Вадим Степанов
Папа, мы вернулись

Я сижу за завтраком с сыном. На столе – тарелка с синтезированными белками, стилизованными под «яичницу XXI века». Аромат искусственный, но приятный – ностальгия по эпохе, которую я не застал.

Мой восьмилетний мальчик не ест. Он увлечённо водит пальцем по воздуху, собирая из голографических деталей космический корабль. Проекционный экран парит перед ним, мерцая синевой. Это его любимая игра – «Конструктор звёздных ковчегов».

– Пап, смотри! – Он поворачивает ко мне голову, и в его глазах – чёрных, слишком взрослых для его возраста – отражаются виртуальные созвездия. – Это будет как у деда?

Я замираю. Ложка задевает край чашки с марсианским чаем (красноватый оттенок, терпкий вкус).

– Дед летал на другом корабле, – осторожно говорю я. – «Калипсо». Первая миссия колонистов.

– Он герой? – Сын тянет руки к проекции, и корабль рассыпается на пиксели.

– Да. Но он… не вернулся.

Я лгу. Вернее, не договариваю. Отец вернулся – точнее, его доставили с орбиты Марса в криокапсуле, с разрушенным сознанием и телом, которое отказалось жить в гравитации. Он умер через три дня после посадки.

– Почему? – Сын смотрит на меня, и мне кажется, он видит сквозь мои слова.

– Космос меняет людей, – бормочу я.

Или люди меняются без него, – думаю про себя.

Мать говорила, что отец бил нас. Что он запивал страх перед миссией допингом и агрессией. Я не помню этого. Мои детские воспоминания – это лишь его руки, подбрасывающие меня вверх, как в невесомости, и голос: «Когда-нибудь мы полетим вместе».

А потом – пустота. Тридцать лет радиомолчания.

– Расскажи про деда ещё! – Сын тянет меня за рукав.

Я вздыхаю. Как объяснить ему, что мой отец – это три разных человека? Герой из новостных сводок (первый доброволец на Марс). Монстр из маминых рассказов. Тень, которую я сам придумал, чтобы заполнить тишину.

– Ладно, – улыбаюсь я. – Но сначала доешь завтрак. И поторопись, а то опять опоздаем в школу.

На экране над столом всплывает уведомление: «Административное уведомление. Прочесть?».

Я стираю его одним движением пальца.

Уведомление так и висит в углу лобового стекла машины: «Административное уведомление. Прочесть?». Я снова откладываю его – пусть подождёт.

– Пап, ну почему математика? – сын ёрзает на сиденье, его кроссовки оставляют следы на панели. – Вот ты конструируешь корабли, а разве там нужны интегралы?

Я улыбаюсь. Он так похож на меня в его возрасте – те же аргументы, та же гримаса.

– Корабль – это не просто «железка». Это уравнения, которые не дадут ему развалиться в атмосфере. Ты же не хочешь, чтобы твой голографический кораблик рассыпался, как вчера?

Он хмурится, но замолкает. За окном проплывают неоновые рекламы новых колониальных миссий: «Марс-2 ждёт первопроходцев!». На билборде – улыбающиеся лица в скафандрах. Ни намёка на то, что сорок процентов добровольцев первой волны сошли с дистанции из-за психологических тестов.

– А дед тоже знал математику? – неожиданно спрашивает сын.

– Конечно. Без неё в космосе – как без скафандра.

Я не говорю, что отец ненавидел цифры. Что мать смеялась, как он ночами корпел над расчётами, краснея от злости. «Гуманитарий, возомнивший себя героем» – так она говорила после его отлёта.

Школа встречает нас шумом детей и голосом робота-вахтёра на парковке: «Ученик Волков, опоздание – 2 минуты».

– Ладно, лети, – я поправляю ему воротник. – После уроков расскажу про дедову коллекцию минералов с Луны.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Дверь машины закрывается за сыном, и на секунду в салоне воцаряется тишина. Только мягкий гул двигателя и далёкие голоса детей за окном. Я смотрю, как он бежит к школьному входу, поправляя рюкзак. Перед глазами всплывает образ из прошлого.

Мне двенадцать. Мать стоит в дверях, блокируя выход. В руках у неё конверт с золотой окантовкой – приглашение на открытие мемориальной доски в честь отца. Её пальцы сжимают бумагу так, что она мнётся.

– Ты никуда не пойдёшь, – говорит она. Голос ровный, но в нём дрожит что-то опасное. – Они хотят сделать из него героя. Но герои не бросают своих детей.

Я молчу. В голове крутятся обрывки её прошлых монологов: «Он бил меня», «Он ненавидел эту планету», «Он сбежал». Но я не помню. Всё, что осталось у меня – это несколько кадров: отец смеётся, подбрасывает меня в воздух, говорит что-то о звёздах. И ещё – запах его кожи, смешанный с металлом и чем-то чужим, космическим. Как будто он уже тогда был не совсем земным.

– Он не бросал, – бормочу я. – Он просто… улетел.

Мать резко бросает конверт на стол. – Улетел. Да. И даже не оглянулся.

Но я всё равно ушёл. Сбежал с последнего урока, пока учительница не видела. Бежал по улицам, на которых уже висели плакаты с его лицом – «Капитан Волков. Первый марсианский отряд».

На площади было много людей. Камеры, речи, оркестр. Когда сдёрнули покрывало с доски, я впервые за долгое время увидел его изображение – не домашние фото, а официальный портрет. Суровый, как у героя. И тогда кто-то из организаторов заметив меня, спросил: «Ты сын?»

Я кивнул. Меня подвели к микрофону. Все ждали, что я скажу что-то важное. Но у меня перехватило горло. Я просто стоял и смотрел на эту бронзовую табличку, думая: «Кто ты на самом деле?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.