Антон Нелихов
Мифы окаменелостей. От костей великанов и пальцев водяных до зубов дракона и стрел с неба

Научный редактор Павел Руднев

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Нелихов А., 2025

© Андрей Атучин, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Введение

Люди всегда находили окаменевшие остатки древних, уже вымерших животных и растений. Из них делали лекарства, их использовали как талисманы и обереги. Их хранили в храмах, спрашивали у них советов. Эта книга рассказывает про легенды и суеверия, которые связаны с окаменелостями, от каменного века до наших дней. Под одной обложкой в ней встретились Тор с динозаврами, Дева Мария с мамонтами, Беовульф и шаманы с ископаемыми крабами и зубами гигантских акул. Множество забытых, но достоверных историй из прошлого показывают, что окаменелости присутствовали в жизни людей во все времена и так или иначе находили свое применение у них в быту.

Личина из ископаемой раковины аммонита. Кельты. Британия.

Иллюстрация А. Атучина

Бывшая столица Франкской империи, город Ахен, находится на западе Европы, где сходятся границы Германии, Бельгии и Нидерландов. Это провинциальное тихое место, курорт для пенсионеров. Слава и роскошь Ахена остались в прошлом.

В центре города возвышается символ былого величия – средневековый собор, заложенный более тысячи лет назад. В его стенах короновались императоры Священной Римской империи, которая в Средние века объединяла земли Западной и Центральной Европы.

В 814 году в соборе похоронили первого императора Запада, «отца Европы» Карла Великого. Его саркофаг не раз вскрывали, кости разбирали на реликвии. Почти все, что осталось, сложено в ларец, рядом с которым стоит реликварий: позолоченный бюст Карла Великого, внутри которого вделаны кусочки его черепа.

Бюст украшен короной. Историки до сих пор спорят, кому она принадлежала. Может быть, самому Карлу Великому, но скорее ее сделали спустя пару веков после его кончины для коронации следующих императоров. Корона весит два килограмма, украшена изумрудами, аметистами, жемчугом. Среди ярких самоцветов странно смотрятся два полупрозрачных коричневых камешка размером с ноготок. Они вставлены в заднюю часть короны, которая прилегала к затылку. Эти невзрачные камешки высоко ценились в Средние века. Их называли буфонитами от латинского bufo, т. е. «жаба», или краподинами, от французского crapaud – «жаба». На русском языке они были жабным камнем, или жабовиком[1].

Говорили, они вырастают в головах у старых жаб между черепом и кожей. Они якобы предупреждали владельца о близости яда: если рядом была отрава, буфониты потели и обжигали кожу. Они могли и высосать яд из отравленного человека, при этом будто бы меняли цвет, становились темными и мутными.

Бюст-реликварий Карла Великого. Ахен. Германия.

Bust of Charlemagne (Inv.-Nr. Gr 069). © Domkapitel Aachen, Foto: Pit Siebigs, Aachen

Ими спасались не только от ядов, их носили, чтобы не заразиться чумой, а немецкий богослов Альберт Великий рекомендовал глотать буфонит, чтобы почистить кишечник от грязи и экскрементов. Потом камень доставали из ночного горшка и использовали снова. Историк науки Кристофер Даффин шутил, что буфонит – уникальное многоразовое лекарство, которое могло даже стать семейной реликвией[2].

Стоили они дорого, раздобыть их было непросто. Буфониты рекомендовали вырезать из головы живой жабы, иначе они теряли чудесные способности.

Украшения с жабьими камнями носили многие европейские вельможи. На Руси их тоже ценили и советовали держать «во устех», чтобы не отравиться[3].

Столетиями буфониты были окутаны легендами и суевериями, как и сама жаба. Жаб называли постоянными участницами шабашей, верили, что в жаб превращаются ведьмы и дьявол. Жаб считали смертельно ядовитыми: героиню пушкинского стиха «Феодор и Елена» отравили сливой, которую облизала черная жаба.

Народная и донаучная медицина следовала принципу «подобное лечится подобным», поэтому жабий камень считался отличным противоядием. Жабам их приписывали, скорее всего, из-за внешнего вида: они чем-то похожи на «ядовитые» жабьи бородавки.

В эпоху Просвещения зловещий образ жабы потускнел и понемногу сошел на нет, оставив после себя стойкое отвращение, которое и сегодня жабы вызывают у многих людей. Суеверия про буфониты тоже исчезли. Сегодня об этих камнях не знают даже ювелиры.

Все буфониты небольшие, округлые, с гладкой блестящей поверхностью. Их гамма разнообразна, но, как правило, бежевая и коричневатая, иногда черная. Как ни странно, это вообще не кристаллы. Это ископаемые зубы юрских лучеперых рыб.

Буфониты на короне – зубы крупных шенштий (Scheenstia maximus)[4]. Во времена динозавров шенштии плавали в мелководных морях на территории современной Западной Европы. Они вырастали до двух метров, внешне напоминали лещей. Неповоротливые и медлительные шенштии питались моллюсками и раками, раздавливая их округлыми зубами. Зубы в их челюстях располагались в несколько рядов, пасть была похожа на булыжную мостовую. Зубы быстро изнашивались, регулярно выпадали, и на том же месте отрастали новые. Поэтому зубы обычно находят по отдельности, без челюстей и скелетов.

Каждая шенштия за жизнь сменяла множество зубов, буквально усеивая ими дно. Такой же механизм у многих других рыб, в том числе акул. Современные исследования показывают, что акула заменяет до ста зубов каждую неделю.

Зубы прекрасно сохраняются в ископаемом виде: они самая твердая часть скелета позвоночных. От многих родов рыб в ископаемой летописи сохранились бессчетные зубы – и ничего другого.

В зависимости от условий захоронения ископаемые зубы окрашивались по-разному. По цвету можно понять, откуда происходит тот или другой. Буфониты для короны привезли из окрестностей итальянского Тренто или из британского Оксфорда. Именно там 150 миллионов лет назад плавала огромная рыбина, чьи зубы должны были спасти императора Священной Римской империи от яда и чумы.

Буфониты не единственные камни, которым приписывали происхождение из головы животного. Многие народы Европы, Африки, Азии, Америки верили, что в головах змей, черепах, птиц растут волшебные минералы. В Российской империи их искали в головах осетров и белуг.

Буфониты. Британия.

Частная коллекция / Baldovio / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Этим суевериям не одна тысяча лет. Еще в Античности рассказывали про отчаянных храбрецов, которые усыпляют змей и драконов, чтобы добыть камни из их мозгов[5]. На Арабском Востоке головы змей зажимали прутьями, надрезали им чешую ножом и старались выдавить камни наружу[6]. Им приписывали разные чудесные свойства. Некоторые будто бы останавливали кровотечение, другие обеспечивали победу в сражениях, третьи утоляли жажду.

Подобно буфонитам, многие змеиные, драконьи, осетровые камни были окаменелыми остатками вымерших животных. Например, дагестанский хаят – камень в виде пули, якобы из головы змеи. С его помощью лечились от головной боли, он останавливал кровотечение и вдобавок «укреплял мысли»[7]. Это окаменевший ростр вымершего моллюска белемнита, судя по его форме и использованию для остановки крови. У соседних абхазов та же окаменелость превратилась в целебный «рог змеи»[8].

Или индийские самоцветы, которые в античные времена в промышленных масштабах, по легенде, добывали из голов огромных змей. Охотники уверяли, что усыпляли змей заклинаниями и баюкающим пением, отрубали головы и вытаскивали камни. Философ Аполлоний Тианский писал, что в городе Параке у подножия гор навален целый курган из змеиных черепов[9]. Скорее всего, «головами змей» были окаменелые черепа вымерших жирафов и носорогов из предгорий Гималаев: у них внутри, в мозговой полости и глазницах, прорастают кристаллы кальцита и селенита. Один палеонтолог удивлялся, что прорехи в некоторых костях сплошь заполнены сверкающими самоцветами[10]. Индийцы могли выбивать кристаллы из черепов, может быть даже при покупателе, и приукрашивали историями об исполинских змеях. С живописными историями все продается лучше.

Окаменелости попадались всегда и повсюду. На протяжении истории и большей части предыстории люди находили ископаемые остатки вымерших животных и растений: большие кости, окаменелые бревна и раковины, отпечатки рыб и листьев. Некоторые почти не отличались от современных, их признавали за животных и растения, по какой-то причине окаменевшие.

Написанное в XIII веке персидское сочинение «Чудеса мира» рассказывало про остров недалеко от Индии, где рыбы становились камнем, едва их вытаскивали из воды[11]. Конечно, это попросту отпечатки вымерших рыб.

В Китае рыбьи отпечатки собирали на горе, которую прозвали Горой каменной рыбы. Писатель VI века восхищался, что «фигурки рыб» здесь такие филигранные, словно их специально вырезал художник. Простой народ считал их талисманами для хорошего урожая, образованные китайцы ставили в книжные шкафы, чтобы отпугивать насекомых[12] все по тому же принципу аналогии: живая рыба ест насекомых, поэтому жучки должны бояться ее каменного подобия.

Узнаваемая форма у окаменевших раков и крабов. Арабская книга X века упоминала остров в Сенфском море (Сиамском заливе), где раки каменеют, едва попадут на землю. Их каменные панцири вывозили в Ирак и другие страны лечить глазные бельма[13]. В Китае считали, что из-за морской пены в камень превращаются крабы с острова Хайнань. Ими тоже лечили глаза[14].

В ливанском Библосе причиной окаменения животных называли волю Аллаха, который в своей бесконечной мудрости сохранял их в камне, чтобы человек не забывал о скоротечности жизни и грядущей смерти[15].

Ископаемая древесина тоже напоминала современную, и люди не сомневались, что это остатки деревьев. В XVII веке датскому посольству в Москве рассказывали про жернов, который случайно сломался и внутри оказались ветка ели и «целая редька»[16]. Жернова, скорее всего, были сделаны из песчаника пермского периода, добытого где-то в Поволжье: в этом песчанике немало остатков древних хвойных.

В Смоленской губернии копали колодец и «дубы нашли», которые, по мнению народа, остались от потопа[17]. Еще говорили, что бревна превращаются в камень в некоторых сибирских реках[18]. Иногда их называли адамовщиной и ноевщиной, то есть деревьями времен Адама и Ноя, причем адамовщину считали древнее «полуокаменевшей» ноевщины[19].

Индейцы апачи рассказывали, что в далекие времена деревья были каменными и не горели, поэтому люди жили без огня. Койот сжалился над ними, привязал к хвосту факел и побежал по свету, поджигая каменные леса. Все, чего коснулся огненный хвост, стало горючим. Лишь по одной породе деревьев койот промахнулся, она осталась каменной и не вспыхнет, даже если бросить в огонь[20]. Это окаменелые стволы деревьев из пустынь Северной Америки.

Все эти каменные бревна, рыбы и крабы – исключения. Большинство окаменелых остатков не похожи ни на что привычное, как буфонит не похож на знакомый зуб рыбы.

Закрученные в спираль блестящие ракушки.

Длинные камни, похожие на когти.

Большие треугольные зубы.

Исполинские кости.

Что это? Кому принадлежало? Откуда взялось? В поисках ответов фантазия людей обращалась к мифологии.

Окаменелости приписывали великанам, драконам, богам, нечистым силам. Корни некоторых легенд и преданий про окаменелости уходят в самое отдаленное прошлое: в железный или даже в каменный век.

История знакомства людей с ископаемыми остатками насчитывает почти миллион лет и охватывает всю планету. Окаменелостям поклонялись и приносили им жертвы, их поливали кровью и молоком, мазали медом, дарили им табак и пестрые тряпки. Их женили и хоронили. У них спрашивали совета и надеялись, что они притянут удачу. Ими хвастались, вывешивали напоказ на стенах замков и дворцов, выставляли в храмах.

С ископаемыми остатками были знакомы все народы и все культуры, потому что наша планета буквально нашпигована ими. Бессчетные миллиарды окаменелостей лежат у нас под ногами. Всего десять-двадцать метров вниз, и под почвой начнутся многокилометровые толщи горных пород: остатки прежних морей и рек. Об этом сложно догадаться, глядя вокруг себя. Но там, где нарушена целостность земной поверхности, горные породы выходят наружу и щедро рассыпают окаменелости: в оврагах, ущельях, каменоломнях, котлованах.

Миллионы ископаемых панцирей и раковин валяются по берегам речек, лежат на дне озер. Их выпахивают на полях, на них наталкиваются, копая колодцы и разрабатывая карьеры. Каждый год в мире случайно находят не меньше сотни больших костей вымерших животных. Масштабы сохранившихся ископаемых остатков трудно осознать. Окаменелостей на Земле больше, чем звезд на небе, чем песчинок на пляже.

Так было всегда. Еще задолго до человека Землю переполняли окаменелости. Люди буквально родились в гигантском палеонтологическом музее, который раскинулся по всей планете. Динозавры топтали ногами ископаемые остатки еще более древних рыб и моллюсков, не обращая на них никакого внимания. Но едва у человека блеснуло сознание, он заметил странные, ни на что не похожие камни, и заинтересовался ими.

Часть I. Любители окаменелостей: от птиц до Геродота

Глава 1. Начало: украшения каменного века

В Новой Гвинее и Австралии живут птицы шалашники, размером и цветом похожие на скворцов. Самцы шалашников строят из веток большие постройки, которые никогда не используются как гнезда или укрытия. Их единственное назначение – привлечь самку, которая выберет самца, сделавшего самый красивый шалаш.

Самцы ради благосклонности самок украшают постройки цветами, перышками, крыльями бабочек. Они выкладывают вокруг шалашей дорожки из разноцветных косточек, раскрашивают стены соком из раздавленных ягод.

В разных популяциях постройки разные, они зависят от доступного материала и превратностей стиля. Одни шалашники предпочитают синие цвета, другие – зеленые, кто-то таскает из города крышки от бутылок, другие бегают по лесу в поисках красных лепестков. Каждый самец годами ухаживает за шалашом, меняет, пополняет украшения и старается не отходить далеко, чтобы постройку не разграбили конкуренты.

Живущие на северо-западе Австралии большие серые шалашники (Chlamydera nuchalis) выкладывают перед своими шалашами целую мостовую из окаменелых раковин двустворчатых моллюсков, которые собирают неподалеку на обрывах залива Робак-Бей. Раковины небольшие, белые и эффектно смотрятся на темной земле.

Орнитолог Ричард Прам пошутил, что эти птицы увлекаются палеонтологией, а призывные крики самцов можно перевести так: «Не зайдете ли взглянуть на мою коллекцию ископаемых ракушек?»[21]

Популяция шалашников с северо-запада Австралии – единственные, кроме людей, живые существа, которые интересуются окаменелостями. Их увлечение случайное. Если бы рядом находилась свалка с фантиками, шалашники с удовольствием собирали бы их.

Про людей такого не скажешь. С незапамятных времен люди специально искали окаменелости. Не только Homo sapiens, но и наши предшественники.

Самая ранняя находка, показывающая интерес людей к ископаемым остаткам, относится к началу палеолита. В долине Гешер Бенот (Израиль), на берегу большого озера, 790–750 тысяч лет назад жили люди. Костей от них не сохранилось, поэтому сложно сказать, к какому виду они принадлежали. Возможно, к гейдельбергскому человеку (Homo heidelbergensis) – общему предку неандертальцев и сапиенсов – или к более древнему человеку прямоходящему (Homo erectus).

«Стебель» морской лилии состоит из множества отдельных сегментов.

Иллюстрация А. Атучина

Стоянка преподнесла три открытия. Во-первых, люди Гешер Бенот умели поддерживать огонь, следы их кострищ – древнейшие в истории. Во-вторых, множество остатков рыб позволяет предположить, что люди здесь уже занимались рыболовством и были древнейшими рыболовами. Третье открытие – два каменных кружочка, каждый по четыре миллиметра в диаметре[22]. На обоих заметны следы стирания. Кажется, их носили как украшения[23], и в таком случае они самые древние украшения в истории. Эти кружочки – членики морских лилий (Millericrinus), которые жили в юрском периоде.

Морские лилии относятся к иглокожим, они родственники морских звезд и морских ежей. Внешне они выглядят как растение: у них есть корневые отростки, чтобы закрепляться на дне, известковый стебель и «бутон» щупалец, которыми животное гонит ко рту крохотные кусочки пищи.

Скелет морских лилий твердый, как иглы морского ежа, состоит из кальцита и хорошо сохраняется в ископаемом виде, но после смерти животного разваливается на части, подобно нашему. Как правило, он рассыпается на круглые сегменты, где посередине остается сквозная дырка, через которую раньше проходили мускульные тяжи.

Ближайшее местонахождение, где можно собрать такие окаменелости, находится в 25–30 километрах от стоянки Гешер Бенот. Получается, что древние люди заметили, подобрали и принесли их на стоянку.

Из Африки и Ближнего Востока люди вышли на территорию Евразии и встретили новые окаменелости.

400 тысяч лет назад в нынешнем графстве Кент недалеко от Лондона располагалась целая фабрика по производству кремневых орудий. В XIX веке гравийный карьер вскрыл ее следы, и сюда началось настоящее паломничество археологов – профессионалов и любителей. За годы они собрали 60 тысяч искусно сделанных, симметричных орудий, в основном ручных топоров, по форме напоминающих капли воды, длиной около 20 сантиметров.

Ручные топоры были главным орудием людей на протяжении сотен тысяч лет, то есть на протяжении почти всей человеческой истории. Ими снимали шкуры, измельчали кости, выкапывали корни, рубили дрова. Палеонтолог К. Мак-Намара назвал их универсальными швейцарскими ножами палеолита[24].

Изготовление топоров следовало определенным правилам. Заученными движениями мастера отбивали лишние куски от кремня и, как под копирку, делали одинаковые топоры. От традиции отступали нечасто. Одно такое исключение нашли в графстве Кент: топор, заостренный только с одной стороны. Стесать кремень по правилам помешала окаменелость – большой панцирь ископаемого ежа (Conulus). На панцире хорошо видна звезда: похожие есть на многих панцирях морских ежей, это следы амбулакральной системы, состоявшей из заполненных водой каналов, идущих к маленьким ножкам ежа.

Делавший топор гейдельбергский человек явно хотел сохранить окаменелость и прекратил отбивать кремень, как только от панциря откололся кусочек. Дальше бить не стал: окаменелость могла расколоться.

В том же карьере нашли два топора с остатками ископаемых кораллов. В отличие от кремня, который собирали в окрестностях, сланец принесли как минимум за сто километров. Сланец более хрупкий материал, чем кремень. Вряд ли сланцевыми топорами часто пользовались[25], скорее всего, они декоративные. Их могли хранить как украшение, ради красивого узора окаменелостей, похожего на россыпь маленьких звездочек.

Ручной топор гейдельбергского человека с панцирем морского ежа.

Иллюстрация А. Атучина

Спустя 200 тысяч лет все на том же западном побережье Британии другой гейдельбергский мастер сделал ручной топор из кремня с раковиной ископаемого двустворчатого моллюска. Он обточил топор так, что окаменелость оказалась ровно посередине[26].

Наверняка топоров с окаменелостями, да и просто окаменелостей у гейдельбергских людей было гораздо больше. Окаменелости им попадались гораздо чаще, чем нам. В каменном веке жизнь была тесно связана с камнем, из которого делали все необходимое: топоры, наконечники копий, скребки. Они постоянно ломались, терялись, людям требовались все новые и новые. Везде, где жили люди каменного века, находят каменные орудия. Как говорят археологи, где нет каменных орудий, там не было человека.

А в кремнях, сланцах и известняках полно окаменелостей.

Для гейдельбергских людей отношение к ископаемым остаткам, возможно, ограничивалось эстетическими соображениями. Нет твердых оснований, чтобы предполагать их религиозное и культовое назначение.

Такая же ситуация с окаменелостями неандертальцев, которым вполне передалась любовь предков к ископаемым остаткам. Неандертальцы во Франции делали ручные топоры, из которых выступали панцири морских ежей[27], неандертальцы носили окаменелости как украшения, например бусы из члеников морских лилий[28] или кулон из окаменелой раковины брюхоногого моллюска (Aspa marginata), к тому же раскрасив его охрой[29].

Самая необычная окаменелость времен неандертальцев была найдена в Венгрии, в пещере Тата, в 70 километрах от Будапешта. Стоянка датируется широким промежутком – от 116 до 70 тысяч лет назад. Она небольшая. Раскопки охватили площадь в 70 квадратных метров, где добыли несколько костей неандертальцев и 20 тысяч каменных артефактов. Один камешек размером и формой похож на копейку: это окаменелая раковина гигантского одноклеточного – нуммулита (Nummulus). Около 60 миллионов лет назад, вскоре после вымирания динозавров, теплые моря будущей Европы кишели такими нуммулитами. Обычно их ископаемые раковины размером с монету. Научное название нуммулитов тоже указывает на их схожесть с монетами. Собственно, nummulus с латыни и переводится как «монетка».

На одной стороне раковины неандерталец процарапал линию, которая пересекла тонкую естественную трещину[30]. Получилось одно из древнейших изображений креста. У неандертальцев известно еще два: крестообразные фигуры на куске нижней челюсти зверя из Германии и на плитке известняка из пещеры в Грузии[31].

Интерес древних сапиенсов (Homo sapiens) к ископаемым оказался гораздо сильнее, чем у родственников и предков. Находок окаменелостей на стоянках множество.

Сапиенсы тоже делали каменные орудия с окаменелостями, но гораздо чаще. На одной только стоянке в Бельгии археологи собрали сотню скребков и топоров с окаменелостями, в основном с панцирями морских ежей: сапиенсы старательно стесывали кремень так, чтобы сохранить панцири на орудиях. Внешне топоры не сильно отличались от гейдельбергских и неандертальских. «Когда дело доходит до окаменелых морских ежей, мозг всех трех видов людей работает одинаково», – шутил Мак-Намара[32].

Окаменелая раковина нуммулита с процарапанным крестом.

Иллюстрация А. Атучина

Украшений из окаменелостей у сапиенсов тоже намного больше. Украшения стали во всех смыслах яркой особенностью нашего вида. Французский историк Элизе Реклю с иронией заметил: есть племена, которые не носят одежды, но нет племен, где бы не украшали тела, и дикари увлекаются модой гораздо сильнее, чем охотой или войной[33].

Началось это в палеолите. Сапиенсы украшали себя разными предметами, в том числе окаменелостями, делая из них подвески и бусы. Такие украшения археологи находили и на самых знаменитых стоянках палеолита.

Недалеко от Воронежа, на берегу неширокого Дона, поднимаются холмы. Древние люди останавливались здесь на протяжении 30 тысяч лет. Сохранились следы 60 стоянок разного возраста. Непонятно, что притягивало людей на воронежские холмы, которые сейчас ничем не отличаются от других уголков Южной России. В палеолите в этих местах простиралась тундростепь, бродили стада северных оленей и мамонтов, вдоль рек возвышались хвойные леса.

Окаменелости найдены на нескольких стоянках: полые трубочки червей-серпулид, обломки кораллов, остатки головоногих моллюсков. Сапиенсы собирали их неподалеку, по оврагам и берегам, где на поверхность выходят породы мелового (около 100 млн лет назад) и девонского (около 400 млн лет назад) периодов.

На одной из древнейших стоянок (Костенки-17) нашли небольшие обломки янтарного цвета – обработанные древним человеком кусочки ростров белемнитов.

Белемниты – вымершие головоногие моллюски, внешне напоминавшие кальмаров. Они плавали в морях мезозойской эры и лишь ненадолго пережили динозавров. Внутри задней части их туловища находился твердый ростр, по форме как пуля. Он уравновешивал большую голову животного и обеспечивал ему нейтральную плавучесть.

Вымерший головоногий моллюск белемнит. Внутри его тела находился твердый ростр, похожий на пулю.

Иллюстрация А. Атучина

Крупный ростр белемнита. Юрский период. Рязанская область.

Фото В. Водолазова

Охотники на мамонтов разбивали ростры вдоль и поперек. Получались желтые параллелепипеды. В четырех они проделали дырочки и, наверное, носили как подвески. Еще 19 без дырок, археологи считают их заготовками для украшений. Кусочки отличаются по цвету. Одни матовые и тусклые, другие яркие и блестящие. Не исключено, что последние специально обрабатывали, чтобы получить насыщенный янтарный цвет. Может быть, вымачивали в мочевине[34].

На другой стоянке (Костенки-8) сохранились три раковины аммонитов (Quenstedtoceras lamberti) размером с монету в один рубль. Раковины замещены минералом пиритом и похожи на железные. В отличие от других окаменелостей, их принесли издалека. Ближайшее местонахождение с такими раковинами находится недалеко от Саратова[35]. Просто так камень за 500 километров не понесут. Наверняка раковины аммонитов считались большой ценностью. А значит, были не только украшением, но и валютой. Для каменного века предполагается широкий обмен товарами. Некоторые предметы могли иметь особую ценность и служили денежным эквивалентом. Увы, нельзя узнать, сколько за раковину аммонита можно было получить мяса или волчьих зубов.

Другие знаменитые стоянки тоже показывают большой интерес древних людей к окаменелостям.

В 200 километрах от Москвы, на окраине Владимира, 30 тысяч лет назад располагалась стоянка охотников на мамонтов, она получила название Сунгирь и прославилась двумя погребениями, самыми богатыми и роскошными для всего палеолита. Благодаря им удалось понять, что уже в те времена у людей сформировались сложные похоронные ритуалы.

В одной могиле лежал скелет мужчины средних лет, в другой – останки двух мальчиков-подростков. В могилах и на стоянке собрали десятки тысяч украшений, в основном бусинок из бивней мамонтов и подвесок из звериных зубов. Окаменелости на этом фоне теряются, хотя их немало: крупные раковины и обломки устриц грифей, сотни обломков ростров белемнитов: они, как в Костенках, разломаны вдоль и поперек, но без отверстий. Подвеска из ростра – одна[36]. Может, обломки ростров просто хранили как красивые камешки или использовали в играх, в гаданиях?

Раковина аммонита из палеолитической стоянки Костенки-8.

Фото А. Дудина

Примерно того же времени – стоянка Дольни Вестонице в Чехии. Ее тоже прославила могила – возможно, принесенных в жертву двух мужчин и одной женщины. На стоянке собрали древнейшую керамику (она широко распространится по миру только через 20 тысяч лет), в том числе обожженную из глины фигурку обнаженной женщины, которая добавила загадок исследователям палеолитических «Венер»: на глиняных ягодицах отпечатался пальчик десятилетнего ребенка, который трогал их до обжига. Здесь собрали немало украшений, в том числе из окаменелостей: членики морских лилий и продырявленные ископаемые раковины улиток, которые с большой вероятностью нанизывали в ожерелья или носили как подвески[37].

Другое знаменитое место – французская пещера Ласко, которую называют Сикстинской капеллой палеолита. Ее стены разрисованы огромными, по пять метров, фигурами лошадей, бизонов и оленей. В пещере почти нет костяных и каменных орудий. Люди здесь не жили и приходили ради наскальных изображений. Может быть, здесь проводили охотничьи ритуалы или обряды инициации. Бытовых артефактов в Ласко мало, украшений всего четыре, одно из них – окаменелая раковина брюхоногого моллюска с просверленной дырочкой, чтобы носить на нитке[38].

Хотя окаменелости на палеолитических стоянках сапиенсов находят регулярно, их все же придется считать экзотическими, редкими украшениями. Люди предпочитали обвешиваться костями, зубами и современными раковинами. Окаменелости не составят и одного процента в общей массе палеолитических украшений, хотя некоторые племена (или кто-то из членов племени) могли ими сильно увлекаться. Например, на охотничьей стоянке около Майнца палеолитические люди, имевшие в своем распоряжении достаточное количество современных им раковин, предпочитали вымершие: изящные удлиненные церициумы (Cerithium), которые во множестве залегают в известняке неподалеку. В раковинах делали отверстия и, вероятно, носили как бусы или подвески[39].

Такая ситуация сохранилась и в следующий период каменного века, в мезолите.

Находок окаменелостей много, но все они занимают незначительную часть в коллекциях артефактов. Археологи в основном интерпретируют их как украшения. Их перечисление утомит даже самого заинтересованного человека. Все примерно одинаковое: ископаемые раковины, ростры, панцири. Список выглядит как сухая бухгалтерия.

Зуб ископаемой акулы, подвеска.

Фото из архива автора

Замечательно, что две палеолитические моды сохранились до сих пор: украшения из раковин аммонитов и зубов акул, в том числе ископаемых. Их ценили в палеолите, и до сих пор они продаются в ювелирных магазинах. Как шутил фольклорист Кристиан Рэч, палеолитическое сознание доехало до наших дней по спирали аммонита[40].

Из раковин аммонитов делают женские подвески, из акульих зубов – мужские. Может быть, разделение идет со времен палеолита.

Любовь к аммонитам и зубам акул пунктиром прослеживается по всей истории человечества. Курьезную параллель провели археологи, работавшие на Крите. Недалеко от места их раскопок рекламный баннер предлагал купить подвески из акульих зубов, которые даже крепились на шнурках так же, как подвески из погребений минойского возраста. Реклама утверждала, что подвеска с акульим зубом станет «отличным подарком для хиппи, серфера или любителя пляжного отдыха»[41]. Не отказались бы от такого подарка и во времена Античности, и в палеолите.

Чем окаменелости привлекали людей? Скорее всего, необычной формой и приятной глазу симметрией. Их собирали наряду с другими редкими предметами, например камушками странной формы. Если получалось, делали дырку и вешали на шею.

Зачем? Ради красоты. Многие окаменелости и теперь вызывают глубокие эстетические чувства. Изящная блестящая раковина аммонита приводит посетителей ювелирных магазинов в восхищение, которое едва ли сильно отличается от восторга первых сапиенсов.

Украшений много, но уже в палеолите некоторые окаменелости получили более глубокий – культовый, религиозный – смысл.

Глава 2. Символы: личины, могилы, святилища

В пустыне на востоке Марокко несколько лет назад археологи раскопали остатки небольшого жилища из камней, которое одной стенкой примыкало к скалистому обрыву. Похожие постройки были известны в Алжире и Ливии, в них 300–200 тысяч лет назад жили предшественники сапиенсов.

Среди артефактов в жилище самым любопытным оказался фрагмент окаменевшей раковины головоногого моллюска (Orthoceras). Он небольшой, длиной с палец. Его принесли издалека: нигде в округе похожих окаменелостей нет. Древний человек не стал обрабатывать находку и сохранил в первозданном виде. Почему? «Это легко понять по ее форме. Окаменелость представляет собой совершенно натуралистичный, не эрегированный человеческий пенис в натуральную величину», – писал археолог Р. Беднарик.

Безусловно, именно занятная форма камня заинтересовала древнего человека, и это, по словам Беднарика, «бросает вызов гипотезе, что до верхнего палеолита гоминидам недоставало символизма и способности воспринимать знаки»[42].

Если говорить возвышенным слогом, окаменелость в форме пениса заставляет переписать учебники и признать символическое мышление уже за предшественниками сапиенсов. Конечно, не она одна. Таких символических находок уже десятки. Они показывают, что знаковое поведение появилось не в результате когнитивной революции европейских сапиенсов, как считалось недавно. Символическое поведение сформировалось за гораздо более длительный срок, причем в разных регионах, и проявлялось в постепенно усложняющихся формах. Другими словами, культура и символизм предшествовали сапиенсам.

У самих сапиенсов немало странных предметов, сделанных из окаменелостей. Самые ранние тоже относятся к палеолиту.

В Костенках на стоянке под номером 1, которая стала знаменитой благодаря фигуркам «Венер», сохранилась загадочная раковина брахиоподы – беспозвоночного животного, похожего на двустворчатого моллюска. Палеолитический мастер разглядел на окаменелости личину и проковырял ей два глаза для большего сходства с лицом[43].

Аналогии с более поздними культурами позволяют предположить, что это фетиш: вместилище духа или сам дух, которому поклонялись, молились, приносили жертвы. К подобным странным камням по всему миру относились с почтением и шли к ним с просьбами. «Много диких оленей, много добычи дай!» – требовали долганы, когда приносили камням подарки: монеты, пуговицы и колечки[44]. До логического финала почитание камней довели нага, живущие в горах Северо-Восточной Индии. В их мифологии камни и боги, и герои: они могут вступать в брак, дружить с людьми и друг другом или, напротив, воевать…[45]

Личина с перламутровыми глазами, сделанная из раковины брахиоподы. Башкирия.

Иллюстрация А. Атучина

Костенковская личина не единственная для палеолита. Во французской пещере Грот-де-Горж нашли выточенную из фрагмента раковины аммонита голову хищника, скорее всего медведя. На ней сохранились следы охры[46], что указывает на ее культовое значение. В Башкортостане на стоянке охотников на лошадей подобрали фигурную гальку, похожую на голову животного с вытянутой мордой. В палеолите ее «доработали»: процарапали ноздрю, зрачок и сделали выемку – открытую пасть. С обеих сторон камешек был покрыт красно-бордовой краской и, скорее всего, использовался в обрядах. На «темени» фигурки хорошо заметен отпечаток ископаемой ракушки[47].

Личины из окаменелостей делали и позже, вплоть до самого недавнего времени. Этой традиции несколько десятков тысячелетий.

На неолитической стоянке в Тверской области откопали два крупных, размером с большое яблоко, окаменелых слепка раковин брахиопод (Gigantoproductus). Древний человек аккуратно очистил их от известняка и сложил в ямку с кусочком охры и каменной чашечкой. На каждом слепке торчали два толстых выступа, похожие на выпученные глаза: следы мускульной системы. Сходство с лицами позволило предположить их символическое использование. У хантов сто лет назад такие камни считались духами-помощниками в рыбной ловле[48], те же сто лет назад в карьере возле Венева (Тульская область) рабочий принял подобные окаменелости за каменные головы обезьян[49].

В Башкирии на стоянке энеолита нашли сделанные из раковин брахиопод личины со вставными глазами из перламутра. Археологи полагают, что это головы сов[50].

Кельты в Британии процарапали глаза и волосы на конкреции с крупной раковиной аммонита, причем ее внешний оборот стал напоминать нимб.

Из фрагмента раковины каменноугольного наутилуса (Solenochilus) несколько столетий назад вырезали странную рыбоподобную голову в Ирландии. Может быть, она служила домашним оберегом: ее нашли под лестницей дома. Археолог К. Оукли не без оснований указывал: человек, который подобрал эту окаменелость и вырезал на ней личину, наверняка считал, что фигурный камень пропитан «духовной субстанцией»[51].

В личинах-окаменелостях могли видеть и конкретных богов. В начале XX века французский геолог заметил в госпитале сделанный из панциря морского ежа талисман. Ему сказали, что окаменелость передавали из поколения в поколение и молились ей больше века. Самым удивительным оказалось объяснение владельца талисмана. По его словам, этот камень – голова младенца Иисуса[52].

Для других личин, конечно, нет объяснений владельцев. Вероятно, они были бы похожими, разве что поменялись имена богов. Люди из Костенок, скорее всего, молились на личину из брахиоподы так же, как и французы на личину из морского ежа спустя 22 тысячи лет.

Перечень личин можно расширить, хотя он в любом случае будет ограничен российскими и европейскими находками, для которых есть обзорные работы. Однако личины из окаменелостей наверняка делали и в Китае, Японии, Индии, Австралии, Африке – где угодно начиная с палеолита.

Есть и фигурки. Одну нашли в Норвегии, когда проводили срочные спасательные раскопки на стоянке позднего мезолита (6500–6200 лет до н. э.), по которой проходила новая автомагистраль. Окаменелость небольшая, с ягоду вишни: природный слепок раковины двустворчатого моллюска. Мезолитический мастер увидел в ней женские прелести – ягодицы, бедра, живот – и потратил немало времени, чтобы отполировать «живот» и подчеркнуть на нем естественную выемку – «пупок»[53].

Находки археологов вполне четко указывают, что уже в палеолите у людей были фетиши из окаменелостей. Однако сами окаменелости в верованиях палеолитического человека, кажется, надо признать случайным материалом. Просто некоторые из них своими очертаниями напоминали человека или животное и благодаря этому привлекали внимание и ценились. Вряд ли их искали специально. Такие же личины делали из камней и наверняка из коряг, бревен и костей причудливой формы.

В неолите отношение к окаменелостям изменилось. Их стали собирать целенаправленно.

Жизнь людей в те времена поменялась так сильно, что перемены получили особое название – неолитическая революция. Появилось земледелие, были одомашнены животные и растения, построены первые города и храмы. Множество сложных захоронений указывают, что у людей сформировался полноценный культ мертвых, и окаменелости заняли в нем прочное место.

В Европе с окаменелостями, как правило, хоронили женщин, иногда детей, которые в традиционных обществах считались практически бесполыми до подростковой инициации. Мужчин с окаменелостями хоронили редко, почти никогда.

В Западной Европе главными погребальными ископаемыми стали панцири морских ежей. Они во множестве залегают в горных породах Европы, часто попадаются на глаза и, вероятно, привлекали людей в первую очередь благодаря необычной форме – каменного яйца.

Яйцо во многих культурах выступает символом творения и плодородия, яйца часто служили талисманами и амулетами. Стоит отметить, что слова «амулет» и «талисман» нередко используют как синонимы, хотя их назначение различно. Амулеты (обереги) должны отгонять злых духов и несчастья. Талисманы, наоборот, – притягивать богатство, счастье и удачу.

Панцири морских ежей в Европе клали в могилы женщинам начиная с неолита. У некоторых покойниц в Швеции и Германии они лежали между ног[54], во Франции и Британии – в правой руке[55]. Панцири морских ежей клали и бедным, и богатым покойницам. В британском Брайтоне раскопали пару удивительно бедных неолитических захоронений, где не было никаких сопроводительных предметов, кроме панцирей ежей. Одно погребение археолог Сесил Карвен назвал ужасным: «Выглядело так, словно молодую женщину бросили в канаву вместе с другими отбросами, она лежала там ничком, закинув одну руку за спину и согнув колени, без какой-либо подготовленной могилы». Ей в яму кинули только панцирь ежа. В другой наспех устроенной могиле похоронили молодую женщину с ребенком. С ними положили два куска мела, бычью кость и пару ископаемых морских ежей – этим и ограничились[56].

Фигурка из ядра раковины двустворчатого моллюска. Норвегия.

Иллюстрация А. Атучина

Традиция сохранялась тысячи лет. Панцири вымерших морских ежей клали в могилы минойского времени на Крите, в египетские погребения VI–V веков до н. э. В лангобардских гробницах и могилах эпохи Меровингов они – обычный погребальный инвентарь[57]. Самое позднее известное захоронение с панцирями морских ежей в Европе раскопали на еврейском кладбище в Винчестере, которое использовали в XII–XIII веках: панцирь положили у головы ребенка[58].

Зачем – ответить сложно. Интерпретация древних погребений – задача почти неразрешимая. Ключ к похоронным обрядам – предания и мифы, а они для древних культур неизвестны. Антрополог Х. Райхель-Долматофф показал это на примере индейцев коги, живущих в горах Колумбии. Он два часа наблюдал за похоронами девушки. Вначале тело умершей завернули в белые пелены, которые зашил ее отец. Мать и бабушка в это время исполняли монотонный, почти бессловесный напев. Когда тело отнесли на кладбище, шаман объявил, что отворил дом в селении Смерти, и показал, где копать могилу. На дно ямы положили россыпь зеленых камней, раковины устриц и одной улитки. С девятой попытки шаман поднял тело покойной, в позе эмбриона труп положили в могилу головой на восток, затем «дом» закрыли, то есть яму засыпали землей.

Если археолог найдет эту могилу, он увидит просто скелет, лежащий на камнях и ракушках головой на восток. Ритуал и символику предметов он не восстановит, не узнает про селение Смерти, про то, что девятикратным подниманием тела шаман возвращал мертвую в состояние эмбриона, в противоположность девяти месяцам беременности. Не догадается, что раковины устриц символизируют живых членов семьи покойной, а раковина улитки – «мужа» умершей: если не положить ее в могилу, покойница заберет кого-нибудь живого из деревни[59].

По словам историка религий М. Элиаде, доисторические погребения – семантически закрытые феномены[60]. Рассуждать о погребальной символике окаменелостей можно лишь с известными оговорками. Но для некоторых могил с окаменелыми морскими ежами рассуждение выглядит правдоподобным, особенно для двух странных погребений бронзового века в Британии и Франции.

В 20 километрах от Лондона, на холмистой равнине недалеко от Данстэбла, раньше возвышались два кургана. К середине XIX века их изрядно раскопали, расширяя посевные поля. Весной 1887 года землевладелец поручил разровнять угол кургана, и рабочие наткнулись на кости. Фермер сообщил о находке своему знакомому, Уортингтону Смиту.

По образованию Смит был архитектором, но давно забросил это занятие и зарабатывал на жизнь, рисуя картинки для книг, журналов и газет. Он написал и проиллюстрировал несколько определителей грибов, причем ядовитые грибы проверял на себе и семье (однажды все отравились, но выжили). Пока Смит готовил определители и вышагивал километры по лугам и лесам в поисках грибов, он увлекся археологией, стал собирать артефакты и получил в округе известность любителя древностей.

Окаменелый панцирь морского ежа. Меловой период. Казахстан.

Фото Г. Миранцева

Смит отправился на ферму.

Курган насыпали четыре тысячи лет назад, когда-то он был 15-метровым в диаметре, трехметровым в высоту. В центре, скорее всего, находилась могила вождя, по бокам было шесть или семь других захоронений, где, судя по размерам погребений, покойники лежали скрюченными в позе эмбрионов. Все могилы были разграблены в прошлом или уничтожены фермерами, кроме одной. Погребение, на которое наткнулись землекопы, оказалось нетронутым.

Костей в нем оказалось немного, все плохой сохранности и ломались, как печенье. Само захоронение было очень бедным: разбитый горшок, несколько каменных орудий и неожиданно сразу 12 панцирей морских ежей. Смит понял неординарность находки, расширил площадь раскопки. Из земли показывались все новые и новые панцири. Смит отошел от кургана в поле, взял грабли и принялся пропалывать землю, которую разбросали с кургана рабочие. И снова пошли панцири, панцири, панцири.

Всего Смит собрал, по разным данным, от 100 до 200 штук. Большинство принадлежало округлым эхинокорисам (Echinocorys ovatus), было несколько небольших микрастеров в форме сердечек (Micraster coranguinum). Оба морских ежа жили в меловом периоде.

По мнению Смита, все панцири были похоронены в одной могиле. Он тщательно осмотрел остатки других погребений в кургане и не нашел в них ни одной окаменелости.

Кроме морских ежей, Смит выкопал в погребении 340 обломков костей, у себя в лаборатории их просушил и пропитал в жидком, почти кипящем желатине. Кости принадлежали молодой женщине лет двадцати пяти и примерно пятилетнему ребенку. Смит полагал (хотя никак это не доказывал), что ребенка могли похоронить с матерью заживо[61]. Судя по отдельным костям, рост покойной был чуть меньше 150 сантиметров.

Спустя несколько лет Смит издал книгу «Человек – первобытный дикарь», которая стала бестселлером. Ее фронтиспис украшал рисунок погребения женщины с ребенком. Женщина обнимала дитя, словно Мадонна, а вокруг них лежало кольцо из панцирей морских ежей. Как красиво написал палеонтолог Мак-Намара, на этих покойников был надет саван из ископаемых ежей[62].

Увы, это художественная реконструкция. Вместо разрозненных и крошащихся (по словам Смита, «как хлеб») костей – целые скелеты. Вместо рассеянных по полю панцирей – аккуратное кольцо. На самом деле неизвестно, как скелеты и панцири лежали в могиле.

В любом случае погребение нетривиальное. Почему с «Мадонной» похоронили не одного морского ежа, а целую груду?

Ответ подсказывает похожее захоронение – в Верхней Соне на юго-востоке Франции. Здесь тянется огромный холм со множеством погребений возрастом от мезолита до бронзового века. В некоторых сохранились кремированные останки, в других – кости в каменных гробах. Одно погребение отличается от прочих. В нем нашли череп и две кости, сверху засыпанные двумя-тремя кубометрами ископаемых морских ежей[63]. В такой куче было 20–30 тысяч ископаемых панцирей[64]. Если выложить их в линию, она протянулась бы на километр-полтора. В соседних могилах, как и в кургане около Данстэбла, окаменелостей нет.

У этого погребения есть прямые аналоги. Камнями по всему миру заваливали могилы беспокойных покойников, чтобы они не выбрались наружу. Таких историй можно рассказать не одну сотню – из самых разных культур.

В китайском сочинении IV века говорилось, как в доме появлялся мертвец, у которого глаза вращались в глазницах. Труп закапывали, но он выползал из могилы до тех пор, пока его не засыпали черепицей[65]. В Закавказье рассказывали про скупого богача, который после смерти выбирался из могилы и нападал на людей. Его подкараулили, забросали камнями, из которых получился холм, и каждый прохожий с тех пор должен бросать туда несколько камней[66]. У славян тоже было принято кидать на погребения нехороших покойников, в основном самоубийц, ветки, клочки сена, щепки, землю и камни[67].

Груда окаменелых панцирей морских ежей на могилах бронзового века, вероятно, преследовала ту же цель: запереть покойников в могилах. И кажется, схожее суеверие в бронзовом веке вынудило людей положить панцирь морского ежа на кучу камней, насыпанных на могиле в Дании[68].

«Мадонну» тоже, скорее всего, не окружили кругом, а засыпали панцирями сверху. Но если ее погребение все же обложили кругом из морских ежей, картина будет еще прозрачнее. В любой мифологии круг означает замкнутое пространство, в которое сложно попасть и из которого сложно выйти, в круге прятались сами или запирали в нем духов.

Но от кого защищать мертвых? Наоборот, повсюду защищались от них. Получается, круг из окаменевших морских ежей понадобился, чтобы покойница с ребенком не вылезли из могилы.

Гипотезу, что панцирями морских ежей могли защищаться от беспокойных покойников, подтверждает более поздний европейский фольклор, где окаменелые панцири морских ежей признавали за оберег от нечистой силы.

Примеров немало, в основном из Британии.

В крохотной английской деревушке Линкенхольт стоит старая церковь. На ее северной, сырой стороне находится узкое окошко не шире ладони. Над ним в форме арки вделаны в стену 22 панциря морских ежей. Такие окна раньше называли дьявольскими. Во время крещения их приоткрывали, чтобы злые духи вышли из детей и вылетели из церкви, затем захлопывали и верили, что окаменелые панцири не позволят духам вернуться обратно. На другой стене похожее окошко, над которым в виде арки вделаны 25 панцирей.

«Мадонна бронзового века» в окружении панцирей морских ежей.

Wellcome Collection

Более того, в английских домах окаменелые панцири морских ежей до сих пор кладут рядом с дверью, чтобы внутрь не пробралась нечисть[69].

Одно суеверие особенно любопытно. В некоторых местах Британии панцири морских ежей называли пастушьими коронами. Когда их находили, то плевали на них и перебрасывали через левое плечо. Однажды сельские работники подшутили над суеверным приятелем и разбросали по полю множество панцирей. Бедолага целый день наклонялся, подбирал их, плевал и кидал через плечо[70]. Откуда взялся столь замысловатый ритуал? Скорее всего, изначально плевали на панцирь, чтобы счистить грязь и убедиться, что это действительно «пастушья корона», а не простой камень: на панцирях проступала пятиконечная звезда. Со временем плевание стало традицией и утратило значение, превратившись в бессмысленный, но обязательный плевок. С левым плечом еще проще: британские суеверия, как и славянские, размещали на левом плече искушающего человека черта. Славяне плевали через левое плечо, чтобы досадить нечистому, британцы кидали просыпанную соль. Брошенный в черта оберег – панцирь морского ежа – тоже должен был ему досадить.

Подобное отношение к окаменелым панцирям известно в Нормандии. В городе Фекан из стены часовни Богоматери выступает морда морского чудовища. Сюда приходили моряки просить о спокойном плавании и возвращении домой. Морскому чудовищу они заткнули пасть панцирем морского ежа, тем самым магически ее запечатав[71].

Есть гипотеза, что именно благодаря панцирям окаменелых морских ежей появился знаменитый защищающий от нечисти символ – пентаграмма. Пятиугольная звезда пентаграммы такая же, как на панцире морского ежа. И рисовали ее там же, куда обычно клали панцири: на подоконниках, на стенах зданий и церквей. «Как защитить дом от дьявола, если под рукой не оказалось ископаемого ежа? Просто нарисуйте его главную особенность, пятиконечную звезду, в виде пентаграммы», – писал Мак-Намара[72].

Суеверия мало менялись даже на протяжении тысячелетий. Возможно, что и в бронзовом веке панцирями ежей отпугивали нечисть, а британскую «Мадонну» и французского покойника хотели с их помощью запереть в могилах.

Еще загадочнее три французских кургана. В них просто похоронены панцири морских ежей, и ничего другого в них нет. Один курган находится недалеко от города Морле, в окружении мегалитических построек бронзового века: дольменов, больших вертикальных камней менгиров. Девять курганов со стандартными каменными камерами и кремированными останками. Один – с панцирем морского ежа, вокруг которого положили три плоских камня. Нет ни пепла, ни костей[73]. Только панцирь. И его принесли как минимум за 200 километров, просто чтобы насыпать над ним курган[74]. Нет даже гипотез, зачем это сделали.

В Западной Европе список погребальных окаменелостей почти ограничивается панцирями морских ежей. На втором месте раковины аммонитов: они тоже сопровождали женские и детские останки. В пещере в Сомерсете (Британия) покойников в мезолите щедро посыпали охрой и оставили рядом семь обломков раковин аммонитов[75], которые похожи на ребристую дугу или на небольшие каменные рога размером с палец. В могилах англосаксонского времени в Германии крупные раковины аммонитов положили под головы ребенку и женщине[76].

Есть единичные находки раковин двустворчатых моллюсков. Например, в кургане бронзового века в Уилтшире, где похороненная раковина напоминает стилизованное сердце[77]. Может, это оберег, но с таким же правом можно предположить, что это украшение или просто курьезный камень, который нравился покойнику и был похоронен с ним как любимая вещица.

Есть окаменелые деревья: четыре тысячи лет назад этруски в 20 километрах от современной Болоньи (Италия) положили на гробницу черный пенек мезозойского дерева (Cycadeoidea etrusca

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Севергин В. Подробный словарь минералогический. Т. 1. СПб., 1807. Стлб. 347.

Вернуться

2

Duffin C. J. Fossils as drugs: pharmaceutical palaeontology. Luxembourg, 2008. P. 42; Duffin C. Teeth of Lepidotes and Scheenstia: Historical and Cultural Applications // 8th International Meeting on Mesozoic Fishes and Aquatic Tetrapods: Biocrises and recoveries. Stuttgart, 2023. P. 23.

Вернуться

3

Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880. С. 185.

Вернуться

4

Gregorová R., Bohatý M., Stehlíková D., Duffin C. “Crapaudine” (Scheenstia teeth) – the jewel of Kings // Acta Musei Moraviae. Scientiae geologicae. 2020. Vol. 105. № 2.

Вернуться

5

Гай Юлий Солин. Собрание достопамятных сведений // Знание за пределами науки. М., 1996. С. 215.

Вернуться

6

Pymm R. “Serpent stones”: myth and medical application // Geology and Medicine: Historical Connections. Geological Society, London, Special Publications. 2016. Vol. 452. № 1. P. 163–180.

Вернуться

7

Дубровин Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1. Очерк Кавказа и народов его населяющих. Кн. 1. Кавказ. СПб., 1871. С. 525.

Вернуться

8

Чеснов Я. В. «Культ онгонов» или «эффективность символов»? (К интерпретации магического лечения у абхазов) // Этнографическое обозрение. 1993. № 2. С. 77.

Вернуться

9

Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского. М., 1985. С. 54.

Вернуться

10

Mayor A. The First Fossil Hunters: paleontology in Greek and Roman times. Princeton; Oxford, 2000. P. 129–135.

Вернуться

11

‘Аджа’ иб ад-дунйа (Чудеса мира). М., 1993. С. 57.

Вернуться

12

Edwards W. N. The Early History of Palaeontology. London, 1967. P. 9–10.

Вернуться

13

Бузург ибн Шахрияр. Чудеса Индии. М., 1959. С. 109.

Вернуться

14

Чжоу Цюй-фэй. За хребтами. Вместо ответов (Лин вай дай да). М., 2001. С. 235.

Вернуться

15

Устное сообщение востоковеда М. В. Кича.

Вернуться

16

Роде А. Описание второго посольства в Россию датского посланника Ганса Ольделанда в 1659 году // Проезжая по Московии (Россия XVI–XVII веков глазами дипломатов). М., 1991. С. 303.

Вернуться

17

В. Б. Народная космография. Как устроены земля и небо по представлениям некоторых крестьян Смоленской губернии // Землеведение. 1895. Кн. I. С. 133.

Вернуться

18

Витсен Н. Северная и Восточная Тартария, включающая области, расположенные в северной и восточной частях Европы и Азии. Т. II. Амстердам, 2010. С. 1002.

Вернуться

19

Аникин А. Е. Лексикологический комментарий к баснословным достопримечательностям России, в особенности Сибири // Сибирский филологический журнал. 2021. № 4. С. 203.

Вернуться

20

Mayor A. Fossil Legends of the First Americans. Princeton; Oxford, 2005. P. 161.

Вернуться

21

Прам Р. Эволюция красоты. Как дарвиновская теория полового отбора объясняет животный мир – и нас самих. М., 2021. С. 203.

Вернуться

22

Goren-Inbar N., Lewy Z., Kislev M. E. Bead-like fossils from an Acheulian occupation site, Israel // Rock Art Research. 1991. Vol. 8. № 2. P. 133–136.

Вернуться

23

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones: The Quest for the Meaning of Fossils. London, 2020. P. 70–71.

Вернуться

24

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone: The Secret Life, Myths, and History of a Fascinating Fossil. Chicago, 2010. P. 21.

Вернуться

25

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 32–33.

Вернуться

26

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 81.

Вернуться

27

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 83.

Вернуться

28

Duffin C. J., Davidson J. P. Geology and the dark side // Proceedings of the Geologists’ Association. 2011. Vol. 122. P. 12.

Вернуться

29

Peresan M., Vanhaeren M., Quaggiotto E., Queffelec A., d’Errico F. An Ochered Fossil Marine Shell from the Mousterian of Fumane Cave, Italy // PLoS One. 2013. Vol. 8. № 7. P. e68572.

Вернуться

30

Marshack A. Early Hominid Symbol and Evolution of the Human Capacity // The Emergence of Modern Humans. An Archaeological Perspective. Edinburgh. 1991. P. 463.

Вернуться

31

Семенов В. Первобытное искусство. Каменный век. Бронзовый век. СПб., 2008. С. 144.

Вернуться

32

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 85–86.

Вернуться

33

Реклю Э. Человек и Земля. Т. 1. СПб., 1906. С. 224–225.

Вернуться

34

Житенев В. С. Имитации в украшениях верхнего палеолита Русской равнины // Краткие сообщения Института археологии. Т. 246. М., 2017. С. 118.

Вернуться

35

Аммонит как украшение (https://www.ammonit.ru/foto/30899.htm).

Вернуться

36

Бадер О. Н. Сунгирь. Верхнепалеолитическая стоянка. М., 1978. С. 165.

Вернуться

37

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. Р. 69, 94.

Вернуться

38

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 37.

Вернуться

39

Богаевский Б. Л. Раковины в расписной керамикеКитая, Крита и Триполья. Л., 1931. С. 38–39.

Вернуться

40

Rätsch C. Die Steine der Schamanen. Kristalle, Fossilien und die Landschaften des Bewusstseins. Diederichs, 1997. P. 51.

Вернуться

41

Kopaka K. Shark Teeth from Bronze Age Gavdos. Healing Heirlooms and the liokourna (Sun or Snake Horns) Medical Tradition // Zoia. Animal-Human Interactions in the Aegean Middle and Late Bronze Age: Proceedings of the 18th International Aegean Conference, originally to be held at the Program in Aegean Scripts and Prehistory, in the Department of Classics, the University of Texas at Austin, May 28–31, 2020. Peeters Publishers, 2021. Vol. 45. P. 322.

Вернуться

42

Bednarik R. An Acheulian palaeoart manuport from Morocco // Rock Art Research. 2002. Vol. 19. № 2. P. 139.

Вернуться

43

Ефименко П. П. Костенки I. М.; Л., 1958. С. 340.

Вернуться

44

Попов А. А. Религиозные представления долган. СПб., 2023. С. 164.

Вернуться

45

Маретина С. А., Котин И. Ю. Племена в Индии. СПб., 2011. С. 60.

Вернуться

46

d’Errico F., David S., Coqueugniot H. et al. A 36,200-year-old carving from Grotte des Gorges, Amange, Jura, France // Scientific Reports. 2023. Vol. 13. № 1. P. 12895.

Вернуться

47

Котов В. Г. Скульптуры на основе естественных форм в палеолите Урала // Культуры степной Евразии и их взаимодействие с древними цивилизациями. Кн. 1. СПб., 2012. С. 181.

Вернуться

48

Синицына Г. В., Спиридонова Е. А. О природной среде и адаптации стоянок мезолита – неолита на верхневолжских озерах и системы озера Селигер // Природная среда и модели адаптации озерных поселений в мезолите и неолите лесной зоны Восточной Европы. Материалы Международной научной конференции. СПб., 2014. С. 99.

Вернуться

49

Архив Российской академии наук. Ф. 669. О. 1. Д. 56. Л. 23, 27.

Вернуться

50

Матюшин Г. Н. Энеолит Южного Урала. Лесостепь и степь. М., 1982. С. 211.

Вернуться

51

Oakley K. P. Animal Fossils as Charms // Animals in Folklore. Cambridge, 1978. P. 217.

Вернуться

52

Pérot F. La Survivance de l’Oursin fossile // Bulletin de la Société préhistorique de France. 1917. T. 14. № 2. P. 100–102.

Вернуться

53

Glørstad H., Nakrem H. A., Tørhaug V. Nature in Society: Reflections over a Mesolithic Sculpture of a Fossilised Shell // Norwegian Archaeological Review. 2004. Vol. 37. № 2. P. 95–110.

Вернуться

54

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 141; McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 200.

Вернуться

55

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 199; Demnard F., Neraudeau D. L’utilisation des oursins fossiles de la Préhistoire à l’époque gallo-romaine // Bulletin de la Société préhistorique française. 2001. Т. 98. № 4. P. 698.

Вернуться

56

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 142–143.

Вернуться

57

Rätsch C. Die Steine der Schamanen. P. 89.

Вернуться

58

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 198.

Вернуться

59

Элиаде М. История веры и религиозных идей. От каменного века до элевсинских мистерий. М., 2012. С. 21–23.

Вернуться

60

Элиаде М. История веры и религиозных идей. С. 15.

Вернуться

61

Smith W. G. Man, the Primeval Savage: His Haunts and Relics from the Hill-tops of Bedfordshire to Blackwall. London, 1894. P. 337.

Вернуться

62

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 109.

Вернуться

63

Demnard F., Neraudeau D. L’utilisation des oursins fossils… P. 696.

Вернуться

64

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 146.

Вернуться

65

Де Гроот Я. Я. М. Демонология Древнего Китая. СПб., 2017. С. 198.

Вернуться

66

Никитин К. А. Народные предания в Нахичеванском уезде, Эриванской губернии // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 2. Тифлис, 1882. С. 118–119.

Вернуться

67

Зеленин Д. К. Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественной смертью и русалки. М., 1995. С. 63.

Вернуться

68

Blinkenberg C. The Thunderweapon in Religion and Folklore: A Study in Comparative Archaeology. Cambridge, 1911. P. 84.

Вернуться

69

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 173–176; McNama-ra K. J. The Star-Crossed Stone. P. 18–19.

Вернуться

70

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 123.

Вернуться

71

Demnard F. Principes d’organisation et d’évolution des Echinidés (embranchement des échinodermes) // Bulletin du Club Cristal Ammonite. 2007. № 29. P. 15.

Вернуться

72

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 217–218.

Вернуться

73

Demnard F., Neraudeau D. L’utilisation des oursins fossils… P. 696–697.

Вернуться

74

McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 86.

Вернуться

75

Ray K., Thomas J. Neolithic Britain: The transformation of social worlds. Oxford, 2018.

Вернуться

76

McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 136–137.

Вернуться

77

Oakley K. Folklore of Fossils. Part I // Antiquity. 1965. Vol. 39. P. 12.

Вернуться