидел, как несколько парней приставали к девушке. Мы могли только догадываться о том, что произошло дальше, но не стали расспрашивать его.

– Привет, – сказала я, чтобы прервать неловкое сцену.

– Доброе утро, – ответил Ваня, протягивая мне чашку кофе. – Какие планы на сегодня?

– Хотела прогуляться в лесу, – ответила я, глядя на Лику. – А у вас какие планы?

– Тоже хотели прогуляться, – сказала Лика, подходя ближе. – Может, пойдёшь с нами?

– Нет, – улыбнулась я. – Нужно побыть одной, подумать.

– Хорошо, – подмигнула мне Лика, и они вдвоём вышли из кухни.

Наслаждаясь кофе, я решила зайти к Магде, чтобы сообщить, что я иду гулять, иначе она станет переживать за меня.

Поднявшись на второй этаж, я несколько раз постучала в дверь её комнаты, но ответа не последовало. Я подумала, что она, возможно, в медблоке, и направилась туда.

Едва я переступила порог медблока, как меня окутал запах лекарств. Мне никогда не нравились больницы, а этот запах вызывал у меня тоску и неприятные воспоминания. Я вспомнила, как очнулась в похожей палате и впервые увидела Магду. Тогда она показалась мне злой и страшной, но это было лишь первое впечатление. Я постаралась отогнать эти мысли и направилась в дальнюю палату, где, вероятно, лежал Никита.

В медблоке было шесть помещений. Пять из них Магда приспособила под палаты, а шестое – под смотровую. В каждой палате стояло по две-три кровати и раковина. В смотровой Магда держала лекарства и материалы для перевязок.

Войдя внутрь палаты, я убедилась, что не ошиблась. На одной из кроватей спал Никита, а рядом с ним сидела Нина. Магда тоже была здесь. Она вытирала руки полотенцем, вероятно, меняла ему повязки.

– Привет, – сказала Нина, заметив меня первой. – Решила его навестить?

– Да. Я хотела узнать, как он, – ответила я, хотя истинная цель моего визита была иной.

– Он идёт на поправку, – ответила Магда. – Попробую завтра его разбудить.

– Это хорошо, – сказала я и добавила: – Ещё я хотела сказать, что пойду прогуляться в наш лес. Так что не теряйте меня.

– Спасибо, – коротко ответила Магда и вышла из палаты.

– Она совсем устала, – сказала Нина, как только закрылась дверь. – Никите правда становится лучше, но мы все переживаем, как бы он не решился это повторить. Всё-таки второй раз.

– Возможно, он больше не будет пытаться, – сказала я, подойдя ближе к кровати. – Не знаешь, что у него случилось? Мне казалось, что он уже пришёл в себя.

– Мне тоже так казалось, – печально ответила Нина. – Даже не знаю. Мы говорили с ним в то утро, и он был как всегда весел. Может быть, что-то случилось после занятий, – она посмотрела на него грустными глазами и тяжело вздохнула. – Мы узнаем, когда он проснётся.

– Что ж, тогда я пойду. Увидимся позже, – сказала я, дотронувшись до её плеча.

– Пока, – грустно ответила Нина.

Выходя из медблока, я думала о том, насколько тяжело сейчас Нине. Они только проводили время вместе, и Никита проявлял к ней симпатию. Нина призналась, что симпатия была взаимной, но они не хотели, чтобы кто-то знал. Конечно, знала ещё и Вера, от неё невозможно было что-то скрыть. И теперь, видя, что он натворил, Нина, скорее всего, очень подавлена.

Я вышла на улицу через заднюю дверь и глубоко вдохнула свежий весенний воздух. В медблоке находиться было довольно тяжело. Сегодня и правда была чудесная погода для прогулки.

Возле фонтана Вера занималась йогой. Она говорила, что это помогает прочистить мысли. Я подошла к ней, и она спросила:

– Присоединишься?

– Не сегодня, – ответила я. – Я хотела попросить тебя о дополнительных тренировках наедине.

– Не волнуйся, – подмигивая, сказала Вера. – Пётр меня уже попросил об этом. Надеюсь, что сейчас ты отнесёшься к этому серьёзнее.

– Значит, договорились? – стыдливо улыбнувшись, спросила я.

– Конечно, – ответила Вера, снова подмигнув.

Я прошла мимо сада и углубилась в лес в поисках места для уединения. На деревьях уже распустилась листва, и вскоре лес снова станет непроглядным. Я обошла все беговые тропы и остановилась у скамейки, окружённой деревьями. Это было идеальное место для размышлений.

Присев на скамейку, я смотрела на деревья и вспоминала наш поход в лес с семьёй. Мне и Лике было по десять лет, и это было одно из самых ярких воспоминаний о детстве. Родители наконец-то перестали ссориться, и мы были похожи на счастливую семью.

В тот год родители Лики готовились к разводу, и этот поход был запланирован как последнее совместное путешествие. Во время игры в догонялки за белкой Лика упала и сломала ногу. Нам пришлось вернуться в город, и пока родители навещали её в больнице, они решили остаться вместе. Так одна сломанная нога помогла им понять, что семья для них самое важное.

Я часто вспоминала родителей и наши ссоры. Теперь всё это казалось таким глупым. Как бы я хотела вернуться в прошлое, обнять их и сказать, как сильно я их люблю.

Когда Пётр в первый день сказал нам, что мы больше не увидим своих родных, внутри меня что-то оборвалось. Я вспомнила наш последний разговор с мамой и как я кричала ей вслед, что они с отцом не понимают меня и не любят. Мне стало грустно от того, что это был наш последний разговор и что я никогда не смогу сказать ей, что была неправа.

Мысли перенесли меня в тот вечер, когда мы пошли в клуб, не сказав об этом родителям.

– Пойдём. Миша сказал, что там будет весёлая компания, – умоляла меня Лика. – Мы не на долго. Обещаю.

– Хорошо, – неохотно согласилась я.

Меня не интересовали места вроде клубов. Там было слишком шумно и душно. Вокруг постоянно были нетрезвые люди, и мне было некомфортно среди них. Но Лика познакомилась на одной из вечеринок с Мишей и очень хотела влиться в его компанию. Поэтому, когда он позвал её в клуб, она согласилась, но одна идти не хотела.

– Там будут интересные ребята. Тебе они понравятся, – продолжала рассказывать Лика, стоя у большого зеркала. – Не то что наша старая компания вечно скучных музыкантов.

Наша компания друзей мне всегда нравилась. Мы проводили время вместе почти каждый день, ходили на концерты местных групп и гуляли до самого утра. Но со временем нам с ними стало скучно. Мы с Ликой начали отдаляться от них и искать новых друзей. Так мы и познакомились с Мишей и его компанией.

Эти ребята отличались от наших прежних друзей. Они были интересными и разносторонними людьми. Все они были старше нас на несколько лет, кто-то уже закончил учёбу и работал. Конечно, для нас они были интереснее, чем наши сверстники, и мы стали проводить с ними много времени. Лика начала больше общаться с Мишей и даже гуляла с ним вдвоём. Он познакомил её с другими своими друзьями, и сегодня они должны были прийти в этот клуб.

– Нужно только одеться немного иначе, – сказала Лика, глядя на меня через зеркало.

– Как иначе? – спросила я.

– Как-то по-клубному, – ответила Лика и добавила: – У меня есть кое-что для тебя в шкафу.

Лика достала из шкафа обтягивающие джинсы и розовую футболку со стразами. Увидев моё недовольство, она отдала мне только джинсы. Поискав немного в шкафу, она нашла черную футболку и, протянув её мне, спросила:

– Эта лучше?

– Да, эта немного лучше, – сказала я, разглаживая футболку. Но когда я увидела, что она вся в блёстках, то хотела возразить: – А можно что-нибудь… – взгляд Лики говорил: «Надевай молча», и я не стала продолжать.

Мы стояли у большого зеркала в коридоре, и Лика, покачивая головой, сказала, что мне нужно накраситься. Я не стала возражать и позволила ей это сделать.

Когда мы были готовы, ей позвонил Миша и сообщил, что ждёт нас у дома на такси. Выходя из машины у клуба, я почувствовала лёгкое покалывание в области сердца. Мне очень не хотелось идти в клуб, но я должна была поддержать сестру и сделала вид, что мне всё нравится.

Клуб находился в шумном районе города, где часто устраивали вечеринки. Неоновые вывески слепили глаза, а басы музыки чувствовались даже через толстые стены здания. Внутри было тесно и душно, танцпол был переполнен людьми, а воздух пропитан запахом дешевого алкоголя.

Мы прошли через танцпол и подошли к столам, где уже сидели друзья Миши. Все они были приветливы и вежливы. Мы немного поговорили, потанцевали, выпили. И когда вечер был в самом разгаре, я поняла, что Лики и Миши рядом нет. Я хотела встать и пойти их искать, но один из парней усадил меня на место и протянул мне бокал с алкоголем.

– Нет, спасибо. Думаю, мне уже хватит, – сказала я и отодвинула бокал, но парень снова взял его и протянул мне.

– Выпей, так веселее, – с улыбкой сказал он, и я почувствовала неприятное чувство внутри.

– Мне нужно в туалет, – сказала я, вставая, и на этот раз он не пытался меня остановить.

– Только возвращайся скорее, – сбивчиво сказал он мне вслед.

Я кивнула и направилась в сторону уборных. Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, я свернула в сторону танцпола. Мне нужно было срочно найти сестру, иначе беспокойство за неё переросло бы в панику.

Я немного побродила вокруг, но не найдя их на танцполе, вспомнила, что где-то здесь есть VIP-комнаты. Возможно, Миша увёл её туда. Эти комнаты находились на противоположной стороне от танцпола. У входа в одну из них стоял охранник. Я подошла к нему и спросила, не видел ли он девушку со светло-русыми волосами и парня. Он указал на одну из дверей и сказал, что они вошли туда.

К горлу подступил комок. Я смотрела на дверь, не в силах сдвинуться с места. Что он там с ней делает? Зачем увёл её от нас? Я почувствовала, что начинаю паниковать. И когда я уже была готова ворваться туда, из двери вышел молодой человек, держа за руку светловолосую девушку. Это были не они. Я вздохнула с облегчением, но тут же поняла, что их нет в клубе.

Я вернулась к нашему столику, чтобы спросить у ребят, не знают ли они, где Миша и Лика. Они ответили, что давно их не видели. Молодой человек, который ждал меня с бокалом, сказал, что мне нужно успокоиться. От этих слов мне стало ещё хуже. Новая волна паники накрыла меня с головой, и мне нужно было выйти на свежий воздух.

Все двери в клубе были одинаковыми, и когда я вышла через одну из них, то не сразу осознала, что оказалась в переулке. Вероятно, это был запасной выход. На улице было много людей. Кто-то просто общался, вероятно, желая насладиться тишиной, кто-то курил. Я решила поискать Лику здесь, и это оказалось верным решением. Она стояла вдали от всех вместе с Мишей и о чём-то разговаривала. Он держал её за руку, а она смотрела на него как заворожённая. Я подумала, что вечер подошёл к концу, и нам нужно было срочно уходить. Когда я приблизилась к ним, то увидела, что Лика плачет.

– Что случилось? – спросила я, убирая руки Миши и внимательно осматривая её с ног до головы. – Ты в порядке? Что ты ей сделал? – обратилась я к Мише.

– Всё хорошо, – ответил он. – Мы просто общались, – его слова звучали невнятно, и я с трудом их понимала. – Уходи.

– Я уйду только с ней, – сказала я и, взяв Лику за руку, повела её по переулку к улице, чтобы поймать такси.

– Нет, мы не закончили, – возразил Миша и, схватив меня за локоть, потянул назад. Он обнял Лику за талию и повёл в тёмный проулок, который был за углом.

– Нет, стой. Ты никуда с ней не пойдёшь, – сердито сказала я, отталкивая его от сестры. – Иди к своим друзьям, а нам нужно домой.

Лика выглядела как будто в трансе, я смотрела в её стеклянные глаза и не могла понять, что он с ней сделал. Я взяла её под руку и снова попыталась увести из переулка, но Миша сильно толкнул меня, и я упала на землю.

– А ну-ка проваливай отсюда, – сказал он мне и снова потащил её в проулок.

Она шла за ним, словно безвольная кукла, даже не пытаясь сопротивляться. И тут я поняла, что он, вероятно, чем-то её опоил.

Наверное, тот парень, который заставлял меня пить, тоже что-то подмешал в мой бокал. Пока я пыталась осознать происходящее, Миша уже увёл её в темноту. Я последовала за ними и увидела, как он пытается снять с неё одежду. Недолго думая, я схватила палку с земли и ударила его по голове. Он закричал от боли, а я схватила Лику за руку и, собираясь бежать обратно, остановилась. В переулке на нас смотрели его друзья. Когда они поняли, что произошло, один из них закричал:

– Ах вы, сучки!

Когда они с угрожающими лицами вошли в переулок, я крепче сжала руку сестры. Времени на раздумья не было, и я потянула её в другую сторону. Переулок поворачивал направо и заканчивался тупиком. На одном из зданий я заметила пожарную лестницу и потащила Лику туда. К моему удивлению, она сразу поняла, что нужно лезть наверх, и мы быстро поднялись на крышу здания. Несколько друзей Миши последовали за нами. Я в надежде найти подобную лестницу, которая выходила бы в другой переулок, начала осматривать стены. Лестниц больше не было, и мы оказались в ловушке.

Парни уже забрались на крышу и звали нас к себе. Я решила, что убежать от них можно, только если мы прыгнем на крышу соседнего дома. Лика уже немного пришла в себя и согласилась на мой безумный план.

До соседнего здания было около двух метров, и оно было на этаж ниже. В школе мы прыгали с неё на три метра в длину, поэтому нам показалось, что этот прыжок будет лёгким. Конечно, если выпитый алкоголь помешает нам, то мы полетим вниз с пятого этажа, и это будет очень больно.

Мы взялись за руки и уже почти прыгнули, когда кто-то схватил Лику за руку и потянул назад. Этого было недостаточно, чтобы мы остались на крыше, и мы всё же прыгнули.

Остальное я помню отрывками. Помню, как пыталась ухватиться за перила пожарной лестницы соседнего дома. Помню резкую боль во всём теле. Помню чьи-то крики и кровь на асфальте.

Когда я открыла глаза, то увидела белый потолок и почувствовала запах больницы. Я осторожно повернула голову в сторону силуэтов, которые видела сквозь приоткрытые глаза. На соседней кровати сидела Лика, обхватив обеими руками свои колени. Вся её одежда была разорвана и испачкана кровью. Я приподнялась на кровати, чтобы посмотреть на того, кто ещё находился в комнате. У стены стояла женщина. Она была одета в обычную одежду, а значит, не была ни врачом, ни медсестрой.

Когда я села на кровати, то поняла, что моя одежда выглядит так же, как у Лики.

– Что… что произошло? – спросила я хриплым голосом. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу.

Лика вскочила со своей кровати и, обнимая меня, сказала:

– Хорошо, что ты очнулась. Я совершенно ничего не понимаю.

Я с недоверием взглянула на женщину, которая приблизилась к нам. Она была невозмутима и серьёзна. В её лице было что-то необычное, но в тот момент я не могла понять, что именно. Она положила руки на поручень кровати и, тяжело вздохнув, сказала:

– Вам нужно пойти со мной.

– Куда? Кто вы? – спросила я, всё ещё с трудом выговаривая слова.

– Я расскажу вам позже, но здесь оставаться нельзя, – мрачно ответила женщина.

– Нет, – решительно сказала я. – Или вы сейчас всё объясняете, или уходите. Где врач? Нам нужно позвонить родителям.

Женщина медленно подошла к двери и постучала. Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина с залысинами, в больничном халате и маске. В руках у него был поднос с какими-то стеклянными баночками. Он подошёл к моей кровати, поставил поднос на тумбочку и, повернувшись к нам, сказал:

– Здравствуйте. Я ваш врач.

– Что происходит? – спросила я, с опаской глядя на поднос. – Что вы собираетесь делать?

– Я хочу взять у вас кровь на анализ и сделать укол с витаминами, – ответил он, взяв со подноса шприц. – А затем я провожу вас к вашим родителям.

– Родителям? – переспросила Лика, подпрыгнув на кровати. – Они здесь?

– Да, – ответил он, набирая лекарство в шприц. – Из полиции сообщили им, что вас доставили сюда.

– Полиция? – спросила я, вставая рядом с сестрой. – А что вообще случилось?

– Вас нашли без сознания на улице и вызвали скорую помощь, а скорая уже вызвала полицию, – ответила женщина.

Врач попросил нас присесть, и пока он обрабатывал руку сестры, я внимательно наблюдала за ним. Халат был ему явно маловат, а из-под маски виднелась густая борода. Не думаю, что докторам позволительно выглядеть так неопрятно. К тому же его появление в палате вызвало у меня вопросы. Я снова посмотрела на женщину, которая стояла у стены, скрестив руки на груди.

Лика взяла меня за руку, когда врач вводил ей лекарство. Он подошёл ко мне, и я почувствовала, как Ликина рука немного расслабилась. Как только игла проткнула мою кожу, Лика медленно опустилась на кровать. Я на секунду посмотрела на сестру, а затем повернулась к мужчине. Наши взгляды встретились, и я всё поняла.

Я ударила его ногой в грудь, и он отлетел на соседнюю кровать. Одним движением я бросилась к двери, но прежде чем успела её открыть, почувствовала резкую боль в шее. Мои ноги подкосились, и я начала падать назад. Кто-то подхватил меня за спину и опустил на пол. В голове стоял шум, а веки словно налились свинцом.

– Зачем так грубо? – услышала я сквозь шум мужской голос.

– А ты хотел попробовать её уговорить? – женский голос звучал уже где-то вдалеке. – И так уже много лишнего шума, – после этих слов я окончательно провалилась в сон.

С дерева упал лист и приземлился мне прямо на голову. Я подняла взгляд вверх и увидела небо сквозь густую листву. Ветер усилился, и листья кружились в воздухе. Я задумалась, пришла ли уже весна в нашем городе? Наверное, там до сих пор лежит снег, и люди пробираются по улицам, утопая в сугробах. Однажды зимой я не смогла выйти из подъезда из-за сильной метели, которая замела всё вокруг. Соседи пробирались через первый этаж, чтобы расчистить путь к выходу. В тот год мы почти не ходили в школу, потому что зима длилась почти полгода.

Где-то среди ветвей деревьев я услышала треск. Наверное, белки или птицы прыгали с ветки на ветку. Мимо меня пробежала мышь по траве. Лес жил своей жизнью, и это наполняло меня теплом.

Тело Фантома не испытывает человеческих эмоций. Все чувства и ощущения существуют только в нашем сознании, поэтому тело не реагирует на происходящее. Не появляются мурашки, кожа не краснеет и не бледнеет от изменения температуры. Люди не обращают внимания на эти незначительные моменты, и для нас это хорошо. Сердце всё ещё бьётся, но терять кровь не рекомендуется. Если мы сильно поранимся, то кровь может вытечь из тела полностью, и тело начнёт умирать. Мы не можем полностью умереть, но жить в умирающем теле рано или поздно станет невыносимо. Поэтому, несмотря на нашу почти неуязвимость, нам советовали быть осторожнее. Особенно пока мы не развили все свои способности, а на это требовалось время.

Я встала и пошла по дорожке для бега в сторону пруда. Иногда на пруд прилетали утки, но сегодня здесь было пусто. Мы сделали небольшую площадку, чтобы можно было полежать на солнце. Я легла прямо на сырые доски и смотрела на облака. Глубоко вдыхая лесной воздух, я вспоминала наставления Веры. Дышать как можно глубже, расслабить разум и постараться почувствовать всё вокруг. На занятиях мне удавалось ощутить чьи-то эмоции или биение сердца, но лишь на несколько секунд. Сейчас я решила попробовать почувствовать какую-нибудь лесную живность.

Спустя некоторое время я услышала в глубине леса сердцебиение. Оно было учащённым и казалось, что оно слишком быстро стучит. Я полежала ещё немного и почувствовала сильное волнение. Оно нарастало, и мне казалось, что человеку очень плохо и его сердце вот-вот остановится.

Я открыла глаза и быстро встала, побежав в ту сторону, откуда доносилось сердцебиение. Выбежав на беговую тропинку, я помчалась к дому, но, обернувшись на шум деревьев, не заметила человека, который бежал мне навстречу. Мы столкнулись почти лицом к лицу, я потеряла равновесие и упала на спину.

– Хоть иногда смотри по сторонам, – раздался возмущённый голос. – Ушиблась?

Он помог мне подняться, но я не могла поднять голову, чтобы посмотреть на него. Он отряхнул мои джинсы и, взяв обеими руками за лицо, поднял его вверх.

– Как голова? – спросил с улыбкой Женя.

– Евгений, что ты делаешь в нашем лесу? – спросила я, с трудом глядя на него.

– В вашем? С каких пор он принадлежит вам? – спросил он, взяв меня за талию, и повёл к ближайшей скамейке.

– Я в порядке, – сказала я, садясь на скамейку и отряхивая джинсы. – Так что ты здесь делаешь и почему не смотришь, куда бежишь?

Я заметила его спортивную футболку, которая слишком плотно облегала его накачанный торс, и смущённо отвела взгляд.

– Может быть, я просто соскучился? – с улыбкой спросил он.

– Надеюсь, по Савелию, а не по мне? – в тон ему ответила я.

– Конечно, по моему любимому бородачу, – сказал Женя и рассмеялся.

Женя был состоятельным землевладельцем, и этот замок когда-то принадлежал его предкам. Ему было всего тридцать, но его манеры напоминали мне поведение старого аристократа. Хотя иногда он производил впечатление привлекательного антагониста из фильмов.

Он всегда носил рубашки, под которыми была майка или футболка, и никогда их не застёгивал. Кожаная куртка, словно из восьмидесятых, дополняла его образ плохого парня. Сочетание его тёмно-русых волос и необычно синих глаз притягивало взгляды. Он не рассказывал подробностей своего преображения, и мне казалось, что это как-то связано с Петром. Раньше они были хорошими друзьями.

Он всегда носил рубашки, под которыми была майка или футболка, и никогда их не застёгивал. Кожаная куртка, словно из восьмидесятых, дополняла его образ плохого парня. Сочетание его тёмно-русых волос и необычно синих глаз притягивало взгляды. Он не рассказывал подробностей своего преображения, и мне казалось, что это как-то связано с Петром. Раньше они были хорошими друзьями.

Женя часто приезжал в наш город по работе и почти всегда приглашал меня куда-нибудь. Я не знала, испытывал ли он ко мне искренний интерес или это была игра, но соглашалась на встречи с ним. Только в его обществе я могла забыть о том, что уже умерла. Мы разговаривали о жизни так, словно между нами не было разницы в целый век. Он был вежлив и учтив, всегда открывал мне двери и подавал руку. Его иногда фривольное поведение смущало меня, но вскоре и я начала играть в эту игру.

Почти на каждой нашей встрече мы подшучивали друг над другом, и однажды Женя начал вести счёт своим победам. Мне нравились наши отношения, они были лёгкими и непринуждёнными, но теперь, когда я скоро буду жить в его доме, пора было это прекращать. И раз уж он сегодня приехал к нам, я решила поговорить с ним об этом.

– А если серьёзно? – спросила я, поднимаясь со скамейки и направляясь к дому.

– Вчера мне позвонил Пётр и попросил приехать, – ответил Женя, следуя за мной.

– Интересно, зачем? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Думаю, ты и сама знаешь, – сказал Женя, и я повернулась к нему.

– Значит, приехал, чтобы забрать меня к себе? – игриво спросила я.

– А ты против того, чтобы жить со мной? – спросил Женя, взяв меня за руку и притянув к себе.

Он подошёл ближе, а я, отступив назад, прижалась спиной к дереву. Женя сделал шаг ко мне, и я почувствовала аромат его парфюма. Он протянул руку к моему лицу и убрал прядь волос. Я посмотрела ему в глаза и слегка наклонилась вперёд. Он сделал то же самое, но я резко отпрыгнула в сторону, и он чуть не упал прямо на дерево.

– Хитро, – смеясь, сказал он.

– Это чтобы ты не скучал, – ответила я и снова направилась к пансиону.

– Всё ещё думаешь, что это меня веселит? – спросил он.

– Так ты идёшь или мне тебя уговаривать? – спросила я, повернувшись к нему.

– Уже уговорила, – догнав меня, сказал Женя. И мы вместе пошли к дому, где на входе нас уже ждал Пётр.

Глава 4

– Рад приветствовать тебя у нас в гостях, Евгений! – произнёс Пётр, протягивая руку.

– Благодарю, – ответил Женя, пожимая руку. – Я тоже рад быть здесь.

– Как прошла прогулка? – поинтересовался Пётр, но, казалось, что спрашивал он совсем не о прогулке.

– Отлично. Я немного отдохнула и готова к новым знаниям, – ответила я, входя в дом. Пётр и Женя последовали за мной.

– Магда покажет тебе, где ты сможешь расположиться, и, разумеется, мы будем рады видеть тебя за ужином, – сказал Пётр, обращаясь к Жене.

– Не стоит беспокоиться обо мне, Петя, – ответил Женя, похлопав Петра по плечу. – Я уже большой мальчик и могу сам о себе позаботиться.

Мне было интересно наблюдать за их общением. Обычно серьёзный и строгий Пётр рядом с Женей становился похожим на озорного подростка. Они могли обсуждать важные планы, а через мгновение уже играть в догонялки. Мне казалось, что только вместе они могли по-настоящему наслаждаться жизнью.

– Ты ведь составишь нам компанию вечером? – спросил меня Пётр. – Обсудим наши дальнейшие планы.

– Конечно, – ответила я. – А сейчас, извините, мне нужно принять душ.

Я оставила их наедине и, поднимаясь по лестнице, увидела, как Пётр слегка толкнул Женю и побежал. Женя, подумав секунду, бросился за ним, и я не смогла сдержать смех, наблюдая за этой сценой.

Эмоции от встречи с Женей переполняли меня, и холодный душ помог мне успокоиться. Мне нравилось наше общение, эти полунамёки и недоговорённости. Они позволяли мне чувствовать хоть что-то. Но после каждой встречи с ним у меня оставалось неприятное ощущение. Я всё ещё не понимала, зачем он проводит со мной так много времени, и это мешало мне до конца понять его мотивы.

У двери нашей комнаты стоял Ваня и, увидев меня, радостно воскликнул:

– Привет!

– Привет, – ответила я, бросив на него подозрительный взгляд. – Караулишь меня?

– Нет, – ответил он с улыбкой. – Я жду Лику. Мы идём в кино. Хочешь с нами?

– Не хочу вам мешать, – ответила я, открывая дверь.

– Идём с нами, – позвала из комнаты Лика. – Ты нам не помешаешь. Мы же друзья, верно, Ваня?

– Конечно, – ответил Ваня. – Я могу купить три билета и попкорн.

– Пожалуй, я всё-таки откажусь, – с улыбкой сказала я, закрывая за сестрой дверь. – Но если вы ещё раз пойдёте в кино, то зовите меня.

Наблюдая за тем, как они уходят, взявшись за руки, я подумала об Алексее. Хотя появление Жени в лесу мою тренировку чувств, я всё же сделала небольшой шаг вперёд. Нужно будет попросить Веру на занятиях показать мне ещё какие-нибудь упражнения. Предстоящая неделя будет напряжённой и насыщенной, поэтому вряд ли я смогу увидеться с Алексеем до выходных. А это значит, что у меня есть возможность развить свои чувства до нашей встречи.

Я высушила волосы, переоделась и спустилась вниз, чтобы помочь накрыть на стол. Сегодня у нас будет совместный ужин, потому что к нам приехал гость. На кухне уже были парни, чья очередь дежурить. Маша и Аня тоже были здесь и помогали им.

Маша была высокой девушкой с красивыми светлыми волосами, которые она обычно носила распущенными. Она не пользовалась декоративной косметикой, но сегодня я заметила, что она слегка подкрасила глаза. Однажды я видела, как она пыталась флиртовать с Женей, вероятно, её привлекал образ «плохого парня», который он создавал. Отец Маши был известным поваром, и он учил её готовить с самого детства. Она обожала готовить и придумывать новые рецепты. Когда ей исполнилось двадцать лет, друзья подарили ей поездку в горы с гидом, но они выбрали не ту тропу и заблудились. Гида найти не удалось, а Маша присоединилась к нам.

Семья Анны была очень строгой и требовательной к девочке. В пять лет её отправили в элитную школу-интернат, где детей обучали в строгих условиях. Однажды, когда её достала соседка по комнате, Аня сбежала и провела всю ночь на улице. Была зима, и девочку нашли на скамейке без сознания. Когда она очнулась, то узнала, что её сердце не выдержало сильного мороза. Ей было всего шестнадцать лет. Её новая манера одеваться привлекала внимание людей. Даже на кухню она пришла в пышной юбке до пола и странном свитере с вышитым словом «Нет». Её ярко-розовые волосы дополняли её необычный образ.

– Ты тоже решила помочь? – спросила Аня, заметив меня в дверях.

– Конечно, – ответила я, взяв со стола миску с картошкой. – Не могу же я просто сидеть, когда готовится такой роскошный ужин.

– Да ладно тебе, – сказал Рома, который что-то резал на разделочной доске. – Мы всего лишь приготовим на одну порцию больше.

Роман был старше всех нас, но выглядел как подросток. Он предпочитал яркие клетчатые рубашки и обтягивающие чёрные джинсы. Практически каждый месяц он менял цвет волос и контактных линз. В прошлом его называли «золотой молодёжью». Его отец владел сетью гостиниц по всей стране, и сын с детства купался в роскоши. Вседозволенность и легкомыслие привели его к употреблению запрещённых веществ. Родители лишили его финансовой поддержки и отказались от него, надеясь, что это заставит его осознать своё поведение и измениться. Но Роман решил, что может обойтись без них, и связался с дилерами, которые продавали наркотики в клубах и краденые вещи.

Однажды вечером, когда Роман продавал товар своим клиентам, его ограбили и сильно избили. Очнувшись в переулке, он пошёл к своему боссу, чтобы всё объяснить, но тот решил, что Роман лжёт, и приказал своим охранникам избавиться от него. Так Роман стал одним из нас. Теперь он не ищет приключений. Он усердно учится и научился хорошо готовить. Поэтому, когда приходит очередь дежурить парням, мы все приходим посмотреть, как он готовит очередное изысканное блюдо.

Когда последняя форма с заготовкой была отправлена в духовку, Рома, довольный своей работой, сказал:

– Мы все молодцы! Спасибо каждому!

Мы достали посуду из шкафов и отправились в столовую, чтобы накрыть на стол. Всё уже было готово к ужину, оставалось только дождаться, когда приготовленных блюда.

Когда на столах появилась еда, к столовой подошли наши наставники. Мы все расселись по местам, и Пётр пригласил меня присоединиться к ним. Стол, за которым они сидели, был немного дальше от остальных, и это позволяло нам свободно обсуждать любые темы, не боясь, что нас услышат.

Лика и Ваня сегодня отпросились у Магды, и она без лишних вопросов разрешила им пропустить ужин.

– Как дела в вашей общине? – спросила Вера у Жени, когда мы закончили с первым блюдом.

– Всё хорошо, – ответил он, вытирая рот салфеткой. – Ребята отлично справляются и делают успехи в обучении. А как у вас тут? Я видел, что Магда провела много времени в медблоке. Кто-то пострадал?

Мы все замолчали, не зная, стоит ли говорить об этом за ужином. Первым тишину нарушил Савелий:

– Один парень хотел нас покинуть, – сказал он с грустью в голосе.

– Но ему это не удалось, как я понимаю? – спросил Женя у Магды.

– Нет, но он нанёс себе серьёзные раны, – ответила Магда, не поднимая головы. – Я вместе с Ниной пытаюсь их вылечить.

– Нина молодец, – сказала Вера, откусывая лист салата. – Надеюсь, она сможет поступить в медицинский этой осенью.

– А как же карьера искусствоведа? Неужели она откажется от этой прекрасной перспективы ради медицины? – с иронией спросил Женя.

– Это только начало её пути. И если девочка хочет помогать людям, мы не должны её останавливать, – ответил Пётр, не обращая внимания на насмешку друга.

– Что привело тебя к нам сегодня? – спросила Магда у Жени.

– Меня позвал Пётр, – ответил Женя и, посмотрев на меня, добавил: – Сказал, что мои знания пригодятся в обучении особенного Фантома.

– Серьёзно? – удивилась Вера. – Вы решили посвятить её во всё это?

– Да. Я считаю, что она справится лучше всех, – ответил Пётр и сделал несколько быстрых глотков компота.

– Она ведь ещё совсем юная, – возмутилась Магда. – Дайте ей хотя бы время научиться основам.

– Мне кажется, она уже достаточно обучена, – подмигивая мне, произнёс Женя. – Не стоит её недооценивать, старушка, – он слегка толкнул Магду в бок, и она бросила на него сердитый взгляд.

– А что ты думаешь по этому поводу? – спросила Вера у Савелия. – Думаешь, стоит?

– Я считаю, что мы должны доверять чутью Петра, – ответил Савелий, посмотрев на меня. – Он редко ошибается в таких вопросах.

– Да, но… – хотела возразить Вера, но, посмотрев на Петра, передумала. – Как знаете.

– Кстати, Василий передавал тебе привет, – обратился ко мне Женя. – Сказал, что больше не обижается на тебя.

– Спасибо, – ответила я, не глядя на него. – Если мне придётся всем врать, то нужно обсудить нашу легенду.

– Я думаю, можно сказать всем, что ты готовишься к поступлению в другой колледж, – сказал Пётр, косясь на Женю.

– А почему нельзя рассказать всем правду? – спросила я Петра. – Мы ведь знаем о ваших талантливых учениках.

– Думаю, пока не стоит этого делать, – ответил Пётр, положив руку на мою и слегка сжав её. – Когда придёт время, она всё узнает.

Вера бросала взгляды на Петра, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Оставшуюся часть ужина мы посвятили обсуждению погоды и планов на будущий год. Мужчины помогли нам убрать со стола, и я отправилась отдыхать в свою комнату. Завтра предстоял трудный день, и мне хотелось провести остаток вечера в постели.

Кто-то тихо постучал в мою дверь, когда я лежала в кровати, погружённая в свои мысли.

– Войдите, – сказала я, и в дверном проёме показалась голова Жени.

– Ты ещё не спишь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. – Хотел поговорить с тобой, прежде чем мы начнём наши занятия.

– Проходи. О чём ты хотел поговорить? – спросила я, садясь на кровати.

Он присел рядом со мной так близко, что я почувствовала прикосновение его бедра к моему.

– Хотел спросить, что ты думаешь обо всём этом? – сказал он, глядя в противоположную стену. – Я знаю, что Пётр уже немного приоткрыл для тебя дверь в новую историю, но мне хотелось бы знать твоё мнение.

– Мне немного не по себе, – ответила я и отодвинулась от него. – Странно слышать, что меня выделяют среди остальных и собираются посвятить в какие-то тайны. И немного страшно от того, что я не знаю, что меня ждёт. Но интерес всё же сильнее страха, и я готова услышать всё, что вы мне расскажете.

– Отлично. Именно такой ответ я и ожидал услышать, – сказал он, убирая волосы с моего лица, и от этого жеста мне стало жарко.

– Ты пришёл только за этим? – спросила я, убирая его руку, которая опустилась мне на колено.

– Нет, не только, – ответил он, снова придвигаясь ко мне. – Хотел кое-что уточнить.

– Да? И что же? – спросила я дрожащим от неловкости голосом.

– Неужели не догадываешься? – спросил он томным голосом.

– Нет. Скажи мне, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– Я просто хотел спросить, – он наклонился ко мне, и я почувствовала его дыхание на своём лице. – Не хочешь ли ты передать что-нибудь Васе? – спросил он, и его лицо расплылось в улыбке, когда он увидел моё изумление. Он явно сделал это специально, чтобы вывести меня из равновесия. – Девять-восемь, хитрюга.

Вскочив на ноги, я не смогла сдержать возмущения от его дерзости. В этот момент дверь открылась. Лика застыла на пороге, оценивая ситуацию.

– Евгений? Привет! Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросила она, подходя к нему и протягивая руку.

– Рина решила показать мне вашу комнату, – ответил Женя, пожимая её руку.

– Правда? – спросила она, бросив на меня подозрительный взгляд. – И как тебе?

– Всё очень мило. Нужно будет как-нибудь заглянуть сюда днём, – ответил он, подмигивая мне. – Я, пожалуй, пойду. Уже поздно. Спокойной вам ночи.

Когда за ним закрылась дверь, Лика повернулась ко мне и, закрывая рот руками, тихо засмеялась.

– Прекрати, – строго сказала я, и она засмеялась ещё громче.

– Извини, что помешала вам, – сказала она сквозь смех.

– Мы просто разговаривали, – сказала я, садясь на кровать и тяжело вздыхая.

– Я же видела, как между вами проскочила искра, – всё ещё смеясь, сказала Лика.

– Нет никаких искр, – сквозь зубы ответила я. – Прекрати.

– А зачем же тогда ты его позвала? – игриво спросила она. – Комнату посмотреть?

– Я не звала его, – ответила я, закатывая глаза. – Он хотел поговорить о Васе.

– Конечно, – протяжно сказала Лика. – О Васе.

– Может быть, хватит об этом? – с раздражением спросила я.

– Хорошо, – согласилась Лика и, сев напротив меня, спросила: – Как прошёл ужин со старичками? Скучно было?

– Нет, всё было хорошо, – встав с кровати и убирая плед, ответила я. – Рома, как обычно, превзошёл себя в кулинарии.

– Эх, нужно будет заглянуть на кухню, вдруг что-то осталось, – сказала Лика, демонстративно поглаживая живот. – А всё-таки, зачем он здесь?

– Не знаю, – снова закатив глаза, ответила я. – Говорит, его пригласил Пётр.

– Интересно, – задумчиво сказала Лика. – Может быть, они хотят обсудить свои деловые вопросы.

– Возможно. Как кино? – спросила я, пытаясь сменить тему.

– А может быть, он просто соскучился? – словно, не замечая мой вопрос, спросила она.

– Что? Ты опять? – спросила я и запустила в неё подушку.

Лика, кинув мою подушку обратно, произнесла:

– Кажется, я попала в точку. Может быть, он приехал, чтобы обсудить с Петром ваши отношения?

– Нет никаких отношений, – зло ответила я и снова бросила в неё подушку. – Хватит придумывать.

– Я просто размышляю, – сказала Лика, вставая с кровати и подавая мне подушку. – Он редко бывает у нас в гостях. Значит, он приехал не просто так.

– Мы просто общаемся как друзья. И всё, – сказала я, глядя сестре в глаза, и добавила: – Не вздумай кому-нибудь рассказать.

– Хорошо-хорошо, – подняла она руки вверх. – Клянусь, что больше не буду.

– Вот и отлично, – сказала я вслед Лике, которая взяла полотенце и направилась к двери.

– Но он всё-таки привлекательный. Согласись, – сказала она и выбежала из комнаты.

Я легла в кровать, и на моём лице появилась непроизвольная улыбка. Я не рассказывала Лике о наших отношениях с Женей. Она может придумать то, чего нет. Вряд ли она поймёт, что между нами происходит и почему это несерьёзно. Но мне кажется, что все вокруг уже догадываются. Не думаю, что мы смогли это от них скрыть. Пётр и Магда всегда были проницательными людьми, а Вера и вовсе видит всех насквозь. Может, они и знали, но тактично молчали.

Интересно, зачем Пётр пригласил его к нам? Обучать меня? Неужели умений и знаний Савелия и Петра недостаточно? Или Женя знает то, чего они оба не знают? Раньше я думала, что он просто забирает ребят к себе. Может быть, я действительно особенная. Сколько продлится это особое обучение и будет ли он всё это время здесь, мне тоже было неизвестно. Надеюсь, что завтра меня посвятят во все тонкости.

– Знаешь, я думаю, нам нужно составить расписание для комнаты, – сказала Лика, как только вошла.

– Какое расписание? – спросила я, поднимаясь в кровати.

– Когда мы с Ваней можем проводить время здесь наедине, – задумчиво ответила она.

– Можете выбирать любой вечер, только предупреди меня заранее, – сказала я, ложась обратно. – И мне хотелось бы ложиться спать хотя бы в одиннадцать.

– Отлично! Договорились, – с хитрой улыбкой сказала Лика и добавила: – Ты тоже можешь выбрать любой вечер, и я даже могу лечь спать после полуночи.

Я посмотрела на очередную хитрую улыбку сестры и поняла, к чему она ведёт. Не желая продолжать разговор, я отвернулась к стене и почти сразу уснула.

Сны мне снились редко, но события последних дней заставили моё подсознание активно работать. Мне приснился сон о том вечере в клубе, но вместо Миши я увидела Рому. Возможно, воспоминания о его прошлом вызвали этот сон. Мы с Ликой бежали по крышам, держась за руки, а за нами гнались тени. Когда мы добрались до края и перепрыгнули на другую крышу, я поняла, что Лики рядом нет. Обернувшись, я увидела, как тени уносят её с собой. Кто-то взял меня за руку, и я увидела рядом с собой Женю. Он сжал мою руку так сильно, что мне стало больно. Женя повёл меня за собой, а я оглянулась в поисках Лики, но её уже не было на крыше.

…

Утро понедельника началось как обычно. Мы позавтракали, обсудили планы на день. Магда дала нам наставления на будущую неделю, а Пётр сказал, что ждёт меня и Женю после занятий в своём кабинете.

После завтрака я собрала рюкзак и отправилась на занятия. На улице меня уже ждали Лика и Ваня, и мы вместе пошли в колледж.

На парах я снова погрузилась в свои мысли, чувствуя на себе строгий взгляд Магды. Вера на своём занятии учила нас дыхательной гимнастике и рассказывала о пользе эвкалипта. После обучения Лика снова потянула нас в кофейню. Мы почти бежали, чтобы успеть занять столик. Когда Ваня принёс нам кофе и сэндвичи, Лика внимательно рассматривала сотрудников.

– А где же он? Как его зовут? Алексей? – спросила она у меня.

– Его уволили, – безразлично ответила я.

– И где же он теперь работает? – спросила Лика, улыбаясь и забирая у Вани сэндвич.

– О ком вы говорите? – спросил Ваня с недоумением.

– Тут работал один парень, – ответила Лика, и я пнула её под столом.

– Парень? И что? Он тебе понравился? – спросил Ваня с интересом.

– Он просто угостил меня обедом, – ответила я неохотно и, пытаясь сменить тему, спросила: – Как сходили вчера в кино?

– Фильм супер. Обязательно посмотри его с Алексеем, – сказала Лика, сдерживая улыбку.

– Пожалуй, мне пора, – сказала я и, взяв свой стакан, встала.

– Ну не дуйся, – умоляюще произнесла Лика. – Я же просто пошутила.

– Мне действительно нужно идти. Пётр просил меня зайти к нему, – сказала я и, устало улыбнувшись, взяла свой рюкзак.

Я вышла на улицу и, повернув в сторону пансиона, столкнулась с кем-то, и мой стакан упал на асфальт.

– Чёрт, – выругалась я, посмотрев на человека, который меня сбил.

– Привет, – неловко улыбаясь, сказал Алексей. – Извини, я тебя не заметил.

– Ничего, – сказала я, глядя на кофе, растекающийся по асфальту. – Сама виновата. Нужно иногда смотреть по сторонам.

– Я куплю тебе новый, – видимо решив, что я слишком расстроена, сказал Алексей.

– Нет, спасибо, – сказала я, мило улыбнувшись. – На сегодня мне хватит кофе.

– Как скажешь, – ответил Алексей, пропуская прохожих. – Как твои дела? Какие планы на вечер?

– Дела хорошо. Планы на вечер грандиозные, – с широкой улыбкой ответила я.

– Думал, может быть, ты согласишься пойти в кино сегодня, – смущённо сказал Алексей. – Извини, что отменил вчера.

– Это ты извини, – тоже смущаясь, сказала я. – Мне вообще не нужно было соглашаться идти.

– Почему? – недоумённо спросил он.

– Я думаю, нам не стоит ходить вместе в кино, – ответила я и, чтобы он не обиделся, добавила: – Да и вообще у меня слишком много дел, а подобные встречи отвлекают.

– Что ж, ладно. Я не настаиваю, – сказал Алексей, открывая дверь в кофейню. – Тогда пока?

– Я надеюсь, ты не обиделся, – сказала я, неловко улыбнувшись.

– Нет. Если когда-нибудь тебе станет скучно, напиши, – сказал он, подмигнул мне и зашёл в кофейню.

Я невольно проводила его взглядом и была поражена, когда он вошёл в дверь с табличкой «Только для персонала». Значит, его не уволили или он вернулся вчера. Мне стало неловко от своего обмана, но мне нужно было время, чтобы подготовиться. И новое обучение займёт всё моё свободное время. Магда даже освободила меня от своих любимых тестов.

Пока я шла до пансиона, я думала о том, что теперь мы с Женей будем проводить много времени вместе. Наши игры заходили слишком далеко, и я боялась, что кто-то из нас не выдержит. Поэтому я надеялась, что Пётр или Савелий будут присутствовать на занятиях. Но я также надеялась, что он сосредоточится на обучении и мы перестанем издеваться друг над другом.

…

– Входи, – пригласил Пётр, когда я постучала в дверь его кабинета.

Когда я вошла, то увидела Савелия, который стоял у стеллажей. На одном из кресел возле стола сидел Женя и, заметив меня, подмигнул. Я невольно вздрогнула. Похоже, он не собирался быть серьёзным даже сейчас.

– Присаживайся, – предложил Пётр, указывая на кресло. – Сегодня мы обсудим нашу стратегию на ближайшие три месяца обучения.

– Три месяца? – переспросила я, удивлённо глядя на остальных.

– Да, – ответил Пётр, садясь на свой стол возле меня. – В июле ты должна будешь уехать вместе с Евгением.

– Значит, ты приехал, чтобы потом забрать меня? – спросила я у Жени, который довольно улыбался.

– Не только. Я проверю твою устойчивость ко всему, что ждёт тебя в будущем. И если ты пройдёшь все испытания, то поедешь со мной, – неожиданно серьёзно произнёс он.

– Сегодня мы определим график занятий, и Евгений вернётся к своим ученикам. А после он приедет к нам для проведения испытаний, – сказал Пётр и, взяв со стола блокнот и ручку, обратился к Савелию: – Вам будет достаточно трёх вечеров в неделю?

– Более чем, – ответил Савелий и похлопал меня по плечу. – Готовься, милая.

– Ты снова пытаешься меня напугать? – спросила я, и он, сделав серьёзное лицо, кивнул.

– Ты должна понимать, что всё, что будет происходить дальше, очень важно для всех нас, – очень серьёзно сказал Женя, и это действительно напугало меня. – И если тебе страшно или ты сомневаешься, скажи сейчас.

Я нервно сглотнула и посмотрела на Петра, который с невозмутимым видом что-то записывал в блокнот. Я ещё не понимала, что меня ждёт и чему они собираются меня учить. Историю я уже знаю неплохо, на занятиях Савелия я была одной из лучших. У меня был только один вопрос, который я должна была задать, прежде чем согласиться.

– Я смогу видеться с сестрой? – спросила я дрожащим голосом.

– Да, – ответил Пётр, посмотрев мне в глаза. – Мы не планируем разлучать вас или заставлять тебя отрекаться от сестры. Но ты должна пообещать нам сейчас, что ничего ей не расскажешь. Она узнает всё, что нужно, в своё время. Но сейчас это будет лишним потрясением для неё.

– Я ничего ей не скажу, – кивнула я.

– Отлично, – сказал Женя, вставая и подходя к окну. Его голос стал мрачным. – Мы не одни, Рина. И те, другие, могут навредить всему нашему существованию. Мы выбрали вас всех, чтобы вы стали настоящими защитниками людей.

– Что значит, есть другие? – спросила я, вставая с кресла и глядя на Петра.

– Семья Константиновых создавала Теней задолго до Афанасия, – ответил он. – И мы можем только догадываться, сколько их на свете.

– А потому ты должна быть сильной и хладнокровной, – сказал мне Женя, глядя мне в глаза. – Я думаю, ты справишься. Как считаешь?

– Если ты так уверен во мне, значит, так и будет, – ответила я и снова посмотрела на Петра. – Когда закончатся загадки?

– Прямо сейчас, – ответил он, передавая мне потрёпанный блокнот с надписью: «Агния» на обложке.

Я вопросительно посмотрела на Петра, и он тяжело вздохнул.

– Мы оставим тебя, чтобы ты могла ознакомиться с его содержимым, – сказал он, вставая с кресла. – С завтрашнего дня по понедельникам, средам и пятницам все вечера ты будешь заниматься с Савелием. Остальное время посвятишь изучению этих книг, – он указал на стеллажи.

– А я вернусь через три месяца, – сказал Женя, подходя ко мне и положив ладонь на моё плечо, добавил: – Ты сильнее многих из нас, и я верю в тебя.

Когда все организационные вопросы были решены, мы попрощались с Женей, и он ушёл собирать вещи. Савелий вышел следом за ним.

– Оставь дневник на столе, когда закончишь, – сказал Пётр, выходя из кабинета.

Я обвела взглядом ряды книжных полок, и по телу пробежал холодок. Мне предстояло изучить всё это. Не просто прочитать, а погрузиться в мир, который откроется на этих страницах. Пётр собирал эту библиотеку долгие годы. Раньше я думала, что здесь собраны его любимые книги, и он перечитывает их каждый вечер. Если на обложке этого дневника написано имя дочери Афанасия, значит, это её история. Но она умерла до того, как он создал первых Теней. Её смерть подтолкнула его к этому. Или, возможно, она писала о тех других, о которых сказал Женя.

Дневник был очень старым, его мягкая обложка была потрёпана, но внутри были ровные листы. Как и дневник Марфы, это была копия. Страницы оригинального дневника были ветхими, местами не хватало кусочков. Время почти уничтожило их, но текст всё ещё можно было прочитать.

«Сегодня папа сообщил, что мы отправимся в гости к бабушке. Я была поражена, ведь обе наши бабушки уже покинули этот мир. Он объяснил, что эта бабушка – настоящая колдунья, обладающая глубокими знаниями. Только она может помочь мне справиться с моим недугом.».

Я не понимала, о какой болезни идёт речь. Магда не упоминала, что у дочери Афанасия были проблемы со здоровьем.

«Бабушка жила в небольшом домике, затерянном в еловом лесу. Путь до её жилища занимал два дня. Мы собрали в дорогу еду и воду, а мама дала мне оберег, который сама же и сделала. Он был деревянным, похожим на крест, но с небольшой петелькой наверху. Мама надела его мне на шею и сказала, что он защитит меня от опасностей. Братишка принёс мне кулёк со свежими ягодами и поцеловал в лоб.

Мне казалось, что наш путь был бесконечно долгим. Когда я уставала, отец поднимал меня на плечи и просил смотреть на небо. Ночью было очень страшно спать, но отец говорил, что я не должна бояться, потому что он рядом.

Когда мы добрались до хижины бабушки, уже была глубокая ночь. Отец велел мне остаться снаружи, закрыть глаза и считать до ста. Когда я досчитала до ста, то открыла глаза и не увидела отца рядом. За моей спиной что-то хрустнуло. Мне было страшно, и я не могла обернуться. Я снова закрыла глаза и начала считать.

Когда отец взял меня за плечи, я вскрикнула, и он закрыл мне рот рукой.

– Тихо. Пойдём, – прошептал он и повёл меня в хижину.

Внутри было так же страшно, как и в лесу. Повсюду на стенах висели какие-то мешки, из некоторых выглядывали ветки и трава. В центре хижины был потухший костёр, а над ним висел небольшой котёл. Окон не было. Свет исходил только от свечи, стоявшей на чём-то, напоминающем стол.

– Это она? – раздался чей-то хриплый голос, заставив меня обернуться.

Ко мне подошла женщина. Она была похожа на старую ведьму из сказок. Её волосы были заплетены в тугой пучок, а одежда напоминала лохмотья. Лицо было таким морщинистым, что казалось, ей было уже не меньше сотни лет.

– Пойдём, мне нужно рассмотреть тебя при свете, – сказала она и протянула мне руку.

Я отступила назад. Почувствовав за спиной присутствие отца, я подняла на него взгляд. Он молча кивнул, и я всё же взяла ведьму за руку.

Она подвела меня к свече, и я увидел, что она стоит на пне. Старуха поднесла свечу к моему лицу, и её глаза, похожие на чёрные угольки, заблестели в свете пламени. Она внимательно осмотрела моё лицо, руки и волосы. Затем она поставила свечу на место и подошла к одному из мешков. Достав оттуда какую-то траву, она бросила её в кружку, сделанную из бересты. Ведьма что-то прошептала в кружку и протянула её мне.

– Пей, – сказала она всё тем же хриплым голосом.

Я обернулась к отцу, чтобы понять, стоит ли мне слушаться эту странную женщину. Он снова кивнул, и я, всё ещё опасаясь, приняла кружку из её рук. Жидкость внутри пахла как шерсть мёртвого кролика. Я подняла глаза на женщину, она одобрительно кивнула, и я сделала первый глоток. На вкус жидкость оказалась приятнее, чем я ожидала. Когда я опустошила кружку, женщина схватила меня за руку и пустила кровь из моего пальца. Я вскрикнула, но она невозмутимо поднесла мой палец к своему рту и слизнула капельки крови. Немного поморщившись, она повернулась к моему отцу и сказала:

– Так и есть. Малокровие.

Я смотрела сквозь слёзы на печальное лицо отца, а женщина всё ещё держала мою руку и поднесла к ране какой-то листок. Боль сразу же исчезла.

– Если ты хочешь её вылечить, то ты должен принять все последствия, – женщина подошла к отцу и протянула ему небольшой кинжал. – Всё, что будет происходить дальше, будет на твоей совести.

– Я готов на любые жертвы ради неё, – сказал отец, взял кинжал из рук женщины и порезал им свой палец.

– Этого недостаточно, – мрачно сказала она. Старуха взяла руку отца и одним резким движением порезала его ладонь. Он издал тихий стон. – Вот так будет лучше.

Ведьма подвела отца к котлу и разместила его руку над ним. Когда кровь полилась, я уже не смогла сдержаться.

– Нет, отец. Не нужно этого делать, – взмолилась я, схватила его за другую руку и попыталась оттащить назад, но он оттолкнул меня. Я залилась слезами.

Старуха прекратила мучить моего отца, оторвала от своей одежды длинный кусок ткани и перевязала его руку.

– Кровь скоро остановится. А сейчас вам нужно уйти. Я позову, когда закончу, – сказала она и, подойдя ко мне, подтолкнула к выходу.

На улице я всё ещё продолжала рыдать. Отец подтянул повязку и усадил меня на пенёк рядом с хижиной.

– Агния, перестань плакать, – сказал отец, гладя меня по голове и пытаясь успокоить.

– Зачем мы здесь, папа? – спросила я, всхлипывая.

– Она исцелит тебя, чтобы ты была здорова и прожила долгую жизнь, – ответил он.

– Она причинила мне боль и забрала много твоей крови. Я не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня.

– Ты, Иоанн и ваша мама – это всё, что у меня есть. И я не смогу жить, зная, что мог спасти тебя, но не решился.

– Она говорила о том, что что-то произойдёт. Что будет, папа?

– Всё будет хорошо. Тебе не о чем беспокоиться, милая, – его утешающий голос успокоил меня. – Давай лучше перекусим. Где ягоды, которые дал тебе брат?

Я достала из своего мешка кулёк и протянула отцу. Когда мы съели половину, из хижины выглянула старуха и пригласила нас войти.

Внутри горел костёр, и хижина теперь казалась не такой мрачной. Старуха зачерпнула из котла что-то в кружку и протянула мне, велев выпить до последней капли. На этот раз жидкость пахла вкуснее. Запах напомнил мне травяной чай, который готовила мама.

– И я вылечусь? – спросила я, наблюдая, как старуха достаёт что-то из очередного мешка.

– Да, только выпей всё до конца и постарайся удержать в желудке, – прохрипела она.

После первого глотка мне показалось, что меня сейчас стошнит. Вспомнив, как мы шли сюда столько дней и как отец без колебаний позволил ведьме взять его кровь, я сделала глубокий вдох и залпом осушила кружку. Вкус был отвратительным, словно я выпила болотной воды. Я согнулась пополам, пытаясь сдержать рвотный позыв.

Старуха подошла ко мне и сунула в рот что-то похожее на шерсть или мох. Она закрыла мой рот своей морщинистой ладонью, и в нос мне ударил неприятный запах. Тошнота усилилась, слёзы брызнули из глаз, и в ушах зашумело. Сквозь шум я слышала её хриплый голос, но не могла разобрать слов.

Внезапно я почувствовала лёгкость во всём теле. Тошнота ушла, шум в ушах стих. Старуха поднесла к моему лицу свет и вытерла слёзы с моих щёк. Я смотрела на неё и не могла поверить своим глазам. Передо мной на коленях стояла молодая женщина. От старухи её отличала только гладкая кожа и голубые глаза. Она осмотрела моё лицо и руки. Рана на пальце затянулась, и он совсем не болел. Я растерянно смотрела на свою руку, а потом подняла глаза на женщину. Она снова стала старухой, и я отпрянула назад.

– Сработало? – голос отца показался мне незнакомым в этом ужасе.

– Да, – коротко ответила старуха и, затушив свечу, указала нам на дверь. – Идите и надейтесь на лучшее.

Папа взял меня за руку и вывел на улицу. Мы быстро собрали мешки с припасами и направились к дому.

Обратный путь занял меньше времени. Мы шли молча, стараясь не шуметь. Отец старался идти как можно быстрее, а я пыталась не отставать. Когда мы подошли к нашей деревне, он остановился, опустился передо мной на колени и взял меня за плечи.

– Послушай, – сказал он. – Никому не рассказывай, где мы были и что делали. Если спросят, говори, что ходили в город продавать кожу. Ты поняла?

– Да, – тихо ответила я».

Дальше Агния описывала свою повседневную жизнь, и ни словом не обмолвилась об этом необычном путешествии с отцом вплоть до последней страницы.

Я закрыла дневник и снова окинула взглядом полки. Возможно, где-то здесь есть и другие дневники Агнии. Что же произошло с ней? Какова цель этого ритуала? Исцеление от малокровия? А что было дальше?

– Закончила? – спросил Пётр, заглядывая в кабинет.

– Да, – ответила я, положив книгу на его стол. – Но я не совсем понимаю, что именно сделала с ней эта ведьма.

– Провела ритуал исцеления, – ответил Пётр, взяв дневник и возвращая его на место.

– Есть другие дневники Агнии? – с надеждой спросила я.

– Нет, других её дневников я не нашёл, – с грустью ответил Пётр. – Но есть дневники других очевидцев и потомков Афанасия.

– А книги? Я думала, что в книгах уже есть вся история, – задумчиво произнесла я.

– В тех книгах лишь часть, – сказал Пётр, усаживаясь в своё кресло. – Сглаженная часть тех событий. Даже Иоанн не писал таких подробностей. Я думаю, книги были созданы для людей, а вот дневники хранили для Теней. Наверное, чтобы они знали и помнили правду.

– А он, Иоанн, вёл дневники? – спросила я, садясь напротив него.

– Нет, – ответил Пётр с досадой. – Кроме той книги в библиотеке больше ничего нет, – посмотрев на часы на стене, он сказал: – Я думаю, тебе пора идти спать.

– Наверное, ты прав, – сказала я, поднимаясь с кресла. – День был тяжёлым.

Я попрощалась с Петром и пошла в свою комнату. У двери я снова увидела чью-то фигуру и, подойдя ближе, поняла, что это Женя.

– Я не мог уехать, не попрощавшись, – сказал он, когда я подошла ближе.

– Я бы тебе такого не простила, – устало улыбнувшись, ответила я. – Значит, увидимся через три месяца?

– Может, и раньше, – улыбаясь, ответил он. – Всё будет зависеть от того, каких результатов ты добьёшься.

– То есть ты можешь забрать меня раньше? – с грустью в голосе спросила я.

– Нет. Пётр сказал, что лучше дать тебе больше времени, – ответил Женя.

Я немного потопталась на месте, намекая ему, что хочу войти в комнату. Он подошёл ко мне очень близко, наклонился к моему лицу и поцеловал в щёку.

– Я буду скучать, – прошептал он мне прямо в ухо.

Я, поддавшись порыву, обняла его и прошептала:

– И я тоже.

Когда я провожала взглядом уходящего Женю, мне стало грустно. Кажется, теперь между нами всё стало ясно. Я поняла, что это была лишь игра. В наших новых жизнях нам обоим было скучно. Редкие встречи и полунамёки давали нам ощущение, что жизнь продолжается. Теперь он стал моим наставником, а я – его ученицей.

Едва моя голова коснулась подушки, как сон окутал меня. Мне снилась та же самая крыша, но теперь я была на ней одна. На соседней крыше стоял человек. Когда он обернулся, моё тело охватила знакомая дрожь. Алексей смотрел на меня своими голубыми глазами и широко улыбался.

Глава 5

На следующее утро началась привычная повседневная рутина. За завтраком Магда напомнила всем о необходимости посетить музей после занятий. Пётр хотел освободить меня от посещения музея, но Магда посоветовала ему не торопиться. Резкие изменения в моём расписании могли вызвать сомнения у остальных ребят. Они не хотели так рано сообщать всем о моём отъезде летом. Я начала вспоминать, что Руслан и Ира, которые теперь живут в доме Жени, до своего отъезда часто были заняты по вечерам. Видимо, их готовили так же, как и меня сейчас.

Собираясь на учёбу, я заметила странное поведение Лики. Она раздражённо собирала сумку и даже уронила зеркало на пол. Поднимая его и отдавая ей, я спросила:

– Всё хорошо?

– Просто отлично, – раздражённо ответила она. – А у тебя?

– Точно всё в порядке? – спросила я, глядя ей в лицо.

– А у тебя? – глядя на меня глазами, полными слёз, спросила Лика. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Я не знаю, что ты хочешь услышать, – озадаченно ответила я.

– Я не глупая, – сказала Лика сквозь слёзы. – Женя приехал, вы секретничаете в кабинете Петра. Он заберёт тебя?

– Прости, – сказала я, обнимая сестру. – Они просили ничего пока не рассказывать.

– Я же твоя сестра, – всхлипывая, сказала Лика. – Неужели ты не можешь мне рассказать всё?

– Послушай, – сказала я, посмотрев на неё и вытирая слёзы с её лица. – Да, я могу тебе всё рассказать, но ты же помнишь, насколько они любят секреты.

– Когда ты уезжаешь? – спросила Лика, немного успокоившись.

– Летом, – ответила я, и она снова заплакала.

– Так скоро, – с болью в голосе сказала Лика. – А как же я?

– Мы будем встречаться, – ответила я, снова обнимая её. – Я обещаю, что буду часто приезжать, и ты сможешь навещать меня там.

– Конечно, – сказала она с обидой, отталкивая меня. – Ира тоже обещала нас навещать. И что в итоге? Тогда мы виделись в последний раз.

– Я ведь не Ира, – сказала я, пытаясь обнять её. – Я буду приезжать, обещаю.

– Я их ненавижу, – тихо сказала Лика, отходя от меня. – Сначала они превратили нас в это, потом заперли в подвале и запретили видеться с родными, а теперь забирают тебя от меня.

– Никто не сможет меня забрать, – сказала я так же тихо, подходя ближе. – Ты же помнишь, что я люблю загадки?

– Помню, – ответила Лика, вытирая слёзы. – К чему ты клонишь?

– Пётр сказал мне, что до отъезда я узнаю всю правду, – ответила я, доставая из тумбочки салфетки. – Но даже после этого они не смогут заставить меня поехать куда-либо.

– Ты хочешь всё выяснить, но не ехать? – спросила Лика, взяв у меня салфетку.

– Я хочу узнать, кто сделал это с нами, – печально сказала я. – А потом мы уедем отсюда.

– А как же Ваня? – спросила Лика, глядя на себя в зеркало и поправляя макияж. – Я не могу уехать без него.

– Возьмём его с собой, – ответила я, взяв свой рюкзак с кровати. – Думаю, он не будет против.

– А ты? – спросила она, подходя ко мне. – Ты сможешь всё бросить и уехать?

– У меня есть только ты, – ответила я, обнимая её за плечи. – И я возьму тебя с собой.

Лика рассмеялась, и мы вышли из комнаты. Ваня уже ждал нас у выхода и возмущался, что мы опаздываем.

После занятий мы всей компанией отправились в музей. Иногда мы приходили сюда, чтобы помочь Прохору в восстановлении картин и наведении порядка.

Музей располагался в небольшом особняке, который когда-то принадлежал богатому человеку. После революции дом был заброшен, а затем перешёл в собственность города. Пётр вместе с несколькими деятелями культуры организовал здесь музей, и они назначили старика Прохора смотрителем.

Мне всегда казалось, что бедный Прохор вот-вот рассыплется. Он выглядел очень старым, и никто из нас не знал, сколько ему лет на самом деле. Каждый из нас слышал от него разный возраст. Для меня это было девяносто два года. Мы думали, что он просто очень стар и забыл, сколько ему лет.

Сегодня мы с Ликой помогали ему восстанавливать две картины в его мастерской. Она располагалась на втором этаже особняка и выглядела как комната безумного шляпника. Повсюду были разбросаны рисунки, тряпки и материалы для картин. В дальнем углу в несколько рядов стояли резные рамки, а на столярном столе горой лежали краски.

Мы решили сделать перерыв и выпить чаю. Лика налила в две кружки чай из заварочного чайника, и мы сели за небольшой стол у окна.

– Тут так красиво, – сказала Лика, глядя в окно.

– Да, – согласилась я и, сделав глоток чая, поморщилась. – А чай тут ужасный. И как Прохор его пьёт?

– Он, наверное, уже привык, – сказала Лика, отставляя от себя кружку.

– Устали, девоньки? – спросил Прохор, заходя в мастерскую и подходя к нам. – Угощайтесь, красавицы, – сказал он, ставя на стол вазочку с конфетами.

Мы взяли по конфете и поблагодарили старика. Взглянув на его лицо, я заметила, что он как-то странно смотрит на меня. Он улыбнулся и пошёл к столярному столу.

– Как там Никита? – спросил Прохор. – Магда сказала, он сильно поранился на прогулке в лесу.

Прохор был Живым и не знал о нашей тайне, поэтому нам приходилось вести себя как обычные люди. Такое тесное общение с человеком могло нас выдать, но спустя два года старик так ничего и не заподозрил. Возможно, он даже не мог представить, что такое может быть на самом деле.

– Он в порядке. Несколько лёгких ушибов. Скоро будет как новенький, – улыбаясь, ответила Лика.

Никита действительно был почти в порядке. К нашему удивлению, он очень быстро пошёл на поправку. Вчера Никите перестали давать снотворное, и он проснулся. Магда расспросила его о том дне, и он рассказал, что просто расстроился, увидев каких-то ребят на улице. Они играли в футбол, и он вспомнил о своём детстве и о родителях. Магда сказала, что теперь он будет под присмотром каждый день. Кто-то из нас будет рядом с ним, и он, не сопротивляясь, согласился. Ещё несколько дней он проведёт в медблоке, чтобы Магда и Нина убедились, что его раны зажили.

– Хорошо. Напугал меня этот малец, – сказал Прохор и вышел из мастерской, а я поймала на себе насмешливый взгляд Лики.

– Что? – спросила я в недоумении.

– Кого-то мне напоминает этот старик, – сказала Лика, прежде чем рассмеяться.

– Да иди ты, – ответила я, возвращаясь к работе.

– Не обижайся, бабушка Катя, – сказала Лика, толкая меня локтем в бок.

– Не называй меня так, – раздражённо ответила я.

Моё имя всегда вызывало во мне смешанные чувства. Родители называли меня по-разному. Если хотели похвалить, звали Катрина. Когда я делала что-то, что их не устраивало, называли Екатериной. Мама ласково называла меня Катя, а папа – Катюша. Каждый раз, когда я представлялась кому-то, приходилось объяснять людям, почему я не Екатерина или Катерина. И чаще всего люди смотрели на меня так, будто я сошла с ума.

Однажды Лика сказала:

– Ведь твоё имя можно сокращать по-другому. Вот меня зовут Анжелика, но все зовут Лика. Может быть, и тебя называть Рина?

Мне очень понравилось её предложение, и с тех пор я представлялась всем как Рина. После событий в клубе я решила, что моё настоящее имя мне больше не подходит. В переводе оно означает «чистая», а как может быть чистым тот, кто умер?

Мы почти не разговаривали. Лика смотрела на меня, но не решалась что-то сказать. Она понимала, что, назвав меня так, вызвала у меня грустные мысли. Поэтому мы молча закончили работу и собрались домой.

– Держите, мои дорогие, – сказал Прохор, снова войдя в мастерскую, и протянул нам мешочек с конфетами.

– Спасибо, Прохор, – сказала я и замерла, протягивая руку за конфетами.

Раньше его имя казалось мне вполне обычным, учитывая его возраст. Он был старожилом города и знал о нём всю историю. Но сейчас оно почему-то показалось мне странным. Подумав немного, я поняла почему. Тот самый дневник Марфы дописывал некто Прохор. Я внимательно посмотрела на старика, размышляя, может ли он быть одним из нас. Ведь мы жили в городе, где несколько сотен лет назад Афанасий начал создавать Теней. А может быть, он обычный человек, чьи родители назвали его в честь какого-то предка.

– Прохор, а как давно твоя семья здесь живёт? – спросила я неожиданно даже для самой себя.

– Давным-давно, – ответил Прохор. – Уже поколений десять.

– А ты не знаешь, что-нибудь о семье Константиновых? Они жили здесь много веков назад, – спросила я и почувствовала, как Лика легонько ущипнула меня за бок.

– Да, я слышал о них, – ответил Прохор, входя в мастерскую и усаживаясь в кресло. – Что ты хочешь узнать, милая?

– Расскажи мне об их жизни здесь, – сказала я, обходя Лику и садясь напротив Прохора на стул. Сестра осталась стоять в дверях, всё ещё вопросительно глядя на меня. – Кем они были? Чем занимались?

– Агап Константинов был помещиком. Можно сказать, он основал этот город. Агап родился в небольшой деревушке, где жил в ветхом доме со своими родителями. Он всегда мечтал о лучшей жизни и однажды влюбился в дочь богатого старика. Она была очень красивой девушкой с не менее красивым именем Рада. Девушка ответила на его ухаживания, и они поженились. После свадьбы они переехали сюда. В то время здесь было всего несколько заброшенных домов и колодец. Агап привлёк молодых людей из соседних деревень, и они помогли ему обустроить это место.

Когда его сыну Афанасию было три года, жена Агапа умерла от болезни. В память о ней был построен храм. Сейчас от храма остались лишь некоторые реликвии и камень от фундамента в парке.

Афанасий и его жена Лиана продолжили дело отца после его смерти. Они построили здесь много домов, дали людям землю и работу. Но жизнь сыграла с ними злую шутку. Их младшая дочь Агния была очень больна. Малокровие. Они водили её к врачам и знахаркам, но никто не мог помочь. Девочка страдала каждый день. Но, как говорят жители деревни, родители всё же нашли знахарку, которая смогла помочь.

Но не прошло и двух лет, как на деревню напали, и бедную девочку похитили. Враги мучили её в плену, и она не выдержала и умерла. Афанасий был безутешен и скончался через несколько месяцев. Его жена, Лиана, умерла спустя несколько дней. А их единственный сын, Иоанн, погиб в бою через год. У Иоанна остались наследники. Сыновья Прокл и Еремей. Они продолжили развивать город и расширять его границы.

– Что же было дальше? – с любопытством спросила я Прохора. – Где сейчас потомки Константиновых и почему они не живут здесь?

– Последние представители рода Агапа – брат и сестра. Их звали Варвара и Тихон. Варвара была убита, когда ей было всего пятнадцать лет. А Тихон так и не обзавёлся ни семьёй, ни наследниками. Он умер в преклонном возрасте и передал всё своё имущество по завещанию своему помощнику по фамилии Титов. В честь него и был назван город.

– Значит, потомки Титова стали главными в городе и начали его строить? – спросила я, глядя на сестру, которая подошла ближе.

– Да, – ответил Прохор. – Они построили многие здания в городе.

– Интересно. Я не знала, – сказала Лика, присаживаясь на стул рядом с нами, заворожённая рассказом Прохора.

Я придвинулась ближе к Прохору и посмотрела ему прямо в глаза. Они были такими светлыми, почти белыми. Может быть, я ошиблась, но мне показалось, что Прохор знает о нас. Я наклонилась к нему, взяла его за руку и, всё ещё глядя ему в глаза, спросила:

– Ты знаешь?

Его дыхание было спокойным, пульс ровным. Я не почувствовала никаких эмоций, но заметила, как дрогнули уголки его губ. «Он знает», – подумала я.

– Вы ещё здесь? Нам пора, – сказал Ваня, входя в мастерскую.

Я отстранилась от Прохора, и он, поднимаясь, сказал:

– Увидимся в следующий раз.

Когда старик ушёл, мы с Ликой всё ещё сидели на своих местах. Я посмотрела на сестру, и она, нахмурившись, спросила:

– Что это было? Ты пыталась прочитать его мысли? И что за допрос старика?

– Просто хотела кое-что узнать, – ответила я, вставая.

– Что именно? – спросила она, следуя за мной.

– Историю города. Разве нам запрещено интересоваться историей? – спросила я, взяв рюкзак, и вышла, прежде чем Лика успела задать ещё один вопрос.

Было глупо делать это при ней. Могут возникнуть лишние вопросы, на которые я не смогу ответить. Мне нужно было встретиться с Петром, чтобы подтвердить свою догадку. Я думаю, вряд ли наш самый осведомлённый наставник не знает правду о смотрителе музея.

– Сходим поедим в кафе? – предложил Ваня, когда они догнали меня на улице.

– Я вернусь в пансион. А вы идите без меня, – сказала я, повернувшись к ним, и снова с кем-то столкнулась.

– Это у тебя уже вошло в привычку, – заметил Алексей, поднимая телефон, который упал у него из рук.

– Извини, – сказала я и постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Ходили в музей? – спросил Алексей и, глядя на моих спутников, протянул руку Ване, представившись: – Алексей, жертва столкновения.

– Алексей, – сказал Ваня, пожимая ему руку и многозначительно посмотрев на меня и Лику. – А я Ваня, парень Лики. А это и сама Лика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.