Алёна Рю
Огненный поцелуй для Снежинки. Возлюбленная Феникса

Второй том дилогии.

Первый здесь

Глава первая

Одри

– Любовь моя, – пророкотал Марко низким, словно не своим, голосом и протянул мне светящуюся руку. – Ты пробудилась.

Крылья за спиной Марко были прекрасны. Сотканы из языков пламени, они чуть подрагивали, переливаясь и сияя, и сложно было отвести взгляд.

– Т-ты, – еле выговорила я. – Ты феникс.

Его оранжевые глаза смотрели внимательно, словно искали что-то на моем лице и не находили. Он сдвинул черные брови.

– Ты не пробудилась, – сказал он, и в его взгляде мелькнуло разочарование, тут же сменившееся вопросом. – Но ты призвала меня. Ты принесла мне частицу силы.

Дыхание застряло в горле. Должно быть, из-за пожара.

– Потуши, пожалуйста, огонь, – попросила я.

Марко обернулся и повел головой, осматривая помещение. Пламя спало и сошло на нет, как будто его волшебным образом выключили. Прекрасные крылья тоже исчезли. А вот глаза остались оранжевыми, давая понять, что мой собеседник пока был со мной.

– Спасибо, – сказала я, позволив себе вдохнуть. – Я лишь хотела забрать перо. Оно нужно, чтобы пройти испытание на практику.

– Ты призвала меня, – повторил феникс.

– Да. – Я кивнула. – Я надеялась с тобой договориться… Как тебя зовут?

Дух ответил не сразу, задумчиво глянув в сторону.

– Окрам.

– Окрам, – эхом отозвалась я. Подумалось, что это не его имя. – Ты можешь вернуть мне перо?

– Это часть моей силы, – ответил феникс. – Но понадобится больше, чтобы пробудить тебя.

Мы словно говорили на разных языках.

– Прости, я не собираюсь пробуждаться, – прямо сказала я. – И то, что ты делаешь, неправильно. Нельзя занимать чужое тело.

– Ты призвала меня, – в третий раз сказал он.

На этот раз прозвучало как упрек. И справедливо, потому что я и правда воспользовалась одержимостью Марко, чтобы обыграть его.

И в результате пера нет у нас обоих, еще и дух стал сильнее. Молодец, Одри, просто пять баллов!

Вина отозвалась внутри колющей болью. А я еще думала, что это Бетси сволочь, готовая на все…

– Окрам. – Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. – Скажи, что нужно сделать, чтобы ты оставил Марко?

– Ты должна пробудиться, – сказал феникс, а я закатила глаза. Конечно, что еще он мог ответить?

– То есть во мне тоже спит дух? – уточнила я.

– Нет. – Окрам качнул головой. – Не дух. Твоя сила спит, и ты не помнишь, кто ты.

– Ничего не понимаю. Почему ты не расскажешь все по порядку?

Феникс не ответил.

– Ты нам не доверяешь? – предположила я. – Поэтому скрываешь свое настоящее имя и говоришь загадками?

По его взгляду я поняла, что попала в яблочко. Окрам еще с полминуты раздумывал, а потом сказал:

– Помоги мне собрать другие частицы силы, и я смогу обрести отдельное тело.

– Ты имеешь в виду перья?

Я знала, что одно хранилось в музее, и до него еще поди доберись, а вот где другие?

Феникс посмотрел куда-то поверх моего плеча.

– Сюда идут.

Он моргнул, и оранжевые глаза Марко вновь сделались зелеными. Парень смерил меня испуганным взглядом, словно проверял, жива ли я. И, убедившись в этом, осмотрел кабинет.

– Одри, что ты сделала? – спросил он, снова поворачиваясь ко мне.

Осознание произошедшего наконец дошло и до меня. Мы стояли в полусгоревшем кабинете ректора, пера у меня не осталось, и выглядело все сквернее некуда. А времени объясниться с Марко теперь тоже не было, потому что дверь за моей спиной распахнулась, и в кабинет влетел разъяренный ректор с парой охранников.

После такого меня в академии не оставят точно.

Марко

Никогда прежде не видел ректора де Шарля таким злым. Судя по тому, что он сменил обычный костюм на рубашку свободного кроя и шерстяной жилет, он уже отправился куда-то отмечать выходные. А теперь пришлось вернуться в академию.

– Мисс Лайн! – взревел он, разве что не выпуская изо рта пламя. – Как это понимать? Вы проникли в мой кабинет, устроили пожар…

На Одри не было лица. Бледная, напуганная, наверное, до полусмерти, она все же вышла вперед.

– Я выполняла задание архимагов, – объяснила она.

– Какое еще задание? – кричал ректор. – Никто не дал бы вам задание проникнуть в мой кабинет. Это незаконно. Полиция уже в пути.

Он махнул охранникам, чтобы подошли ближе.

Я перегородил им дорогу.

– Мисс Лайн ввели в заблуждение, – сказал как можно спокойнее. – Задание, которое ей выдали, подделали.

– Да что вы говорите? – Де Шарль наморщил лоб. – Удобное объяснение, не правда ли?

Я скрестил руки на груди.

– Предлагаю дождаться полицию и обсудить это в их присутствии.

– А пожар? – Ректор обвел рукой помещение. – Это тоже часть фальшивого задания?

Не уверен, не померещилось ли мне, или Одри специально коснулась моей метки. Судя по тому, что я не помнил, как разгорелся огонь, дух снова захватил контроль. И если проследить за темными разводами на потолке и тому, как обгорели стол с книжной полкой, эпицентром пожара было именно то место, где стоял я. Да и часть моей формы обгорела, и на спине, похоже, была дыра. Я ощущал между лопаток неприятный холодок. Все сходилось.

Не терпелось расспросить Одри, но сделать это без посторонних.

Я уже собрался сказать, что моя магия вырвалась из-под контроля, как девчонка снова выступила.

– Пожар случился из-за пера феникса. Оно упало, и все загорелось.

Она указала на пол, где валялись осколки стеклянной трубки, в которой хранилось перо. Ректор проследил взглядом, затем снова осмотрел помещение. Похоже, он сомневался, что пожар случился из-за пера, но решил не торопиться.

– Вы должны будете все подробно рассказать, – проговорил он уже спокойнее.

– Да, конечно. – Одри кивнула.

– И вы, мистер де Аллентайн. – Ректор вскинул голову и посмотрел на меня с упреком. – Я буду вынужден уведомить о произошедшем вашего отца.

Я развел руками.

– Как вам угодно.

В конце концов, главное, что Одри была цела и невредима. А с остальным как-нибудь разберемся.

В дверях за спинами охранников появились архимаги, с ними мисс Дейл и полицейский сержант с парой подручных. Вскоре в ректорате стало так многолюдно, что пришлось перемещаться в соседние аудитории.

Нас с Одри разделили, видимо, желая допросить отдельно, а потом сверить показания.

– Мистер де Аллентайн, – заговорил сержант, представившийся Симмонсом. – Вы понимаете, что ложь будет караться по всей строгости закона? Даже если вы хотите заступиться за невинную, как вам кажется, девушку.

– В моих интересах, сержант, – возразил я, – чтобы вы узнали правду.

Я кратко рассказал об испытаниях, чтобы он понимал контекст, а затем уже подробнее о том, как мы с мисс Дейл обнаружили подлог. Задание, которое должно было достаться Одри, ей так и не выдали.

– А какое задание она думала, что выполняет? – уточнил сержант.

Я сжал челюсть. Нет, я понимал, в каком отчаянии была Одри, раз полезла на карниз. Но потом в кабинете она меня даже не выслушала!

– Она не успела сказать, – честно ответил я. – Но полагаю, что целью было перо феникса.

Симмонс что-то отметил в своей книжечке, а затем попросил описать подробнее, как начался пожар. Я использовал ту же версию, что успела высказать Одри. Перо упало, колба разбилась, и все загорелось.

– А потом само потухло? – Сержант подозрительно сощурился.

– Я погасил с помощью магии, – соврал я.

Полицейский перевел взгляд на ректора, и тот кивнул, видимо, подтверждая, что я мог такое сделать.

– Значит, подведем итог. – Симмонс распрямился и откинулся на спинку стула. – Вы утверждаете, что все произошедшее – недоразумение из-за перепутанных конвертов?

– Нет. – Я расправил плечи. – Произошедшее – результат сговора мисс де Аурунг и мистера Коллинза с целью сделать так, чтобы мисс Лайн не попала на практику.

Ректор за моей спиной фыркнул.

– Зачем Коллинзу в этом участвовать?

– Из-за мести. Мисс Лайн отказалась быть его содержанкой.

Глаза де Шарля округлились. Интересно, он и правда не знал, что проректор под его носом домогается студенток?

– Это серьезное обвинение, – заметил он.

– Я знаю. Но я сам слышал, как он предлагал Одри оплатить учебу в обмен на услуги определенного характера.

Мисс Дейл громко ахнула. Симмонс снова что-то записал в свою книжечку.

– Что ж, боюсь, это потребует более детального разбирательства.

Де Шарль нервно усмехнулся.

– Не думаю, что после такого нам есть куда спешить.

Одри

Допрос затянулся до самого вечера. Я повторяла одно и то же, то кратко, то снова в подробностях. Словно застряла во временной аномалии и проживала один и тот же момент снова и снова, пока во рту не пересохло, и я не почувствовала смертельную усталость.

Почти все из сказанного было правдой, кроме духа феникса.

– Как вы потушили пожар, мисс Лайн? – Полицейский, тучный мужчина в форме, которая едва застегивалась на его животе, любил уточнять детали. По несколько раз.

– Марко потушил, – кажется, в пятый раз ответила я и тяжело вздохнула.

Марко, конечно, мог сказать по-другому. Мог все отрицать. Ведь он не видел, как разгорелся огонь. И, возможно, поэтому полицейский уточнял детали по несколько раз, чтобы уж наверняка поймать на вранье.

Эта перспектива должна была пугать и наводить ужас. Но не пугала.

Хотя несколько часов назад я рисковала жизнью, забираясь на карниз, сейчас меня эта самая жизнь не волновала. Полицейский мог мне не поверить. Меня могли обязать выплатить компенсацию и за испорченное имущество, и за исчезнувшее перо, которое наверняка стоило баснословных денег. Меня могли арестовать и бросить в тюрьму. Могли потащить в храм на ритуал разъединения.

Все эти жуткие варианты проносились в голове, но так и не задевали. Куда больше волновало другое. Я думала о его разочарованном взгляде и словах «Что ты сделала?».

Я ведь предала его. Использовала его слабость против него же. Что если феникс не ушел бы, а полностью взял над ним контроль? Что если бы Марко погиб?

Я так сосредоточилась на себе и на своей цели, что превратилась в идущую по головам сволочь. Я ничуть не лучше Бетси. И что бы полиция ни готовила, я это заслуживала.

– Простите. – В аудиторию заглянула мисс Дейл. В руках у нее был стакан воды. – Вы позволите поговорить с мисс Лайн?

Полицейский кивнул и, кряхтя, поднялся.

– Ладно, сделаем перерыв.

Секретарь ректора не стала занимать его нагретый стул, а оперлась о парту рядом со мной.

– Как вы? – поинтересовалась она, протягивая мне стакан.

Я жадно осушила его в несколько глотков и подняла глаза на Дейл. Она была миленькая, рыжеволосая и с веснушками. И смотрела на меня с сочувствием, которое я не заслуживала.

– А как он? – вместо ответа спросила я.

– С ним все в порядке. – Девушка ободряюще улыбнулась. – Но мне кажется, вам никто так и не объяснил, что случилось.

– Что вы имеете в виду?

Мисс Дейл рассказала, что задание, то самое задание, ради которого я поставила на кон все, оказалось злой шуткой Бетси. Она подменила листок. На самом деле я должна была написать доклад, а не доставать реликт. И уж тем более не воровать его из кабинета ректора.

И это значило, что…

– У Марко не было этого задания? – сообразила я.

– Нет. – Мисс Дейл качнула головой. – Он забрался на карниз, чтобы спасти вас.

Мое лицо вспыхнуло, и я закрыла его ладонями. Вот об этом он пытался сказать, а я не слушала!

Я почувствовала, как у меня горят щеки, шея, даже грудь. От стыда хотелось не просто провалиться под землю, а очутиться где-нибудь в Ледяных горах. Подальше от всего человечества.

– Я все не так поняла, – прошептала я. В горле застрял ком, и говорить стало невыносимо трудно. – Где Марко? – еле произнесла я. – Я могу с ним увидеться?

– За ним приехал отец, – раздался бодрый голос ректора, эхом пронесшийся по аудитории. – Спасибо, мисс Дейл, на сегодня вы свободны.

На прощание секретарь чуть сжала мое плечо, желая удачи.

Она вышла, а ректор подошел ближе. Занял место полицейского и закинул ногу на ногу. Я посмотрела на блестящие мыски его безупречно отполированных туфель. Мне было нечего ему сказать. А вот Марко… Но Марко уже наверняка не было в здании.

Ректор кашлянул и прочистил горло.

– Знаете, мисс Лайн, я вас понимаю, – заговорил он. – Вы родились в маленькой деревне у матери-одиночки, и жизнь не сулила вам никаких перспектив. Пока вы не узнали, что у вас есть магический дар. Более чем скромный, но он есть. А значит, был шанс попасть в академию, познакомиться здесь с детьми влиятельных людей и, в идеале, влюбить в себя сына какого-нибудь лорда.

Я нахмурилась. Де Шарль поднял раскрытую ладонь, словно я собиралась его перебить, а он меня останавливал.

– И вот король отзывает грант на бесплатное обучение, и ваши надежды выйти замуж за знатного и богатого разлетаются в щепки. Вы хватаетесь за единственный шанс – практику в Ледяных горах. И ради этого шанса готовы на самые безумные поступки. Мисс Дейл вам уже, наверное, объяснила, что произошло недоразумение с конвертами…

Недоразумение, как же!

– Но мне лично это говорит лишь об одном, – продолжал ректор. – Вы в отчаянии и готовы на все. И как я сказал раньше, я вас понимаю. Могу понять. Не вы первая и не вы последняя. Но вот что неясно… – Он сделал паузу и посмотрел мне в глаза. – Зачем вы оговорили честного и хорошего человека, мистера Коллинза?

Я едва не поперхнулась воздухом. Ладно, ректор обвинял меня в желании выйти замуж за богатого, это ерунда, но назвать Коллинза честным и хорошим человеком?

– Я никого не оговаривала, – ответила я. – Мистер Коллинз предложил мне оплатить учебу, если я соглашусь стать его любовницей. Я отказала, но никому об этом не говорила. Я не знаю…

– Даже вашему другу?

– Даже ему. – Я кивнула. – Мне было слишком неловко…

Не только было, но и оставалось. Но учитывая, в чем меня только что обвинил ректор, застеснявшись, я бы только ухудшила свое положение.

Де Шарль выгнул бровь.

– Потому что порядочным девушкам такого не предлагают?

– Что-то вроде того. Но, скорее всего, Марко был рядом с той аудиторией и сам все слышал.

Ректор обхватил сцепленными ладонями свое колено.

– Или это вранье, которое вы вместе придумали.

Я вскинула подбородок.

– Я говорю правду.

– Ну сами посудите, мисс Лайн, как я могу вам верить? – Он развел руками. – Вы только что всем доказали, что готовы на все, чтобы остаться в академии. Уж конечно вы бы приняли предложение, которое вам якобы сделал мистер Коллинз.

Ректор говорил так уверенно, словно констатировал всем давно известные факты. Я сжала кулаки, но постаралась, чтобы голос звучал спокойно:

– Вы меня оскорбляете.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы перестали оговаривать честных людей.

– Я вам уже ответила, что сказала правду. Мистер Коллинз сделал мне непристойное предложение.

Мы встретились взглядами. Воздух между нами стал раскаляться, пока ректор не отвернулся первым.

– Что ж, воля ваша, мисс Лайн. Если бы вы были честны, я бы вам сочувствовал больше. Хочу, чтобы вы знали, ваше обучение в академии на следующий год полностью оплачено. Но ректорат оставляет за собой право отчислить любого студента за серьезное нарушение дисциплины.

Он поднялся и теперь смотрел на меня сверху вниз. А я почувствовала, как от всего этого зверски устала.

– Вы меня отчисляете? – спросила уже без всякого волнения.

– Пока нет. Но даю вам время подумать над вашими обвинениями в адрес мистера Коллинза.

– Я сказала правду.

– А я не буду повторяться.

Он развернулся было к двери, как я его все же окликнула.

– Вы сказали, мое обучение оплачено. Кто оплатил?

– Молодой человек, представившийся вашим женихом.

– О демоны… – выругалась я вполголоса.

Это мог быть только Гарольд Берг. Коротышка с кислым запахом изо рта.

На губах ректора мелькнула презрительная усмешка. Словно он хотел сказать: вот видите, вы использовали мужчину, чтобы остаться в академии, а мне только что утверждали обратное.

Вслух он это, впрочем, так и не сказал. В аудиторию вернулся тучный полицейский, а ректор вышел, не прощаясь.

– Нам осталось составить протокол допроса, а вам – его подписать, – сообщил мужчина.

Пока он готовил бумагу, я думала о Гарольде. Значит, мама все же решила помочь и обратилась к Бергам. Эх, ну зачем я ей рассказала? Как теперь выкручиваться? Наверняка Берг-старший взял с мамы какую-нибудь долговую расписку. И если я не выйду замуж за Гарольда, обе окажемся в тюрьме. Это если меня не упекут сейчас.

Я закрыла лицо ладонями. Казалось, это происходило не со мной, а с какой-то другой Одри. Ей придется разбираться с полицией, а потом с Гарольдом. Меня же настоящую волновал лишь Марко. Вероятно, он не захочет со мной больше общаться. И будет, конечно, прав. Но я должна сказать ему про феникса.

Отодвинув браслет-маячок, я погладила пальцами метку. Феникс сказал, что я должна пробудиться. Я, а не какой-то спящий во мне дух. Но я ведь не спала. Как это все понимать?

Задумавшись, я не заметила, сколько прошло времени. Полицейский подготовил бумагу и дал мне на подпись. Я пробежала глазами по строчкам. В ней действительно значилось все, что я сказала. Даже удивительно, что мои слова не переврали, как это наверняка бы сделал ректор.

Взяв протянутое перо, я подписала и вопросительно посмотрела на мужчину:

– Что теперь?

Глава вторая

Марко

Отец смотрел в окно магомобиля на проносящийся мимо город. Он хмурился. Впрочем, я уже не помню, когда последний раз видел его улыбку.

– Де Шарль и полиция ввели меня в курс дела, – проговорил он, не поворачивая головы. – И я так понимаю, ты вляпался во все это из-за некой особы. Так?

Он бросил на меня косой взгляд.

Хотя он бы с этим поспорил, но я хорошо знал своего отца. И знал, какой ответ он точно не хотел бы услышать.

– Нет, – сказал я. – Дело не в девушке. Я узнал о несправедливости, и это меня возмутило.

Отец все же повернул голову.

– Кто она?

– Одна из кандидаток на практику. – Я старался говорить непринужденно. – Мы совсем немного общались. Но я не выношу, когда кто-то пользуется служебным положением, как это делал Коллинз. Он не только домогался студентки, но и помог ее конкурентке в подлоге.

Отец сдвинул брови. По его взгляду я видел, что он мне не верил.

– И какое тебе дело?

– Я же сказал, что не выношу несправедливости.

В салоне магомобиля стало тихо. На улице шел мелкий дождь, и по стеклу шелестели падающие капли.

– Значит, причина только в этом? – уточнил отец. – И с этой девушкой тебя ничего не связывает?

На мгновение я бросил взгляд на свою руку, где под рукавом пиджака пряталась метка.

– Нет, ничего не связывает.

– Значит, тебе все равно, если ее отчислят?

Правый уголок его рта пополз вверх. Еле заметно, что и не скажешь, что отец улыбался. Но именно это он и делал.

– Это будет несправедливо, – возразил я. – Она не виновата, что ее обманули. А пожар произошел случайно.

Тень улыбки пропала с его лица, и отец снова нахмурился.

– Марко… Ты ведь уже взрослый и должен понимать, что в жизни случайностей не бывает. Люди должны нести ответственность за свои поступки, а не списывать все на рок и происки врагов. Эта девушка открыла другим свою слабость, показала свое отчаяние и готовность на все. Испытания – это борьба, и слабые в ней проигрывают. Ты не должен был вмешиваться. Потому что именно твое вмешательство поменяло расклад на игровой доске. Оно дало преимущество той, у кого его не должно было быть. Ты сделал эту партию несправедливой, а не кто-то другой.

Я скрестил на груди руки.

– То есть ты одобряешь и домогательства Коллинза, и подделку заданий?

– Я не одобряю твое вмешательство в чужие дела. Проблемы этой мисс Лайн не должны тебя волновать. Если она слаба – она проиграет. Это естественный отбор. Другое дело, если девушка для тебя не просто знакомая…

Он снова впился в меня взглядом. Хотел, чтобы я признал, что у меня к Одри были чувства. Но я прекрасно знал, что последует за этим. Отповедь, что она мне не пара, и если я не прекращу эти отношения, то пострадаю. Или хуже – пострадает она.

Нет уж.

– Я уже объяснил, почему так поступил, – холодно проговорил я.

Отец качнул головой.

– Желая помочь тем, кто помощи не заслуживал, ты нажил себе врага. Коллинз не забудет, что ты против него свидетельствовал. Да, такие, как он, кажутся неопасными, потому что слабые. Но он дождется момента, когда ты будешь уязвим, и ударит. Нельзя поворачиваться к змее спиной.

В кои-то веки я был с отцом согласен.

– Что ты предлагаешь? – спросил я.

– Ты ведь сказал правду про домогательства?

– Конечно.

– Тогда должны быть и другие жертвы. Я намекну кое-кому в министерстве, что в академию надобно прислать комиссию по этике. Де Шарль, понятно, захочет замять скандал. Но если выступит кто-то еще, то ему будет сподручнее уволить Коллинза, а не пытаться оправдать.

Я вскинул брови:

– Ты правда это сделаешь?

– Не ради этих девиц, которые, полагаю, сами вертели задом, – сухо ответил отец. – Я сделаю это ради тебя. Чтобы твои тылы были прикрыты.

– Но… – Я облизнул губы. – Что ты ждешь от меня взамен?

– Условие то же. Ты должен вернуться с практики с наилучшими результатами. И не среди вашей группы, а по сравнению со всеми прошлыми годами.

Так и подмывало спросить, зачем это отцу. Почему это было так важно? Но я уже знал, что он не ответит. А потому ограничился лишь кивком.

– Понял.

Мы выехали за город, направляясь к родовому особняку. Я хотел вернуться и поговорить с Одри, но понимал, что сейчас должен показать отцу, что готов провести выходные дома. Что меня в академии ничего не держит, кроме учебы.

Ощущение недосказанности, недоговоренности с Одри ощущалось неприятным осадком. Казалось, я чувствовал его даже на языке. Словно проглотил горсть пепла. Впрочем, может, это ощущение и не казалось. Может, оно осталось от духа, который снова взял контроль над моим телом.

Я невольно коснулся кончиками пальцев своих губ. На них оставался едва ощутимый вишневый привкус, но было не определить: от моего поцелуя или его? Что между ними произошло? Ее одежда не была порвана, как в прошлый раз. И если я прав, что она вызвала духа специально, значит, она его не боялась. О чем они говорили? И что важнее, о чем договорились?

Желание добраться до девчонки бушевало внутри пожаром, заставляя сердце биться чаще и все внутри гореть. Я хотел увидеть ее как никогда. Во-первых, убедиться, что с ней все в порядке и она остается в академии. А во-вторых… А во-вторых, ее срочно нужно было допросить. С пристрастием!

Занятый бурей в душе, я не заметил, как мы приехали. Магомобиль подкатил к крыльцу особняка, и к нам поспешил дворецкий. Впереди были ужин в кругу семьи и два долгих дня в неведении.

Два дня и две ночи без нее.

Одри

Полицейский объяснил, что моя дальнейшая судьба зависела от того, выдвинут ли против меня обвинения в краже и порче имущества. Но даже если это случится, то точно не раньше понедельника. А потому пока меня отпускали, но просили территорию академии не покидать, чему и так препятствовал браслет с «маячком».

На улице меня поймала взволнованная Лекси. Подруга накинулась с расспросами, что я делала на карнизе, как туда попал Марко, почему был пожар и что теперь будет.

Я чувствовала себя выжатой как лимон, а потому отвечала вяло и неохотно, что не мешало Лекси восторженно воскликнуть:

– Какой же Марко невероятный! Он спас тебя от падения, мы все видели.

Запоздало подумалось, что Лекси, выходит, стояла с остальными внизу. А впрочем, какая разница?

– Испытание я, как видишь, не прошла. – Я обреченно ссутулилась. – Так что мы с ним вряд ли будем общаться дальше.

Лекси вздернула бровь.

– Думаешь, он бы полез на карниз спасать кого-то другого? – спросила она. Я пожала плечами, а она добавила: – Что между вами произошло?

Ну как сказать, чтобы не соврать… Впрочем, подруга же спрашивала не ради меня, а ради себя.

– Марко помогал мне с практикой, – ответила я уклончиво. – Но сейчас все, испытания закончились.

Лекси хмурилась, и я не могла понять: она мне не верила или все-таки за меня переживала. Из-за моих отношений с Марко наша дружба дала трещину. Но, может, еще не поздно все склеить?

– Что теперь будет с твоей учебой? – спросила Лекси.

При мысли о Гарольде Берге в висках болезненно стрельнуло. Я посмотрела на часы на башне. Комната связи еще должна быть открыта.

– Пока не знаю, мне нужно поговорить с мамой.

Объявлять, что у меня есть так называемый жених, мне не хотелось. Как будто это сделало бы помолвку реальностью. А так еще оставалась вероятность, что удастся отвертеться и договориться с Бергами о чем-нибудь другом.

Лекси отпустила меня, а я заторопилась в подвал главного корпуса. Воспоминания, как мы с Марко проникали в хранилище, отозвались в груди колючей болью. Такое ведь больше никогда не повторится. Я не врала, когда сказала, что вряд ли мы с Марко будем дальше общаться. Только дело было не в практике. Просто вряд ли Марко меня простит…

Я редко пользовалась комнатой связи, и потому у меня всегда был ворох талонов. Вручив несколько дежурной, я указала номер зеркала, с которым нужно было соединить. Я не знала, как связаться напрямую с Бергами, а потому снова вызвала маму.

Точнее, сначала бабушку Тильзу, сторожившую единственное зеркало в нашей деревне, которым поочередно пользовались все.

– Одри, деточка, как ты? – поинтересовалась пожилая женщина, когда ее лицо появилось в зеркале. По обыкновению, она не дожидалась ответа и продолжала щебетать. – Ходят слухи, вы с Гарольдом обручены. Я так за вас рада! Вы прекрасная пара! Мы все так считаем…

Она говорила и говорила, а я не решалась ее перебить. Только разок напомнила, что вообще-то собиралась пообщаться с мамой.

– Она как раз гостит у Бергов, – сообщила Тильза. – Ты можешь связаться с ними напрямую.

Узнав у бабушки номер зеркала, я передала его дежурной. Ждать пришлось недолго. На овальной глади появилось круглое лицо Гарольда. Увидев меня, он самодовольно оскалился, а я едва удержалась, чтобы не прервать сеанс.

– Все думал, когда ты решишь поговорить. – Он не переставал улыбаться. Если это можно было назвать улыбкой. – Я планировал завтра заехать в академию. Но безумно рад, что не придется ждать. Впрочем, я все равно заеду…

– Не нужно, – перебила его я. – Мне все равно нельзя выходить за территорию.

– Чего это? – Он вскинул брови.

Я показала ему браслет.

– Я под домашним арестом. Был пожар в ректорате, и ведется следствие.

– Уверен, ты ни при чем, – заявил Гарольд. – Ты же хорошая девочка.

Я усмехнулась себе под нос. Много он обо мне знал!

– Гарольд, я хотела поговорить с тобой о деньгах, – начала я.

Он махнул перед носом.

– Это свадебный подарок.

– Нет, я верну тебе долг. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал тверже. – Ты знаешь, что я не хочу за тебя замуж. Это не изменилось.

Он презрительно дернул верхней губой, над которой росло подобие усиков. Жидких и некрасивых.

– Твоя мать уже обо всем договорилась.

– Она сделала это без моего ведома.

– Правда? – Он ехидно скривился. – А не ты ли ей рассказала, что отменили твой грант?

– Я. – Я вздохнула. – Но я не хочу за тебя замуж.

– Что поделать, крошка, таковы условия.

От «крошки» меня передернуло. Я и раньше не любила, когда он так меня называл, а сейчас это звучало еще и издевательски.

– Гарольд. – Я все же попыталась воззвать к его разуму. – Зачем тебе жена, которая тебя не любит? Мы не будем счастливы.

Он снова оскалился.

– Будем, крошка, вот увидишь. Ты научишься меня любить.

По коже поползли холодные мурашки, но я старалась сохранять самообладание.

– Гарольд, прошу, давай договоримся как взрослые люди. Я верну тебе деньги. Буду выплачивать ежемесячно.

– И где ты возьмешь такую сумму? Будешь отрабатывать одним местом?

Гнев разлился где-то в районе живота и теперь подступал к горлу. Я вскинула голову.

– А что если и так? – Настал мой черед скалиться. – Все равно захочешь на мне жениться?

Гарольд наморщил лоб.

– Одри, не зли меня, – произнес он угрожающе. – Поверь, ты пожалеешь.

Я снова вздохнула и спросила уже без особой надежды:

– Гарольд, мы с тобой точно не договоримся? Никак?

– Почему же… Будешь себя хорошо вести, сможешь спокойно доучиться. Впрочем, поговорим об этом завтра. Я за тобой заеду.

– Гарольд, ты меня не слушал?

– До завтра, крошка.

Его лицо в зеркале сменилось серой дымкой, а затем я снова увидела свое отражение. Выглядела я бледной и растрепанной. Надо поужинать да вернуться в общежитие и отдохнуть. Если Гарольд завтра и правда заявится в академию, лучше быть готовой. Возможно, я смогу найти более убедительные аргументы, чем сегодня.

Перед глазами появилось лицо Марко. Хотелось думать о нем, а не о Берге. Тогда в ректорате он сказал, что меня больше не отчисляют. Знал ли он, что за учебу не просто заплатили, а это сделал мой так называемый жених? А впрочем, какая теперь разница… Марко все равно меня не простит.

Сердце сжалось, словно до него добралась чья-то когтистая лапа. Она царапала изнутри, и я не знала, что с ней делать. Говорят, даже в математике есть неразрешимые уравнения. И я в такое, кажется, и угодила…

Марко

– Это что такое?

– И тебе здравствовать, матушка.

– Марко, что у тебя с волосами?

Я думал, она спросит про обгоревшую форму. Но на ее лице отражался такой ужас, словно я явился без волос вовсе. Впрочем, может, на бритую голову реакция была бы мягче.

– Я теперь играю в студенческом театре, – отшутился я.

Мама перевела вопросительный взгляд на отца, и тот пожал плечами. Она снова посмотрела на меня:

– С тобой что-то происходит, чего мы не знаем?

Ох, мама, ты не представляешь!

– Он полез на карниз спасать некую девицу, – сказал за моей спиной отец. – А потом та случайно подожгла ректорат.

Мама сдвинула черные брови, такие же, как у меня. Все говорили, что я больше похож на нее.

– Кого? – сухо спросила она, не сводя с меня напряженного взгляда.

– Она из простых, – ответил отец, и лицо мамы вытянулось.

Вот так за один вечер я напугал ее дважды.

– Я всего лишь исправлял несправедливость, – возразил я, но по лицам родителей видел, что мне не верили.

Даже отец, хотя по разговору в машине и показалось, что я смог его убедить. Но похоже, что нет. И сейчас ему было любопытно, как я буду объясняться уже с мамой. Впрочем, если она и хотела что-то уточнить, то не стала делать этого в прихожей.

Со стороны кухни вышла Грета, маленькая женщина лет сорока, одна из наших горничных.

– Молодой господин будет ужинать? – поинтересовалась она.

– Куда он денется, – недовольно пробурчала мама. – Только пусть сначала приведет себя в порядок.

Грета все равно посмотрела на меня, за что я был ей благодарен.

– Да. – Я кивнул.

– Я передам на кухню. – С легким поклоном она исчезла.

На мгновение между нами снова повисла неловкая пауза. Но тут на лестнице появился Ксандр.

– Марко! – воскликнул он, слетая вниз едва ли не по перилам.

Моему младшему брату было семнадцать. Высокий блондин с зелеными глазами. Я не видел его с новогоднего торжества, и за эти несколько месяцев он неожиданно раздался в плечах. И раньше-то был красавчиком, а теперь и вовсе – держитесь, девчонки!

Ксандр заключил меня в объятия, а я похлопал его по спине.

– Чем тебя кормят, что ты так растешь?

– Надо же догонять тебя.

Мы привычно померялись ростом. Кажется, у меня в запасе оставалось не больше пары сантиметров. Впрочем, говорят же, что второй сын всегда выше первого.

– Как там учеба? – поинтересовался он. – Ты, смотрю, стал все реже заезжать…

Я сослался на дикую занятость, но причина была, конечно, не в ней. С каждым годом пропасть между мной и родителями только увеличивалась. И если раньше казалось, что хотя бы мама меня понимала, то со временем я все чаще замечал, что ее больше волновали внешние приличия, чем то, что внутри. Поэтому мои красные волосы и неблагородное происхождение Одри так ее напугали. А ради чего я, собственно, рисковал жизнью, она, скорее всего, и не спросит.

Если бы не Ксандр, я бы чувствовал себя в родной семье совсем одиноким. Впрочем, его дни были расписаны, как у какого-нибудь министра. Он постоянно занимался с учителями, даже в выходные едва ли отдыхал. Представляю, как он ждал поступления в академию, где наконец-то сможет вздохнуть свободно.

Болтая о всякой ерунде, мы прошлись по коридору, украшенному фамильными портретами, и завернули в обеденный зал. Здесь суетились слуги, накрывая к ужину. В воздухе разливался аромат запеченной утки. Да, в академии так вкусно не кормят. Но там было кое-что ценнее – выбор.

Ненадолго оставив Ксандра и родителей, я поднялся к себе переодеваться. Стащил обгоревший пиджак, а за ним рубашку. Дыра на спине была довольно внушительной. Но почему на спине? Перо феникса разбилось передо мной, так что дело было не в нем. Ясно, что проделки Окрама, но объяснить, что именно случилось, могла только Одри. А Одри была далеко.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается буря. Хотелось прямо сейчас вылезти в окно, сбежать из дома, найти девчонку и долго и с чувством допрашивать. Сначала по делу, а потом как получится. Но так, чтобы ни от одного ответа не смогла уйти!

Я представил себе это так живо, словно Одри сейчас стояла передо мной. Но далеко в фантазиях зайти не успел, потому что в дверь постучали. Меня звали на ужин. Пришлось ускоряться. Надев свежую рубашку, я спустился вниз.

– Я вот думаю, – заговорила матушка, когда мы устроились за столом. – Может, отправить Ксандра в другую академию?

– А что не так с этой? – поинтересовался я, положив себе в тарелку картофель с трюфелем.

– Надо найти что-то частное, – продолжила мама, игнорируя мой вопрос. – Чтобы не набирали золотоискательниц.

Я поднял брови. Кого?

– Не волнуйся. – Отец махнул рукой. – Грант Георга отменили. К поступлению Ксандра в академии не должно остаться лишних людей.

Лицо матушки просветлело, будто она услышала приятнейшую из новостей.

– И правильно! – воскликнула она, беря в руки хрустальный бокал. – Говорят, у Георга в молодости был роман с какой-то простолюдинкой. И поэтому он считал себя обязанным заботиться о бедных. Но, спрашивается, зачем им магия?

– Они с ней родились, – возразил я.

– И что с того? – Мама вертела бокал в тонких пальцах.

– Отнимать дар – то же самое, что отнимать часть тела, разве нет?

– Марко… – тихо произнес отец, и в его голосе послышалась угроза.

Да, я помнил, что с матушкой спорить нельзя. С отцом можно, хоть и бесполезно, а вот с ней нет. Не в его присутствии, по крайней мере.

– Кстати, Марко, ты не видел новую модель магомобиля от де Росса? – Не дожидаясь моего ответа, Ксандр принялся сыпать цифрами, мощностями и скоростями. Он любил магомобили, хорошо в них разбирался и мог так долго и увлеченно о них рассказывать, что его обычно перебивали сразу, не давая теме развиться. Но сегодня ни отец, ни даже мать не стали возражать. И я послал брату улыбку, прекрасно понимая, с чего вдруг он заговорил о двигателях.

Самый крупный завод магомобилей в Рейнерии принадлежал отцу Дина. Когда Ксандр все-таки поступит к нам, обязательно их познакомлю.

После машин к острым темам мы уже не возвращались. Матушка пересказывала новости ближних и дальних родственников. Отец по большей части молчал. И когда ужин закончился, все как будто разом выдохнули.

Покинув обеденный зал, я вышел в коридор. Слушая Ксандра, рассказывавшего о своих успехах в огненной магии, лениво скользил взглядом по фамильным портретам. Здесь были мужчины и женщины со строгими, серьезными лицами. Интересно, их такими намеренно изображали художники, или они и правда редко улыбались?

Один из портретов, висевший в углу заворачивающего коридора, привлек мое внимание. Я резко остановился.

Не может быть!

Глава третья

Марко

На меня смотрел мужчина средних лет в военном мундире. На нем была треуголка, окаймленная белыми перьями, а из-под нее к вискам спускалась пара кудрявых красных прядей. Не рыжих, а именно красных. Еще неделю назад я бы решил, что художник просто подобрал не ту краску. Но сейчас…

– Ты чего? – удивился за моей спиной Ксандр.

Я приблизился к портрету и прочитал надпись на латунной табличке: «Генерал Алехандро Попеску». Если я правильно помнил, это был один из моих прапрадедов по маминой линии. Он стал героем войны с повелителем демонов, за что ему был пожалован дворянский титул.

В отличие от де Аллентайнов, мамин род был не так уж знатен. И если бы не этот генерал, они могли никогда не стать дворянами. Однако это не мешало им ко всем относиться свысока.

– Я вспомнил, что мне надо позаниматься. – Я обернулся к Ксандру.

Младший брат вcкинул брови.

– Завтра же суббота.

– Да, бывает, надо работать и в выходные.

Ксандр смерил меня взглядом и усмехнулся:

– А еще говоришь, что не похож на отца.

Я качнул головой. Вот же мелкий, умеет задеть за живое!

– Давай до завтра. – Я хлопнул его по плечу и, все еще чувствуя на спине его взгляд, направился в библиотеку.

В нашем особняке было весьма солидное собрание книг. Не академия, конечно, но все равно целый зал с полками, растянувшимися от пола до потолка. Здесь пахло бумагой и пылью. И царила своя, тихая атмосфера. Словно во всем доме время шло, как обычно, а именно здесь замедлялось.

Оставшись один, я подумал об Одри. Уже привычно, как о наваждении, с которым давно пора смириться. Как она там? Как прошел ее вечер? Я надеялся, что после допроса ее оставили в покое. Но убедиться в этом не было возможности. И это злило.

Как злило и то, что сделала Одри. Чем больше я об этом думал, тем сильнее росла уверенность, что она призвала духа специально. Она знала больше, чем говорила. Но увидимся мы с ней только в понедельник. Это еще два дня ждать…

Я заметил, что сжимаю кулаки, лишь когда побелели костяшки. Так, Марко, надо сосредоточиться на деле. Начнем с фамильного древа, потом поищем, нет ли книг, посвященных именно генералу. Должны быть.

Позвав Грету, я попросил принести в библиотеку свечи. Зажег их и, когда горничная вышла, углубился в исследования.

Одри

Проворачивая в голове разговор с Гарольдом, я поужинала в столовой и вернулась в нашу с Лекси комнату. Подруга читала и, увидев мой унылый и замученный вид, отложила книгу и пошла подогревать воду.

– Все будет хорошо, – сказала она, заваривая чай. – Ты что-нибудь придумаешь, я тебя знаю. Одри Лайн не сдается никогда.

Так не сдается, что иногда заходит слишком далеко.

И все же чай с Лекси помог немного расслабиться. Мы поболтали о книжках и всякой ерунде, как будто специально не касаясь чувствительных тем вроде Марко. Что, правда, не мешало постоянно о нем думать. Он присутствовал со мной всегда, жил во мне, словно дух.

Уходя ко сну, я надеялась, что увижу Окрама. Тогда в кабинете мы ведь не договорили. Но феникс почему-то не желал являться. Возможно, уехав с отцом, Марко был слишком далеко физически. А возможно, дух мог прийти ко мне, только когда мы оба спали, и огневик еще не ложился.

Проворочавшись без толку, я встала. За окном была темень, и подсвеченные часы на башне главного корпуса показывали два часа ночи. Все уже точно в это время спали. И мне надо. Как-то…

«Одри», – услышала я голос Неона, выглянувшего из-за приоткрытой дверцы шкафа.

Я испуганно посмотрела на Лекси. Она спала, отвернувшись к стене. Слава богам, не видела блудичка.

«Я голодный», – сообщил он.

«Пойдем прогуляемся. – Я надела халат и махнула малышу. – Только спрячься».

И оттопырила для него широкий карман. Правда, свет огонька было видно даже через плотную ткань, ну хоть не так ярко.

Покидать общежитие после одиннадцати вечера было запрещено. Комендантша запирала двери на ключ. Но девочки уже давно нашли способ выбираться на улицу в любое время.

На первом этаже в конце коридора была дверь на задний двор. Точнее, даже не двор, а закуток, окруженный по периметру кирпичной стенкой. Перед ней стояли здоровенные баки для мусора, прикрытые деревянными крышками.

Ночь выдалась лунная, и с левой стороны стенки были отчетливо видны зазоры в кладке. Тут и особой ловкости не требовалось, чтобы забраться на крышку одного из баков, а там перемахнуть через стеночку. В халате выходило не слишком прилично, но мне не хотелось одеваться. Вдруг Лекси разбужу? А посреди ночи меня все равно никто не увидит.

Опустившись на траву, я пошла к дорожке. Шаркая тапочками по мокрому от дождя гравию, я направилась к беседке, которую уже мысленно окрестила нашей с Марко. Жадно втянув носом аромат цветущей вишня, я почувствовала себя немного лучше. Закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

Чуть поодаль от беседки обнаружился небольшой ручеек, посеребренный светом луны. Узкий, легко перешагнуть, зато вода в нем была чистой, и, создав горсть снега, я скормила ее блудичку. Неон вспыхнул и благодарно закружился над головой.

«Я не могу держать тебя в комнате, – сказала ему я. – Слишком опасно. Лекси может тебя заметить».

Почему-то уверенности, что она не донесет, у меня не было.

«Я буду с тобой», – упрямо ответил малыш.

«Со мной тебе тоже нельзя, – я задумчиво огляделась. – Давай ты будешь жить здесь? Обещаю приходить каждый день после занятий и тебя кормить».

Огонек снова описал круг, словно задумавшись, и наконец сказал:

«Хорошо. Но ты обещала».

Устало бухнувшись на скамейку в беседке, я наклонилась вперед и закрыла лицо ладонями. Произошедшее в ректорате продолжало преследовать меня, обжигая чувством вины. И ведь не повернуть время вспять и ничего не исправить…

«Ты расстроена?» – догадался Неон.

Я отняла от лица руки и посмотрела на огонька.

«Скажи, ты знаешь что-нибудь о фениксах?»

«Мама говорила, что они опасны, – блудичок вспыхнул ярче. – Но в той книге было написано, что феникс помог победить повелителя демонов».

Я сдвинула брови.

«В какой книге? – И потом вспомнила. Я же сама дала ему почитать монографию архимага Дарктуса. – Ах да, и что в ней было?»

«Картинка с огромной птицей, охваченной пламенем. Она закрывала половину неба. – Блудичок сделал паузу и мигнул. – Если фениксы такие большие, лучше держаться от них подальше».

«Картинка – наверняка преувеличение, – успокоила я своего духа. – Но ты расскажи, что точно было написано в книге. Даже если ты что-то не понял, мне все равно может пригодиться».

У Неона оказалась удивительная память. Хорошо бы он мне так помогал с экзаменами!

Малыш принялся зачитывать строки из монографии, словно вместо него со мной говорил сам архимаг Дарктус. И чем дольше я слушала, тем больше удивлялась.

Эх, как бы рассказать об этом Марко! Но как с ним увидеться?

Сердце заболело, как раненое. Ну почему я такая дура? Почему не выслушала его в ректорате?

Боль сменилась на душащее чувство вины, схватившее за горло. Казалось, я подвела не столько Марко, сколько саму себя. Он полез за мной на карниз. Он меня поцеловал…

Я коснулась пальцами губ, пытаясь вызвать воспоминания. Все было как в тумане, потому что я сама была в тумане от отчаяния и паники. А нужно было всего лишь ему довериться… Впрочем, именно с доверием у меня, похоже, и были проблемы.

Я глянула на свое левое запястье и потерла метку. В тусклом свете летающего перед носом блудичка она казалась темнее, чем раньше. Словно до этого сама метка не была уверена, поселится она у меня на руке или нет, и вот теперь приняла окончательное решение.

Мы с Марко были связаны. Несмотря на все, что произошло. И надо как-то рассказать ему о монографии Дарктуса и полковнике Попеску. Может, написать записку и передать через Дина?

Идея мне понравилась, и я встала.

«Неон, спрячься, – сказала я ему. – Завтра я тебя проведаю. Обещаю. А сейчас мне надо возвращаться в общежитие».

Башенные часы показывали три ночи. Или утра, тут как посмотреть. Даже если не засну, все равно надо возвращаться, пока меня никто не увидел. Тем более в таком виде.

Я плотнее запахнула полы халата.

На прощание огонек коснулся моей щеки, пощекотав ее теплом, и спрятался за беседкой. Я же направилась сквозь заросли к освещенной фонарем дорожке. Подул ветер, заставляя поежиться. В воздухе почудился знакомый, почти родной запах одеколона.

Я обняла себя руками и горько усмехнулась. Уже мерещиться начало.

До дорожки я так и не дошла. Чья-то широкая ладонь зажала мне рот, а вторая рука обхватила за талию. В мгновение я оказалась прижата спиной к чему-то твердому и горячему.

Мягкие губы коснулись моего уха, посылая по телу сладкую дрожь.

– Не пора ли нам поговорить?

Марко

Изучение биографии моего предка закончилось тем, что в два часа ночи я все еще думал об Одри. Нет, и в книге я узнал нечто интересное, но чем дольше читал, тем сильнее хотелось ее увидеть. Поговорить. Понять, что именно она скрывала.

Это наваждение довело до того, что прямо посреди ночи я пошел в отцовский гараж и взял один из магомобилей. Мчался с ветерком по пустым улицам, влажным от прошедшего дождя.

Понятно, что Одри сейчас, скорее всего, спала, и в любом случае пришлось бы ждать до утра. Разумнее было бы и мне лечь спать. Но когда дело касалось ее, доводы разума больше не работали. Я хотел ее видеть. Дух во мне хотел ее видеть. И когда наши цели совпадали, меня переполняло энергией. Я был готов свернуть горы и в таком состоянии просто не мог спать. И ждать тоже не мог.

На ночь ворота академии, конечно, запирались. Но кто не знал о дыре в заборе, тот тут не учился! Припарковав магомобиль чуть поодаль, я направился к решетчатой ограде. Два толстенных прута, скрытых за кустом жасмина, чьей-то сильной рукой были раздвинуты в стороны. Протиснуться не составляло труда. Дальше пробежать мимо сарайчика мистера Шира и к парку.

По идее мне стоило вернуться в общежитие к Дину и все же дождаться утра. Но словно невидимая сила потянула меня к скрытой беседке.

Казалось, что Одри там. Глупо, иррационально. Что ей делать на улице посреди ночи? Часы на башне показывали три утра. Нормальные люди в это время спят. И она наверняка спала. Но тяга внутри была такой сильной, что я не останавливался.

Что-то подобное я чувствовал, когда ей угрожала опасность. Правда, в этот раз я не думал, что Одри в беде. Мне просто хотелось проведать ту самую беседку под цветущими вишнями. Да, скорее всего, ее там не окажется. И все равно…

Выйдя на освещенную фонарями дорожку, от которой до беседки рукой подать, я вдруг увидел ее. В белом мягком халате и домашних тапочках. Она как будто направлялась в душевую, но, заблудившись, каким-то образом оказалась в парке.

Потянуло протереть глаза.

Это действительно она. Одри. Среди ночи гулявшая по академическому парку. Причем именно там, где я и думал ее встретить.

В груди разлилась радость, что это она. Я хотел ее увидеть и увидел. Но вместе с тем откуда-то из глубин поднялись волны гнева. Я так и представлял, как Одри сейчас сбежит и снова ничего не объяснит. Или опять использует тот же трюк.

Я вытащил из кармана носовой платок и перевязал им запястье, помогая себе зубами. Теперь моя метка была закрыта, уже так просто не коснешься. Во всяком случае, на этот раз я точно успею ее перехватить.

Чтобы не оставить Одри шанса сбежать, я зашел к ней за спину. Двигался тихо, как тень. И, приблизившись, схватил ее за талию, а свободной рукой зажал рот, чтобы не кричала.

– Не пора ли нам поговорить? – прошептал на ухо, борясь с внезапным соблазном это самое ухо прикусить.

Нет, Марко, не отвлекайся.

Одри напряглась, обхватила мою руку, но убрать ее не смогла. Замычала что-то мне в ладонь.

– Ты не будешь кричать? – спросил я.

От ее волос пахло цветочным шампунем. Сладким, как розы. Хотелось зарыться в них носом, втягивать аромат полной грудью и прижимать ее к себе. А еще лучше усадить на колени и целовать, пока не наступит утро.

Возможно, я это и сделаю. Но сначала – поговорить.

Когда Одри мотнула головой, я осторожно убрал ладонь.

– Что ты тут делаешь посреди ночи? – прошипела она.

– А ты? – Я мог спросить то же самое.

– И вообще, как ты меня нашел? – В ее голосе слышалось негодование.

Она злилась, как и я. Только вопрос, у кого было больше оснований.

– Пойдем-ка. – Продолжая обнимать за талию, я увлек ее в сторону беседки.

– Пусти, – пробурчала Одри, но особенно не сопротивлялась. Только возле деревянных ступеней все же вывернулась. – Ты знаешь, как меня напугал?

– Напугал? – Я усмехнулся. – Напугал – это когда ты разговариваешь с человеком в кабинете, а через секунду этот самый кабинет превращается в пепелище, а ты ничего не помнишь.

Одри так очаровательно прикусила нижнюю губу, что злиться на нее становилось сложнее.

– Прости, я… – Она тяжело вздохнула. – Я все не так поняла. Решила, что ты забрался в кабинет ректора за пером и что вот-вот у меня его отнимешь.

И так она решила уже после того, как я ее поцеловал…

– Я не имела права использовать твою… – Она снова вздохнула, глядя себе под ноги. – Одержимость.

– Одри, – произнес я со всей серьезностью. – Расскажи мне все, что ты знаешь об этом духе. Ничего больше не скрывая.

Мы присели на скамейку в беседке, но держались на расстоянии. Злость внутри меня больше не кипела, и это было опасно. Одри мне слишком нравилась, а для дела нужно было отринуть все симпатии. Слушать внимательно, чтобы не дать ей ничего скрыть.

– Когда я… – Она снова облизнула губы. – Когда я коснулась твоей метки…

Она бросила взгляд на мое запястье и, заметив платок, чуть сдвинула брови.

– Тебе не нужно от меня закрываться, – сказала она.

Я выгнул бровь.

– Правда?

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Несмотря на полумрак ночи, мне казалось, я хорошо видел ее глаза, их печальное, немного виноватое выражение.

– Впрочем, ты прав. – Она отвела взгляд первой. – Я бы сама себе больше не доверяла.

– Что случилось после того, как ты коснулась метки? – Я вернул нас к теме.

– У тебя за спиной появились огненные крылья. Я не преувеличиваю. – Она качнула головой. – Пожар начался из-за них. Но Окрам…

– Окрам?

– Он сказал, что его так зовут. Хотя не думаю, что это настоящее имя.

Значит, в ту ночь дух меня прекрасно слышал.

– Это я ему его дал, – пояснил я.

Одри кивнула и продолжила:

– Я попросила его потушить пожар. Но до того как у тебя за спиной выросли крылья, Окрам притянул к себе перо феникса. Стекло разбилось, а само перо исчезло. Оно было частицей его силы, так он сказал.

– Потому что Окрам – феникс? – заключил я.

– Да, – ответила Одри на выдохе и тут же затараторила: – Но, поверь, до того момента я об этом не знала. Иначе бы обязательно сказала.

Я снова выгнул бровь, и она заметно занервничала и начала теребить полы своего халата. На груди тот слегка разошелся, и в свете луны был виден край ночной сорочки. Обычной хлопковой без всяких вычурных кружев, что все равно не помешало моим мыслям потечь в ненужном направлении.

Заметив мой взгляд, Одри торопливо запахнула халат и, кажется, покраснела.

– Я-я кое-что узнала про фениксов, – заикаясь, проговорила она. – Точнее, про одного. Во время войны с демонами один из них сопровождал некоего генерала…

– Алехандро Попеску, – закончил я за нее.

Одри округлила глаза.

– Ты знал?

– Прочитал сегодня в домашней библиотеке, – пояснил я. – Попеску был моим прапрадедом по материнской линии. И у него были красные волосы.

Одри наклонилась вперед, как будто боялась пропустить, что я скажу дальше. А мой взгляд снова упал куда не следует. За краем сорочки виднелась аппетитная ложбинка. Нет, приходить к ней ночью было плохой идеей!

– То есть он был одержим тем же духом? – спросила Одри.

Я моргнул, осознавая, что чуть не потерял нить разговора.

– Нет, не совсем. Точнее, не знаю наверняка, что было у генерала, но я не одержим. Не в привычном понимании. Окрам был во мне, скорее всего, с рождения и сейчас пробудился.

– Из-за чего? – Она задала правильный вопрос.

В ту минуту мне показалось, что я знаю на него единственно верный ответ.

– Из-за тебя, Одри.

Глава четвертая

Одри

Аромат одеколона Марко в сочетании с цветущей вишней кружил голову. Мы сидели в полумраке беседки, озаренной светом луны, и мне не верилось, что это происходит. Как он нашел меня посреди ночи? Еще и взгляды пускал такие, что я жалела, что была толком не одета.

Но я знала, что даже под таким предлогом убежать не получится. Марко примчался в три утра не за тем, чтобы снова меня отпустить. Ему нужны были ответы. И внутри теплело от мысли, что хоть он и злился, но все равно мы сейчас разговаривали.

И он сказал, что дух пробудился в нем из-за меня.

– Почему из-за меня? – Я округлила глаза. – Я ничего не делала, просто нашла тебя в той аудитории. – И, задумавшись, добавила: – Да мы и не первый раз виделись же. Почему вдруг тогда?

– Ты была в отчаянии. Возможно, дух почувствовал, что тебе нужна помощь.

Это была правдоподобная версия. И, возможно, Марко помогал мне с практикой из-за Окрама, а сам того не осознавал.

От этой мысли стало обидно, но я поспешила откинуть ее прочь. Сейчас было важнее другое.

– Ты ведь знаешь профессора де Неймана? – начала я.

– Разумеется.

– Я показала ему свою метку. – Видя, как огневик нахмурился, я торопливо продолжила: – Он сказал, что не знает, что означает символ, но посоветовал почитать в библиотеке монографию архимага Дарктуса.

– Не слышал о таком, – заметил Марко.

– Это потому, что он исследовал движение спиритидов. Это запрещенная секта, которая верила, что боги – вовсе не боги, а просто сильнейшие духи. И они утверждали, что… – Я глубоко вдохнула. – Что феникс генерала Попеску был воплощением бога огня Пирра.

Почему-то вспомнилось, как я смеялась над версией про благословение богов. А ведь она оказалась ближе, чем можно было подумать.

Марко с полминуты молчал, похоже, переваривая новость.

– Правда, у этой теории есть и критики, – добавила я, пересказывая то, что услышала от Неона. – Насколько я понимаю, фениксы редки в природе, но все же встречаются, а бог Пирр – единственный в своем роде. Правда, Дарктус отмечал, что феникс генерала был уникальным случаем, когда дух сотрудничал с человеком, а не стремился его убить. Впрочем, может, о других просто не знали.

«Как, например, про меня с Неоном», – добавила я уже про себя.

Марко наклонился вперед, поставил локти на колени и, соединив ладони, уткнулся в них подбородком.

– Какие у спиритидов были доказательства, что это Пирр? – задумчиво спросил он.

– Никаких. – Я пожала плечами. – Вроде сам генерал однажды проболтался, но потом отрицал. Да и главный аргумент против этой теории – боги бессмертны. А феникс генерала пал в битве с повелителем демонов. От него вроде как остались немало огненной матирии и те самые перья.

– Одно из которых Окрам впитал в себя и сказал, что это частица его силы? – уточнил Марко.

– Ты думаешь, это все-таки Пирр? Что он каким-то образом переродился?

Самой не верилось, что я такое спрашивала. Как будто бог, в которого я так старательно не верила, на самом деле не только оказался реальным, но и практически сидел рядом со мной.

– Что еще он сказал тебе в кабинете ректора? – спросил Марко. – Вы ведь все же разговаривали?

Его последний вопрос неловко повис в воздухе, словно на самом деле он хотел спросить, не целовались ли мы. Впрочем, может, это разыгралось мое воображение!

– Недолго, – ответила я. – Как только Окрам услышал, что в кабинет идут, сразу исчез. Но он успел сказать, что освободит твое тело, когда я… пробужусь. Не знаю, что это значит.

– Но он об этом постоянно говорит. – Марко кивнул.

– Я не хочу пробуждаться. Понимаешь? – Я подняла на него испуганные глаза. – Что если я потеряю себя и исчезну?

Я обняла себя руками. Парень дернулся, как будто хотел придвинуться ближе, но я тут же оказалась на краю лавочки.

– Лучше не трогай меня, – пробурчала себе под нос.

Огневик встал и, шагнув ко мне, присел передо мной на корточки. С этого ракурса он казался ужасно красивым. Такой большой и широкоплечий, и как будто у моих ног.

– Одри, – заговорил он, не сводя с меня своих ясных глаз. – Я тебе честно скажу: я в растерянности и пока не знаю, что нам делать. Но хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя никакому фениксу, будь он даже самим Пирром.

Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто.

– Не отдашь? – эхом отозвалась я.

– Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Обязательно.

Каждое слово Марко попадало в мое сердце, словно капля влаги на иссушенную почву. Я готова была слушать его и слушать, идти за ним как завороженная.

Парень коснулся моей ладони. Вздрогнув, я отняла руку. До этого я не задумывалась об этом, но что если от того самого «пробуждения» меня отделяет лишь одно касание Марко? Что если он дотронется до метки, и все случится?

– Одри, ты знаешь, что стала мне дорога. – Он сказал это как утверждение, а не вопрос, но все равно посмотрел в глаза так, будто хотел убедиться, что я это действительно знаю.

Ох, как мне хотелось в это верить! Марко был такой прекрасный и теплый, что тянуло коснуться его самой. Вот только разве самые популярные парни академии влюбляются в серых мышек? Или сказать точнее, в снежинок…

Я печально улыбнулась.

– Помнишь, ты рассказал мне о Делире?

Марко сдвинул брови. Красивые, словно нарисованные художником.

– Ты ведь тогда думал, что влюблен в нее, верно? – продолжала я. – А это оказалось действием зелья.

– Что ты хочешь сказать?

Я глубоко вдохнула, решившись на главный, мучивший меня вопрос:

– Если я нужна фениксу, который живет в тебе, то откуда ты знаешь, что твои чувства именно твои, а не его?

– Я просто знаю, – уверенно заявил Марко. – А еще я знаю, что тебе трудно доверять людям. Учитывая, как с тобой поступали в последнее время, – совсем неудивительно. Но я тебе обещаю, Одри Лайн, твое доверие я завоюю.

Он широко улыбнулся и в ту минуту показался нереально прекрасным, как сказочный принц. Мое глупое сердце радостно заколотилось, и стоило неимоверных усилий, чтобы прямо сейчас не броситься ему на шею.

Нет. Нельзя. Слова – это слова. Кто знает, что до этого он говорил Делире, думая, что это правда? Пока в нем живет феникс, я не могу быть уверена, что это по-настоящему. А разбитого сердца я точно не переживу.

Мне надо было что-то говорить, отвечать, хоть высказать мысли вслух, но я молчала. И казалось, Марко понял меня и так.

– Давай провожу тебя до общежития? – предложил он, поднимаясь.

Я встала следом. Дурацкий халат снова распахнулся. Марко лишь слегка скользнул по мне взглядом, после чего торопливо отвернулся. Но и этого мгновения хватило, чтобы я залилась краской. И как я собиралась держаться от него подальше, если он так на меня влиял?

Мы вышли к дорожке, а оттуда направились к кирпичной стене, через которую я собиралась перелезть, чтобы попасть обратно в общежитие. Марко шел уверенно, как будто знал об этом тайном ходе. Впрочем, почему ему и не знать? Наверняка не раз встречался с кем-то после заката.

Как сказала бы Лекси: такие парни долго одинокими не бывают.

Настроение у меня испортилось окончательно. Хотя казалось бы – с чего? Сама же только что решила, что между нами ничего не может быть.

– Одри, – заговорил Марко, когда мы остановились возле стены. – Давай увидимся завтра вечером? Я знаю одну кондитерскую, которая делает обалденные эклеры. Прихвачу коробочку, и поедим, погуляем.

Пока он все это говорил, я растерянно моргала. Это Марко меня сейчас приглашал на свидание? Тот самый Марко, о котором грезила половина академии?

Я тяжело вздохнула. Это было слишком мучительно. Зря я надеялась, что он все понял…

– Нет, – с трудом выговорила я, хотя все мое нутро кричало: да, да, да! – Нам лучше держаться на расстоянии.

Огневик подался вперед, как будто хотел меня обнять, и я инстинктивно отступила назад.

– Ты правда так считаешь? – медленно проговорил он.

Я взяла паузу, чтобы собраться с силами, и ответила как можно тверже:

– Да, считаю.

Он смерил меня взглядом, задумчивым и немного печальным, а затем сказал:

– Понял. Тебя подсадить? – И кивнул на кирпичную стенку.

С этой стороны та почему-то казалась куда более неприступной. В кладке были зазоры, но выше. Надо было как-то подпрыгивать или подтягиваться. Похоже, этот путь все-таки был для мальчиков, забиравшихся к девочкам, а не наоборот.

Не дождавшись моего ответа, Марко наклонился и сцепил ладони, превращая их в ступеньку. Я еще с полсекунды колебалась, но все же решила от помощи не отказываться. Ухватившись руками за выступавшие кирпичи, я поставила ногу на «ступеньку». Марко тут же приподнял меня. Легко, будто я ничего не весила.

Через мгновение его теплая ладонь легла мне на бедро. Прикосновение обожгло даже сквозь полу халата, поднимаясь волной вверх к животу. Но парень держался как ни в чем не бывало и просто подтолкнул меня. Я оседлала стену и посмотрела на него сверху вниз. В серебристом свете луны он казался словно высеченным из мрамора. Среди четких линий на его лице не было ни одной неправильной. Идеальная скульптура. Памятник мужской красоте.

В горле засел ком, и захотелось плакать.

– Спокойной ночи, Марко, – протараторила я и, перекинув вторую ногу через стену, принялась спускаться.

– Спокойной ночи, Одри, – услышала я тихий ласковый голос с той стороны.

На глаза все же навернулись слезы. Но хоть теперь их никто не видел.

Прокравшись обратно в общежитие в нашу с Лекси комнату, я забралась в кровать и накрылась одеялом с головой.

Ну почему? Почему все должно быть именно так? Почему в Марко пробудился дурацкий феникс?

«А если бы не пробудился, – отвечал противный голосок внутри, – то он бы к тебе даже не подошел. Может, все равно помог бы с заявкой на практику, но на этом дело бы и закончилось. Будь реалисткой, Одри. Зачем такая, как ты, такому, как он? Что в тебе особенного, кроме дурацкой метки? Ладно бы у тебя был сильный дар».

«Но ведь моя сила понемногу растет. А может, и это из-за феникса?»

Я перебрала в голове все моменты, когда он меня целовал и мне казалось, что я вдыхала пламя. После я ведь действительно чувствовала себя немного иначе. Да, я списывала это на девичьи волнения из-за Марко. Но, возможно, там было что-то еще. Во время поединка с Бетси я не только использовала лед, но и перемещала саму воду. Да, я злилась, и это могло повлиять. Но ведь за ночь до этого феникс меня поцеловал. И не просто поцеловал, а мы довольно долго стояли под тем деревом, пока он не увлекся.

Я откинула одеяло и уставилась в потолок.

Что если все эти разы феникс передавал мне частицы своих сил в надежде, что это меня пробудит? Вернее, не меня, а его возлюбленную.

Но тогда тем более опасно быть с Марко. Кто знает, я решу, что целуюсь с парнем, а положением воспользуется дух. Марко может даже не заметить, как произойдет подмена. И его чувства… Нет, его чувства не могли быть настоящими. Потому что в жизни так не бывает. Девичьи грезы о принце сбываются только в книжках. А в реальности нас ждут чудовища вроде Гарольда.

Демоны, Гарольд… Зачем я о нем вспомнила?! Неужели он и правда припрется завтра в академию?

***

Я заснула, когда небо за окном уже начало светлеть, и облака разлиновало розовыми полосами. Я любила утро и всегда с удовольствием вставала рано, но после бурной ночи усталость взяла свое. Я провалилась в небытие так стремительно и крепко, что когда в дверь комнаты постучали, мне показалось, что я закрыла глаза всего-то на пять минут.

– Уходите, я еще сплю! – крикнула я.

– Мисс Лайн, – раздался из-за двери голос нашей комендантши. – Мисс Лайн, вы там?

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Кровать Лекси была аккуратно заправлена, а самой ее нигде не было. Надо же, обычно я слышу, как она одевается.

– Мисс Лайн? – комендантша не желала сдаваться.

– Иду-иду.

Сделав усилие, я сползла-таки с кровати и проковыляла открывать.

– Да? – спросила через щель в двери. – Что-то случилось?

Наша комендантша, строгая женщина за пятьдесят, окинула меня удивленным взглядом.

– Вы еще спите? Полдень же.

Ну и что? Подумаешь, полдень. Суббота же.

– Я вчера допоздна… занималась, – соврала я.

– К вам посетитель. Настаивает, чтобы вы спустились.

Посетитель? Ну конечно, Гарольд.

Я поморщилась.

– А разве на территорию академии пускают кого попало?

– Он сказал, что ваш жених. Это не так?

Хороший, однако, вопрос…

– Не так. – Я мотнула нечесаной головой. – Но я с ним все равно поговорю. Минутку.

Закрыв дверь, я отправилась в ванную приводить себя в порядок. Вот Гарольд даже нашу комендантшу заставил на себя поработать… Интересно, он ей заплатил или просто пристал так, что даже ее железная выдержка подвела?

Умывшись и почистив зубы, я принялась расчесываться. Нет, прихорашиваться для Гарольда не буду. Подниму волосы в хвост, и хватит с него. Из нарядов выбрала форму, чтобы не думал, что я ради него надела платье.

Спустившись на первый этаж, я вышла из общежития и сразу увидела Гарольда. Он ждал на скамейке на краю парка. Рядом с ним лежал букет с дюжиной нежно-розовых роз.

Сомнения, что из разговора получится что-то путное, охватили меня с новой силой. Но Гарольд меня уже заметил и, прихватив свои розы, поднялся. Вздохнув, я обреченно поплелась к нему.

Ладно, это как снимать повязку с раны. Один раз рванешь, и все, отмучился. Так и с ним надо поговорить один раз и навсегда.

– Привет, крошка. – Гарольд широко улыбнулся.

Он был чисто выбрит, убрав свои дурацкие усики, но привлекательнее от этого не стал. Круглое лицо, маленькие бегающие глаза, слабый подбородок, переходящий в некрасивую складку на шее. Если лицо Марко, казалось, было вылеплено гениальным скульптором, то Гарольда явно перепоручили подмастерью. Что, впрочем, не мешало его самоуверенности.

– Просила же, не называй меня так. – Я закатила глаза.

– А как называть? – Он ухмыльнулся. – Невеста? Кстати, это тебе.

Он всучил мне в руки букет так резко, что я машинально его взяла. Так бывает, когда кто-то кидает в твою сторону мяч, и ты его ловишь просто потому, что рефлекс.

– Не нужно было, – проворчала я, не зная, куда теперь эти цветы деть. – Гарольд, ты же знаешь, что я ничего от тебя не хочу.

– Ты правда не можешь покидать академию? – уточнил он.

– Правда. – Я указала пальцем на браслет.

– А что у тебя там, татуировка? – Гарольд протянул ко мне свои круглые ладони, но я отшатнулась.

– Не твое дело.

Его лицо исказилось от гнева.

– Нет, крошка, все, что тебя касается, – мое дело, – процедил он. – Твоя семья должна нам много денег.

– Должна твоему отцу, – поправила я. – Ты же пока ни монеты не заработал.

– Рано или поздно я унаследую все, что принадлежит ему. Так что не зарывайся.

Разговор никак не клеился. Я заметила, что на нас поглядывали другие студенты. Конечно, не каждый день видели меня с так называемым женихом, да еще и с букетом в руках. Признаться, было жаль, что такие красивые и вкусно пахнущие цветы принес именно он.

– Давай попробуем договориться? – предприняла я последнюю попытку.

Гарольд кивнул.

– Пройдемся, и я тебя выслушаю.

Мы пошли по дорожке в сторону фонтана, где тогда с ребятами отмечали победу во втором испытании. Я по-прежнему несла букет в руках, и он казался тяжелым, словно из свинца.

– Гарольд, я не хочу, чтобы мы всю жизнь ненавидели друг друга, – начала я.

– Где ненависть, крошка, там и страсть, – заявил он и хихикнул.

– Я уточню у ректора полную сумму, которую твой отец перевел, – продолжила я. – И буду выплачивать понемногу каждый месяц. Не знаю, сколько на это уйдет времени, все зависит от того, какую я найду работу, но постараюсь погасить долг как можно скорее.

Гарольд не то усмехнулся, не то фыркнул.

– Думаешь, отец поступил так ради денег? Ты столько раз отказывала мне, но я оказался прав – ты все равно будешь моей. В тебе сейчас говорят упрямство и дух противоречия, но в итоге ты поймешь, что это к лучшему. Я гораздо надежнее, чем эти дворянчики, на которых ты каждый день смотришь. Никто из них на тебе не женится.

Я остановилась. Нет, мы с ним определенно говорили на разных языках.

– Мы не договоримся? – спросила я устало. – Может, лучше связаться с твоим отцом напрямую?

– Видишь ли, Одри. – Гарольд приосанился. – Это старая как мир история. Женщина убегает, а мужчина догоняет. А потом эта же женщина стонет в объятьях своего завоевателя. – Он окинул меня сальным взглядом, и я поежилась. – Не об этом ли половина любовных романов?

Я качнула головой.

– Ты не герой любовного романа.

– Потому что недостаточно красив? – Он снова усмехнулся. – В темноте, крошка, ты и не заметишь. А потом так привыкнешь получать удовольствие, что уже никуда не денешься.

Это заявление и промелькнувшие в голове образы заставили мой живот скрутиться. Тошнота подступила к горлу, но я постаралась сохранить самообладание.

– Нет, Гарольд, – с усилием выговорила я. – Мой ответ «нет». Я не выйду за тебя замуж никогда. И никогда мы с тобой не останемся вдвоем в темноте.

– Упрямая. – Он оскалился. – Этим мне и нравишься. Хорошо, Одри, давай заключим сделку. Если до конца лета ты вернешь хотя бы четверть всей суммы, я дам тебе отсрочку. Позволю все выплатить, и если сможешь, не буду настаивать на браке.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А если не смогу? – спросила я настороженно.

Гарольд пожал плечами.

– Не сможешь – значит, все остается в силе. Ах да, чтобы принять сделку, ты должна меня поцеловать. – И так нагло улыбнулся, что захотелось дать ему по роже.

– Нет, – буркнула я.

– Ну, нет так нет, – с показным равнодушием проговорил он. – Только второй раз я тебе такой шанс не дам.

Я невольно сжала несчастный букет. Вот ведь дилемма!

– В щеку, – сказала тихо, не особенно рассчитывая, что он согласится.

Гарольд картинно закатил глаза.

– Еще не поженились, а ты из меня веревки вьешь… Ладно, так и быть. Помни, что я был добр.

Он склонил голову набок, подставляя щеку. Я поджала губы. Ох, как не хотелось. Лучше жабу целовать. Но какой у меня выбор?

Глубоко вдохнув, как пловец перед прыжком в воду, я подошла к нему ближе. В нос ударил запах пота вперемешку с приторно-сладким одеколоном. Он на себя вылил, наверное, целую бутылку.

Так, Одри, давай раз и все, быстро сделаем.

Собравшись, я коснулась губами его мягкой, чуть влажной кожи. Через мгновение Гарольд извернулся и, схватив меня за шею, попытался поцеловать в губы.

Я отреагировала быстрее, чем успела подумать. Хлестнула его букетом прямо по лицу и, оттолкнув, отскочила в сторону.

Я не могла. Просто не могла, и все.

Гарольд ринулся ко мне, но наступил в лужу. Прямо под его сапогами та превратилась в лед.

– Я выполнила твое дурацкое условие! – крикнула я.

Он дернул ногой, но лед продолжал его удерживать.

– Ты за это ответишь! – прорычал он.

Я зло усмехнулась:

– Подумай, что я смогу с тобой сделать, останься мы наедине.

Позволив себе еще несколько секунд насладиться его жалкими попытками освободиться, я развернулась на пятках и зашагала прочь.

Глава пятая

Марко

Я был так погружен в мысли, что не заметил, как доехал до дома. Оставил магомобиль в гараже и, поднявшись на первый этаж, столкнулся с Гретой.

– Господин, вы рано встали, – заметила она.

– Свари мне кофе, пожалуйста, – попросил я.

Пока я наслаждался горячим и терпким напитком на веранде, проснулся отец, затем матушка и брат. Пошли хлопоты с завтраком, потом начали рассуждать, не навестить ли всей семьей тетушку, и день плавно потек своим чередом.

Я так и не ложился, но усталости особо не чувствовал. Да и было о чем подумать.

Опасения Одри были мне понятны. Она видела, что происходило со мной, и не хотела, чтобы подобная участь постигла и ее. Тем более если Окрам – не просто дух, а именно бог Пирр. Ведь и в ней могла спать какая-нибудь богиня, и пробудись она, непонятно как ее потом изгонять.

Впрочем, Пирр, если это и правда был он, сейчас был не просто заточен в теле обычного человека, но и ослаблен. Неудивительно, что он не захотел говорить, кто он. Я мог теперь пойти к жрецу Орлиону, и тот мог найти способ не просто извлечь его, но и как-то использовать. Все-таки бог – это не рядовой дух. Мало ли какие у него есть скрытые силы и потенциал.

Я нутром чуял, что моего компаньона такой расклад категорически бы не устроил. А потому, когда в гостях у тетушки принялись обсуждать пополнение в ее коллекции картин, я улизнул в сад, чтобы, оставшись наедине с собой, поговорить с духом-богом.

Во сне Окрам, вероятно, был сильнее, потому что сопротивление моего сознания ослабевало. Во сне, как известно, даже логика не работает. Поэтому там ему было удобнее. Но я был уверен, что мы могли поговорить и днем. Он все время был во мне и как минимум чувствовал, когда Одри была рядом. Тогда в аудитории, где я лежал голым, и когда мы прятались за стеллажом, подслушивая архимагов, Окрам поцеловал Одри, я был уверен. Поэтому я ощущал вишневый привкус на губах. Ловко же он подгадывал момент. А тогда вечером в парке, видимо, решил, что Одри специально его призвала, раз коснулась метки. Не ожидал сопротивления и поэтому позволил себе зайти дальше обычного.

Я устроился на мраморной лавочке между двух кустов сирени и закрыл глаза.

«Я знаю, что ты здесь, – сказал про себя. – Давай поговорим. Окрам?»

Я решил не называть его Пирром, пока не буду уверен, что это действительно он.

Дух молчал, но я не сдавался.

«У нас с тобой есть кое-что общее. Обоим нужна Одри. Но если мы не договоримся и не распутаем этот узел, то потеряем ее навсегда. Она боится и не доверяет нам, и собирается держаться от нас как можно дальше. Так что больше никакой силы тебе не принесет. Да и не пробудится».

Упрямый дух мне достался.

«Окрам, я знаю, что ты помог моему прадеду Алехандро победить повелителя демонов. Мы с тобой тоже могли бы договориться. Я не хочу с тобой сражаться за одно тело. Я хочу тебе помочь».

«Мне нужна она, – отозвался низкий, наполненный печалью голос в моей голове. – Мы расстались в прошлой жизни, чтобы воссоединиться в этой. Но все пошло не так. Я не должен был ни с кем делить свое тело».

«Есть вероятность, что ты сможешь отделиться?»

«Мне нужно больше силы».

«Ты говоришь о перьях? Я знаю, где достать как минимум одно из них. – Я приметил его в коллекции редкостей моей тети. – Но сначала ты должен пообещать, что не будешь перехватывать контроль без моего ведома. Чтобы помочь тебе, я должен тебе доверять».

Дух замолчал, заставив меня усомниться, не разозлился ли он, но затем сказал:

«Хорошо. Только и у меня будет условие».

«Какое?»

«Я сделаю все, чтобы Одри меня вспомнила. И ты не будешь стоять на пути».

Теперь настал мой черед брать паузу. Я хотел договориться с Окрамом и жить с ним в ладу, но что делать, если Одри перестанет быть Одри и выберет его, я не знал. Надеялся лишь на то, что до этого не дойдет. Надо постараться отделить от меня Окрама раньше, и, возможно, получится отделить и ту часть Одри, которую он так хочет пробудить.

Пока я не представлял, как все это будет выглядеть. Знал лишь, что на сегодня Одри не хотела пробуждаться. И я не хотел, чтобы она меня боялась.

«Ты не станешь действовать насильно, – строго сказал я. – Обещай!»

«Обещаю», – подтвердил феникс.

Я позволил себе выдохнуть. Что ж, начало положено.

«Теперь про остальные перья. Я сомневаюсь, что мы соберем все. Пару-тройку, может. Но остальные, скорее всего, в частных коллекциях или вообще утеряны. На поиски может уйти не один год. У тебя есть другие варианты?».

Окрам задумался.

«Место, где я погиб. Оно может еще хранить мою силу».

«А где ты погиб?»

«В Ледяных горах».

«Надо же, какое совпадение, что именно туда я и направляюсь этим летом».

«Но мне нужна она», – повторил дух даже как-то устало.

И мне нужна, приятель. И мне.

***

Я, должно быть, заснул, потому что вздрогнул, когда кто-то потряс меня за плечо.

– Марко, что с тобой? – раздался взволнованный голос матушки. – Ты заболел?

– Что-то вроде того, – пробурчал я, поднимаясь.

Оказывается, в какой-то момент я лег, а сам этого не заметил.

– Тогда мы немедленно едем домой! – объявила она.

– Да все нормально, – попытался отмахнуться я, но если уж матушка что-то решила, даже отец не мог ее остановить.

Я едва успел выпросить у тети перо в подарок.

Дома ко мне сразу прислали семейного лекаря. Но тот ожидаемо ничего не нашел. Посоветовал лишь хорошенько выспаться.

Сославшись на его предписания, я остался один и пошел в ванную. Здесь разделся и достал из сумки стеклянную трубку с пером.

«Постарайся ничего не поджечь», – попросил я.

Я положил перо себе на ладонь. Оно переливалось от оранжевого к красному и завораживало, не отвести взгляд. Через мгновение оно вспыхнуло и рассыпалось на множество искорок, которые вскоре тоже исчезли.

Я ощутил небывалый прилив сил, как при приеме матирии, только во сто крат больше. Спина зачесалась, перед глазами поплыло. Я сполз по стене вниз. На мгновение все вокруг почернело, а потом я увидел Окрама.

Он стоял перед грядой скалистых гор с ледяными вершинами, а из его спины росли роскошные огненные крылья.

Почувствовав меня, он обернулся, и крылья исчезли.

– Спасибо, – сказал он.

Я подошел ближе и встал рядом.

– Это место не просто так нам снится, верно? – догадался я. – Ты здесь погиб?

Окрам кивнул. Выглядел он задумчивым.

– Я должен пойти к Одри и снова попытаться ее пробудить, – проговорил он. – Возможно, теперь у меня хватит силы.

– А если нет? – возразил я. – Прошлые разы ты ничего не добился, только напугал ее. Если это повторится, кто знает, она может вообще перевестись в другую академию. Лучше держаться рядом, но действовать осторожнее, понимаешь? Дай ей немного места.

Окрам повернул голову, и наши взгляды встретились. У него были оранжевые глаза, в которых будто застыло пламя. Он смотрел с сомнением, взвешивая мои слова.

– Не торопись, приятель, – я улыбнулся ему и хлопнул по плечу.

Когда я очнулся, то понял, что все еще сижу в ванной. И о чудо, ничего не сгорело!

***

На следующее утро Ксандр предложил съездить посмотреть гонки на болидах. Я согласился, и мы с братом отлично провели день.

А вечером воскресенья я вернулся в академию.

– У-у-у, ты такое пропустил! – воскликнул Дин, завидев меня в дверях нашей комнаты.

Я поднял брови.

– К Одри наведался жених, – пояснил приятель.

– Жених? – переспросил я. Это слово больно ударило по голове. – Кто?

Дин пожал плечами.

– Да какой-то тип, похоже, из ее родного города или деревни. Прибыл с букетом, и они пошли гулять по парку.

В животе от напряжения сжалась какая-то пружина. Конечно, у Одри мог быть жених. Кто же упустит такую хрупкую красоту? Не стоило быть самонадеянным и считать, что ее волнует только наша ситуация с Окрамом.

– И что же? – хмуро спросил я.

– Пошли они гулять, даже вроде как поцеловались. – Из моей груди словно выбили дыхание. – А потом, – Дин продолжал, а я беспомощно слушал, – она отметелила его букетом. Прям по роже, прикинь? Страстная девчонка! Вся аллея была в лепестках…

Он усмехнулся и глянул на меня, ожидая реакции. Я же все еще силился переварить новости о наличии у Одри жениха.

Поняв, что что-то не так, Дин нахмурился.

– Что у вас с ней в итоге? – спросил он.

– Все сложно, – только и выдал я.

– Даже после того, как ты полез за ней на карниз? Тут уже пошли слухи, что она подожгла кабинет ректора из мести… – глядя на меня, Дин осекся. – Но это явно неправда. Что случилось на самом деле?

Я не стал посвящать приятеля в подробности про Окрама, но посчитал, что о преступлении Бетси с Коллинзом он должен знать. Неясно, что предпримут архимаги, но в любом случае замалчивать такое нельзя.

– Они завтра объявляют тех, кто прошел на практику, – заметил Дин в конце моего рассказа. – Интересно, скажут ли что-нибудь об этом…

Да, мне тоже было интересно.

Одри

Совсем как неделю назад главный зал академии наводняли студенты. Архимаги должны были объявить тех, кто отправится с ними на самую престижную в стране практику. Мне же не хотелось даже идти в зал. И так было ясно, что я не прошла, учитывая, во что превратилось мое финальное испытание.

– Мало ли, вдруг они засчитают, – уговаривала меня Лекси. – Ты же ради них, можно сказать, жизнью рисковала.

В итоге она меня уговорила, но мы пришли чуть позже, когда места оставались только в последнем ряду. Среди голов сидящих перед нами студентов я без труда нашла красную. Марко с Дином расположились впереди и болтали с какими-то девчонками.

На сердце защемило. И как ни старалась себя одернуть, не помогало. Я не видела Марко всего два дня, а уже скучала. Сама сказала ему, что нам лучше держаться друг от друга подальше. Но это не мешало думать о нем и грустить. В другой жизни при других обстоятельствах, кто знает, может, у нас что-то бы и получилось.

Гул резко стих, и в зал вошла троица архимагов в сопровождении ректора. Как и неделю назад, они поднялись на сцену. Первым выступил де Шарль, прочитав короткую речь о том, какая большая честь для академии принимать архимагов и что он гордится каждым студентом, который попытал счастья на испытаниях. Интересно, включал ли он в этот список меня…

Затем слово взял Ардэльф де Норвин и тоже всех поблагодарил за участие, а после выдал неожиданное:

– Прежде чем объявить победителей отбора, нам бы хотелось прокомментировать поведение одной из его участниц…

Я затаила дыхание. Надеюсь, он не обо мне?

– Мисс Бетси де Аурунг, – продолжал Ардэльф. – Попыталась победить обманом, подменив последнее задание у одной из участниц.

Несколько студентов обернулись ко мне, и захотелось сползти со стула на пол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.