Лира Попова
Хот-дог, кофе и корпоративный ад

Глава 1

– Когда ты выйдешь замуж ? – очередной вопрос от коллеги, которого это не касается.

– Эх, наверно тогда, когда вы перестанете совать свой нос куда не надо, Эдуард Васильевич, – мило улыбаясь ответила Кэс не поднимая головы от своего ноутбука.

– Осторожнее, Кэс, а то так и останешься с ноутбуком до пенсии, – не унимался Эдуард Васильевич.

Она медленно подняла глаза. На лице всё ещё играла та самая «милая» улыбка, от которой новички отдела обычно чувствовали себя как перед визитом к стоматологу.

– Лучше с ноутбуком, чем с ипотекой, тремя детьми и мужем, который ест селёдку в постель.

Кто-то в углу тихо прыснул. Эдик поперхнулся кофе и, бурча, ретировался к кулеру.

Кэс снова уткнулась в экран. Таблица Excel сияла зелёными галочками – жизнь её пока складывалась логичнее, чем у большинства знакомых семейных пар. И главное – по ее желанию.

– Кассиопея Дмитриевна, зайдите, пожалуйста, к директору, – сказала Лика.

Красивая, умная, и, по правде говоря, знающая больше, чем сам руководитель отдела продаж. Лика была из тех, кто мог бы управлять оркестром, но из-за страха общественного неодобрения всё ещё играла на треугольнике в углу сцены.

Иногда Кэс всерьёз подумывала стукнуть её. Не сильно. Так, символически. Чтобы та, наконец, проснулась, расправила плечи и начала рулить той сферой, где она объективно крута.

– Да сейчас. Закончу и подойду, – ответила Кэс, сохранив документ, как будто закрывала не отчёт, а последний акт драмы, и нажала «отправить».

«Ну что ещё нужно этому придурку?» – шла и думала Кэс. За всё время работы он вызывал её уже раз пять. «Вызовет в шестой – точно пошлю. К чёрту. И плевать на работу. Как будто на нём свет клином сошёлся… петух», – мысленно добавила она, и чуть не усмехнулась от собственного жаркого внутреннего диалога.

Она вошла в кабинет, не сбавляя шага:

– Да, Юрий Геннадьевич. Что снова? Война? – с усмешкой бросила она и села напротив, даже не дождавшись приглашения.

– Ага, война с тобой у меня, – тяжело вздохнув, выдал Юрий Геннадьевич. – Кэс, у тебя сегодня встреча с важным клиентом. Ты же помнишь?

– Конечно, помню. Вы уже пятый раз мне об этом напоминаете. Я, к счастью, не страдаю амнезией. Хотя очень хотелось бы… – с тем же самым выражением ледяного спокойствия произнесла Кэс.

«…чтобы твою физиономию забыть как страшный сон», – добавила она мысленно. Да что уж там – любой бы так сказал. Петух, натуральный. Прическа, как будто из рекламы для подростков. Ходит, взъерошенный, типо модный, типо начальник. Крутой. Только зачем – не ясно. Может, в глубине души он думает, что молодость можно замазать гелем для волос.

– Ты нахалка, конечно, но работаешь отлично. Так бы выгнал тебя давно, да только клиенты тебя обожают, – протянул Юрка с обиженной миной. Юрка-петрушка, как называла его Кэс. Иногда за глаза. Иногда – нет.

– Хотя… – он наклонился вперёд и понизил голос, – не только за работу тебя держу. Красивая, чёрт…

– Фу. Я всё слышу. Оставьте свои мыслишки при себе, – поморщилась Кэс. – Я ведь и двинуть могу. Вы же знаете.

Юрка-петрушка слегка отпрянул. В голове у него промелькнуло воспоминание о корпоративе прошлого года. Тогда он перебрал, решил поверить в себя и попробовать счастья. Счастье ответило хуком в челюсть. Хорошим таким, с хрустом. Потом были больница, щи через трубочку и стыд, который он теперь пытался ретушировать под флирт.

– В общем, клиент хочет переговорить в ресторане. Дресс-код – тот же. И, блин, не вздумай прийти в джинсах, как в прошлый раз, – пробормотал Юрка-петрушка, пряча глаза.

– Ой, в прошлый раз вы выдернули меня с выходного, между прочим, – подняла бровь Кэс. – Потому что вы не то ляпнули моей клиентке, и она грозилась сломать вам хребет. И, скажем честно, она даже попыталась. Хотя, возможно, зря остановили…

Она усмехнулась и добавила уже спокойнее:

– Я поняла. Буду в официозе. Костюм у меня есть, шикарный, цвет шоколада…

– Нет. Нужно быть в платье. Клиент любит красивых дам.

– Ляяя… – протянула Кэс, резко повернув к нему голову. – Ну вот ещё. Мне условия ставить будут? Я ему услуги предлагаю, а не себя!

Она уже хотела развернуться и уйти, но краем глаза увидела, как у директора залилось пунцовым лицо. И в этот момент до неё дошло.

– А-ах ты ж… – начала она, выпрямляясь. – Вы что, меня решили предложить? Вместо моей работы? Да я вас сейчас всех лишу клиентов, до единого. Хотите переговоры? Переговорим. С адвокатом!

– Кэс, да нет же, ты что?! – заторопился Юрий. – Он просто… ну, очень серьёзный и важный клиент. Ему под шестьдесят. Он привык видеть девушек в платьях. Ну, типа… стереотипы.

– Ага, стереотипы, – протянула Кэс, скрестив руки на груди. – А ничего, что я девушка? И в его стереотипах, случайно, нет такого пункта – «девушка = рабыня»?

Юрий сглотнул, начал что-то мямлить, но Кэс перебила его, уже спокойным голосом, с лёгкой полуулыбкой:

– А то я же не стерплю. Вы ж меня знаете.

– Прошу тебя, не сорви сделку… Она многомиллионная! – почти шёпотом взмолился Юрий, вцепившись в голову, будто пытался удержать остатки здравого смысла.

Кэс вздохнула и, не скрывая усмешки, бросила через плечо:

– Ой, сколько ещё сорву… Я в десять раз больше ваших «многомиллионных» делаю. Сами знаете, Юрий Геннадьевич.

И, не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках и вышла – с той самой походкой, в которой был и профессионализм, и вызов, и абсолютная независимость.

Садясь на своё место, Кэс бросила взгляд в сторону отдела продаж – и не зря.

Эдик, наш местный комик и любитель пассивной агрессии, тихо шептал коллеге:

– Смотри, вредина вернулась от шефа… Наверное, уже успела подлизаться. Или, может, себе условия получше выбила, хе-хе.

Кирилл, вечно стоящий рядом, хмыкнул, но в голос не засмеялся.

Кэс молча взяла со стола чехол от наушников. Подняла голову. Улыбнулась. Очень спокойно.

– Эдуард Васильевич, как вы думаете, что быстрее: ваша ловкость или моя меткость?

Не дожидаясь ответа, она метко кинула чехол прямо в лоб говоруну. Тык! – идеальное попадание.

Офис взорвался смехом. Даже Лика, вечно серьёзная секретарь, прыснула в ладошку.

Кирилл, не рискуя словом, поднял руки вверх – как на допросе.

– Капитулирую, – сказал он с улыбкой.

Кэс беззвучно кивнула и включила ноутбук, как будто ничего и не было.

Кэс только начала печатать, как на экране всплыло уведомление:

Сообщение от: Лика (секретарь)

«В следующий раз кидай чем-то потяжелее. Может, дойдёт до Эдика.

P.S. Считаю попадание выдающимся.»

Кэс усмехнулась. Секретариат, конечно, у них суровый, но в нужные моменты – просто золото.

Она быстро ответила:

«Спасибо за поддержку. Держу в запасе степлер. 💅»

Не дожидаясь конца рабочего дня, Кэс начала собираться домой. Все задачи были выполнены, отчёты отправлены, и теперь ей оставалось только подготовиться к вечерней встрече.

Глава 2

«Зачем ждать? Лучше раньше уехать и успеть отдохнуть, чем потом спешить как дурочка», – подумала она, закрывая ноутбук и собирая вещи. Быстро, без лишней суеты, бросила сумку через плечо и направилась к выходу.

Она уже представляла, как будет выглядеть на встрече. Тот костюм, который Юрий Геннадьевич так любит комментировать, был на своём месте в шкафу. Но в голове всё равно крутились мысли о платье. Стереотипы, стереотипы…

Взгляд в зеркало показал, что она все ещё остается самой собой – с лёгким сарказмом на губах и уверенностью, что никакие чужие стандарты её не тронут.

– Ну что ж, посмотрим, кто кого, – сказала она сама себе, слегка усмехнувшись, и направилась к двери. После долгого рабочего дня Кэс села в свою машину и поехала домой, не думая о никем не замеченных уставших лицах коллег и их комментариях. Дома она расслабилась, поела, затем приняла душ и принялась за подготовку.

В этот раз она выбрала костюм цвета шоколада – строгий, но с характером. Никаких лишних деталей, только элегантность и стиль. Волосы распустила и сделала локоны – лёгкие и естественные. Макияж был сдержанным, но броским. Губы – ярко-красная помада, как знак уверенности, а глаза подчеркнуты едва заметным, но эффектным макияжем, который не кричал, а лишь добавлял глубины взгляду.

Она оглядела себя в зеркале, оценивая результат. Да, это было точно то, что нужно. Образ уверенной, независимой женщины.

Захватив папку с документами, которые она подготовила для встречи, Кэс выглянула в окно. Время пришло. Было что-то одновременно тревожное и захватывающее в предстоящей встрече. Она всегда любила такие моменты – когда всё зависит только от тебя, и никто не решит, как сложится ситуация, кроме тебя.

Она спокойно одела каблуки, взяла сумку и вышла, уверенная, что с этим образом она точно произведёт нужное впечатление.

Кэс вышла из дома, ощущая лёгкую ироничную улыбку на губах. «Никаких стереотипов, только профессионализм и немного харизмы», – думала она, опускаясь в водительское кресло. На встречу в ресторан она поехала на своей машине, уверенная, что лучше всего передвигаться на чём-то, что принадлежит только ей. Без чужих взглядов и, главное, без стереотипов.

Подъехав к ресторану, она остановилась, выгрузила документы и с лёгкостью вышла из машины, держа каблуки уверенно, но не как на подиуме – больше как на танцевальной площадке. Внешне всё идеально, но внутренне она уже готовилась к театру абсурда. Ресторан, конечно, шикарный, но она всегда чувствовала, что места вроде этих – идеальная почва для множества стереотипов. Она не ошибалась.

Подойдя к двери, Кэс на мгновение остановилась, посмотрела на своё отражение в стеклянной витрине ресторана и тихо сказала себе: – Ну что, посмотрим, кто из нас сильнее – я или его представление о «правильных дамах».

Внутри было тепло и красиво, но с легким налётом вычурности. Как в фильмах, где все мужчины носили костюмы, а женщины – платья с глубоким декольте, даже если это просто бизнес-ужин. Кэс глубоко вздохнула, настраиваясь. За столом её ждал клиент, а вокруг были те, кто уже пытался выглядеть важнее, чем был на самом деле.

Она села, улыбнулась, расправила документы на столе, словно готовая представить серьёзный отчёт, а в голове уже крутилось: «А теперь шоу начинается». В этот момент её клиент, пожилой мужчина в дорогом костюме, оценил её внешний вид с едва заметной улыбкой, и Кэс не могла не подумать: "Да ты ж, старичок, не по возрасту боишься ярких женщин…"

– Кассиопея, у вас очень красивое имя, – произнёс мужчина с заискивающей улыбкой, прерывая разговор.

– Благодарю, – ответила Кэс сдержанно, но внутри уже мысленно делая паузу. Какой же бред несут мужчины, когда пытаются уделить внимание… Ну да, конечно, «красивое имя». Лучше бы заказал мне стейк. Раз уж понравилась, так хоть по делу.

Она едва заметно оглядела меню, мимоходом заметив, что её голод пробудился сильнее, чем вся эта "нежность". Сколько бы он ни говорил о её имени, она всё равно больше думала о том, какой изысканный стейк она бы сейчас съела. Вот это было бы действительно внимание – к настоящим потребностям.

Он продолжал что-то говорить, но её мысли снова унеслись к тому, как она будет наслаждаться вкусом мяса, совершенно не заинтересованного в её имени.

"Пожалуй, закажу себе стейк, а не комплименты", – решила Кэс, наслаждаясь возможностью продолжать играть свою роль.

Мужчина продолжал говорить что-то о её имени, но Кэс едва слушала. Взгляд её скользнул по меню, и, наконец, она приняла решение. – Простите, – перебила она его, – стейк средней прожарки, пожалуйста. И бокал красного.

Он, как и ожидалось, на мгновение застыл, явно не подготовленный к такому повороту. – О, конечно, стейк… – начал он, не зная, как правильно отреагировать. – Очень необычный выбор для дамы. Вы не хотите чего-то более… легкого? Например, салат?

Кэс спокойно подняла взгляд, усмехнувшись. – Стейк – это не только еда, это, знаете ли, вопрос самооценки. Я люблю, когда меня ценят по-настоящему, а не по моим предпочтениям в салатах.

Мужчина сбился с мысли и снова взглянул на меню, в то время как официант уже ушел приняв её заказ. Кэс чувствовала, как её уверенность в выборе начала работать на неё.

Она улыбнулась, смотря, как клиент пытается вернуться в свою роль: – Так что, стейк будет в самый раз, – добавила она, слегка поджимая губы, чтобы скрыть усмешку.

– Не думал я, что у меня будет такая беседа с такой прекрасной дамой, – сказал Игорь Викторович, слегка поправляя манжеты и давая понять, что он сам себя теперь нахвалит.

О, классика, теперь будет всю встречу меня комплиментами засыпать… – подумала Кэс, но вслух сказала совсем другое.

– Игорь Викторович, – произнесла она, не скрывая лёгкой иронии, – давайте лучше перейдём к подписанию договора, пока не принесли заказ. Потому что если я ещё немного подожду, потом, знаете ли, не смогу вообще говорить по делу. Захочу только спать. И не факт, что смогу даже держать глаза открытыми.

Она сделала паузу, с интересом наблюдая за его реакцией. Далеко не все люди понимали, когда лучше оставить все свои «цветочные» речи при себе. Игорь Викторович явно не был в числе тех, кто мог читать атмосферу.

– Кассиопея Дмитриевна, а вы бы не хотели получать свои проценты… скажем, в третьем размере? – с ухмылкой протянул Игорёк, как его уже мысленно окрестила Кэс.

О, понеслось… Начинается корпоративный фольклор имени "старый ловелас идёт в атаку", – подумала она.

– Хотела бы, конечно, – произнесла Кэс с почти наивной улыбкой, – но сомневаюсь, что шеф настолько расщедрится.

– Да нет же, я не об этом… – спохватился он и, решив перейти к практике, потянулся рукой через стол.

Кэс не двинулась. Она только криво улыбнулась, чуть отклонилась назад и с ленцой произнесла:

– Спасибо, Игорь Викторович, но меня не прельщает удовольствие принимать такие предложения… даже под соусом многомиллионной сделки. Мне как-то больше по душе договорённости, которые не надо потом отмывать хлоркой.

Рука Игорька зависла в воздухе, а на лице промелькнула классическая «ошибка системы». В этот момент официант торжественно принёс стейк, как бы закрывая сцену кулинарным занавесом.

В конце концов, Игорёк всё же подписал документы, не без вздохов, не без последних попыток "очаровать", но – подписал. Сделка состоялась. Кэс мысленно поставила галочку и расслабилась ровно настолько, насколько позволяет деловой костюм цвета горького шоколада после стейка средней прожарки.

– Ну хоть кормилец из него неплохой, – пробормотала она себе под нос, доедая десерт, который был, надо признать, на редкость изысканным. Если уж и терпеть корпоративных клоунов, то только с пирожным.

Но, как водится, Игорёк не унимался. – Может, всё-таки кофе у меня? – произнёс он с тем самым прищуром, за который, видимо, в юности его звали «бабник» (или били по носу, тут неясно).

Кэс безмятежно вытерла губы салфеткой, открыла сумочку и положила на стол свою «малышку» – чёрный перцовый баллончик с блестящей надписью «Для особо настойчивых». – Знаете, Игорь Викторович, я, конечно, за нестандартные завершения деловых ужинов… но не до такой степени.

Он отпрянул с нервным смешком. – Шутите?

– Всегда, – ответила она, подмигнув. – Но редко дважды.

Она встала, забрала документы, папку и свою «малышку», с чувством покинула ресторан и почувствовала, как ночной воздух куда чище, чем атмосфера за столиком номер восемь.

День удался, – подумала Кэс и поехала домой. Где никто не пытался потрогать её за руку, и где был её любимый халат и свобода быть собой.

Глава 3

Следующий день был выходным. И, слава богу, Кэс ещё вечером сообразила перевести телефон в режим самолёта, иначе Юрий Геннадьевич наверняка бы нашёл способ испортить и субботу.

Проспала она до обеда. Без угрызений совести, зато с художественным беспорядком на голове, слюнями на подушке и рукой, которая абсолютно бессознательно чесала… ну, скажем, довольно интимную зону.

– Ах ты ж мать твою прекрасная, – пробормотала Кэс, приходя в себя. – Это что, утро богини? Или конец репутации?

Она села на кровати, посмотрела на своё отражение в зеркале – одно глазное яблоко косит, волосы напоминают побег из дурдома, и подушка отпечаталась на щеке, будто татуировка.

– Ну ничего, – сказала она себе, вставая и потягиваясь. – Люди и не в таком состоянии на совещания ходят. Хотя я – не люди. Я Кассиопея, мать её, Дмитриевна.

Она потопала на кухню, где её ждал кофе, который она ещё не приготовила, но уже всем сердцем любила. На ходу включила телефон – 27 непрочитанных сообщений, 3 пропущенных звонка и голосовое от Юрия, в котором, судя по превью, мелькали слова "срочно", "важно" и "какой кошмар".

Кэс вздохнула.

– Кошмар, Юрий Геннадьевич, – это когда ты просыпаешься с рукой в трусах и ощущением, что тебя будут искать с вертолёта. А всё остальное – рабочие вопросы.

Она сделала первый глоток кофе и поняла, что день обещает быть хорошим.

Кэс, потягивая кофе и лениво тыкая пальцем по экрану, зашла в FaceTime. На другом конце вселенной, по имени «Эл», уже сияла камера, идеально сфокусированная на её лице с утренним сиянием и нежным пледом с розовыми зайчиками.

– Доброе утро, солнышко, ты уже молилась сегодня? – пропела Эл с выражением лица, будто сейчас поднесёт ладан к экрану.

– Эл, я проснулась со слюнями на подушке и рукой в трусах. Если это не мантра новой жизни, то я вообще не понимаю, зачем просыпаться, – сухо ответила Кэс, отпивая кофе.

Эл только ахнула и прижала ладони к щекам.

– Кассии! Ты же леди!

– Эл, я Кэс. И максимум – это «лЭди ГаГа после апокалипсиса».

– Господи, и как мы с тобой вообще дружим?

– Видимо, ты пытаешься спасти мою душу, а я – расшатать твою психику. Баланс, Эл, вселенная всё предусмотрела.

Подруга закатила глаза, поправляя идеально завитую чёлку.

– Ну хотя бы ты была в платье вчера, как договаривались?

– Была в костюме. Даже не дралась. Хотя соблазн был. Зато клиент накормил стейком, попытался схватить за руку, но я показала ему мою «малышку».

– Пистолет?!

– Баллончик, Эл. Хотя если бы у меня был пистолет, я бы тебе не сказала. Чтобы ты могла честно сказать на допросе: «Она мне не рассказывала!»

Эл в ужасе зажала рот рукой, Кэс хохотнула.

– Ладно, хватит моралей. Ты лучше скажи: может, вечером кино и винишко? Я обещаю вести себя как «почти приличная женщина».

– Почти?

– Ну, давай не наглеем.

После звонка с Эл – сеанса духовного гештальта, как это называла сама Эл, – Кэс, глубоко вздохнув, открыла мессенджер. Висело одно длинное голосовое сообщение от Юрия Геннадьевича. Три минуты пятьдесят семь секунд. Это уже не аудио – это почти подкаст. Без заставки, без смысла и, к сожалению, без кнопки «пропустить».

– Ну что ты там, родной, – пробормотала Кэс, нажимая «воспроизвести» и закатывая глаза так, будто искала на потолке смысл жизни.

Из динамика зазвучал уставший голос шефа:

– Ну… эээ… короче, Кассиопея… вчерашний ужин, по словам клиента, был… эээ… «со странной энергетикой». Он сказал, что чувствовал… давление. Хотя договор он подписал, и спасибо тебе, но… эээ… на будущее давай чуть мягче, без… как бы это… – Юрий надолго замолк, будто подбирал формулировку, – …без демонстрации спецсредств, да?

– Пфф… Спецсредств, говорит. Я ему, между прочим, жизнь спасла. Себе. – пробормотала Кэс, не останавливая запись.

– И ещё, Кассиопея… эээ… Эд опять всё испортил. Сорвал договор. С клиентом. Очень важным. Теперь срочно нужно всё переделать: документы, эскизы, презентацию, и чтобы было вау. Срочно. Желательно сегодня. Ты ведь можешь, да?

И тишина.

Кэс уставилась в стену. Минуту переваривала всё это и, не торопясь, нажала «ответить».

Набрала: «Юрий Геннадьевич, я сейчас вне зоны досягаемости. Географической и эмоциональной. Молитесь на интернет, вдруг он меня вернёт.»

Удалять? Нет. Отправить? Конечно.

Отправила. Улеглась обратно на диван.

– Ну что, работающая женщина, ты снова на передовой. Только сначала – в душ. А потом спасать мир. В который раз.

Глава 4

Кэс села в машину, поправила очки, вздохнула так, будто сейчас собирается не на работу, а на линию фронта, и выехала в сторону офиса. По дороге она представляла, как будет заходить туда с табличкой на лбу: «Подошёл – умер».

Оказавшись у входа, она надела серьёзное лицо номер шесть – «я убью любого, кто попросит сделать хоть что-то до второго кофе» – и пересекла ресепшн, как Брюс Уиллис на пенсии: вечно уставшая, но по-прежнему опасная.

Лика на входе робко махнула рукой, но, увидев выражение лица Кэс, сразу же нырнула за монитор, будто пытаясь спрятаться от реальности.

Кэс беззвучно прошла к своему столу, встала рядом с Эдом, который даже не успел открыть рот:

– Эдуард Васильевич, молчи. Просто молчи. Один звук – и твой степлер окажется у тебя в заднице. – Она улыбнулась. По-хищному. – С закрытым ртом ты мне даже симпатичен.

Эд судорожно кивнул и заткнулся, как будто у него появился новый духовный наставник.

Она села за компьютер, открыла рабочую папку, увидела пять писем от Юрия Геннадьевича, все помеченные «срочно», и громко произнесла:

– Так. Раз уж я спасла вчера вашу задницу, уважаемый Юрий Геннадьевич, мне положена двойная ставка. И шоколад. Весь. Не плитка. Коробка. И пусть там будет фундук. Если там будет изюм – я сделаю вам редизайн вашего лица.

Юрий в кабинете за стеклом замер с чашкой кофе и кивнул ей через стекло, будто сдаваясь.

Кэс довольно включила музыку в наушниках, открыла презентацию и пробормотала:

– Бог дал мне терпение. Я его уже почти израсходовала.

В дверном проёме, как по расписанию, появилась голова, которую уже научились бояться даже охранники. Дрейк. Его силуэт узнавали по неуклюжему шарфу, по вечно блестящей от волнения лысине и по взгляду, полному бессмертной любви и отсутствия инстинкта самосохранения.

Сотрудники офиса как один замерли, провожая его глазами с выражением лиц: «Прощай, герой. Земля тебе пенопластом».

Кирилл поспешно закрыл перед ним шторку, Эдик притворился, что уронил степлер и медленно сполз под стол, а Лика перекрестилась.

Дрейк же, улыбаясь, будто у него под мышкой букет, а не папка с документами, уверенно зашагал к столу Кэс.

– Кассиопея… ты сегодня особенно прекрасна. Видимо, потому что я тебе приснился.

Кэс подняла на него глаза, полные ледяного равнодушия с примесью «ещё одно слово – и тебе снова понадобятся рентгены».

– Дрейк, я тебе уже говорила, что ты настойчив, как вирус, который антивирус не берёт.

– Но… разве это плохо? Любовь – она ведь не ищет легких путей!

– Угу. Моя любовь, например, ищет мужчин, у которых есть здравый смысл. И хотя бы один рёберный хрящ, не сломанный мной лично.

Он всё же сел рядом, положив руку на стол, поближе к её клавиатуре.

– Я принёс тебе кофе… – прошептал он с придыханием.

Кэс наклонилась ближе, почти ласково:

– Дрейк, если ты ещё раз подойдёшь ко мне в период моего рабочего бешенства, я закажу тебе не капучино, а катафалк. С сиренами. Но не из любви. А из уважения к твоему упрямству.

Он замер, сжал стакан и, наконец, начал пятиться назад.

– А кофе оставь, – добавила Кэс, – ты хоть на что-то сгодился сегодня.

Она сделала глоток, поморщилась:

– Без сахара? Конечно, ты всё испортил.

– Дрейк, говна ты кусок, свали от нашей спасительницы, – орёт Юрий Геннадьевич, резко вылетая из кабинета с глазами, полными ужаса, – иначе я засуну тебе этот стаканчик прямо в…

– Юрий Геннадьевич! – вскрикивает Лика с ресепшна, кидаясь закрывать ему рот папкой. – Тут же дамы!

– Да я за даму и ору! – отталкивает он Лику и показывает пальцем на Кэс. – Она мне вчера клиент подписала на сумму, за которую ты, кретин, даже квартиру не снимешь. А ты опять тут трусы свои душевные развешиваешь!

Дрейк растерянно жмёт стакан в руках, и кофе начинает просачиваться сквозь его дрожащие пальцы.

– Я просто хотел… – лепечет он, глядя на Кэс, как кот на хозяйку, которая уже потянулась за тапком.

Кэс в этот момент медленно встаёт. Очень медленно. Стул отодвигается с характерным скрипом, который может испугать и бывалого гангстера. Она поправляет пиджак, смотрит в зеркало, приглаживает локон – и с абсолютно спокойным, почти ласковым голосом говорит:

– Дрейк. Ты слышал человека. Уйди. Пока стакан не оказался там, где тебе будет трудно сидеть до конца года.

– Я… – он еще пытается что-то сказать, но Кирилл сзади уже начинает плотно закрывать входную дверь и делает вид, что потерял ключ от офиса. Навсегда.

Дрейк пятится. Отходит. И почти у выхода выкрикивает:

– Но я тебя всё равно люблю!

– Любовь без взаимности – это сталкинг, а не романтика, – отвечает Кэс, снова садясь за стол. – Следующий кофе без тебя, понял?

Юрий хлопает в ладоши:

– Вот она – королева отдела. Остальные записывайтесь в очередь на обучение. По понедельникам. Кулаком в лоб.

Через три часа, после десяти чашек кофе и сорока внутренних угроз поджечь офис, Кэс с хлопком закрыла последнюю папку и встала из-за стола.

– Юрий Геннадьевич, всё готово. Если у вас, не дай бог, найдётся ещё одна задача – я подожгу здесь всё к черту, начиная с кактуса на подоконнике и заканчивая вашим креслом. Вместе с вами. В кресле.

Юрий выглянул из кабинета с лицом побитого жизнью золотого ретривера.

– Спасибо тебе, Кэс. Ну правда. Что бы я без тебя делал?..

– О, думаю, подтерлись бы своим Эдиком, – сладко сказала Кэс, поднимая бровь.

– Ну Кэс… ну зачем ты так? Я же знаю, что мой племянник тупой. Но он всё-таки родственник. Его мать – моя сестра. У неё, между прочим, три высших образования!

– А у Эдика – три выговора. Семейный баланс.

Юрий, тяжело вздохнув, уже хотел уйти, но развернулся на пороге:

– Кэс… один момент. Сейчас должен прийти клиент. Важный. Пожалуйста, презентуй ему всё. Ты же у нас умеешь и продать, и подать, и взглядом поставить на место.

Кэс закатила глаза:

– Юрий Геннадьевич… ещё один клиент, и я начну брать с каждого по сеансу как психолог. Ладно, пойду достану улыбку из ящика и нацеплю её на лицо. Надеюсь, клиент без предложений в три размера, а то я его отфотошоплю прямо из реальности.

Кэс, накинув пиджак на плечи, бодро вылетела из офиса, чувствуя, как ей жизненно необходимо что-то съесть, пока она не съела кого-то. Хот-дог из магазинчика за углом – лучшее, что может предложить цивилизация в условиях офисной войны.

Присев на скамейку и вцепившись в булку, Кэс принялась жевать с видом древнего философа, переживающего личный кризис. Тут зазвонил телефон – Эл.

– Ну что, ангел мой, снова думаешь, что в кино жизнь устроена? – сказала Кэс в трубку и одновременно сделала шаг в сторону, отвлёкшись на голос подруги.

И в следующую секунду кто-то буквально врезался в неё всем корпусом. Хот-дог трагически рухнул на землю, а Кэс рефлекторно отбросила руку назад, чуть не ударив лбом в мужской подбородок.

– Блин, ну ты что, не мог обойти, что ли?! Я же отвлеклась, говна кусок! – выдала она, отдуваясь и смотря на свою булку, лежащую в луже печали и кетчупа.

Мужчина, высокий, в дорогом пальто, с лицом, которое явно не терпит уличной еды, сдержанно сказал:

– Извините, девушка, я не специально. Но вы тоже могли бы смотреть, куда идёте.

Кэс медленно подняла взгляд. И вздохнула.

– Ой, кто бы говорил. Если ты такой высокий гавнюк – это не значит, что я виновата, что не заметила тебя. Мне по твоим ключицам ориентироваться, что ли?

Он сдержал усмешку. Даже не от злости – скорее от удивления. Обычно женщины либо лепечат извинения, либо замирают, впечатленные. А тут: "гавнюк", "булка" и "где мои нервы".

– Вы в порядке? – спросил он всё же, склонив голову набок.

– Только морально травмирована. Упал хот-дог. Была любовь с первого укуса, а теперь… похороны.

Он открыл бумажник и протянул купюру.

– Возьмите. На компенсацию утраты.

Кэс смерила его взглядом.

– Думаешь, я продам свою булку за тысячу?

– За две?

Она прищурилась:

– За кофе и тишину. Без претензий и без самодовольных взглядов.

Он рассмеялся. Первый раз за долгое время кто-то сказал ему "гавнюк" с такой искренностью.

Кэс уже почти дошла до здания офиса, когда позади послышались шаги. Обернулась – ну конечно, этот великан-гавнюк снова появился. В руках – кофе и хот-дог.

– Вот, я подумал… ну, вы говорили, что это была любовь с первого укуса, – протянул он ей хот-дог, а второй рукой держал стакан кофе, – и тишины, вроде, просили. Вот. Без слов. Просто передаю и ухожу в закат.

Кэс взяла кофе, понюхала и подозрительно прищурилась:

– Хэй. Если ты купил мне кофе и булку, это не значит, что ты теперь имеешь право ходить за мной, как хвост у важного заявления.

Он усмехнулся, совершенно не смутившись:

– Простите, мне просто… тоже в это здание. У меня встреча.

Глава 5

Кэс остановилась. Подняла бровь. Щёлкнула пальцем по крышке стакана:

– Ой. Ну здрасте. Так это ты, значит, и есть мой клиент? Тот самый, которого Эдик не смог нормально понять? Господи, ну теперь всё встало на свои места – ты выглядишь как человек, у которого после разговора с Эдом просто… душа убежала с криком «я больше не могу!».

– Хм, он действительно оставил после себя… путаницу. Но теперь я вижу, что вас как минимум не перепутаешь.

– Конечно. Я та, кто на орехи не кидается – только на директоров, когда они просят прийти в платье. Проходи. Сейчас будет презентация. Хот-дог, кстати, вкусный – ладно, живи.

Он усмехнулся и последовал за ней в здание, а Кэс мысленно отметила: если он за сегодня не предложит мне ничего в “третьем размере” – возможно, не такой уж он и гавнюк.

Презентация прошла… ну, вполне нормально. Настолько нормально, насколько это возможно, когда Юрка-петрушка изображает из себя скрещённого павлина с пуделем, постоянно поддакивая и глядя на клиента глазами побитого лабрадора. Эдик, бедный, сидел в углу. Лицо – как будто он только что осознал, что его забыли в супермаркете. Пятый раз. В детстве. На Новый год.

Кэс держалась бодро. В каждом втором предложении – шутка, в каждом первом – сарказм. В каждом третьем – удар под дых, но, разумеется, в деликатной упаковке.

– А это – концепт логотипа. Сдержанно, с намёком, но без пафоса. В отличие от некоторых тут, – сказала Кэс, не глядя, но все поняли, что это про Юрия.

– А здесь у нас коммерческое предложение. Точное, как удар каблуком по самолюбию, и честное, как я в понедельник утром – злое и голодное.

Мужчина – тот самый, из-за хот-дога и столкновения – сидел, смотрел, кивал. Ни тени раздражения, ни попытки вставить своё слово. Только в какой-то момент спросил:

– А вы всегда так ведёте встречи?

– Только с теми, кто пережил нападение хот-догом. – Кэс криво усмехнулась. – Это элитный клуб, знайте.

Юрий хрюкнул смехом, как будто хотел лизнуть клиента в ботинок, но случайно засосал воздух.

Клиент встал, пожал руку Кэс:

– Вы странная, Кассиопея Дмитриевна. Но, знаете, мне это нравится. Сотрудничать будем с вами. А не с… (тут он как-то скользко посмотрел на Юру) остальными.

Кэс кивнула и сухо добавила:

– Приятно работать с людьми, у которых в голове хоть немного мозга, а не эхо от собственного эго.

Он усмехнулся. А Кэс уже мысленно писала сообщение Эл: “Ставь шампанское в холодильник. Я сегодня – звезда. Даже не задевала никого. Почти.”

Кэс буквально влетела в квартиру Эл, как если бы она только что приземлилась с небес. Летучая, с пылающими глазами, но с усталостью, которая моментально передалась в её голосе.

– Кассии, ты меня пугаешь своими воплями, – прошептала Эл, прикрывая уши, как будто перед ней стояла не человек, а ревущая буря. – Я, конечно, тоже рада тебя видеть, но не так, чтоб оглохнуть.

Кэс села на диван, потянулась и тяжело вздохнула.

– Элизабет, я за сегодня так устала, что готова слона съесть! И выпить весь бар! Иначе я реально петуха прибью, – сказала она, откинув голову назад и как будто сбрасывая с себя весь рабочий день.

Эл, привычно сдержанная, сразу потянулась за чашкой чая.

– Ты ведь знаешь, что это не решение проблем, Кэс. Что с этим… ну, с работой?

Кэс задумалась, но всё равно продолжала с лёгким сарказмом:

– О, да ты что! Вчера был клиент, сегодня… ещё более странный клиент. Все как всегда. Эдик снова что-то сорвал. Юрка-петрушка опять меня на руках носит. А ещё – да, ты не поверишь! – я хот-дог потеряла. Чёртов мир, Эл. Как жить после такого?

Эл еле сдержала улыбку, но уже понимала, что подружка просто перегорела от всего.

– Ну, ты всегда справляешься. Главное, ты же теперь в шоколаде, с этим договором.

Кэс вздохнула и засмеялась.

– Да, в шоколаде, но только потому, что его жевать и пережёвывать заново. Ничего нового, а вот усталости – море. Ты когда меня спасёшь от этого цирка?

Эл, покачав головой, сделала шаг к шкафу.

– Вино? Или всё-таки бар, как ты говорила?

Кэс подмигнула:

– Ты знаешь меня. Налей что-нибудь покрепче, чтобы хоть раз нормально забыться.

Эл сделала глоток чая, внимательно слушая подругу, а Кэс, развалившись на диване, продолжала рассказывать о своём деньке.

– Ты знаешь, всё было так… скучно, пока я не встретила этого мужчину, – начала Кэс, прокручивая в голове сцену с клиентом. – Ну, в общем-то, в этом парне кроме хот-дога и кофе был один огромный плюс.

Эл приподняла брови, слегка наклонив голову:

– О, давай, говори. Что там с этим «плюсом»?

Кэс наклонилась вперёд, как будто готовясь к серьёзному признанию.

– У него офигенная попка. Ну вот реально, я чуть не засмотрелась. Так вот, когда он повернулся, я настолько была поглощена этим зрелищем, что чуть не начала его лапать. Ты прикинь, Элизабет? Я вообще! Профессионал, говоришь? Я тут больше по трусикам сижу, чем по контрактам!

Эл, конечно, не удержалась и взорвалась смехом:

– Ты и правда странная, Кэс. А что он сказал, когда ты, наверное, на его попку заглядывалась?

Кэс пожал плечами и засмеялась:

– Да ничего не сказал. Он просто сидел и делал вид, что это всё нормально. Но, по-моему, он сам заметил, потому что пару раз так хитро посмотрел. Это был тот момент, когда ты думаешь: "Так, Кэс, ты вообще не в том месте, не в том положении!"

Эл покачала головой, всё ещё смеясь:

– Ну ты даёшь. Слушай, а может, это просто новый способ сделать клиента лояльным – на попке застрять?

Кэс подмигнула:

– Возможно, Эл, возможно. Но я же тебе говорила – я всегда нахожу свою выгоду, даже если это просто как-то взглядом попасть в нужное место.

Кэс, немного расслабившись после разговоров о клиентах и попках, вдруг вспомнила, что всегда хотела узнать, что происходит в жизни подруги. Она повернулась к Эл и, поджав губы, спросила:

– Ну и что там у тебя? Какие новости, кроме того, что ты пытаешься мне скрывать, как всегда?

Эл вздохнула, будто взвешивая, стоит ли говорить, но затем, всё-таки взглянув на Кэс, сказала, как бы небрежно:

– Ну, ничего особенного… Но вот на работе был… ну, не знаю, как это сказать.

Кэс прищурила глаза, почувствовав, что сейчас будет нечто важное.

– Эл, давай. Не томи. Что случилось?

Эл помедлила ещё секунду и выдавила:

– Начальник ко мне приставал. Вчера на собрании… Он мне в лицо говорил, мол, как я ему нравлюсь, что не могу ли я сделать ему пару личных услуг после работы. И такие намёки были, что я еле сдержалась. Я даже не знала, что делать.

Кэс, как только услышала это, резко встала с дивана. В глазах зажглись огоньки ярости.

– Он что?! Кесель твою мать! Я сейчас… – она метнулась к двери, готовая в любую секунду сорваться и навести порядок. – Я ему сейчас такие уши накручу, что не захочет подходить к тебе даже в другой вселенной. Я его убью! Где этот твой офис, я прямо сейчас готова бежать!

Эл быстро встала и схватила её за руку, оттягивая обратно на диван.

– Стой! Кэс, прекрати! Ты что, с ума сошла?! Успокойся, я не хочу, чтобы ты опять влезала в неприятности из-за меня. Всё не так страшно, я справлюсь.

Кэс закипела, но видя, как Эл пытается её успокоить, взяла себя в руки. Но в её голосе ещё оставалась ярость.

– Нет, Эл. Ты не будешь одна с этим разбираться. Я обещаю тебе, я устрою этот вопрос. Ты не позволишь ему так обращаться с собой. И ты не одна, я помогу, черт возьми, что бы ни было.

Эл смотрела на подругу, а в её глазах была благодарность и беспокойство одновременно.

– Кэс, я всё понимаю, но мне бы хотелось избежать публичности. Давай просто… поговорим сначала? А ты, как всегда, планируешь революцию, и всё станет ещё хуже.

Кэс сжала зубы.

– Хорошо. Но если это повторится, я пойду на войну. Поняла? Ты мне доверяешь, так что можешь быть спокойна. Он заплатит за это, обещаю.

Эл просто кивнула, чувствуя, что у Кэс уже был свой план, и она точно не даст такому идиоту спокойно спать.

Глава 6

Понедельник. Рабочий день. У всех людей – офис, кофе, зевота и прокрастинация. У Кэс – война.

– Эл, ты точно уверена, что хочешь идти на работу? – спросила она, надевая солнцезащитные очки, которые больше говорили "я здесь, чтобы сжечь ваше здание", чем "я просто мимо проходила".

– Да, Кэс… пожалуйста, ты только не вмешивайся, я поговорю с отделом кадров сама, напишу заявление, или… или…

– Или я ему вышибу из башки всю эту эротическую фантазию вместе с зубами, – мрачно закончила Кэс, закрывая машину и направляясь к зданию. – Ты ж видела, что он тебе в воскресенье прислал? Фото, блин. Мудак с большой буквы М.

Эл семенила рядом, хватаясь за Кэс то за руку, то за локоть, пытаясь остановить ураган, но было поздно – торнадо "Кэс на взводе" набрало скорость.

– Серьёзно, фото? – продолжала Кэс, уже толкая входную дверь. – Этот кабель ещё и уверен, что его член – культурное достояние? Я такие штуки на шашлыках видела. Тонкие, жалкие, быстро сгорают.

Эл попыталась её затащить в сторону столовой, но Кэс уже мчалась к ресепшену как дикая справедливость на каблуках.

– Доброе утро, а где у вас тут обитает ваш местный сексуальный хищник? – сладко улыбнулась Кэс девушке на ресепшене, которая сначала растерялась, но, увидев глаза Кэс, поняла, что это не тот случай, когда можно отшутиться.

– Простите… кто? – осторожно спросила она.

– Начальник Эл. Этот барсук в галстуке. Где он? А то я боюсь, если не найду его сама, найду кого-то похожего и сделаю больно.

Тем временем Эл, сгорая от стыда, шипела:

– Кэс! Прекрати, пожалуйста, я же просила! Я сама, сама, ты обещала!

– Я обещала "попробую держать себя в руках", а не "дам обижать мою подругу". Это разные вещи, Эл! Очень разные!

Из-за угла, как специально, вынырнул тот самый тип. Лощёный, с усмешечкой, в рубашечке цвета "я-считаю-себя-секси", пахнущий дорогим дезодорантом и дешевыми намерениями.

– О, Елизавета, а я как раз хотел с тобой обсудить… – начал он, подходя к Эл с самодовольной физиономией.

– А я как раз хотела с тобой разобраться, – отрезала Кэс, сделав шаг вперёд.

Он едва успел повернуть голову в её сторону, как Кэс уже подняла руку и со звонким хлоп влепила ему пощечину. Не декоративную, не "в кино", а настоящую, мясистую, со щелчком. Такой, чтоб у него глаз задёргался, а эго треснуло пополам.

– Это, – сказала она, – за фото. ХЛОП – вторая по другой щеке. – А это – за Эл. ХЛОП по затылку – ну просто чтобы не расслаблялся. – А это – чтобы не думал, что всё тебе в жизни с рук сходит.

Он пошатнулся, как кегля в боулинге, рот открыл, но ничего кроме хрипа из него не вышло. Ресепшионистка тихо ахнула. За спиной кто-то уронил кружку. Эл, красная как рак, но с широко распахнутыми глазами, стояла в ступоре.

Кэс подошла ближе, пальцем ткнула его в грудь:

– Будешь ещё приставать к женщинам – я тебе ноги выдерну и вставлю обратно, но не туда. Понял, кабель?

Он молча кивнул. Головой. Быстро-быстро.

– Молодец. А теперь брысь в свой кабинет. Или в травмпункт. Мне всё равно.

И Кэс, всё так же гордо, с боевым выражением лица, повернулась к Эл:

– Всё. Пошли отсюда. Здесь пахнет идиотизмом и потом домогательства.

На выходе из здания Кэс не сразу поняла, что за препятствие возникло у неё на пути. Она чуть не наступила на чей-то роскошно оформленный загривок – перед ней, склонившись, завязывал шнурки некто в безупречно сидящих брюках. Ну то есть – спина, плечи, и да… та самая попка, которая уже вчера вызывала в ней эстетическое уважение.

– Да чтоб тебя… – начала было Кэс, но тут мужчина выпрямился, обернулся – и да, это был он. Клиент. Хот-дог, кофе и попка. – Здрасте, а вы что здесь делаете? – произнесли они в унисон.

Зависла пауза. И оба рассмеялись. Эл стояла рядом, переводя взгляд с одного на другого, как будто смотрела на тайную сцену из какого-то сериала, в который её не посвятили.

– Прям как в кино, – усмехнулась Кэс, приглаживая волосы и слегка поправляя куртку, как будто не она только что угрожала кастрацией начальнику Эл.

– Это Элизабет, моя подруга, душа светлая, – представила она. – А это… – Кэс осеклась, глядя на клиента. – Тимур, – подсказал он с лёгкой улыбкой. – Просто Тимур, не Игорь Викторович, это вы с другим были. – Ах, точно, Игорь – стейк и задушевные беседы, вы – кофе и беготня. Всё смешалось у меня, – фыркнула Кэс. – Тимур, знакомьтесь, Эл – человек, благодаря которому у меня ещё остались куски здравого смысла.

Тимур вежливо кивнул Эл и протянул руку. Эл, всё ещё немного в шоке от спектакля, устроенного Кэс минутами ранее, пожала её, пробормотав "Очень приятно", и с любопытством продолжила его разглядывать.

– А вы что тут делаете? – спросила Кэс, прищурившись. – Или вы за мной следите? Признавайтесь сразу, пока не поздно.

– Вообще-то у меня тут офис. Мы с вами Эл, судя по всему, коллеги по зданию. Только я работаю этажом выше.

– О, ну всё, теперь вы под подозрением. Я за вами слежу, чтобы вы за Эл не следили, – произнесла она и подмигнула.

Эл закатила глаза. Тимур рассмеялся. А Кэс поняла, что день, начавшийся с агрессии и хот-дога, начинает приобретать весьма странный, но любопытный поворот.

– Ну, Эл здесь больше не работает, а мой офис вы и так уже знаете, – сказала Кэс, устало глядя на Тимура.

– Конечно знаю. А почему не работаете? – удивлённо спросил он, кивая на Эл.

– Да иначе Кэс кого-нибудь точно убьёт, и сядет лет на десять минимум, – вздохнула Эл, уже смирившись с тем, что эта история будет рассказана.

– Хм… – Тимур приподнял бровь. – Что за храбрец решил пасть жертвой вашей мести?

– Один кабель, – ответила Кэс, сложив руки на груди. – Позарился на красоту Эл. Видимо, решил, что у него девять жизней, как у кошки. Только я в этом месте – собака породы каратель.

– Он просто… – начала Эл, но Кэс уже подхватила:

– …Он просто не учёл, что я – девушка принципов. Особенно когда дело касается моей подруги. Так что теперь он будет долго вспоминать, как больно прилетает, когда путаешь харрасмент с флиртом.

– Ужас какой, – пробормотал Тимур, хотя судя по усмешке, он скорее восхищался. – Напоминаете мне одну героиню из боевика. Только там она ещё и с мечом бегала.

– Меч пока не разрешили, – хмыкнула Кэс. – Но моральный урон уже нанесён. И физический… немного.

Эл закатила глаза. – «Немного» – это трещина в скуле, выбитый зуб и отпечаток каблука на пиджаке.

– Ну, кто-то должен был провести воспитательную работу, – пожала плечами Кэс. – Я просто ускорила эволюцию. Теперь он знает, что девочек трогать нельзя. Особенно без приглашения.

– Впечатляет, – с уважением произнёс Тимур. – Пожалуй, буду держать дистанцию.

– Умный ход. Но если принесёшь хороший кофе – можно будет рассмотреть поблажку, – с ухмылкой подмигнула Кэс.

Они решили выпить кофе вместе в ближайшем кафе.

– Эл, а в какой компании вы работали? – почему-то спросил Тимур, прищурившись.

– В T&Com, – спокойно ответила Эл, как будто речь шла о походе в магазин.

И тут Тимур, делая глоток кофе, поперхнулся так, что Кэс уже тянулась по спине, чтобы постучать.

– Ты что, задыхаешься? Или шок от ее компании тебя настиг? – издевательски спросила Кэс, хлопая его ладонью.

– Простите, простите… – прокашлялся он, вытирая рот. – Вы… вы работали в моей компании?

– Ну, не совсем в твоей, – хмыкнула Кэс, – а в компании, где ты ещё и начальник умудрился нанять идиота, который не понял, где работа, а где – уголовщина.

– Скажите мне его имя. Сейчас же. Я его уволю. Более того – вы займёте его место, – обратился он к Эл уже в деловом, решительном тоне.

– Нет, спасибо, – мягко отказалась Эл, – мне этого не надо. Я вообще не хотела делать из этого историю.

– Эл! – зашипела Кэс, – ты что, опять включаешь «терпилу года»?! Тебе предлагают должность! В нормальной атмосфере! Где не будут присылать тебе фотки с непрошеными приложениями!

– Кэс… – начала Эл, но та не унималась:

– Нет уж. Сейчас берёшь этот шанс. Это не подачка. Это компенсация за моральный ущерб, адекватное предложение и карьерный рост. А если откажешься – я тебя туда силой отнесу, поняла?

– Она ведь реально так сделает, – вставил Тимур, на удивление мягко улыбаясь. – Поверьте, если бы у нас было больше таких, как Кэс, HR-отделы были бы намного спокойнее.

– У вас будет одна Кэс, зато с огнемётом, – пробормотала Эл, качая головой.

– Супер. У нас как раз не хватало одного огнемётчика в отделе качества, – подмигнул Тимур.

Кэс довольно скрестила руки:

– Вот и договорились. Эл, добро пожаловать на новый виток своей жизни. А я пойду возьму ещё один хот-дог – вдруг ещё кого-нибудь спасать сегодня придётся.

Выходя из кафе, держа в одной руке чашку кофе, а в другой – пакетик с чем-то сладким, Кэс услышала знакомый противный рингтон: "Начальник Юрка". Она закатила глаза так, что могла бы увидеть собственные мысли.

– Да, Юрий Геннадьевич, – ответила она с нарочито сладким голосом, – не поверите, но меня похитили на выходные пришельцы, заставили есть чизкейки и говорить, что работа в субботу – это подвиг.

– Кэс, ты почему не на работе? – зафыркал в трубку Юрка. – Клиент может зайти!

– Потому что сегодня понедельник, и нормальные люди после субботней пахоты отдыхают, а не бегают в офис по звонку начальства с комплексом неполноценности и плакатом "Клиент может зайти". Напоминаю, у меня был рабочий выходной. Это значит, что сегодня я отдыхаю.

– Но…

– Но-но-но, – перебила она, – вы же не хотите, чтобы я снова захотела кому-то набить морду, правда? В прошлый раз вы три недели челюсть чесали и не могли жевать ничего тверже супа.

– Кэс…

– Юрий Геннадьевич, – перебила она ещё мягче, – я вас очень уважаю. Но мой кофе и мой пончик уважаю чуточку больше. Я на связи. Но в офисе появлюсь тогда, когда по всем графикам Вселенной – положено.

И отключилась, не дав ему договорить.

– Чудовище, – усмехнулась Кэс, глядя на экран, – но с границами.

Кэс, как добрая, но очень уставшая фея справедливости, лично погрузила Эл в такси с Тимуром, сопровождая напутственным:

– Чтобы через неделю я не услышала, что ты опять увольняешься, потому что "не твоё", поняла? У тебя теперь кресло, полномочия и бесплатный кофе. Мечта, а не работа!

Тимур попытался вставить слово, но Кэс уже хлопнула дверью и махнула рукой:

– А ты следи, чтоб не приставали. Если что – у тебя есть я, и я всё ещё помню, как бить ногой в колено.

А сама, довольная как удав на диете после праздника, села в свою машину, включила на максимум обогрев сидений, и, зевая так, что чуть не проглотила собственный язык, поехала домой.

Дома она ввалилась в квартиру, сбросила пальто там, где стояла, и, даже не дойдя до кровати, шмякнулась на диван.

– Вот теперь пусть только кто-нибудь позвонит… – пробормотала Кэс, укрываясь первым попавшимся пледом. – Я на законных основаниях в анабиозе.

Минут через десять она уже спала, обняв пульт, как любимого мужчину. А телефон, предчувствуя беду, сам перешёл в авиарежим.

Глава 7

Тимур сидел в кресле, откинувшись назад и глядя в потолок, будто там, на белом гипсокартоне, вот-вот проявится разгадка Кэссиопеи Дмитриевны.

– Господи, это у неё ещё было спокойное настроение, – пробормотал он и на секунду прижал ладонь к груди, словно проверяя, всё ли ещё там работает.

На экране компьютера висела таблица с отчетами, но в глазах Тимура мелькали совсем другие кадры, которые рассказал ему Юрий: Вот она с хот-догом, кричит на него, будто он сбил ее бабушку. Вот кидает чехол в коллегу. Вот отшивает Игоря, подписывает договор и с таким видом жует стейк, будто спасла страну от экономического коллапса.

– Как Юрий Геннадьевич не уволился до сих пор… Или у него просто нет выбора, – задумчиво тянет Тимур, а потом добавляет вслух: – Мне бы такую в отдел… нет, мне бы отдельный бункер, если она у меня будет работать.

Он чуть улыбается. – Эл – это уютный плед и чашка чая, а Кэс – буря в костюме цвета шоколада. Но, чёрт побери, обе работают как танки.

Он делает пометку на экране: «Обсудить с Кэс проект». А потом, усмехнувшись: – Хотя, может, стоит купить сначала шлем.

Глава 8

На следующий день Кэс проснулась в состоянии "не трогать – убью". Диван, на котором она заснула, снова предательски напомнил, что спина у неё не титановая. Голову сжимало ощущение, будто там ночевала рок-группа, а глаза смотрели в мир с выражением "приближение человека нежелательно".

Пятый будильник она выключала с таким яростным стоном, будто тот лично должен был заварить ей кофе и извиниться за всё.

– За что мне всё это? – пробурчала она, выковыривая себя с дивана. – Я же даже вчера никого не ударила. Ладно, почти…

На кухне её ждал одиночный банан и немая укоризна пустого холодильника.

– Супер. Я как будто живу в рекламной паузе между двумя жизненными кризисами.

Накидывая пиджак на футболку и засовывая волосы в резинку, Кэс выглядела как "спонтанная пятница в понедельник". Настроение – "переживу, но не обещаю остаться вежливой".

Уже на выходе она буркнула в пустоту квартиры:

– Если кто-нибудь сегодня попросит у меня отчёт до обеда – я перееду жить в лес. Или в офис Эл. Там хотя бы чай дают.

Подъехав к офису, Кэс с тоской посмотрела на переполненную парковку.

– Конечно, и как всегда. Всем вдруг приспичило работать именно сегодня, – пробурчала она и, вздохнув, оставила машину у ближайшего сквера.

Стоило ей выйти из авто и захлопнуть дверцу, как взгляд зацепился за неприятную картину: у лавочки трое старшеклассников "развлекались", толкая и задирая парнишку лет пятнадцати – то рюкзак с него стащат, то кепку кидают, а сами заливаются идиотским смехом.

– Ну что за поколение TikTok и отсутствия совести… – пробормотала Кэс, закатывая глаза. – Ни чести, ни фантазии, ни даже уважения к законам улицы.

Не раздумывая, она уверенным шагом направилась к троице. Один из хулиганов даже не успел понять, что происходит, как получил пинок под зад – не сильно, но с душой. Парни обернулись в шоке.

– Вы что тут устроили, циркачи? Школа не ждёт, а вы тут тренируетесь в тупости. Сваливайте отсюда, пока я вам расписание воспитательных бесед не выдала!

– Слышь, ты, не ох… не обалдела ли, тётя?! – огрызнулся один из них, самый "лидерский", с цепочкой и неудачной попыткой усы отрастить. – Щас с тобой сами развлекаться будем!

Кэс приподняла бровь и ухмыльнулась.

– Ой, деточка. Не надо мне угрожать, у меня уже две ходки – в продуктовый и обратно, – и прежде чем он успел моргнуть, схватила его за ухо и хорошенько потаскала, как в старой доброй школе.

– Ай, больно же, вы что делаете?!

– Воспитываю. Бесплатно. И без перерыва на обед.

Остальным тоже досталось – по лёгкому подзатыльнику с приправой из резкого тона и презрения.

– Исчезли! Пока я не вызвала родителей и не заставила вас публично извиняться в TikTok!

Троица, охая и матерясь себе под нос, растворилась за углом.

Кэс повернулась к парнишке:

– Всё норм, живой?

Тот кивнул с огромными глазами.

– Запомни, мелкий, держи спину прямо, а язык за зубами – до тех пор, пока не надо будет им кого-нибудь размазать. И всегда имей в рюкзаке хоть газировку для обороны.

И, не дожидаясь благодарности, Кэс пошла дальше, бормоча:

– Утро только началось, а я уже педагог года. Надо будет себе медаль заказать. Или хотя бы кофе.

Подходя к зданию офиса, Кэс уже издали приметила знакомую фигуру у входа. – Ну нет… – пробормотала она сквозь зубы. – Только не Игорек. Снова. И, о господи, с цветами.

Он стоял, сияя, как лампа в комнате, с букетом белых роз, словно на свидание с выпускницей из 11-Б. – Кассиопея! Доброе утро! – протянул он, словно они не виделись сто лет, а не три дня назад.

Кэс остановилась в шаге от него, оглядела букет, затем посмотрела на него, потом снова на букет, и тяжело вздохнула. – Игорёк… Это не те цветы, ё-моё. Я же говорила – ранюнкулюсы. Ра!Нюн!Ку!Лю!Сы! Они хоть звучат как-то волнующе, а это… – она указала на розы, – это как молоко без кофеина.

– Но… они белые, красивые… – начал он мяться.

– Белые розы хороши для траурных венков и ресторанов с живой музыкой под баян. А я, между прочим, живой человек, не диджей на юбилее. Игорёк, ну честно, у тебя вообще есть вкус, или ты цветы по акции выбираешь?

Он захлопал глазами, всё ещё не теряя надежды.

– И ещё, Игорь Викторович, а почему вы не на работе? Или ваша должность "Рыцарь потерянных букетов"?

– Я… подумал, может, мы вместе кофе… – начал он неуверенно.

– Ты подумал. Вот уже страшно. А теперь давай-ка сделаем шаг назад, повернёмся на 180 градусов и марш в офис. Цветы… ну, я их собаке у подъезда отдам. Ей хоть приятно будет.

Проходя мимо, Кэс качнула головой:

– Боже, когда же у меня начнётся день без цирка.

В это время Юрий Геннадьевич стоял у окна, прихлёбывая третий по счёту кофе за утро. Глаз его уловил движение у входа. Цветы, Игорёк, Кэс…

Он сделал глоток, не отрываясь от происходящего. Кэс что-то оживлённо выговаривала Игорю, тот выглядел так, будто хочет испариться или хотя бы спрятаться за своими белыми розами. Юрий вздохнул, покачал головой и с кривоватой улыбкой пробормотал: – Ну конечно… цирк имени Кэссиопеи Дмитриевны. Бесплатный вход, но пострадавшие возможны.

Он прислонился к подоконнику и, не сдержавшись, мысленно вернулся в тот самый день.

Тогда она ввалилась в офис, будто не на собеседование, а как проверяющий из прокуратуры. – Здравствуйте, я Кассиопея Дмитриевна, но если вы сейчас пошутите про звёзды – я развернусь и уйду. – …Добро пожаловать, присаживайтесь, – выдавил он.

Резюме у неё было странное – куча всего, от курсов по переговорам до сертификата "Психология манипуляций в бизнесе". А ещё – подозрительно искренний взгляд и какая-то дикая энергия. После пятнадцати минут разговора он уже не понимал, собеседует он её или она его. А на вопрос «Почему вы хотите у нас работать?» она ответила: – Потому что у вас явно бардак, я это вижу, и если вы меня не возьмёте – через год вы сами пожалеете. А я – нет.

Он тогда усмехнулся, проводил её до двери и через час подписал приказ о приёме. Сам не понял почему. Просто… захотел, чтобы в этом унылом болоте кто-то шевелил воду. Теперь, глядя на то, как она выносит Игорька за не тот букет, Юрий Геннадьевич уже и жалел, и восхищался одновременно.

Он отхлебнул ещё кофе и сказал себе под нос:

– Без неё у нас, конечно, был бы порядок. Но и скучно было бы до чёртиков.

Дверь кабинета Юрия Геннадьевича медленно скрипнула, и в проёме возник унылый силуэт Игоря, всё ещё с белыми розами, которые теперь выглядели так, будто пережили небольшое землетрясение.

– Юрий Геннадьевич, у вас минуточка?.. – спросил он, почти шёпотом, будто боялся, что Кэс подслушивает из вентиляции.

– Заходи, Игорёк. Если ты пришёл с вопросом "что с ней не так" – садись, это надолго, – вздохнул Юрий, указывая на кресло напротив.

Игорь сел, положил измятые цветы на край стола и обречённо сказал:

– Ну я же вроде всё правильно сделал. Цветы – есть, костюм – надет, комплименты – произнёс. А она… она как тайфун. Я слова вставить не успеваю, а уже в обороне.

Юрий едва не поперхнулся кофе:

– Ты цветы-то какие притащил?

– Белые розы… ну, классика же!

Юрий закрыл глаза, будто почувствовал физическую боль.

– Ты, значит, не слушал, как она в прошлом месяце полчаса рассказывала, почему ненавидит белые розы? Потому что, цитирую: «белые розы – это как офисные пластиковые стулья в цветочном мире – ни уму, ни сердцу». Ей ранункулюсы подавай.

– Что за цветы вообще такие, как заклинание звучит…

– Ага, – кивнул Юрий. – Добро пожаловать в мир Кэссиопеи Дмитриевны. Там каждое слово надо фильтровать, каждую деталь запоминать, иначе будешь как ты – с розами и фингалом на самооценке.

Игорь тяжело вздохнул:

– А она… всегда была такой?

Юрий усмехнулся:

– Нет. Иногда она хуже.

Молчание затянулось. Потом Юрий добавил, уже мягче:

– Но знаешь, я бы её не променял. Она как спецназ. Где другой будет мямлить неделю – Кэс войдёт, всех построит, сдаст проект, и ещё кому-нибудь надает по шее для профилактики.

– А шея – это не я случайно? – Игорь покосился на Юрия, но тот лишь развёл руками.

– Сам напросился. С ней не цветами надо, Игорёк. С ней надо – уважением, юмором и чтобы шаг влево – с прикрытием. Но если ты её друг… она за тебя хоть в огонь.

– А если не друг?

– Ну, ты уже в процессе узнавания.

Дверь открылась. Юрий резко дёрнулся, будто пойманный на месте преступления, а Игорёк уронил одну из роз – она с предательским шорохом скатилась со стола, словно сдавшись.

– Ну что, меня обсуждали или белены объелись? – с прищуром произнесла Кэс, обводя их взглядом. – Я вроде не призрак, хотя, честно, иногда очень хотелось бы – помахал кому перед лицом и испарился, а вы тут со своими страданиями.

– Мы… э… ну… – начал Юрий, краснея по нарастающей. – Просто… рабочие моменты вспоминали.

– Ага, – кивнула Кэс. – Судя по лицам – скорее, похороны здравого смысла. Особенно у тебя, Игорек. Что, опять пытался в энциклопедию "Как понимать женщин"? Глава первая: не пытайся, урони цветок и живи дальше.

– Я вообще-то хотел извиниться… – пробубнил Игорь, поднимая розу с пола, – и кофе предложить…

– Игорёк, дорогой, – перебила его Кэс, подходя ближе, – твой кофе я, может, даже выпью. А вот розы отдай бабушке у метро – она порадуется больше, чем я. И – давай договоримся: ещё один жест, будто ты романтический герой из турецкого сериала, и я официально назначаю тебя главным персонажем моего дурного настроения.

Юрий едва сдерживал смех, а Игорь выглядел как ребенок, у которого отобрали мороженое и жизненные ориентиры одновременно.

– Так, Юрий Геннадьевич, вызывать вы меня зачем собирались или это была сеанс групповой терапии "Женщины глазами пострадавших"?

– Презентация для клиента через полчаса… – пробормотал Юрий. – Но, глядя на тебя, я понял – ты справишься даже если на тебя упадёт люстра и налоговая одновременно.

Кэс кивнула, развернулась на каблуках и, выходя, бросила:

– Тогда пойду накрашу губы, чтоб налоговая сразу ослепла.

Глава 9

Презентация шла по плану. Кэс стояла у экрана с указкой, демонстрируя слайды, расставляя акценты и подкидывая фирменные шуточки, чтобы не уснули ни клиенты, ни Юрий, притаившийся сзади в роли "наблюдающего, но не вмешивающегося".

Супружеская пара сидела перед ней: он – в дорогом пиджаке, с манерами богатого поднадоевшего мужа, она – в молчаливом смирении, явно прошедшая не одну семейную бурю.

– …и, как вы видите, функционал разработан таким образом, чтобы даже ваш кот смог бы этим управлять, если бы у него был доступ к Wi-Fi и чувство ответственности, – закончила очередной слайд Кэс, улыбаясь.

В этот момент мужчина, не стесняясь, уставился на секретаря Лику, проходившую мимо. Настолько явно, что даже слепая совесть почувствовала бы себя некомфортно.

Лика отвела взгляд, вжалась в стену и ускорила шаг, будто хотела раствориться в офисной штукатурке.

Кэс это, конечно, не пропустила. Она моментально сменила улыбку на выражение "Ага, ща будет весело".

– Простите, – сказала она, резко закрывая ноутбук. – Мы, кажется, не подходим вам как подрядчики.

– Что? – удивился мужчина, а его жена напряглась всем телом. – Почему это?

– Ну знаете, – продолжила Кэс с ледяной вежливостью. – Мы, конечно, любим работать с клиентами, но не с теми, у кого вместо бизнес-интереса активируется исключительно нижняя чакра на персонал. Наш офис – не поле для пикапов. Мы не сетевики с презентацией крема для усиления… харизмы.

Юрий закашлялся в углу и начал панически листать бумаги, будто искал в них портал в другое измерение.

– Простите, вы перегибаете, – тихо сказала женщина.

Кэс посмотрела на неё сочувственно и с неожиданной мягкостью.

– Вы знаете, вам не архитектуру здания обновить надо, а семейное положение. Я не психолог, но один мой знакомый нотариус уже шлёт вам воздушный поцелуй.

Мужчина вспыхнул, встал, хлопнул по столу:

– Да кто вы вообще такая, чтобы учить меня?

– Я? – переспросила Кэс, сложив руки на груди. – Та, у которой сегодня не болит голова, и которой плевать на ваше эго, Владимир Борисович.

Супруга мужчины тихо встала, кивнула Кэс и, впервые за встречу, улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она и пошла к выходу первой.

Кэс повернулась к Юрию:

– Ну что, поставьте галочку – сожгла ещё один мост. Но зато – как красиво, правда?

Юрий лишь вздохнул и открыл шкаф, где у него хранился особый "стресс-шоколад".

Владимир Борисович покраснел, как варёный рак, и, тяжело дыша, выкрикнул:

– Вы все пожалеете! И ты, нахалка, и твоя шарашкина контора! Я вас засужу! Я всё устрою! Вы не знаете, с кем связались!

– Да вы, Владимир Борисович, с трудом помните, где у вас левая и правая, а уже собрались "устраивать", – парировала Кэс и, не дожидаясь новых гневных декламаций, со словами: – А теперь валите отсюда, пока я не вызвала кого пострашнее – себя с утра без кофе, подошла к нему и с профессиональной ловкостью выпнула за дверь. Прямо в коридор, где, как по заказу, в этот момент вошёл Тимур.

Кэс, вся в боевом режиме, с прищуром посмотрела на вновь прибывшего:

– А вот и свидетели подъехали. Тимур, ловите этого циркового персонажа. Только не отпускайте, пока не скажет "мяу" и не поклянётся держать свои руки и угрозы при себе.

Тимур, не скрывая улыбки, глянул на Владимира, потом на Кэс, потом снова на Владимира – тот теперь заметно съежился, уже не такой грозный.

– Что тут у вас, выставка токсичных клиентов? – усмехнулся Тимур. – Или кастинг на роль "мужчины, который не понимает слово нет"?

– Это был потенциальный клиент, – сказала Кэс, театрально вскинув руки. – Теперь потенциально на приём к юристу, а потом потенциально – в книжку "Как я облажался с харизматичной женщиной". Переиздание, между прочим.

Тимур выдержал паузу, наблюдая за тем, как Владимир Борисович уходит, бурча что-то под нос. Затем повернулся к Кэс:

– Я не знаю, то ли я пришёл проверить договор, то ли просто попасть в живое шоу. Ты когда-то планируешь завести менее драматичную жизнь?

Кэс поправила волосы и ухмыльнулась:

– Я пыталась. Но скука у меня вызывает аллергию и сыпь. А ты чего пришёл, кстати?

– Хотел обсудить кое-что по проекту… но теперь хочу просто посидеть рядом с тобой и смотреть, как ты расправляешься с идиотами. Это завораживает.

– Бери попкорн, Тимур. Сегодня – двойной сеанс. У нас ещё Эдик в офисе.

Кэс шла к себе в кабинет вместе с Тимуром, чтобы показать проект, и ругалась так громко, что стены, казалось, дрожали от возмущения вместе с ней.

Кэс, уже повернув за угол, резко остановилась, услышав нравоучительный голос Екатерины Михайловны, самой благовоспитанной женщины в радиусе трёх кварталов и, возможно, единственного человека в офисе, кого она по-настоящему уважала… но и кого искренне боялась, как дети боятся дневника с двойками.

– Кассиопея, вы не должны так выражаться! – произнесла та строго, опираясь на ручку с лебедем, – Вы же девушка! Это очень неприятно слышать!

Кэс закатила глаза, но сдержалась, обернулась и, вежливо склонив голову, с виноватой улыбкой произнесла:

– Екатерина Михайловна, вы правы. Но поверьте, в моей голове прозвучали слова куда менее приятные. Я просто выбрала те, что без уголовной ответственности.

Тимур, идущий рядом, едва не поперхнулся от смеха, но под видом кашля сделал вид, что закашлялся из-за сухого воздуха.

– Я постараюсь исправиться… – добавила Кэс с преувеличенной покаянной интонацией, – …лет через пять. Или если мир станет терпимее к идиотам.

– Кассиопея… – строго начала Екатерина Михайловна.

– Всё, всё, ухожу, ухожу, – перебила её Кэс, будто провинившийся подросток, – у меня встреча. Проект. И кофе. Много кофе. Пока ещё не матюкающийся кофе!

Она схватила Тимура за рукав и потащила его в сторону кабинета, бросив на ходу:

– Берегите уши, Екатерина Михайловна! У вас же золотые барабанные перепонки!

Тимур, войдя в кабинет, покачал головой:

– Я всё больше убеждаюсь, что у тебя нет фильтра. Просто стоишь у входа в рот и решаешь: «Ой, ладно, пусть выходит всё!»

Кэс захлопнула за ним дверь и, усевшись на стол, сказала:

– Фильтр – это для слабых и чайников. А я – турка. И киплю быстро.

Кэс разложила эскизы проекта на столе с той скоростью и точностью, с какой меткий бармен раскладывает карты для фокуса. Тимур подошёл ближе, заглядывая через плечо – и в момент, когда она потянулась за папкой, их руки случайно соприкоснулись.

– О, боже, – театрально воскликнула Кэс, глядя на него снизу вверх с наигранной серьезностью. – Только не говори, что ты сейчас влюбишься. По всем законам романтической комедии ты обязан это сделать. Всё было: офис, случайное прикосновение, искры, неловкость. Следующий кадр – кольца на пальцах и общий ипотечный кредит.

Тимур рассмеялся, чуть покраснев. Он убрал руку, но улыбка осталась на лице.

– Тогда мы уже на середине фильма, – подыграл он. – Потому что я, возможно, уже запутался в сценарии.

– Главное – не перепутай жанр, – хмыкнула Кэс, – а то вместо романтики получится криминальная драма, где главная героиня сдает труп соседа в аренду за долги.

– Я, пожалуй, останусь в жанре «сдержанная симпатия с перспективой», – сказал Тимур, всё ещё глядя на неё чуть дольше, чем положено по инструкции «делового взаимодействия».

Кэс закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

– Ну что ж, романтично-экономическая комедия продолжается. Давай уже обсудим проект, пока мы не начали танцевать под дождём с кружкой кофе в руках.

Глава 10

Тимур, стоя у стола с разложенными чертежами, словно бы внезапно забыл, что хотел сказать о проекте. Он смотрел на Кэс чуть дольше, чем положено даже при самом доброжелательном деловом интересе. Та, как обычно, стояла, прислонившись к столу, скрестив руки и глядя на него прищуром, в котором смешались ирония и нечто…

– Кэс, – вдруг начал он, негромко, с тем особенным тоном, в котором нет ни давления, ни шутки, но есть честность. – Вы мне симпатизируете. Очень даже. Может быть… сходим на свидание?

В кабинете повисло молчание. Даже кофемашина за стеной будто решила не шуметь в этот момент. Кэс не сразу ответила, приподняла брови, словно проверяя, не розыгрыш ли это, потом криво усмехнулась:

– Подожди… ты сейчас серьезно? После того как я выгнала клиента, назвала племянника шефа «персоной без намека на мозг», и врезала подростку у парка – ты решил позвать меня на свидание?

– Именно после этого, – кивнул Тимур. – Удивительно, как ты умудряешься быть хаосом и порядком в одном флаконе.

Кэс рассмеялась, качнув головой.

– Ну хорошо, Тимур. Ты храбрый человек. Но предупреждаю сразу – если свидание пойдёт плохо, я напишу в отзывах: «Не рекомендую. Брал латте без пенки и говорил о чувствах на первом бокале вина».

– Договорились, – усмехнулся он. – Но если свидание пойдёт хорошо, я напишу: «Рекомендую. Кэс – как острый перец: сначала жжёт, потом не можешь без неё».

– Ладно, герой. Записывай: суббота, восемнадцать ноль-ноль. Место выбираешь ты. Только чтоб без белых роз и без пафоса. Я романтику распознаю только в правильной еде и удобных стульях.

Ресторан оказался дорогим, с приглушённым светом, скатертями, которые как будто гладят каждое движение приборами, и официантами, настолько чопорными, что от них хотелось спрятаться под стол. Кэс появилась в дверях в джинсах, тяжёлых ботинках и жилете поверх чёрной майки. Волосы были распущены, локоны слегка растрепались по дороге, а настроение – с налётом здоровой насмешки.

Тимур встал при её появлении – галантно, по всем правилам, но с такой улыбкой, будто сейчас скажет: «Ну вот, именно такую я и ждал». И сказал.

– Не разочаровала, Кэс. Даже официанты судорожно в себе сомневаются, глядя на тебя.

– Ага, – усмехнулась она, садясь. – Их взгляд кричит: «Кто пустил рок-звезду на светский ужин».

Когда она сняла жилет, стали заметны татуировки: по одному предплечью шли цветы, по другому – что-то вроде пера и надписи на латыни. Тимур хмыкнул, закатал рукава своего классического пиджака – и продемонстрировал забитые тату руками: там были старые чернила, явные следы молодости, и даже один смазанный череп, который, вероятно, был когда-то моден, но сейчас больше напоминал картошку в шлеме.

– Ну вот, – сказал он. – Я знал, что ты не про идеальные ужины. Мы из одной банды, Кэс.

– Из банды дурных решений и свободных духом? – прищурилась она. – Подходит.

Меню она листала с видом человека, который пришёл сюда исключительно по приколу.

– У тебя когда-нибудь бывало ощущение, что ты за столом с другим человеком только потому, что судьба решила тебе немного подыграть?

– У меня прямо сейчас такое ощущение, – ответил Тимур, не сводя с неё взгляда.

Кэс на миг задумалась. Потом, прихлёбывая вино, фыркнула:

– Слушай, а знаешь, кто был моим последним парнем?

– Кто?

– Маменькин сынок. Реально. С тридцатью плюс годами на спине, но мама ему решала, куда поехать, как питаться, и сколько раз в день звонить. Я, конечно, выдержала… минут сорок. Потом ушла на работу и просто не вернулась. Он мне потом писал: «Ты была не права. Мама сказала, ты грубая».

Тимур засмеялся.

– Ну… мама его, видимо, была мудрой женщиной. Только с приветом.

– Я тогда поняла, что мне нужны мужчины, не про «мама сказала», а про «я сам решил». Хотя таких мало. Ты, например, тоже не из робких?

– Не совсем. Но если ты снова уйдёшь и не вернёшься – я хотя бы кофе отправлю вдогонку. И татуировку твою заскриню на память.

– Тогда веди себя хорошо. А то запишу тебя в категорию «романтика без мозгов». У меня для таких отдельный список. Чёрный. С черепом.

Ужин закончился вполне мирно – насколько вообще можно назвать миром беседу с обсуждением татуировок, бывших психопатов и опыта выбивания денег у клиентов через сломанные телефоны. Но, как и следовало ожидать, тихим вечер не стал.

– Погуляем? – предложил Тимур, оплачивая счёт.

– Погуляем, если ты не из тех, кто боится крови, – бросила Кэс, затягивая ремень на жилете.

– Уточни: своей или чужой?

– Главное, чтобы не моей.

Они прошли пару кварталов – и нарвались на ситуацию, как будто сценарист решил: «А вот теперь экшен!». Возле темного переулка трое парней напирали на девчонку лет двадцати. Один уже схватил её за рюкзак, второй лез руками в карманы, третий стоял на шухере, но настолько косо, что даже не заметил Кэс.

– Твою мать, – выдохнула она и без предупреждения побежала в сторону заварушки. Тимур только выругался – и следом.

Первый же подлетел к ней с фразой: «Ты кто такая?!», на что получил в печень с ноги, а потом в ухо кулаком. Тимур, не отставая, ухватил второго за ворот и приложил об стену с таким звуком, что даже третий забыл про своё дежурство и рванул врассыпную.

– Не хочешь в ММА? – спросил Тимур, утирая кровь с губы. Один из уродов всё же заехал ему в скулу. – Ты работаешь точечно.

– Я пробовалась, но там не дают добивать. Скучно. – Кэс поправила волосы и пнула валяющегося под ногами парня. – Дышит? Жаль.

Девчонка уже рыдала, стоя в стороне. Тимур дал ей платок, Кэс сунула в руку перцовый баллончик:

– В следующий раз сначала бей. Потом спрашивай. Не будь дурочкой.

Когда они отошли от места, где осталось трое почти покалеченных придурков и один разбитый телефон, Кэс взглянула на Тимура. Его рука случайно коснулась её – обе были в крови (не своей), сбитые костяшки, дыхание сбившееся.

– Ну всё. – Она рассмеялась. – Вот теперь, по всем правилам жанра, ты обязан в меня влюбиться.

– Думаю, это уже произошло в момент, когда ты пнула того урода в пах и сломала каблук. Это было… чертовски красиво.

– И романтично.

– До дрожи в зубах.

Они пошли дальше по улице, не держась за руки – но с таким синхроном шагов, будто всю жизнь ходили вместе по побоищам. Свет фонарей отражался от ссадин, кровь засыхала, в воздухе пахло порохом. Или адреналином. Или началом чего-то, что точно не закончится обычным «и жили они долго и счастливо».

Глава 11

В офисе повисла напряжённая тишина, как только за дверью раздался уверенный стук. Не успела Кэс сделать глоток кофе, как дверь открылась и на пороге появились двое сотрудников полиции. Форменные, с лицами "по делу", а не "поздороваться".

– Кассиопея Дмитриевна и Тимур Русланович? – спросил старший, озирая зал с той энергетикой, от которой даже принтер замолкает.

– В зависимости от повестки, – ответила Кэс, не вставая. – А вы кто по жизни?

– Участковый Власов. У нас заявление на вас обоих. Трое граждан утверждают, что вы напали на них в подворотне. Написали заявление. Придётся проехать в отделение, дать объяснения.

Отделение полиции встретило их не лай собаками, не криками и не холодным флуоресцентным светом. Всё было тише и спокойнее, чем хотелось бы. И от этого – страшнее.

Кэс сидела, откинувшись на спинку стула, сцепив пальцы за головой. Тимур – рядом, скрестив руки на груди. За окном дежурной тишины по полу шлёпали подошвы, переговаривались между собой участковые. Один даже хихикнул, глядя на них сквозь стекло.

– Ну что, бонни и клайд, – пробасил майор в гражданском, заходя с папкой под мышкой, – значит, спасли девочку. А теперь скажите мне: почему у вас столько совпадений?

– Каких совпадений? – спросил Тимур, но Кэс уже посмотрела на мужчину с лёгкой усталостью. Она знала этот голос. Этот стиль. Такой, от которого пахнет допросами ещё до начала.

– Тебя же, Кассиопея Дмитриевна, суд лишал водительских прав три года назад за попытку скрыться с места ДТП. Тогда ещё девушку сбили.

Тимур повернулся к ней, но не сказал ни слова. Только посмотрел – прямо, без осуждения. Но всё же это был вопрос.

– Её не сбила я, – спокойно ответила Кэс. – Её сбили, а я была рядом. За руль села, чтобы довезти её до больницы. Меня оформили как "уехавшую". У девочки сотрясение, а у меня – пять протоколов. И ни одного "извините".

Майор скривился.

– Ладно. А ещё – твоя фамилия фигурирует в расследовании по делу о вымогательстве. Один недобитый бизнесмен говорил, что с него требовали деньги… за сломанный ноутбук.

– Он разбил его об мою голову, когда я попросила заплатить рабочим за три месяца долга. – Кэс хмыкнула. – Никакого вымогательства. Только травма черепа. Моего.

– Ну да, ты же у нас такая… – Майор открыл досье, пролистал. – Ах, вот. Ты раньше работала в "Ортекс-групп"? Там, где потом началось расследование по махинациям с тендерами?

Кэс молчала. Смотрела в стену. Тимур всё ещё молчал, но теперь его челюсть сжалась.

– Я там была системным аналитиком. Один из начальников подделывал документы. Я написала внутреннюю жалобу. Через неделю меня уволили. А потом сгорел архив. Случайно, конечно.

Майор закрыл досье.

– Власов, забери их в допросную, сил моих нет с этой Кэс, – выдохнул майор.

Комната для допросов в отделении напоминала дешёвую кухню в хостеле: облезлая краска на стенах, стол с неровными краями, и чайник, который никто никогда не включал. Внутри – два стула. Тимур сел первым. Кэс осталась стоять, скрестив руки.

– Присаживайтесь, – участковый Власов кивнул ей.

– Спасибо, я предпочитаю стоять, когда мне предъявляют глупости. Спина меньше ноет.

– Хорошо, ваше право. Итак. Расскажите, как вы оказались в переулке.

– Мы ужинали, – начал Тимур. – Решили пройтись. Услышали шум. Девушку окружили трое парней. Один держал, второй лез в карманы, третий стоял на шухере.

– Вы уверены, что это не была ссора?

– Конечно, – ответила Кэс. – У неё в глазах был страх, не спор. И она не просила их лезть в джинсы.

Власов что-то записал.

– А почему вы не позвонили в полицию?

– Потому что между звонком и их ударом могли пройти минуты. – Тимур посмотрел на него прямо. – Мы действовали по ситуации.

– Действовали – это вы о переломе носа и ушибах средней тяжести?

– Я не проверяла паспорт их здоровья, когда один из них потянулся к девчонке, – сказала Кэс. – Если вы хотите обвинить меня в том, что я не дала изнасиловать человека – пожалуйста, продолжайте. Посмотрим, как это прозвучит в СМИ.

Власов скривился, но виду не подал.

В этот момент дверь открылась, и в комнату заглянула молодая девушка с растрёпанными волосами, в куртке, которой явно не хватало одного рукава. Её сопровождала пожилая женщина – вероятно, мать.

– Простите, – сказала девушка тихо. – Меня звали дать объяснения. Я та… ну… это они меня спасли. Они ничего не сделали плохого. Наоборот.

Власов поднял глаза.

– Как вас зовут?

– Вероника. Вероника Тихонова. Я шла домой от метро. Сначала один просто шёл рядом. Потом – второй. Потом они начали говорить, что «проведут», схватили за сумку, тянули в переулок. Я не знаю, что было бы, если бы не они. – Она взглянула на Кэс. – Она врезала одному так, что он отпустил меня. И он… – кивнула на Тимура, – он вытащил второго с моей спины. Я им очень благодарна.

Мать девушки добавила резко:

– И вообще, если вы тут подозреваете в чём-то мою дочку или этих людей – я подам жалобу. Ещё спасибо должны сказать, что не пришлось вытаскивать труп из подворотни.

Власов сжал губы, закрыл папку.

– Мы проверим камеры, сверим показания. Пока вы свободны. Но прошу вас не покидать город в ближайшие дни.

Кэс склонила голову набок.

– Ужасно жаль. А я вот уже собиралась на Мальдивы с автоматом.

– Кэс, – спокойно сказал Тимур. – Достаточно.

– Конечно. Я просто люблю, когда драму сразу в полный метр.

Они вышли из допросной, а Вероника, проходя мимо, тихо сказала:

– Спасибо. Правда. Если что – я всё повторю. Им. В суде. Всем. Я помню их лица. Они были страшные. А вы – нет.

Кэс впервые за день чуть смутилась.

– Просто не забывай баллончик. И не ходи одна. Героев не всегда вызывают на помощь вовремя.

В коридоре Кэс облокотилась о стену, после ухода Вероники и ее матери.

– Ну, вот и первая «спасённая». Осталось десять – и откроем агентство "мстителей".

– Или просто купим нормальный ужин, без драк. – Тимур посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. – Хочешь, я теперь каждое наше свидание буду бронировать с оглядкой на наличие камер и освещения?

Кэс хмыкнула.

– Не забудь аптечку. И юридическую поддержку. В моём мире романтика – это когда ты подаёшь платок после удара по челюсти.

Когда они вышли, на улице уже темнело. Воздух стал тяжелее, как перед грозой.

– Ты мне скажешь, сколько ещё в тебе скелетов? – спросил Тимур негромко.

Кэс не сразу ответила.

– Я не хоронила никого специально. Просто некоторые покойники сами на меня падали.

– Кэс…

– Хочешь уйти? Сейчас – отличный момент.

– Нет. Я просто хочу знать, с чем имею дело.

– Ты думаешь, татуировки – всё, что во мне неформальное? – она улыбнулась. – Все, кто живут по интуиции, рано или поздно лезут в грязь. Я вылезла. Не вся. Но вылезла.

Глава 12

Уже вечер. Улица залита светом витрин, прохожие спешат кто куда, но внутри у Кэс – всё будто замерло после отделения. Тимур идёт рядом молча, не задаёт вопросов, не строит выводов. Просто рядом.

– Знаешь что, – вдруг говорит она, остановившись у угла. – Давай выпьем.

– Прямо сейчас?

– Да. У меня в системе стресс, в голове адреналин, а в душе – злость на этих идиотов. Надо как-то это обработать. Лучше – через что-то крепче кофе. И желательно с плохой музыкой.

– Я только за. Вон, бар на углу. С виду – полный трэш. То, что доктор прописал?

Она не отвечает, просто поворачивает к бару, будто это её дом.

Бар и правда был не из лучших. Старые кожаные диваны, липкие столы, репертуар из "рок-хитов 2000-х" и бармен с видом человека, который всё видел, но ничего не одобряет. Зато там было полутемно, шумно и уютно по-своему.

– Два виски, – сказала Кэс, не спрашивая Тимура. – Безо льда. Мы не из тех, кто разбавляет.

– Поддерживаю, – кивнул он.

Они сели за угловой столик. Кэс сделала глоток, зажмурилась на секунду, потом уставилась в рюмку:

– Был момент… я реально думала, что нас могут повязать. По-крупному. Не просто допрос. А дальше суд, бумаги, позор. Моя репутация и так держится на верёвочке.

– Ты знала, что делаешь.

– Это не всегда спасает. Иногда ты герой – и всё равно платишь. Я просто… устала быть на краю.

– Но ты всё равно остаёшься на нём.

– Потому что не умею иначе. – Она вдруг резко посмотрела на него. – А ты, Тимур, чего так спокойно?

– Потому что ты рядом. И потому что я с тобой был в той подворотне, а не среди них. Это меня и успокаивает.

Она чуть хмыкнула.

– Сентиментально. Но идёт тебе.

Они выпили вторую. Музыка заиграла громче – старый трек Nirvana, какой-то полузабытый хит. Свет отражался в стаканах и на глазах.

– А теперь слушай, – сказала она чуть хрипло. – Если ты решишь, что всё это – перебор… полиция, кровь, удары, сарказм, – лучше скажи сейчас. Я умею исчезать.

– Кэс, – он поставил пустой стакан. – Я уже в игре. И если честно…

Он не договорил. Она наклонилась через стол и поцеловала его. Без предупреждения. Не мягко – жадно, резко, будто проверяя, действительно ли ему это надо. И в этом поцелуе было всё: сдержанное напряжение, облегчение, благодарность, злость, которую нельзя выговорить.

Он ответил – не сразу, но уверенно. Без лишней суеты, просто – как будто это действительно должно было случиться именно сейчас, именно здесь, между рюмкой виски и остатками дурного света.

Когда она отстранилась, на её губах блуждала насмешливая улыбка:

– Ну вот. Теперь точно поздно отступать.

– Ты правда думаешь, что я отступаю от женщин, которые могут выбить плечо и сказать что-то умное в одной и той же минуте?

– Надеюсь, что нет. Потому что у меня ещё две фазы: "неожиданная нежность" и "хаос в тапочках".

– Жду с нетерпением.

Они снова выпили – уже не чтобы забыть, а чтобы запомнить.

После третьего стакана виски воздух вокруг стал мягче, музыка – громче, а смех – легче. Бар начал заполняться: кто-то играл в дартс, кто-то орал песни в караоке, в углу зажглась неоновая надпись “NO REGRETS”.

Кэс неожиданно для самой себя встала и потянула Тимура за руку:

– Пошли. Потанцуем.

– Ты шутишь? Здесь?

– Именно здесь. Я люблю танцевать там, где больше шансов наступить кому-нибудь на ногу.

Он только пожал плечами – и пошёл за ней.

На импровизированной "танцплощадке" – просто вытертая зона у колонны – они двигались в ритме чего-то бессовестно громкого, но в этом была своя свобода. Кэс танцевала, не оглядываясь, не флиртуя, просто как будто стряхивала с себя остатки дурного дня. И Тимур – рядом, не мешая, не давя, подыгрывая её ритму.

Пока не появился он.

Типичный. Бейсболка назад, дешёвый парфюм, слишком уверенная походка, поджатые губы и взгляд хищника без цели. Он подошёл слишком близко, хотя она его не звала.

– Эй, малышка, ты, похоже, не определилась, ты мальчик или девочка? С такой грудью тебе на танцы с пацанами, не с мужчинами.

Кэс замерла. Медленно повернулась к нему.

– Ой, какой умный! А скажи ещё что-нибудь – я запишу, распечатаю и повешу в туалете. Будешь у меня как местная цитата дня.

– Ты чё, ох*ела? – зло бросил он, хватая её за плечо.

В следующую секунду Тимур оказался между ними. Не крикнул, не предупредил. Просто ударил.

Первым был хук в скулу. Потом – в живот. Мужик отлетел на колонну, с хрипом сполз, вытирая кровь.

Тимур смотрел на него сверху вниз – молча, но с выражением лица, которое очень ясно говорило: ещё одно слово, и тебя будут собирать по запчастям.

Бар замер. Музыка играла, но люди смотрели. Кэс схватила Тимура за руку:

– Всё, достаточно. Всё. Пошли. Сейчас начнётся.

Он дышал тяжело, не от усилия – от ярости. Глаза горели.

– Он…

– Я знаю, – тихо сказала она. – Но мы не в переулке. Тут камеры, идиоты, свидетели. А ты – не тот, кто сидит за драки в барах. Пошли.

Он ещё пару секунд смотрел на того, кто посмел её тронуть, а потом – резко развернулся и пошёл за ней, как по сигналу.

Они выскочили на улицу, шум и прохлада ночного города обдали их, как волна.

– Извини, – выдохнул он, опуская плечи. – Я… не сдержался.

– Не надо извиняться. – Кэс остановилась, посмотрела на него. – Ты вёл себя как…

– Псих?

– Как человек, который не позволит никому тронуть то, что ему дорого. – Она замолчала, потом добавила с полуулыбкой: – Неожиданно мило. В своём кровавом, агрессивном стиле.

– Я тебя испугал?

– Нет. Меня трудно испугать. Но я запомнила. – Она вздохнула. – Ну что ж, герой. Теперь я обязана как минимум проводить тебя домой. Чтобы ты не побил ещё кого-нибудь из-за меня.

Он усмехнулся.

– Или ты меня.

– Это тоже возможно.

Они пошли по улице – снова в шаг в шаг. И если в прошлый раз это был просто ритм… сейчас – это был ритуал молчаливой связи, уже скреплённой чем-то большим, чем просто флирт. Теперь в их истории был и первый поцелуй. И первая кровь.

Глава 13

Утро в офисе началось со странной тишины. Не той, приятной – с ароматом кофе и щелчками клавиш, – а той, что как перед бурей. Кэс это почувствовала, как только вошла. Люди в коридоре переглядывались, кто-то отворачивался, кто-то просто исчезал в кабинетах слишком быстро.

На столе её уже ждала папка. Та самая. Красная, с табличкой "Срочно. Руководству". Почерк на пометке был канцелярски чётким. Она открыла её, и спустя десять секунд в голове прозвенел внутренний мат.

Это был тот самый отчёт по тендеру, к которому она даже не прикасалась. В нём были её инициалы, её подпись, даже её формулировки – с точностью до запятых. Но в разделе с расчётами были грубые ошибки. Не просто "человеческий фактор", а дыры, через которые любой проверяющий мог засудить отдел.

И если бы она не знала, что не бралась за этот отчёт, она бы и сама поверила, что это её косяк.

– Кэс? – голос за спиной. Эд. С блокнотом в руках и той самой ленивой улыбкой, которую она начинала ненавидеть. – Всё норм?

Она медленно подняла взгляд.

– Эд, ты делал расчёты для тендера "Арес-Строй"?

– А… ну, да, вроде бы. – Он почесал затылок. – Ты же сказала, чтобы я подшил по шаблону, я и…

– Подшил? С моей подписью?

– Так у тебя ж на сервере был шаблон с подписью. Я просто скопировал, думал, ты потом проверишь…

– Я не проверяла, Эд. Потому что этот тендер даже не входил в мой пул.

– Серьёзно?.. – он замер, в глазах проскочила неуверенность. – Блин. Ну… извини. Я не думал, что это важно.

Кэс медленно встала из-за стола.

– Не думал. Ты не думал, Эд. А теперь знаешь, кто будет думать? Юридический. Руководство. И, если всё пойдёт совсем плохо, – контрольный отдел с угрозой увольнения. Для меня.

– Да ладно тебе, ну не сгорело же всё, просто пересчитаем…

– Уже поздно. Этот отчёт уже ушёл на подпись в главный. – Она прошла мимо него, не глядя, словно от него пахло предательством. – А пока ты "просто пересчитывал", меня сделали козлом отпущения.

Глава 14

Кэс, как разъярённая фурия, влетела в кабинет Юрия, прижимая к груди красную папку, как улику на месте преступления.

– Ваш Эдюша меня подставил! – бросила она, захлопнув дверь ногой.

Юрий Геннадьевич медленно поднял глаза от монитора, на лице – всё то же бесстрастное выражение, с каким он обычно читал отчёты и похоронки.

– Доброе утро, Кэс, – спокойно произнёс он. – Поясни.

Она швырнула папку на стол перед ним. Обложка скользнула, открыв страницы с подписями, таблицами, ошибками и катастрофой.

– Этот отчёт ушёл с моим именем. Моей подписью. Моими формулировками. И чудовищными ошибками в расчётах, к которым я не имела никакого отношения.

Юрий мельком глянул в документы, потом снова на неё.

– Ты хочешь сказать, что не подписывала его?

– Нет, Юрий Геннадьевич. Не только не подписывала – я его даже в глаза не видела. Эд использовал мой шаблон с сервера. Автоматически. Без согласования. Без проверки.

– И ты не знала, что отчёт ушёл?

– Он "подшил по шаблону", – с сарказмом повторила она, чуть ли не выплёвывая слова. – Считая, что я, видимо, телепат.

Юрий откинулся в кресле, переплёл пальцы перед грудью.

– Значит, ты утверждаешь, что отчёт, отправленный на подпись в главный офис, был сфабрикован твоим младшим коллегой?

– Я не утверждаю. Я говорю как есть. У меня есть доступ к логам – я могу показать, когда и кем был создан файл, когда редактирован. Он залез в мой шаблон, вставил свои расчёты и не подумал даже уведомить.

– И ты только сейчас об этом узнала?

– Потому что папка ждала меня утром. Не вечером, не днём – утром, уже с маршрутом вверх. Я даже кофе не успела выпить, как узнала, что потенциально под увольнение.

Наступило короткое молчание. Юрий посмотрел на неё, потом на папку. Что-то в его лице сдвинулось, но эмоцией это назвать было трудно – скорее настройка режима.

– Позови Эда. Сейчас. И приготовься повторить всё слово в слово.

– С радостью, – процедила Кэс. – Только не обещаю, что удержусь от того, чтобы не сломать его клавиатуру ему о спину.

– Лучше не надо. – Юрий поднялся. – Сегодня у нас и так день богатый на сюрпризы.

Дверь распахнулась с грохотом – Эд влетел в кабинет почти спиной вперёд, еле удержав равновесие.

– Босс! – взвизгнул он, держась за пятую точку. – Скажите ей, чтоб не пинала меня! У меня от неё зад уже болит!

Кэс, стоявшая в дверях, скрестила руки на груди и смерила его взглядом, в котором кипела смесь презрения и неутолимого желания кинуть в него степлер.

Юрий, до этого молчащий, вдруг хлопнул ладонью по столу и, к удивлению обоих, повысил голос:

– Да у тебя, Эд, жопа и так уже горит от твоих проделок! – взревел он. – Ещё немного – и сам себе палёный зад подпишешь вместо отчёта!

Эд замер с открытым ртом, ошарашенный тем, что обычно добрый к нему Юрий заорал как вахтёр на проходной.

– Это… я… – Эд затрясся, как студень, – я думал, мы же в команде… Я просто…

– В команде, Эд, не подставляют друг друга! – перебил его Юрий. – В команде сначала спрашивают, потом делают! А не лепят чужие подписи на чужую ответственность, как на мясокомбинате наклейки "свежее"!

Кэс шагнула ближе, теперь уже не злая, а ледяная, собранная:

– Ты не просто ошибся, Эд. Ты оставил меня без возможности защититься. Это не глупость. Это подстава.

– Я не хотел…

– Ты не думал, – закончила за него Кэс. – Как всегда.

Юрий сделал паузу. Потом, стальным голосом:

– С этого момента ты, Эд, сядешь и пересчитаешь каждую цифру. С документальным подтверждением. Сегодня. До конца дня. Если хоть один нолик снова пляшет, ты пойдёшь не в бухгалтерию, а на улицу.

Он повернулся к Кэс:

– А ты – спасибо, что сразу пришла. Я вытяну этот отчёт. Но в следующий раз… ставь пароли хотя бы на свои шаблоны.

– Уже поставила, – коротко ответила она. – И, если позволите, я пойду работать. Настоящую работу.

Юрий кивнул. Эд остался стоять посреди кабинета, растерянный и немного помятый.

А Кэс, не оборачиваясь, вышла и тихо прикрыла за собой дверь, ощущая, как по офису впервые за утро разливается приятная, знакомая тишина.

Глава 15

Кэс была без особого хорошего настроения весь день. Всё раздражало: тусклый свет в кабинете, чайник, греющий воду со скоростью угасающей надежды, и даже автомат с печеньем, который, казалось, специально зажевал её сотку. Но главным раздражителем был, конечно, Эд.

Уже ближе к вечеру она вышла на улицу, села на лавку у ближайшей кофейни и, набрав номер, приложила телефон к уху.

– Эл, ты не поверишь, – выдохнула она вместо приветствия. – Этот офисный ад меня доканал.

– Что опять случилось? – голос подруги был как всегда сочувственно-ироничным.

– Эд. Этот… офисный паразит. Я не знаю, у него там в голове пыль или опилки, но он умудрился устроить такой цирк, что я теперь в глазах руководства выгляжу как идиотка.

– Ох… он снова с Excel воюет?

– Да с Excel он, может, и не воюет. Он его просто использует как оружие массового подставления. – Кэс закатила глаза. – Приклеил мою подпись к документу, который даже не был в моей зоне ответственности. И знаешь, что сказал? "Я думал, ты потом проверишь". Потом, Карл!

– А ты? Проверила?

– А я вообще впервые увидела эту папку сегодня утром, с пометкой “Срочно. Руководству”. Представляешь? После прекраснейшего вечера с Тимуром я просыпаюсь, иду в офис с лёгким послевкусием счастья – и вот тебе, корпоративная пощёчина.

– Мда… – протянула Эл. – Твои офисные будни звучат как плохой спин-офф "Игры престолов".

– Только без драконов и с Эдом вместо Джоффри, – буркнула Кэс. – Я реально хотела бросить в него дырокол.

– Но ведь не бросила? – с лёгкой усмешкой уточнила Эл.

– Нет. Потому что он теперь работает под надзором Юрия, и если я сейчас его трону – у меня будет алиби, но не свобода.

Обе рассмеялись.

– Ну, держись, Кэс. Пусть этот идиот не испортит тебе кайф от Тимура. Рассказывай лучше, как прошёл вечер?

Кэс впервые за день позволила себе улыбнуться.

– Ах, Тимур… – она потянулась, откинувшись на спинку лавки. – Вот о нём и поговорим. Потому что если бы не он, я бы сегодня устроила офису маленький апокалипсис.

– Ну всё, выкладывай. С подробностями. Я запаслась чаем.

Кэс посмотрела в закатное небо и впервые за день почувствовала, как внутри становится теплее. Всё-таки, даже на фоне офисного ада, у неё был Тимур. И Эл. А значит, не всё потеряно.

Глава 16

После звонка Кэс, Эл ещё немного посидела за своим рабочим столом, утихомиривая раздражение – чужое и собственное. Потом встала, поправила рубашку, проверила, не слишком ли взъерошены волосы, и направилась на верхний этаж, к новому – и теперь основному – начальнику. К Тимуру.

Она подошла к приёмной, улыбнулась дежурной улыбкой и вежливо обратилась к секретарю:

– Добрый вечер. Тимур Русланович занят?

Секретарь – молодая, с идеально ровной чёлкой и лицом, будто всегда смотрит в зеркало – кивнула:

– У него сейчас его друг. Но не совещание. Хотите подождать?

Эл уже собиралась сказать, что да, подождёт, когда секретарь нажала кнопку селектора:

Пауза. Потом из динамика донёсся голос:

– Тимур Русланович, к вам Элизабет из отдела дизайна.

– Пусть заходит.

В просторном кабинете Тимур сидел за рабочим столом, раскинув бумаги в привычном беспорядке, который каким-то чудом знал свой порядок. Рядом, у окна, стоял мужчина в расстёгнутом пиджаке, с ленивой, почти хищной усмешкой. Атмосфера была расслабленной, почти дружеской – что-то между пятничным брифингом и посиделками старых друзей.

Когда Эл вошла, дверь тихо щёлкнула, и её шаги прозвучали как уверенное "вошла королева". Мужчина у окна поднял глаза – и замер. Не просто замер – застыл, как будто кто-то нажал на паузу. Он чуть не опрокинул бокал, рука дёрнулась, а взгляд продолжал скользить за ней, как магнит за стрелкой компаса. Он даже слегка наклонился вперёд, и если бы окно было пониже, с лёгкостью мог бы из него выпасть.

Тимур, заметив, как Арс уставился на Эл, усмехнулся:

– Арс, ты что, завис?

Он с усмешкой хлопнул ладонью по столу, выводя друга из транса.

– А? Что?.. – Арс моргнул, отвёл взгляд от Эл и поспешно выпрямился. – Да нет… Я просто…задумался

– Ага, конечно, – протянул Тимур, переглянувшись с девушкой. – Задумался он, как бы подольше на нее посмотреть.

Эл неловко опустила взгляд, поправила край юбки и слегка покраснела.

– Тимур, хватит, – тихо сказала она, стараясь сохранить спокойствие. – Неудобно как-то.

– Да ладно тебе, Эл, – Тимур развел руками, весело глядя на обоих. – Тут всё ясно без слов. Арс просто духовно оценил твою скромность.

Эл, которую Арсений увидел впервые, произвела на него сильное впечатление. Он быстро взял себя в руки, поставил бокал на край стола и смело подошёл к ней.

– Здравствуйте. Прошу прощения за свою реакцию – я просто залюбовался вашей красотой, – произнёс Арсений, глядя Эл прямо в глаза. Он нежно взял её руки в свои и поцеловал, словно настоящий принц на балу.

Скромная Эл смущённо улыбнулась и неуверенно отдёрнула руку. В этот момент Тимур, наблюдавший за происходящим из-за стола, не сдержался: прикрыв лицо ладонью в жесте "рукалицо", он наконец заговорил.

– Арс, ну хорош уже! Хватит смущать Элизабет и лапать её руками-щупальцами – а то её подруга скоро оторвёт тебе их по локоть.

Арс поднял руки вверх в жесте капитуляции. Эл спокойно прошла мимо и села за стол, заговорив первым делом:

– Вы просили сообщать, если Кэс будет чем-то обеспокоена или ей понадобится поддержка… Думаю, время пришло. У неё кавардак на работе – она готова разнести всех в щепки.

– Во-первых, мы договорились говорить на ты, – нахмурился Тимур. – А во-вторых, расскажи подробнее.

Глава 17

После рассказа Эл, прежде чем успел отреагировать Тимур, вмешался Арс:

– Оу, похоже, мне точно не следует быть врагом твоей подруги. Теперь понятно, почему Тимур влюбился в неё, как мальчишка.

– Спасибо, Эл. Как ты думаешь, чем я могу ей помочь? Или хотя бы как поддержать – так, чтобы не получить по лицу? Подкинь совет.

– Сейчас ей нужны хорошая еда и её любимые цветы – ранункулюсы. А из еды – побольше и повкуснее. Подойдут суши или фастфуд, главное, чтобы сытно.

– Отправь ей всё прямо по адресу, чтобы точно не попасть под горячую руку. Адрес… – только начала Эл, как Тимур перебил её:

– Адрес я знаю, – с улыбкой сказал он.

– Интересно, она мне об этом не говорила…

– Возможно, расскажет позже. Спасибо тебе, я твой должник.

– Самое главное… сделай её счастливой, – пробормотала Эл и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета.

В этот момент Арс приложил ладонь к сердцу и с театральным видом произнёс:

– Я сражён на повал. Я влюбился с первого взгляда, Тим.

– Ну так чего ты даже не пригласил её на свидание? – удивлённо спросил Тимур, глядя на него как на полного дурака.

– Нет, всё должно быть по-честному. Я должен её добиться. Кем она работает? Где её рабочее место? Что она любит? – засыпал вопросами Арс, почти пересев ближе.

Тимур, впервые заметив в глазах друга ту самую влюблённую искру, лишь усмехнулся:

– Попробую узнать у Кэс, что она любит.

Глава 18

В тот же вечер, ровно в 19:00, в квартире Кэс, которая развалилась на диване под ужастик, раздался дверной звонок. Она нехотя поднялась и поплелась к двери, бурча себе под нос:

– Если это опять та старуха с нижнего, которой слишком громко и пора спать, я сама её уложу… там же.

Однако на пороге оказался вовсе не соседский гнев – перед ней стоял курьер с огромным букетом из 51 ранункулюса. За ним – второй, с внушительным пакетом в руках.

– Это ещё что? – удивилась Кэс, расправляя халат.

– На ваш адрес заказан сет суши. Пожалуйста, распишитесь, – с деловитым видом сообщил курьер, протягивая терминал.

Получив «таинственный ужин», Кэс прошла на кухню, поставила цветы в вазу, глянув на них подозрительно:

– Надеюсь, это не Эд опять "документы" так креативно передал…

С этими словами она осторожно раскрыла пакет, будто ожидая, что оттуда вылетит хоть что-то – кроме рыбы.

В пакете действительно оказались суши. Причём не просто суши, а её любимые – с лососем, угрём, креветками, и ещё какие-то роллы, от вида которых у Кэс заурчало в животе. Порции были такими огромными, будто кто-то решил накормить роту голодных айтишников.

– Ого… – протянула она, разглядывая набор. – Ну если это шпионская слежка – я готова сдаться.

Не удержавшись, она тут же набрала Эл на видеозвонок. На экране появилась подруга в уютной кофте, с кружкой чая в руках.

– Ну, рассказывай, – сразу начала Кэс. – Кто это был? Признавайся, ты устроила тайный ужин, чтобы я не съела вчерашнюю лапшу?

Эл только усмехнулась:

– О, так подарок дошёл? Ну, не совсем от меня… Хотя я слегка… способствовала.

– Эл… – Кэс прищурилась, – не тяни. Если это Тимур – я, может, даже не крикну.

– Ну, не только суши, но и букет… впечатлил?

Кэс бросила взгляд на цветы, стоящие в вазе:

– Если бы у меня был муж, я бы подумала, что это он изменил мне и пытается откупиться. Но у меня нет мужа. Есть только ты… и Эд, который точно не знает, что такое ранункулюсы.

– Ну, значит, кто-то другой захотел сделать тебе приятно, – с хитрой улыбкой сказала Эл. – Просто насладись вечером. Потом разберёшься.

Кэс закатила глаза, но улыбка уже расползалась по её лицу.

– Ладно. Я пока съем вот это всё. А если вдруг в роллах окажется кольцо – знай, я не женюсь без твоего согласия.

Глава 19

Кэс (в Telegram Тимуру):

Ты хотел меня отравить или влюбить? Знай – и то, и другое удалось. Потому что я всё съела 😌🍣

Тимур:

Честно? Я просто хотел, чтобы ты улыбнулась. Если ты всё съела и не умерла – я уже победил.

Кэс:

Ну раз ты такой меткий, может, и угадаешь, какое вино мне подойдёт к суши? Или всё же рискнёшь привезти его лично – проверить, жива ли я после «подарка»? 😏🍷

Прошло пятнадцать минут. Тимур не отвечал.

Кэс уставилась в экран, хмыкнула и поставила телефон на зарядку.

– Ну всё, подкат был слишком мощный. Парень, видимо, упал в обморок. Или заплакал. Или пошёл за вином и заблудился между полками, – пробормотала она, направляясь в ванную.

Под горячим душем она пыталась не думать о том, что ей стало чуть-чуть обидно. Совсем чуть-чуть. Где-то на уровне левой пятки.

Переодевшись в пижаму и расправив подушку, Кэс легла в постель, обняв одну из подушек:

– Ну и ладно. Не первый мужчина, потерявший дар речи от моей великолепной иронии.

Телефон промолчал. Кэс закрыла глаза, буркнув:

– И вообще, суши были отличные. Пусть завидует.

Через полтора часа, когда Кэс уже сладко спала, дверной звонок начал настойчиво и безжалостно трезвонить. Трель не останавливалась, словно кто-то намеренно пытался довести до инфаркта весь подъезд.

Кэс с трудом приподнялась на подушке, прищурилась на тьму и застонала:

– Если это снова та старуха… я её закопаю прямо в клумбе у подъезда…

Сбив с себя одеяло, она сонно потопала к двери. Волосы растрёпаны, пижама мятая, настроение – уровень «землетрясение».

Она резко распахнула дверь:

– Да что за…

Оборвала себя на полуслове.

На пороге стоял Тимур. Он был в футболке, не застёгнутой куртке, кроссовках наспех натянутых на босу ногу. Выглядел он так, будто выскочил из дома в первые три секунды после откровения.

В руках он держал бутылку вина и виновато улыбался.

– Я… эээ… надеюсь, ты не передумала? – сказал он и немного поёжился, потому что в коридоре было прохладно, а он явно торопился не ради прогулки.

Кэс уставилась на него несколько секунд, потом перевела взгляд на бутылку.

– Знаешь, большинство людей на это время приходят с участковым, а не с вином, – хрипло пробормотала она, отступая в сторону и жестом пригласив его войти. – Заходи, герой фатального подката.

На кухне было уютно по-домашнему: тёплый свет, расставленные наугад кружки, ваза с ранункулюсами, всё ещё свежими и упрямо прекрасными. Кэс достала бокалы, небрежно поставила их на стол и, глядя на Тимура, сказала:

– Признавайся, ты всё это время шёл пешком с другого конца города?

– Почти. Я не мог так просто оставить твой подкат без ответа. Было бы преступлением.

– Ну, допустим, я тебя прощаю. Но только из-за вина. И цветов. И, может быть, суши. – Кэс налила вино в бокалы. – Ладно, проходи допрос с пристрастием: зачем на самом деле пришёл?

Тимур усмехнулся и сделал глоток.

– Во-первых, потому что очень хотел. А во-вторых… мой друг Арсений влюбился в Эл.

Кэс, устроившись поудобнее, повернулась к Тимуру и прищурилась:

– Ну, давай, выкладывай, чего Арс добивается? Неужели серьёзные намерения?

Тимур усмехнулся, покачивая бокал в руке:

– Абсолютно. Он за день изводил меня вопросами: кем она работает, где бывает, что любит, как ей понравиться…

– Мальчишка, – пробормотала Кэс с лёгкой улыбкой. – Ну слушай. Эл – она душа. В людях она всегда старается увидеть лучшее. Даже если перед ней ком вранья и боли, она всё равно будет надеяться, что внутри – что-то светлое. Чертовски добрая, даже слишком.

– Это звучит как человек, которому можно легко навредить.

– Вот именно, – серьёзно кивнула Кэс. – Поэтому, если этот твой Арсений хоть на грамм решит поиграть с ней или ранит – я закопаю его на территории твоего офиса. А потом сяду. И буду чилить в тюрьме.

Тимур прыснул со смехом, но по взгляду понял – она совсем не шутит.

– Учтено. А что она любит? Ну, кроме… видеть в людях добро?

– Пионы. Нежные, простые, как она. Особенно белые и светло-розовые. Из еды – вегетарианскую, домашнюю, без выкрутасов. Ей важны мелочи: чтобы запомнили, какой чай она любит, чтобы открыли дверь, чтобы не забыли спросить, как прошёл её день. И, Тим… если она влюбляется, то без оглядки. До конца. Даже обман может простить, я ее уже не раз вытаскивала из таких абьюзивных отношений.

Тимур кивнул, задумчиво глядя в вино.

– Передам Арсу. Или лучше не передавать про «Кэс сядет в тюрьму»?

– Передай. Слово в слово. Лучше пусть боится сразу, чем я потом в сизо поеду, – фыркнула она и чокнулась с ним бокалом.

Глава 20

Квартира была окутана тишиной, редкий утренний свет пробирался сквозь шторы. Тимур проснулся первым. Несколько секунд он не понимал, где находится, пока не почувствовал тепло рядом.

Кэс.

Она спала, свернувшись калачиком, одна рука раскинута на подушке, волосы спутаны, лицо немного нахмурено даже во сне – будто ей снился спор, в котором она точно должна была победить. Она не выглядела как ангел. Скорее – как ураган после третьей чашки кофе.

Но именно это и притягивало. Не глянцевая нежность, а живая, шумная, настоящая Кэс.

Он лежал, глядя на неё, не двигаясь, будто боялся спугнуть редкий момент уязвимости. И вдруг – её веки дрогнули, и она приоткрыла глаза.

– Не говори, что мы что-то натворили вчера? – хрипло пробормотала она, морщась от утреннего голоса и смотря на него с подозрением.

Тимур усмехнулся, не отводя взгляда:

– Ну, если не считать того, что ты призналась в любви к суши и пригрозила посадить Арса в бетон – ничего страшного.

Кэс прикрыла лицо ладонью:

– Господи. Я опять была великолепна, да?

– Уж слишком, – прошептал он.

Она опустила руку и взглянула на него внимательно:

– А ты… всё ещё здесь.

– А ты – всё ещё улыбаешься, – ответил он и чуть приблизился. – Может, это и к лучшему.

Кэс снова опустила голову на подушку, уткнувшись носом в ткань и глубоко вздохнула:

– Пахнет тобой. Это угроза или приглашение?

Тимур улыбнулся, проводя пальцами по её локону:

– Скорее – факт. Я был здесь. Я есть здесь.

Она приоткрыла один глаз, лениво, будто всё происходящее ещё не совсем реально:

– Обычно мужчины после таких вечеров испаряются, оставляя за собой след из оправданий и утреннего стыда.

– А я? – спросил он мягко.

Кэс приподнялась на локте, взглянув на него серьёзно. Её волосы всё ещё были спутаны, на щеке – лёгкий след от подушки, но глаза… глаза уже были полностью проснувшимися.

– А ты… выглядишь так, будто остаться было важнее, чем убежать.

Он молча кивнул.

На мгновение наступила тишина. Та самая тишина, в которой не нужно говорить – всё и так понятно. И тогда Кэс подтянулась ближе и положила ладонь на его щёку, чуть шершавую от небритости.

– Знаешь, я привыкла всё держать под контролем. Всё – шуткой, сарказмом, резкостью. Но ты…

– Я не хочу, чтобы ты была другой, – перебил он тихо. – Только такой. Настоящей. Даже если ты не ангел. Даже если ты ураган.

Он осторожно наклонился к ней, словно давая ей возможность отстраниться, но она не сделала ни шага назад. Их губы встретились – сначала мягко, с осторожностью, но за этим стояла не случайность, а осознанный выбор.

Поцелуй был долгим и тихим. Без лишних слов, но с тысячей оттенков чувств.

Когда они отстранились, Кэс прошептала, уткнувшись лбом в его плечо:

– Ты ужасно рискуешь. Я ведь могу влюбиться.

Тимур провёл рукой по её спине и ответил почти на ухо:

– Я на это и надеюсь.

Они лежали в тишине, обнявшись. Кэс чувствовала, как ровно дышит Тимур, как его пальцы лениво скользят по её плечу, не требуя, не торопя – просто есть. Никакой суеты, никаких масок.

– Ну вот, – пробормотала она, уткнувшись носом в его шею. – Теперь ты пахнешь мною. Суши, вином и… шампунем из FixPrice.

Тимур засмеялся, крепче прижимая её к себе.

– Значит, будем жить скромно, но ароматно.

– Заманчивое будущее, – зевнула она. – Хочешь кофе?

– Только если ты не добавишь в него сарказм.

– Я могу попробовать, но это, пожалуй, будет первый раз в истории человечества, – хмыкнула она и, с лёгким недовольным ворчанием, вылезла из кровати. – Ненавижу утро. Почти как лицемеров и некачественный интернет.

Он последовал за ней на кухню, накинув на плечи одеяло. Кэс поставила воду, вытащила две любимые кружки – одна с надписью «Цинизм – это забота, просто в бронежилете», вторая – без надписи, но с трещиной.

– Вот эта про меня, – она указала на треснутую. – Видишь? Целая, но с историей. Никому не отдам.

– А можно я буду как вторая? – мягко спросил он. – Без надписей, но рядом с тобой.

Она резко подняла глаза, но в них не было привычной насмешки – только то самое вот оно, настоящее.

– Ты опасно быстро становишься любимым, Тимур.

– Я не спешу. Просто хочу быть рядом. Когда можешь. Когда хочешь.

Кэс ничего не ответила. Только протянула ему кружку с кофе и поцеловала в щеку. Улыбка у неё была такая, будто внутри всё сжалось и распустилось одновременно.

Они сели за стол, молча пили кофе, наблюдая, как за окном просыпается город. Всё было на своих местах. Тепло. Легко. Неожиданно правильно.

И тут зазвонил телефон.

Кэс недовольно закатила глаза, взяла трубку, не глядя на экран:

– Если это доставка суши – я уже с вами в отношениях.

– Приятно слышать, что у тебя хорошее утро, – раздался в трубке знакомо-раздражающий голос. – Это Алексей, мой бывший.

Тимур, увидев, как резко изменилось выражение лица Кэс, замер с кружкой в руке.

– Что надо, Алексей? – сухо спросила она.

– Нам нужно поговорить. Срочно. Это касается твоей работы… и не только.

– Что значит не только? – голос Кэс стал холодным, как лёд, в мгновение ока растопивший уютное утро.

– Мы не будем это обсуждать по телефону. Я подъеду. Через двадцать минут. Буду у тебя.

– Алексей, у тебя совсем поехала крыша? Я уволилась 3 месяца назад и мы уже не вместе, и вообще…

– Двадцать минут, – оборвал он и повесил трубку.

Кэс сжала телефон так, будто могла раздавить его. Несколько секунд она просто сидела, глядя в одну точку, потом медленно повернулась к Тимуру.

– Угадаешь, кто собирается испортить мне остаток утра?

– Эд. – Он уже поставил кружку и встал. – Что он имел в виду?

– Без понятия, но тон у него был такой, будто я должна выйти замуж за налоговую. Или кого похитила.

Тимур хмуро посмотрел в сторону двери:

– Я могу остаться. Или, если хочешь, уйти. Вы с ним как-никак…

Кэс резко махнула рукой:

– «Как-никак» давно закончилось. Просто… его сюрпризы – это всегда что-то между скандалом и катастрофой. И если он говорит «не только работа», значит, либо он вляпался во что-то и пытается это повесить на меня, либо…

– Либо ревнует, – тихо сказал Тимур.

Кэс на секунду замерла. Потом усмехнулась, хотя взгляд остался напряжённым:

– Если он приехал устраивать сцену, увидит не меня – а новую меня. С кофе и мужчиной в моей квартире. Так что… – она сделала глубокий вдох. – Оставайся. Пусть это будет для него очень неловкое утро.

Тимур уселся обратно за стол, но взгляд у него стал внимательным. Внутри него включился не только инстинкт мужчины, но и внутренний страж.

– Хорошо. Но если он перейдёт черту…

– Тогда я не одна, – твёрдо сказала Кэс и снова налила кофе. – А это уже преимущество.

Тимур молча наблюдал за тем, как Кэс нервно постукивала пальцами по кружке, уставившись в одну точку. Он сделал пару глотков, будто обдумывая что-то, а потом тихо произнёс:

– Кэс… расскажи мне, почему вы расстались. И… как вообще получилось, что ты начала с ним встречаться?

Она резко подняла глаза. Не потому что вопрос был резкий – скорее потому что он был в точку. Кэс долго молчала, потом откинулась на спинку стула и с тихим вздохом заговорила:

– Это был не самый гордый период моей жизни. Эд появился, когда у меня всё рушилось: с работы выгнали, мать в больнице, подруги сели на саморазвитие и исчезли. А он… был рядом. Как я думала умный, уверенный, всегда с решением на любой вопрос.

Она сделала глоток и, не глядя на Тимура, продолжила:

– Он казался взрослым. Защищённым. И сначала действительно помогал. Словами, деньгами, связями. А потом – начал управлять. Незаметно. Мягко. Я этого не видела. Или не хотела видеть. Он решал, куда мне идти, что надеть, с кем общаться. Говорил, что я слишком грубая, слишком колкая, слишком… неудобная.

Тимур слушал молча, сжав ладони в замок. Не перебивал.

– Я стала подстраиваться. Сглаживать углы. Молчать. Смеяться, когда хочется сказать «отвали». Я превратилась в вежливую, молчащую версию себя – и сама себе перестала нравиться. А когда попыталась выйти из этой схемы – он устроил истерику. Обвинил во всём. Назвал неблагодарной. Типичная история, правда? – она криво усмехнулась.

– Почему ты тогда не рассказала об этом Эл?

– Эл слишком добрая. А я не хотела, чтобы её взгляд на мир стал хоть немного… похож на мой.

Наступила тишина. Тимур подошёл ближе, встал за её спиной и тихо положил руки ей на плечи.

– Я не позволю тебе снова становиться «удобной», – сказал он. – Ни со мной, ни с кем-либо. Ты такая, какая есть, и за это ты мне нравишься всё больше. Даже когда ворчишь на кофейную пену.

Кэс хмыкнула, чуть прикрыв глаза, и на секунду прижалась к его рукам щекой.

– Ты всё ещё здесь. Опасно постоянный ты, Тимур.

Он улыбнулся:

– И собираюсь остаться.

В этот момент в коридоре раздался звонок в дверь.

Они переглянулись. Кэс встала, плечи выпрямились, взгляд стал холодным.

– Начинается шоу.

Кэс открыла дверь и, не отрывая взгляда, отошла в сторону.

– Заходи, если тебе обязательно испортить нам утро.

Алексей вошёл, как всегда уверенно, с лёгкой снисходительной улыбкой, в классическом пальто и шарфе, завязанном так, будто он шёл не по жаркому июлю, а по Парижу в декабре. Его взгляд на секунду задержался на Тимуре, который стоял в дверях кухни, с чашкой в руке. Улыбка Алексея стала тоньше.

– Привет, Кэс, – сказал он почти с нежностью, которую только она могла расшифровать как манипулятивную начинку под лицемерным слоем. – Не ожидал, что у тебя будет гость.

– Так и я не ожидала, что ты явишься без предупреждения. Но вот мы оба в замешательстве, – холодно ответила Кэс, облокотившись о косяк.

Алексей неспешно снял пальто и повесил его на спинку стула, словно был здесь хозяином.

– Впрочем, вижу, у тебя теперь… новые уши и плечи. Как быстро.– Я не собираюсь мешать. Мне просто нужно было поговорить с тобой с глазу на глаз. (он бросил взгляд на Тимура)

Тимур даже не дёрнулся. Он поставил чашку на стол и спокойно ответил:

– Ушам и плечам можно доверять, если не приходится их чистить после чужих скользких слов.

Кэс не сдержала полуулыбку. Алексей коротко выдохнул через нос, будто не расслышал.

– Слушай, Кэс, у меня проблемы на проекте. Один из инвесторов, с которым ты общалась, намекает на утечку информации. И упомянул твоё имя. Мы можем всё потерять, если не закроем этот вопрос.

– Прошу прощения, мы? – переспросила Кэс, сложив руки на груди. – Леша, я уволилась три месяца назад. И ушла чисто. У тебя были доступы, у тебя были права – а я осталась с нервным тиком и тремя неоплаченными больничными.

– Это не личное, Кэс. Я просто прошу – скажи, не передавала ли ты кому-то информацию. Даже случайно. По глупости. Ты же знаешь, как ты можешь болтнуть под настроение.

Тишина резко сгустилась.

Тимур медленно сделал шаг вперёд, но Кэс жестом остановила его. Она подошла ближе к Алексею и, глядя ему в глаза, тихо, но отчётливо произнесла:

– В прошлый раз ты говорил, что я слишком холодная. Сейчас – слишком болтливая. Леха, выбирай уже, в каком жанре ты хочешь меня оскорблять. Я не передавала ничего. Никому. Если тебе нужен козёл отпущения – иди к зеркалу. Он там, красивый, в шарфике.

Алексей сжал губы, его глаза сузились. Он явно хотел сказать что-то ещё, но перед Тимуром не решился.

– Значит, ты не хочешь помочь?

– Я помогла себе, Алексей. Тем, что ушла. Это и было самым здравым вкладом в этот проект.

Он постоял ещё пару секунд, потом резко развернулся и пошёл к двери. Уже на выходе бросил:

– Удачи с… этим.

Кэс не ответила. Только закрыла за ним дверь – аккуратно, без хлопка. Постояла, прислонившись лбом к деревянной поверхности.

Тимур подошёл сзади, положил ладонь ей на спину.

– Ты в порядке?

– Сейчас – да. Но если он попытается втянуть меня в грязь… я не буду молчать.

Она повернулась к Тимуру и впервые за утро показала лёгкую дрожь в голосе:

– Спасибо, что остался.

– Я останусь. Надолго, – просто ответил он.