Клэр Фоджес
Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

Моей маме. Спасибо за все

Clare Foges

THE PALEO LIFE

STONE AGE WISDOM FOR MODERN TIMES

This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC

© Clare Foges, 2024

© Савченко О. В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри®

Введение
Парадокс прогресса

Такого диагноза я не ожидала. Сижу в кабинете психиатра и выслушиваю обвинения в том, что я – рептилия. И это все, что я получу за высокую, типичную для Харли-стрит цену?

За пару недель до этого я испытала очень серьезную паническую атаку: мне показалось, будто пол на станции метро Оксфорд-серкус накренился. Я выскочила на улицу, но там десятиэтажные здания превратились в Пизанские башни, нависавшие над головами офисных работников, спешивших в кафе Pret a Manger за роллами с уткой. Меня тошнило от звуков машин и автобусов, голова кружилась от шума толпы. Я с трудом поборола желание прилечь посреди улицы и посмотреть на небо, чтобы успокоиться. В мозгу всплыла фраза из стихотворения: «Боюсь, что разум мой не очень…»[1].

Я надеялась уйти от психиатра с диагнозом «тревожное расстройство» и рецептом на таблетки. Вместо этого он рассказывает мне про «мозг ящерицы».

Мозг ящерицы, или рептилии, – самая примитивная часть нашего сознания, неврологическое ископаемое в глубине серого вещества. Он является краеугольным камнем нашего мозга, управляет процессами, которые мы не осознаем – пищеварение, биение сердца, поддержание температуры тела, – и отвечает за базовые потребности, например голод и похоть. Немаловажно, что в его ведении и реакция организма на опасность – вступить в бой или убежать.

Главная проблема заключается в том, что эта часть мозга не всегда адекватно реагирует на ситуации, связанные с жизнью в современном мире. Ей не объяснили, в каком веке мы живем, поэтому, если другие части мозга сигнализируют об опасности в современном мире (например, о приближающемся дедлайне), она заставляет тело реагировать как на опасность прошлого (например, на саблезубого тигра). При встрече с зубастым зверем мы могли только убежать или вступить в драку, причем в обоих вариантах вырабатывалось огромное количество адреналина. И даже если опасность не такая серьезная, эта часть мозга заставляет тело войти в «режим выживания» – так возникают учащенное сердцебиение и нехватка воздуха.

Этот урок стал для меня откровением. Тахикардия и ужас, которые я испытала на Оксфорд-стрит, – результат работы кусочка мозга, начавшего развиваться еще 250–500 млн лет назад в мозге у рыбы, плавающей в темных доисторических водах.

– Но ведь наверняка, – спросила я, – наш мозг с тех пор сильно изменился? Неужели он не вырос, не стал сложнее?

– Ну, неокортекс[2] изменился, но в целом человеческий мозг – довольно старая вещь. Он почти не менялся 30–40 тысяч лет, – ответил психиатр.

Чик – и все сошлось, загорелась лампочка или, скорее, мелькнула искра костра, подсветившая лица наших далеких предков, тех, кто не только жил до нас, но и существует в нас до сих пор, чей опыт сформировал наше тело и наш мозг.

Именно в этой связи с нашими предками крылся ответ на вопрос, который я задавала себе с подростковых лет: почему я все время нервничаю? Ощущение, будто вокруг моей груди свился удав, началось лет в семнадцать. Алкоголь позволял ослабить его давление ненадолго, на следующее утро оно начиналось с новой силой. Однажды утром, после особо тяжелой ночи в компании старого друга, виски Jack Daniels, я впервые пережила паническую атаку. Прикованная к кровати, я ощущала такое сильное сердцебиение, что одеяло подскакивало. «Мама, вызывай скорую, я умираю!»

После двадцати лет тревожность то появлялась, то уходила. Я то ловила дзен, то из-за работы или желания сравнивать себя с успешными людьми в социальных сетях будила удава, сжимающего сердце. Нервозность привела к серьезным запоям и постоянному состоянию прострации на работе. К тридцати годам казалось, что я многого достигла: писала речи для премьер-министра, уходила с работы позже всех и сразу направлялась в модный бар, где пила коктейли с мартини и эспрессо, а затем ехала домой на последнем поезде метро.

Однако в глубине души я чувствовала изнеможение. В мои худшие периоды – в том числе и в период полного выгорания – мозг ощущался как мешок с битым стеклом. Я не переставала сравнивать себя с другими: «Она написала свой первый роман в двадцать четыре года?» На меня оказывали серьезное давление скрытые призывы нашего времени: «Покупай больше! Добивайся большего! Стань более популярной!»

Как только на меня набрасывалась паника, больше всего на свете хотелось избавиться от внешнего шума: поставить телефон на беззвучный режим, выключить телевизор в офисе, по которому вечно крутили новости, заглушить сирены машин. Часами зависая на сайте private-islands.com, я мечтала поселиться на диком острове в два акра со скалами в Ирландском море.

Казалось, мне действует на нервы сам XXI в., поэтому стоило доктору упомянуть, насколько древним механизмом является наш мозг, мысль, уже давно обитающая на границе моего сознания, обрела четкость: возможно, враг – не собственный мозг, а современная жизнь?

После той консультации с психиатром я обнаружила многочисленные исследования эволюционной психологии, связанные с феноменом охотников-собирателей. Я не специалист. У меня нет ученой степени по антропологии, и я не изучала годами собирателей в лесах Филиппин и на равнинах Танзании. Но я изучала работы серьезных антропологов, археологов, эволюционных психологов, ученых и историков и пришла к выводу, что как вид мы ушли довольно далеко от заданных нам эволюцией параметров жизни.

Я ни в коем случае не мечтаю о возвращении в каменный век. Я благодарна за многое, что мы имеем в XXI веке. Я благодарна за медицинские технологии, которые позволили вовремя диагностировать болезнь мозга дочери; за лекарства, которые вылечили мою почти не работавшую щитовидную железу; за хирургические достижения, позволившие удалить раковую опухоль у матери. Я благодарна за резкое падение детской смертности; за то, что рожать теперь могут те, кто раньше об этом и не мечтал; за то, что мы все имеем схожие взгляды на базовые права человека. Я благодарна за накладные ресницы, кубики льда, за курицу без потрохов на полках магазинов, повторные показы сериала «Сайнфелд», музыкальные стриминговые платформы, шелковые пижамы, центральное отопление. За самолеты, благодаря которым я смогла увидеть розовые небеса над весенней Венецией и красные деревья в осеннем Вермонте.

Вокруг нас сейчас немало прекрасного, но мои исследования убедили меня в том, что многое в современной жизни также противоречит нашему эволюционному наследию и приводит к неудовлетворенности и депрессии.

Осознание помогло поменять мою жизнь. Я не утверждаю, что излечилась от всех болезней и тревог. Да и никто не сможет, как по мановению волшебной палочки, заставить исчезнуть все трудности и неудачи. Но стоило мне начать жить так, как завещали нам предки, и моя жизнь сильно изменилась. Ослабла хватка удава на груди, я смогла понять, что действительно важно, и стать в итоге лучшей версией себя. Позвольте поделиться с вами мудростью каменного века.

Почему у нас на сердце тяжесть?

В начале нового тысячелетия на радио была очень популярна песня Moby «Почему мне так тяжело на сердце?» (Why Does My Heart Feel So Bad?). Ее вполне можно назвать гимном своего времени. На Западе дела никогда не шли так хорошо: после падения Берлинской стены можно было не беспокоиться о противостоянии ядерных держав. Те дни временного затишья перед терактом 11 сентября называли «концом истории». Стандарты жизни росли, девчонки, вдохновленные сериалом «Секс в большом городе», многого добивались, а телефон Nokia 3310 значительно облегчил жизнь. Но почему же тогда большинство ощущало такую тяжесть на сердце?

В период между 1990-ми и 2010-ми годами в мире резко возросло количество психических заболеваний, в частности депрессии и тревожности[3]. В Великобритании наблюдался рост психических заболеваний на 20 % всего за два десятилетия[4]. Один из четырех жителей Англии в течение года испытывал проблемы с психическим здоровьем несмотря на то, что Англия – шестая страна мира по благополучию[5]. Некоторые видят связь с парадоксом прогресса: чем развитее становится человечество материально и технологически, тем хуже многие люди себя чувствуют.

Почему, несмотря на легкость жизни и изобилие, свойственные нашему времени, многие люди не счастливы? Все ответы кажутся вполне разумными: отсутствие баланса между работой и личной жизнью, распад семей, социальные сети, засасывающие нас в воронку хвастовства и ругани. Религия и ритуалы больше не держат на плаву, мы потеряли связь с природой, ужасно питаемся и ведем малоподвижный образ жизни.

Стоит посмотреть издалека и становится ясна общая картина: мир развивается, и миллионы людей живут вопреки завещанному эволюцией.

Наш организм не приспособлен к тому, чтобы по девять часов сидеть в ярко освещенной коробке, мало двигаться, бесцельно переключаясь с экрана в руке на экран на столе или на стене. Мы не приспособлены к постоянному соревнованию с миллиардами других людей, постоянным раздумьям о будущем, как сделать его ярче, лучше, богаче, чем прошлое. Мы не созданы для бездумного жевания сладостей, «балуя себя» по восемь раз на дню. Мы не созданы для того, чтобы жить за тысячи километров от самых близких родственников и друзей, «наверстывая упущенное» с ними раз в месяц. Мы не созданы для бетонного пейзажа и рекламных щитов.

Мы созданы для гораздо более простой жизни, без отравляющего влияния современности и прогресса. Для жизни, которую человечество вело целое тысячелетие в доисторический период, заземленное семьей, природой, целью и настоящим моментом. Мы приспособлены к тому, чтобы быть охотниками-собирателями.

Долгий, долгий век охотников-собирателей

Полностью оценить влияние стиля жизни охотников-собирателей на современного человека можно, лишь осознав, как долго люди его придерживались. Сельскохозяйственная революция привела к концу этой эпохи в большинстве частей планеты и началась лишь 12 тыс. лет назад. В масштабах истории можно сказать, что мы и глазом не успели моргнуть. До этого 99,4 % времени все представители вида homo на земле являлись, в том или ином смысле, охотниками-собирателями. Оседлыми, «цивилизованными» людьми мы провели на Земле лишь малую толику – 0,6 % – от всего времени.

Давайте представим эти 0,6 % в контексте обычного дня. Вы встаете в восемь утра, лучи восходящего солнца освещают мрак вашей пещеры. Весь день вы собираете ягоды, охотитесь, общаетесь с друзьями. Ночью вы собираетесь вокруг огня, размышляете и греетесь, прижавшись к близким людям, под сводами бесконечного неба. Вы погружаетесь в задумчивость среди дыма костра… и вдруг за восемь минут до полуночи оказываетесь на Таймс-сквер в Нью-Йорке в самый людный вечер в году. Повсюду мигающие огни, высокие здания и люди, люди, люди. Уши страдают от шума гудящих такси, в нос лезут запахи жирного фастфуда, сигаретного дыма и выхлопных газов.

Последние восемь минут дня будут ужасным шоком для вашего организма, привыкшего совсем к другому. Нельзя сказать, что жизнь в доисторическом обществе лишена стресса – постоянный страх перед дикими животными не дает расслабиться. Но ритмы человеческих жизней в тот период сильно отличались от нынешних.

Мало кто задумывается о последствиях такой резкой перемены. Но иной стиль жизни записан у нас на подкорке. Сорок тысяч лет назад мы за всю жизнь встречали не более сотни человек, сегодня – тысячу и больше в день. Тогда нас волновали лишь собственные проблемы, сегодня мы, благодаря новостям, эмоционально подключены к бедам всего мира. Тогда мы имели конкретную цель на каждый день – найти себе пропитание, теперь же мы ищем, чем отвлечься и как поднять дофамин.

«Человеческий мозг не сильно изменился за последние 30–40 тыс. лет…» Неудивительно, что мы выгораем.

Меняем среду обитания, а не только мозги

Конечно, я далеко не первая заметила, какой вред нам приносит несоответствие между нашим мозгом из каменного века и современными условиями жизни. Со мной согласится почти любой ученый, занимающийся эволюционной психологией. Но лечить наши тревожные умы предлагают с помощью медитации, правильного дыхания, осознанности и т. д.

Я не обесцениваю важность этих вещей – их помощь доказана, но они воздействуют в большей степени на симптомы, а не на причину болезни. Они «исправляют» наши доисторические мозги, чтобы мы лучше справлялись с современными проблемами. Но почему бы не подойти к проблеме с другого конца и не поменять условия жизни?

Возможно, вы слышали о палеодиете. В ее основе лежит идея, что наш организм легче справляется с едой, которую употребляли наши предки много лет назад, растительной пищей и простыми протеинами, а не с чизбургерами и готовыми обедами для разогревания в микроволновке. Такая диета не предполагает смягчение эффекта от современной еды с помощью пробиотиков, а велит отмотать время назад и изменить пищевые привычки. Жизнь в стиле палео предлагает применить тот же принцип к сознанию: изменить образ жизни так, чтобы он лучше подходил нашему доисторическому мозгу.

В этой книге содержатся полезные советы о том, как подстроить среду обитания под наш древний мозг. Не стать Флинтстоунами[6] (кто захочет отказаться от дезодоранта или супермягкого постельного белья?). Я предлагаю лишь тщательно разобраться, какие новейшие тренды и учения мы впускаем в свою жизнь и как можем хотя бы сымитировать полезные привычки наших предков, охотников-собирателей.

Откройте сознание новому – эта книга велит вам отвергнуть многое из того, что вы считали полезным. Нас учили: успех означает популярность, постоянную занятость, вовлеченность во все происходящее в мире. Данная книга разоблачает многие убеждения, которые мы принимали за истину, на самом деле приносящие нам вред, делающие нас усталыми и изможденными.

Не относитесь к ней как к инструкции по жизни, тем более они никогда не работают. Скорее, это путеводитель – я наметила маршруты к более полноценной и счастливой жизни. Путешествие отдалит от вредных элементов современной жизни и приведет вас к себе. Цель: прожить в более полном смысле простую счастливую человеческую жизнь.

Мы не можем остановить планету и «сойти», но можем сделать поездку гораздо более приятной.

1
Знакомьтесь: охотники-собиратели

Художник входит в пещеру. В руке у него жировая лампа, сделанная из известняка с углублениями, содержащими подожженный костный мозг. Лампа отбрасывает круг золотистого света на стены. Пройдя некоторое расстояние, художник начинает карабкаться на деревянные подмостки и добирается до места всего в нескольких сантиметрах от потолка пещеры. Там он макает пучок влажного мха в охристую глину и начинает рисовать челку лошади, ее изящную морду и глаза.

17 тыс. лет спустя другой художник выходит из пещеры в северной части Испании на ослепительный солнечный свет.

– Ну, что ты думаешь? – спрашивает его проводник.

Пабло Пикассо качает головой в изумлении:

– Семнадцать тысяч лет, а мы ничего нового не изобрели.

Возможно, он ожидал увидеть мазню дикаря, который жил 17 тыс. лет назад. Вместо этого Пикассо посмотрел на мазки кисти далекого предка и почувствовал трепет узнавания. Они не были дикарями. Они создавали. Они мечтали. «Они» были нами.

Пещерные рисунки волшебны, они сохранили момент в доисторическом прошлом, когда человеческий мозг взорвался чем-то мощным и чудесным, становясь той силой, которая в конечном итоге создаст Ангкор-Ват[7] и «Аве Марию», полеты и расщепление ядра, пирамиды и теорему Пифагора, демократию и декларацию прав человека. Великое процветание человеческого творчества и изобретательности началось в тех пещерах.

Однако мы начнем повествование не с пещерного искусства. История людей началась задолго до того, как кто-то смешал глину и воду, чтобы нарисовать мамонта. Если бы вам довелось сесть в машину времени и приземлиться в Восточной Африке, к югу от пустыни Сахара, вы, возможно, встретили бы каких-то существ, немного похожих на нас, более волосатых и скорее напоминающих обезьян, да, но способных ходить прямо – homo habilis, первых прародителей вида homo.

Около 2 млн лет назад началась эволюция homo erectus, чей мозг был значительно больше, чем у homo habilis. Возможно, в этой дополнительной части мозга зажглась первая искра человеческого любопытства, так как homo erectus были первыми смелыми людьми, покинувшими родную Африку.

Они были вооружены заостренными ручными каменными топорами, с помощью которых разделывали туши оленей или даже бегемотов на своем пути. За 1,75 млн лет homo erectus распространились по всей Африке и к северу от нее, пересекли территорию современного Ближнего Востока и Персидский залив и дошли до Западной и Восточной Азии, пройдя весь путь до современной Индонезии.

Поскольку черты, необходимые для выживания в снежной тундре, отличались от необходимых для выживания на болотистых островах, развивались различные виды homo, так что примерно 300 тыс. лет назад около девяти разных видов людей ходили по Земле одновременно. В жарких саваннах Центральной Африки жили homo rhodesiensis; в тропиках Юго-Восточной Азии – homo erectus; на островах Индонезии – малочисленные homo floresiensis, а в лесных массивах Европы – homo neanderthalensis.

В итоге около 200 тыс. лет назад в Африке эволюционировал некий биологический вид, который будет продолжать доминировать и завоевывать мир: наш homo sapiens.

Что мы знаем о наших предках?

Археология эпохи палеолита – это настоящая детективная история, в которой важно не «кто это сделал», а «как это сделали»: как наши предки жили, работали, ели, сражались, торговали, умирали. Конечно, мы не можем узнать все, но, используя кости и артефакты, которые находят повсюду от Австралии до Зимбабве, мы можем частично отодвинуть темную тяжелую вуаль времен доисторической эпохи.

Что мы знаем о ранней ступени развития homo sapiens? Они использовали ручные каплевидные каменные топоры и копья, чтобы загонять в засаду и убивать антилоп, газелей и других крупных животных. В пещере Сибуду в Южной Африке найдены каменные стрелы с заостренным концом, и можно предположить, что к 62 тыс. лет до н. э. многие из наших предков открыли для себя новый способ охоты. Когда же добыча ускользала от стрелы, они собирали ягоды, растения, орехи и семена.

Рыбацкие крючки возрастом в 20 тыс. лет, найденные в пещере в Восточном Тиморе, дают нам возможность предполагать, что некоторые из наших предков также использовали леску для ловли рыбы. Возможно, они ловили рыбу с лодки или плота; маловероятно, что остатки деревянных судов могли пролежать в земле тысячелетия, хотя мы можем быть почти уверены, что люди той эпохи занимались мореплаванием, иначе как они добирались до таких островов, как Крит или Индонезия? Когда улов приносили домой, его, по всей вероятности, готовили на костре, потому что люди готовили еду таким способом в течение 800 тыс. лет, а может быть, и дольше.

Мы знаем, что большая часть homo sapiens в этот период жили группами от 30 до 50 человек, и – судя по найденным скелетам – мы можем предположить, что наши предки ухаживали за больными и слабыми. В 2022 г. археологи, работавшие в отдаленной части индонезийского Борнео, нашли останки молодого охотника-собирателя, жившего 31 тыс. лет назад. Они обнаружили удивительную деталь: нижняя часть его левой ноги была удалена хирургическим путем. Либо в полном сознании, либо погруженный в сон каким-то натуральным снадобьем пациент перенес боль при операции, когда его ногу отпиливали заостренным камнем. Хотя легко вообразить, что потеря крови или инфекция могли бы унести его в мир иной довольно быстро, этот охотник-собиратель прожил годы после операции. Как? Только потому, что люди в его племени ухаживали за ним.

Мы знаем, что за тысячи лет до изобретения колеса охотники-собиратели умели раскатывать и скручивать слои глины, делать из нее сосуды, нагревать их и затем использовать как чашки, миски и другую посуду для хранения; набор керамических фрагментов, найденный в Китае, изготовлен около 20 тыс. лет назад.

Благодаря выдающимся усилиям ученых, которые изучали генетическую родословную платяных вшей, мы знаем, что люди начали носить одежду более 170 тыс. лет назад. Вначале просто шкуры животных, потом, в районе современных Сибири и Китая, люди изобрели иглы для шитья с отверстиями, достаточно острые, чтобы проткнуть шкуру. Иглы находят везде от Вайоминга до Западной Европы, что доказывает – это полезное изобретение было сделано в разных концах планеты независимо друг от друга.

Существуют доказательства того, что люди в ту эпоху носили одежду не только, чтобы защититься от холода, но и чтобы выглядеть красиво: крошечные ракушки с дырочками, найденные на теле ребенка, который жил 12 тыс. лет назад, судя по всему, были пришиты к одежде. Ожерелье из тридцати трех ракушек с дырочками, найденное в Марокко, вызывает в воображении образ того, кто мог бы носить его: светлые ракушки на фоне темной кожи, вероятно, какая-то женщина, наслаждавшаяся силой молодости и красоты, которые даровала ей природа.

Мы знаем также, что они сочиняли музыку. Внутри темной промозглой пещеры Холе-Фельс на юго-западе Германии археологи нашли самые старые музыкальные инструменты. Костяные флейты, возраст которых около 43 тыс. лет, сделаны из крыла стервятника и бивня мамонта. Наши предки не только наслаждались созданием и прослушиванием музыки, но и находили время на то, чтобы разрезать кости пополам, делать в них дыры и склеивать эти половинки вместе с помощью самодельного герметика. Местонахождения этих флейт около очагов предполагает, что тогда, как и сейчас, люди слушали музыку в компании.

Мы знаем, что наши предки любили, восхищались и горевали. Нарядные места захоронений, например, такие, как в Сунгири, примерно в 200 км от нынешней Москвы, показывают, что некоторых охотников-собирателей отправляли в мир иной среди множества сокровищ – бусин, сделанных из бивня мамонта, проколотых лисьих клыков, повязок на руки из слоновой кости.

Возможно, самое поражающее захоронение и к тому же старейшее (из тех, что мы знаем) было обнаружено в Кенийской пещере Панга-я-Саиди в 2021 г. Малыш, который жил почти 80 тыс. лет назад, лежал на боку, свернувшись калачиком. От того, как скелет раскрошился, ученые методом дедукции установили, что под голову ему подложили подушку, сделанную из листьев или шкуры животного. В этой печальной картине время в почти 80 тыс. лет сводится к нулю. Мы горюем так же: мать подкладывает подушку под голову своего ребенка, чтобы быть уверенной: ему будет удобно и в следующей жизни.

Наиболее ясное понимание о древней жизни дает нам пещерная живопись, защищенная от тысячелетий бурь и зноя. Одним из самых известных рисунков является человек-птица из пещеры Ласко во Франции – странный набросок падающего человека, его торчащий пенис указывает на бизона, набрасывающегося на него. Примечательно в этом человеке, кроме эрекции, то, что у него голова птицы. Для людей XXI в., привыкших к CGI-графике, он вряд ли покажется умопомрачительным, но для понимания истории человечества этот рисунок очень важен.

Люди-птицы никогда не существовали. Выходит, homo sapiens имели фантазию. Когда вы умеете фантазировать, вы умеете говорить и думать о вещах, не существующих в действительности, и эти вещи – религия, мифы, легенды, фантазии и даже нации – могут мотивировать и вдохновлять огромные массы на сотрудничество для достижения общих целей. Короче говоря, именно благодаря воображению мы стали самым успешным видом, который когда-либо существовал на Земле.

«Отвратительная, жестокая, короткая»?

Все, что мы знаем: наши предки думали многогранно, любили искренне, охотились ловко, увлекались творчеством, мыслили сложными категориями. Да, но были ли они довольны своей жизнью?

Увы, человеческий череп – это не черный ящик, из которого мы можем узнать о содержащихся в нем радостях и горестях. Мы не сможем наверняка выяснить, были ли наши предки более удовлетворены своей жизнью, чем мы сегодня. Однако постоянно идут бурные дебаты о том, была ли жизнь в тот длинный доисторический отрезок лучше нашей.

Ключевым моментом в истории жизни homo sapiens стала аграрная революция, которая началась 12 тыс. лет назад. По мере того как люди научились выращивать урожай и одомашнивать животных, таких как коровы и свиньи, охотники-собиратели начали откладывать копья. Вместо того чтобы мотаться по округе и заниматься охотой и собирательством растений, фермеры могли производить более чем достаточно для пропитания, оставаясь на одном месте и занимаясь выращиванием пшеницы, ячменя, маиса[8] и риса.

Необходимость хранить где-то всю эту еду привела к появлению деревень, маленьких, а затем и больших городов. К 6000 г. до н. э. появился первый на земле город Чатал-Хююк на территории современной Турции. Он стал домом для почти 6 тыс. человек. Этот лабиринт из зданий, слепленных из кирпичей, сделанных из грязи, напоминает, если смотреть сверху, улей: никаких улиц, просто дыры в потолке, через которые жители города могли выбираться по деревянной лестнице наружу и возвращаться назад.

Всем горожанам не было нужды заниматься фермерством и ухаживать за полями, а тот факт, что животные могли производить более чем достаточно еды, позволил другим людям тратить свободное время на освоение других навыков и умений, например: разделывание туш животных, производство одежды, деревообработку, политику, религию. Они могли изобретать, экспериментировать, сотрудничать. Рождение городов означало появление того возвышенного, что мы называем «цивилизацией». Все остальное буквально история.

Итак, сельскохозяйственная революция – это большой взрыв, гигантский прыжок, определяющий момент до и после в выдвижении homo sapiens на мировое господство. Если прирост населения – успех, можно утверждать, что эта революция важна для нашего вида в целом; но была ли жизнь отдельных людей лучше до или после нее?

Философ XVI–XVII вв. Томас Гоббс, как известно, утверждал, что жизнь до этой революции была «одинокой, бедной, отвратительной, жестокой и короткой»[9]. Понятие «бедная» трудно оспаривать с точки зрения современного комфортного проживания. Мы, избалованные создания, включаем отопление в сентябре, чтобы избежать холода – представьте жизнь на морозе зимой. «Короткая» – вряд ли можно спорить и с этим утверждением, средняя продолжительность жизни была значительно меньше, чем у нас сейчас.

Однако можно не согласиться с людьми, называющими ту жизнь «отвратительной» и «жестокой» – кто-то утверждает, что жизнь людей постоянно улучшается с 10 000 г. до н. э., но есть и те, кто придерживается совершенно противоположной точки зрения. Известный историк Джаред Даймонд назвал сельскохозяйственную революцию «самой ужасной ошибкой в истории человеческой расы… катастрофой, от которой мы никогда не оправимся»[10][11].

Но почему, если люди получили больше пищи и свободы? Потому что она посеяла семена собственности, породила иерархию, жадность, приведшую к соперничеству, а затем к войне и рабству. Более того, хотя фермеры получали больше пищи, чем собиратели, их диета была в действительности хуже и менее разнообразной, и доказательством тому служат дюймы, на которые снизился средний рост человека после аграрной революции. Также распространились болезни: из-за проживания бок о бок в таких городах, как Чатал-Хююк, туберкулез и проказа стали быстро распространяться среди населения.

Кто прав? Был ли мир до аграрной революции Эдемом или Чистилищем? Являлась ли жизнь для индивидов лучше или хуже, чем та, что пришла за ней?

Конечно, невозможно поместить весь обширный спектр человеческого опыта в категории «лучше» или «хуже». Если вы богатый купец из Вавилона 1700 г. до н. э., жизнь, возможно, приносит вам больше радости, чем если бы вы были охотником-собирателем из древнего мира, живущего в период засухи. Если вы рабочий фабрики, вкалывающий по 14 часов в день в Викторианской Британии, жизнь, возможно, хуже, чем для представителя человечества в доисторическую эпоху, живущего в Африканской саванне, занимающегося собирательством по несколько часов в день, а потом пирующего, проводящего время с семьей и просто спящего.

Наивно рисовать жизнь до сельскохозяйственной революции как потерянный Эдем. Однако в этой книге я докажу вам, что некоторые привычки охотников-собирателей способны сделать нашу жизнь более удовлетворительной.

Давайте же переключимся с прошлого на настоящее. Не все охотники-собиратели сложили свои копья во времена революции неолита. Тысячи из них живут и сейчас, являясь хранителями образа жизни, существующего вот уже 2 млн лет.

Как живут охотники-собиратели сейчас?

В долине Эяси в Северной Танзании обитает племя хадза, которое все еще охотится на антилоп и птиц. На берегах реки Маиси в Бразилии живут пирахи, что собирают фрукты, орехи, охотятся на мелкую дичь в джунглях и едят пищу сразу после того, как добывают ее. На льдах Арктического океана живет племя инуитов, их рацион в основном состоит из мяса морских котиков и карибу[12], на которых они охотятся вот уже 5 тыс. лет.

Некоторые из оставшихся охотников-собирателей очень сильно сопротивляются налаживанию контактов с внешним миром, самые известные среди них – сентинельцы, живущие на берегах Бенгальского залива. В 1970-х гг. кинематографическая группа журнала National Geographic приехала на побережье, чтобы взглянуть на это племя затворников, оставила подарки, среди которых были живая свинья и кукла. Сентинельцы убили свинью, похоронили куклу, а выпущенная стрела попала в бедро режиссеру-документалисту[13]. С тех пор их никто не беспокоит.

Другие племена настроены более дружелюбно, открывая свои дома и рассказывая о своей жизни антропологам и лингвистам, приезжающим познакомиться с ними в течение последнего столетия. В отличие от охотников-собирателей, живших в доисторические времена, о чувствах которых мы никогда не узнаем, эти люди могут поговорить и поделиться тем, что они думают о своей жизни. Результаты этих встреч заставляют задуматься. Снова и снова обзоры и доклады антропологов после контактов с этими группами людей демонстрируют определенный уровень удовлетворенности жизнью, которому мы в нашем мире WEIRD[14] (западном, образованном, индустриальном, богатом и демократичном) можем только позавидовать.

Исследования показывают, что у отдаленно живущих племен, таких как инуиты и масаи, наблюдается более высокий уровень удовлетворенности жизнью[15]; и что люди из химба, отдаленно живущей народности в северо-западной Намибии, занимающейся скотоводством, значительно более довольны своей жизнью, чем химба, которые мигрировали в города[16]; и что знакомство с рыночными отношениями и материальными благами людей народности цимане, живущих в Боливийской Амазонке, не ведет к повышению благосостояния[17].

Наиболее интересными являются исследования народности хадза, одного из последних отдаленно живущих сообществ охотников-собирателей на земле. Каждое утро, когда лагерь просыпается, у людей нет никаких запасов еды, нет пасущихся животных, которых можно забить, или урожая, который можно собрать. Ежедневно они уходят из лагеря, имея при себе только заостренные копья, топоры, луки и стрелы (и то, что им подскажет смекалка), чтобы поискать что-то подходящее.

В дождливый сезон они могут выкопать немного корней. В солнечную погоду – наткнуться на куст, сгибающийся под тяжестью ягод, или плод баобаба, или даже золотистые соты, застрявшие в дереве, которые они будут есть прямо с личинками. Если им повезет, стрела поразит бородавочника или антилопу, и они смогут попировать.

Они ведут кочевой образ жизни, устраивая лагеря, сделанные из веток и сухой травы, и двигаясь дальше, когда понимают, что в другом месте смогут раздобыть больше еды. У народности хадза самая старая в человеческой популяции митохондриальная ДНК[18], которая когда-либо подвергалась тестированию; ученые считают, что хадза проживают на одной и той же территории Танзании по крайней мере в течение последних 50 тыс. лет.

Несмотря на то что повседневность древних охотников-собирателей не может полностью совпадать с жизнью охотников-собирателей нашего времени, люди из племени хадза настолько близки к ней, насколько возможно. Довольны ли они своей жизнью, по сравнению со всеми нами? Ответ, несомненно, да.

Исследование, сравнивающее степень удовлетворенности жизнью людей из племени хадза с десятком других культур и наций, выявило, что охотники-собиратели превзошли всех. Со средним рейтингом, показывающим уровень удовлетворенности в 5,83 по семибалльной шкале, они более удовлетворены жизнью, чем опрошенные в Малайзии, Турции, Испании, Италии, Словакии, на Филиппинах, в Чили, Гонконге, Австрии, Соединенных Штатах, Мексике, то есть чем любая другая нация[19].

Многие, кто наблюдал за оставшимися на Земле собирателями, поражены их удовлетворенностью жизнью. Дэниел Эверетт, проживший годы среди людей племени пираха в тропических лесах Бразилии, удивлялся их свободе от тревоги, депрессии, панических атак и склонности к самоубийству[20]. Джеймс Сазман, в течение 25 лет навещавший ю’хоанси в Калахари, отмечал их завидную способность жить настоящим: «Люди никогда не тратят время, представляя свое будущее или чье-то еще»[21]. Они работают, чтобы получить пищу, примерно пятнадцать часов в неделю, еще от пятнадцати до двадцати часов уходит на домашние дела. Остальное время они отводят на расслабление, сон, семью и друзей.

Вы когда-нибудь мечтали о подобной жизни? Разве какая-то часть вас не стремилась к простоте, спокойствию, наблюдению ночного неба, полного звезд? Нам, конечно, стоит избегать снисходительных упрощений. Идеал XVIII в. – «благородный дикарь», не испорченный цивилизацией, теперь по праву заставляет нас морщиться. Такие стереотипы минимизируют широту и глубину этого образа жизни. У племен пираха, хадза и других представителей современных собирателей есть свои трагедии, и представление о том, что они «простые люди, с простыми жизнями», наверняка покажется им нелепым.

Тем не менее, поскольку степень удовлетворенности жизнью в «традиционных» обществах превосходит таковую в WEIRD-обществах, а удобства современного мира, похоже, больше не способны улучшить наше благополучие, стоит задуматься: что есть у охотников-собирателей, чего нет у нас? Что мы можем узнать как от предков, так и от тех собирателей, которые живут сейчас? Реально ли восстановить важные элементы жизни в эпоху палеолита, о которых говорят наши инстинкты? Читайте дальше, чтобы узнать.

2
Племя и дружба

Гроб украшен белыми лилиями, толпа – в черных пальто. Наемный органист исполняет «Останься со мной» (Abide with Me). На одной из последних скамей плакальщик смотрит перед собой, взгляд его затуманен. «В жизни и в смерти, Господи, пребудь со мной…» По мере того, как звуки гимна становятся громче, он падает, начинает рыдать, громко сморкается в платок, затем незаметно сверяется со своими записями, чтобы вспомнить имя парня в гробу.

Профессиональные плакальщики появились очень давно. Их нанимали еще во времена Древнего Египта. Впоследствии для этой профессии даже придумали название: моиролог. В настоящее время в Великобритании даже есть фирма, предлагающая плакальщиков в аренду – актеров, одетых во все черное, которые провожают незнакомцев в последний путь. Они будут «мрачными» или «веселыми» по желанию нанимателя. Разбитые горем люди выкладывают деньги, чтобы избежать позора из-за низкой явки. Но что в этом плохого?

Хотя многие из нас даже не подумали бы о том, чтобы нанять плакальщика, само существование такой профессии подтверждает глубоко укоренившееся убеждение: популярность – признак успешной жизни. Если на похоронах дядюшки Тома только трое гостей, многие будут рассматривать это как трагедию, даже если те трое были близкими друзьями. Важно количество.

За несколько месяцев до своего тридцатилетия я надумала изменить своим привычкам и устроить вечеринку. Обычно я в такой же степени не люблю быть в центре внимания, как мотыльки любят лететь на свет прожекторов, поэтому у меня не было вечеринки по случаю моего дня рождения с тех пор, как на мое шестилетие пригласили Капитана Корнфлейкса[22]. Но в конце бурного десятилетия что-то заставило меня внести залог за комнату со шведским столом над пабом в Лондоне.

Когда до важной даты оставался месяц, мною стала овладевать паника из-за количества гостей. Комната была достаточно большой, чтобы свободно вместить до двадцати пяти человек. Я могла рассчитывать на братьев и сестер, свою лучшую подругу, нескольких коллег. А еще? Терзаемая образами нетронутых булочек с колбасой, я подумывала пригласить рабочего, который клал плитку у меня в ванной. «Комнатное мясо» – так называют таких людей; тела, чтобы заполнить пространство и не испытывать стыд из-за низкой явки. В конце концов, около двадцати гостей весело провели время, но, если быть честной, паника касательно их количества портила все, пока я не выпила три бокала просекко.

Одержимость быть (или казаться) популярным – это причина, по которой хвастуны скромно жалуются на то, как забит их календарь; почему завсегдатаи соцсетей выставляют на обозрение многочисленные букеты цветов, подаренных на дни рождения; почему люди заваливают камины рождественскими открытками и хор Санта Клаусов провозглашает: «Я нравлюсь множеству людей». Проще говоря, мы думаем, что иметь много друзей и знакомых – признак хорошей жизни. Но что, если это не так?

Почему мы мечтаем о большом племени?

Стремление к популярности заложено в нас, потому что на протяжении тысячелетий быть социально успешным означало оставаться в живых. 50 млн лет назад наши предки-приматы обнаружили, что, объединившись в свободные социальные сообщества, имели больше шансов избежать пасти хищника[23]. Тот, кто оставался сам по себе, имел ничтожный шанс дожить до утра. Те, кого приняли в племя, пользовались его защитой и могли оставить потомство. Выживание сильнейших означало выживание самых дружелюбных. И поэтому в течение всех долгих темных тысячелетий нашей доисторической эры стремление к социальному признанию закладывалось в головы наших предков.

2,5 млн лет назад, после появления первых людей, принадлежность к племени все еще была вопросом жизни и смерти. В саванне безопасность в буквальном смысле слова заключалась в количестве. Наши предки охраняли друг друга по ночам, поддерживая костры, чтобы отпугнуть хищников, пока другие спали. Путешествие группами означало наличие большего количества рук для собирательства и охоты. Члены племени делились пищей, сообща работали и растили детей. Принадлежность к племени имела массу преимуществ – и социальное поведение являлось гарантом, что вы останетесь его членом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лоуэлл, Р. Час скунса / пер. В. Британишского // Американская поэзия в русских переводах XIX–XX веков. Сост. С. Б. Джимбинов. М.: Радуга, 1983. С. 429–432.

Вернуться

2

Часть коры больших полушарий головного мозга. Осуществляет высший уровень координации и формирования сложных форм поведения. – Прим. ред.

Вернуться

3

О повышении уровня депрессии см.: Liu, Q., He, H., Yang, J., Feng, X., Zhao, F. и Lyu, J., «Changes in the global burden of depression from 1990 to 2017: Findings from the Global Burden of Disease study», Journal of Psychiatric Research. 126 (2020), 134–40, doi: 10.1016/j.jpsychires.2019.08.002.

О повышении уровня тревожности см.: Yang, X., Fang, Y., Chen, H., Zhang, T., Yin, X., Man, J., Yang, L. and Lu, M., «Global, regional and national burden of anxiety disorders from 1990 to 2019», Epidemiology and Psychiatric Sciences, 6 (2021), 30–6, doi: 10.1017/ S2045796021000275.

Вернуться

4

McManus, S., Bebbington, P., Jenkins, R. and Brugha, T. (eds), «Mental health and wellbeing in England: Adult psychiatric morbidity survey 2014» (published 2016).

Вернуться

5

McManus, S., Bebbington, P., Jenkins, R. and Brugha, T. (eds), «Mental health and wellbeing in England: Adult psychiatric morbidity survey 2014» (published 2016).

Вернуться

6

Американский комедийный мультсериал, рассказывающий о жизни Фреда Флинтстоуна и его друзей в каменном веке. – Прим. ред.

Вернуться

7

Храмовый комплекс в честь бога Вишну, построенный в первой половине XII в. на севере Камбоджи. – Прим. пер.

Вернуться

8

Кукуруза сахарная. – Прим. ред.

Вернуться

9

Hobbes, T., Leviathan (1651, Chapter XIII).

Вернуться

10

Здесь и далее, если не сказано иное, перевод Ольги Савченко. – Прим. ред.

Вернуться

11

Diamond, J., «The Worst Mistake in the History of the Human Race», Discover Magazine, 1 May 1999, pp. 95–8.

Вернуться

12

Название северного оленя в Северной Америке. – Прим. пер.

Вернуться

13

Pandit, T. N. The Sentinelese (Seagull Books, 1990, pp. 24–25).

Вернуться

14

Игра слов: аббревиатура WEIRD составлена из первых букв Western, Educated, Industrialized, Rich and Democratic и подчеркивает, что качества, которые в западном мире считаются нормальными, являются только вариантом нормы; в американском варианте английского weird – странный, необычный. – Прим. пер.

Вернуться

15

Biswas-Diener, R., Vitterso, J. and Diener, E., «Most people are pretty happy, but there is cultural variation: The Inughuit, the Amish, and the Maasai», Journal of Happiness Studies, 6 (2005), 205–26.

Вернуться

16

Martin, R. J. and Cooper, A. J., «Subjective well-being in a remote culture: The Himba», Personality and Individual Differences, 115 (2017), 19–22.

Вернуться

17

Minkin D. and Reyes-García, V., «Income and wellbeing in a society on the verge to market integration: The case of the Tsimané in the Bolivian Amazon», Journal of Happiness Studies, 4 (2017), 993–1011, doi: 10.1007/s10902-016-9756-7.

Вернуться

18

Гены, закодированные вне хромосомы. – Прим. ред.

Вернуться

19

Frackowiak, T. and Oleszkiewicz, A., et al., «Subjective happiness among Polish and Hadza people», Frontiers in Psychology, 11 (2020), 1173, doi: 10.3389/fpsyg.2020.01173.

Вернуться

20

Everett, D., Don’t Sleep, There Are Snakes (Profile Books, 2009).

Вернуться

21

Интервью Джеймса Сюзмена с Михейлин Доуклефф для NPR, опубликовано онлайн 1 октября 2017 г.

Вернуться

22

Отсылка к песне группы Rainbow “Captain Cornflakes”. – Прим. ред.

Вернуться

23

Shultz, S., Opie C. and Atkinson, Q. D., «Stepwise evolution of stable sociality in primates», Nature, 479 (2011), 219–22, doi: 10.1038/nature10601. PMID: 22071768.

Вернуться