Макс Глебов
Сеть орбитальной блокады

Глава 1

Император Богдан Первый тяжело опустился в мягкое кресло и внимательно посмотрел на оставшегося стоять герцога Клещеева.

– Ну что, брат, – устало спросил монарх, – хочешь сказать мне, что я совершил ошибку, не послушав тебя и не отозвав с фронта барона Белова?

Петр Клещеев ответил не сразу. Ещё несколько часов назад он и сам считал, что император зря не прислушался к его настойчивой рекомендации, но сейчас герцог уже не испытывал в этом полной уверенности.

– Не всё так однозначно, ваше величество, – сдержанно произнес второй по влиянию и власти человек в Русской империи. – Возможно, наши худшие опасения всё же не имеют под собой достаточных оснований.

– Что значит «не имеют»?! – резко вскинул голову император. – Белов увел своих людей в этот авантюрный рейд и бесследно исчез. Тебе этого мало? Он не выполнил прямой приказ своего сюзерена немедленно вернуться на восточный берег Днепра, и с тех пор мы ничего не знаем о его дальнейшей судьбе. Барон либо уже мертв, либо находится в плену, что для нас намного хуже, либо вообще переметнулся на сторону противника и сдался врагу добровольно.

– Последнее маловероятно, – осторожно возразил герцог. – Слишком уж большой урон он нанес румынам, шляхтичам и франкам в начале своего рейда. Да и раньше тоже. Такое могут и не простить.

– Простят, – мрачно качнул головой император. – За такие способности Белову всё простят, лишь бы согласился сотрудничать. И я уверен, он это отлично понимает.

– Не буду скрывать, сразу после получения доклада от графа Волжского у меня тоже возникли подобные опасения, – медленно кивнул герцог, – но сейчас кое-что изменилось. Только что закончилось утреннее оперативное совещание в штабе центрального фронта. Из передовых частей идут доклады о повсеместном переходе противника к обороне.

– По всей линии соприкосновения? – чуть подался вперед император.

– По крайней мере, на центральном направлении. Информацию о положении дел у соседей я получить не успел – сразу отправился к тебе.

– Считаешь, это как-то связано с рейдом Белова? – в голосе Богдана Первого прозвучали сомнения, но герцог отметил, что новая информация явно произвела на императора большое впечатление. – Не слишком ли серьезная реакция на локальный рейд небольшой бронегруппы, пусть и довольно болезненный в плане нанесенного ущерба?

– В том то и дело, брат, что реального размера ущерба мы не знаем. Белов ведь просто исчез, и о его дальнейших действиях в тылу противника нам ничего не известно.

– Петр, ну подумай сам, – император нервно поднялся с кресла и сделал несколько быстрых шагов по своему просторному кабинету. – Что такого можно сделать в масштабах всего фронта, имея в распоряжении всего лишь две единицы бронетехники? Боезапас ограничен, топлива тоже не так уж много, да и моторесурс у танка и броневика не бесконечный…

Император хотел привести ещё какие-то аргументы, но был прерван появлением личного секретаря, с поклоном остановившегося на пороге кабинета.

– Ваше величество, срочное сообщение от графа Волжского для его светлости, – доложил секретарь. – Вы приказали немедленно сообщать вам все новости, касающиеся барона Белова…

Богдан первый требовательно протянул руку, и слуга тут же вложил в неё бланк с несколькими строками текста.

– Не против? – покосился на брата император. Всё же формально Волжский являлся вассалом герцога, и сообщение было адресовано именно ему.

– Читайте, ваше величество, – вежливо наклонил голову Петр Клещеев.

Жестом отпустив секретаря, Богдан Первый развернул сложенный пополам лист бумаги с золотой окантовкой и гербом Империи. С минуту монарх вчитывался в текст, и, судя по всему, никак не мог поверить своим глазам. Во всяком случае, у герцога возникло ощущение, что император перечитал сообщение, как минимум, трижды.

– Ты прав, брат, – монарх, наконец, оторвал взгляд от текста и перевел его на герцога. – Барона Белова я действительно недооценил. Очень сильно недооценил.

– Что там? – проявляя чудеса выдержки, невозмутимо поинтересовался герцог.

– К нам едут очень интересные гости, – кривовато усмехнулся монарх, чье настроение стремительно менялось к лучшему. – Впрочем, читай сам. Ты уже имел удовольствие понаблюдать за моим выражением лица во время прочтения этого документа. Теперь я хочу насладиться твоим.

Герцог взял из рук императора бланк с текстом сообщения, но его реакция на прочитанное оказалась совсем не той, которую ожидал Богдан Первый.

– Что не так? – удивленно спросил монарх, глядя на задумчивое выражение лица брата.

– Всё, – коротко ответил Петр Клещеев.

– Поясни.

– Всё не так. Хорошо, конечно, что барон Белов жив и не стал предателем. Но в результате его рейда мы оказались в ситуации зайца, каким-то чудом умудрившегося поймать лису. Вот вроде бы он её держит, но что с ней дальше делать, не знает. Убить не может, а если отпустить, она его немедленно сожрет. И договориться не получится. Лиса ему что угодно пообещает, но как только окажется на свободе, сразу приступит к сытному обеду.

– Считаешь, всё настолько плохо?

– Сложно вот так сразу сказать, но, на мой взгляд, стало только хуже. По-хорошему, эту войну следует как можно быстрее заканчивать, пусть и с большими уступками врагу. Наши войска сдерживают противника буквально из последних сил. Если дождемся обвала фронта – условия мира станут просто катастрофическими. А обвал неминуем. Распутица заканчивается, и скоро преимущество противника в бронетехнике и артиллерии приведет сразу к нескольким глубоким прорывам нашей обороны.

– Но в результате действий Белова мы получили как минимум передышку, – возразил Богдан Первый. – Это позволит подтянуть войска из глубины империи и укрепить фронт.

– И надолго нас хватит? – в вопросе герцога прозвучал неприкрытый скепсис. – Я бы не строил лишних иллюзий. Да, теперь мы вроде бы получаем неплохую переговорную позицию, но диктовать свои условия странам вражеской коалиции всё равно не сможем. Они как были намного сильнее нас, так и остаются. Только теперь мы ещё и публично их унизили. А как ещё можно воспринимать дерзкий рейд Белова? Лучше бы этот деревенский барон геройски погиб, отражая попытку захвата моста через Днепр. Вот что нам теперь делать с Генрихом, Сигизмундом и Уильямсом? Предложить им мирный договор с уступкой части наших территорий? Так условия теперь будут ещё хуже, чем до их пленения. Они ведь тоже прекрасно понимают, кто здесь лиса, а кто заяц, и кроме наших западных земель и репараций однозначно потребуют выдачу им Белова, как главного виновника их унижения.

– И что ты предлагаешь? – настроение Богдана Первого вновь качнулось в сторону мрачной депрессии, в которой он пребывал все последние дни.

– Встретим пленных монархов со всем возможным уважением к их статусу. Дадим им время отдохнуть и прийти в себя перед началом переговоров и, само собой, пообщаемся с бароном Беловым. Нужно понять, наконец, кто он такой на самом деле и какими возможностями обладает. А дальше будем решать, что с ним делать. Тут возможны разные варианты, от награждения и почестей до публичной казни. Отдавать его врагам в любом случае нельзя, но никогда не поздно объявить, что он действовал не просто без приказа, а вопреки приказу, за что его и постигла заслуженная кара.

* * *

От идеи захватить броневик, обезвредив барона Белова и его спутницу, Генриху Пятнадцатому пришлось отказаться почти сразу. Ну, может быть, не совсем отказаться, но, как минимум, отложить её осуществление до лучших времен.

Мало того, что до самого люка броневика двум монархам, лорду Уильямсу и князю Михаю пришлось идти под прицелом автоматической пушки и двух крупнокалиберных пулеметов, так ещё и на входе в десантный отсек боевой машины их встретил не барон Белов или кто-то из его людей, а ремонтный робот кибов, вполне уверенно сжимавший в гибких манипуляторах пулемет MG–3. Генриха и его спутников это зрелище повергло в настоящий шок, надолго лишив их воли к какому-либо сопротивлению.

Ремдрон кибов, подчиняющийся командам людей, казался королю чем-то совершенно невозможным. Несколько позже, уже немного отойдя от первого потрясения, он внимательнее рассмотрел робота и сделал для себя неутешительный вывод, что и его королевство, и бриты, и уж тем более шляхтичи и остальные союзники сильно отстали от русских в оружейных технологиях. Вернее, не совсем так. В довольно большой, но плохо организованной армии Русской Империи ничего подобного этому роботу ни разу замечено не было. Все опасные технологические новшества противника оказались сосредоточены в одном месте – в руках барона Белова, что казалось Генриху Пятнадцатому очень странным. Барон – не та фигура, которой может быть позволено единолично обладать столь впечатляющей мощью.

Конечно, ремонтный дрон, вооруженный пулеметом земного производства, не столь уж опасная боевая единица в масштабах армий и фронтов, но это пока он один. Впрочем, Генрих почти не сомневался, что на поток изготовление таких машин у русских пока не поставлено – слишком уж коряво выглядел робот. Функционировал он исправно, но, судя по состоянию корпуса, жизнь его изрядно потрепала, да и дополнительные блоки, размещенные прямо на тонкой броне, казались установленными кустарным способом. Ну не выглядят так серийные изделия.

Как бы то ни было, такой охранник напрочь исключал для пленников возможность захватить броневик и поменяться с Беловым и его спутницей ролями. Ментальная магия против робота бесполезна, а физической силой и реакцией он однозначно превосходит любого человека, даже если не брать в расчет наличие у дрона генератора защитного поля и довольно мощного сканера. Поэтому Генрих Пятнадцатый не стал испытывать судьбу и без возражений сдал дрону личное оружие и все имевшиеся у него конструкты тайкунов. Его примеру последовали и остальные. Лишь лорд Уильямс попытался утаить какой-то хитрый амулет, закрепленный на голени с помощью тонкого ремешка, но робот, судя по всему, был оснащен достаточно мощным сканером, и попытка брита не увенчалась успехом. Дрон очень выразительно повел стволом пулемета и указал одним из манипуляторов на его правую ногу.

– Этот конструкт тоже необходимо сдать, – прокомментировала действия робота спутница Белова, присматривавшая из кабины броневика за процессом приема пленных. Её лицо невольно притягивало взгляд какой-то особенной нездешней красотой, которую Генрих не встречал раньше ни у одной женщины.

Ослушаться её лорд Уильямс, само собой, не решился.

– Кто я такой, вы, господа, уже знаете, – раздался сверху, с места стрелка, мужской голос, явно принадлежавший довольно молодому человеку. – Разрешите представить вам мою супругу баронессу Шелу Белову. Располагайтесь и устраивайтесь поудобнее. Чувствовать себя как дома я вам, по понятным причинам, не предлагаю, но какой-то минимальный комфорт мы постараемся вам обеспечить. Некоторое время нам придется провести вместе в не самых привычных для вас условиях, однако таковы издержки войны. Думаю, вы знали на что шли, начиная вторжение в наши земли.

Люк броневика закрылся, и боевая машина резво тронулась с места, заставив пленников схватиться за страховочные поручни. Генрих Пятнадцатый бросил ещё один мрачный взгляд на вооруженного пулеметом робота и опустился на одно из расположенных вдоль борта кресел, подав пример остальным. Нельзя сказать, что король франков был окончательно сломлен происходящим, но некое бессилие что-либо изменить в происходящем он всё же ощутил. Если по пути к люку броневика Генрих ещё надеялся как-то обернуть ситуацию в свою пользу, то теперь он четко осознавал, что с русскими придется договариваться, причем на не самых приятных для коалиции условиях.

Король неплохо знал людей и, в отличие от многих своих предшественников, ранее побывавших в плену у Белова, не строил иллюзий по поводу того, что ему удастся склонить барона к предательству щедрыми обещаниями и головокружительными перспективами. Генрих не сомневался, что Белов ведет свою собственную большую игру, и менять одного сюзерена на другого в его планы однозначно не входит. Такие люди не становятся изменниками, хотя бы по той причине, что отмыться от такого поступка невозможно. О каком доверии нового хозяина можно говорить, если ты предал своего предыдущего господина? В какой-то момент в памяти Генриха Пятнадцатого очень к месту всплыли слова древнеримского полководца Квинта Сервилия Цепиона: «Roma traditoribus non premia» – «Рим предателям не платит». Вряд ли бывший деревенский охотник Сергей Белов знал эту фразу, но в том, что купить его не получится, король франков ни секунды не сомневался.

* * *

Операция по прорыву к третьей планете поначалу развивалась в полном соответствии с планом, однако нехорошие предчувствия не оставляли полковника Хага ни на секунду. Формировать из кораблей Республики и Державы единый боевой ордер объединенное командование не рискнуло – слишком уж сильно отличались у бывших противников системы управления боем и тактические принципы его ведения. Поэтому к планете атакующие эскадры приближались хоть и одновременно, но с разных направлений.

Исключение было сделано только для небольшого отряда кораблей, выделенного для разведки боем. Эта боевая группа состояла из равного количества вымпелов Республики и иншеров, и именно в неё входил крейсер Полковника Хага. Задача перед отрядом стояла предельно ясная – спровоцировать противника на атаку и заставить его раскрыть свое местоположение. Дальше в дело должны были вступить новейшие сканеры линкора «Консул Мар» и только что доставленные из-за барьера сверхчувствительные конструкты наблюдения иншеров, установленные на флагмане их эскадры.

Предполагалось, что, захватив корабли противника сфокусированным сканирующим излучением, они уже не позволят им скрыться под маскировочными пологами. Теоретически план предусматривал немедленный выход из боя сводного отряда полковника Хага и кейра Гуша сразу после обнаружения противника, но они оба хорошо понимали, что шансов уйти живыми из-под огня кораблей третьей силы у них будет немного.

Для упрощения взаимодействия между входящими в отряд кораблями Хаг договорился с кейром Гушем, что объединенный штаб отряда будет находиться на борту его крейсера. Во время относительно недавней разведывательной операции такой подход уже был испробован и показал себя вполне действенным. Правда, тогда управление рейдом разведчиков велось с корабля-конструкта иншеров, а теперь штаб разместили на крейсере Республики, но сути это не меняло.

Приказ начать имитацию попытки прорыва к планете аборигенов полковник Хаг получил, когда объединенный флот пересек орбиту пятой планеты. Обе основные эскадры намеренно никуда не торопились, и отряд Хага и Гуша легко вырвался вперед, быстро оставив их позади.

– Сброс зондов, – приказал полковник, не видя смысла тянуть с развертыванием разведывательной сети перед своим боевым ордером.

Количество дружественных отметок на тактической голограмме сразу увеличилось на порядок. Помимо зондов, выпущенных кораблями Республики, в космосе оказалось и около сорока конструктов наблюдения иншеров. Вместе они сформировали обширную завесу, летящую перед строем отряда и просеивающую пространство мощным сканирующим излучением. Увы, как и в прошлый раз, их чувствительности оказалось недостаточно для обнаружения кораблей противника. Впрочем, те, кто планировал эту операцию, ни на что иное и не рассчитывали.

Учитывая опыт первой встречи с новым противником, Хаг приказал всему экипажу надеть легкие скафандры, оснащенные индивидуальными генераторами силового щита. Обычно во флоте Республики такое не практиковалось, поскольку статистика многочисленных боев прошлой войны показывала, что если уж вражеское оружие пробило силовой щит и корабельную броню, то никакие личные средства защиты экипажу уже не помогут. А вот дополнительные неудобства защитная экипировка создавала, так что от её применения было решено отказаться.

Однако Хаг помнил, что кейру Гушу и ещё нескольким членам команды погибшего корабля иншеров удалось уцелеть только благодаря высокоуровневым конструктам персональной защиты. Правда, за их жизни медикам пришлось упорно бороться, но раз уж практика показала, что такой подход дает шанс уцелеть в бою, полковник счел, что странно было бы им не воспользоваться. Тем более что его нехорошие предчувствия с каждой секундой только усиливались.

У иншеров скафандров не было, но полковник обратил внимание, что защитными артефактами они тоже не пренебрегли, причем качество этих конструктов сильно отличалось в зависимости от положения каждого кейра в иерархии Державы. К примеру, амулет силового щита, висевший на груди кейра Гуша, однозначно обладал гораздо более высоким рангом, чем артефакты его подчиненных. Правда, и среди членов экипажа крейсера Республики в этом вопросе не было равенства. Хаг бросил короткий взгляд на толстую пластину генератора индивидуального силового щита, закрепленную на поясе его скафандра. С его званием и доходами он мог позволить себе защитное оборудование, намного превосходящее по характеристикам штатные армейские образцы.

– Разведывательная сеть полностью развернута, – доложил оператор контроля пространства. – Дистанция до третьей планеты пятьдесят восемь миллионов километров. Кораблей противника не наблюдаю.

– Подтверждаю, – спустя пару секунд доложил кейр Гуш. – Наши конструкты тоже пока ничего не видят.

Полковник молча кивнул, прекрасно понимая, что пустота космоса впереди по курсу – не более чем иллюзия. Он не сомневался, что корабли третьей силы давно видят его отряд и лишь выбирают удобный момент для нанесения удара. В прошлый раз враг начал действовать, когда сеть беспилотных разведчиков оказалась в трех миллионах километров от планеты аборигенов. Хаг предполагал, что и сейчас его отряд подвергнется атаке примерно на такой же дистанции. Однако его ожидания не оправдались. Сложно сказать, что заставило противника изменить тактику. Скорее всего, сказалось количество кораблей, задействованных Республикой и Державой для прорыва к планете. Как бы то ни было, теперь третья сила проявила себя намного раньше.

Первый удар враг нанес не по отряду Хага, а по эскадре иншеров, приближавшейся к планете со стороны местной звезды. Видимо, третья сила считала их корабли-конструкты наиболее опасными, ведь именно с крейсера кейра Гуша был впервые обнаружен неизвестный корабль, нарушивший границы закрытой зоны.

Атака началась совершенно неожиданно и развивалась стремительно. Хаг не мог не признать, что спланирована она была очень качественно, и эффектом внезапности противник воспользовался по максимуму. Первыми исчезли в ярких вспышках взрывов три корвета передового дозора. Иншеры, конечно, называли свои разведывательно-патрульные корабли как-то иначе, но по классификации, принятой во флоте Республики, они считались именно корветами. Их главной задачей являлось обнаружение противника и предотвращение внезапного нападения на основные силы эскадры, однако выполнить свою функцию они не смогли. Гибель корветов лишь на пару секунд опередила удар кораблей врага по флагману иншеров и ещё двум линкорам, составлявшим ядро боевого ордера эскадры.

Расстояние между отрядом полковника Хага и атакованной эскадрой иншеров было слишком большим, чтобы сканеры могли представить картину боя во всех деталях, но основной ход событий тактическая голограмма всё же отражала. Линкоры союзников оказались для оружия третьей силы более сложной целью, чем корветы. Первый удар их защитные поля почти полностью отразили, но, судя по выражению лица кейра Гуша, в том, что им удастся пережить второй залп, он очень сомневался.

Эскадру иншеров атаковали как минимум шесть кораблей противника. Теперь, когда они открыли огонь, конструктам наблюдения союзников наконец удалось их обнаружить и более или менее локализовать в пространстве. Увы, именно что более или менее. Полностью пробить маскировочные поля врага так и не удалось, но теперь иншеры, по крайней мере, видели цели, и их корабли обрушили на них всю мощь своих боевых конструктов.

За прошедшие со времен последней войны полтора века книжники магической цивилизации создали немало нового оружия, и сейчас Хаг наблюдал его в действии. Иншеры использовали темную энергию в разных формах. Сложно сказать, как работа их боевых конструктов выглядела в реальности, но вычислитель крейсера визуализировал её, используя интуитивно понятные людям образы. Прямые энергетические удары отображались на тактической голограмме, как ветвящиеся молнии и сильно вытянутые светящиеся плазмоиды, тянущиеся от линкоров и крейсеров иншеров к кораблям третьей силы. В пространстве они распространялись быстро, но далеко не мгновенно – сказывалась большая дистанция до противника. На голограмме это выглядело так, будто разряды отрываются от породивших их кораблей и самостоятельно движутся к целям.

Вслед за энергетическим залпом корабли иншеров выбросили в космос целый рой малых големов, начавших быстро разгоняться в сторону противника. Проводя аналогию с техногенным оружием, их можно было бы назвать чем-то средним между снарядами и торпедами. Каждый конструкт управлялся боевым демоном, выведенным селекционерами иншеров для одной единственной самоубийственной атаки.

Увы, красные отметки на тактической голограмме не стояли на месте, покорно ожидая, когда до них дотянется оружие иншеров. Они активно маневрировали, уклоняясь от прямых попаданий, но плотность огня эскадры союзников оказалась слишком высокой. Защитные поля кораблей третьей силы вспыхнули, принимая удары, однако вместо того чтобы отразить атаку или взорваться, цели просто пропустили бушующие энергией разряды сквозь себя и бесследно растворились в пространстве.

– Фантомы! – с нескрываемой досадой выдохнул кейр Гуш.

Полковник Хаг полностью разделял эмоции союзника. Залп эскадры иншеров бесполезно растворился в пустоте. Одноразовые големы-торпеды, даже потеряв цели, продолжили разгоняться, стремясь достичь точек пространства, где их конструкты наблюдения в последний раз видели противника, но это выглядело скорее как инстинктивное действие, а не как решение, имеющее хоть какой-то практический смысл. Бой замер в некой точке высшего напряжения, и в этот момент противник нанес ещё один удар.

На этот раз защита линкоров не выдержала, и, пробив силовые поля, оружие врага добралось до накачанной темной энергией брони кораблей иншеров. К удивлению Хага, линкоры союзников выдержали и это. Во всяком случае, они не взорвались и не развалились на части. На каких принципах работало оружие третьей силы, ни ученые Республики, ни книжники Державы, определить так и не смогли, несмотря на предельно тщательное исследование обломков крейсера кейра Гуша и всесторонний анализ записей боев с новым противником. Тем не менее, и оно имело пределы своей разрушительной силы.

Под ударами врага броня линкоров не устояла, однако она приняла на себя почти всю их энергию. Впрочем, внутренние отсеки наверняка получили серьезные повреждения, и вряд ли после таких попаданий стоило ждать, что корабли иншеров сохранят боеспособность.

Конструкты наблюдения эскадры союзников вновь засекли шесть целей, однако в том, что это настоящие корабли противника теперь имелись серьезные сомнения. Судя по всему, командующий иншеров рассуждал точно так же, и на этот раз не стал торопиться с ответным залпом. Вместо этого он бросил в атаку на обнаруженные цели легкие силы своей эскадры – корветы и эсминцы. Единственный авианосец союзников, державшийся позади линкоров и пока не атакованный противником, начал выпускать в космос небольшие пилотируемые корабли-конструкты, условно классифицируемые военными Республики как штурмовики, истребители и торпедоносцы.

Полковник Хаг перевел взгляд на эскадру Республики. Атака противником кораблей иншеров не заставила генерала Курга отказаться от прорыва к планете аборигенов. Прийти на помощь союзникам он в любом случае не успевал, да и реши он это сделать, путь к месту вспыхнувшей схватки всё равно проходил бы недалеко от третьей планеты. Корабли Республики резко увеличили скорость, до предела напрягая внутрисистемные двигатели, и расстояние между ними и планетой стало быстро сокращаться.

– Если эскадра генерала Курга сохранит динамику разгона, мы прибудем на высокие орбиты планеты почти одновременно, – доложил навигатор.

Никаких новых приказов от командования не поступало, и Хаг решил продолжить выполнение поставленной задачи, хотя, на его взгляд, её изначальный смысл уже потерял всякую актуальность. Впрочем, сейчас его отряд фактически превратился в головной дозор эскадры генерала Курга, что, видимо, вполне устраивало командующего, а иншерам в данный момент было явно не до раздачи приказов так и не обнаружившему противника отряду, выдвинутому к планете для разведки боем.

– Контроль пространства, развернутый доклад! – потребовал Хаг, чья интуиция уже буквально выла, предупреждая о надвигающейся опасности.

– Пусто, – не отрывая взгляда от пульта управления системами сканирования, доложил оператор, и в его голосе Полковник явственно расслышал смесь напряжения и растерянности. – Ни прямых, ни косвенных признаков наличия перед нами противника не фиксируется. Возмущения гиперполя и флуктуации темной энергии в пределах естественных значений. Вычислителю просто не за что зацепиться.

– Кейр Гуш? – полковник развернулся к командиру союзников.

– У нас тоже никаких результатов, – мрачно ответил иншер и отвел взгляд.

– А ваша личная способность? – слегка надавил на Гуша голосом Хаг. – Дестабилизация генераторов маскировочного поля противника – это именно то, что нам сейчас нужно.

– Вы забываете об ограничениях моего умения, полковник, – по-прежнему не глядя в глаза Хагу, произнес кейр Гуш. – Мне нужно хотя бы примерно знать, в каком секторе находится противник, иначе я лишь зря потрачу силы, а применить способность повторно смогу лишь через длительное время. К тому же дистанция, на которой она работает, не так уж велика.

– «А ещё ты помнишь, чем закончилось предыдущее применение твоего умения и явно не хочешь пройти через это ещё раз», – мысленно добавил полковник, но вслух эту мысль озвучивать не стал.

Впрочем, Хаг был вынужден признать, что иншер прав, и сейчас действительно бессмысленно выкладывать на стол этот последний козырь. Даже обнаружив противника, их малочисленный отряд, состоящий из далеко не самых сильных кораблей, не сможет его уничтожить. А вот когда их нагонит эскадра генерала Курга, расклад станет несколько иным.

– Уменьшить скорость сближения с планетой до пятидесяти процентов от текущей, – приказал Хаг. Чем дальше, тем меньше он видел смысл провоцировать врага на атаку до того момента, как по кораблям противника смогут отработать главным калибром линкоры и тяжелые крейсеры Республики.

Полковник опасался, что командующий эскадрой немедленно вмешается в его действия и вновь прикажет увеличить скорость, но генерал никак не отреагировал на его маневр. Внутри эскадры Республики сейчас шли активные перестроения. Её боевой ордер трансформировался в конфигурацию, более подходящую для отражения возможных атак с любых направлений, и, видимо, у командующего и его штаба в данный момент хватало более важных дел. Впрочем, возможно, решение полковника Хага генерала вполне устроило, и он не счел необходимым что-то менять.

Хаг прекрасно понимал генерала Курга. Глядя на избиение эскадры иншеров, командующий силами Республики наверняка не сомневался, что его корабли станут следующими целями третьей силы и пытался хоть как-то подготовиться к предстоящей схватке, явно не сулившей ему ничего хорошего.

Самым разумным сейчас было бы изменить курс и как можно быстрее покинуть окрестности планеты, а лучше и границы системы, но просто сбежать генерал позволить себе не мог. Бросить ведущих безнадежный бой союзников, даже не попытавшись достичь целей операции, означало бы поставить жирный крест на всём дальнейшем сотрудничестве с иншерами. Такого командующему точно бы не простили.

Хаг вновь сконцентрировался на сражении эскадры Державы с кораблями третьей силы. Два из трех огромных линкоров магической цивилизации уже превратились в испускающие неяркое свечение обломки. Флагман иншеров тоже был избит до неузнаваемости, но пока каким-то чудом держался и не распадался на части. Впрочем, по нему уже никто не стрелял. Противник сосредоточился на крейсерах, эсминцах и корветах союзников, которых всё ещё оставалось довольно много. Авианосец почему-то вообще не подвергся атаке. Наверное, враг не видел в нем и его авиагруппе серьезной угрозы.

С какой стороны ни посмотри, этот бой выглядел игрой в одни ворота и не мог закончиться ничем иным, кроме полного разгрома эскадры союзников. Тем не менее, схватка затягивалась, что вряд ли было в интересах противника. Пока шло это сражение, отряд Хага и эскадра генерала Курга беспрепятственно приближались к планете аборигенов, а пропускать туда чужие корабли враг явно не хотел.

– Плотность вражеского огня по эскадре герцога Ватаха быстро снижается, – доложил кейр Гуш. – Похоже, противник выходит из боя.

– Вполне ожидаемо, – без всякого энтузиазма кивнул Хаг. – Думаю, вашим уцелевшим кораблям какое-то время будет не до продолжения движения к планете, и сейчас враг переключит свое внимание на нас. Готовьтесь, кейр Гуш. Без вашей уникальной способности у нас не будет ни единого шанса.

– С ней шансов тоже не будет, – негромко и как-то обреченно произнес иншер. – Но я сделаю всё, что смогу.

Несмотря на явное неверие в положительный исход схватки, лицо иншера выражало мрачную решимость, и сейчас это полковника вполне устраивало.

В бою наступила напряженная пауза, оказавшаяся, впрочем, гораздо короче, чем ожидал Хаг. Судя по всему, противник действовал компактным отрядом кораблей, но их динамика разгона явно намного превосходила возможности эскадр Державы и Республики, так что много времени на перемещение к новой цели им не потребовалось.

Хаг полагал, что при атаке на корабли Республики враг использует ту же тактику, что и при нападении на эскадру союзников. Он ждал, что противник сначала ударит по их с кейром Гушем отряду, игравшему роль головного дозора, но враг не стал повторяться и выбрал другой вектор атаки, нанеся удар по эскадре генерала Курга с фланга, перпендикулярно её курсу. Во всяком случае, именно в этой точке пространства на тактической голограмме отобразились шесть слегка расплывающихся красных отметок. Увы, почти наверняка это опять были фантомы, а вот залп настоящих кораблей третьей силы сканеры эскадры засечь так и не смогли, хотя последствия он имел не менее серьезные, чем при ударе по эскадре иншеров.

Линкоры «Республика» и «Консул Мар» практически полностью лишились силовых щитов, а тяжелый крейсер проекта «Страж» получил повреждения и начал быстро отставать от остальных кораблей эскадры, выходя из боевого ордера. Единственным положительным моментом в этой ситуации оказалось то, что полученные попадания хотя бы позволили понять, с какого направления атакует противник.

– Кейр Гуш, ваш выход, – твердо произнес полковник Хаг. – Вряд ли в этом бою выдастся более удачный момент для применения вашей способности. С каждой следующей минутой эскадра Республики будет только терять боевую мощь, а сейчас все орудия главного калибра ещё в строю и готовы к залпу. Им нужны только цели.

Иншер молча кивнул и снял с пояса довольно массивный жезл, увенчанный крупным бирюзовым кристаллом сложной формы. Взявшись за его рукоять обеими руками, кейр Гуш чуть вытянул конструкт вперед.

Видеть своими глазами эманации темной энергии полковник не мог, но сейчас он был в легком боевом скафандре, оснащенном вполне неплохим сканером. Хаг опустил прозрачное забрало шлема, и режим дополненной реальности немедленно преобразил для него картину происходящего.

Камень в навершии артефакта ярко светился, заливая всё вокруг призрачными бирюзовыми сполохами. С каждой секундой свечение усиливалось, а его спектр смещался в оранжево-красную область. Хагу даже показалось, что он видит расходящиеся от пылающего кристалла волны некой почти материальной субстанции, свободно проходящей сквозь стены боевой рубки и толстые бронеплиты внешней обшивки крейсера. Судя по опыту первой встречи с третьей силой, сейчас эти волны вносили некие помехи в работу генераторов маскировочных полей противника, значительно снижая их эффективность.

– Обнаружено девять новых целей! – громко доложил оператор контроля пространства, и в ту же секунду линкоры и тяжелые крейсеры эскадры генерала Курга открыли огонь.

Хаг помнил, что кейр Гуш способен поддерживать свое умение активным не больше тридцати секунд. Впрочем, в динамичном космическом бою за это время можно успеть очень многое, и командиры кораблей Республики попытались выжать из внезапно изменившейся ситуации максимум возможного.

Первыми по целям отработали главные калибры. Яркие вспышки разгонных импульсов переводили тяжелые снаряды в режим полупогружения в гипер и придавали им начальную скорость. Для сканеров сторонних наблюдателей они двигались к целям намного быстрее скорости света, хотя в обычном трехмерном пространстве снаряды перемещались не быстрее сотни километров в секунду. Однако полупогружение в гипер искривляло пространство и время. При этом снаряд не покидал полностью привычное людям пространство, но всё же частично уходил в так до конца и не познанную учеными бездну многомерности, открывшую когда-то кораблям людей путь к далеким звездам. Конечно, для межзвездных перелетов требовался полноценный гиперпрыжок, но для полетов внутри планетных систем гораздо больше подходило именно частичное погружение в гипер, да и энергии оно требовало на порядки меньше.

На этот раз снаряды ударили не по фантомам, а по настоящим целям, однако корабли третьей силы, сопоставимые по размерам со стандартными корветами Республики, в очередной раз показали, что способны очень неприятно удивить любого противника. Их силовые щиты полыхнули огнем и уверенно отразили полный залп двух линкоров и трех тяжелых крейсеров эскадры генерала Курга. Конечно, далеко не все снаряды достигли целей, примерно четверть из них была сбита на подлете каким-то мощным, но явно не слишком дальнобойным энергетическим оружием, ещё треть просто прошла мимо в результате предпринятых врагом маневров уклонения, но попаданий всё равно оказалось очень много. Любому корвету Державы или Республики даже их малой части хватило бы, чтобы превратиться в быстро рассеивающееся облако плазмы, однако ни один из кораблей третьей силы не только не был уничтожен, но даже не получил повреждений.

Тем не менее, попадания тяжелых снарядов врагу явно не понравились. Его боевой ордер распался, и корабли начали быстро разгоняться по разным векторам, стремясь разорвать дистанцию и выйти из зоны действия непонятного устройства, сумевшего пробить их маскировку. За уходящим противником устремились легкие корабли генерала Курга, надеясь максимально сократить дистанцию для уверенного пуска торпед. Однако новый залп врага сильно поумерил их пыл. Уже знакомые Хагу узкие полупрозрачные пространственные тоннели протянулись на мгновение к эсминцам Республики. Сквозь них к кораблям людей скользнули бледно светящиеся росчерки, и девять вымпелов эскадры генерала Курга ярко вспыхнули и исчезли с тактической голограммы.

– Всё.. – обессиленно выдохнул кейр Гуш, медленно оседая на пол.

Свечение кристалла в навершии его жезла померкло, и одновременно отметки кораблей третьей силы в объеме тактической голограммы превратились в мутные расплывающиеся шары, медленно увеличивающиеся в размерах. Новейшие сканеры линкора «Консул Мар» всё же смогли вцепиться в них узко сфокусированным излучением, но качество захвата целей снизилось во много раз, и по мере увеличения дистанции до противника оно продолжало ухудшаться.

– Входим в зону уверенного сканирования поверхности планеты, – доложил оператор контроля пространства, и полковник Хаг внезапно с предельной отчетливостью осознал, что произойдет в следующие несколько секунд.

– Экипажу загерметизировать скафандры! – успел приказать полковник.

Что интересно, его приказ прекрасно поняли не только члены экипажа крейсера, но и находящиеся в боевой рубке иншеры. Их силуэты окутало мягкое сияние – так режим дополненной реальности визуализировал активированные союзниками артефакты силовых щитов. А в следующее мгновение корабль полковника Хага буквально расколол надвое чудовищной силы удар.

Глава 2

Противник остался верен своей тактике. Как только в сражение вмешался некий фактор, способный хотя бы временно свести на нет его преимущество в качестве маскировочных полей, враг сразу же приступил к его ликвидации. Видимо, враг смог точно определить, с какого именно корабля людей исходят возмущения темной энергии, разрушающие его маскировку, и немедленно нанес по нему удар. Правда, кейр Гуш начал применять свою способность сразу после залпа кораблей третьей силы, а какое-то время для перезарядки их оружия, судя по всему, всё же требовалось, и только поэтому крейсер полковника Хага не был атакован в ту же секунду.

Не слишком мощный гравикорректор, встроенный в легкий скафандр, не смог полностью погасить ударную перегрузку, и Хаг на какое-то время потерял сознание, однако коктейль стимуляторов, впрыснутый ему в кровь автоматическим медицинским модулем, довольно быстро привел его в чувство. Судя по увиденному полковником, крейсер, как единое целое, прекратил свое существование.

Боевая рубка – одно из самых защищенных мест на военном корабле, и, судя по её состоянию, от крейсера мало что осталось. Прочная броня стен была смята, как тонкий пластиковый лист и зияла крупными разломами, причем в самых больших из них виднелись не разорванные и перекрученные остатки внутренних отсеков, а яркие точки звезд, мелькающие вспышки взрывов и светящиеся облака разлетающихся раскаленных обломков. Вокруг мертвого крейсера продолжался бой, а точнее, избиение немногих уцелевших кораблей отряда полковника Хага и эскадры генерала Курга.

Остатки корабля продолжали регулярно подрагивать. Что-то в разрушенных отсеках всё ещё взрывалось, и это могло нести в себе немалую опасность. Все приборы и пульты выглядели абсолютно мертвыми, связь с корабельным вычислителем отсутствовала, и что сейчас происходит с главной энергетической установкой, полковник мог только догадываться, однако если он хотел получить хоть какой-то шанс выжить, крейсер следовало покинуть как можно быстрее.

Хаг ещё раз окинул взглядом разгромленную боевую рубку. Большинство иншеров и членов экипажа корабля выбросило в космос при взрывной разгерметизации, но несколько изломанных тел беспомощно плавало в невесомости. Увы, им не помогли ни скафандры, ни защитные артефакты. Сам полковник выжил, только благодаря мощному генератору силового щита и усиленному скафандру. Впрочем, кажется, погибли не все. Справа-внизу, за покореженным пультом оператора контроля пространства, Хаг рассмотрел слабое свечение индивидуального защитного поля. Полковник осторожно оттолкнулся ногой от стены и плавно сместился в сторону, обнаружив за пультом висящего в двадцати сантиметрах от пола иншера.

– Вот ведь везучий какой, – удивленно произнес вслух полковник, узнав в выжившем кейра Гуша. – Впрочем, защитный артефакт у тебя тоже очень непростой. Он-то, похоже, тебя и спас.

Иншер всё ещё был без сознания, и на появление полковника никак не отреагировал. Хаг пару секунд повисел над ним, размышляя, что делать дальше, и пришел к выводу, что в изувеченной боевой рубке он союзника в любом случае не оставит. Командир всегда покидает корабль последним. По крайней мере, последним из оставшихся в живых.

Как в данной ситуации можно спастись, полковник совершенно не представлял, но в том, что из обломков крейсера нужно срочно выбираться, он не сомневался. Осторожно приблизившись к кейру Гушу, полковник протянул руку и убедился, что артефакт, защищающий иншера от воздействия космического вакуума, не воспринимает его действия, как агрессию против своего хозяина. Силовое поле спокойно пропустило руку Хага, и позволило ухватить Гуша за одежду. Полковник был уверен, что пулю или разряд темной энергии защита непременно бы остановила, а вот медленно движущуюся руку конструкт как угрозу не воспринял. Видимо, работа артефакта зависела от каких-то тонких настроек, устанавливаемых его владельцем. В данном случае Хагу повезло – кейр Гуш весьма разумно отрегулировал параметры защиты.

Выбравшись из рубки через самый крупный пролом, полковник оказался в открытом космосе. Впрочем, совсем уж открытым его назвать было сложно. Вокруг летало множество обломков, а внизу, под ногами, висел шар планеты аборигенов, наполовину освещенный местной звездой. Как оказалось, им удалось подобраться к своей цели достаточно близко.

Вокруг продолжалось сражение, но, судя по всему, оно уже шло к своему завершению, причем явно не в пользу эскадр Республики и Державы. Во всяком случае, тактическая проекция на забрале шлема отображала уже совсем немного сохранивших боеспособность вымпелов эскадры генерала Курга.

Полковник сфокусировал взгляд на видимом издалека крупном обломке, и вычислитель скафандра послушно увеличил изображение, позволив Хагу рассмотреть его во всех деталях. Увиденное его совершенно не порадовало. Перед взглядом полковника предстала изувеченная оружием врага носовая часть линкора «Консул Мар». Находился обломок довольно далеко и летел достаточно быстро. Судя по всему, скоро ему предстояло войти в верхние слои атмосферы планеты аборигенов.

Оглянувшись на покинутый обломок собственного крейсера, Хаг тяжело вздохнул. Вряд ли кто-нибудь, кроме него и кейра Гуша, мог выжить в том огненном смерче, который прокатился по отсекам погибшего корабля. Впрочем, отдельные фрагменты корпуса выглядели более или менее сохранившими изначальную форму. Увы, совсем небольшие, так что живых там точно быть не могло.

Окинув взглядом картину боя, полковник пришел к выводу, что в этот раз на спасательную операцию им рассчитывать не приходится. Враг явно вознамерился зачистить под ноль все боеспособные корабли, почти сумевшие прорваться к планете. Может, из остатков эскадры иншеров, не сумевшей продвинуться так далеко, кому-то и удастся уйти, но корабли Республики однозначно обречены, а значит в деле собственного выживания ему придется рассчитывать только на себя. Ну, может быть, ещё на кейра Гуша, если тот соизволит прийти в сознание.

– Вычислитель, у нас хоть что-то уцелело, кроме моего скафандра? – без особой надежды спросил Хаг.

– Вверенный вам отряд кораблей полностью уничтожен, – констатировал бесстрастный голос, синтезированный искусственным интеллектом. – Все разведывательные зонды также потеряны.

– Просканируй обломки крейсера. Может хоть что-то осталось из малых автономных механизмов.

– Выполняю… Сканер скафандра не предназначен для решения подобных задач. Процесс может занять до двух минут.

Полковник с опаской покосился на продолжающие агонизировать руины корабля, бесформенным облаком дрейфующие к планете. Что-то там продолжало беззвучно вспыхивать, искрить, а иногда и взрываться. Такое соседство Хага сильно напрягало, но и просто оттолкнуться силовым щитом от стены изувеченной боевой рубки и улететь в открытый космос он тоже никак не мог решиться. Нет в пустоте спасения, и искать их там точно никто не станет.

– Обнаружен частично функционирующий специализированный дрон команды борьбы за живучесть, – доложил искусственный интеллект. – Модель пять-А-семнадцать. Основная функция – устранение боевых повреждений корпуса корабля вне пустотных доков.

Полковник поморщился. Ну какой ему толк от ремонтника? Что тут вообще можно отремонтировать? Хотя… В голове полковника промелькнула мысль, сперва показавшаяся ему настолько безумной, что он даже раздраженно тряхнул головой. А с другой стороны, терять-то им всё равно уже нечего, и других вариантов спасения как-то не просматривается.

– Это всё? – на всякий случай переспросил Хаг.

– Других работоспособных устройств в результате сканирования не выявлено, – равнодушно ответил искусственный интеллект.

– Мне нужна связь с вычислителем дрона.

– Связь установлена.

– Допуск подтвержден, – раздался в наушниках шлема голос чуть другого тембра, но тоже абсолютно безэмоциональный. – Ожидаю приказов.

– Доложи текущий статус.

– Дрон пять-А-семнадцать. Провалены тесты второго и седьмого манипуляторов. Не функционируют аппарат вакуумной сварки и блок аддитивной репликации. Остальные системы работают в штатном режиме. Заряд автономного источника девяносто восемь процентов. Нахожусь в семистах пятидесяти метрах от вас внутри разгерметизированного технического отсека. Ожидаю приказов.

– В штатном режиме, говоришь… Значит с двигателями у тебя тоже всё в порядке?

– Основной и вспомогательные двигатели функционируют нормально.

– Тогда вылезай из своего отсека и перемещайся ко мне. Не будем дожидаться, когда противник решит добить нас вместе с обломками крейсера.

– Выполняю.

Левой рукой, до сих пор удерживающей за одежду кейра Гуша, Хаг почувствовал слабое шевеление. Похоже, союзник наконец пришел в сознание. Полковник перевел взгляд на лицо иншера. Губы Гуша зашевелились, и вычислитель скафандра, отследив их движение, озвучил для Хага его слова:

– Что происходит? Где мы?

Полковник подтянул к себе кейра Гуша, чтобы внешний спикер скафандра оказался внутри создаваемого артефактом защитного поля.

– Крейсера больше нет, – ответил Хаг. – Мы вместе с его обломками медленно дрейфуем в сторону планеты аборигенов. Спасать нас никто не прилетит – просто некому. Сколько продержится ваша защита, кейр Гуш?

– Достаточно долго. Несколько суток точно. Это очень хороший конструкт. Он способен защищать от внешних воздействий и поддерживать необходимые для жизни условия. Вот только какой во всём этом смысл? Нас либо добьет противник, либо мы через какое-то время умрем сами. Космос – не самое приветливое место для людей.

– А падение на планету ваш конструкт выдержит? – невозмутимо поинтересовался полковник.

– На планету? Я не ослышался? – кейр Гуш явно не понимал, чего от него хочет Хаг.

– Вы всё верно расслышали. Падение на планету сквозь атмосферу, со всеми сопутствующими этому процессу неприятностями.

– Не знаю, – кейр Гуш посмотрел на полковника, как на полного психа. – Никто никогда не проводил таких экспериментов.

– Значит, мы с вами будем первыми, – невесело усмехнулся Хаг.

– Но как мы туда доберемся? – Гуш явно не хотел верить в тот бред, который озвучивал ему полковник. – Дрейфовать к планете нам предстоит не меньше пары месяцев, и это если мы вообще не пролетим мимо.

– Не пролетим. И дрейфовать не будем. Вот он, наш транспорт.

Кейр Гуш, не делая резких движений, развернулся в ту сторону, куда перевел взгляд полковник, и слегка дернулся от неожиданности, но Хаг всё ещё удерживал его за одежду и не позволил союзнику отлететь в сторону. Вид подлетевшего к ним вплотную дрона команды борьбы за живучесть действительно мог напугать неподготовленного к подобной встрече человека, так что полковник Гуша хорошо понимал. Закованный в металлокерамическую броню здоровенный паук с восемью растопыренными лапами вряд ли мог вызвать симпатию, особенно при неожиданном появлении в поле зрения.

– Он способен доставить нас к планете? – спустя десяток секунд недоверчиво спросил Гуш.

– Способен. Не быстро, но способен. И, я надеюсь, доставит. Если, конечно, по дороге нас не поджарят вражеские корабли. Но тут уж как повезет. Попытаемся прикинуться мертвым обломком. Этого добра вокруг хватает. Надеюсь, качества наших маскировочных полей для такого трюка хватит. Вряд ли враг будет пристально присматриваться к каждому искореженному фрагменту уничтоженных кораблей, особенно если этот фрагмент не так уж велик. Комфорта, правда, обещать не могу. Дрон борьбы за живучесть – это уж точно не адмиральский катер. Прогулка будет та ещё.

– У нас точно нет других вариантов? – спросил кейр Гуш, но полковник видел, что внутренне союзник очень рад наличию хоть какого-то вменяемого плана. Впрочем, по поводу его вменяемости при желании можно было бы и поспорить, но ввиду полного отсутствия альтернатив смысл в таком споре полностью отсутствовал.

– Только если оставаться здесь и ждать спасения, – слегка пожал плечами Хаг. – Но никакой спасательной операции скорее всего не будет, а вот момент мы упустим. Сейчас обломки ещё активно фонят вторичными излучениями, где-то что-то продолжает детонировать. Всё это будет отвлекать от нас внимание. Но вскоре эти эффекты сойдут на нет, и тогда шансов проскочить к планете незамеченными у нас будет намного меньше.

– Что мне нужно делать? – окончательно сдался кейр Гуш.

– Держать максимально плотный маскировочный полог. Это единственное, чем вы сейчас сможете мне помочь. Ну и не мешать дрону, когда он будет удерживать нас с вами на своем корпусе руками-манипуляторами. Надеюсь, ваш защитный артефакт не воспримет его действия, как агрессию?

– Не воспримет. Я уже добавил образ этого механического чудища в список дружественных объектов. Мой конструкт управляется демоном, выведенным в рамках экспериментальной волны селекции. Он способен адекватно реагировать даже на самые нестандартные приказы.

– Тогда начнем прямо сейчас. Дальше будет только хуже.

Полковник отдал дрону необходимые приказы, и робот, совершенно не предназначенный для длительных полетов в космосе, аккуратно притянул к себе двух людей и начал разгон в сторону планеты. Очень неспешный разгон, но может, оно и к лучшему. Слишком быстро перемещающийся обломок мог привлечь внимание противника.

Шестнадцать часов полета через черный безжизненный космос в постоянном ожидании выстрела противника, от которого ты не в силах защититься – не самое легкое испытание, но Хаг и кейр Гуш отлично понимали, что самая опасная часть пути ждет их впереди.

Шар планеты уже занимал почти всё поле зрения, и там было на что посмотреть. Обломки разных размеров входили в атмосферу по одиночке и группами, сгорая и расцвечивая дневное и ночное полушария ярко светящимися огненными хвостами.

– Нас ждет то же самое? – кейр Гуш старался говорить спокойно, но голос его всё же предательски дрогнул.

– У этих обломков нет силовой защиты, – Хаг постарался придать своему голосу максимум уверенности, хотя сам её совсем не испытывал. – Если правильно настроить плотность и конфигурацию щитов, они смогут частично сыграть роль аэродинамических тормозов. К тому же не стоит забывать, что на самом опасном участке траектории нас будет прикрывать своим корпусом и защитным полем дрон. Он создавался для ремонта корабля в боевых условиях, так что броня и щит у него достаточно мощные. Робот, конечно, потратил немало энергии на доставку нас к планете, но кое-что ещё осталось. Должно хватить.

– Смотрите, полковник! – Гуш указал рукой на яркое свечение, разгорающееся над планетой недалеко от линии терминатора. Гигантский раскаленный болид входил в плотные слои атмосферы, оставляя за собой растянутый на десятки километров огненный хвост. Периодически от него отваливались куски меньших размеров, продолжавшие лететь рядом с ним плотной группой.

Хаг перевел взгляд в указанную точку и тяжело вздохнул.

– Это линкор «Консул Мар». Вернее, то, что от него осталось. Я видел его носовую часть, когда вы ещё не пришли в сознание. После гибели корабля она продолжала неуправляемый полет к планете, и теперь как раз до нее добралась.

– Обломок упадет на поверхность?

– Наверняка. Корабельная броня обладает достаточной стойкостью, чтобы не сгореть в атмосфере. Тем более броня линкора.

– А наш дрон?

– До поверхности он не доживет, но нас должен защитить. Мы, кстати, уже в верхних слоях атмосферы. Приготовьтесь, кейр Гуш. Сейчас нам придется на собственных шкурах проверить, насколько хороши моя экипировка и ваш артефакт. Я прикажу роботу скорректировать траекторию, чтобы точка нашего приземления оказалась не слишком далеко от места падения обломков линкора. Там почти наверняка найдется что-то, что облегчит нам выживание на этой дикой планете.

– Полковник, вы уже строите планы на будущее? – в вопросе кейра Гуша Хаг услышал нотки мрачного сарказма, – Вы настолько уверены, что нам удастся живыми добраться до поверхности и не разбиться при приземлении?

– Будь наши шансы нулевыми, я не стал бы устраивать всю эту суету с ремонтным роботом, – спокойно ответил Хаг. – Поверьте мне, кейр, сдохнуть в обломках крейсера от прямого попадания оружия противника или от недостатка кислорода намного проще и безболезненнее, чем сгореть в плотных слоях атмосферы. Но шанс у нас есть, и было бы глупо им не воспользоваться.

Дрон уже некоторое время мелко подрагивал, соприкасаясь с пока ещё очень разряженной атмосферой, но вибрация быстро нарастала, и вскоре полковник увидел пока ещё редкие языки пламени, скользящие по границе силового щита, создаваемого роботом вокруг себя и прижатых к его корпусу людей. Хаг не знал, сколько эта защита продержится, но особого оптимизма по этому поводу не испытывал. Дрон борьбы за живучесть разрабатывался совсем не для прохождения сквозь плотные слои атмосферы в облаке плазмы, да и энергии в его накопителе осталось уже не так много.

Перегрузки всё сильнее вжимали Хага в корпус дрона, но гравикорректор вполне справлялся со своей работой, и полковник оставался в сознании. Кейр Гуш тоже явно испытывал не самые приятные ощущения. Тем не менее, пока он вроде бы держался неплохо.

К сожалению, щит дрона выдержал всего пару минут, однако это были самые важные минуты.

– Аварийное отключение силовой защиты, – бесстрастно доложил робот. – Температура брони быстро растет. Через сорок секунд она прогорит, и начнется неконтролируемое разрушение внутренних конструкций.

Дожидаться, когда дрон начнет разваливаться на части и, возможно, взорвется, явно не стоило.

– Кейр Гуш, приготовьтесь! – прокричал Хаг, приблизив шлем почти к самому лицу иншера и увеличив громкость внешнего спикера скафандра. – Сейчас робот отбросит нас в сторону. Будет сильный скачок перегрузки.

– Готов! – коротко кивнул союзник, и силовой щит вокруг него начал быстро уплотняться, в разы увеличив яркость свечения.

– Расстыковка! – выкрикнул полковник, крепко обхватив руками торс кейра Гуша.

Хаг почувствовал резкий рывок. Дрон борьбы за живучесть выбросил людей из-под защиты своего корпуса, оттолкнув их от себя всеми шестью уцелевшими манипуляторами. Сразу за рывком последовал сильнейший удар. Плотные слои атмосферы встретили незваных гостей, как бетонная стена. Тактическая проекция полыхнула красными строками предупреждений о критических перегрузках, но длились они, к счастью, совсем недолго.

Мир вокруг беспорядочно вращался, периодически вспыхивая языками пламени. Силовой щит и гравикорректор работали на пределе, а возможно, и за пределами своих возможностей, однако крепко вцепившийся в союзника полковник был пока жив, хоть и находился на грани потери сознания, удерживая себя от соскальзывания в клубящуюся красным туманом тьму лишь предельными волевыми усилиями.

– Стабилизируй полет, – с трудом выдавил из себя полковник, обращаясь к вычислителю скафандра.

– Уже выполняется, – невозмутимо ответил синтезированный голос. – Учет всех факторов внешнего воздействия потребует до двадцати секунд.

Бешеное вращение постепенно замедлялось. В какой-то момент Хаг даже смог рассмотреть тушу дрона, летящего в паре сотен метров от них. Роботу явно было очень нехорошо. Его корпус ярко светился, оставляя за собой след из серого дыма и мелких обломков. Полковник уже хотел перевести взгляд на приближающуюся поверхность, но тут на месте падающего дрона возник огненный шар, и через полсекунды людей ощутимо тряхнуло ударной волной, а в силовой щит полковника ударил небольшой осколок, заставивший защиту вспыхнуть сполохом вторичного излучения.

– Вычислитель, отчет о событии! – потребовал полковник.

– Дрон пять-А-семнадцать уничтожен прямым попаданием неустановленного энергетического оружия. Предположительно удар нанесен из зоны высоких орбит.

– Маскировку на максимум! – выкрикнул Хаг, одновременно отдавая приказ и вычислителю скафандра, и кейру Гушу, которого он по-прежнему крепко удерживал сцепленными вместе руками. Услышал ли его иншер, понять было сложно, зато вычислитель ответил без задержек:

– Генератор маскировочного поля уже работает в режиме полной мощности. Дальнейшее увеличение плотности маскировки невозможно.

От Хага больше ничего не зависело. Корабли третьей силы всё-таки их засекли, и то, что они ещё живы, полковник мог объяснить лишь феноменальным везением. Скорее всего, враг обратил внимание, что один из падающих сквозь атмосферу обломков ведет себя не так, как остальные. Траектория снижения дрона, прикрытого силовым щитом, несколько отличалась от той, которую можно было ожидать от мертвых фрагментов погибших кораблей. Правда, судя по всему, отличалась не так уж сильно, поэтому решение нанести удар противник принял не сразу. А может, его кораблей просто не оказалось в нужный момент на необходимом расстоянии от планеты.

Зато теперь появился шанс, что враг сочтет проблему решенной, ведь дрон уничтожен, а отделение от него за несколько секунд до попадания небольшой цели, прикрытой маскировочным пологом, не так просто заметить с высоких орбит. Вот только справится ли со своей задачей их маскировка? Хаг не сомневался, что если их обнаружат, долго ждать ещё одного выстрела с орбиты не придется.

До поверхности планеты оставалось уже не более километра. Скорость падения снизилась до вполне приемлемых величин и стабилизировалась. Если не считать возможного расстрела из космоса, самое страшное они уже пережили. Теперь осталось не разбиться о землю, и вот тут вычислитель скафандра подкинул Хагу крайне неприятный сюрприз:

– Энергоресурс практически исчерпан, – бесстрастно доложил искусственный интеллект. – Полностью погасить удар о поверхность планеты гравикорректор и генератор щита не смогут.

Хаг смотрел на приближающуюся землю. Вдали блестело в лучах местного светила обширное озеро, но до него было не меньше десяти километров. В нескольких местах ближе к горизонту виднелись дымящиеся воронки. Видимо, там упали долетевшие до поверхности обломки. Километрах в двадцати поднимался к небу совсем уж исполинский столб дыма и выброшенной в атмосферу пыли. Его медленно сносило ветром. Судя по всему, там упало что-то по-настоящему крупное. Впрочем, сейчас полковнику было совсем не до этого.

– Кейр Гуш, мой накопитель энергии почти пуст, – попытался докричаться до иншера полковник. – Вы сможете смягчить наше падение?

– Мой источник тоже на пределе, – продублировал вычислитель ответ союзника. – Готовьтесь к жесткому приземлению, полковник.

Внизу что-то тускло блеснуло, и Хаг заметил невдалеке от предполагаемой точки падения то ли небольшое болотце, то ли сильно заросший растительностью пруд. Сможет ли он хоть как-то смягчить удар, оставалось большим вопросом, но всяко лучше падать в воду, чем на высушенную солнцем землю.

– Вычислитель, сможешь сместить нас к этому болоту?

– Потребуется дополнительный расход энергии…

– Выполняй! – решение следовало принять немедленно, и полковник сделал это без колебаний.

Несмотря на попытки вычислителя тормозить об воздух остатками силового щита, земля приближалась слишком быстро. Намного быстрее, чем того хотел бы полковник. Зато теперь они всё дальше смещались в сторону замеченного Хагом водоема, больше напоминавшего обширную грязную лужу, заросшую болотной растительностью. Но где болото, там и ил, а значит, и относительно мягкий грунт.

– Расцепляемся! – прокричал полковник, когда до поверхности оставалось метров сорок. Падать вдвоем казалось совсем уж неразумным решением. По одиночке можно хоть как-то сгруппироваться и попытаться смягчить удар.

Болото действительно оказалось скорее большой лужей, чем полноценным водоемом. Слой воды в нем не превышал полуметра, однако дно, как и ожидалось, было илистым и относительно мягким. Тем не менее, планета встретила полковника Хага и кейра Гуша не слишком приветливо.

Два мощных всплеска выбросили вверх фонтаны грязной воды и болотной тины. Удар получился очень сильным. Не настолько, чтобы убить незваных гостей, но вполне достаточным, чтобы надолго лишить их возможности передвигаться самостоятельно. Всё, на что хватило остатков сил полковника Хага и кейра Гуша – это выбраться на недалекий берег и только там позволить себе потерять сознание.

* * *

В пути мы уже четвертые сутки. Серьезных проблем с высокопоставленными пленниками не возникло, если не считать осторожной попытки князя Михая прощупать мою позицию на предмет перехода на сторону сил добра, прогресса и справедливости в лице представителей антирусской коалиции. Короли и лорд Уильямс подобных намеков мне не делали. То ли решили делегировать это Михаю, что вряд ли, то ли понимали всю безнадежность этой затеи.

Наверняка изначально они рассчитывали выбрать подходящий момент и попытаться как-то нейтрализовать нас с Шелой. Понятно, что высшая аристократия – это очень непростые люди. Все они морфы, причем немалой силы, и у каждого есть хорошо развитые личные способности. Что им какой-то барон? Однако, с этим у пленников вышел очень обидный облом. Ремдрон кибов со своим неизменным пулеметом оказался слишком серьезным аргументом в пользу отказа от подобных намерений. Он никогда не расслабляется, не спит и всегда готов к бою. Да и мы с баронессой бдительности не теряем. Кроме того, не стоит забывать и о Ло с её танком. Её-то точно захватить бы не получилось.

В общем, пока лидеры вражеской коалиции ведут себя пристойно, и, видимо, глупостей от них теперь ждать не стоит, ведь мы уже на территории, контролируемой войсками Русской Империи.

У моста через Днепр нас встретил целый механизированный батальон императорской гвардии, но быстро выяснилось, что двигаться с нашей скоростью способны едва ли две-три машины, а ни о каких задержках Богдан Первый даже слышать не пожелал. Так что от постоянного эскорта пришлось отказаться, и теперь мы движемся к столице с максимально возможной скоростью. Вдоль нашего маршрута плотно расставлены стянутые откуда только можно пехотные заслоны, а между ними подступы к тракту охраняют усиленные бронетехникой конные патрули.

Стоит отдать должное Богдану Первому, забрать у нас высокопоставленных пленников и передать их кому-то из своих людей он не пытался. Честь их доставки в столицу он предоставил нам самим. Уверен, желающих сделать это вместо нас, и тем самым приобщиться к чужому успеху, имелось более чем достаточно, но, думается мне, император не просто так принял такое решение. Во-первых, любопытно же взглянуть на людей, сумевших захватить в плен вражеских монархов, а во-вторых, если уж мы смогли вытащить их с территории, контролируемой противником, то по своей-то земле точно доставим пленных в столицу в целости и сохранности, и это будет явно надежнее, чем доверять столь важное дело кому-то из придворных паркетных генералов.

До Москвы путь неблизкий, но движемся мы без всяких задержек. Никаких лишних остановок, не говоря уже о проверках на въездах в населенные пункты. Тракт перед нами расчищают на много километров вперед, так что объезжать медленно тянущиеся по своим делам караваны повозок нам не приходится. Пленники тоже ведут себя смирно, хоть и пытаются сохранять достоинство, приличествующее их высокому положению. Могли бы потребовать предоставить им более комфортный транспорт, но терпят и права качать не пытаются.

Столица встречает нас толпами любопытных, выстроившимися вдоль нашего маршрута от юго-западных ворот и до самого въезда в цитадель, которая здесь сравнима по площади с нашим Белогорском и уж точно больше городов барона Самарова и виконта Игоря Волжского.

Москва впечатляет. Таких высоких зданий я не видел никогда, причем это не отремонтированные довоенные постройки, а явно новые дома, возведенные через много лет после завершения Чужой войны. Конечно, столица не вся состоит из таких построек. Хватает и домов поскромнее, особенно на окраинах. Высотки сосредоточены исключительно в цитадели, но их много, и все они поддерживаются в очень хорошем состоянии.

Бросаю короткий взгляд на пленных и вижу на их лицах выражение надменности и презрительного превосходства. Из десантного отсека обзор не слишком хорош, но через открытые люки кабины им кое-что всё-таки видно. Судя по всему, в сравнении с их столицами Москва изрядно проигрывает. Впрочем, кривятся они скорее по привычке. Вряд ли это может служить им большим утешением. Может их города и выглядят богаче и красивее, но сейчас именно они едут по столице Русской империи в качестве пленников, а не Богдана Первого везут на встречу с ними под охраной по улицам Берлина, Варшавы или Лондона.

Вопреки моим ожиданиям, резиденция императора оказывается не огромным многоэтажным дворцом, а обширной территорией, застроенной невысокими, но весьма представительными зданиями, изобилующими, на мой неискушенный взгляд, множеством архитектурных излишеств. Хотя, выглядит всё это, конечно, красиво, особенно с учетом того, что все постройки выдержаны в едином стиле и не жмутся друг к другу, а размещены в просторном ухоженном парке.

Это сколько же людей и денег требуется для поддержания всего этого великолепия в настолько безупречном виде? В нашей далекой провинции столь непрактичное расходование ресурсов даже представить себе невозможно. Впрочем, если вспомнить праздничный прием у графа Волжского, многое становится понятнее. Там роскошь и достаток аристократов тоже сразу бросались в глаза, но здесь, в столице, всё, конечно, намного масштабнее. У меня даже возникает желание взглянуть на резиденции наших пленников. Михай, конечно, вряд ли чем-то удивит, а вот, к примеру, Генрих Пятнадцатый, вполне на это способен. Ну, может быть, когда-нибудь и посмотрю. Только желательно не так, как сейчас Генрих смотрит на Москву. Нет, против прибытия в его столицу на броневике или в танке я ничего не имею, но за рычагами управления, а не в десантном отсеке в роли подневольного пассажира.

У въезда в резиденцию нас встречает почетный эскорт во главе с целым графом в каком-то хитром генеральском мундире.

– Генерал-аншеф граф Бо́ргин, – подсказывает нам Тапар. – Командующий императорской гвардией.

Помимо гвардейцев я вижу и множество штатских. Делегация явно собрана не в нашу честь, а для демонстрации уважения высокопоставленным пленникам. Тем не менее мой доклад граф Боргин выслушивает благосклонно, однако тут же перепоручает нас с Шелой и Ло кому-то из своих подчиненных, а сам сосредотачивает всё внимание на пленных лидерах вражеской коалиции. Монархов, князя Михая и лорда Уильямса немедленно окружают заботой богато разодетые обер-лакеи, камер-лакеи, дворецкие и прочие мажордомы, разбираться в чинах которых у меня нет никакого желания.

– Ваша милость, разрешите представиться, – вежливо, но с едва заметной надменностью обращается ко мне бравый офицер в форме императорской гвардии. – Полковник Волынский. Мне приказано сопроводить вас с баронессой и княжну Лою Эристави в подготовленный для вас особняк.

Полковник окидывает взглядом нашу боевую экипировку, и на его лице отражаются смешанные чувства. С одной стороны, здесь, в резиденции императора, среди идеально выглаженных мундиров, зеркально блестящих сапог и сияющих пряжек и пуговиц, наши запыленные тактические ботинки, легкие бронежилеты и давно не видевшие утюга комбинезоны выглядят чужеродно, но с другой, вряд ли даже в императорской гвардии многие могут похвастаться таким разнообразием и качеством оружия и снаряжения. Да и танк с броневиком говорят сами за себя.

– Ваши боевые машины лучше оставить здесь, – продолжает полковник, – Не беспокойтесь, гвардейцы возьмут их под надежную охрану и не допустят к ним никого из посторонних. В особняке есть всё необходимое, чтобы привести себя в порядок после долгой и непростой дороги, включая обширный гардероб. К сожалению, с учетом всех обстоятельств, прямо сейчас возможность нормально отдохнуть представится только вашим спутницам. А вас, ваша милость, его величество желает видеть с докладом ровно через час.

Глава 3

– С вашего разрешения, полковник, мы всё же оставим около наших машин ещё одного часового, – я решаю немного перестраховаться, а заодно решить и ещё одну небольшую, но важную задачу. Пора уже продемонстрировать широкой публике нашего ремонтного дрона. Это сразу снимет множество лишних вопросов. Правда, возникнет изрядное количество новых, но это уже неизбежные издержки. Враги о роботе всё равно уже знают, так что и от своих его можно теперь не скрывать.

– Вы хотите поручить охрану техники баронессе или княжне? – на лице Волынского отражается полное непонимание.

– Ну что вы, нет, конечно, – откровенный ступор полковника вызывает у меня легкую улыбку. – У меня есть вариант намного лучше. Только прошу вас, предупредите своих людей, чтобы они воздержались от стрельбы, когда мой боец появится из люка броневика.

– Ваша милость, но в своих донесениях вы не упоминали, что с вами едет ещё кто-то, кроме княжны, баронессы и пленных.

– А это и не «кто-то». Сейчас сами всё увидите, только подчиненных лучше всё же предупредите.

Возникшая вокруг нашей бронетехники суета привлекает внимание всех встречающих. Невозмутимость сохраняют только пленные. Они-то прекрасно знают, что сейчас увидят. Когда из открывшегося люка не слишком элегантно выбирается ремдрон кибов с зажатым в манипуляторах пулеметом, гвардейцы непроизвольно хватаются за оружие, несмотря на полученное предупреждение, а по толпе штатских проносится испуганный ропот.

– Ваш… боец не будет представлять опасность для моих солдат и гражданских? – с трудом сохраняя невозмутимость, спрашивает полковник Волынский.

– Дрону приказано пресекать любые попытки проникновения внутрь танка или броневика, – мой ответ звучит спокойно и даже буднично. – Других задач у него нет. Не беспокойтесь, полковник, этот робот может доставить неприятности только нашим врагам, да и то строго в рамках полученных инструкций. Оружие он будет применять лишь в самом крайнем случае.

* * *

Аудиенция у императора… Да, помнится мне, ещё совсем недавно генерал Павлов, тогда ещё полковник, рассказывал мне, что при большой удаче я могу удостоиться аудиенции у барона Самарова, и это почти наверняка станет поворотной точкой в моей карьере, а то и во всей жизни. Что интересно, в тот момент я даже в это верил. Жизнь – интересная штука. Демонстрация людям нереальности большинства их представлений о будущем – одно из её любимых развлечений. Правда, в данном случае мне, пожалуй, жаловаться не на что.

Малый зал для аудиенций, куда меня проводил дворецкий, на мой взгляд своему названию совершенно не соответствует. Огромный стол с напоминающим трон креслом во главе, высокие потолки, большие окна и много свободного пространства. На столе расстелены карты западных графств империи, пестрящие множеством красных и синих пометок.

Император здесь не один. В глазах пестрит от мундиров и звезд на погонах. Мажордом церемонно представляет меня собравшимся, я делаю шаг вперед и совершаю предусмотренный этикетом поклон. О том, как себя вести на аудиенции, меня заранее проинструктировал полковник Волынский, тщетно стараясь скрыть так и лезущее из него пренебрежительное отношение к барону-деревенщине.

– Справа Герцог Петр Клещеев, – подсказывает мне по ментальному каналу Тапар, – рядом с ним генерал Бубно́в, глава Императорской тайной службы. Остальные не столь важны. Если понадобится, представлю их по ходу дела.

– Проходите, барон, не тушуйтесь, – благосклонно улыбается император. – Впрочем, о чем это я? Вы, конечно, ещё очень молоды, но после того, как вам довелось провести столько времени в обществе князя, лорда и двух королей, вряд ли стоит ожидать, что вас смутит встреча с ещё одним монархом.

– Есть важный нюанс, ваше величество, – слова мне приходится подбирать с предельной осторожностью, ведь в придворных интригах я, мягко говоря, не силен. – Главнокомандующих вражескими армиями я воспринимал исключительно как ценных военнопленных. А короли они, князи или лорды, имело в тот момент сугубо второстепенное значение. Для меня важен только один монарх – император моей страны.

– Неплохо сказано, барон, – на лице Богдана Первого возникает легкая усмешка. – Пожалуй, несколько многовато пафоса, но в целом действительно неплохо. Впрочем, не будем отвлекаться. Своим рейдом по тылам противника вы ухитрились полностью перевернуть весь ход войны. Войска вражеской коалиции повсеместно перешли к обороне. Активные боевые действия прекратились, и по обе стороны фронта все ждут результатов предстоящих переговоров.

Император ненадолго замолкает и внимательно смотрит на меня. Я тоже молчу, ведь никаких вопросов монарх мне не задал.

– Вы, наверное, ждали, что я захочу услышать подробный доклад о вашей операции, – откинувшись на спинку своего то ли кресла, то ли трона, произносит Богдан Первый. – Вы правы, захочу, но не сейчас. Тем более что многое нам уже и так известно. Информация о сражении, которое вы устроили под стенами Нижнего Тульчина, распространилась достаточно быстро. Нужно признать, на противника его результат произвел неизгладимое впечатление, но от этого шока враг рано или поздно оправится. Вы, барон, доставили нам очень ценных пленников, но когда вы принимали решение об их захвате, вы задавались вопросом о том, что мы с ними будем делать?

– Вести переговоры о прекращении войны, ваше величество, – я едва сдерживаюсь от того, чтобы недоуменно пожать плечами. – А также о выплате репараций и, возможно, передаче Русской империи каких-то территорий.

На лицах герцога Петра Клещеева и генерала Бубнова одновременно появляются очень невеселые улыбки, больше похожие на мрачные гримасы. На меня они смотрят, как на наивного школьника, предложившего старосте деревни проект нового мироустройства, при котором все будут жить богато и счастливо. Император реагирует чуть иначе, но и в его взгляде мелькает снисходительное презрение. Впрочем, он быстро возвращает своему лицу нейтральное выражение.

– Скажите, барон, почему вы вообще решили, что нужно именно захватить этих людей, а не уничтожить их? – выдержав небольшую паузу, задает следующий вопрос Богдан Первый.

– Это стало бы необратимым поступком, Ваше величество, – выдаю я заранее подготовленный ответ. – Убив монархов франков и шляхтичей я мог нарушить какие-то ваши планы. Решение об устранении первых лиц иностранных государств не может принять никто, кроме вас.

– Разумно излагаете, барон, – в голосе монарха отчетливо звучит раздражение. – А вам не приходило в голову, что их захват тоже может стать необратимым поступком? Не буду скрывать, в первый момент новость о том, что вы захватили и везете к нам Генриха и Сигизмунда вызвала у меня немалый душевный подъем, но теперь я смотрю на ситуацию несколько иначе. Нам предстоят очень тяжелые переговоры, и их исход далеко не предрешен. Для начала я хочу знать, что вы успели наговорить и наобещать лидерам коалиции за время пути в столицу.

– Ничего, ваше величество, – вот тут я уже не сдерживаюсь и всё-таки обозначаю легкое пожатие плечами. – Мы общались почти исключительно на бытовые темы. Обеспечить монархам привычный им комфорт я по понятным причинам не мог, и это не слишком их радовало. Однако, нужно признать, претензий с их стороны поступало немного. Единственное, что я им сказал, это что мы едем в Москву для переговоров с вашим величеством. Никаких деталей я не разглашал, да и не имел такой возможности.

– И своими соображениями о репарациях и передаче территорий тоже с ними не делились?

– Нет, ваше величество. Никто ведь не наделял меня такими полномочиями.

– Ну, хоть так, – с некоторым облегчением произносит император. – И что же, за время пути никто из пленников не попытался склонить вас к переходу на их сторону?

– Была одна попытка, ваше величество, но, как вы можете видеть, неудачная.

– Кто?

– Князь Михай.

– Понятно. Остальные, судя по всему, оказались умнее, – задумчиво кивает император. – А теперь, барон, раз уж именно вы стали причиной всех этих событий, я потрачу немного своего драгоценного времени и изложу вам реальный расклад, чтобы вы полностью осознали, во что всех нас втянули. С одной стороны, вы дали нам в руки очень сильный козырь. Вот только проблема в том, что один козырной туз не определяет исход всей игры. Несомненно, мы получили столь необходимую нам паузу в боевых действиях. Возможно, и даже почти наверняка, сумеем договориться о выводе войск коалиции с оккупированных ими территорий. Можно попытаться получить и репарации, причем даже не деньгами, а высокоранговыми артефактами. Звучит всё это весьма оптимистично, но вражеские монархи – это тоже товар, и он имеет свою цену. Далеко не бесконечную цену, барон.

Император на секунду прерывается и неспешно делает глоток вина из стоящего перед ним кубка. Всё это время он не отрывает взгляда от моего лица, словно оценивая, хорошо ли я понимаю его слова.

– Если перегнем палку, – чуть тише продолжает Богдан Первый, – не получим вообще ничего. Пленных объявят героями, зверски замученными русскими варварами, и на этой волне война возобновится с ещё большим ожесточением. Так что свои аппетиты по части репараций нам придется изрядно поумерить. И что мы будем иметь в итоге? За счет полученных артефактов наша армия станет несколько сильнее, но заставить врага передать нам слишком много конструктов тайкунов и устройств кибов мы не сможем. Объединенное войско вражеской коалиции всё равно будет ощутимо превосходить нас и по численности, и по качеству вооружения. Война уже наглядно показала, что мы отстаем от врага как по технологиям, так и по количеству и оснащенности морфов. Это понимаем мы, и это же знают наши враги. Да, мы подпишем мирный договор, но кому при таком раскладе интересна бумажка с красивыми печатями? А потом настанет момент, когда в ответ на все уступки противников нам придется отпустить пленных монархов, князя Михая и лорда Уильямса. Как вы думаете, барон, что случится практически сразу после этого?

– Новая война, ваше величество. Если всё сделать именно так, как вы описали, противник перегруппируется, соберет ещё больше сил и опять на нас нападет.

– А вы считаете, у нас есть другие варианты?

– Да, ваше величество. Описанный вами сценарий вполне можно предотвратить.

– И каким же образом? – на лице Богдана Первого отражается неприкрытое сомнение в том, что провинциальный барон способен предложить ему что-то, до чего не додумались его советники и генералы.

– Лидеры вражеской коалиции уже знают на своем опыте, что у нас есть техника, намного превосходящая по характеристикам их танки и броневики. Если мы ещё раз убедительно продемонстрируем пленным монархам, что их ставка на новые технологии и хорошо подготовленных морфов однозначно не сработает, это заставит их строго придерживаться условий будущего мирного соглашения.

– Как мы это продемонстрируем? – в голосе Богдана Первого опять прорезается раздражение. – Пока что наши противники знают только то, что у нас есть ОДИН очень опасный танк и ОДИН столь же продвинутый броневик, способные доставить им серьезные проблемы на каком-то отдельном участке фронта, да и то лишь при условии, что ими будут лично управлять барон и баронесса Беловы и княжна Эристави. Ещё они видели ремонтного робота кибов, вооруженного обычным земным пулеметом. Неплохим, не спорю, но нашим, довоенного производства. Робот, конечно, впечатляет. Бронетехника тоже. Но всё это уникальные образцы, существующие в единственном экземпляре. Не нужно быть техническим гением, чтобы понять, что до запуска таких машин в серию ещё очень и очень далеко, если это вообще возможно. Уверяю вас, барон, наши враги это понимают не хуже нас, так что новую войну вы такими аргументами не остановите. Хуже того, теперь франки и бриты будут торопиться, стремясь успеть победить нас раньше, чем мы наладим массовое или хотя бы мелкосерийное производство такой техники.

– Вы правы, ваше величество, – я почтительно соглашаюсь с монархом, тем более что его анализ сложившейся ситуации практически полностью совпадает с моими собственными выводами. – Однако у нас всё же есть способ убедить лидеров коалиции в том, что нарушать будущий мирный договор не следует. Мы должны показать им, что они УЖЕ безнадежно опоздали, и в случае возобновления боевых действий их армиям придется иметь дело не только с единичными экземплярами нашей новейшей бронетехники, но и с оружием, намного превосходящим всё то, что они уже видели.

– Если у вас есть такое оружие, барон, то почему о нем до сих пор ничего не известно ни вашему сюзерену графу Волжскому, ни штабу императора? – неожиданно подключается к обсуждению генерал Бубнов. В глазах главы Императорской тайной службы при этих словах начинают плясать очень нехорошие огоньки, а в зале после их произнесения повисает напряженная тишина.

– Потому что этого оружия пока нет, – спокойно парирую я выпад Бубнова, – Есть только проекты и некоторые предварительные наработки. Однако, если на то будет воля императора, и в моем распоряжении окажутся все необходимые ресурсы, действующий образец будет создан достаточно быстро. Уверяю вас, ваше величество, увидев его в действии, Генрих Пятнадцатый и другие лидеры коалиции очень крепко задумаются, нужна ли им новая война.

– Хотите произвести на них впечатление не количеством, а качеством? – задумчиво произносит император. – Ну, допустим. Свою способность создавать уникальные образцы вооружений вы, барон, уже всем доказали. Надеюсь, не блефуете и сейчас. Что это за оружие? И сколько времени потребуется на его создание?

– У меня есть несколько проектов, ваше величество. Для того, чтобы выбрать конкретный, потребуется провести ряд дополнительных экспериментов. Поэтому прямо сейчас ещё рано говорить о том, что именно получится в итоге, но, думаю, через два месяца я смогу представить один, а возможно, и несколько экземпляров новой наземной боевой техники. Правда, для этого нам с баронессой и княжной Эристави придется немедленно вернуться в мое баронство. Все наши производственные мощности находятся именно там.

– Два месяца – это слишком долго, – отрицательно качает головой император. – Когда на фронте стоят друг против друга и ждут только приказа вооруженные до зубов армии, затянуть переговоры на столь длительный срок будет практически невозможно. У вас месяц, барон Белов. Максимум – пять недель. Вы получите любые нужные вам ресурсы. Деньги, оборудование, материалы и лучших техников императорских заводов. Я дам вам всё, что вам потребуется, но не разочаруйте меня. Вы уже совершили почти невозможное, однако сделали это, не вполне отдавая себе отчет в возможных последствиях, чем поставили империю на грань катастрофы. Вы это начали, вам и исправлять ситуацию. Если справитесь, награда вас не разочарует. Однако в случае вашего провала, барон, мне придется вспомнить, что рейд к Нижнему Тульчину вы совершили, нарушив прямой приказ сюзерена. Вы явно неглупый человек, и возможные последствия, полагаю, вам понятны.

– Вот же козлина неблагодарная, – злобно шипит в моем ухе голос Ло. – Он ещё и угрожает! Знала бы, как всё повернется, пальцем бы не пошевелила для этих надутых индюков. Слушай, охотник, может устроим им тут дворцовый переворот? А то этот ваш Богдан Первый совсем берега потерял.

– Хм… А ведь не лишено… – задумчиво произносит Кан, которому ход моей беседы с императором тоже явно не слишком нравится.

Усмехаюсь про себя и вежливо наклоняю голову в ответ на слова монарха.

– Разрешите приступить к работе немедленно, ваше величество?

– Действуйте, барон, – сверля меня взглядом, отвечает Богдан Первый. – И не забывайте о сроках. Через месяц я жду вас в столице, но помните: то, что вы сюда привезете, должно повергнуть наших врагов в настоящий шок, иначе все сказанные вами красивые слова не будут иметь никакого смысла.

* * *

Когда Хаг пришел в себя, он сразу понял, что находится совсем не там, где потерял сознание. Он лежал на боку, и его взгляд упирался в толстый ствол дерева, загораживающий весь обзор. Полковник попробовал пошевелиться и осознал, что его руки и ноги крепко связаны прямо поверх скафандра. Шлем, правда, оказался на месте. Судя по всему, неизвестным, нашедшим их с кейром Гушем на берегу болота, не удалось снять с него экипировку.

– Вычислитель, где мы, и что произошло?

– Вас и кейра Гуша обнаружили аборигены. Состояние вашего организма не позволяло ввести ещё одну порцию стимуляторов – он бы её просто не выдержал. Энергии в накопителе практически не осталось. Поэтому никак воспрепятствовать вашему захвату я не мог. Аборигенов четверо. Все вооружены местным огнестрельным оружием. Они связали вас и кейра Гуша и отнесли в свой походный лагерь, расположенный в лесу в двух километрах от места приземления.

– Что с Гушем?

– Союзник жив. Никаких ранений, не считая мелких ссадин и царапин он не получил. Все имевшиеся при нём артефакты забрали аборигены. Сам он связан и находится в двадцати метрах за вашей спиной. Рядом с ним постоянно дежурят двое местных.

– Доложи статус экипировки.

– Скафандр повреждений не имеет. Заряд энергонакопителя меньше процента. Генераторы силового щита и маскировочного поля аборигены пытались снять, но не смогли справиться с креплениями. Они функционируют нормально, однако при таком уровне заряда щит активировать невозможно, а маскировка работает в минимальном режиме. Отключать её полностью пока опасно. Возможно, корабли противника всё ещё ведут наблюдение с орбиты за окрестностями точки, над которой был сбит ваш дрон.

Маскировку полковник всё же отключил. На его взгляд, в ней уже не было никакой необходимости. Если бы корабли третьей силы продолжали сканировать поверхность, их с кейром Гушем уже давно бы обнаружили. Ну не могло противостоять таким сканерам работающее в минимальном режиме маскировочное поле, так что зря расходовать остатки энергии в накопителе Хаг смысла не видел. К тому же союзник всё равно не был прикрыт пологом скрытности, ведь все артефакты у него забрали. Так что, судя по всему, никто их на планете не искал. Похоже, третьей силе вообще не было до них дела. Вполне, кстати, рабочая версия. Логика нового противника и раньше вызывала у Хага множество вопросов. Корабли Республики и Державы враг к планете пропускать не желал, но пока они не пытались к ней прорваться, он их просто игнорировал. Возможно, и судьба двух выживших людей, каким-то чудом добравшихся до поверхности, противника тоже совершенно не интересовала.

То, что снять генераторы щита и маскполя у местных не получилось, Хага порадовало, хотя толку от них сейчас было немного. А вот отсутствие у него хотя бы легкого ручного оружия вызывало досаду. Но кто же знал? Высадка на планету верхом на роботе команды борьбы за живучесть в изначальные планы полковника совершенно не входила.

– Как местные вообще нас обнаружили, если маскировка всё это время работала?

– У них есть сканеры и артефакты наблюдения иншеров, – пояснил вычислитель. – Всё старое, ещё времен прошлой войны, но вполне работоспособное. Если бы ваш генератор маскировочного поля и конструкт скрытности кейра Гуша работали в штатном режиме, вас бы почти наверняка не нашли, но на короткой дистанции и при минимальной плотности маскировки поле не справилось.

– Чем заняты аборигены?

– Направляются к вам. Они обсуждали, что с вами делать, но теперь заметили, что вы пришли в себя. Похоже, вас собираются доставить в какой-то поселок, но их сильно напрягает ваш скафандр и закрепленное на поясе оборудование. Скорее всего, они попытаются заставить вас снять экипировку.

– Интересно, как они собираются это сделать?

– У них кейр Гуш, у которого нет никакого защитного снаряжения. Возможно психологическое давление.

Хага не слишком грубо, но и без лишних церемоний перевернули на спину. В его поле зрения оказались трое мужчин в разношерстной полевой экипировке и с каким-то незнакомым оружием, видимо, местного производства. Впрочем, на поясе самого крупного из них, выделявшегося темно-коричневым, почти черным цветом кожи, полковник заметил довольно необычный жезл иншеров. Не похоже, что боевой, но явно не самого низкого ранга. Впрочем, Хаг не настолько хорошо разбирался в конструктах бывших противников Республики, чтобы утверждать это наверняка.

Остальные двое имели более светлый цвет кожи, однако постоянное пребывание на открытой местности под прямыми лучами местной звезды покрыло её коричневым загаром. Четвертого аборигена полковник не видел. Судя по всему, он остался присматривать за кейром Гушем.

Чернокожий что-то громко произнес, глядя на Хага сверху вниз.

– Кто вы такие и как здесь оказались? – перевел вычислитель скафандра.

Хороший вопрос. И что ему ответить? Впрочем, врать и что-то придумывать Хаг особого смысла не видел.

– С неба упали, – ответил он через внешний спикер скафандра. Вернее, ответ транслировал вычислитель, уже на местном языке. – В вашей планетной системе произошло крупное сражение. Погибло много боевых кораблей. Наш крейсер тоже был уничтожен, и, вероятно, мы единственные, кому удалось спастись. Впрочем, точно я этого не знаю. Высаживаться на вашу планету мы не собирались, но так уж получилось.

– Это вы устроили бойню на Земле полтора века назад и почти полностью уничтожили нашу цивилизацию? – абориген нехорошо прищурился, присев на корточки рядом с Хагом.

– Не мы. Наши предки. Хотя некоторые из участников тех событий всё ещё живы.

– Не боишься, что я тебя сейчас просто пристрелю? – зло ощерился чернокожий абориген. – Ты один из тех, кто убил миллиарды людей и уничтожил всё то, что создало человечество за многие тысячи лет. С первого выстрела может твой скафандр и не пробью, но патронов у меня много.

– Валяй, – равнодушно ответил полковник. – Наверное, ты имеешь на это полное право. Не думаю, правда, что твой командир, кем бы он ни был, одобрит такой поступок. Мы слишком многое можем рассказать.

– Только поэтому ты до сих пор жив. Сними скафандр. Будет лучше, если ты сделаешь это сам.

– Зачем? Мне и в нем неплохо, – усмехнулся Хаг, сделав стекло забрала прозрачным, чтобы абориген мог видеть выражение его лица.

На самом деле, снять защитную экипировку Хагу и самому очень хотелось. Системы жизнеобеспечения, конечно, справлялись с отходами жизнедеятельности организма, но сутками не вылезать из скафандра – это тот ещё экстрим. Впрочем, в данном случае стоило потерпеть. Полковник знал, что если достаточно долго находиться под лучами местной звезды, накопитель скафандра может немного подзарядиться, а это дало бы ему целый ряд интересных возможностей.

– Хочешь, чтобы мы на твоих глазах начали резать на тонкие ленты твоего приятеля? – чуть подался вперед чернокожий амбал. – Это легко устроить. Более того, скажу тебе честно, снежок, я предамся этому занятию с большим удовольствием. Посмотри вокруг. Здесь, куда ни глянь, везде следы того, что вы сделали полторы сотни лет назад. Они будут меня вдохновлять. Поверь, я не стану торопиться, и ты сможешь в полной мере насладиться мучениями своего друга. Туа́ри, тащи сюда эту небесную падаль.

Вполне предсказуемый ход. Собственно, об этом полковника и предупреждал вычислитель. Что ж, теперь ему предстоит сделать непростой выбор. Хотя, из чего тут можно выбирать? Хаг отлично понимал, что на самом деле никакого выбора у него нет.

* * *

Несмотря на жесткие временные рамки, поставленные мне императором, быстро покинуть столицу у нас не получилось, да и в любом случае стоило сделать хотя бы короткую остановку после бесконечной гонки последних дней. Отдохнуть, конечно, толком не удалось, но зато хоть тряску в броневике по разбитым войсковыми обозами трактам получилось ненадолго сменить на переговоры с имперскими чиновниками, поездки на заводы и прочую организационную суету, которой оказалось более чем достаточно.

Бумажная волокита, правда, свелась к минимуму. Высочайший указ открыл передо мной многие двери, а содействие генерала Бубнова заставило столичных бюрократов исполнять мои заявки с удивившей даже Шелу и Ло расторопностью. Главу Императорской тайной службы местные чиновники, похоже, боялись до дрожи в жирных коленках. Впрочем, этого человека и мне явно не следовало недооценивать.

Для начала Бубнов ненавязчиво предложил не заниматься доставкой всех необходимых мне материалов, оборудования и техников на южную границу империи, а наоборот, перевезти в столицу наверняка не столь уж масштабные производственные мощности, которые я успел создать в своем баронстве. Вместе с моими специалистами, естественно.

– Так получится намного быстрее и удобнее, – пытался меня убедить Бубнов. – Перевезти к вам на юг крупногабаритные станки в приемлемые сроки невозможно. Придется ограничиваться тем, что смогут увезти грузовики. А здесь у вас и ваших людей будет практически мгновенный доступ к любому самому сложному оборудованию и спецхранилищу с тысячами артефактов тайкунов и кибов. Вы ведь, как я понял, сами пока точно не знаете, что именно вам может понадобиться, а в столице всё необходимое сразу окажется в вашем распоряжении.

Логика в словах Бубнова, несомненно, присутствовала. Вот только главная его цель заключалась не в том, о чем он мне так вдохновенно рассказывал. Глава тайной службы стремился поставить столь важный проект под свой полный контроль. Понятно, что в столице это сделать было намного проще, чем где-то в далекой провинции на территории моего баронства, которое к тому же ещё и находится в глубине утерянных земель.

Естественно, я отказался. Над аргументацией, правда, пришлось хорошо подумать. Ну не рассказывать же Бубнову про нашу базу и целый отряд трофейных ремдронов и инженерных големов. Хватит и того, что одного робота пришлось засветить. К сожалению, без этого было не обойтись. Боюсь, в ином случае император просто не поверил бы в мои обещания изготовить в короткие сроки нечто такое, что заставит лидеров вражеской коалиции отказаться от возобновления боевых действий.

– При всех очевидных плюсах вашего предложения, господин генерал, – аккуратно ответил я Бубнову, – реализовать его, к сожалению, не получится. Увы, я не могу перенести в столицу всю Каинову чащу, а заодно и Змеиный лес, а они играют в моем проекте ключевую роль. Эти места одновременно являются для меня и источником уникальных ресурсов, и полигоном для испытаний наших разработок. Я понимаю, что в окрестностях столицы тоже есть немало утерянных земель, но на то, чтобы в них освоиться, уйдет много времени, а в Каиновой чаще и Змеином лесу я ориентируюсь так же, как вы в парке императорской резиденции. Знаю места размещения укрепрайонов, границы минных полей и точные координаты стационарных огневых точек. Давно проложил между ними относительно безопасные маршруты, и хорошо представляю, чего можно ждать от местных тварей. Здесь у меня всего этого не будет.

В общем, настоять на своем у меня получилось, и уже через пару дней из Москвы одновременно выехали мы с Шелой на нашем бронетранспортере, и выдвинулась колонна снабжения из пятнадцати грузовиков и автобуса с техниками под охраной танка и двух взводов императорских гвардейцев при трех броневиках. Естественно, не обошлось и без оперативников тайной службы, но тут уж ничего не поделаешь – это неизбежное зло. Со стороны императора было бы очень странным шагом оставить столь важный проект без надлежащего надзора.

* * *

Богдан Первый с некоторым недоумением смотрел на грубо оштукатуренные стены длинного коридора, плавно спускавшегося всё ниже и уводившего их куда-то в глубокие подвалы одного из корпусов императорской резиденции. В нескольких местах монарх замечал мощные сканеры, установленные в специальных нишах. Где-то наверняка скрывались и морфы с конструктами наблюдения тайкунов. Особого беспокойства император не испытывал. Место, в которое его сейчас вёл глава тайной службы, было заранее тщательно проверено командиром его личной охраны, безоговорочно преданным правящей династии. Правда, несколько смущало то, что даже он, вернувшись из этих подземелий, так и не ответил на вопрос, зачем понадобились такие сложности, ограничившись лишь общими словами и пообещав рассказать все подробности чуть позже.

Они уже трижды проходили через тамбуры между двойными стальными дверями, причем каждую из них сразу за их спинами закрывали гвардейцы и оперативники тайной службы. Командир личной охраны реагировал на эти действия спокойно, и Богдан Первый решил пока воздержаться от резких высказываний, хотя ситуация уже начинала его напрягать.

– Ваше величество, в следующем отсеке будет подсвеченный яркими прожекторами туман, – предупредил генерал Бубнов. – Прошу вас не беспокоиться, это всего лишь специфические меры безопасности. Я всё объясню, как только мы прибудем на место.

В ответ Богдан Первый лишь молча кивнул. Весь этот цирк уже начинал ему изрядно надоедать. Впрочем, метров через восемьдесят коридор наконец закончился, и они вышли в довольно просторное помещение. Окон здесь, естественно, не было, но обстановка оказалась вполне комфортной. Император тут же опустился в приготовленное для него кресло за небольшим подковообразным столом и жестом пригласил спутников последовать своему примеру.

– Рассказывайте, господа, – с демонстративной усталостью в голосе произнес монарх. – Раскройте мне, наконец, причину всей этой паранойи с подземным бункером. Надеюсь, вы не собираетесь пересидеть здесь ещё одну Чужую войну?

– Нет, ваше величество, – отрицательно качнул головой генерал Бубнов. – Это место действительно способно выдержать серьезный артиллерийский обстрел или ракетный удар, но мы оборудовали его столь сложными системами безопасности совсем для другой цели. Реальной причиной, заставившей нас пойти на столь неординарные меры, стала информация, собранная моей службой о действиях барона Белова и его спутниц.

– Этот бывший деревенский охотник и его небольшой гарем смогли настолько сильно вас напугать? – император изобразил на лице удивление, однако сам вопрос прозвучал предельно серьезно.

– На то есть веские основания, ваше величество, – невозмутимо ответил генерал. – Барон Белов – очень опасный человек.

– Вы подозреваете его в предательстве?

– Нет, ваше величество. Пока нет. Всё, что он сделал с момента начала войны, было направлено исключительно на благо Русской Империи. По крайней мере, он явно искренне считал, что это так, хотя в чем-то, возможно, и заблуждался.

– И в чем тогда вы видите проблему?

– В том, что для Белова Русская Империя и её император – это не одно и то же. Есть очень большая вероятность, что он ведет свою игру, которая может представлять серьезную опасность для вас лично и для всей правящей династии в целом.

– А вот теперь подробнее, – резко подался вперед Богдан Первый.

– За последние несколько месяцев мои люди провели большую работу, – продолжил генерал, – но свести все факты воедино удалось совсем недавно. О Белове выяснилось очень много интересных и сильно настораживающих подробностей. Начну я, пожалуй, с причин, заставивших меня докладывать вам о результатах проведенного расследования именно в этом месте, максимально защищенном от любых форм скрытого наблюдения и прослушки.

– Будьте так любезны генерал, а то такими темпами мы просидим здесь до завтрашнего утра.

– Поверьте, ваше величество, вы не пожалеете о потраченном времени. Значительная часть этих систем безопасности разработана не сотрудниками моей службы. Мы просто заимствовали и несколько доработали уже однажды применённую против Белова схему, показавшую себя достаточно эффективной.

– Очень интересно. И кто же был вашим предшественником?

– Бывший барон Шваб, недавно лишенный титула и феода графом Волжским. А точнее, глава его тайной службы, некий Пауль. Он заподозрил, что Белов применяет для слежки и разведки сложные автономные технические устройства на основе чужих технологий и принял необходимые меры защиты. Швабу они изначально показались чрезмерными, но система сработала. Захватить или хотя бы подробно рассмотреть примененное Беловым устройство не удалось, однако факт попытки его проникновения в защищенное помещение был установлен однозначно.

– А откуда известно, что за этой попыткой стоял именно Белов? – чуть прищурившись, спросил император.

– Прямых доказательств нет, ваше величество, – вынужденно признал Бубнов. – Тем не менее есть последовательность событий, заставляющая меня считать, что он причастен к этому инциденту. Началось всё с появления над землями барона Самарова двух летательных аппаратов чужих. Они вступили в воздушный бой, и, получив повреждения, упали в Каинову чащу. Дальше вокруг мест падения произошла какая-то очень мутная история, в которую оказались втянуты и барон Шваб, и Самаров, и ставший позже предателем шевалье Юрьев, уже тогда замышлявший мятеж. Но первым, кому удалось достичь мест крушения, стал именно Белов, тогда ещё скромный и почти никому не известный охотник за головами, состоящий на службе в Особой канцелярии барона Самарова. Что он там нашел, не знает никто. Те артефакты, которые он оттуда вынес и официально передал властям, представляют определенный интерес, но не более. Несколько позже он вернулся к местам падения аппаратов чужих вместе с сыном графа Волжского Олегом, и виконт подтвердил, что ничего действительно ценного там не уцелело и уцелеть не могло. Мой агент уверен, что сын Волжского говорит правду. По крайней мере, он искренне верит в свои слова. Однако это единственное относительно независимое свидетельство. С тех пор там так никто больше и не побывал, а недавно эти земли стали феодом барона Белова, так что доступ к ним теперь возможен только с его согласия, да и нет там уже ничего, даже если что-то и было.

– История действительно мутная, – медленно кивнул император. – Это всё, что у вас есть на Белова?

– Нет, ваше величество, это только начало. Примерно в то же время у нашего будущего барона появляется первая из его спутниц – некая Шела Вирова, известная вам сегодня, как баронесса Белова. Её происхождение вызывает большие сомнения. Считается, что она охотница из полностью сгоревшей некоторое время назад деревни Котельниково. Очень удобно, не правда ли?

– Кто-то пытался это проверить?

– Неоднократно. Сначала Вировой занялась Особая канцелярия барона Самарова. Судя по всему, работали они достаточно тщательно, поскольку по одной из версий Вирова являлась шпионкой османов, однако это подозрение не подтвердилось, а несколько позже появилось и прямое доказательство его несостоятельности – Вирова приняла активное участие в пленении османского шпиона Оздемира. Повторную проверку напарницы Белова проводила тайная служба графа Волжского, однако и она никаких значимых дыр в легенде Вировой не обнаружила.

– В легенде? – чуть приподнял бровь император.

– Именно так, ваше величество, в легенде. В том, что она не та, за кого себя выдает, у меня нет никаких сомнений. Позвольте мне продолжить, и вы поймете почему.

– Продолжайте, генерал. Мне становится всё интереснее.

– Охотница – очень редкая профессия для жительниц наших деревень, особенно на окраинах империи, а охотница с такой яркой внешностью точно не смогла бы остаться незамеченной. Однако никто из опрошенных моими людьми местных не смог вспомнить, чтобы она хотя бы раз попадалась ему на глаза до всех этих событий. Среди опрошенных были и торговцы, и лавочники, и охранники караванов, а эта публика бывает в разных местах. Думаю, встреть они на своем пути будущую баронессу Белову, они бы её обязательно запомнили. Но и это ещё не всё. Вирова не раз проявляла себя, как опытный боец-рукопашник, а вот это уже никак не вписывается в её вымышленный образ. Откуда у охотницы-самоучки такая подготовка? От неё неоднократно пытались добиться благосклонности сильные и уверенные в себе мужчины. Довольно часто они делали это, скажем так, в не вполне корректной форме, и каждый раз последствия оказывались для них достаточно печальными. Уже одна эта подготовка должна была насторожить аналитиков тайных служб Самарова и Волжского, однако почему-то не насторожила. Но ладно если бы это оказалось единственным её выдающимся умением, так ведь нет. Она ещё и талантливый техник. Говорят, в устройствах кибов она разбирается чуть ли не на интуитивном уровне.

– Неплохо для охотницы из глухой провинции, – задумчиво произнес Богдан Первый.

– Более чем неплохо, ваше величество, – согласно кивнул Бубнов. – А теперь давайте перейдем ко второй спутнице барона Белова, княжне Лое Эристави. Её появление вообще окутано туманом неизвестности. Сама она придерживается версии, что на княжество её отца напали соседи. Князь и почти все верные ему люди погибли, а ей удалось связаться с Беловым при помощи редкого и дорогого устройства, собранного на основе фрагментов техники кибов. Совершенно случайно, само собой. Ну, так совпало, всякое бывает. Сразу после этого барон якобы бросил все дела, запрыгнул в свой броневик и помчался ей на помощь. Прекрасная история. Как в такое вообще хоть кто-то поверил, мне понять очень сложно. Однако поверили.

– Или сделали вид, что поверили, – негромко произнес император.

– Именно так, ваше величество. А теперь последний факт, который окончательно разрушает легенды спутниц Белова. Вернее, целая группа фактов. Во-первых, княжна Лоя Эристави тоже техник и тоже, как ни удивительно, очень талантливый. Во-вторых, она способна одним ударом отправить в нокаут здоровенного мужика, да ещё и находящегося под воздействием наркоты. И, наконец, она без особых проблем управляет танком и стреляет из орудия так, будто всю жизнь только этим и занималась. Кстати, как свидетельствуют многочисленные очевидцы, в этом умении от нее не отстает и баронесса Белова. Вообще, если бы не очень разная внешность, они обе походили бы на родных сестер. А если серьезно, я почти не сомневаюсь, что Лоя Эристави и Шела Вирова прошли одинаковую боевую и техническую подготовку под руководством одних и тех же наставников. И произошло это явно не здесь.

– Не в империи? – вопросительно поднял взгляд на главу тайной службы Богдан Первый.

– Не только не в империи, ваше величество, – генерал Бубнов достал платок и вытер неожиданно выступившую на лбу испарину, – но я бы не исключал, что и вообще не на Земле.

Глава 4

В Каинову чащу мы въезжаем через земли барона Самарова. За время нашего отсутствия здесь явно кое-что изменилось. Во всяком случае, ответвление от тракта, ведущее к моим владениям, теперь выглядит наезженным. Раньше эта дорога находилась в весьма плачевном состоянии, но недавно кто-то озаботился засыпкой луж в самых гиблых местах, устранением глубоких рытвин и расчисткой обочин, чего в этих краях не делалось уже очень давно, как бы ни с начала Чужой войны.

Планы по обустройству наших земель мы с Тапаром и Каном обсуждали ещё до нашего отъезда, но потом к ним практически не возвращались – не до того было как-то. Тем не менее, об этой задаче они, похоже, не забыли. Нас инженер и артефактор старались не отвлекать хозяйственными и бытовыми вопросами, а вот со старостами ближайших деревень, похоже, наладили достаточно продуктивное сотрудничество.

Недостатка в деньгах мы в последнее время не испытываем, так что нанять работников вполне в состоянии, причем практически в любом количестве. Ну не ремдроны же и големы по ночам втихаря ремонтировали эту дорогу. Наверняка всё сделано усилиями местного населения, вдохновленного высокой и регулярной оплатой своего труда. Это, кстати, один из моментов, который обсуждался с самого начала. Слухи о том, сколько можно заработать на землях барона Белова, быстро распространятся по всем окрестностям, и это станет первым шагом к привлечению в эти края новых поселенцев. Пусть сами стремятся сюда попасть, а мы будем выбирать, кого именно хотим видеть у себя в качестве постоянных жителей. Конечно, всё не так просто. Свободно переселяться из одной деревни в другую, и уж тем более куда-то в соседнее баронство людям никто не даст. Но с моими соседями-феодалами я уж как-нибудь договорюсь, все предпосылки для этого имеются.

Первую группу работников мы встречаем километров за пять от границы Каиновой чащи. Целая бригада плотников, каменщиков и разнорабочих активно трудится над сооружением моста через довольно глубокий ручей. Раньше его приходилось преодолевать вброд, и в любое время, кроме жаркого лета, это занятие было тем ещё приключением, особенно для груженых крестьянских повозок.

Мост возводится капитальный. Кан и Тапар явно рассчитывают на то, что по этой дороге будет регулярно перемещаться тяжелая техника, включая танки. Впрочем, для таких монстров мост всё-таки не предназначен. Для них чуть ниже по течению предусмотрен брод, дно которого прямо сейчас укрепляют крупными камнями. Мне даже сложно представить, во что нашей казне всё это обойдется, но действия союзников я полностью одобряю. Чем больше будет ходить слухов о масштабном строительстве, затеянном бароном Беловым, тем меньше появится вопросов о том, как на пустом месте в столь короткие сроки возникло несколько деревень и целый город. Конечно, о городе и деревнях пока говорить рано, но необходимая инфраструктура для их строительства уже готовится, и строящийся мост – один из её элементов.

Мы не собираемся тупо создавать клоны привычных всем местным жителям поселений вроде Кисловки, Динино или даже Свислова и Белогорска. По поводу нашего нового города и поселков у меня совсем другие планы. Стройка планируется масштабной, и подвоз к ней всего необходимого должен быть бесперебойным.

Мы с Шелой на три дня опережаем колонну с оборудованием и техниками из столицы. Выехали мы одновременно, но наш броневик способен перемещаться по трактам империи намного быстрее грузовиков, а модифицированный сканер трофейного дрона позволяет больше не опасаться засад, организованных даже с участием сильных морфов.

Небольшой запас времени у нас есть, но к прибытию гостей следует подготовиться. Столичных техников, гвардейцев и людей генерала Бубнова нужно где-то размещать. Нашу базу им показывать нельзя, а других стационарных построек у нас пока нет. Значит, нужен временный полевой лагерь. Под него я выбрал безопасный участок Каиновой чащи у самой её опушки. На самом деле, к утерянным землям это место не относится. Вернее, относится, но только формально. Границы зон, контролируемых техникой и големами чужих, не везде удавалось определить точно, и часто на картах они проходят просто по границе леса, хотя на самом деле роботы кибов и големы тайкунов в эти места никогда не заходят и реально контролируют местность лишь начиная с некой невидимой черты, расположенной в глубине лесного массива.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.