Кэтрин Шэнахан
Парадокс питания: как еда меняет наш мозг

Посвящается всем, чьи ежедневные труды делают Мать-Землю сильнее

© Захаров А.В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Большинству из нас хорошо известна опасность трансжиров, сахара и химических консервантов, которые добавляют в еду, вроде чипсов или кексов Twinkies. Но что, если я вам скажу, что почти 30 % калорий вашего рациона вы, скорее всего, получаете из вещества, которое не замечаете, у которого нет цвета, запаха или вкуса и которое воздействует на организм малоизученным медицинской наукой образом?

Вне зависимости от того, в дорогих магазинах вы закупаетесь или в дешевых, в списках ингредиентов большинства продуктов на вашей кухне наверняка присутствует растительное масло. В США чаще всего используется следующая формулировка: растительное масло (содержит один или несколько из следующих ингредиентов: хлопковое, кукурузное, рапсовое, соевое, подсолнечное или сафлоровое масло).

Если вы начнете всерьез искать, то найдете его буквально повсюду, потому что более чем в 80 % всех продуктов, у которых есть список ингредиентов, содержится как минимум один вид растительного масла[1].

Причина, по которой кризис человеческого здоровья все серьезнее усугубляется, находится прямо перед нами, у нас на глазах. Но врачам почти ничего не рассказывают об этих ингредиентах.

И я не была исключением.

Когда я в начале 1990-х поступила в медицинский университет, нам вообще ничего не рассказывали о растительных маслах на лекциях по диетологии. Информацию о растительных маслах не включают ни в начальную подготовку, ни в курсы повышения квалификации. Не существует ни одного медицинского сообщества, которое занималось бы информированием врачей на тему растительных масел и их воздействия на здоровье. Ни одно благотворительное общество, посвященное исследованиям болезней, не проливает свет на роль растительных масел в развитии болезней, которые они изучают.

Я, скорее всего, тоже пребывала бы в неведении, если бы оставалась здоровой. Но в 2001 году у меня началась серьезная и таинственная болезнь, из-за которой мне стало трудно ходить, из-за чего моя дальнейшая карьера семейного врача оказалась под угрозой. Специалисты, к которым я ходила, выдвигали различные предположения о том, что со мной происходит, но их процедуры только все ухудшали. Перепробовав буквально все, я наконец-то решила последовать совету, который мне уже не первый год давал муж: хватит есть столько сахара. Он сказал, что я ем как армия муравьев, и дал мне книгу с воодушевляющим названием «Спонтанное исцеление». Но главным откровением, которое я получила из этой книги, стал не сахар. В процессе чтения я увидела там термин «незаменимые жирные кислоты» – он обозначает жиры, которые не производятся организмом и которые необходимо получать из еды, например жирные кислоты омега-3.

Сейчас уже все знают, что источник кислот омега-3 – рыбий жир, но в девяностых о них не говорил практически никто, кроме разве что ученых, изучавших эти жиры. Незаменимые жирные кислоты принадлежат к категории полиненасыщенных жиров. Это отличает их от тех жиров, которые, как я знала по учебе, были вредными, – насыщенных жиров. Полиненасыщенные жирные кислоты обладают свойствами, похожими на свойства витаминов; они играют важную роль в осуществлении фундаментальных процессов организма, в том числе сворачивании крови, размножении и борьбе с инфекциями. Я задумалась: смогут ли они помочь мне улучшить мое здоровье? Мне нужно было знать больше.

Сегодня я врач, специализирующийся на семейной медицине. Но прежде чем поступить в медицинский университет, я училась в аспирантуре Корнеллского университета, мечтая разработать генномодифицированную бактерию, которая сможет переваривать пластик. И я проучилась там достаточно долго, чтобы успеть узнать две очень важные вещи, которые поистине изменили мою жизнь. Во-первых – до «дизайнерских микробов» нам еще очень далеко, и именно поэтому я бросила аспирантуру и вместо этого пошла в медицину. И, во-вторых, тесные двойные связи очень привлекательны для некоторых форм кислорода. Это знание никак мне не помогало до того самого ключевого момента в жизни, когда я решила узнать больше о полиненасыщенных жирных кислотах – вроде тех, что содержатся в растительных маслах (подробнее об этом в главе 1).

Но я не могла просто открыть обычный учебник по медицине или даже поискать информацию про полиненасыщенные жиры в интернете. На дворе был 2002 год, поисковые системы были еще довольно рудиментарными, а онлайн-ресурсы вроде PubMed – довольно ограниченными в масштабах. Что меня еще больше разочаровало, так это то, что я не смогла найти ответы и в медицинских журналах, и на медицинских конференциях. Мне пришлось полностью выйти за пределы медицинской системы. В те дни, когда нужно было точно знать, что вы ищете, чтобы найти в интернете хоть что-то, это было нелегко. Я искала крохотную группу экспертов по химии, которые изучали полиненасыщенные жирные кислоты – вроде тех, что содержатся в растительных маслах. Лучше всего их будет назвать липидологами, потому что единственное, что у них всех общего между собой, – это то, что они изучают липиды. Липиды – это жиры.

Трудность в поиске липидологов заключается в том, что не у всех из них одинаковая подготовка, послужной список или регалии. Кто-то из них, например токсикологи, которые изучают базовую химию формирования токсинов, а кто-то – эксперты из пищевой промышленности, которые изучают, как переработка, готовка и длительное хранение влияют на формирование токсинов в этих маслах. Единственное, что объединяет всех липидологов, – то, что у них есть подготовка и знания, необходимые для того, чтобы понимать уникальную химию растительных масел.

Так что я начала закупаться учебниками. Первым я проглотила учебник по биохимии на тысячу страниц. После нескольких месяцев поисков книги, посвященной конкретно жирам и маслам, я наконец-то нашла одну – под названием Know Your Fats («Знай свои жиры»), написанную в 2000 году строгого вида липидологом, кандидатом наук Мэри Эниг. Из этой книги я узнала, что в растительных маслах полно «крайне нестабильных полиненасыщенных жирных кислот», из-за чего они склонны формировать липкий, слизистый осадок «в салатниках и сковородах»[2]. Что это значит для тех, кто их ест? Я думала, что полиненасыщенные жиры могут быть ключом к улучшению здоровья, но теперь я уже не была в этом так уверена. В Know Your Fats особенно никакой другой информации не было, но и этой книги мне оказалось достаточно, чтобы всерьез задуматься о том, насколько на самом деле эти масла полезны. Я продолжила поиски.

И мое расследование превратилось в «кроличью нору» и привело меня, словно Алису, в страну чудес. Я поняла, что на самом деле ничего не знала о диете, здоровье и хронических заболеваниях, и это полностью изменило мою жизнь. Вскоре после того, как я начала изучать биохимию жирных кислот, мое отношение к растительным маслам диаметрально изменилось. До этого я надеялась, что полиненасыщенные жирные кислоты помогут мне стать здоровой, теперь же я всерьез задумалась, не из-за них ли я заболела. По словам ряда липидологов, химические свойства полиненасыщенных жиров делают их в потенциале довольно опасными. Да, нам необходимо есть их в каком-то количестве (подробнее об этом в главе 2), но сейчас мы едим их очень много. Чтобы лучше понять, как они действуют на здоровье человека, мне пришлось разобраться, как они производятся, как себя ведут, когда мы на них готовим, как организм усваивает их и распространяет через кровеносную систему, как они воздействуют на клеточные мембраны, ДНК, антиоксиданты и различные ферменты нашего организма, где именно в теле запасаются эти жиры и как они воздействуют на здоровье всех крупных органов и тканей, в том числе артерий, мозга, печени, кожи и так далее. То, что я узнала, полностью перевернуло мои представления о здоровой диете.

Стало ясно, что для того чтобы стать здоровой и исцелить себя, мне, по сути, надо делать полную противоположность того, что я рекомендовала своим пациентам. Когда я применила свои знания о питании на практике, они сработали. Я словно восстала из мертвых. Я не только смогла нормально ходить: когда я поделилась этой информацией с пациентами, их здоровье тоже улучшилось – и это восстановило мою любовь к медицине. Мы наконец-то смогли по-настоящему исцелиться.

Но почему медицина совершила такую ошибку? Попытки ответить на этот вопрос привели меня в еще одну «кроличью нору». Я узнала о тщательно скрываемом конфликте интересов, который существует между производителями растительного масла и организованной медициной еще примерно со Второй мировой войны. Этот союз внушил нам совершенно неверную идею о том, какие жиры полезны, а какие вредны. Он исказил науку о еде и более полувека сдерживал прогресс медицины и здравоохранения. Больше того, он создал ситуацию, в которой та самая диета, которую врачи считают здоровой, на самом деле делает нас больными. Все эти хитросплетения уходят очень далеко – они не ограничиваются только тем, что врачи узнают из лекций по диетологии. Они поднимаются на самый верх, к башням из слоновой кости наших самых уважаемых университетов Лиги плюща (Лига плюща – ассоциация восьми частных американских университетов, отличающихся исключительностью образования, выборностью при поступлении и принадлежностью к элите американского общества. – Прим. науч. ред.), они воплощены в разнообразных законах США – как на федеральном уровне, так и на уровне штатов.

Я написала эту книгу для того, чтобы не только раскрыть эту историю как таковую, но и рассказать, что произошло с нашим здоровьем из-за того, что эти отношения никуда не делись и по-прежнему подрывают работу медицинской науки. Тесное переплетение между масличной промышленностью и ведущими авторитетами в области здравоохранения началось настолько давно, что сейчас оно полностью формирует повседневную практику врачей. Они сформировали диетологическую идеологию всех медицинских специальностей. А идеология, в свою очередь, влияет на рекомендации по здравоохранению, в том числе по лечению гипертонии, диабета, ожирения, инсультов, рака и т. д.

После того как я узнала о вреде растительных масел и о том, что традиционная пища может исцелить нас, я объездила все Соединенные Штаты, пытаясь делиться этой информацией с другими врачами. К сожалению, вскоре я обнаружила, что врачи, работающие в рамках страховой медицины, в том числе и я сама, – больше не имеют свободы действовать в лучших, по нашему мнению, интересах наших пациентов. Многие наши методы повседневной работы основаны на практических рекомендациях, спущенных с самого верха. Более того, если мы не будем следовать этим рекомендациям, то можем пострадать финансово – еще один повод не протестовать против статус-кво. Так что вместо того чтобы плыть по течению и пытаться в одиночку бороться со всей индустрией здравоохранения, я решила поделиться этой информацией непосредственно с потребителями еды. С новым чувством профессиональной целеустремленности я начала писать свою первую книгу, «Умный ген: какая еда нужна нашей ДНК» (Кэтрин Шэнахан, «Умный ген: какая еда нужна нашей ДНК», изд. БОМБОРА, 2023 г.), в которой утверждала, что наши исторические кулинарные практики содержат немало диетологической мудрости, которая помогала человечеству выживать во всех уголках мира.

Четыре столпа «Человеческой диеты»

До промышленной эпохи люди по всему земному шару ели согласно принципам, которые поддерживали жизнь человечества в течение тысяч лет. Отталкиваясь от экологии места своего проживания, люди добывали максимум питательных веществ с помощью четырех простых стратегий: 1) Есть свежую пищу со здоровой почвы, сырую или после мягкой термообработки; 2) Сохранять и улучшать пищу с помощью ферментирования и проращивания; 3) Получать питательные вещества, поддерживающие здоровье соединительной ткани, варя кости, кожу и суставы животных; 4) Есть все части животного, включая внутренности и жир. Наши гены ожидают от нас именно того набора питательных веществ, который обеспечивается этой стратегией, и без них мы не можем достичь своего потенциала здоровья. Подробнее мы поговорим о «Четырех столпах» в главе 10.

В 2011 году мой муж придумал план расширения нашей сферы влияния на несколько порядков: он предложил обратиться к спортсменам. А почему бы не начать с самых лучших? Мы отправили электронную версию «Умного гена» Гэри Витти, главному тренеру по физподготовке «Лос-Анджелес Лейкерс». Через неделю Гэри позвонил нам и сказал: «Буквально все, кто за последние тридцать лет писали книги по диетологии, присылали мне копии. Вы – первые, кто по-настоящему изменил мое отношение к еде». Гэри, который отвечает за успех франшизы, стоящей миллиарды долларов, не склонен к рискованным экспериментам, так что его одобрение очень ценно. Вскоре «Лейкерс» наняли меня на работу, и я разработала для них программу PRO Nutrition; так завязались отношения между НБА (Национальная баскетбольная ассоциация. – Прим. науч. ред.) и Whole Foods Market (Сеть продуктовых магазинов в Северной Америке, специализирующихся на продаже цельных продуктов с минимальной промышленной обработкой. – Прим. науч. ред.), продолжающиеся и по сей день. Главной целью моей работы было устранить растительные масла из рациона спортсменов, потому что я подозревала, что масла замедляют восстановление и лишают их энергии. Мы убрали растительное масло из еды, которую баскетболисты ели в «Стэплз-центре», на тренировках, в самолетах и в буфетах всех гостиниц.

Результаты оказались потрясающими, и вскоре нашему примеру последовали многие другие команды и отдельные игроки НБА. Эту диету переняли многократные чемпионы НБА «Голден Стейт Уорриорз», «Оклахома-Сити Тандер» и другие команды, а также отдельные игроки – например, Кайл Лоури, сразу после подписания четырехлетнего контракта на 46 миллионов долларов с «Торонто Рэпторс» (он привел их к первой в истории победе в чемпионате в 2019 году). Примеру последовали даже студенческие команды: университет Вилланова убрал из рациона своей баскетбольной команды «Уайлдкэтс» в 2015 году, а в 2016-м они впервые за тридцать лет выиграли чемпионат. А в 2018 году выиграли снова. Сейчас этим принципам следуют десятки профессиональных команд и спортсменов по всему миру.

Моя работа вышла и за пределы спорта. Я очень рада знакомству со множеством влиятельных людей в медицине, которым стало интересно, почему эти масла заслуживают титула «врага здоровья народа номер один», причем нередко они обсуждали глубокие научные вопросы в прямом эфире. Все, с кем я говорила, были благодарны тому, что я открыла им глаза на эту важную тему, и многие из них продолжают громко бить тревогу, общаясь со своей аудиторией. Среди них доктор Кен Берри, доктор Пол Саладино, доктор Майк Идс, доктор Дэвид Перлмуттер, доктор Энтони Гастин и доктор Дэниэл Помпа. Одно из лучших описаний преображения здоровья после отказа от растительных масел дал доктор Дрю Пински, ведущий радиопередачи Loveline. В одном из наших диалогов в прямом эфире он сказал: «Если бы вы мне сказали, что всего через две недели я почувствую себя настолько хорошо, я бы вам не поверил».

Первое издание «Умного гена» вышло в 2008 году. В нем описывалась лишь малая часть всего того вреда, который может нанести растительное масло, и когда я писала эту книгу, то еще не была до конца уверена, что хуже: растительные масла или сахар. Тем не менее это была первая книга, в которой открыто говорилось о вреде растительных масел, и этого оказалось достаточно, чтобы вдохновить нескольких прогрессивных предпринимателей. Несколько производителей еды стали обслуживать небольшую группу потребителей, которые хотели есть продукты вроде майонеза, салатных заправок и картофельных чипсов без растительных масел. И этот рынок быстро разросся – сейчас там уже работает не просто горстка бутиковых производителей, а крупные компании, чья продукция продается в таких магазинах, как Costco и Walmart. Первые сигналы тревоги уже прозвучали, и растительные масла обречены на ту же траекторию, что и сахар, – к статусу пищевого парии. Но это движение сдерживается огромным давлением – и именно поэтому я искренне надеюсь, что вы, читатель, сможете присоединиться к этой волнующей и жизненно необходимой культурной революции.

До того как я выпустила первое издание «Умного гена», о растительных маслах не говорил никто. С тех пор я продолжала собирать из своих исследовательских данных практические медицинские идеи, которые превратились в новую парадигму здоровья и питания, – я представлю ее вам в этой книге. В последние годы я начала обсуждать эту парадигму с лидерами общественного мнения и другими экспертами по здравоохранению и с радостью наблюдала, как разговоры на тему «Не ешьте токсичные масла» получают взрывное распространение в социальных сетях – первые сторонники изо всех сил стараются продвигать эту информацию. Однако я заметила, что этот энтузиазм сильно напоминает фанатизм в глазах врачей, ученых, журналистов и других людей, которые видят лишь обрывки аргументов на форумах, не подходящих для серьезных научных рассуждений. Это позволяет им легко отмахнуться от этой концепции как просто еще одного веяния моды. Я надеюсь, что в этой книге сумею дать достаточно полную картину, которая совершенно ясно покажет, что связь между растительными маслами и плохим здоровьем существует и подтверждается серьезными научными исследованиями. Если вы уже раньше слышали, что растительные масла вредны для здоровья, и вас это заинтриговало, – я рада, что вы держите в руках эту книгу, потому что вы добрались до источника этих множащихся обсуждений и наконец-то узнаете всю историю целиком. Я хочу отправиться с вами в путешествие, которое изменит вашу жизнь к лучшему и, скорее всего, прибавит вам несколько лет, если не десятилетий жизни, раскрыв правду о растительных маслах – темных калориях вашей диеты.

Я называю «темными» три аспекта растительных масел. Во-первых, правду о растительных маслах скрывали от врачей, что негативно повлияло на всю медицинскую отрасль. Во-вторых, поскольку недобросовестные люди манипулировали нашими убеждениями ради прибыли и благодаря этому продали много растительного масла, это вещество стимулировало проявление худших качеств человеческой природы. И, в-третьих, как и темная материя вселенной, растительное масло объясняет необъяснимые никаким иным образом явления, а отказ от них помогает устранить неустранимые иным образом заболевания.

Я хочу помочь вам понять, что ваши биологические жизненные механизмы находятся в осаде – что эти масла обязательно ухудшат ваше здоровье (если уже не ухудшили), – и открыть вам глаза на системы, которые обогащаются на вашей потребности в медицинской помощи. Я хочу показать вам все это, чтобы вы поняли, какую выгоду сможете получить, отказавшись от зависимости от токсичных растительных масел. А потом я покажу вам, с чего начать.

Книга разделена на три части.

В первой части вы узнаете, что пытаются рассказать нам ученые, которые специализируются на изучении формирования токсинов в растительных маслах. Вы узнаете, как производят эти масла, а еще я познакомлю вас с основными терминами, использующимися для описания их токсичности. Вы увидите, как эти токсины бьют по нашей физиологии на клеточном и генетическом уровне и как этот микроскопический урон проявляется в виде самых жутких воспалительных, дегенеративных и возрастных заболеваний, известных нам.

Во второй части мы подробнее изучим неверно понятое питательное вещество холестерин и узнаем, как его сделали козлом отпущения за все наши проблемы со здоровьем. Мы познакомимся с людьми, которым удалось нас запугать и убедить, что жизненно важное питательное вещество вредно для здоровья. Мы узнаем, как – или умышленно, или по несчастливому совпадению, – медицинская отрасль превращает нас в пожизненных пациентов, сделав отказ от холестерина едва ли не фундаментом профилактики. Мы увидим, что производители питания присвоили себе диетологическую науку – а медицинская наука, медицинское образование и медицинские исследования по большей части контролируются производителями лекарств и медицинских устройств.

Третья часть книги поможет вам взять здоровье и благополучие под свой контроль. Вы научитесь идентифицировать растительное масло и избегать его – дома, в магазине, в ресторанах. Мы узнаем о здоровой пище, которая направит вас на путь выздоровления. В последней главе я предлагаю вам провести детоксикацию в течение всего двух недель – и вы увидите, насколько лучше себя почувствуете. Надеюсь, что после того, как вы заново познакомитесь со здоровой, вкусной и легкой в приготовлении пищей, вы найдете жизнь без растительных масел настолько бодрящей, что захотите так жить все время.

Мы, врачи, стараемся сделать максимум, основываясь на информации, которой нас научили. Но растительные масла воздействуют на наше здоровье так глубоко и столькими разными способами, что они представляют собой буквально целый новый мир знаний, с которым большинство медиков незнакомо. Объяснения, которые дают врачи, кажутся довольно логичными. Но после того, как вы сами узнаете, как растительные масла повреждают все органы тела и воздействуют на людей в любом возрасте, вы, возможно, решите, что эти идеи более логичны. Многие уже так и поступили. Люди по всему земному шару просыпаются и впервые осознаю΄ т, что причиной проблем у них самих, в их семьях и в их государствах могут быть растительные масла. Я хочу, чтобы вы были вооружены точными исследованиями и знаниями, чтобы могли доверять своим суждениям.

Вместе мы сможем оставить тьму за спиной и создать яркое будущее для себя, наших семей и всего мира.

Часть первая
Наука, на которую не обращают внимания в медицине

Получено из растения – ешь. Сделано на фабрике – не ешь[3].

– Майкл Поллан, писатель и журналист

Глава 1
Яд в вашем буфете

ЧТО ВЫ УЗНАЕТЕ В ЭТОЙ ГЛАВЕ:

• Растительные масла появились как побочные продукты производства в других отраслях, в том числе производства мыла и откорма животных.

• Растительные масла требуют невероятных объемов переработки, чтобы сделать их «безопасными» для употребления.

• Растительные масла более токсичны, чем другие масла и животные жиры, из-за их химического состава.

• Типичная 150-граммовая порция жареного картофеля в ресторане (его почти всегда жарят в растительном масле) по токсичности равна выкуриванию 20–25 сигарет.

В вашем буфете – а также, скорее всего, холодильнике и морозилке – живет ядовитое вещество. У него невинное, даже полезное на первый взгляд имя. Оно присутствует повсюду в готовой еде и является неотъемлемой частью домашней кухни. Скорее всего, вы и ваша семья едите его каждый день. Я, конечно же, говорю о растительном масле – веществе, которое мы все едим, но о котором большинство из нас мало что знает. Отчасти все так сложилось потому, что, пусть практически все мы выросли с растительным маслом на кухне, это сравнительно новый продукт питания.

НОВОМОДНЫЙ ЖИР

В английском языке название растительного масла звучит даже еще полезнее – «овощное масло» (vegetable oil), хотя на самом деле его получают не из овощей вроде брокколи или моркови. Иногда (и это более точное название) его еще по-английски называют «масло семян» (seed oil), потому что его действительно получают из семечек. Так или иначе, в данной книге «растительное масло» будет использоваться в качестве зонтичного термина, объединяющего кукурузное, рапсовое, хлопковое, соевое, подсолнечное, сафлоровое масла, а также масла виноградной косточки и рисовых отрубей – эту группу я называю «Омерзительной восьмеркой» (см. рис. 1–1).

Растительное масло – это промышленный продукт, который впервые появился чуть больше 150 лет назад. До того как промышленное земледелие изменило всю обстановку, многие человеческие популяции использовали в готовке животные жиры – сливочное масло, смалец (говяжий жир) и сало (свиной жир). Человечество ело животные жиры еще с каменного века, а молочные жиры – почти десять тысяч лет[4]. Еще мы не одну тысячу лет ели масла, полученные из жирных плодов вроде оливок или кокосов. Но вот растительные масла – это нечто совсем другое. Во-первых, эти новые жиры выглядят не так, как старые: после переработки они становятся бесцветными, и их специально подкрашивают в желтый, чтобы скрыть это. Вкус у них тоже другой – они почти безвкусные. Наконец, для их производства требуются сложные технические устройства, а не простая каменная давилка, маслобойка или нож мясника. Тем не менее, несмотря на отсутствие вкуса и трудность переработки, сегодня они стали главным источником пищевых жиров – и мы сейчас получаем из них даже больше калорий, чем из сахара или муки.

Чтобы понять, как они получили такое распространение, давайте посмотрим на историю растительных масел, которая началась не так и давно.

А что насчет других масел?

Растения защищают себя от хищников и паразитов с помощью антинутриентов, из-за которых из них трудно получить масла с той эффективностью, которая необходима нашей пищевой системе. Некоторые плоды (например, оливки или авокадо) и семена (в том числе кунжут, а также крупные семена, которые мы часто называем орехами, например, арахис) имеют достаточную кулинарную ценность, чтобы мы были готовы платить за них больше. Эти орехи, семена и фрукты – продукты тысячелетий селекции, направляемой человеком. Они содержат сравнительно больше масла, чем большинство членов «Омерзительной восьмерки» (единственное исключение – соя), и масло из них получить сравнительно легко даже с помощью простых механических прессов. Я выделила «Омерзительную восьмерку» в отдельную категорию самых проблемных масел, основываясь на совокупности факторов, которые мы рассмотрим позже в этой главе.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ РАСТИТЕЛЬНЫХ МАСЕЛ

История о том, как растительные масла стали неотъемлемой частью нашей диеты, начинается не с охотника в лесу и не с фермера на поле – в отличие от других веществ, которые мы называем едой. Она начинается с химиков на мыльной фабрике.

В 1890-х гг., столкнувшись с дефицитом смальца для производства мыла, производитель мыла и свечей компания Procter & Gamble обратилась к побочному продукту текстильной промышленности – хлопковому семени. До середины XIX в. хлопковое семя почти не имело коммерческой ценности из-за высокой концентрации антинутриента госсипола, вызывающего опасные скачки калия в крови, повреждения органов, бесплодие и паралич. Однако оказалось, что если из семян выжать масло, после чего рафинировать, отбелить и дезодорировать его, то госсипола в нем почти не остается (тем не менее нерафинированное хлопковое масло до сих пор используется как инсектицид). Но даже после этого открытия первоначально хлопковое масло все равно использовалось не для еды, а в качестве топлива для фонарей. Когда начала развиваться нефтяная индустрия и нефть вытеснила хлопковое масло в качестве топлива, на мясоперерабатывающих предприятиях начали незаконно добавлять хлопковое масло в животные жиры (смалец и сало), чтобы увеличить его объем. Кроме того, его тайком добавляли в американское оливковое масло[5]. (Стоит отметить, что, если бы растительное масло было полезнее, чем традиционные жиры вроде сала и смальца, такого бы не случилось – зачем торговцам специально подмешивать более хороший продукт к более плохому?) Когда эти практики вывели на чистую воду, продажи и экспорт хлопкового масла рухнули, и из-за переизбытка спроса масло снова стало возможно приобрести по дешевке.

Благодаря низкой цене масло привлекло внимание Procter & Gamble. Если компании удастся придумать, как превратить его в мыло, хлопковое масло сможет стать недорогим источником жира вместо все дорожающего смальца.

К 1907 году благодаря усилиям немецкого химика Эдвина Кайзера компании удалось добиться успеха. Кайзер связался с бизнес-менеджером P&G Джоном Берченалом и сообщил ему о недавно открытом методе: добавление водорода к полиненасыщенным маслянистым жирам превращало их в насыщенные жиры и трансжиры (см. рис. 1–3). Масло превращалось в твердый жир с помощью процесса под названием гидрогенизация, который широко применяется и сегодня. Берченал пригласил Кайзера на работу в компанию[6].

Поначалу P&G продавала твердое гидрогенизированное хлопковое масло как мыло Ivory. Но когда компания слегка модифицировала процесс, продукт оказался мягче, и его можно было намазывать – собственно, он во многом напоминал сало. Так почему бы тогда и не продавать его под видом сала? Главной трудностью было убедить потребителей в достоинствах этого заменителя еды. К счастью для P&G, на дворе еще была эпоха, когда регулирующие органы отсутствовали, и рекламщики могли в буквальном смысле обещать что угодно, чтобы впарить свой товар. В 1911 году маркетинговый отдел P&G дал новоизобретенному кулинарному жиру название Crisco. У Crisco не было вкуса – и рекламщики P&G превратили это в достоинство, назвав его «чистым». Компания рекламировала его домохозяйкам как «более здоровую альтернативу готовке на животных жирах» и добавляла, что он гарантирует, что их дети вырастут с «хорошим характером»[7]. Собственно говоря, более ранний продукт под названием Cottolene, смесь говяжьего нутряного жира и хлопкового масла, тоже рекламировался похожим образом: как «более здоровая, чистая и экономичная» альтернатива сливочному маслу и салу[8]. Схема сработала просто великолепно. Crisco быстро обошел Cottolene по популярности.

Хотя уже в начале 1900-х американцы начали есть твердое гидрогенизированное масло, употребление жидких масел особенно не менялось. Многие американцы поначалу отказывались от жидкого растительного масла. В справочнике Министерства сельского хозяйства США от 1904 года говорится о «необъяснимом предубеждении против растительного масла»[9]. Проблемой, скорее всего, был неприятный вкус или запах, который давало то или иное загрязняющее вещество, от которого не удавалось избавиться в процессе переработки. (А вот гидрогенизация эти загрязняющие вещества с неприятным вкусом уничтожала.) Таким образом, потребление жидкого растительного масла оставалось примерно на одном уровне вплоть до Второй мировой войны.

Изменение методик кормления животных привело к значительному скачку производства сои в послевоенную эпоху. Американцы ели больше мяса, птицы и молочных продуктов, чем в несколько предыдущих десятилетий. Фермеры начали добавлять в корм для животных соевый шрот, потому что он помогал быстрее откормить животных до нужного веса, повышая прибыль. Но животные не могли переваривать соевый шрот, если он не был обезжирен – то есть из него не удалялось масло. Так что в 1940-х гг. впервые в истории бόльшую часть соевых бобов мира начали давить, чтобы получить из них два отдельных продукта: шрот и масло. Сначала из соевого масла делали пластик, но в 1950-х гг. благодаря новым достижениям в рафинировании соевое масло стали чаще использовать в готовке и салатных заправках[10].

Таким образом, история растительного масла уникальна: оно попало в пищевую цепь из двух совершенно разных отраслей промышленности: мыловарения и производства кормов для животных. Развив методики переработки, ученые адаптировали уроки, полученные от рафинирования соевого и хлопкового масел, и для других членов «Омерзительной восьмерки». В последующие десятилетия кукурузное, подсолнечное, сафлоровое и другие масла впервые появились в продуктовых магазинах. Все восемь этих масел намного дешевле в производстве, чем животные жиры, и не требуют обязательного хранения в холодильнике, в отличие от сала и сливочного масла, что делает их очень привлекательными для любой компании, производящей большое количество недорогой и удобной еды. Более того, поскольку при рафинировании исчезает вкус и бόльшая часть питательных веществ, эти масла очень похожи друг на друга химически, что делает их взаимозаменяемыми, а это тоже выгодно для цепочки поставок. Так что они стали популярными.

Особого упоминания здесь заслуживает канола (Слово канола является аббревиатурой от Canadian Oil Low Acid – канадское масло пониженной кислотности. – Прим. науч. ред.), вариация на тему рапсового масла. Рапс возделывают более трех тысячелетий, но его семена непригодны в пищу для людей из-за содержания эруковой кислоты, жирной кислоты, повреждающей печень. В 1985 г. канадские ученые нашли сорт рапса, в котором этого вредного вещества мало. Поскольку большинство растительных масел содержат в основном незаменимые жирные кислоты омега-6, а в каноле сравнительно много омега-3, многие считают, что рапсовое масло полезнее, чем другие растительные масла. К сожалению, химия считает иначе, и мы скоро в этом убедимся.

Еще одна причина, по которой промышленные растительные масла стали популярны, состоит в том, что растения, из которых их добывают, могут расти в более разнообразных климатических условиях, чем традиционные масличные культуры. Кокосы растут только во влажных тропиках. Оливкам требуется средиземноморская погода – такие условия есть лишь на 3 % всей территории Земли. А вот соя, кукуруза, рапс и подсолнухи хорошо адаптируются, и их можно выращивать практически где угодно на территории США. В последние сто лет немалая часть пахотных земель была отдана именно под возделывание масличных культур. Масличные культуры также идут на корм для животных, биодизель, подсластители (например, кукурузный сироп) и переработанные протеиновые порошки.

Возможно, вы думаете, что все эти практические соображения никак не связаны с человеческим здоровьем, но это не так. Они определяют, что мы выращиваем в нашей стране и какую еду нам рекомендуется употреблять – а это влияет на дневную дозу.

Procter & Gamble передала права на Crisco, Jiff и другие съедобные продукты другим компаниям и ныне больше не производит еду. Но поскольку они стали первопроходцами в деле использования ультрапереработанного масла в качестве пищевого продукта, их дело живет. Когда вы в следующий раз пойдете в магазин, почитайте списки ингредиентов: практически везде, от холодильников с молочной продукцией до морозилок с полуфабрикатами и полок с закусками, прописалось растительное масло. Это же можно сказать о множестве других продуктов, у которых есть длинный список ингредиентов: салатных заправках, консервированной рыбе, овощных пресервах (например, вяленых томатах), готовых блюдах, диетических напитках, кофейных сливках, детских молочных смесях и питательных коктейлях вроде Boost, Ensure и Equate. Вы найдете растительные масла даже в продукции брендов, которые уверяют вас, что они органические, здоровые, без ГМО и «одобрены Whole30» (30-дневная диетическая программа, в основе которой лежит отказ от переработанных продуктов и употребление в пищу только цельных продуктов всех пищевых групп. – Прим. науч. ред.). Вне зависимости от того, в какой вы пришли магазин, вы все равно найдете растительные масла почти в любом отделе. В какой бы ресторан вы ни пошли ужинать, вы найдете их в меню. Нам часто говорят, что в фастфуде много насыщенных жиров, но в очень немногих сетевых ресторанах реально готовят на дорогих, богатых насыщенными жирами сливочном масле, смальце или сале. И это не ограничивается одним только фастфудом: растительные масла используются для готовки и в фешенебельных ресторанах, и даже в этнических ресторанах ими пользуются широко, в частности, потому, что растительные масла дешевле, чем более полезные альтернативы, и не содержат аллергенов или животных продуктов, которых многие посетители хотят избегать. Современное масличное производство – это глобальная индустрия. В 2020 году ее доходы составили более 115,8 млрд долларов, и эта цифра, по оценкам, должна повыситься до 162 млрд долларов к 2027 г.[11] Кэндис Рассиас, инсайдер из отрасли, рассказала мне, что индустрия общественного питания в нынешнем ее виде без растительного масла просто развалится. Ventura Foods, компания, на которую она работает, заказывает растительное масло железнодорожными цистернами[12].

КАК ДЕЛАЮТ РАСТИТЕЛЬНОЕ МАСЛО

Чтобы справиться с огромным спросом, рафинирование растительного масла происходит на невероятно громадных фабриках. Снаружи эти фабрики неотличимы от нефте- и газоперерабатывающих заводов – вроде тех, которые вы видите в заставке сериала «Клан Сопрано», когда Тони проезжает по магистрали Нью-Джерси над печально знаменитым своими «ароматами» промышленным районом города Элизабет.

Процесс начинается, когда масличные зерна выгружают из грузовиков в трубопроводы, ведущие на фабрику. Они проходят через серию больших нагревательных и очистительных камер, в которых семена несколько раз разогреваются до 400–600 градусов по Фаренгейту (204–315 °C) для подготовки к извлечению масла.

Затем семена попадают на экстракционный пресс, где их давят огромным металлическим винтом, который называется экспеллером; он отделяет бόльшую часть масла от шрота. Масло первого отжима представляет собой пенистую серовато-желтую жидкость с воскоподобной текстурой. Шрот, содержащий твердые части семян и остатки масла, выглядит как бледно-коричневый материал с консистенцией разбавленной, недоваренной овсянки; этот материал называют жмыхом. С этого момента жмых и масло расходятся в разные стороны. Масло идет прямо в бак для хранения, а вот жмыху требуется дополнительная обработка, чтобы извлечь из него ценное масло, которое все еще в нем содержится.

Чтобы добыть это масло, жмых отправляют в растворительную камеру, где промывают гексаном (составной частью бензина). После того как растворитель удаляет 99 % оставшегося масла из жмыха, он выглядит сухим и ломким. Затем жмых отправляют в другое здание для дополнительной обработки, необходимой, чтобы он стал безопасным для своего основного использования – в качестве ингредиента корма для животных.

Обработанное гексаном масло, теперь темно-коричневое, проходит через еще несколько залов, где из него удаляется гексан и различные твердые компоненты (которые затем прессуют и делают из них мыло). Затем его снова смешивают с тем маслом, которое было выжато экспеллером.

Сырое масло все еще несъедобно. Когда я спросила одного менеджера по переработке, почему масло несъедобно, он ответил честно: «Сырое растительное масло содержит гидратируемые и негидратируемые камеди, свободные жирные кислоты, [частично окисленные] цветовые пигменты вроде каротиноидов, влагу, [токсичные] окислительные компоненты вроде альдегидов и пероксидов, металлические элементы, парафины и другие примеси»[13]. Да, тут еще чистить и чистить.

Превращение сырого масла в конечную «съедобную» форму – это сложный процесс. American Oil Chemists’ Society (AOCS) опубликовало целую серию длинных справочников для инженеров и химиков, в которых описываются лучшие практики для производства растительных масел из семян. Одни только блок-схемы занимают немало страниц. На каждой из этих блок-схем описываются те или иные важные этапы переработки: дегуммирование, депарафинизация, дезодорирование… и так далее. (Мы еще поговорим о дезодорировании в этой главе, но – внимание, любители шоколада, – я хочу, чтобы вы представили, как выглядит процесс дегуммирования. Камедь – это темно-коричневый материал, который вытекает из стальной трубы диаметром в один дюйм, расположенной примерно в паре футов над цементным полом. Он плюхается в резервуар липкими кусочками – словно машина только что сходила по-большому. Именно отсюда добывают растительный лецитин, ингредиент, используемый во многих шоколадных конфетах, а также в веганском майонезе, после чего он отправляется на свои процессы тщательной очистки. К счастью, в шоколаде его используется совсем немного, так что, несмотря на то, что у него те же проблемы с безопасностью, что и у растительных масел – почему, мы вскоре увидим, – это небольшая доза.) Есть целые фабрики, специализирующиеся лишь на одном из этих этапов. На большинстве блок-схем изображается от двадцати до сорока различных реакционных камер, соединенных друг с другом километрами труб. Я не могу представить себе ни одного ингредиента, требующего более интенсивной переработки, чем растительное масло.

Растительное масло – это большой бизнес, но лишь крохотная часть популяции, которая ест растительное масло, хоть что-то знает об этой гигантской индустрии. Индустрию создали химики, и химики до сих пор наблюдают за многими аспектами производства – не только ради эффективности, но и для того, чтобы гарантировать съедобность конечного продукта.

ПОЧЕМУ РАСТИТЕЛЬНЫЕ МАСЛА ТОКСИЧНЫ: КРАТКИЙ УРОК ХИМИИ

Так зачем же нужна такая глубокая переработка, чтобы сделать растительные масла «безопасными» (или достаточно безопасными) для употребления в пищу? Из-за их химического состава, который определяет их стабильность. А стабильность масла, в свою очередь, определяет, насколько легко формируются побочные продукты во время рафинирования, затем – во время готовки и, наконец, в нашем организме.

Жирные кислоты – это «строительные материалы» всех пищевых жиров, в том числе растительных масел, фруктовых масел, молочных и животных жиров, а также жира нашего тела. Три основных типа жирных кислот – насыщенные, мононенасыщенные и полиненасыщенные (последние нередко называют ПНЖК). Насыщенные жиры наиболее химически стабильны. Полиненасыщенные жиры наименее стабильны, потому что склонны к реакции с кислородом – окислению. Мононенасыщенные жиры сопротивляются реакции с кислородом и намного более стабильны, чем ПНЖК.

Молекула под названием глицерин связывает вместе три жирные кислоты, образуя триглицерид. От состава триглицерида зависит, будет ли жир жидким или твердым. Например, в растительных маслах очень много полиненасыщенных жирных кислот, поэтому они остаются жидкими даже в холодильнике. В животных жирах полиненасыщенных кислот мало, как и в оливковом и кокосовом маслах, так что при прохладных температурах они затвердевают. (Оливковое масло в холодильнике обычно загустевает.)

Что такое двойная связь?

Термин «двойная связь» описывает, как друг с другом связаны атомы углерода в молекуле жирной кислоты. Они могут быть связаны одинарной или двойной связью. Когда у жирной кислоты нет двойных связей, ее называют насыщенным жиром, потому что все атомы углерода полностью насыщены водородом.

Водород блокирует кислород, препятствуя окислению. Так что насыщенные жиры почти не подвержены окислению. У мононенасыщенного жира одна двойная связь, так что он немного более уязвим к окислению. В полиненасыщенных жирах две или более двойные связи, расположенные близко друг к другу, так что они намного более уязвимы для окисления, чем насыщенные жиры. Вот почему растительные масла намного уязвимее для окисления и формирования токсинов, чем сливочное масло, говяжий жир или кокосовое масло, содержащие в основном устойчивые к окислению насыщенные жиры.

Окисление – это термин, знакомый любому, кто изучал химию. Горение – это одна из самых распространенных окислительных реакций на планете. Современный мир нуждается в окислении ископаемого топлива, например бензина и угля, чтобы работали автомобили, грузовики, самолеты и поезда, а также для выработки большей части электричества. Окислительные реакции значительно облегчают нам жизнь – пусть и создают токсины, которых нужно избегать (например, в автомобильных выхлопах). Представьте себе деревья, горящие в лесном пожаре: их древесина не ядовита, пока окисление не превращает ее в смесь удушающих газов и частиц, которую мы называем дымом. Точно так же окисление и в пище создает токсины, которых там изначально не было.

Когда мы говорим о токсинах в пище, нам обычно представляется одна из двух вещей: либо натуральные яды, например те, которые содержатся в некоторых грибах или еде, зараженной теми или иными видами грибков, либо рукотворные токсины – пестициды, тяжелые металлы, промышленные растворители. Но вот токсины, которые мы получаем, употребляя в пищу растительные масла, – это не натуральные яды и не рукотворные ядовитые добавки. Токсины в растительных маслах появляются из-за окисления самого масла. Окисление создает в масле совершенно новые вещества, которых не было в семенах, из которых его добили, и многие из этих веществ обладают той или иной степенью токсичности, от мягкой до крайней. Эти токсины далеко не тривиальны – многие из них входят в справочники по опасным материалам, и работать с ними разрешается только в перчатках и противогазах, потому что острое воздействие большого количества этих веществ «причиняет вред жизненно важным органам, тканям и клеткам»[14]. Склонность кислорода превращать практически любые жирные кислоты в токсины – это не та информация, о которой рассказывают в курсе диетологии, но тем не менее именно этот фактор отличает опасные нестабильные масла от безопасных и стабильных. Эта химическая разница – самое важное отличие растительных масел от традиционных жиров.

Чтобы облегчить понимание относительной токсичности различных пищевых жиров, можно воспользоваться принципом двойной связи. Количество двойных связей в жирной кислоте говорит нам, насколько легко она окисляется. Чем двойных связей больше, тем она окислится быстрее. А если двойные связи еще и находятся близко друг к другу, как в ПНЖК, – это еще более серьезная проблема. Поскольку окисление создает токсины, буквально каждая молекула ПНЖК может стать потенциальным источником токсинов. По сравнению с животными жирами и жирами из традиционных масел для готовки, например оливковым или кокосовым, в растительных маслах намного больше близкорасположенных двойных связей – и, соответственно, в них может образовываться намного больше ядовитых веществ при контакте с кислородом. На рис. 1–4 изображена сравнительная уязвимость разных типов жирных кислот к окислению.

Это базовая органическая химия, которая имеет важнейшие последствия для науки о питании. Окислительные реакции, по сути, превращают полиненасыщенные жирные кислоты в оружие, позволяя им превращать ни в чем не повинные питательные вещества в токсины. Такое происходит каждый раз, когда у нас подгорает еда, – вырабатываются вещества, серьезно нагружающие почки и печень, которым приходится все это из организма выводить; именно поэтому сильно подгоревшую еду есть вредно. Но вот если речь заходит о жирах и маслах, все меняется: токсичные преобразования могут запускаться при температурах ниже точки дымления. Собственно говоря, высокая точка дымления, которой так любят хвастаться производители растительных масел, – это вовсе не достоинство, потому что из-за нее ваша пища станет менее полезной для здоровья, чем при готовке на жире с низкой точкой дымления, например оливковом масле.

Сразу скажу, что наши тела подвергаются воздействию не одного токсина, а буквально сотен или даже тысяч разных видов токсинов, – некоторые из них слишком недолговечны, чтобы их можно было легко изучить, и они оставались неизвестными до недавнего времени, когда их наконец удалось идентифицировать с помощью новых технологий. Вид и количество токсинов, попадающих в нашу еду, зависит от переработки, частоты нагревания и других ингредиентов, к которым они добавляются. Нагревание масла во время производства запускает формирование токсинов. Токсины формируются и в масле, которое подвергается воздействию света при хранении. Затем токсины формируются, когда это масло используется в готовке, – дома, в ресторане, на фабриках переработанной еды. И, наконец, токсины могут формироваться, если еду заново разогревают, например чтобы на следующий день доесть остатки.

Самое удивительное во всех этих токсинах – то, с какой скоростью они размножаются. В некоторых случаях достаточно буквально одной молекулы, чтобы запустить серию реакций, которая быстро уничтожает миллиарды молекул ПНЖК и создает миллиарды новых токсинов. Общий термин, который ученые используют для описания всех этих токсинов, – «продукты окисления липидов», сокращенно ПОЛ.

Токсины формируются по принципу домино. Одна окисленная ПНЖК может быстро «напасть» на соседнюю молекулу, превращая эту ПНЖК в ПОЛ, который нападет уже на своего соседа, и т. д. Химики называют подобный принцип домино цепной реакцией. После того как «падает» (окисляется) одна «костяшка» – ПНЖК, начинается быстрое каскадное окисление одной молекулы ПНЖК за другой со скоростью миллиард молекул в секунду – с образованием новых ядовитых ПОЛ[15].

После того как цепная реакция началась, остановиться она может лишь в двух случаях. Первый – когда просто заканчивается топливо (то есть падают все имевшиеся «костяшки» домино). Второй – столкновение с веществами, которые блокируют окислительные реакции – они называются антиоксидантами. Антиоксиданты могут остановить цепную реакцию образования токсинов – примерно, как если поставить в длинный ряд домино кривую костяшку, которая прервет серию падений. Кривая костяшка отводит энергию в сторону и защищает от падения остальные костяшки домино. Оливки, арахис и другие традиционные масличные культуры тысячелетиями выводили с помощью селекции, чтобы из них можно было получать масла без промышленной переработки, так что эти масла можно получать менее деструктивными методами, сохраняющими антиоксиданты – и, соответственно, на них безопаснее готовить. Поскольку в процессе переработки, необходимой, чтобы сделать растительные масла съедобными, удаляются многие натуральные антиоксиданты, при готовке на растительных маслах окислительные реакции, формирующие токсины, продолжаются дольше.

Еще один способ остановить эти реакции – использовать насыщенный жир. У насыщенных жиров нет двойных связей, и они очень стойки к окислению. Представьте, что все костяшки домино приклеены к полу и вообще не могут двигаться. Животные жиры, например сливочное масло и сало, очень богаты насыщенными жирными кислотами, равно как и кокосовое масло, а также некоторые другие редкие растительные масла, в том числе масло макадамии.

Почему семена не ядовиты, а вот их масла очень даже

Если растительные масла, например соевое или подсолнечное, склонны к окислению, возможно, вы уже задумались о том, не вредны ли и сами семена. Ответ – семена всех масличных культур, из которых получают «Омерзительную восьмерку», кроме одной, совершенно съедобны. (Что интересно, исключением стало первое масло из «Омерзительной восьмерки», которое начали продавать в качестве человеческой еды, – хлопковое. Как мы уже знаем, хлопковые семена содержат ядовитый госсипол.)

Причина, по которой остальные растительные масла ядовиты, а семена, из которых их получают, – нет, связано с самими семенами, а также интенсивной переработкой, которую мы обсуждали чуть выше. Семена – это спящие маленькие зародыши растений, которые могут оставаться в спящем состоянии годами, отчасти благодаря тому, что в них почти нет кислорода. А еще в них содержится много антиоксидантов, которые блокируют окисление при прорастании. При производстве растительных масел бóльшая часть антиоксидантов удаляется, а хрупкие полиненасыщенные жирные кислоты подвергаются интенсивному воздействию кислорода, тепла и химикатов.

Если бы мы готовили переработанную пищу с более полезными маслами, то жирные кислоты не разрушались бы и нам бы не пришлось есть токсины в таком количестве. (Конечно же, в переработанной пище все равно не хватает важных питательных веществ, так что я вовсе не призываю так делать.) Растительное масло – это единственный из употребляемых нами в пищу продуктов, который настолько нестабилен, что не выдерживает теплового воздействия. (Просто задумайтесь: масло для готовки, которое не выдерживает теплового воздействия, которое уязвимо для «нападения» кислорода – и которое мы отправляем прямиком в наш наполненный кислородом организм.)

Чтобы описать все токсины, воздействию которых вы себя подвергаете, употребляя еду, сделанную на растительном масле, потребуется буквально не одна книга – и такая книга уже появилась[16]. Тем не менее мало кто такие книги читает – и узнает убийственную информацию, которая в них содержится.

ЦЕЛАЯ АРМИЯ ЭКСПЕРТОВ ПО МАСЛАМ СОГЛАСНА ДРУГ С ДРУГОМ

Эскадроны ученых, поддерживающих индустрию съедобных масел, работают в «бункере», даже о существовании которого мало кто знает. Почти все научные данные, получаемые отраслью, ныне спрятаны в технических журналах, а эти журналы иной раз скрыты за «огненными стенами» специализированных издательств, которые работают на закрытые общества, куда попасть можно только по приглашению. Очень немногие врачи и ученые-медики хотя бы знают о существовании этих журналов, не говоря уже о том, чтобы их читать. Поскольку эти журналы настолько недоступны, то даже самые убийственные истории из них редко попадают в СМИ – об этом мы поговорим позже. Из-за этого большинство людей в принципе не слышат никакой правды.

Но если для вас токсичность растительных масел могла стать открытием, то для людей, которые занимаются производством масел, это уже давным-давно не новость. Уже больше 150 лет ученые, работающие со съедобными маслами, пытаются предотвратить разрушение жирных кислот, содержащихся в растительных маслах, и формирование в них токсинов на пути с поля до тарелки. Но все их усилия оказались тщетны. Дело не в том, что ученым наплевать на полезность продуктов, которые производит их отрасль, а в том, что задача просто неразрешима. Если почитать чаты фабричных менеджеров, то практически каждый день можно увидеть просьбы о помощи с проблемами при переработке и производстве масел, содержащих относительно мало токсинов[17]. Читая промышленные журналы, вы увидите целый поток статей, в которых ученые сообщают о «крайне высоких уровнях» продуктов деградации растительных масел в популярных пищевых продуктах, которые готовят на растительных маслах[18]. А остальной мир вообще почти ничего не знает об этих проблемах.

Тем не менее кое-кто все-таки пытался поднять тревогу. Один из самых уважаемых липидологов мира, доктор Мартин Гроотфельд, не одно десятилетие пытался предупредить потребителей о токсинах в растительных маслах. Доктор Гроотфельд – профессор биоаналитической химии и химической патологии, автор более двухсот журнальных статей, ряда глав для разных книг и нескольких целых книг, обладатель многих престижных наград и грантов. (Однако когда я спросила доктора Гроотфельда, приглашали ли его хоть раз представить данные на медицинской конференции, он ответил, что нет.) Он изучает реакции окисления с помощью лучшего инструмента для анализа сразу множества разных молекул: одно- и двухмерный спектроскоп ядерного магнитного резонанса (ЯМР). Этот аналитический инструмент идентифицирует молекулы, подталкивая атомы с помощью магнитного поля и сравнивая получившуюся вибрацию в тестируемом материале с известными справочными данными, идентифицируя таким образом целые и разрушенные (окисленные) молекулы и получая своеобразный молекулярный отпечаток пальца. Он внес в таблицы множество токсинов, которые появляются в растительных маслах при нагревании. Его анализы постоянно показывают, что в разогретых растительных маслах много токсичных продуктов окисления, а вот в разогретом кокосовом или сливочном масле токсинов практически нет[19]. Среди идентифицированных им токсинов – акролеин, который вызывает воспаление в легких при вдыхании, а также множество токсинов из категории эпоксижирных кислот, которые связаны с патогенезом полиорганной недостаточности и рака груди, а также вызывают нарушение репродуктивной функции. Список одних только категорий токсинов, которые он обнаружил в еде, жаренной в растительном масле, занимает половину страницы[20].

Помните тех домохозяек начала XX века и их «необъяснимое предубеждение» против соевого масла? Скорее всего, они чувствовали едкие запахи, издаваемые окисленными полиненасыщенными жирными кислотами, – тогда еще в процесс переработки масла не входило дезодорирование, удаляющие эти запахи. Дезодорирование удаляет из масла ряд летучих веществ, в том числе полициклические ароматические углеводороды вроде нафталина (шарики от моли) и антрацена (компонента каменноугольной смолы). Однако удаление пахучих токсинов из бутилированного масла никак не предотвращает окислительных реакций, так что в ту же минуту, как бутылка открывается, подвергая масло действию богатого кислородом воздуха, начинают постепенно формироваться новые токсины. Даже свет может повреждать эти двойные связи и приводить к деградации масел, богатых ПНЖК. К сожалению, здесь нам обоняние уже не помощник, потому что мы можем унюхать только те токсины, которые испаряются во время готовки. Эти летучие вещества обычно состоят из небольших молекул и являются лишь малой частью всех новообразовавшихся веществ. Большинство токсинов остаются в нашей еде. (К тому же многие летучие соединения не имеют запаха.)

Но на этикетке же написано «Органическое»

С тем, чтобы называть растительное масло органическим, есть сразу несколько проблем.

Первая проблема – два метода извлечения масла из семян: механическая экстракция, после которой получается «масло, полученное в экспеллере», и химическая экстракция с применением гексана. Масло, обработанное гексаном, из списка органических сразу вычеркивается. Но вот масло, полученное в экспеллере, может получить ярлык «органического», хотя после экстракции в нем содержится тот же самый длиннющий список примесей и токсинов, что и в масле, обработанном гексаном, – за вычетом следов собственно гексана. Вторая проблема возникает уже на этапе дезодорирования. На этом этапе удаляется много неприятно пахнущих и токсичных летучих соединений, которые формируются на предыдущих этапах, но в это же время значительная доля ПНЖК превращается в трансжиры. Насколько значительная? Тесты показывают, что, например, в некоторых бутылках экспеллерного рапсового масла уже на фабрике содержится более 5 % трансжиров[21]. Но, поскольку эти трансжиры добавляли туда не целенаправленно, эти токсины никак не влияют на «органический» ярлык. Честнее, конечно, было бы называть такие масла не «органическими», а «не содержащими гексан».

И, наконец, пока эти интенсивно переработанные, слегка загрязненные «органические» масла стоят на полках, они продолжают окисляться. А когда вы их открываете, они начинают окисляться намного быстрее. Токсикологи, которые проводят «полевое» тестирование растительных масел в домах и ресторанах, обнаруживают, что еще даже до готовки – и вне зависимости от того, использовался ли в производстве гексан, – концентрация токсинов в маслах оказывается значительно выше, чем при изначальной упаковке[22].

Как и в любой другой индустрии, производители масла финансируют исследования, направленные на улучшение качества своей продукции. Иногда токсикологи и ученые из пищевых отраслей даже вместе работают по одному гранту. Пищевики пробуют новые способы сделать масло безопаснее, а токсикологи проверяют их работу.

Пожалуй, никто так не старался сделать растительные масла менее токсичными, чем доктор Эрик Деккер, профессор с факультета пищевых наук из Массачусетского университета (Амхерст) и один из самых цитируемых ученых в сельскохозяйственных журналах. Он работает над профилактикой окисления в нашей пищевой цепочке, особенно в переработанной пище, а в ней – особенно в растительных маслах, которые, по его словам, несомненно являются самым уязвимым для окисления ингредиентом из всех, что мы используем[23]. Это важно для промышленности отчасти потому, что окислительные реакции портят вкус еды, придавая ей прогорклый и гнилой привкус, а это главная причина, по которой в мире выбрасывают еду. Токсичность тоже в определенной степени важна. За свою карьеру, длившуюся более сорока лет, доктор Деккер перепробовал множество стратегий защиты хрупких ПНЖК от окисления во время рафинирования, готовки и хранения. Он пробовал добавлять в масло самые разные антиоксиданты – витамины, белки, растительные и синтетические антиоксиданты. Он пытался не подпускать кислород к растительным маслам и продуктам, приготовленным на них, откачивая из бутылок и упаковок воздух и заменяя его инертным азотом. Он пробовал добавлять эмульгаторы, которые снижают взаимодействие кислорода и масла. Он пробовал окутывать облаком азота ресторанные фритюрницы. Он даже пытался переставлять местами молекулы жирных кислот в триглицеридах, чтобы добиться большей стабильности. Пока что никакого универсального решения найти не удалось.

На конференции 2022 года, где собрались маслохимики со всего мира, доктор Деккер провел презентацию под названием «Почему окисление липидов в пище до сих пор остается такой проблемой?»[24]. Он объяснил, что полная пнейтрализация вредных окислительных реакций, которые вырабатывают опасные токсины, оказалась сложным делом. Пожалуй, самая опасная категория токсинов – альдегиды, семейство химикатов, включающее в себя резко пахнущее вещество, использующееся для сохранения трупов (формальдегид), а также многие токсины, которые делают сигаретный дым раздражающим и канцерогенным. Токсичные альдегиды, формирующиеся в масле во время жарки, могут попасть в еду – и именно это не дает таким ученым, как доктор Деккер, спать по ночам.

К сожалению, он пытается противостоять неизбежным физическим законам. Доктор Гроотфельд сказал мне, что вероятность создания полностью безопасного растительного масла равна нулю: «Согласно законам термодинамики, концентрация полиненасыщенных жиров прямо пропорциональна количеству токсинов, которые образуются в масле»[25]. Похоже, единственный способ защититься от токсинов, формирующихся в растительном масле, – это избегать растительного масла и использовать в готовке жиры, состоящие из более стабильных жирных кислот.

Степень ядовитости – тоже важная тема. Степень повреждения полиненасыщенных жирных кислот окислением зависит от того же, от чего и ожоги на вашей коже: от времени и температуры воздействия. Чем дольше масло нагревается и чем выше температура, при которой на нем готовят, тем больше образуется токсинов. Доктор Деккер объясняет, что с точки зрения выработки токсинов «наиболее высокий риск представляет жарка во фритюре»[26]. При обжаривании во фритюре масло нагревается долго и при высокой температуре. В сетевых ресторанах есть специальные протоколы для снижения токсичности, например, сотрудников заставляют менять масло во фритюрницах каждую неделю, но вот в более мелких заведениях такие меры могут и не приниматься. Доктор Деккер предупреждает: «Меня больше всего пугают походы в маленькие кафе и рестораны. В Германии регулируют использование масла для жарки и проверяют его на токсичные летучие соединения во время инспекций». Если содержание токсинов будет больше определенного уровня, это нарушение, так что владелец заведения может быть оштрафован или как-то иначе наказан. «У нас, в США, даже не определен уровень, считающийся допустимым», – объяснил доктор Деккер, а во время инспекций ресторанов уровень токсинов в масле для жарки не замеряется.

Тем не менее токсикологи проверяли ресторанное масло для фритюра. Одни из самых хорошо изученных токсинов – это так называемые альфа- и бета-ненасыщенные альдегиды, которые ныне считаются самыми канцерогенными веществами из тех, что содержатся в сигаретном дыме. В 2019 году в статье в престижном журнале Nature сообщили, что 150 граммов картофеля фри, обжаренного в растительном масле (картофель купили в известной франшизе, а не в маленькой забегаловке, где нет защитных протоколов), содержат в двадцать пять раз больше этих опасных альдегидов, чем предельно допустимая концентрация, определенная Всемирной организацией здравоохранения. Доктор Гроотфельд указывает, что примерно такую же дозу можно получить, выкурив 20–25 сигарет с табаком[27]. (В 150-граммовой порции примерно двадцать пять кусочков картофеля, что дает нам простую корреляцию 1:1 между картофелем и сигаретами для данного случая.) Эти альдегиды – мощные мутагенные (вызывают мутации в ДНК), канцерогенные (вызывают рак) и цитотоксичные (убивают клетки) вещества. Тем не менее это лишь одно из многочисленных семейств токсичных соединений, которые можно найти в растительных маслах.

Почему запрет на трансжиры стал провалом для здравоохранения

В 1970-х гг. медицинская индустрия рекомендовала отказаться от готовки на смальце, кокосовом и сливочном масле. Смалец давно использовался в пищевой промышленности для жарки, так что понадобилось его чем-то заменить. Так что изобретательные ученые-пищевики покопались в рецепте гидрогенизированных масел и придумали продукт – частично гидрогенизированные масла, – который мог дольше выдерживать долгую высокотемпературную жарку. Эти масла содержат трансжиры. После того как врачи узнали об опасности трансжиров, они решили, что лучше всего их будет запретить, и благодаря успешным лоббистским усилиям им удалось убрать трансжиры из американской еды. Запрет на трансжиры вступил в силу в 2018 г., но крупные сети отказались от них еще раньше из-за запрета в Нью-Йорке, введенного в 2007 г., и запрета в ЕС, введенного в 2008. К январю 2020 г. американским производителям полностью запретили продавать продукты, содержащие частично гидрогенизированные масла. Сейчас они практически полностью исчезли из нашей пищевой цепи. Но из-за этого у ресторанов не остается никакого иного выбора, кроме как заливать во фритюрницы обычное нестабильное растительное масло, потому что жарка на животных жирах сейчас не приветствуется. Запрет на трансжиры, по сути, привел к удвоению потребления жидких растительных масел по сравнению с тем, что было до запрета.

Несмотря на то что трансжиры слегка токсичны, они устойчивы к окислению, так что они куда менее ядовиты, чем богатые ПНЖК растительные масла. Именно поэтому ученые-пищевики – в частности Джеральд Макнил из Loders Croklaan, ведущего мирового производителя растительных масел и жиров для пищевой промышленности, – еще несколько десятилетий назад предупреждали, что запрет трансжиров и использование растительных масел во фритюрницах приведет к многочисленным контактам с токсичными продуктами окисления[28]. С какой стороны ни посмотри, выходит, что использование растительных масел во фритюрницах создаст куда бóльшие проблемы со здоровьем населения, чем когда-либо могли создать трансжиры.

Растительные масла могут загрязнять не только еду. Они загрязняют воздух, которым мы дышим, – не только на фабриках, где производится масло, но и непосредственно в окружающей среде. После того как рестораны начали отказываться от трансжиров, они столкнулись с испарениями, образующими своеобразное «лаковое покрытие» на стенах и потолках, которое не удавалось удалить, пока промышленность не придумала новые химические растворители[29]. Кроме того, испарения застывают и оседают на одежде рабочих, и из-за них возникло как минимум два пожара в автоматических прачечных, когда горючий масляный «лак» загорелся при высокотемпературной сушке[30]. Люди, работающие с фритюрницей, постоянно вдыхают эти токсичные испарения, и у них выше риск рака. Китайские ученые даже обнаружили пугающе высокую заболеваемость раком у некурящих женщин, которые жарили еду на сковородах, в фритюрницах и воках, причем и в заведениях общественного питания, и дома[31].

Многие люди знают, что жарка во фритюре вредна для здоровья, и избегают такой еды. Именно поэтому доктора Гроотфельда больше пугает «неглубокая жарка», как называют в индустрии жарку на сковороде. (Это не то же самое, что тушение, при котором масла используется самый минимум или не используется вообще.) Он опубликовал несколько статей в различных престижных журналах, в которых предупреждает, что опасной концентрации токсичных альдегидов можно добиться прямо дома, готовя «многие популярные жаренные на сковороде или во фритюре блюда и полуфабрикаты». Так что дело не только во фритюре и не только в ресторанах. То же самое может произойти и на вашей кухне.

Я спросила доктора Гроотфельда, считает ли он, что в пищевой промышленности знают об опасности, которую представляет окисление растительных масел (я брала это интервью еще до того, как побывала на конференции доктора Деккера в 2022 году). Он не задумываясь ответил: «Да, они знают, но просто не хотят ничего с этим делать». Затем он рассказал мне историю о токсикологе, «явно работавшем на пищевую промышленность», который «вынюхивал что-то» в его лаборатории и попросил его изменить некоторые выводы в готовившейся к публикации статье о совершенно новой категории реактивных токсинов в растительных маслах. Когда доктор Гроотфельд отказался это сделать, агент индустрии «попытался подорвать наши слова», опубликовав редакторскую колонку в том же самом журнале. К счастью, доктор Гроотфельд не отступился, и редакция журнала в конце концов встала на его сторону. (С другой стороны, это заставляет задуматься: насколько часто более боязливых ученых все-таки удается заставить скрыть правду?)

ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ОБ ОКИСЛЕНИИ

Некоторая часть химической информации, которую мы здесь обсудили, довольно сложна – и вам не нужно помнить ее наизусть, чтобы понять дальнейшие главы книги. Я включила ее в книгу для того, чтобы вы поняли одну вещь: отчасти именно из-за общей сложности темы медики не понимают, насколько же ядовиты на самом деле растительные масла. Но я все-таки хочу, чтобы вы кое-что запомнили: склонность растительных масел к окислению имеет последствия для различных аспектов повседневной жизни, на которые не обращает внимания медицинская наука. Эти последствия огромны и глубоки. Собственно говоря, для медицины эти последствия настолько далекоидущие, что я посвятила их разбору всю свою карьеру. В следующих главах этого раздела мы продолжим делать это вместе.

Глава 2
«Шведский стол» хронических заболеваний

ЧТО ВЫ УЗНАЕТЕ В ЭТОЙ ГЛАВЕ:

• Растительные масла вызывают химический дисбаланс в клетках, который называется окислительным стрессом.

• Окислительный стресс может вызывать воспаление и/или накопление клеточного мусора.

• Эти процессы – глубинная причина всех известных серьезных заболеваний.

• Обычно наш организм предотвращает этот дисбаланс с помощью армии антиоксидантных ферментов, которые обладают намного более сильным действием, чем антиоксиданты в пище.

• Рацион, в котором много растительных масел, делает окислительный стресс и хронические болезни неизбежными.

Чтобы объяснить причины болезни, ныне известной как эпилепсия, древнегреческие врачи называли сверхъестественные причины. Симптомы – неконтролируемые судороги, пена изо рта, неестественные позы – казались наказанием богов. Гиппократ – или, возможно, один из его учеников – решил, что это объяснение требует доработки, и написал в Гиппократовском корпусе, что эпилепсия «нисколько не божественнее остальных, но имеет такую же природу, как и другие болезни, и причину, откуда каждая из них происходит»[32]. Благодаря этому изречению медицина вышла из темного мира сверхъестественного и постепенно превратилась в науку, основанную на доказуемой реальности.

Предположение, что болезнь – это результат чего-то, что мы можем понять, кажется простейшим, но для того времени это было настоящей революцией. Эта идея кажется мне первым принципом медицины, необходимым фундаментом, на котором врачи впоследствии постепенно выстроили всю отрасль. Первые принципы – это идеи, в верности которых мы абсолютно уверены. В физике первых принципов множество – от законов движения Ньютона до «Начал» Евклида. Но вот медицина в этом плане развита плохо. Даже здоровье чаще всего определяется как отсутствие болезни, что на самом деле не особенно полезно.

В этой главе я хочу подробно рассмотреть идею, из которой, как мне кажется, должен выйти очень хороший первый принцип: болезнь начинается на клеточном уровне. Ваше тело состоит из клеток – триллионов клеток. И все эти клетки должны хорошо работать, чтобы ваши органы нормально функционировали.

Эта идея не совсем новаторская – собственно, она входит в программу медицинского обучения. В учебнике патологии, который я купила, когда училась в медицинском университете, на первой же странице обсуждается «клеточная патология». Патология просто означает «болезнь». Соответственно, клеточная патология – это клеточная болезнь[33]. Идея еще и просто логична: если ваши клетки здоровы, вы тоже будете здоровы. И, наоборот, если у вас больные клетки, ваши органы начнут работать неправильно, и вскоре разовьется болезнь, связанная с этой дисфункцией.

Но, несмотря на то что медицинская наука понимает, что болезнь начинается в клетках, она практически не развивает эту идею. В медицинском университете мне блестящим образом объяснили, как работают наши потрясающе сложные клетки и как они сотрудничают между собой как органы. Но по окончании учебы у нас нет возможностей применять эти идеи на практике, чтобы реально лечить пациентов. Аллопатическая медицина словно сделала все необходимые базовые открытия, а потом натолкнулась на непреодолимое препятствие, которое так и не позволило ей добраться до цели – бороться с корневыми причинами болезней.

Этим непреодолимым препятствием стало растительное масло.

В этой главе мы, основываясь на том, что нам известно об окислении из первой главы, выстроим причинно-следственные связи между окислением и хроническими заболеваниями. Общая суть такова: токсины в растительных маслах способствуют возникновению клеточного дисбаланса – окислительного стресса. Со временем окислительный стресс лишает организм антиоксидантов. После того, как это происходит, токсины уже начинают формироваться и в наших собственных клетках, и у нас начинаются воспалительные и дегенеративные заболевания. Собственно говоря, окислительные реакции, возможно, даже объясняют одну из глубочайших тайн жизни – смерть.

РАДИКАЛЬНАЯ НОВАЯ ТЕОРИЯ

В 1949 году Денхам Харман, химик из компании Shell Oil, стал просто одержим смертью. Он не понимал, почему мы умираем. Так что в тридцать три года, несмотря на ограниченные финансы, он бросил стабильную работу и поступил в медицинский университет, чтобы лучше понять человеческое тело.

Окончив учебу, доктор Харман устроился врачом на неполный день, что дало ему много времени на обдумывание процесса старения[34]. Как химик он привык думать о химических реакциях и был совершенно уверен, что тайны, окружающие саму смерть, можно свести к простому клеточному процессу, который мы просто не замечаем. В интервью 2003 года он рассказал, что был готов уже сдаться. «Я тщетно думал, думал и думал четыре месяца, и вдруг в голову пришла идея» – свободные радикалы[35].

Свободные радикалы – это разрушительные молекулы, которые могут повредить наши клетки практически таким же образом, как радиация. В отличие от радиации, это естественные побочные продукты реакций с участием кислорода, или окислительных реакций (о которых мы уже говорили в главе 1). Свободные радикалы могут повреждать и нашу клеточную инфраструктуру, и доктору Харману пришла идея, что именно они ограничивают нашу естественную продолжительность жизни. Он тщательно скомпоновал свои мысли и познакомил с ними весь мир, два года спустя опубликовав статью «Старение: теория, основанная на химии свободных радикалов и радиации»[36]. Эта теория смело предполагала, что к окончательной гибели нас приводит кислород из-за накапливающихся повреждений, наносимых жестокими свободными радикалами. Идея здесь следующая: свободные радикалы, образующиеся при окислительных реакциях, медленно уничтожают наши клетки одну за другой до тех пор, пока ткани и органы, содержащие эти клетки, больше не могут функционировать, и это приводит к инфекциям, травмам, раку, или же мы просто мирно умираем во сне.

В последних абзацах статьи доктор Харман сделал и вовсе провокационное предположение: если теория верна, то, возможно, существуют «химические средства для продления эффективной жизни». Он имел в виду антиоксиданты. Антиоксиданты уже тогда были хорошо известны науке как вещества, которые останавливают окислительные реакции и не дают повреждениям от свободных радикалов распространиться в клетке.

Для медицины окисление было совсем новой идеей – совершенно новым механизмом заболевания, который отличается от вирусов, бактерий, травм и других причин, известных большинству врачей. Эта теория не просто объясняла, почему мы в конце концов умираем: она еще и объясняла, почему наши клетки начинают плохо работать с возрастом и откуда берутся дегенеративные заболевания. Свободнорадикальную теорию как совершенно новую концепцию тут же высмеяли. Но она имела солидную научную основу и вскоре нашла немалую поддержку. Трехстраничная статья легла в основу целой новой отрасли науки – свободнорадикальной биологии.

К 1980-м гг. действие свободных радикалов уже учитывалось в исследовании рака, сердечно-сосудистых заболеваний и инсультов. В 1990-х свободные радикалы стали связывать с болезнью Альцгеймера и более чем сотней других заболеваний[37]. Фундаментальные идеи доктора Хармана оказались приняты большинством мировых экспертов по старению, а также учеными, которые искали глубинные причины хронических заболеваний – артрита, эмфиземы, сердечной и почечной недостаточности, – и токсикологами, изучавшими механизмы отравления тяжелыми металлами и другими загрязняющими веществами, использующимися в сельском хозяйстве и промышленности. Доктор Харман привлек всеобщее внимание к окислительным реакциям – это невероятное достижение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Поскольку опубликованных данных на эту тему нет, я рассмотрела сто самых продаваемых продуктов в среднестатистических продуктовых магазинах США, так что моя цифра основана на этой группе продуктов. Если брать за основу покупательский опыт, то реальное количество продуктов с содержанием растительных масел даже превышает 80 %. См. “List of 100 Top Selling Grocery Items 2023 & Tips,” BusinessNES, January 2, 2023, https://businessnes.com/list-of-top-selling-grocery-items-and-tips.

Вернуться

2

Mary Enig, Know Your Fats: The Complete Primer for Understanding the Nutrition of Fats, Oils and Cholesterol (Bethesda, MD: Bethesda Press, 2000), 21.

Вернуться

3

Непереводимый каламбур: в английском языке «plant» означает и «растение», и «фабрика». – Прим. пер.

Вернуться

4

P. F. Fox, T. Uniacke-Lowe, P. L. H. McSweeney, and J. A. O’Mahony, “Chemistry and Biochemistry of Fermented Milk Products,” in Dairy Chemistry and Biochemistry, 2nd ed., 547–567 (Cham: Springer, 2015), https://doi.org/10.1007/978-3-319-14892-2_13.

Вернуться

5

Richard D. O’Brien, Lynn A. Jones, C. Clay King, Phillip J. Wakelyn, and Peter J. Wan, “Cottonseed Oil,” in Bailey’s Industrial Oil and Fat Products, vol. 2, Edible Oil and Fat Products: Edible Oils, 6th ed., ed. Fereidoon Shahidi, 173–280 (Hoboken, NJ: John Wiley and Sons, 2005).

Вернуться

6

Gary R. List and Michael A. Jackson, “Giants of the Past: The Battle over Hydrogenation (1903–1920),” Inform 18, no. 6 (2007): 403–405, www.ars.usda.gov/research/publications/publication/?seq№ 115=210614.

Вернуться

7

Susan C. Pendleton, “Man’s Most Important Food Is Fat: The Use of Persuasive Techniques in Procter & Gamble’s Public Relations Campaign to Introduce Crisco, 1911–1913,” Public Relations Quarterly 44, no. 1 (1999): 6–14.

Вернуться

8

N. K. Faibrank Company, “Cottolene, ‘The New and Popular Health Food’” (advertising card), 1880 (дата сомнительна), in Hagley Digital Archives, ссылка открыта 4 сентября 2023, https://digital.hagley.org/2270394#page/2/mode/2up.

Вернуться

9

William Shurtleff and Akiko Aoyagi, “History of Soy Oil Shortening – Part 2,” Soy-Info Center, 2004, www.soyinfocenter.com/HSS/shortening2.php.

Вернуться

10

William Shurtleff and Akiko Aoyagi, “History of Soy Oil Shortening – Part 1,” Soy-Info Center, 2004, www.soyinfocenter.com/HSS/shortening1.php.

Вернуться

11

Статистических данных сразу по всей «Омерзительной восьмерке» не существует, так что я сложила ежегодные доходы производителей каждого из этих масел, подсчитанные в американских долларах: хлопковое (11 млрд), рапсовое (26 млрд), подсолнечное (18,5 млрд), соевое (47 млрд), кукурузное (5 млрд), масло из рисовых отрубей (1,3 млрд), сафлоровое (7 млрд). Для каждого из этих масел рост доходов, по подсчетам, составит от 3 до 7 %, не считая рапсового, которое останется на прежнем уровне или даже начнет слегка падать. Расчетные доходы 2027 года основаны на средней цифре роста в 5 %. Среди источников данных – следующие:

Соевое масло: “Soybean Oil Market Size, Share & COVID-19 Impact Analysis, by Application (Cooking & Frying, Margarine & Shortening, Salad Dressings & Mayonnaise, Bakery Products, and Non-Food Applications), and Regional Forecast, 2021–2028,” Fortune Business Insights, January 2022, www.fortunebusinessinsights.com/soybean-oil-market-106282.

Подсолнечное масло: “Sunflower Oil Market Size, Share & COVID-19 Impact Analysis, by Type (High-Oleic, Mid-Oleic, and Linoleic), End-Users (Household/Retail, Food-service/HORECA, and Industrial) and Reginal Forecast, 2021–2028,” Fortune Business Insights, January 2021, www.fortunebusinessinsights.com/industry-reports/sunflower-oil-market-101480.

Рапсовое масло: Industry Research, “Canola Oil Market Size-Share Estimation 2022 Analysis by Industry Statistics, Covid-19 Impact, Global Trends Evaluation, Business Prospect, Geographical Segmentation, Revenue, Business Challenges and Investment Opportunities till 2027,” Global Newswier, March 28, 2022, www.globenewswire.com/en/news-release/2022/03/28/2410651/0/en/Canola-Oil-Market-Size-Share-Estimation-2022-Analysis-By-Industry-Statistics-Covid-19-Impact-Global-Trends-Evaluation-Business-Prospect-Geographical-Segmentation-Revenue-Business-C.html.

Хлопковое масло: “Mike,” “Cotton Seed Price Index,” BusinessAnalytiq, November 29, 2022, https://businessanalytiq.com/procurementanalytics/index/cotton-seed-price-index.

Кукурузное масло: “Corn Oil Market Size, Share & COVID-19 Impact Analysis, by Type (Edible and Non-Edible), by Application (Food & Beverage, Pharmaceuticals, Cosmetics & Personal Care, Animal Feed, Industrial, and Biodiesel), and Regional Forecast, 2022–2029,” Fortune Business Insights, January 2023, www.fortunebusinessinsights.com/corn-oil-market-103810.

Масло из рисовых отрубей: PRWireCentre News, “2023 Global Rice Bran Oil Market Growth: Key Players and Forecast 2023 | Industry Research Biz,” Barchart, August 8, 2023, www.barchart.com/storynews/19169325/2023-global-rice-bran-oil-market-growth-key-players-and-forecast-2030-by-industry-research-biz#.

Сафлоровое масло: “Safflower Oil,” Tridge, ссылка открыта 4 сентября 2023, www.tridge.com/intelligences/safflower-oil.

Масло виноградной косточки: “Grape Seed Oil Market Size, Share & Trends Analysis Report by Application (Personal Care & Cosmetics, Food), by Extraction Process (Mechanically, Chemically), by Region, and Segment Forecasts, 2022–2026,” Grand View Research, August 25, 2022, www.grandviewresearch.com/industry-analysis-grape-seed-oil-market.

Вернуться

12

Кэндис Рассиас, Zoom-интервью с автором, 15 ноября 2022.

Вернуться

13

Yacoob Bayat, “What’s in Crude Vegetable Oil That Makes It Need to Be Refined So Extensively,” American Oil Chemists’ Society, December 12, 2022, www.informconnect.org/discussion/whats-in-crude-vegetable-oil-that-makes-it-need-to-be-refined-so-intensively.

Вернуться

14

Martin Grootveld, Victor Ruiz Rodado, and Christopher J.L. Silwood, “Detection, Monitoring, and Deleterious Health Effects of Lipid Oxidation,” Inform 25, no. 10 (2014): 614–624, www.aocs.org/stay-informed/inform-magazine/featured-articles/detection-monitoring-and-deleterious-health-effects-of-lipid-oxidation-november/december-2014.

Вернуться

15

J. Bruce German, “Food Processing and Lipid Oxidation,” in Impact of Processing on Food Safety: Advances in Experimental Medicine and Biology, vol. 459, ed. Lauren S. Jackson, Mark G. Knize, and Jeffrey N. Morgan (Boston: Springer 1999), https://doi.org/10.1007/978-1-4615-4853-9_3; E. Choe and D. B. Min, “Chemistry of Deep-Fat Frying Oils,” Journal of Food Science 72, no. 5 (June/July 2007): R77–R86, https://doi.org/10.1111/j.1750–3841.2007.00352.x.

Вернуться

16

Haruki Okuyama, Sheriff Sultan, Naoki Ohara, Tomohito Hamazaki, Peter H. Langsjoen, Rokuro Hama, Yoichi Ogushi, et al., Lipid Nutrition Guidelines: A Comprehensive Analysis (Basel, Switzerland: MDPI, 2021), https://doi.org/10.3390/books978-3-03943-946-1.

Вернуться

17

Здесь я имею в виду форум American Oil Chemists’ Society, доступный для всех членов форума по ссылке www.informconnect.org/browse/allrecentposts.

Вернуться

18

Grootveld et al., “Detection, Monitoring, and Deleterious Health Effects.”

Вернуться

19

Martin Grootveld, Benita C. Percival, Sarah Moumtaz, Miles Gibson, Katy woodason, Azeem Akhtar, Michael Wawire, Mark Edgar, and Kelly L. Grootveld, “Commentary: Iconoclastic Reflections on the ‘Safety’ of Polyunsaturated Fatty Acid-Rich Culinary Frying Oils: Some Cautions Regarding the Laboratory Analysis and Dietary Ingestion of Lipid Oxidation Product Toxins,” Applied Sciences 11, no. 5 (March 2021): 2351, https://doi.org/10.3390/app11052351; Martin Grootveld, Benita C. Percival, Justine Leenders, and Philippe B. Wilson, “Pootential Adverse Public Health Effects Afforded by the Ingestion of Dietary Lipid Oxidation Product Toxins: Significance of Fried Food Sources,” Nutrients 12, no. 4 (2020): 974, https://doi.org/10.3390/nul2040974; Sarah Mountaz, Benita C. Percival, Devki Parmar, Kelly L. Grootveld, Pim Jansson, and Martin Grootveld, “Toxic Aldehyde Generation in and Food Uptake from Culinary Oils During Frying Practices: Peroxidative Resistance of a Monounsaturate-Rich Algae Oil,” Scientific Reports 9 (2019): 4125, https://doi.org/10.1038/s41598-019-39767-1.

Вернуться

20

Martin Grootveld, “Evidence-Based Challenges to the Continued Recommendation and Use of Peroxidatively-Susceptible Polyunsaturated Fatty Acid-Rich Culinary Oils for High-Temperature Frying Practices: Experimental Revelations Focused on Toxic Aldehydic Lipid Oxidation Products,” Frontiers in Nutrition 8 (2021): 711640, https://doi.org/10.3389/fnut.2021.711640.

Вернуться

21

Pierre Lambelet, Andre Grandgirard, Stephane Gregoire, Pierre Juaneda, Jean-Louis Sebedio, and Constantin Bertoli, “Formation of Modified Fatty Acids and Oxyphytosterols During Refining of Low Erucic Acid Rapeseed Oil,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 51, no. 15 (July 2003): 4284–4290, https://doi.org/10.1021/jf0300091u.

Вернуться

22

Мартин Гроотфельд, Zoom-интервью с автором, 3 апреля 2021.

Вернуться

23

Эрик Деккер, Zoom-интервью с автором, 8 июля 2022; “Why Does Lipid Oxidation in Foods Continue to Be Such a Challenge?”, YouTube, канал AOCS American Chemists’ Society, 1 апреля 2021, www.youtube.com/watch?v=B_U_9vvpDWo.

Вернуться

24

“Why Does Lipid Oxidation in Foods Continue to Be Such a Challenge?”, YouTube.

Вернуться

25

Гроотфельд, Zoom-интервью с автором.

Вернуться

26

Деккер, Zoom-интервью с автором.

Вернуться

27

“Aldehyde Generation In Cooking Oils; Professor Martin Grootveld,” YouTube, канал Zero Acre Farms, 8 марта 2022, www.youtube.com/watch?v=HZV0nXYloh4, слайд “Estimating Human Dietary Intake of LOPs” на 40-й минуте и слайд “Aldehydes Are the Dominand Carcinogens in Cigarette Smoke” на 23-й минуте. Для обоснования этих утверждений он ссылается на многочисленные публикации. См. также Moumtaz et al., “Toxic Aldehyde Generation.”

Вернуться

28

Nina Teicholz, The Big Fat Surprise: Why Butter, Meat and Cheese Belong in a Healthy Diet (New York: Simon and Schuster, 2014), 277.

Вернуться

29

Teicholz, The Big Fat Surprise, 277–278.

Вернуться

30

Niamh Nic Daéid, Caroline Maguire, and Ailsa Walker, “An Investigation into the Causes of Laundry Fires – Spontaneous Combustion of Residual Fatty Acids,” Problems of Forensic Sciences 46 (2001): 272–277, https://arch.ies.gov.pl/images/PDF/2001/vol_46/46_daeid4.pdf.

Вернуться

31

Chiung-Yu Peng, Cheng-Hang Lan, Pei-Chen, and Yu-Chun Kuo, “Effects of Cooking Method, Cooking Oil, and Food Type on Aldehyde Emissions in Cooking Oil Fumes,” Journal of Hazardous Materials 324, part B (February 2017): 160–167, https://doi.org/10.1016/ j.jhazmat.2016.10.045; Ying-Chin Ko, Li Shu-Chuan Cheng, Chien-Hung Lee, Jhi-Jhu Huang, Ming-Shyan Huang, Eing-Long Kao, Hwei-Zu Wang, and Hsiang-Ju Li, “Chinese Food Cooking and Lung Cancer in Women Nonsmokers,” Americal Journal of Epidemiology 151, no. 2 (January 2000): 140–147, https://doi.org/10.1093/oxfordjournals.aje.a010181.

Вернуться

32

Hippocrates, “The Oath,” in Hippocratic Writings, ed. G. E. R. Lloyd, trans. J. Chadwick and W. N. Mann, Penguin Classics (New York: Penguin, 1983), and “The Sacred Disease” (там же, 240).

Вернуться

33

C. Simon Herrington, ed., Muir’s Textbook of Pathology, 15th ed. (Boca Raton, FL: CRC Press), 2014.

Вернуться

34

Ned Stafford, “Denham Harman,” BMJ 350 (2015): h1092, https://doi.org/10.1136/bmj.h1902.

Вернуться

35

K. Kitani and G. O. Ivy, “‘I Thought, Thought, Thought for Four Months in Vain and Suddenly the Idea Came’: An Interview with Denham and Helen Harman,” Biogerontology 4 (2003): 401–412, https://doi.org/10.1023/b: bgen.0000006561.15498.68.

Вернуться

36

Denham Harman, “Aging: A Theory Based on Free Radical and Radiation Chemistry,” Science of Aging Knowledge Environment 2002, no. 37 (2002): cp14, https://doi.org/10.1126/sageke.2002.37.cp14.

Вернуться

37

John M.C. Gutteridge and B. Halliwell, “Invited Review. Free Radicals in Disease Processes: A Compilation of Cause and Consequence,” Free Radical Research Communications i19, no. 3 (1993): 141–158, https://doi.org/10.3109/10715769309111598.

Вернуться