Ана Шерри
Иллюзия правды. Джокер

© Шерри А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Один месяц спустя

Темнота…

Тяжелое прерывистое дыхание…

Биение собственного сердца…

Невыносимая боль…

Жарко. Будто огонь ворвался во внутренности, сжигая дотла.

Невыносимо до истошного крика. Только голоса больше нет, чтобы издать хоть какой-то звук.

Лежа в темноте, София распахнула глаза. Вся покрытая потом, она продолжала дрожать, будто от холода. Слез не было: последние выплакала на кладбище, стоя на коленях возле могилы.

Она потеряла всех. Никого не осталось. Снова одна.

В груди свело – спазм не давал дышать. София хватала ртом воздух, мечтая не дышать вовсе. Так было бы проще – она бы прекратила ощущать эту сверлящую боль.

Анхель…

Имя витало в комнате; будто оседало на вещи мужа, оживляя. Вот он подходит к окну, улыбается, говорит: «Прекрасная девушка».

Больше никогда не скажет. Больше не улыбнется, не коснется ее, не поцелует.

Никогда.

Дверь в комнату открылась, повеяло свежим воздухом. София не хотела знать, кто пришел. Все равно не Анхель. Тот больше никогда сюда не зайдет. Она зажмурилась, перевернулась на бок и свернулась клубочком.

– София, – раздался тихий голос Йованы, и на голову легла влажная тряпка. – Ты вся горишь.

Она бы сгорела вместе с мужем, если бы Йон не держал ее так крепко, когда тело Анхеля полыхало в огне.

– Нельзя так, – снова начала Йована, – не убивайся, пожалуйста. Бабушке нужна помощь, ее снова отвезли в больницу. Роза не стоит на ногах, Милош возится с ней уже столько времени… Ему не хватает тебя. Ради тех, кто жив, София. Ради всех нас, пожалуйста, приди в себя.

Йована разрыдалась, лбом касаясь плеча подруги. Она продолжала говорить сквозь слезы.

Йована просила жить, когда смысл жизни утрачен. Разве можно встать, распахнуть шторы в этой комнате и продолжать жить? Ее жизнь оборвалась там, рядом с «Обсидианом», возле горящей машины.

В ушах все еще стоял звук сирен, а перед глазами маячили пожарные, поливающие тело ее мужа пеной… Этого не забыть. Этого никогда не забудешь! Ее сердце остановилось ровно тогда, когда перестало биться сердце Анхеля.

Его больше нет.

– Йон хочет с тобой поговорить, если ты не против. – Йована, успокоившись, поднялась. – Это касается каких-то дел. Что ему передать?

Ей нет дела до Йона и прочих. У нее теперь вообще нет дел! Пусть катятся все к чертям и никогда больше не трогают.

София даже не шелохнулась. Никак не отреагировала на слова подруги. Словно Йована призрак.

– Он говорит, что это важно. Пусть зайдет, можешь молчать, но ты должна выслушать.

Йована открыла дверь, и в комнату вошел человек. София не обернулась, продолжила лежать.

– Гаджо, – произнес знакомый голос, – не буду ходить вокруг да около. Ты меня знаешь, я не люблю намеков. Ты можешь лежать здесь хоть до конца своих дней – это твое право, но Анхель был твоим мужем, на его плечах лежала огромная ответственность – за бизнес, за людей…

Йон подошел к постели, и София резко вскочила, впилась пальцами в его шею. Он явно не ожидал такого поворота. Йована со вскриком ринулась к Софии, пытаясь оттолкнуть ту от Йона. Попытка не увенчалось успехом – агрессия лишь добавила прыти.

– Бизнес? – прошипела София. – К чертям бизнес. К черту люди! У меня умер муж, а ты говоришь мне про бизнес!

Йон отнял руки от себя и отошел подальше. Он бы мог применить силу, вот только прекрасно понимал, что движет ею. Боль утраты. Но сейчас на него свалились жизненно важные вопросы, и их могла решить только София. А она уходит от реальности. Хотелось бы ее вернуть к жизни.

– Теперь ты хозяйка «Обсидиана», «Цеппелина» и онлайн-казино. Прячась в комнате, ты делаешь хуже лишь нашим людям. Они не знают, что их ждет дальше. Некоторые собрались уходить из деревни.

– Пусть катятся к чертям! – Она снова улеглась. – Оставьте меня.

– Нет, – продолжил Йон. – То, что создавал Анхель, не должно развалиться из-за его жены-слабачки!

София перестала дышать. Это она-то слабачка?!

– Люди Александра уже бьют копытом у порога «Обсидиана». Требуют свои проценты. Люди боятся идти на работу. «Цеппелин» закрыли, «Обсидиан» кормит цыганских детей.

– При чем здесь я? – крикнула она. – Пусть работают, если им нравится работать там, где убили их хозяина.

– Полиция заявилась, требует тебя. Мы отдадим Александру казино?

Ответа не последовало. Йована продолжала сидеть рядом с подругой, гладить ее. Она махнула Йону, чтобы тот ушел.

– Гаджо – это женщина, живущая с цыганами, но не цыганка, – напомнил он. – Мы за своих стоим горой, простые люди никогда этого не поймут. Я принесу бумаги, которые ты подпишешь, и передашь дело тому, кому посчитаешь нужным.

Он вышел, так ничего и не добившись. В гостиной его встретил задумчивый Михей, который тут же встрепенулся в ожидании хороших новостей. Йон мотнул головой.

– Она девушка, – напомнил Михей. – И она потеряла мужа.

– Мы все потеряли Анхеля, но я с разумом еще не расстался. Нахожусь в полном здравии и стараюсь думать о других. Как бабушка Гюли?

– Лучше. Не думаю, что будут долго держать в больнице. Она там только благодаря Йоване. А Софии надо дать время, чтобы восстановиться. Она пережила большую утрату.

– Время? У нас его нет! Если не Лазар, значит, полиция. Если от Лазара мы можем отбиться оружием, то от полиции – нет. Надо найти юриста, пусть София передает дело нам.

– Нам? Мне не надо. Оставь себе, я уже стар.

– Но ты там работаешь.

– Я останусь на своей должности, но не смогу быть главным и участвовать в разборках с Лазаром. Или отдай ему проценты – заткнем ему пасть на первый месяц, потом она придет в себя: не вечно же будет сидеть в комнате. Возможно, ей стоит продать казино и бар.

Из комнаты Розы тихо вышел Милош. Парень выглядел осунувшимся: худой, бледный, под глазами темные круги. От прежнего Милоша мало что осталось, лишь бледно-рыжий цвет волос. Даже веснушек не видно.

– Парень, ты что-нибудь ел? – спросил Михей. Теперь он в доме за главного. Цыганки приносили еду – в обязанности Михея же входило присматривать за домашними.

– У меня нет аппетита. – Милош сел на стул с поникшим видом. – Роза ничего не ест, меня это беспокоит. Как моя сестра?

– Ничего не изменилось, с ней Йована, – произнес Йон. В гостиную вошла Шафранка с супницей в руках.

Она поставила ее на стол и прошла в кухню. В доме воцарились траур и молчание. Если кто заходил, то помогал по хозяйству молча. Казалось, даже света стало меньше.

Шафранка всхлипнула на кухне, но на нее никто не обратил внимания.

– Я слышал, что многие собираются уехать из поселка? – спросил Милош. – Анхель бы не позволил этого сделать.

– На нем все держалось, – кивнул Михей, – но мы не уходим. Остаемся. Нас не выкорчевать даже Лазару.

– Если он придет ровнять с землей наши дома, мы вынуждены будем уйти. – Йон ходил взад-вперед по гостиной, явно нервничая. – Но мы попробуем отбиваться: сдаваться не в нашем духе.

– Нас слишком мало, чтобы отбиваться. Мужчины уйдут к Златану. – Михей развел руками, словно принимая этот факт.

Люди хотели уйти, чтобы найти работу в другом месте. Цыгане – кочевой народ, для них ничего не стоит сделать это.

Йон пожал плечами, и в этот момент из комнаты Софии вышла Йована. Она села на стул рядом с Милошем и посмотрела на него с сочувствием.

– Мне к ней сходить? – спросил он.

– Не думаю, что это поможет. Нужно время, и крайне повезет, если она не сойдет с ума. Я бы сошла. Потерять Ясмин, ребенка, потом мужа – здесь и самый из здоровых умом тронется.

Пока они разговаривали в гостиной, София лежала на спине в комнате и смотрела в потолок. В голове ни единой мысли. Бывает же такое! Кажется, что человек думает всегда, но ей, видимо, надоело.

Она перевела пустой взгляд на коричневый тюль и сфокусировалась на нем. Чем он был для нее сейчас? Просто нелепой тканью. София привстала с кровати, схватилась за него и потянула вниз. Маленькие зажимы начали отрываться, и тюль легким каскадом свалился на пол. Теперь отлично можно было видеть дверь и того, кто войдет.

София стояла, смотря на коричневую ткань, которую сжимала в ладони, и тяжело дышала. Анхель бы не одобрил: он не хотел, чтобы входящий видел всю комнату сразу.

– Знаешь, почему я это сделала? – прошептала она. – Чтобы позлить тебя…

Она разжала кулак, и тюль скользнул к ногам. София обернулась к шкафу и, быстро преодолев расстояние, открыла дверцы.

Рубашки, жилетки, футболки… Вещи… Вещи, которые он оставил для нее. Наверное, чтобы она открывала этот шкаф и ревела.

Вытащив их вместе с вешалками, София кинула на кровать. Почти запыхалась. Было душно. Прядь волос упала на лицо, и она сквозь нее взглянула на шторы, которыми были задернуты окна. Они-то и полетели вниз следующими – девушка сорвала их вместе с крючками, впуская в комнату свет и воздух. Совсем сбив дыхание, София присела на кровать, продолжая держать в руках ткань.

– Как ты мог, – прошептала она. Ее будто осенило. – Как ты мог оставить меня?

И, откинув штору, закрыла глаза и выдохнула. Голова раскалывалась – хотелось схватиться за нее и стиснуть зубы, но вместо этого София поднялась на ноги и направилась к выходу.

Никто не ожидал ее увидеть, поэтому все вскочили со своих мест, – она пронеслась мимо ураганом. И как только за ней захлопнулась входная дверь, Йон опомнился первым:

– Гаджо!

– София! – вскрикнул Милош, и все помчались следом.

В Софию словно вселился смерч: она быстро села в машину и отъехала к воротам так резко, что все подумали, что она их снесет.

Но нет, вырулила и выехала на проселочную дорогу. Поехала в сторону площади.

– Она поехала к озеру! – Йована испугалась, что София вздумала опять топиться. Она этого боялась больше всего. Надо ее догнать!

– Садитесь в машину! – скомандовал Йон, открывая дверь большого джипа.

Милош сел впереди, а Йована запрыгнула назад.

– Михей, ты лучше будь здесь. Вдруг она вернется.

– Без проблем, – махнул рукой тот. – Хоть бы вы успели.

Пока Йон гнал к площади, белый «Астон Мартин» уже оказался на развилке, откуда одна дорога вела в лес и на озеро, а другая сворачивала налево, на кладбище.

Прошлая София дала бы газу и поехала прямо. И это было бы ожидаемо. Но теперь она другая: ее переполняли эмоции, злость, раздражение и желание все рушить. София свернула налево – на дорогу, которая вела к могилам семьи Бахти. Теперь могил стало больше, и фамилия Бахти на табличках красовалась большими буквами.

Машина поехала вглубь. София затормозила, лишь когда чуть не уперлась в чью-то могилу. Девушка вышла и твердым шагом направилась дальше. Хотелось бы, чтобы ее гнев хоть немного рассеялся. Но София шла уверенно, стирая слезы, скатывающиеся по ее щекам. Когда оказалась возле нужного места, остановилась.

Она смотрела не на могилу своей нерожденной дочери, не на могилу Ясмин. Она смотрела на могилу своего мужа. Упав на колени, взвыла. Ее пальцы зарылись в землю, вырывая посаженные цветы. Взгляд коснулся столба с табличкой «Анхель Бахти» с датой рождения и датой смерти – с черным днем и в ее жизни тоже. Он сказал, что будет ждать ее у озера, он ей обещал! Но не сдержал слова.

– Как? – прошептала она. – Как ты посмел меня бросить?

Рыдания вырвались из груди. София попыталась взять себя в руки, зажмурилась, вдохнула ртом воздух и тяжело задышала.

– Молчишь… Легкий же путь ты выбрал, Анхель Бахти. Взять и умереть. Оставить меня одну.

Она стиснула зубы, чтобы подавить истерику. Она еще не все сказала! Пусть слушает! Здесь самое лучшее место, чтобы говорить!

– Ты думаешь, я буду оплакивать тебя до конца своих дней? Ты не учел один важный момент: ты оставил меня одну, и за это я не скажу тебе спасибо. Я ненавижу тебя, Анхель. – Она ударила кулаком по могиле и закричала сильнее: – Ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

Она подняла голову к небу, и, хотя слезы продолжали течь, она их уже не замечала:

– Ты оставил меня! Я тебя ненавижу! – София резко вскочила на ноги и отошла от могилы, пытаясь унять тяжелое дыхание. – Я буду ненавидеть тебя с каждый днем все сильнее!

Пальцы сжались в кулаки, больно впиваясь в кожу, но гнев только нарастал. Ее любовь превращалась в ненависть к мертвому человеку. Возможно, это было сумасшествием, но после того, как она выплеснула все, что у нее накопилось, вдруг стало легче.

София уходила, временами бросая взгляд на могилу и гордо вздернув подбородок. А потом села в машину и нажала на педаль газа. Белый «Астон Мартин» взвыл и поехал обратно в поселок.

Дома ее ждал ошарашенный Михей, который тут же позвонил Йону. София не стала заходить в дом – уселась на скамейке на улице. Не хотелось возвращаться в разрушенную комнату.

– Дочка, – ладонь Михея легла на ее руку, – мы с тобой, вместе справимся. Конечно, сейчас сложно, но научимся жить заново. Скажу банальную фразу: время лечит. Она верная.

София перевела на него взгляд, чтобы ответить, но внимание привлек заехавший во двор джип. Из машины выбежали Йована и Милош, которые тут же кинулись к ней.

– Думали, я окончательно свихнулась и пошла топиться? – холодно произнесла София. – Испугались? Нет, я не собираюсь этого делать, чтобы облегчить встречу на том свете. Я буду здесь, а он – там!

– София, что ты говоришь? – Йована присела на корточки. Милош сел рядом с сестрой и обнял ее.

– Давай будем сильными, – произнес он.

– Давай, – с нотками злости ответила она.

Йон даже подходить не стал – бросил Михею, что едет в «Обсидиан», нервно посмотрел на Софию и уехал.

– Где ты была? – улыбнулась Йована. – Ездила на кладбище? Говорят, это многим помогает пережить утрату.

София перевела на нее острый взгляд, но нашла что ответить:

– Я была на кладбище. Чуть не вырыла своего мужа обратно.

Она встала со скамейки и направилась подальше от дома. Остановилась спиной к нему, даже не желая смотреть на этот проклятый фасад. Милош и Йована переглянулись.

– Я поняла кое-что. Все очень просто: я зла и обижена, я ненавижу мужа за то, что он ушел. Ненавижу, потому что бессмертный Анхель Бахти наконец умер! Он сдался. Так просто: взял и умер! Буду ненавидеть его до конца своих дней. А умирать рано я не собираюсь.

– Господи, – прошептала Йована, – она сошла с ума. Может, позвонить врачу? Доктору Драшковичу.

– Не делай резких движений, – посоветовал ей Милош, и Михей сел рядом с ними.

София обернулась к ним и усмехнулась:

– Я в полном здравии. Лежала и плакала столько времени, но какой смысл жалеть себя? Ведь так?

Они молчали – слов не находилось. София сходила с ума – другого объяснения не было. Она сходила с ума от страшного горя, от понимания, что потеряла самого любимого и родного человека. Она злилась на него, но даже эти чувства можно было оправдать. Это защита, которую воздвигла, чтобы жить и двигаться дальше.

Надо было принимать эту игру, и все закивали.

– Я отведу тебя в комнату. – Йована рискнула встать и подойти к подруге. Оказавшись рядом, коснулась ее плеч. – Тебе надо больше отдыхать.

– Но я не устала! – крикнула София, но при этом поддалась Йоване – направилась в дом. – Я не хочу отдыхать.

– Надо, ты утомилась.

София встала возле двери, вспомнив, что разгромила комнату, сорвала любимую вещь Анхеля – коричневый тюль. Ее голова опустилась, и она прошептала:

– Позвони доктору Драшковичу. Мне нужна помощь… Я схожу с ума…

Глава 2

Йон ходил по залу «Обсидиана», думая, что подошло время платить проценты Лазару. Прошел еще один месяц, дела в казино шли плохо.

– Надо его закрывать, – сказал он Михею, который шел следом. – Мы не получаем прибыли. Нужно выбирать между оплатой процентов Лазару и нападками полиции. Что выберешь ты?

Йон обернулся, в его вопросе сквозила ирония.

– Можно выбрать третий вариант, – поморщился Михей, – чтобы нас оставили в покое. Уже и Анхеля нет, а Лазар привязался к нам, будто мы мешаем ему жить.

– Цель Александра – забрать это место как трофей. Будет вспоминать Ромаля Бахти, ублюдок.

После смерти Анхеля прошло два месяца, многие цыгане уже ушли в Нови-Пазар к Златану. Но не все ушли так далеко: многие обосновались в центре Сербии. Цыганский поселок рядом с Нови-Садом опустел, и работать в «Обсидиане» было некому.

«Цеппелин» стоял закрытый и ждал часа, когда хозяйка придет в себя, чтобы решить его судьбу. Продаст бар София или же вновь откроет – никто не знал.

В поселке работало кафе «Бубамара», но редко кто заходил из своих. Милош бывал там ежедневно, вот только больше времени проводил наедине с собой. Даже Тияна бросила работу в кафе. Отказ Йона жениться на ней разбил девушке сердце.

Ее брат Нико после закрытия «Цеппелина» перестал заниматься онлайн-казино, и они с сестрой собирали вещи, чтобы уехать из поселка.

Йон никак не мог остановить Нико, потому что бросил его сестру сразу же после смерти Анхеля. Ему уже не хотелось связывать себя узами брака, да и прошло слишком мало времени со смерти друга. Йон отстранился от всех, хотя на его плечи рухнул груз потяжелее жены.

Родные Анхеля, которые были и ему семьей, нуждались в нем больше, чем Тияна в муже. А еще Йована на время поселилась в доме Бахти, чтобы быть рядом с Софией. Она смогла отпустить Деяна, потому что не любила его.

Но Йон не думал о любви. Его мысли теперь занимали более важные вещи.

Они откупились от нападок Лазара лишь на месяц. И вот наступил черед следующего платежа.

– Если нет прибыли, то нет и процентов, – усмехнулся Михей.

– Они придут с точной цифрой и назначат свою сумму. Можешь в этом не сомневаться.

Йон все же не стал требовать от погрузившейся в пучину горя Софии отказаться от «Обсидиана»: это было бы не по-дружески. Вместо этого он сохранял казино, чтобы она сама могла решить, что с ним делать.

София проходила лечение у доктора Драшковича, ездила к врачу ежедневно. Но, как бы ни убеждала Йована в успешности лечения, Йон результатов не видел. Может, женщинам легче это увидеть, а он, мужчина, занят лишь тем, что должен все сохранить и вдобавок заработать денег. У него нет времени присматриваться к людям.

– Выйдем на улицу, встретим их там. Не хочу, чтобы ноги этих ублюдков оскверняли наше место, – произнес Йон, пересчитывая деньги, а потом убрал их во внутренний карман куртки.

Они вышли с Михеем на улицу, и Йон обернулся к тому самому месту, где два месяца назад его лучший друг простился с жизнью. София вряд ли захочет продолжать дело мужа. Если для него, Йона, находиться здесь стало омерзительным, то каково будет ей?

Лазар не заставил себя долго ждать: черная машина влетела в переулок на сумасшедшей скорости и с визгом затормозила возле входа в казино.

Сегодня Александр приехал лично. Йон впервые увидел лицо мерзавца после того, как тот убил Анхеля, – взгляд победителя, а на губах отражалась усмешка. Цыган на эмоциях подался вперед, чтобы врезать Лазару по челюсти, даже не замечая рядом охранников, но Михей его остановил.

– Приехал посмотреть, как тут обстоят дела. Памятник еще не поставили? – Александр усмехнулся и взглянул на место, где горела машина.

– Пришел насмехаться или взять свои поганые деньги? – выдавил из себя Йон. – Обирать людей у тебя прекрасно получается. Но у нас плохая новость: казино не приносит прибыли. Денег нет.

– То, что у вас здесь происходит по ночам, я знаю, – Александр говорил уверенно. – Посетители все равно идут. Вопрос в том, есть ли у вас возможность принимать их. Кажется, ваши цыгане оказались очень трусливы и без своего предводителя сбежали из деревни. А вы мне раньше пели баллады, что ваш народ самый преданный. Верный народ вот. – Он посмотрел на своих охранников, и те закивали. – Предан тот, кто получает деньги. Нет денег – нет преданности. Это закон жизни. Ваши цыгане тоже оказались меркантильными. Ромаль Бахти держал их за марионеток, набивая карманы деньгами, но Александр наигранно вздохнул, потом вновь взглянул на Йона. Глаза Лазара блестели. – Мне тоже нужны деньги, чтобы преданных людей было больше. А может, и вы захотите быть среди них? Кто знает, вами же никто больше не управляет.

– Заткнись, ублюдок, – прошипел сквозь зубы Йон и двинулся на Лазара. Ему преградили путь испуганный Михей и три охранника с пистолетами.

– Не тебе указывать, что мне делать. Иначе последуешь за своим другом. Раз ты не собираешься примкнуть к моему окружению, пойдем все тем же путем – проценты с прибыли. Ой, я совсем забыл. – Александр снова наигранно усмехнулся и добавил: – Прибыли-то у вас нет! А вот проценты остались! Будете платить столько же, сколько платили…

– На твоем месте я бы не была столь уверена в этом, – раздался женский голос сзади, и дуло пистолета уперлось в голову Александра. – Мы не согласны. Но не против посмотреть, как твои мозги разлетятся по всей округе.

Несколькими часами ранее

Впервые за долгое время София переступила порог своего дома на Цара Душана. Возвращаясь от доктора Драшковича, она проезжала мимо. Нет.

Она специально поехала здесь, чтобы притормозить, посмотреть на дом – может, даже зайти внутрь.

Какая она была счастливая в день свадьбы! Она помнила лучезарную улыбку Ясмин, которая раздавала красные ленты, помнила радостный взгляд Анхеля, который наверняка тоже волновался, но старался не подавать виду. Она помнила счастье в глазах Милоша, как он мечтал о такой же свадьбе.

София рискнула выйти из машины и направилась к калитке. Доктор Драшкович сказал, что упиваться горем не имеет никакого смысла. Это признак слабости. Лишь сильным дано жить дальше. Он попросил больше вспоминать моменты их жизни с Анхелем и при этом желательно улыбаться, даже если первое время будут течь слезы. А они непременно будут.

София несмело ступила на второй этаж, тем самым нарушив цыганское правило. Сейчас ей позволительно многое.

«Я быстро, – прошептала она мысленно Анхелю, – ты не заметишь, как я окажусь в комнате».

Она бегом залетела к себе в комнату и остановилась возле окна. Замерла…

«Мэ тут камам», – она услышала его голос и даже мужа увидела в окне. Но, зажмурившись, отогнала видение прочь.

Доктор говорил, что в том, что она видит лицо Анхеля и слышит его голос, нет никакой мистики, потому что память играет с нами в игры. Это равносильно миражу в пустыне – иллюзия, обман, приятный мозгу.

София распахнула глаза. Голос и родное лицо исчезли. Она скучала по Анхелю. Так сильно она не тосковала даже по родителям.

Зайти в дом, подняться к себе, смотреть в окно на соседний участок – это было болезненной терапией. Но она справилась, и каждая минута, проведенная здесь, была уже не столь мучительна.

В цыганский поселок София приехала ближе к вечеру. Она проехала мимо дома Бахти и направилась в «Бубамару», чтобы увидеть брата и, возможно, чем-то ему помочь. Этот пункт она осознала в кабинете врача – она зациклилась на себе, чертова эгоистка! Она совсем забыла про Милоша. А ведь ему тоже тяжело! Она плакала, страдала, сходила с ума и выплескивала эмоции, в то время как он был поддержкой остальным. А ведь Анхель для него был словно отец.

Девушка зашла в кафе и сразу увидела брата – тот сидел за столом и задумчиво смотрел на картину с божьей коровкой.

– Милош, – позвала она. Юноша тут же попытался встать, но София успела сесть рядом и положить ему на плечо голову. – О чем ты задумался?

Милош не сразу заговорил. Видимо, его мысли были крайне тяжелыми.

– Я хотел бы уйти из поселка, – хрипло прошептал он, и София с удивлением отпрянула от него. Она слышала, что цыгане уходили, бросали дома, свой быт… Но что подобные мысли пришли в голову ее брату – такого она не ожидала.

– В Нови-Пазар?

– В Нови-Сад, в дом наших родителей.

– Ты хочешь вернуться в город? – Не поняла девушка, думая над тем, что сегодня была в их доме и ее посетила такая же мысль. Но София отогнала ее прочь. Она не уйдет из поселка: здесь ее семья.

– Я думаю, что через пару месяцев здесь никого не останется. Можно переехать нам всем: бабушке, Розе, тебе… Можно даже Михея взять. И Йона. В городе я могу снова стать сербом и найти работу. А от этого кафе уже не будет толку, оно умерло вместе с моей Ясмин.

София задумалась над словами брата. Он говорил верно: думал о будущем и хотел двигаться дальше. А у этого кафе и у пустого поселка будущее незавидное.

– Я много думал о жизни… И, поскольку являюсь единственным мужчиной в семье, должен заботиться о вас. Нельзя сидеть сложа руки. Но пока я нахожусь здесь, я не зарабатываю.

София горько вздохнула и отвела взгляд. Она понимала Милоша, но было больно слышать его слова. София была на стороне брата, хоть и чувствовала, что бабушка Гюли обидится на него. Можно ли это считать предательством с его стороны? Он молод, впереди вся жизнь! Милош не связан узами брака с цыганкой, у него нет обязательств, он вольный человек и имеет полное право жить так, как пожелает. В отличие от нее…

В груди предательски заскребло, сердце застучало с перебоем. Она вдова, могла бы уйти из цыганского поселка вместе с братом, но…

Когда София стояла у окна в своей комнате, видела образ Анхеля, слышала его голос, поняла одно: она будет сходить с ума, где бы ни находилась. Ее дом пропитан воспоминаниями. Ее душа изранена, а сердце так и будет стучать с перебоями до конца дней. В ее жизни есть лишь одна дорога, и она ведет в сторону дома. А он находится в цыганском поселке вместе с бабушкой и Розой.

– Я была сегодня дома, – созналась она и достала ключи. – Я туда не вернусь, мой дом здесь. Здесь могилы моей дочери и мужа. Моя жизнь закончится рядом с ними, пусть даже все уйдут из поселка.

Она вложила в ладонь брата связку ключей, и Милош ее сжал.

– Я тебя понимаю. Моя любовь тоже осталась в этой деревне, но надо двигаться дальше. Я не говорю о семье: моя семья – это ты, бабушка и Роза, моя жена – Ясмин и навсегда ею останется. Но здесь я себя потерял. Как ты думаешь, бабушка согласится поехать со мной? А Роза?

– Нет, бабушка останется здесь, а насчет Розы я не знаю. Когда я в последний раз видела ее, она мне напомнила склеенную фарфоровую статуэтку, к которой страшно прикоснуться, иначе рассыпется. Мне кажется, им здесь будет комфортнее. Я останусь с ними.

Милош привлек сестру к себе, София снова положила голову ему на плечо и горько заплакала. Глаза уже привыкли к слезам, она их практически не замечала.

Так они и просидели в обнимку, рассматривая картины на стенах, скатерти, которые шила Ясмин. Наверняка Милошу сложно было принять, что дело, которым так горела его любимая, обернулось крахом. Что уж говорить, даже «Обсидиан» разорялся на глазах, а с маленьким кафе в центре цыганского поселка это произошло гораздо быстрее.

– Я хочу поговорить с бабушкой, – наконец очнулся Милош. – Я привык получать советы от нее. Она не станет лгать, скажет как есть. Боюсь, что мой уход ранит ее.

– Твой уход ранит не ее. Она взрослый человек, поймет, а вот…

– Что?

– Кто, – кивнула София. – Роза. Это станет для нее большой трагедией.

Милош притих и задумался. Он уже не так бурно реагировал на чувства Розы. Но и она их больше не проявляла. Вообще ни разу, что порой Милошу казалось странным. А как она переживала смерть Анхеля… Когда узнала эту страшную новость, то свалилась в обморок. Ее чудом привели в сознание, и все последующие недели Милош ее выхаживал, кормил с ложки, вытирал слезы, обнимал, утешал. Но уже два месяца Роза ни с кем не разговаривала, снова ушла в себя, запершись в комнате.

– Я бы Розу взял с собой, – произнес Милош. – Я бы всех вас взял! Может, они еще согласятся бросить все и уехать в Нови-Сад? Сейчас же поговорю с бабушкой.

Он вышел из кафе. София осталась одна. Она чувствовала себя одинокой и бесполезной: даже не родила, чтобы продолжить род Бахти. Она иждивенка, у которой с психикой большие проблемы. Даже работу будет сложно найти. Да и куда она устроится?

Йон говорил про «Обсидиан» и «Цеппелин»… Она может продать бизнес. Этих денег хватит на первое время. Надо обдумать все хорошенько.

София вышла на улицу и села на крыльцо, вспомнив, сколько здесь было совместных моментов с Анхелем. Отсюда его увезли к Александру, когда убили Ясмин.

– Привет! – Тонкий детский голосок отвлек Софию от этих мыслей. Она подняла голову и увидела девочку, которую прекрасно знала, – Зару из десятого дома.

– Привет, – попыталась улыбнуться девушка, – хочешь мороженое? Здесь его много, а есть некому.

– Хочу, – кивнула та, глаза ее загорелись, а на лице появилась счастливая улыбка. – А можно привести брата?

– Конечно! – подмигнула София и направилась внутрь кафе. – И девчонок зови, здесь на всех хватит!

Мебель можно продать. Скатерти она заберет домой… Картины наверняка возьмет с собой Милош… София достала из морозильной камеры мороженое, думая об этом.

Она вышла к детям с полными руками мороженого, которое так любила есть, будучи беременной. Сейчас же избавлялась не столько от него, сколько от воспоминаний. А еще – радовала детей. Она провела рукой по черным волосам девочки и заправила выпавшую прядь за ухо.

– Приятного аппетита.

– Спасибо. – Зара передала мороженое брату и девочкам, а потом обняла Софию: – Ты будешь доброй мамой.

София печально улыбнулась, еле сдерживая слезы. Потом кивнула, будто соглашаясь. Зара еще ребенок, не понимает, что такого никогда не случится.

– Я постараюсь, – кивнула София.

Девочка разжала объятия и побежала к подругам, но резко остановилась и обернулась:

– Ой, я совсем забыла! – Она передала мороженое брату, а сама вернулась к Софии и протянула карты: – Тяни одну.

Но София не хотела ничего знать. С нее хватит!

– Давай обойдемся без гаданий…

– Тяни! – настаивала девочка, протягивая потрепанную колоду. – Только думай о хорошем.

Пришлось принять правила игры, чтобы не обидеть ребенка. Только в этот раз София решила не принимать так близко к сердцу все, что ей выпадет. Она вытащила карту и взглянула на нее, ожидая видеть цифру и знакомую масть, но увидела черно-белого шута.

– Кто это? – испугалась София и поднесла карту ближе, чтобы рассмотреть. На лице шута была зловещая улыбка, а в руках он держал нож.

– Джокер. – Голос девочки приобрел нотки заинтересованности. Видимо, она тоже не ожидала увидеть эту карту.

– Что он обозначает? – Хотя София боялась узнать ответ, но интерес взыграл. Судьбе было угодно потешаться над ее жизнью – иначе никак сказать нельзя.

– Эта карта непокорности и бунтарства. Джокер – самая сильная карта в колоде, которая бьет козырного туза.

– Бьет туза? – удивилась София, рассматривая карту и не выпуская ее из рук. – Джокер…

– Есть еще один Джокер, их два, – затараторила девочка и принялась рыться в колоде. – Ты вытащила черно-белого, он может бить туза пик. Кстати! В последний раз ты вытащила туза пик…

– Да, а какой второй Джокер?

– Черно-красный. Вот, смотри. – Девочка вытащила точно такого же Джокера, только в ином цвете, и передала его Софии. – Они оба борются против козырных тузов. И всегда побеждают. Поэтому твоя карта хорошая. Ну, я пошла, спасибо за мороженое.

Зара кинулась к брату, но затормозила и снова обернулась к Софии:

– Карты две! Не забудь это! И ты вытащила черно-белого. – Девочка замешкалась и добавила смущенно: – Мужчина, наверное.

А потом со смехом отвернулась и побежала к брату. А София сидела и держала в руках две странные карты, совсем не понимала, кто такой черно-белый Джокер, но уже точно зная, кто станет красным. На губах появилась зловещая улыбка.

Глава 3

София приставила дуло пистолета к затылку Александра. Оружие пришлось поискать: Анхель от нее все спрятал. Она пошла в дом Милоша и выкрала пистолет оттуда, пока брат разговаривал с бабушкой Гюли.

Теперь она целилась в Лазара и испытывала при этом удовольствие.

– София, – произнес тот, боясь обернуться. Он поднял руки на уровне груди. – Как тебе живется в статусе вдовы? Неожиданно вышло, быстро как-то. Я бы хотел полюбоваться на это, но видел лишь снимки из отчета пожарных. Тело твоего мужа обгорело до неузнаваемости, пришлось даже проводить генетическую экспертизу. Не без помощи полиции, конечно. И что получается?! Ромаль Бахти мертв! Я неделю праздновал эту смерть.

– Заткнись, ублюдок! – София заскрипела зубами и сильнее уперлась пистолетом Лазару в голову. Охранники, которые целились в Йона, напряглись, демонстрируя готовность действовать. – Будешь много говорить, пополнишь статистику полиции. Я не знаю, как это у тебя получилось, каким образом ты засунул взрывное устройство в машину моего мужа, но вину ты только что признал…

– София, тебе не идет быть с оружием в руках, хоть я тебя даже не вижу. Может, опустишь пистолет и поговорим как цивилизованные люди? Не будь одной из них, – он кивнул в сторону Йона и Михея.

– Пусть твои собаки уберут пистолеты, – скомандовала девушка и взглянула на мужчин в черных кожаных куртках. Но они ждали приказа Лазара, а тот не торопился его отдавать.

– Ромаль был уверен в том, что жить будет вечно, – произнес Александр. – Но его нет, и это факт. Мне не составило труда кинуть под машину взрывное устройство. Не стоило переходить мне дорогу. Кстати, сейчас это делаешь ты. А убить тебя, дочь моего друга, у меня не поднимется рука. По крайней мере, я дам тебе шанс. Возможно, ты умнее, чем твои цыгане.

Софии было больно слышать признание. Этот человек подкинул бомбу под машину Анхеля. Из-за него ее жизнь сломалась и больше никогда не станет прежней. Она бы выстрелила ему в голову… Прямо сейчас! Здесь! Но его охранники пустят ответные пули, и она станет следующей жертвой. Попасть на небо к Анхелю очень хотелось, но…

Она вспомнила карту Джокера с его зловещей улыбкой. Александр Зец заслуживает иной смерти, не ту, которую она может устроить сейчас. Его смерть станет особенной, мучительной… Но для начала София, подобно ему, жестоко ударит по самому дорогому.

София убрала пистолет, встала напротив Александра, и он наконец ее разглядел: рыжие распущенные волосы крупными кольцами ложились на грудь, которая была скрыта черной тканью водолазки. Длинная красная юбка напоминала, что теперь она цыганка. В одну тонкую прядь волос была вплетена красная лента. Именно ее девушка потянула за конец, а когда развязала, взглянула на Александра. Зеленый цвет ее глаз, доселе всегда теплый, теперь был холоднее льда.

Красная лента вдруг оказалась на уровне его глаз. София держала ее двумя пальцами, словно гипнотизируя. Александр сглотнул, но продолжил следить за маятником.

– Черный цвет – цвет траура и скорби, – произнесла она. – Красный – цвет мести.

Девушка засунула ленту в карман его пиджака и отошла назад. На ее лице заиграла ухмылка. София явно обезумела! Она сошла с ума, чего и следовало ожидать. Пока потрясенный Александр думал над ее словами, нащупывая в кармане атласную ткань, София встала рядом с Йоном и Михеем. Они переглянулись.

– Я вернусь, когда придешь в себя. – Александр кивнул своим людям. – Уходим. Пока в казино меняется власть, придется переждать. Но, надеюсь, женщина окажется умнее и не пойдет против такого влиятельного человека, как я.

Он попытался просверлить ее взглядом, но встретился со злобной усмешкой.

– Я вернусь, – повторил он и сел в машину.

Когда Александр уехал, София искренне улыбнулась и обняла Михея и Йона.

– Ну, дочка, ты под стать своему мужу.

– Эффектно получилось, гаджо, но Анхель бы не одобрил.

– Его больше нет. Есть я. Есть вы. Вместе что-нибудь придумаем. А теперь введите меня в курс дела, как работает это заведение.

– С радостью, – Михей улыбнулся. – Пойдем.

Йон был рад, Надо решать возникшие проблемы, и София начала это делать активно и бесстрашно. И за это он переживал не меньше.

– Но прежде чем мы туда войдем, – София остановилась у входа и обернулась к мужчинам, – я бы хотела попросить у вас прощения… – Она взглянула на Йона. – Прости, что свалила на тебя все заведения. Спасибо, что вы оба держите оборону до самого конца.

– Цыгане ушли из казино, гаджо, – напомнил Йон. – Поговорим об этом внутри.

Софии пришлось сидеть в кабине своего мужа и изучать бумаги, которые она не раз видела у него в руках. Бухгалтерские отчеты были написаны еще рукой Анхеля. Последняя запись была сделана в день его смерти…

София сглотнула. Сердце снова часто забилось, но она закрыла глаза и попыталась делать медленные и глубокие вдохи и выдохи. Так учил ее доктор Драшкович. И пусть это мало помогало, зато хоть как-то отвлекало. София закрыла глаза и вновь увидела лицо своего мужа… Угольно-черные волосы, смуглая кожа, рассеченная шрамом бровь… Сейчас бы коснулась ее губами… Вместо этого она пальцами сломала карандаш, который держала в руке. От хруста пришла в себя и вскочила с дивана:

– Сейф!

Она вылетела из кабинки, чуть не сбив с ног Йона.

– Ты смотрел сейф?

– Это не мой сейф. По закону он твой, открывай сама.

София нахмурилась в недоумении:

– Ты цыган или кто? Вы мошенники и воры! Можно же было посмотреть, что Анхель прятал в нем!

– Я верил, что ты придешь в себя и посмотришь сама.

– Тогда пошли! – Она кивнула в сторону лестницы, ведущей вниз, а потом обратилась к Михею: – И ты тоже. Я хочу, чтобы вы оба были свидетелями.

Они спустились вниз и оказались в прохладном помещении, пропитанном запахом сырости. Горел приглушенный свет, но нужды в нем не было – София и так помнила путь. А ведь она была здесь всего лишь раз, и то давно. Но этот день случился будто вчера! Сюда они спускались с Анхелем за бутылкой вина на помолвку Милоша и Ясмин.

Обычное помещение с низкими потолками вызвало много воспоминаний, но София уверенно прошла вперед, отворила скрипучую дверь и оказалась возле стеллажа, в котором хранились бутылки с вином. Она схватилась за полки и потянула на себя. Йон помог: самой отодвинуть тяжелую конструкцию у нее не хватило бы сил. Стеллаж поддался, отъехал в сторону. Открылся вид на стену. София прекрасно помнила, что дверь у сейфа выглядела как кирпичная кладка, а рядом – панель для введения кода. Рука замерла…

Она не знает код! Они с Анхелем никогда это не обсуждали! От домашнего сейфа код был известен, а здесь… София решила попробовать тот, который всегда набирала дома, но он не подошел.

– Ты знаешь код? – обернулась она к Йону.

– Дата основания этого заведения, – произнес он и уверенно набрал цифры, но система оповестила об очередной ошибке. – Как это понимать?

Все трое переглянулись, Михей пожал плечами:

– Я знаю лишь этот код… Может, Анхель его поменял?

– Зачем? – занервничала София. – Получается, он поменял и ничего не сказал? Но это как-то не совсем правильно – вы ведь не последние люди в «Обсидиане».

– Не знаю, – задумался Йон. – Может, он не хотел, чтобы мы знали, что там?

София пробовала разные комбинации цифр. Как девушке, его жене, на ум приходили лишь даты, связанные с Анхелем: дата первой встречи, их свадьбы, дни рождения сестер, самой Софии, Анхеля… Но каждый раз сигнал выдавал ошибку.

– Черт! – выругалась София, и набор продолжил Йон. Он просто набирал цифры, которые могли бы быть кодом. София не понимала логики, молча ждала. Все безрезультатно.

– Может, номер его машины? – Предложил Михей. Йон ввел, но тщетно – не то.

Они отчаялись, плечи у Софии поникли. Йон хотел было выломать дверь, хотя это было бесполезным занятием.

– Что там такого? Когда он мог его изменить? – Софии от разочарования хотелось ударить кулаком по панели. – Я так и знала, что Анхель и здесь сделал пакость!

– Он не мог! – начал защищать друга Йон, но София так оскалилась, что тот замолчал.

– Подождите, – встрял Михей, – есть еще одна дата, которую мы не проверили. И она известна всем нам – дата его смерти.

София улыбнулась, а потом засмеялась: безумнее идеи не придумаешь! Но Михей никого не стал слушать, ввел цифры, и дверь как по щелчку пальцев открылась.

Все замолчали, а потом переглянулись.

– Да ладно! – не поверил Йон. – День его смерти?

– Он изменил код в тот роковой день, – рассуждал Михей. – Зачем? Может, предчувствие?

– Глупо как-то, – буркнул Йон. – Если он предчувствовал свою смерть, то какого черта делать такую гадость и менять код на сейфе, когда код был одним и тем же долгое время? К тому же оставлять жену без денег.

Только София молчала: она решила подумать позже, что это все значит. Сейчас ее гораздо больше интересовало, что Анхель спрятал в сейф. Девушка просунула в него руку, и первым, что она достала оттуда, был браслет из обсидиана, который она подарила мужу. В последнее время Анхель носил его чаще обычного. А вот в последний день… Воспоминание не приходило – не обратила внимания.

– Столько шумихи из-за браслета? – не понял Йон, и София засунула руку обратно в сейф. Она нащупала деньги, которые лежали пачками одна на другой. Вытащив их, попыталась прикинуть количество. Столько денег она не видела уже давно! София передавала пачки Йону, но он уже не мог их держать и пришлось совать Михею.

– На эти деньги можно было бы купить самого Лазара, – усмехнулся Йон и получил немой укор от Михея.

– Найди мы их раньше, откупились бы от него. И наши люди не ушли, потому что платили бы им зарплату.

– Точно! Может, еще вернем их?

– Хватит! – рявкнула София. – У него были не только люди, но и семья. Надо содержать бабушку Гюли и Розу, к тому же там наверняка и ваша часть.

– Это все твое, дочка, – откашлялся Михей, – нашего тут ничего нет.

Последними девушка вытащила бумаги. Держа их в руке, хотела было передать Йону, но задумалась. Что могло лежать в сейфе? Что в них? Правильнее было подняться со всем этим добром наверх и просмотреть документы внимательно на свету. Возможно, это договоры на оборудование, счета – все, что связано с заведением. Тогда их действительно лучше изучить при нормальном освещении.

Так они и сделали – вернулись в зал. И, сев за стол, сначала подсчитали деньги.

– У Анхеля было так много денег? – удивилась София. – Странно, что они лежали не в семейном сейфе. Значит, это деньги казино.

– Но вас же он не мог оставить без динара, – подметил Михей и взял бумаги. – Ты не против, если я посмотрю?

София мотнула головой: ей пока было не до бумаг. Она держала в руках то, что было дороже любых денег, – браслет из обсидиана. Почему муж положил его в рабочий сейф, когда такие вещи обычно хранились дома?

– Подождите! – воскликнул Михей, держа листок бумаги в руках. Он даже привстал, и все замерли, не ожидая такой реакции. – Знаете, что это? Это завещание!

Йон и София переглянулись и снова посмотрели на Михея. Руки мужчины слегка дрожали, слезы стояли в глазах. София отвела взгляд и задышала чаще. Почему ее муж думал о смерти? С другой стороны, в этом не было ничего странного: он жил опасной жизнью. Ежедневно ходил по лезвию ножа. И всегда думал о благополучии своей семьи.

– Читай, – попросил Йон и взглянул на Софию. – Ты не против? По крайней мере, мы все сейчас точно узнаем, чего хотел Анхель.

– Я полностью согласна, – прошептала она.

Михей начал зачитывать первые предложения – сухое юридическое вступление. А потом перешел к основному и более интересному месту: «…завещаю: игровое заведение «Обсидиан» и бар «Цеппелин» в равных частях передать под управление Йона и Михея…»

София встрепенулась. Мужчины сначала переглянулись между собой, а потом взглянули на нее.

– Что? – не поняла она.

– Это какая-то ошибка! – Йон выхватил из рук Михея листок и принялся читать. Но ошибки не было: Анхель и правда передал им казино и бар, хотя по всем законам должен был оставить заведения жене…

– Он что, был пьян? – спросила София. – В каком состоянии он это писал?

Девушка побледнела и схватилась за голову. Она жалела не себя – она не знала, на что содержать бабушку и Розу. Муж, который клялся ей в любви и верности, не оставил своей семье ни динара!

– Подождите. – Михей взял завещание. – Это не все!

И принялся читать дальше:

– Дальше речь идет о разделении прибыли от казино: мне и Йону по двадцать пять процентов каждому. Сюда входят траты на оборудование, зарплату персонала, иные расходы…

София нахмурилась. Это уже интересно: Анхель отдал казино друзьям и прибыль от него, равную пятидесяти процентам! Закралось нехорошее предчувствие, как Анхель распорядился остальными пятьюдесятью.

– …остальные пятьдесят процентов прошу переводить Златану…

– Кому? – Девушка вскрикнула, вскочила с дивана, выхватила завещание и уставилась на бумагу. – Прежде чем умереть, мой муж распрощался с рассудком! Он не мог так с нами поступить! Со своей бабушкой и сестрой… При чем здесь Златан?! Какое он имеет отношение к казино и бару?

София была так возмущена, что руки ее дрожали. Йон перехватил завещание и спокойно дочитал:

– Все просто: в случае смерти Анхеля Златан назначен вашим опекуном. Все деньги пойдут на ваши нужды, только перечислять их будем ему.

София села обратно на диван. Она была потрясена, сражена наповал! Вот это поворот! У нее не находилось слов – такое ощущение, что перед ней захлопнули клетку.

– Когда женщины остаются без мужчины, то лишаются и защиты, – рассудил Михей. – Со Златаном вы будете в безопасности. Думаю, Анхель поступил мудро. А мы с Йоном будем восстанавливать казино и «Цеппелин», половину дохода будем присылать Златану, а он передавать вам…

– Златану! – рявкнула София. – Я свободная женщина, живу в свободной стране и хочу жить так дальше. Не быть зависимой от кого-либо! Тем более от Златана. Это завещание явно написано в неадекватном состоянии! Дочитывайте, что там еще написал человек, который умудрился умереть и перепоручить свою семью другому!

– Гаджо, – прошептал Йон, – я понимаю твое негодование, но давай разберемся с меньшим, чтобы начать решать главное.

– Прошу. – София рукой указала на завещание, сделав вид, что успокоилась, но внутри у нее все кипело. Пожалуй, она вернется на кладбище и стукнет по могиле еще раз. И выскажет мужу все, что думает! Это же надо такое придумать: отдать свою семью чужому человеку!

– Наличные деньги, в размере пятисот тысяч евро, разделить следующим образом… – продолжил Михей, но замер, боясь продолжить. София отвела рассерженный взгляд в сторону, не желая слушать дальше, – однако сделать это все-таки пришлось. Михей продолжил: – Двести тысяч должны пойти на поддержание бизнеса и аванс людям. Сто тысяч передать Нико для развития онлайн-казино, прибыль от которого направлять моей жене Софии Бахти…

Последние слова ее порадовали. Ну наконец-то! Про нее не забыли!

– Между прочим, – произнес Йон, – самый большой доход нам приносило онлайн-казино. Но у нас возникла проблема. – Он вспомнил про обиду Нико и Тияны. – Обсудим это позже. Пусть Михей уже закончит с завещанием.

София молча перевела взгляд на Михея, и он продолжил:

– Сто тысяч передать Милошу на любые траты и сто тысяч оставить на свадьбу моей сестре Розе.

Все замолчали. София опустила голову и сглотнула ком, который подступил к горлу. Финал был очень эмоциональным. Анхель не обделил ее брата и подумал о празднике для своей сестры – мужчины копят на свадьбу всю жизнь. Анхель бы очень хотел, чтобы Роза вышла замуж достойно.

– Это еще не все. – Михей слегка понизил голос. – Последнее… Семья Бахти должна покинуть Нови-Сад в ближайшее время и обосноваться в Нови-Пазаре под присмотром Златана. Игнорирование этого пункта повлечет за собой удержание всех выплат и пожертвование всей суммы в пользу лабораторий «Зимбек» Александра Зеца…

Глава 4

– Я начинаю сомневаться в адекватности моего мужа, – монотонно прошептала София уже после того, как взорвалась и покричала. – Может, Александр Зец вколол ему какую-нибудь сыворотку?

Все трое сидели за столом и переваривали полученную информацию. Копия завещания оказалась и у Златана, которому Йон позвонил пять минут назад, чтобы убедиться в реальности происходящего. И тот уже ждал семью Бахти в Нови-Пазаре!

– Проклятье! – выругалась София, стерла слезу с щеки и стукнула кулаком по столу. – Я не поеду туда.

– Тогда придется перевести все деньги Лазару, – пожал плечами Михей. – Никто не хочет спонсировать лаборатории, поэтому придется выполнять прописанные условия.

– А кто это сделает? – поинтересовалась София. – Какой дурак отдаст все деньги Лазару? Ты? – Она взглянула на Йона, но в ответ получила немой укор. Перевела взгляд на Михея. – Или ты?

– Златан, – ответил он, – выполнит все, что попросил Анхель. Просьба цыгана – закон. Скорее всего, между ними была договоренность еще при жизни твоего мужа. В случае смерти одного из них опека над семьей переходит другому.

София зажмурилась. В голове не укладывается!

– Гаджо, под крылом Златана вы будете в безопасности. Александр не сунется в Нови-Пазар и не причинит вам вреда. Я так полагаю, что Анхель нам завещал править этим местом, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Он думал о твоей жизни без него.

София подняла на цыгана уставший взгляд, ощущая предательство. Анхель не дал ей свободу – захотел посадить ее в клетку.

Девушка резко поднялась с дивана и направилась к выходу уверенным шагом, распахнула дверь и оказалась на улице.

София обернулась и посмотрела на то самое место, где погиб Анхель. Она прекрасно помнила тот день и часто вспоминала последние слова мужа. Сейчас же они стерлись. Остались только тишина, злость и негодование.

– София! – К ней выбежал Михей. – Для твоего же блага поезжай в Нови-Пазар. Я очень тебя прошу, это самое правильное решение.

Она обернулась к нему, молча изучая, на ее губах появилась ухмылка. Но девушка промолчала, отвернулась и пошла к машине. Прежняя София мечтала бы о том, чтобы в машине была заложена бомба, – теперь она мечтала жить, чтобы бороться за право быть свободной и выполнить то, к чему они стремились столько времени: закрыть лабораторию. Тогда и платить будет некому.

На кладбище она не поехала. Не хотелось видеть даже могилу своего мужа. Он умер. Его больше нет.

Есть она.

Есть Милош.

Есть бабушка и Роза!

Как только София припарковала машину во дворе, увидела бегущего к ней брата. Он еще не знает, что ждет семейство Бахти. Но эта участь минует его, потому что брат не носит фамилию Бахти.

– София! Я попытался поговорить с бабушкой, – Милош остановился рядом с сестрой, – но она сказала, что мы обсудим это все вместе.

– Очень удачно: мне как раз надо кое-что вам рассказать. Зайди в дом, – пробубнила девушка и направилась к входу.

Милош был так воодушевлен, строя планы на будущее, что даже и не понял, что сестра злилась.

Они зашли в гостиную. Старушка сидела за столом. Она осунулась, постарела на десяток лет, похудела до неузнаваемости. От прежней бабушки Гюли остался только взгляд – очень проницательный.

Она перебирала зерно. Увидев вошедших, смахнула его в таз и отставила от себя подальше. Разговаривать она тоже стала мало. Корила себя за то, что не предугадала смертей внука и внучки.

– Плохие новости, – прошептала она под нос, – твое возмущение ворвалось в дом еще до того, как ты сюда зашла.

София прошла к столу и села напротив бабушки.

– Вы правы, – согласилась она, начиная закипать с новой силой. – Мы с Михеем и Йоном обнаружили очень любопытное завещание, оставленное вашим внуком.

Бабушка устремила уставший взгляд на невестку, а Милош от удивления сел рядом и приготовился внимательно слушать.

– Я не стану оглашать все нюансы, скажу одно: Анхель пожелал, чтобы мы переехали в Нови-Пазар к Златану. Он назначил Златана нашим опекуном, тот будет получать доход с нашего казино и бара. С нашего! Зачем ваш внук это сделал?

София закрыла лицо ладонями, готовая снова разреветься от безысходности…

– Я не хочу уходить в Нови-Пазар и принадлежать другому человеку! Я…

– Ты вышла замуж за цыгана, – спокойно напомнила бабушка, – овдовела. В этом доме остались одни женщины. Мой внук поступил верно: теперь о нас позаботятся, мы будем в безопасности.

София опустила руки и уставилась на старушку. В принципе, ожидаемо. Но она не намерена сдаваться!

– Я могу работать и зарабатывать, обеспечивать нас.

Бабушка мотнула головой:

– Дело не в работе. Ты не понимаешь?

София замолчала, ощущая на себе пристальный взгляд Милоша. Парень явно был в замешательстве от этой новости. Он никак не мог предположить, что сестра может оказаться в другой части Сербии.

Бабушка ждала ответа, но София не торопилась говорить, и ей пришлось объяснять самой:

– Мой внук так любил тебя, что позаботился о твоей безопасности. Златан станет крепостью от зла…

– Мне не нужна крепость. Я свободный человек! Не хочу зависеть от чужого мужчины, хочу работать и жить самостоятельно!

– Твое возмущение неуместно до тех пор, пока живо зло. Ты забыла, что несколько месяцев назад потеряла ребенка и чуть не умерла? Хочешь повторения? Не думаю, что тебе понравится.

София подалась вперед и прошептала:

– Какое повторение? Я бесплодная вдова! Повториться может только моя попытка умереть. Может, с третьего раза Господь смилостивится и это наконец произойдет?

– София! – Милош даже вздрогнул от ее слов. – Что ты такое говоришь?!

– Непокорная, – кивнула бабушка. – Из всех проблемных мой внук выбрал самую проблемную.

– Любовь не выбирают… Ваш внук знал, на ком женится. Но и я выходила замуж за Анхеля, чтобы жить здесь, в этом доме! – Она указала пальцем в потолок. – И хочу бороться за то, что принадлежит всем нам! За этот дом и эту землю!

– Что ты предлагаешь? – спросила бабушка. – Не ехать к Златану? Стать мишенью зла, которое рано или поздно придет сюда?

– Я хочу успеть сделать так, чтобы зло сюда не пришло. Я хочу мести и справедливости!

Бабушка облокотилась на спинку стула, внимательно изучая Софию. А потом произнесла:

– Месть – это новая война. Ты можешь выбрать спокойную жизнь… Но ведь не выберешь… Уже все решила. А что могу сделать я?

– Дело в том, что Анхель не оставил нам выбора. – София принялась объяснять насчет спонсирования лаборатории от прибыли казино и «Цеппелина». – Если мы не выполним его условие, Златан отдаст все деньги Александру. Но вы можете немного подыграть и…

София криво улыбнулась, уже предвкушая эту комедию.

– Дайте мне свободу, и я уничтожу убийцу вашего внука, доведу дело до конца и выполню мечту Анхеля – лаборатории Лазара больше не будет в этой стране. Цыганским детям больше ничего не будет угрожать. Цыгане смогут вздохнуть спокойно. Я сделаю все, чтобы люди перестали быть подопытными мышами. Но для этого мне нужны время и свобода.

Милош боялся вставить слово – он только переводил взгляд с сестры на бабушку и делал свои выводы. Выскажется потом, а пока послушает и подумает.

Бабушка пожала плечами, уже ничего не понимая:

– Ты хочешь, чтобы я пошла против желания своего внука? Он хотел, чтобы ты продолжила жить в безопасности.

– Вы думаете, я смогу спокойно жить? – София повторила жест.

Бабушка замолчала, явно думая, как лучше поступить. И пока она размышляла, в разговор вмешался Милош:

– Ты думаешь, что я позволю тебе вершить правосудие одной?

– Она не будет одна, – тут же вставила старушка и кивнула Софии. – Хорошо, я согласна, но только потому, что надо поставить финальную точку, иначе ты не сможешь жить спокойно. Но… будет сложно.

София улыбнулась, предвкушая победу.

– Она будет не одна, – уверенно повторил Милош слова бабушки, – потому что с ней буду я. Я готов к мести…

– Нет, – бабушка Гюли махнула рукой, – мужчина возле нее будет опытным и очень сильным.

София несмело взглянула на брата, а потом перевела вопросительный взгляд на бабушку. Она сказала про мужчину? Это большая ошибка!

– За последний день я обозлилась на вашего внука больше, чем когда-либо. Он силой просит покинуть нас этот дом и деревню, уйти к Златану и жить с чужими людьми. Но больше всего я зла на Анхеля за то, что он посмел умереть… – Она опустила голову, произнося эти слова. София до сих пор не могла простить его за этот поступок. А потом набралась храбрости и взглянула на бабушку. – Но я никогда не предам память о моем муже и никогда не посмею полюбить другого мужчину. Возможно, возле меня будет сильный мужчина, но нас будут связывать сугубо деловые отношения.

Бабушка загадочно улыбнулась. София нахмурилась. Как бабушка вообще могла говорить о другом мужчине? Тело ее внука еще не успело остыть…

– Вы лучше скажите, что нам делать по поводу переезда к Златану. Как мне быть…

– Смотря какими будут твои последующие действия, – произнесла старушка. – У тебя уже есть план?

У Софии плана не было. Она еще не думала над этим. Столько всего навалилось, к тому же она только сейчас начала приходить в себя. А еще Милош решил уйти из деревни… Этот вопрос стоило поднять сейчас.

Она накрыла ладонью руку брата и обратилась к бабушке:

– Мой брат хочет вернуться в город. Вы же не станете препятствовать его решению?

– Только я хочу, чтобы вы знали, – перебил ее Милош, – я ухожу не для того, чтобы начать жить заново. Нет. Я хотел, чтобы вы с Розой ушли вместе со мной. Мы все станем жить в большом доме. Я буду работать, чтобы вы ни в чем не нуждались…

– Милый Лайош, – улыбнулась бабушка, вспомнив паренька, имя которого уже мало кто помнил. Хотя оно было дано ему в этом поселке, осталось в прошлом. – Ты всегда останешься для нас Лайошем. Твоя жизнь долгая, ты не должен тратить ее на цыганскую деревню. Впереди у тебя будет много всего: взлеты и падения, любовь и семья… Весь мир твой! А мы сделали то, что должны были: воспитали тебя, дали тебе любовь и семью.

– Бабушка, – Милош схватил ее руку и коснулся губами, – ты так говоришь, как будто прощаешься. Но ведь если я и уйду, то буду здесь частым гостем…

– Ты уйдешь в Нови-Сад, а мы будем в Нови-Пазаре. Наши дороги разойдутся. Но мы будем рады видеть тебя в гостях.

– Значит, ты действительно отказываешься переезжать со мной в большой дом?

– Анхель распорядился по-иному, – напомнила старушка, – но ты свободный человек и должен пользоваться этим. Я уверена, что мы еще встретимся.

– Моя Ясмин… – задумчиво прошептал он. – Она была похожа на тебя: такая же добрая и светлая. И я никогда не предам память о ней. Такая сильная любовь бывает раз в жизни.

Бабушка кивнула, словно соглашаясь. Но о чем она подумала в тот момент, никто не знал. Софии хотелось бы, чтобы ее брат нашел счастье и построил семью в городе. У него получится адаптироваться, она бы помогла, если бы… Если бы не бегство от Златана. Надо было что-то решать насчет этого.

– Прекрасно, что вы отпускаете моего брата в лучшую жизнь, – согласилась она. – Милош должен попробовать жить в том мире, где родился. Надо дать ему шанс. Но я переживаю… за Розу. Они как брат и сестра, расставание с Милошем может глубоко ранить ее…

София не знала, догадывается ли бабушка о чувствах ее внучки к этому парню. Но старушка такая проницательная, что наверняка уже знает.

– Я никуда не поеду! – раздался голос Розы. Она вошла в гостиную, и все с удивлением обернулись. София даже встала, неотрывно смотря на девушку.

– Роза… – пробубнил Милош и тоже поднялся с места.

Лишь бабушка Гюли сидела неподвижно. Она отвела взгляд, что-то прошептав на цыганском.

Волосы Розы снова были подстрижены выше плеч и окрашены в синий цвет. Вместо длинной юбки или платья на девушке были белый топ и голубые джинсы.

София испытала дежавю. Она уже видела это, только разница была существенная: раньше это было проблемой Анхеля, а теперь…

Теперь проблема была у нее.

– Роза, что это? – прошептала София. – Что с твоими волосами? Этот наряд…

– Анхеля нет, все изменилось. И я тоже, – гордо произнесла девушка, и только сейчас София увидела, что Роза нанесла макияж. Пусть неумело: глаза были подведены черным карандашом, а на губах сверкал блеск для губ, но получилось красиво. Косметику она взяла определенно у Ясмин.

Негодования, которое должно было вырваться у Софии, не было. Она понимала одну странную вещь – злости на Розу у нее нет. Как нет раздражения или желания кричать, как когда-то у Анхеля. Нет желания требовать смирения и подчинения. Но точно есть гордость за бойкий характер. София бы даже поаплодировала, но ситуация не позволяла. Лишь слегка улыбнулась, понимая, какое потрясение сейчас испытывает бабушка, которая отвернулась к окну. А может, она что-то увидела в жизни Розы? Хотя, как показывает практика, у внуков она ничего не видит.

– Раз в этой семье старшего мужчины больше нет, значит, мы, женщины, должны заботиться о себе сами, – твердо продолжила Роза и взглянула на Милоша. – Прости, но ты не должен тянуть на себе нашу семью. Твоя жизнь должна быть другой. Я поддерживаю твое желание уйти отсюда. Здесь у тебя нет будущего, а там, за пределами этого поселка, тебя ждет большое будущее и реализация. Если вы сейчас переживаете, как это воспримет бедная Роза, то нет смысла терзать себя такими мыслями. Роза будет только рада, если Милош покинет цыганский поселок. А что касается меня самой, – девушка взглянула на бабушку, и та наконец обернулась к ней, – я тоже хочу изменений в своей жизни. Хочу получить образование. Для начала пусть будет школа, но в будущем я хочу поступить в институт и получить профессию.

София сидела не шелохнувшись. Медленно перевела взгляд на бабушку, ожидая бурной реакции. Но та молчала. Плечи у бабушки, и без того щуплые, совсем поникли. Она опустила голову и тихо заплакала.

Душа Софии заплакала вместе с ней, сердце чуть не разорвалось. Анхеля нет… И все пошло кувырком.

– Бабушка! – Роза кинулась к ней и присела на корточки, заглядывая в глаза. – Любимая бабушка, я не брошу тебя! Я сделаю нас самостоятельными. Буду заботиться о тебе сама. И нам не надо просить помощи у Златана и уезжать в Нови-Пазар. Мы будем здесь вдвоем. Если они хотят уйти…

Милош встал со стула и провел по рыжим волосам. Он не ожидал такого. Не думал, что Роза пойдет против системы и всех правил.

Пока бабушка молчала, а Роза гладила ее руки, он набрался смелости, чтобы высказаться:

– Я могу забрать Розу с собой в город, можем жить в доме моих родителей. Оттуда легче доехать до школы, и, думаю, город ей подойдет. Обещаю, что позабочусь о ней как старший брат.

Роза удивилась, но виду не подала. Перевела взгляд на осунувшуюся бабушку, ожидая ее вердикта. Пока та молчала, в разговор встряла София:

– Получается, к Златану, никто, кроме бабушки, не хочет… И я сейчас не о деньгах, которые он должен будет отдать Александру. Я сейчас о том, что мы не можем оставить ее одну.

– Бабуля, – заплакала Роза, – прошу тебя, поехали с нами в Нови-Сад.

Девочка поцеловала руки старушки и положила голову ей на колени. Старые морщинистые пальцы коснулись синих волос Розы.

– Прошу тебя, – Милош присел с другой стороны, – подумай. На первое время деньги у нас есть… Да к черту этого Александра и его проклятую лабораторию… Пусть подавится деньгами. Мы будем жить в свое удовольствие, а не потому, что так правильно. Я тоже мужчина, пусть и не с фамилией Бахти. Но я вырос среди вас!

Бабушка вздохнула и перевела взгляд на Софию:

– Но мой внук хотел совсем другого. Он хотел нашей безопасности и стабильности! Как мы можем ослушаться его последней воли? Пусть она скажет, – старушка кивнула на Софию. – Пусть ее слово станет последним. Пойдет ли она поперек просьбы мужа?

На плечи Софии рухнула еще и эта тяжесть. Даже ноги подкосились. Отдавать деньги на спонсирование лаборатории она не хотела. Этот пункт завещания явно напоминал шантаж и был написан с уверенностью, что никто не осмелится ослушаться данного требования. Она даже увидела улыбку на лице Анхеля. Вот только он не учел одного: он забыл, на ком женился.

Он женился на женщине, которая никогда не подчинялась приказам, тем более когда дело касалось будущего родных. На своем будущем София поставила крест: она пройдет через ад, чтобы отомстить. Но прежде, чем уйти, должна убедиться, что с родными все в порядке. А еще он не учел, что ее голова в форс-мажорных обстоятельствах работает не на сто, а на целых двести процентов.

Стрелка на циферблате бежала, а в мыслях Софии рождался гениальный план. Ее губы медленно растянулись в подобие сардонической ухмылки. Девушка обернулась к семье, будучи готовой воплотить план в жизнь!

Глава 5

София вытащила телефон и нажала на номер Йона. Трубку поднял быстро, но она перебила его:

– Йон, нам надо как можно скорее продать «Обсидиан» и «Цеппелин»! Кому угодно и за любые деньги!

– Что ты такое говоришь, гаджо, – не понял Йон. – Мы же хотели их возродить…

– Все отменяется! Не будет казино – не будет денег, которые должны отдать Златану, а тот Александру. Нет казино и бара – нет проблем с полицией!

– Но на что ты будешь жить?

– За меня не переживай, денег на первое время хватит. А потом что-нибудь придумаем…

– С чего вдруг…

Но София, не дослушав последней фразы, уже отключилась. Взгляд у нее был задумчивый, брови нахмурены. Это рискованный, но необходимый шаг ради свободы.

– София, – произнесла бабушка, – ты лишаешь заработка не только Александра, но и всех цыган.

– Цыган больше нет. Они ушли, бросили Йона и Михея. На казино постоянно идут нападки. Доверьтесь мне, бабушка, я делаю все правильно. У меня есть кое-что, что приносит больше денег. – София вспомнила о Нико и онлайн-казино – ее личном, которое никто не отнимет. – Анхель не учел одного момента: я из любой ситуации найду выход. Даже из того лабиринта, в котором он нас запутал. Без денег мы не останемся, вы можете переезжать в дом наших родителей.

Роза завизжала и бросилась Милошу на шею. Он обнял ее так крепко, с такой теплотой и радостью, что для него самого это стало неожиданностью. Они оба засмеялись, как дети, которые радуются походу в парк аттракционов.

София улыбалась, наблюдая за ними, а потом перевела взгляд на бабушку. Та сидела поникшая, потупив взгляд на дрожащие морщинистые руки. София подошла к ней и обняла.

Все изменилось: люди, жизнь. Неизменной осталась только память о тех, кто однажды был важнее всего. Не изменилась и любовь к своим близким.

– Я обещаю, что вы ни в чем не будете нуждаться. Мы все будем рядом. А хотите, мы выделим комнаты Михею и Йону? Только у Йона семья, и он вряд ли захочет переезжать.

– Мой дом не в городе, – произнесла бабушка. – Вам, молодым, хочется учиться, получить специальность, найти работу. А что я? Разве я смогу жить в дорогом особняке посередине города, где кругом машины, дороги и бетонные стены? Мое место вдали от этого – там, где много зелени, тишина и покой. Если мой внук решил, что у Златана мне будет лучше, я доверяю его мнению. Я поеду туда и буду успокаивать себя тем, что однажды мы все соберемся в этом доме, за этим столом и будем завтракать по утрам кашей. А если такого не будет, значит, хотя бы помечтаю.

София присела на стул. Она больше не улыбалась. Милош и Роза тоже притихли. Все смотрели на бабушку, а та снова опустила взгляд и стала вытирать слезы с щек. Плечи старушки дрожали.

– Не могу поверить, что мой внук больше не с нами. Я не верю, что он так легко мог расстаться с жизнью, которую любил.

Это было больнее удара ножом в сердце. Любое воспоминание об Анхеле, сопровождаемое слезами и словами о том, что ему хотелось жить, лишали Софию воли, делали из нее тряпичную куклу. Она буквально теряла контроль и впадала в оцепенение. Теперь не стоит думать о прошлом, надо сконцентрироваться на настоящем. Наступили сложные времена, нельзя давать волю эмоциям. Маска, которую София на себя натянула, – маска сильной женщины – вдруг спала. В груди защемило с такой силой, что хотелось выть. Девушка сглотнула тяжелый ком, который душил, и вдруг выступили слезы. Анхель – ее слабое место, мысли о нем забирают все силы. Она не может обнять бабушку, утешить ее, потому что у нее не получится: разревется в голос, свалится в бездну и снова станет беспомощно лежать в своей комнате. Вернее, в их с Анхелем комнате.

– Бабушка, – первой опомнилась Роза, которая быстрее всех взяла себя в руки, – нам надо жить дальше. Думать о себе. Прошу тебя, не уезжай к Златану. Подумай о том, чтобы переехать в город. А может, ты хочешь остаться здесь? Я останусь с тобой в этом доме и, когда меня возьмут в школу, буду ездить в город с Софией. Но тебя не брошу.

Девушка уткнулась бабушке в шею, а Милош обошел стол и положил руку на плечо Софии.

– Ты оставайся здесь, – бабушка ненадолго пришла в себя, – с Софией. Михей и Йон за вами присмотрят. А я поеду к Златану, как и хотел мой внук.

– Ты уверена? – застыла Роза.

– Уверена. Я должна исполнить его волю.

* * *

Йон приехал в поселок почти сразу после Софии. Он подошел к дому Нико. Теперь, когда в завещании упоминались имя этого цыгана и работа онлайн-казино, надо было уговорить Нико остаться. Но Йон ужасно не хотел встречаться с Тияной. Да, он подло с ней поступил – Йон был с этим согласен, и это злило его со страшной силой.

Дверь ему открыл Нико, но, поняв, кто перед ним, попытался ее захлопнуть.

– Только поговорить! Просто послушай! – быстро вставил Йон.

– Ты женишься на моей сестре? – пробубнил Нико.

– Нет, – тут же ответил Йон, и дверь снова захлопнулась. – Это деловой разговор! Не личный! Ты же деловой человек?

Дверь открылась, и высунулась голова цыгана.

– Был до недавних пор, но теперь – нет. – И дверь снова закрылась.

Йон не умел уговаривать, предлагать. Это всегда делал Анхель. Пришлось перебороть себя.

– У меня на руках последняя просьба Анхеля. – Йон решил говорить прямо. – Он написал завещание, в котором просит тебя продолжать заниматься онлайн-казино. Это единственный источник дохода у Софии, пожалей ее. Она не виновата, что я не женился на Тияне! Ради Софии ты можешь хотя бы выслушать меня?

Дверь распахнулась, и Нико махнул рукой, чтобы Йон зашел. Понадобились еще пара минут, чтобы изложить детали и показать бумагу.

– Видишь, я к этому делу не имею отношения! Ты можешь злиться на меня, но гаджо ты помочь обязан. Она тебе плохого ничего не сделала, напротив, терпела тебя…

– Ну хватит! – заверещал Нико. – Я уже собрал вещи, мы с Тияной скоро уезжаем.

– Беги-беги, крыса, – начал заводиться Йон, но прикусил язык. – Я не это хотел сказать.

Нико открыл рот, уставился на парня, но быстро пришел в себя и схватил завещание.

– Проценты тебе тоже полагаются, как я понимаю. Выгоднее было бы остаться, – не унимался Йон, пока Нико изучал документ. Прочитав, вернул завещание и гордо произнес:

– Я подумаю.

Йон вышел во двор – дверь за ним с грохотом захлопнулась. Но он не обратил на это внимания, потому что увидел Тияну, снимавшую белье с веревки. Несколько секунд Йон не решался подойти, но ноги сами понесли к ней.

– Ты все еще злишься?

Девушка обернулась и замерла, прижимая рубашку к груди.

– Я не злюсь, что ты! Ты меня бросил. Пользовался мной, а сам думал о своей городской фифе! Она собиралась выйти замуж, и ты решил поступить ей назло. А тут подвернулась я!

– Все было не так, – начал оправдываться Йон. – Йована здесь ни при чем. Она не имеет никакого отношения к моему решению. Я и правда хотел на тебе жениться, но смерть лучшего друга на многое открыла глаза.

– И на что же?

– Я подумал, что одному мне лучше. По крайней мере, после моей смерти жена не сойдет с ума, потому что ее попросту не будет.

Тияна криво усмехнулась, сделав вид, что поверила. Да он сам себе не верил.

– Прости. Я же принес извинения. Давай останемся друзьями?

Девушка окинула его строгим взглядом и продолжила снимать белье с веревки. Йону ничего не оставалось, как уйти.

Мужчина шел по пыльной сельской дороге и чувствовал себя совершенно одиноким. Он уже не понимал, чего хочет от жизни. Ничего не хотелось. Шел бы так и шел, и, может, дорога привела бы его куда. Задумавшись о своем, он незаметно подошел к дому семьи Бахти.

Здесь царил траур. Это ощущалось по тишине, разлитой в воздухе. Раньше тут было полно народу: цыгане приходили и уходили, сменяя друг друга. Пели песни, громко разговаривали, всегда пахло едой. Теперь же пахло смертью.

– Йон? – на крыльце стояла София вся в черном, с очередной красной лентой в волосах, которую раздавала Ясмин в день свадьбы. Увидев девушку, Йон вспомнил их последний разговор. София позвонила и просила продать «Обсидиан». Что опять придумала эта сумасшедшая?

Значит, ноги его правильно привели: ему с Софией надо обсудить этот момент серьезно.

– Гаджо, я был у Нико, просил его остаться. Но он зол на меня…

– Если он не останется, найдем ему замену. Но этот источник дохода мы должны сохранить – деньги нам нужны.

– И поэтому ты хочешь продать бар и казино? Чтобы острее ощущалось отсутствие денег?

– Бар и так закрыт, а казино почти разорилось. Вырученные деньги разделите между собой: ты, Михей и бабушка Гюли. Нам с Милошем ничего не надо, мы справимся сами.

– Есть пара человек, которые хотели бы купить, но их пугают нападки Лазара. Мы продаем казино с «прицепом».

– Это ненадолго. Лазару казино не нужно, ему надо было унижать моего мужа, а теперь и нас.

Она была права. Но Йон не понимал такой спешки. К чему понадобилось срочно продавать казино?

София отвела его подальше от двери и рассказала первый этап своего плана.

– Кроме бабушки, к Златану никто не поедет. Если не будет казино, не будет и возможности отдавать деньги Лазару. Со временем мы бабушку оттуда заберем, да и, мне кажется, она сама надолго там не задержится. Могилы ее внука и внучки здесь, в этом поселке. Сейчас бабушка упрямится, ведь Анхель велел ей ехать, но позже одумается.

– Логично, – согласился Йон, чем удивил сам себя: он согласился с гаджо. – Но какие у тебя планы на жизнь? Александр оставит тебя в покое без «Обсидиана». Сейчас мы ему уже неинтересны: никто не переходит ему дорогу. В принципе, жить можно. Иногда мне кажется, что Анхель специально принес себя в жертву, чтобы мы жили спокойно.

София пожала плечами. Если предположение правдиво, то это отвратительно.

– Планы на жизнь? – задумчиво повторила она, будто сама себе. – Хочу отомстить за смерть мужа, стереть с лица земли чертову лабораторию, а вместе с ней и ее создателя. Я хочу, чтобы Александр перед смертью увидел крах своей империи.

– Анхель не смог, а ты сможешь?

– Рассерженная женщина – самый свирепый противник. Лучше не вставать на ее пути. Я смогу!

София слегка улыбнулась и пошла к дому, оставив Йона одного со своими мыслями и догадками.

На следующее утро приехал Златан с целой свитой цыган. Во двор заехали сразу три машины – еще две припарковались у дороги.

София смотрела на них через окно, пока Роза и Милош помогали бабушке собирать вещи. Не хотелось выходить на улицу и объяснять Златану свое решение. Она молилась, чтобы Йон нашел покупателя на казино и бар как можно скорее. По крайней мере, это станет хорошим поводом оставить ее в покое.

Бабушка вышла в гостиную. София обернулась к ней, и их взгляды встретились. На секунду Софии показалось, что она предает Анхеля, потому что бросает старушку…

– Все изменится, – грустно прошептала бабушка, – но одно останется прежним: ты одна из нас. Никогда не забывай об этом и береги себя!

София промолчала. Глаза увлажнились, но девушка собралась, не давая волю слезам.

С поникшим видом Роза, держа в руках большой узелок, набитый вещами старушки, шла следом. Она тоже грустила и наверняка думала о том, что предает бабушку. Лишь Милош выглядел уверенным, хотя и у него в груди щемило.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Златан.

– Ну и встреча! – заголосил он. – Где музыка? Где танцы?

– В аду, – злобно произнесла София за домочадцев. – Не время для музыки и танцев, не находишь?

Тот понял ошибку и тут же кивнул:

– Прошло два месяца, я думал, что вы уже отошли. Я ждал вас раньше, не беспокоил лишь потому, что понимал: вам надо дать время. Вы готовы? – Цыган обвел присутствующих взглядом и понял, что вещей собрано совсем мало. – Вы можете брать с собой все, что хотите: любые вещи, даже мебель, – мы все погрузим в автобус.

– Не стоит. – София выпрямила плечи. – С тобой уезжает бабушка, мы с Розой остаемся в поселке.

Златан уставился на нее, словно не понимал сказанного, даже слегка наклонил голову.

– Не понял. Хочешь сказать, что ослушаешься последней воли своего мужа?

– Да, – кивнула девушка. – Его больше нет, а мы живы и будем жить там, где нам лучше.

– Но… – Златан пришел в недоумение. – Анхель женился, явно не подумав: нельзя сербку сделать цыганкой…

– Говори, да не заговаривайся! – вмешалась бабушка. – Она хочет мести, и если того просит ее душа, надо дать шанс.

Златан переводил ошарашенный взгляд с одного на другого и остановил его на Розе:

– Ты едешь с нами!

– Никто не может заставить свободного человека делать то, что он не хочет! – громко и четко произнесла София, а Роза вжала голову в плечи.

– Раз вы такие непокорные, то это ваши проблемы, – заявил цыган. – Но я чту память об Анхеле и исполню его последнюю волю. Буду перечислять деньги тем, против кого он боролся. Может, это вас немного подстегнет подумать лучше?

В этот момент в дом забежал запыхавшийся Йон. Он протянул Софии бумаги, и та улыбнулась.

– Бинго! – воскликнула девушка. – Не сможешь. Потому что денег не будет! Нет больше ни «Цеппелина», ни «Обсидиана». Больше нет ничего, что приносило бы доход. А на бабушкины нужды я лучше сама буду присылать деньги.

В ее руках оказались бумаги, в которых говорилось, что казино и бар официально проданы. Все! Столько сил и трудов было вложено в них… Столько воспоминаний… «Цеппелин» она не забудет никогда – когда-то там все началось.

– Что? – рявкнул Златан и выхватил бумаги. Внимательно прочитав их, перевел обезумевший взгляд на Йона. – Что это?

– Я купил «Обсидиан», а Михей – «Цеппелин». Что тут непонятного? – спокойно вставил тот и забрал бумаги. – Теперь эти заведения принадлежат нам, мы являемся их полноправными хозяевами.

Губы Софии растянулись в широкой улыбке. Она не знала, как Йон все провернул, но это было гениально! И почему ей не пришла в голову эта идея?

– Вот деньги от продажи. – Йон достал две купюры и протянул Софии. – Может, хватит на пробирку для лаборатории.

Девушка рассмеялась и кивнула в сторону Златана:

– Отдай ему, это цена нашей свободы. Стоимостью в две купюры.

Йон так и сделал, но раздраженный Златан выхватил из рук Розы узелок и направился из дома.

– Господи! – завизжала София и кинулась в объятия Йона. – Ты гений!

Он подхватил ее на руки:

– Могу, когда дело касается близких. Но было сложно провернуть это без тебя как владелицы. Получается, я купил то, что принадлежит тебе по завещанию. Я был лишь управляющим, а теперь я полноправный владелец без права передачи выручки другому лицу.

– Ты купил «Обсидиан» за две купюры?

– Нет, конечно. – Йон достал сверток, который был весьма увесистым. – Лучше не спрашивай, где я взял деньги… Пришлось обратиться к Йоване и ее отцу. Он не хотел связываться с цыганами, но дочь его уговорила. Ты же знаешь Йовану, она заговорит любого. А эти деньги ваши, мы с Михеем будем восстанавливать казино и бар своими силами.

– А как можно было провернуть это без меня?

– Деньги, гаджо, за деньги можно купить все, даже юриста. Но, кажется, теперь я должен отцу Йованы очень много. И пока не выплачу долг, казино и бар будут находиться в его собственности. – Йон вытащил еще одну бумагу. – Вот. «Цеппелин» и «Обсидиан» наши, но не совсем. Станут, когда мы расплатимся.

София сунула деньги обратно Йону:

– Нет, забери и отдай их обратно. Вы с Михеем только что подарили мне свободу, а она дороже денег. Тем более у меня есть Нико…

– Нико нет, – помотал головой Йон. – Он уехал, бросил нас, не простил мне предательства.

Воцарилась тишина, каждый смотрел на сверток денег как на средство к выживанию. Но взять София его не могла, хотя умом понимала, что без средств будет сложно. Но ведь есть немного в ее комнате в сейфе, есть у Розы, у Милоша, которые оставил им Анхель. Там приличная сумма, на какое-то время хватит…

– Я вернулся, – вдруг с порога раздался задорный голос Нико. – Ненавижу предателей, но я вернулся. Жалко вас стало…

Все обернулись к двери. Цыган, как всегда несуразный, открыл рот и уставился на них, потом развел руки в стороны:

– Нико вернулся и готов приступить к онлайн-играм. Пора делать деньги.

Глава 6

На душе у Софии стало теплее. Такая поддержка доказывала одно: все эти люди – настоящие друзья. Они могут ругаться, обижаться на нее, но никогда не оставят в беде.

На пороге стоял Михей, он слегка поклонился и улыбнулся Софии. Она ответила тем же.

В этой комнате остались самые дорогие друг другу люди: бабушка, которая собралась ехать в Нови-Пазар, Роза, которая шла против цыганских правил и законов и хотела рискнуть всем, что имеет, чтобы начать жить по-другому. Милош, который всегда рядом и подставит твердое плечо. И здесь друзья, которые никогда не бросят.

– Вы идете? – прогремел голос Златана, и бабушка встала со стула.

Она направилась к выходу, оборачиваясь в сторону своей комнаты. Замешкавшись, тяжко вздохнула, а потом вышла во двор.

На улице было много людей, которые шумно разговаривали друг с другом, но когда семья Бахти вышла следом за бабушкой, внимание сосредоточилось на них. Все притихли.

Златан открыл заднюю дверь своего презентабельного «Ауди А-7», приглашая бабушку сесть на заднее сиденье.

Среди приехавших София узнала Януша. Того самого Януша, за которого Анхель чуть не выдал замуж Ясмин. Если бы это случилось, скорее всего, она сейчас была бы жива, потому что была бы в Нови-Пазаре.

Ясмин была бы жива, но несчастна. Интересно, знай она свою судьбу, что бы выбрала? Несколько месяцев счастья, но страшную смерть или жизнь до старости с нелюбимым человеком? Зная Ясмин, сомнений не было: она бы снова выбрала первый вариант.

Бабушка медленно ковыляла к машине, ее поддерживала Роза. И хотя София переживала за бабушку Гюли, она понимала, что так старушка будет в безопасности. Златан о ней позаботится. Сама София не была уверена, что сможет сделать это. И дело не в том, что она не сможет ухаживать за пожилой женщиной, в другом! Цель Софии – избавиться от всего, что ей дорого, и начать свою миссию по устранению тех, кто испортил им жизнь и убил ее мужа.

Пока София размышляла, бабушка остановилась возле машины и обернулась к Михею и Йону.

– Будьте всегда рядом с моими детьми. Станьте для них отцом и старшим братом.

Она дала напутствие каждому, и никто не смел ослушаться ее просьбы.

Коснувшись Милоша, бабушка притянула его ближе к себе:

– Береги Розу, стань ей опорой и поддержкой, но никогда не перечь ей. Она должна расправить крылья, а ты просто будь рядом, и это сделает тебя самым счастливым. Я вижу, как много вы улыбаетесь.

Милош кивнул и дотронулся до ладони бабушки губами:

– Я сделаю, как ты сказала. Не подведу.

Старушка улыбнулась и перевела взгляд на Софию. На ее губах заиграла легкая улыбка, и она коснулась пальцем лба девушки. Это теплое прикосновение вызвало у Софии желание плакать. Пришлось закрыть глаза – не хотелось выглядеть плаксивой девчонкой. Но это прощание…

Она лишалась еще одного важного человека в жизни. И, хотя это было сделано ради безопасности, сердце все равно болело от предстоящей разлуки.

– Будь сильной, – прошептала бабушка, и София распахнула глаза. – Это все, что я могу пожелать. Тебе предстоит еще столько пережить, что сила должна быть неиссякаемой. Будет больно, но ты должна быть готова ко всему. И в итоге жизнь наградит тебя самым важным. Я дам тебе совет: учись прощать. Не надо хранить обиду, она тянет вниз. А ты должна духовно освободиться. Только так ты обретешь в этом мире гармонию.

Пока София осмысливала слова, бабушка обнимала Розу. Она провела рукой по хрупкой спине девушки – ее плечи задрожали от рыданий.

– Не стоит лить слезы, внучка. Со мной все будет хорошо, я еду туда по велению Анхеля. Вы будете заняты своей жизнью, я буду вас только отвлекать…

– Нет! – крикнула Роза и получила пренебрежительный взгляд Златана. Тот был недоволен ее внешним видом. Скорее всего, еще и радовался, что она не едет с ним. Не будет позорить его клан. – Ты никогда не была лишней. Ты часть этого дома. Часть нас. Мы просим тебя еще раз подумать…

Роза заливалась слезами. Она упала на колени возле бабушки, потому что ноги ее уже не держали. София и Милош кинулись к ней, чтобы помочь встать:

– Не уезжай… – причитала она. – Не уезжай, бабушка…

Но бабушка Гюли лишь добро улыбнулась, подняла внучку, а потом крепко обняла:

– Мне там будет спокойнее. И тебе за меня тоже.

Последний поцелуй и объятия, родной запах дома и уюта – пришло время уезжать.

– Мы еще увидимся, – произнесла бабушка и села в машину.

Златан захлопнул за ней дверь, сел на водительское сиденье и нажал на педаль газа.

Когда машины тронулись, бабушка помахала им рукой через стекло. Это было грустное прощание, которое выжимало последние слезы.

– Стойте! – внезапно крикнула Роза и побежала за машиной. Она руками уперлась в стекло задней двери, и оно опустилось. – Нет! Я не оставлю тебя! Я поеду с тобой!

Машина резко остановилась, а Роза упала. И пока Златан открывал дверь, София кинулась к Розе, чтобы поднять ее с земли.

– Я поеду с бабушкой! Я ее не оставлю! Я никогда ее не оставлю!

– Да, да, милая. – София прижала ее к себе. Сердце разрывалось от этой картины. – Надо собрать твои вещи. Они тебе пригодятся!

Задняя дверь открылась, и Роза села к бабушке, крепко ее обняв. Ни о каких вещах речи уже не шло. Из окна высунулось довольное лицо Златана:

– Я уверен, что следующей будешь ты.

Машина поехала, и ошарашенная София пошла за ней следом, даже не чувствуя за своей спиной Милоша. Он тоже пребывал в шоке, шел и шептал имя Розы так тихо, что оно показалось шелестом ветра.

Одна за другой машины уезжали по грунтовой дороге в сторону города. Туда, откуда Нови-Сад выведет их в Нови-Пазар, где пролегающие горы будут составлять им компанию, а солнце греть сильнее. Туда, где их ждет новый дом. Туда, где они обретут покой и заботу.

София остановилась, наблюдая, как пыль от машин оседает на траву, растущую у дороги. И почувствовала себя, со своими принципами и местью, одинокой. Но кто сказал, что будет легко? Кто сказал, что не будет одиноко? И кто сказал, что это на всю жизнь?

София обернулась, смотря на потерянного Милоша, от которого не ожидала такой реакции. Взглянула на Йона и Михея, одиноко стоящих у забора. И внутри будто вспыхнула искра: теперь надо придумать план той самой мести и начинать действовать. Бабушка и Роза теперь в безопасности.

Девушка возвращалась к дому, полная решимости растерзать Александра за все горе, что он причинил ее семье, начиная с родителей и заканчивая побегом выживших.

Мужчины зашли за ней в дом, наблюдая, как она уверенно достала дорожную сумку и произнесла:

– Я соберу вещи Розы, надо будет кому-то из вас их отвезти.

– Я это сделаю, – тут же вставил Милош, чем ее озадачил.

– Ты не обязан это делать…

– Она моя сестра, – твердо ответил брат, ставя точку и прервав дальнейшее обсуждение. София не стала спорить, кивнула в согласии и направилась в комнату Розы. Она открыла шкаф, но думала совсем не о вещах – о себе.

И, пока вынимала одежду, представляла, как хорошо было бы однажды встретиться в этом доме всем вместе. Но этого не будет… Здесь, кроме нее, уже никого нет, и вряд ли они вернутся.

Тетради посыпались из шкафа – те самые, где Роза писала книгу. София тогда все прочитала. В памяти всплыло, как Роза сидела в комнате Анхеля и морально поддерживала ее, лежащую на кровати, рассказывала об Александре.

София застыла. Александр бил по самому больному месту, по самому ценному, что может потерять человек. По семье. И если София облегченно выдохнула после отъезда бабушки и Розы, потому что теперь они в безопасности, значит, и Александр в свое время сделал так же. Ее осенило. И почему София забыла о том разговоре?

У него двое детей, ведь так Роза говорила? Сын и дочь… И дочь находится в психушке. Может быть, она не столь больна и это для маскировки? А что с сыном? София не могла припомнить, но, кажется, Роза о нем тоже ничего не знала.

– Бинго! – Из рук девушки выпала тетрадь, а на губах заиграла злая усмешка. – Ублюдок! У тебя есть дети! Вот и ключ к твоей погибели!

Она схватила тетради, сунула их в сумку к вещам и выбежала из комнаты в гостиную. Мужчины резко вскочили со стульев, София подошла к брату и сунула ему сумку со словами:

– Мне надо срочно уехать! Собери вещи и отвези в Нови-Пазар. Или вышли курьером.

– Я сам отвезу, – тут же напомнил Милош, но София его уже не слышала – бежала к машине.

Сев в нее, София чуть не рассмеялась в голос: девушку переполняли эмоции. Мысли роем крутились в голове. Она не думала о семье Александра, когда была в горе, но теперь мысли о мести окрыляли. Ей, Софии, больше нечего терять. Воодушевленная, она поехала в город, в клинику, где ей могли помочь.

А дома Милош совсем поник. Он даже не слушал Михея, который пытался его приободрить. Мимо них прошла Шафранка на кухню.

– Можешь не готовить, дочка, – крикнул ей Михей, – здесь больше некого кормить. – Потом он обратился к Милошу: – Думаю, София покинет этот дом и вернется в город. Там ей будет привычней.

Но Милош не хотел ничего комментировать. Он уже не знал, надо ли ему уезжать. Если для Софии привычнее было в Нови-Саде, то для него город был чужим. Но в деревне уже мало возможностей, и он понимал, что надо двигаться дальше.

Милош дошел до комнаты Ясмин, открыл дверь, но не стал заходить внутрь. Обвел взглядом полупустую комнату, вспоминая счастливые дни, проведенные с любимой. Он забрал из этой комнаты почти все вещи, но сами стены будто хранили ее запах.

Милош беззвучно прикрыл дверь и заглянул в другую комнату – комнату Розы. Он всегда считал девушку странной, неулыбчивой, скрытной, одинокой, даже слегка сумасшедшей. Она выбрала комнату под стать характеру: маленькое пространство без окон, больше похожее на чулан для хранения домашней утвари, куда никогда не доходили лучи солнца. Не странный ли выбор?

Он вошел в комнату и остановился, понимая, что никогда здесь не был. Милош всегда избегал входить в эту комнату, как и саму Розу. Он полюбил ее сестру, улыбчивую и радостную Ясмин. Нежную и ласковую… А Роза словно цветок с шипами – полное соответствие имени.

Этот маленький чулан – ее мир, где девушка ощущала себя комфортно и непринужденно. Сейчас ее жизнь снова изменится, она пошла по велению разума, не оставила бабушку одну. Роза отказалась слушать свое сердце… Ведь могла остаться с ним, с Милошем.

Две сестры, и какие они разные! Обе любили его, но каждая выражала свою любовь по-своему. Интересно, что бы выбрала Ясмин? Уехала бы с бабушкой или осталась в неизвестности, но с надеждой на исполнение мечты?

Странно, но Милош чувствовал опустошение. Как будто снова потерял Ясмин. Только не смерть разлучила их, а разумный выбор.

Выйдя из комнаты и прикрыв дверь, он сел на стуле в гостиной и задумался. Конечно, он поедет в Нови-Пазар, чтобы посмотреть своими глазами, как устроились бабушка и Роза.

* * *

София влетела в клинику отца Йованы и быстро оказалась у стойки ресепшена. Как раз была смена Йованы.

Девушка при виде подруги оживилась и улыбнулась. Ей явно хотелось поговорить о сделке Йона с ее отцом, но София так быстро и серьезно начала говорить, что та пришла в недоумение.

– Ты можешь узнать для меня одну очень важную информацию? Ведь у тебя наверняка есть доступ к информационным системам других клиник города?

– Не совсем… У меня есть наша база. А что случилось?

– Мне надо найти одного человека! Возможно, она лечилась здесь, у вас.

– Хорошо, скажи фамилию и имя. – Йована приготовилась набирать данные, но София молчала, чем заслужила вопросительный взгляд подруги.

– Посмотри по фамилии Зец.

Удивления у Йованы прибавилось, но она быстро набрала знакомую фамилию. База ничего не выдала.

– Такие люди имеют личных врачей, которые приезжают к ним на дом. Они не снисходят до того, чтобы ехать сюда.

– Дьявол! – София стукнула кулаком по столу и плотно стиснула челюсти. Ну конечно, все гораздо запутаннее! Если Александр прячет дочь, то явно не будет светить свою фамилию. А София не знает ни имени, ни возраста девушки.

– Ты можешь объяснить, кого ты ищешь? Александр не лечится у нас, такие, как он, обычно имеют чертовски хорошее здоровье.

– Мне нужен другой человек… – София вытащила телефон и стала рыться в контактах. Найдя телефон Нико, нажала на вызов.

Она отошла в сторону и начала говорить сразу и по делу, как только Нико взял трубку:

– Мне очень нужна твоя помощь! Надо найти любую информацию о детях Александра Зеца! Его дочь находится в психушке – это все, что я знаю. Возможно, в интернете можно найти хоть что-то: имя, возраст…

И тут Софию осенило. Если он скрыл свою фамилию, то, скорее всего, дети носят фамилию матери!

– И фамилию жены Александра! Возможно, они где-то засветились вместе… Не знаю, интернет великая вещь, а ты гений! Гений может творить невероятное!

– У этого ублюдка есть жена и дети? Он маньяк! Как они живут с ним?

– Никак. Жена умерла, там мутная история. Кажется, ее убили. Дочь в психушке, а сын… Возможно, он пропал. А может, умер. Выясни это.

– Без проблем, сделаю, что смогу. – Нико отключился, а София перевела взгляд на Йовану. Та все слышала, и не было причины повторять.

– Пока мы ждем, – нашла выход Йована, – предлагаю выпить кофе. Заодно обсудим, на кого могут быть похожи дети Александра Зеца.

София согласилась, хотя была словно оголенный нерв. Девушке уже не терпелось всадить нож в спину убийцы ее мужа. Она дышала часто и тяжело.

– Ты думаешь, что, найдя его дочь или сына, ты сможешь вершить правосудие? – поинтересовалась Йована, когда они уже сидели в небольшом кафе при клинике.

– Мне хочется знать, почему он их прячет. И если это так, то они для него важны. А я уже думала, что Александр не способен на чувства. Оказалось, что даже самые отъявленные негодяи имеют слабые места. Он ударил по моим, я отвечу ему тем же.

Йована лишь вздохнула: хотела что-то сказать, но ее отвлек посетитель. Подруге пришлось уйти, а София гипнотизировала телефон взглядом, ожидая звонка Нико. Нервы были на пределе, она совсем забыла про кофе. Но ей что сейчас ни налей, все будет безвкусно.

Прошло полчаса, когда наконец зазвонил телефон Софии. Она тут же ответила:

– Да?! Ты что-нибудь нашел?

Привычный смешок Нико сейчас ее разозлил, но в то же время заинтриговал.

– Вся информация стерта, – ответил он. – Подчистили так, как будто в его жизни никого и не было.

– Черт! – выругалась София. Это был ее последний шанс. Хотя безысходных ситуаций не бывает – просто надо искать другой путь. Но время…

– Но твой Нико – гений! – воскликнул он, и София вскочила со стула, вся обратившись в слух. – Я нашел на одном сайте фотографию, на ней отражение женщины в зеркале, идущей рядом с Александром. Эта фотография была сделана семь лет назад для рекламы ресторана «La Vie», и ее не удалили лишь потому, что на ней нет ничего примечательного. Они такие глупые!

– Нико, – заволновалась София, – откуда ты знаешь, что это его жена?

– Потому что я увеличил изображение, придал ему качества и загрузил в интернет. Понадобилось, конечно, чуть больше времени, Александр явно все подтер, но кое-что осталось. Фотографии этой женщины есть на множестве сайтов, невозможно стереть их все. Выдало парочку то, что она тридцать лет назад работала врачом в клинической больнице, и то, что ее задушили в доме водителя.

– Как ее зовут?

– Люсинда Савич.

София выдохнула, закрыла глаза и улыбнулась. Она узнала фамилию дочери Александра Зеца. Поиски теперь пойдут быстрее.

Глава 7

– Есть какая-нибудь информация о ее детях? – последовал логичный вопрос от Софии, которого Нико явно ждал.

– Я еще посмотрю, но пока не нашел. Мне нужно время.

– Конечно, – кивнула девушка, хотя сгорала от нетерпения, – спасибо за важную информацию. Я думаю, что смогу найти дочь Александра, а потом и сына.

Завершив разговор, София пошла на выход из кафе, но наткнулась на Йовану.

– Посмотри в базе пациента по фамилии Савич.

София вся была в предвкушении. Она очень надеялась, что эта фамилия значится в списке. Йована села за компьютер и, набрав нужные данные, мотнула головой:

– Ничего нет, но это и неудивительно: наша клиника открылась недавно. Сколько лет детям Александра? Наверное, они нашего возраста?

Плечи Софии слегка поникли: как найти его дочь? В городе есть больница для душевнобольных. Возможно, она там? И еще один вариант пришел совсем неожиданно.

– Доктор Драшкович! – вскрикнула София. – Он психотерапевт с большим стажем! Может, он знает такую пациентку?

София буквально навалилась на стойку, за которой сидела Йована, но та лишь пожала плечами:

– Это знает только он. Доктор Драшкович работает в психиатрической больнице, там еще лежал отец Йона, помнишь?

Как же она не помнит? Пока переживала свои потери, отец Йона вошел в ремиссию с депрессией.

– Господи! – София приложила ладонь ко лбу. Если она прикинется, что ей снова плохо, может лечь в ту же больницу и найти нужную информацию. Но это рискованно, потому что выйти из психушки будет сложно. Нужен другой путь. – Доктор ведь не скажет мне ничего? А он сейчас здесь?

– Да, – кивнула Йована, – у него как раз должен был быть прием, но пациентка не пришла. Он свободен.

– Свободен, – повторила София, и ее губы растянулись в улыбке. – Ты можешь придумать причину, чтобы он к тебе спустился? Займи его чем-нибудь ровно через десять минут после того, как я зайду в лифт! – Девушка направилась к лифту, но обернулась: – Отвлеки его минут на пятнадцать!

Йована и рта не успела открыть, как София уже уехала на этаж, где принимал доктор. София оказалась возле его двери очень быстро, перевела дыхание и постучала. Доктор велел входить, она так и поступила: вошла с поникшим видом. При виде нее врач оживился, отложил в сторону бумаги и указал на кресло напротив своего стола. София плюхнулась в него и прикрыла глаза дрожащей рукой. Но переживала она сейчас из-за волнения. Девушка уже предвкушала, как осуществит задуманное, и от этого нервничала.

– София! – Он налил в стакан воды и протянул ей.

Рука Софии снова дрогнула, вода чуть не пролилась.

– Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Снова! Каждую ночь мне снится муж, он держит на руках нашу дочь и зовет меня к себе. Я больше так не могу! Таблетки, которые вы прописали мне для сна, не помогают. Может быть, их заменить?

Доктор Драшкович начал успокаивать девушку, но смысл слов София не улавливала. Она наблюдала, как доктор открыл ноутбук и стал что-то искать: скорее всего, ее историю болезни. Его отвлек звонок внутреннего телефона, и сердце Софии подпрыгнуло. Йована действовала по плану, волнение возросло до предела.

– Хорошо, – сказал он в трубку, – но это не может подождать? У меня пациент.

И посмотрел на Софию. Она, достав платок, приложила его к глазам, но при этом махнула рукой, показывая, что подождет.

– Хорошо, я подойду, раз это не терпит отлагательств.

Доктор положил трубку и обратился к Софии:

– Я отлучусь на пять минут, нужно срочно решить важные рабочие моменты. А вы пока примите это успокоительное. Вы очень напряжены. Подумайте о чем-нибудь приятном, о ярких моментах, которые вызывают у вас теплые воспоминания. А потом мы поговорим с вами о них. Я уверен, что таких в вашей жизни было много.

Он протянул ей таблетку и направился к выходу.

– Не торопитесь, доктор, – наигранно всхлипнула София, – мне понадобится время, чтобы припомнить их. Хорошего было много, но плохое все перечеркнуло.

– Я понимаю, но жду приятных рассказов, – кивнул он и вышел из кабинета.

София сразу убрала платок от лица и посмотрела на ноутбук. Доктор его не закрыл! Даже не подумал, что она может заглянуть в него!

София быстро поднялась и бросилась к рабочему месту доктора. Даже пароль вводить не понадобилось. Но сколько здесь документов! Куча папок, в которых можно ковыряться часами! А у нее есть лишь несколько минут. И нет под рукой флешки, на которую можно скинуть информацию. А значит… шанс на успех примерно один к тысяче. Надо попытаться им воспользоваться.

Она открывала желтые папки, Софию бросило в жар, сердце застучало сильнее. Никогда таким не занималась, даже во рту пересохло от тревоги. Отрывая папки, убеждалась в одном: ей и месяца не хватит все перелопатить! Устроившись в кресле, она, посматривая на дверь, продолжала искать. Нужна всего лишь одна фамилия – Савич, но в поле зрения такая не попадалась.

– Поиск! – прошептала она. – Конечно!

Она вбила в поиск фамилию, и на экране появилась папка. Савич Корнелия! Быстро кликнув по ней, София замешкалась и перевела взгляд на дверь. Сердце ускорило темп, кровь застучала в висках, но София вернулась к папке, в которой оказалось много файлов. Девушка наобум открыла последний. Глаза бегали по экрану монитора: «Депрессия, биполярное расстройство личности… переведена на лечение в стационар в психиатрическую больницу города Нови-Сад» и дата…

Шаги и голоса за дверью приближались, и девушки закрыла все вкладки. Она вскочила с кресла, и тут дверь распахнулась! София не успела пройти к своему месту… Стоя посередине кабинета, она свалилась в обморок…

Доктор Драшкович оказался рядом, а голос прокричал о помощи. София все прекрасно слышала и чувствовала, но выбора не было: надо было отвлечь доктора от того, что она поднялась со своего места. Это помогло: внимание врача сосредоточилось на ней. Прибежали медсестры, стали приводить Софию в чувства – она открыла глаза и обвела кабинет вопросительным взглядом.

– Что со мной? – простонала девушка.

– Вы упали в обморок, – произнес женский голос, – давление высокое, сердцебиение частое. Как вы себя чувствуете? Вы что-нибудь помните?

– София, зачем вы встали? У вас закружилась голова? – Обеспокоенный доктор стоял рядом.

Девушка поднялась с помощью медиков.

– Мне стало душно, – прошептала София, – я встала, чтобы выйти… А что было потом, не помню. Но мне уже лучше. Наверное, это от голода, я сегодня ничего не ела.

Понадобилось много времени, чтобы усадить ее в кресло, снова дать воды и лекарства. А мысли Софии были лишь о том, как пробраться в психушку, чтобы увидеть Корнелию. Корнелия! Корнелия Савич, возможно, дочь Александра Зеца! И она совсем близко. Судя по диагнозу, девушка и правда психически больна. А дата! Корнелия получила свой диагноз пять лет назад!

Спустя сорок минут София на ватных ногах вышла от доктора. Она сунула таблетку в карман, так ее не выпив. Доктор Драшкович пытался с ней поговорить, но девушка настояла на том, что ей надо просто выспаться и поесть. Получив новую партию таблеток, София спустилась на лифте на первый этаж, где взволнованная Йована уже поджидала ее:

– Ну как? Я слышала, ты упала в обморок, поэтому позвонила Йону, он довезет тебя до дома.

Это было лишним, но София перевела взгляд на мужчину-цыгана с длинными волосами, который шел к ней и явно был взволнован.

– Это была игра, – устало произнесла София, – но ты молодец, что участвовала в ней. А теперь мне нужен твой халат.

– Мой халат? – не поняла Йована.

– Игра продолжается, но уже в стенах другой больницы, – ответила подруга. – Просто дай мне халат.

Подойдя к девушкам, Йон понял, что с Софией все прекрасно. Если в ее голове рождаются безумные планы, то она здорова. Зря только приехал.

Получив от Йованы халат, София перекинула его через руку и обняла друзей:

– Вы у меня самые лучшие! Но мой вам совет: посмотрите друг другу в глаза и произнесите самые важные слова. Жизнь слишком коротка.

София ослабила объятия и направилась к выходу. Обернувшись, она увидела, что Йон и Йована неотрывно смотрят друг другу в глаза, словно завороженные.

– Ты хочешь что-то сказать? – наконец нарушила молчание Йована. – Я слушаю.

– Разве я хотел? – не понял тот, и девушка закатила глаза. Недовольно отвернувшись от него, пошла было на ресепшен, но Йон притянул ее за руку. Йована обернулась и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Не знаю, что сказать… Я не романтик и вообще не любитель говорить… Да и что говорить, только спасибо, что помогаешь всем нам. Помогла с казино и баром, сейчас Софии… Всегда помогала и ничего взамен не просила. Ты достойна лучшего мужчины, лучшей жизни, чем я… Чем я могу тебе предложить…

– Сколько слов! А сказал, что не умеешь говорить, – вставила она. – Да вы, цыгане, любого заговорите. И не надо за меня решать, чего я достойна, а чего – нет. Я как-нибудь сама решу, чего хочу.

– И чего ты хочешь?

Йована смущенно улыбнулась, схватила Йона за воротник рубашки, притянула к себе и поцеловала. Прямо посреди клиники на глазах у посетителей и персонала она целовалась с цыганом и впервые в жизни не испытывала при этом стыда! Напротив, ощущала гордость за то, что целуется с человеком, которого любит. Она любит! Как часто она думала об этом. Она любила того, кого не должна была любить и которого боялась любить, от которого бежала столько времени, но все равно оказалась рядом.

– Йована! – прогремел мужской голос, и влюбленные резко отпрянули друг от друга и обернулись. На них смотрел мужчина в пиджаке и галстуке – отец Йованы. – Что вы тут творите?!

Йон перевел дыхание, обнаруживая, что все это время за ними наблюдали. Одни улыбались, другие перешептывались, и только грозному отцу Йованы было не до шуток, он ждал ответа.

– Папа… – начала оправдываться девушка, но Йон притянул ее за руку к себе и вышел вперед.

– Кажется, нам всем надо поговорить, – спокойно произнес он, – но не здесь.

– Конечно, не здесь! – возмутился отец и указал на лифт. – В моем кабинете!

Все трое зашли в лифт.

* * *

София мчалась по городу в сторону «Цеппелина». Припарковав машину возле бара и забежав внутрь, оказалась в привычной обстановке. Не обращая внимания на отсутствие посетителей, на убранные столы и стулья, она навалилась на барную стойку, напугав Нико.

Он подключал компьютеры, которые вынес отсюда недавно. Вернул их – вернулся сам.

– Ты напугала меня! – Он уставился на Софию и протянул ей бейджик. – Я сделал, что ты просила. Подсмотрел в интернете и изменил имя, но не на твое. А зачем тебе в психбольницу?

– Навестить одного человека. – София схватила бейджик и прочитала свою должность – уборщица. – Я что, уборщица?

– Тебя сделать главврачом? – скривился Нико. – Тебе лучше оставаться незаметной.

– Логично! – кивнула она и быстро надела белый медицинский халат. – Отвернись!

Нико пригнулся за стойку, вновь зарывшись в компьютеры, а она стянула с себя длинную юбку и осталась в одном халате. Прекрасно!

– Ты узнал что-нибудь новое? – спросила она, и голова цыгана вновь показалась.

– Ты назвала мне имя Корнелия, но я ничего не нашел. А сейчас занят, ты же не хочешь остаться без денег?

Девушка кивнула ему на прощание и направилась из бара. Впереди ее ждала новая игра.

* * *

Запыхавшись, София забежала на территорию больницы и показала свой бейдж задремавшему охраннику:

– Я новенькая, у меня сегодня первый рабочий день, но я опоздала! Боже! – К счастью, он не стал смотреть списки, пропустил ее без проблем, а потом снова задремал.

София очутилась на зеленой территории, где по дорожкам возили душевнобольных на колясках. Она будто оказалась в фильме с участием ее самой в главной роли.

Некоторые пациенты молча сидели на скамейках, болтая ногами и смотря на голубое небо, или рассматривали медсестер. Было бы чудесно найти Корнелию среди них, но София не знала ее в лицо.

Девушка на несколько секунд пришла в замешательство, но, не придумав ничего лучше, кинулась в здание больницы.

Как только очутилась за дверью, в нос ударил неприятный запах немытых тел и лекарств.

– А ты кто? – перед ней предстала, уперев руки в бока, тучная женщина. Судя по белому халату, можно было предположить, что это медсестра. София перевела взгляд на зеленые стены, с которых местами отвалилась краска, и снова посмотрела на женщину:

– Я новая уборщица.

– Ну наконец-то! – воскликнула та. – Где ты шлялась все утро?

Женщина что-то заголосила и ушла, а потом вернулась с ведром и шваброй:

– Начальство набирает новых людей, но никто здесь не задерживается. Мы уже уборщиц в лицо не знаем: одни сменяют других так быстро, что они лишь мелькают перед глазами. А ты к нам надолго?

– Насовсем. – София схватила ведро и швабру. – С чего начинать?

– Весь второй этаж в твоем распоряжении, больных как раз вывели на прогулку. Но не все палаты свободны, некоторых, особо опасных, держат взаперти.

– Опасных? – удивилась София, не хотелось бы попасться в руки маньяка-расчленителя.

– Не преступников, – успокоила ее женщина. – Они могут сбежать, поэтому их запирают, вернее… На втором этаже есть одна пациентка, как по мне, тихая, как мышь. А ходят сплетни, что она уже пыталась сбежать несколько раз. Сейчас она неопасна: напичкана нейролептиками и смотрит в одну точку. Ключ висит при входе в палату.

София кивнула, сделав вид, что ее здесь все пугает, на самом деле ощущая лишь интерес. Интрига с запертой в палате пациенткой не давала думать о чем-либо другом. Было предчувствие, что эта пациентка и есть дочь Александра Зеца, которую он держит за семью замками. Даже собственному ребенку портит жизнь. София уже засомневалась, что Александр нормальный и заботливый отец. Заботливый не стал бы держать дочь взаперти в бесплатной больнице.

Поднявшись на второй этаж, девушка попала в полумрак. Вдалеке, прямо по коридору, за столом в одиночестве сидела медсестра. Голова ее слишком близко наклонилась к столу, и София поняла, что та спит. Персонала в этой больнице явно не хватало. София схватила ключи, висевшие у единственной закрытой палаты, желая быстрее увидеть ту, которая находится здесь словно в клетке.

Легко зайдя внутрь, София обнаружила девушку, сидящую на кровати и обхватившую руками колени. Незнакомка подняла на вошедшую испуганные большие глаза и замотала головой, а потом из ее глаз хлынули слезы.

Глава 8

– Я тебя не трону, – испугалась София. – Я только вымою пол.

Она отвернулась от девушки, продолжая слушать ее всхлипывания. Корнелия это или нет, но девушка была очень красива: с большими яркими зелено-карими глазами, аккуратным носиком и пухлыми губами. И даже подстриженные под мальчика волосы не портили ее внешности, скорее наоборот – подчеркивали благородство черт лица, красоту больших глаз, обрамленных густыми ресницами. София взглянула на девушку мельком, но успела заметить ее красоту. И поняла, что Александр – красивый мужчина, статный, харизматичный. Но из-за уродливости души София никогда не видела его достоинств, а эта девушка была на него похожа. Волос Александра уже коснулась седина, но в молодости они наверняка были жгуче-черные, как и у этой девушки.

София кинула в ведро половую тряпку и все же нашла в себе силы обернуться:

– Почему вы плачете?

Девушка тут же замолкла, но глаз не подняла. Ее поза не изменилась: она сидела на кровати сжавшись.

– Когда-то и я была такой, как ты, – прошептала она.

– Какой? Уборщицей? Вы работали уборщицей? – София прикинулась, что ничего не поняла, на самом деле поняла даже без комментариев – свободной. Она была свободной.

Наконец девушка взглянула на Софию и даже сделала попытку улыбнуться:

– Счастливой.

А вот это уже большое заблуждение! Но что бы ни говорила узница этой клетки, София примет любую игру: ей выгодно узнать девушку лучше.

Ведро и швабра остались позади, София подошла к кровати, улыбнулась незнакомке и протянула ей руку:

– София.

– Корнелия, – девушка не подала руки, лишь сильнее сжала ими колени, – я сумасшедшая, не подходи ко мне.

София убрала руку, но не отошла.

– Откуда ты знаешь, что я счастливая? У меня на лице написано? Счастливые люди не работают уборщицами в психушке.

– Счастливая, потому что свободная.

– А-а-а, это. Наверняка тебя лечат и однажды выпишут. Ты тоже будешь счастливой. Только вот…

– Только вот за пределами этой больницы можно нахлебаться горя. Ты это хотела сказать?

А Корнелия оказалась смышленой. Вроде мыслит здраво.

– Поэтому я уже не тороплюсь выйти отсюда, – закончила девушка. – Ничего хорошего меня там не ждет. – И кивнула на окно с решеткой.

Получилось это грустно. Софии на какое-то время стало ее жаль. В принципе, эта миниатюрная девушка на первый взгляд вызывала именно эти чувства.

– А семья? – Надо рыть глубже и выяснить хоть что-то о ее отце, брате, если он жив, и о том, как она здесь оказалась.

К счастью, Корнелия оказалась незамкнутой, хотя ее поза говорила об обратном. Может, она и напоминала сумасшедшую, но только внешне, – мысли у нее были вполне логичными.

– Семья, – грустно повторила девушка, продолжая всматриваться в окно, – у меня уже нет семьи.

– А родители?

Корнелия пожала плечами и вытерла с щеки слезу.

– Мамочка моя… – тихо прошептала она, и у Софии защемило в груди. Она вспомнила свою мать Катарину Андрич, вспомнила даже ее запах, как любила прижиматься к ее груди, обнимать. И что бы у ее матери ни было с Александром Зецем, она навсегда останется любимой мамочкой, по которой София будет скучать. – Ее нет. И никогда не будет.

Софии это было знакомо: и состояние после перенесенной травмы, и отчаяние, и страх за будущее.

София рискнула присесть на край кровати, и Корнелия сразу насторожилась.

– Не бойся, – прошептала София, коснувшись ее руки, – моей мамы тоже нет – ее убили. – Отчасти это был ход, чтобы разжалобить, войти в доверие, но также это был крик души. Она хотела поделиться болью с тем, кто пережил подобное. – Ее убили в нашем доме. Я вернулась с вечеринки и увидела, что вся гостиная залита кровью. Папу убили вместе с ней. Они умерли в один день.

Корнелия перевела удивленный взгляд на Софию, явно не ожидая таких откровений. А потом расслабилась и заговорила:

– Мой отец убил мою мать, нанял для этого человека. Он не признается, но я-то знаю.

– Поэтому ты здесь? Не смогла пережить потерю?

– Меня не спрашивали, привезли сюда и закрыли в этой камере. Поначалу я пыталась сбежать, но отец приставил к двери охрану. Они простояли здесь два года… Или дольше… Я не знаю, сколько точно. Как и не знаю, сколько здесь нахожусь и сколько мне лет…

– Сколько лет тебе было, когда твою маму убили?

– Двадцать пять. Кажется, двадцать пять…

Сейчас ей тридцать, судя по истории болезни, которую она подсмотрела у доктора Драшковича. Но Корнелия выглядела совсем юной, возможно, такой вид придавали ей короткая стрижка, полное отсутствие косметики и бледный цвет лица.

– Мне было пятнадцать. – София застыла, вспоминая то страшное время. – Моего брата похитили… цыгане. – Ее губ слегка коснулась теплая улыбка. Она подумала об Анхеле. С какой теплотой сейчас произнесла это слово. Цыгане подарили ей семью и любовь.

В горле снова образовался ком. Если она уже могла спокойно говорить о родителях, то новой болью стал муж. С трудом сдерживая слезы, София искала в себе силы, чтобы взять себя в руки и продолжить беседу. Ради Анхеля!

– Это страшно! Цыгане похищают детей…

– Они подарили ему жизнь, когда убийца хотел ее забрать. Мой брат жив и здоров. А у тебя есть братья или сестры?

Корнелия не торопилась отвечать. Было видно, что она заволновалась, растерялась. Ее взгляд забегал – она сглотнула и сильнее сжалась.

– Почему ты так напряжена? – София положила свою ладонь на руку девушки, смотрела пристально, боясь пропустить любую эмоцию. – Я много рассказываю о себе, да? Иногда хочется поделиться своими переживаниями с незнакомым человеком. Рассказать ему о своей жизни. Такие разговоры не напрягают никого, напротив, помогают лучше разобраться в себе.

– У меня тоже есть брат, – внезапно вставила Корнелия, – но у меня нет таких теплых воспоминаний, как у тебя. Мой брат… Они с отцом упекли меня сюда, а сами продолжают жить дальше.

– И даже не навещают тебя? – удивилась София, понимая, что проникается к этой девушке симпатией. Проще простого получить нож в спину от собственного отца, если этот отец – Александр Зец.

– Отец иногда приезжает, потому что живет в Нови-Саде, – Корнелия взглянула на Софию, – а брат – нет, он в Албании. Кажется, в Шкодере. Ради меня он точно сюда не приедет. В целом ему всегда было на меня плевать.

София замерла. Шкодер! Албания! Она сразу вспомнила, как они освобождали из плена цыганских детей, прятали их у Златана, вспомнила, что за эту свободу Ясмин поплатилась жизнью… Стало дурно. Вытерла лоб тыльной стороной руки, блуждая взглядом по просто обставленной палате. Возможно, она только что нашла того, кто поставляет Александру живой товар. Его сын! Конечно, это же логично. Торговля людьми – самое страшное деяние, и, чтобы быть уверенным в своей безопасности, такие дела можно поручить только проверенным, близким людям.

– Тебе нехорошо? – Корнелия обратилась к Софии, смотря на нее большими печальными глазами.

– Мне уже давно нехорошо, – прошептала та, – но давай не будем обо мне. Я и так уже достаточно сказала. Расскажи о себе, о брате. Чем он занимается?

Корнелия пожала плечами. Знала ли она о делах отца? Наверняка да, ведь он занимается этим достаточно давно.

– Он старший, любимец папы. Тот всегда хотел сыновей, а второй родилась я. Мой брат образован, но я всегда лучше училась, была успешней в науках, поступила в институт на факультет биоинженерии. А он… Никогда не понимала, чем занимается мой брат. Он бизнесмен, как мой отец. Пошел по его стопам, чтобы наслаждаться родительской любовью.

– А твой отец чем занимается? Какой у него бизнес?

Корнелия одарила Софию испуганным взглядом. Знает, но не хочет говорить.

– Просто бизнес, – наконец ответила она.

– Странно, – прошептала София и обвела взглядом палату, – у бизнесменов много денег, а ты сидишь тут, а не где-нибудь в частной клинике за городом или в Европе. Он тебя за что-то наказывает? – Именно такой вывод сделала София, другой версии не возникло.

Но Корнелия пожала плечами и еще сильнее обхватила колени руками. Она устала от разговоров и погрузилась в себя. И София поняла, что эта девушка – жертва. Точно такая же, как сама София или Анхель. Корнелия – жертва Александра Зеца.

Не хотелось бы снова приходить сюда, чтобы выяснять детали. Тем более она уже знает, что брат Корнелии в одной связке с отцом. Сама девушка вызывала лишь жалость и сочувствие. Причинять ей вред не хотелось, да и Александр не оценит, возможно, даже облегченно выдохнет.

– Убийцу твоих родителей нашли? – вдруг неожиданно задала вопрос Корнелия, и София вышла из задумчивости.

– Официально нет, но я знаю, кто это сделал. Он сознался.

Сказать или не сказать настоящее имя убийцы, чтобы увидеть реакцию Корнелии? Имя отца, возможно, заставит говорить ее больше? Или, напротив, промолчать? София замешкалась, не зная, как правильно поступить. Анхель бы знал! Цыгане – хорошие психологи, она уже столько раз в этом убеждалась. Ему понадобилось бы меньше времени, чтобы узнать больше информации, чем то, что ее брат находится в Албании.

– Имя этого человека… Александр Зец, – наконец рискнула она, внимательно следя за реакцией Корнелии.

И та пришла в шок! Распахнула и без того большущие глаза и уставилась на Софию.

– Не может быть, – прошептала она и побледнела еще больше, – это мой отец.

Она лишь созналась в том, о чем София уже знала, но пришлось удивиться, ведь играть надо правдоподобно.

– Он даже как отец никакой, – сделала вывод София. – Получается… он и твою мать убил?

Корнелия молча кивнула, пребывая в шоке. А через какое-то время подняла взгляд от рук, которые крепко сжимала, снова на Софию.

– Ты ведь здесь не просто так? Не уборщица? Зачем ты пришла сюда?

София отошла подальше от кровати: мало ли что придет в голову сумасшедшей. Хотя она не была похожа на ту, которая начнет защищать своего отца. Но София молчала, собираясь с мыслями.

– Хочешь мстить? Пришла убить меня? Начнешь с самого беззащитного? Но ты ошиблась, я неинтересна отцу. Если ты меня убьешь, то лишь облегчишь ему жизнь.

– Хотела, не спорю, – созналась София, – но теперь не хочу, ты права. Твой отец убил самого дорогого мне человека – моего мужа. Моя дочь лежит рядом с его могилой тоже благодаря изобретательности твоего отца. Он лишил меня всех…

– Почему? – воскликнула Корнелия, наконец отпустила свои колени и села прямо. – Что ты ему сделала?

– Это долгая история, и она связана с его, как ты говоришь, бизнесом – лабораторией и экспериментальными препаратами на цыганах. Ты что-нибудь слышала об этом?

Корнелия пребывала в шоке, часто моргала, явно пытаясь проанализировать сказанное.

– Да, – наконец кивнула она, – знаю. Я знаю многое о его лаборатории. И… она не одна.

А вот это уже интересно! София уселась на стул, предстоял долгий день, а ноги уже не держали. Не одна лаборатория! Ну конечно! Тот препарат, который должны были передать Александру и который перехватил Анхель и отдал на анализ Эмилии, являлся лишь первым компонентом. Александр должен был смешать его с другим. Сыворотку ввезли из Албании вместе с цыганами.

– В Албании… – задумчиво прошептала София, – твой брат занимается второй лабораторией?

Корнелия кивнула несколько раз, неотрывно смотря на гостью:

– Мой брат – Итан Савич, сын Александра Зеца, наследник всей его империи и владелец второй лаборатории «Арберия» в Шкодере, в Албании.

Это был долгий разговор двух девушек, судьбы которых в чем-то схожи. Корнелия рассказала о матери и о том, что знала о лаборатории отца, но главную информацию София получила еще раньше. Она узнала имя сына Александра.

– И ты мне сейчас так легко выдала информацию о брате и отце. Они же твоя родня!

– Для моей мамочки отец когда-то был смыслом жизни, она любила его, – уныло произнесла Корнелия, – но он ей постоянно изменял. Она нашла утешение в объятиях другого мужчины, и это стало фатальным для нее и для меня. Ты же знаешь, мой отец слишком влиятельный, ему все сходит с рук, но если ты добьешься справедливости, я лично скажу тебе за это спасибо!

Сирена, зазвучавшая в коридоре, отвлекла девушек от разговора. Корнелия испуганно запрыгнула с ногами на кровать и снова обхватила колени руками:

– Уходи быстрее! Сейчас приведут с прогулки пациентов, тебе станет сложнее выйти. Иди через пост медсестры и сверни направо, потом вниз – там выход на улицу из столовой.

София вскочила со стула. Некогда было думать об изменах Александра, ведь одна из них была с ее матерью Катариной Андрич. Но Корнелии не стоит об этом знать.

– И, пожалуйста, добейся справедливости, – жалобно попросила ее Корнелия. – Такие люди не должны жить.

– Я постараюсь, но буду действовать так, как они заслужили. Твой отец заслужил смерти, но я не знаю Итана.

– Мой брат – подобие Александра Зеца. Одно то, что он торгует людьми, переправляет их в Сербию для экспериментов, заставляет задуматься, какой это человек. Иди, а я буду за тебя молиться. Здесь больше нечего делать, кроме этого.

С первого этажа донесся шум: больных заводили в здание. И София, кивнув на прощание Корнелии, вышла из палаты и быстрым шагом направилась в другую сторону. Пройдя мимо пустующего поста медсестры свернула направо и спустилась вниз.

Свежий ветерок коснулся лица Софии, и девушка сделала глубокий вдох. Запах, который душил ее в больнице, все еще стоял в носу, – хотелось надышаться свежим воздухом.

Корнелия показала ей путь, которым когда-то наверняка пыталась сбежать сама. Беспрепятственно пройдя через калитку для работников столовой, София направилась к машине.

Она вытащила из кармана телефон и набрала Йона. Тот ответил не сразу и с явной неохотой. Наверняка оторвала его от общения с Йованой. Но у них впереди целая жизнь, а ее месть не терпит отлагательств!

– Достань мне оружие! – твердым голосом произнесла София. – Два пистолета, две винтовки и много патронов.

– Ты чего там задумала?

– Я уезжаю, оружие мне нужно через час. Успеешь?

– Успею, но куда и почему так быстро?

– Не хочу, чтобы вся моя ненависть прошла. Хотя мне иногда кажется, что с каждой минутой ее становится все больше. Увидимся дома через час.

София отключилась и открыла дверь машины, уверенная в том, что очень скоро ее ждет долгое путешествие в Албанию. Прямиком к Итану Савичу. И она очень надеялась, что Корнелия не подставит и не передаст брату, а того вскоре ждет большой сюрприз.

Глава 9

Сколько она пробудет в Албании, София не знала, поэтому принялась собирать необходимые вещи. Она кинула в сумку черный костюм, который остался здесь после захвата фур, но самое главное – деньги! Девушка залезла в сейф и вытащила все деньги, что там были. Сумма оказалось приличной, поэтому София разделила ее поровну: одну взяла себе, вторую отдала Милошу. Он все еще был здесь, в деревне.

Парень с волнением наблюдал за сестрой, задавал вопросы, но она была так занята, что игнорировала их.

– Отдай эти деньги бабушке, когда поедешь в Нови-Пазар. Не хочу, чтобы она и Роза в чем-то нуждались. И скажи, что мы будем заботиться о них, как это делал Анхель.

Милош кивнул, и тут в комнату влетел Михей:

– Дочка, что ты делаешь? Куда так спешно собралась? Зачем тебе оружие?

При слове «оружие» Милош напрягся и перевел на Софию испуганный взгляд.

– Я нашла того, кто поставляет Александру живой товар. У этого человека точно такая же лаборатория, они действуют сообща. Догадайтесь, кто это?

Она ждала ответа, но мужчины только переглянулись между собой.

– Сын Александра Зеца. Я убью этого гаденыша, разорю гнездо Лазара, сделаю ему так же больно, как он сделал мне, моему мужу и вам! – со злостью проговорила София и принялась дальше кидать вещи в сумку.

* * *

Звонок Софии застал Йона, когда он выходил из кабинета отца Йованы. Внутри этого кабинета причитаний было много, Йон наслушался достаточно, чтобы близко к ней не подходить. Но девушка упорно шла за ним и ворчала.

– Ничего удивительного, что твой отец против, – спокойно, без каких-либо эмоций произнес Йон, – я бы тоже не хотел с собой встречаться.

– Но я-то хочу! – завопила она и стукнула каблуком о столик с буклетами, который тут же откатился.

Йон обернулся:

– С каких пор?

– Я много думала…

Мужчина продолжил идти к лифту, ему не давали покоя мысли о странной просьбе Софии. Угораздило же Анхелю на ней жениться! Ужасно раздражала. Непоседлива до ужаса!

– Ты меня не слышишь? Зол? Раздражен?

– Я не люблю много говорить. – Йон зашел в лифт и нажал кнопку вызова на первый этаж. – Задам лишь один вопрос, и мне все сразу станет ясно: ты выйдешь за меня замуж?

Йована застыла, забыв, что тоже должна была зайти в лифт. Вопрос ее ошарашил. Она смотрела на Йона, не зная, что ответить.

– Все понятно, – прошептал мужчина, двери закрылись, и лифт поехал вниз. А она так и осталась стоять на месте.

Йон быстро вышел из клиники, нервно набирая номер Михея. Надо было срочно достать оружие.

– Найди мне два пистолета, две винтовки и много патронов. Нет, не для меня. Угадай, для кого.

Оружия почти не осталось, ведь они теперь не грабят фуры Александра и нет Амира, который мог бы его продать. Но пару пушек найти не проблема.

* * *

А теперь Михей стоял перед Софией и не знал, как ее остановить.

– Ты достал мне оружие? – быстро спросила она.

– Да, но…

Слов не находилось. А она продолжала уверенно кидать вещи в сумку, засунула туда же деньги, схватила ее и пошла на выход, но наткнулась на Йона, который уже успел приехать из клиники в поселок.

– Что за спешка? – спокойно спросил он, стоя в дверном проеме и не давая ей пройти. Милош выдохнул, обрадовавшись появлению цыгана: сейчас Йон разберется, все урегулирует и остепенит его сестру.

– Спешка – мое обычное состояние, – напомнила она и рукой попыталась отодвинуть Йона. – Уйди с дороги!

Но он не сдвинулся ни на миллиметр, напротив, сделал шаг вперед, заполнив собой комнату:

– А теперь ты сядешь и все спокойно мне расскажешь: куда и зачем едешь! Я не хочу быть твоей нянькой, не знаю, как с тобой уживался Анхель, но у меня терпения не так много, поэтому не тяни и говори.

София стиснула челюсти и прорычала, кинула сумку на пол и указала в сторону гостиной.

Она рассказала все: пересказала каждое слово Корнелии и раскрыла свои планы на ближайшее будущее. Пока София эмоционально пересказывала весь разговор, Йон сидел неподвижно и внимательно слушал. Сын Александра Зеца в Албании, имеющий вторую лабораторию, – отличный объект для уничтожения. Но не для хрупкой девушки, действующей в одиночку.

– Я поеду с тобой! – твердо произнес он и встал со стула.

– Я тоже. – Михей решил не отставать от друга.

– И я с вами. – Милош тоже встал. Он и не думал оставлять сестру одну в таком важном и опасном деле.

– Нет! Никто никуда не поедет! – заявила она. – Вы останетесь здесь и будете заниматься каждый своим делом: «Обсидианом», «Цеппелином» и поездкой в Нови-Пазар. У вас полно дел здесь! Сейчас важно защитить казино и бар от нападок Лазара. Отвлеките его, а мне предоставьте дело в Албании.

– Ты берешь оружие, – констатировал факт Йон. – Хочешь провезти его через две границы? Тебя арестуют, ты не успеешь пересечь ни одной.

– Я найду лазейку, – с уверенностью ответила София, – даже если мне придется идти пешком.

– Нет, – Йон схватил ручку и лист бумаги, лежащие на столе, и начал чертить схему, – я часто пересекал границу с Черногорией именно в этом месте. Это проселочная дорога, путь более длинный, но безопасный. По крайней мере, так было тогда. Пока ты едешь по Черногории, мы найдем безопасную дорогу в Албанию.

Цыган передал ей лист бумаги со схемой, но София не стала разглядывать ее сейчас – посмотрит потом. Девушка встала из-за стола, схватила сумку и направилась к входной двери. Она уходила легко, хотя прекрасно знала, что может не вернуться. Ей нечего было терять, и, в отличие от остальных, ее ничего не держало, а душа требовала возмездия. Если запереть ее в доме, это не сделает ее счастливой.

Йон пошел за ней, но Михей перехватил его и мотнул головой, давая понять, что нет смысла ей препятствовать. София двигалась в правильном направлении. Шла вперед и не сдавалась, потому что жизнь никогда не будет для нее прежней. Точно так же бы сделал Анхель – в этом никто не сомневался.

– София! – выкрикнул Милош и побежал за ней.

Девушка уже положила сумку в багажник белого «Астон Мартина», но взглянула на брата. Йон и Михей тоже вышли во двор. Уже никто не перечил и не мешал ей, все смотрели молча, но в то же время с большим уважением. Она отважная девушка – так сказал бы ее муж! И каждый из присутствующих был бы с этим согласен.

– Позаботься о бабушке и Розе, – София подошла к брату, – береги их, навещай чаще. Ключи от дома родителей я тебе отдала. Желаю успехов в поиске работы, цени себя.

Она протянула руки и обняла Милоша. Эти объятия, возможно, последние… Каждый из них понимал это.

– Обещай, что позовешь нас, если тебе понадобится помощь, – прошептал он. – Мы приедем в любое время суток, ты только позови…

София разорвала объятия и заглянула брату в глаза:

– Я никогда не пожертвую вашими жизнями ради своих принципов. Но обещаю, что буду звонить как можно чаще. Люблю тебя.

Он коснулся ее руки и поднес ладонь к губам. Поцеловал и крепко сжал, зажмурившись. Не хотел отпускать Софию, но ее не переубедить.

Михей и Йон в это время перекладывали оружие в багажник. Когда закончили, Йон коснулся багажника, чтобы закрыть его, но замер на пару секунд, прежде чем раздался характерный хлопок. На душе было неспокойно. Анхель бы не одобрил. Но выбора не было.

– Я спрятал оружие поглубже, – произнес он, – будь аккуратнее. Как только почувствуешь, что тебя преследует полиция, избавься от него.

– Я знаю, не беспокойся, – обнадежила София и впервые в жизни обняла Йона. – Берегите себя.

– Звони, и мы приедем по первому требованию, – произнес он.

Наступила очередь Михея. Глаза мужчины уже были красными. Возможно, он не мог себе простить, что оставляет Софию одну.

– Если ты поедешь через Нови-Пазар, это займет чуть больше времени, но там ты сможешь переночевать, – посоветовал он. – Уже поздно, ночевка нужна обязательно.

София улыбнулась этой заботе. Михей вел себя как отец, давал наставления, потому что она стала частью его семьи.

– Я не поеду через Нови-Пазар, переночую в Черногории, чтобы въехать в Албанию как можно раньше.

– И что ты будешь делать, когда окажешься на месте?

София пожала плечами:

– У меня девять часов в дороге и целая ночь. Будет время подумать. – Она обняла его. – Спасибо, Михей. Признаюсь, когда мы только познакомились, ты мне сразу понравился. В тот момент я и подумать не могла, что цыгане могут вызывать уважение.

София поцеловала мужчину в щеку, улыбнулась и открыла дверь машины. Села внутрь и обвела взглядом дом, который опустел и стал слишком большим. Даже без Анхеля она чувствовала себя здесь как родная. Вернется ли сюда? Или эта поездка станет последней в ее жизни? Несмотря ни на что, эти мысли не пугали, напротив, придавали сил не оглядываться назад, а действовать.

София завела машину, посмотрела еще раз на тех, кого оставляла, и выехала за ворота.

Она впервые ехала через границу, да еще с полным багажником оружия. Но там, в Албании, она не сможет его купить: чужая страна и чужие правила. Девушка молилась и верила, что ей удастся проехать через все границы без проблем.

Машина неслась по гладкой темной дороге вдоль полей, озер и высоких гор. Иногда казалось, что дорога ведет все выше и выше, к облакам – туда, где небо соединяется с землей.

Пейзажи, которые открывались за окном, зачаровывали. Иногда она притормаживала, чтобы полюбоваться. Волнения не было. Переживаний тоже.

София ехала в неизвестность, при этом успевая наслаждаться природой.

Возле желтого поля нога сама нажала на тормоз, и машина резко съехала на обочину.

София вышла, на ходу снимая черные очки. То, что она увидела, останется в ее памяти навсегда – поле подсолнухов! Ноги сами пошли к краю поля, а рука коснулась желтых лепестков на одном из них. Они напоминали ей минуты счастья с Анхелем, ангар, их бесконечную любовь.

– Мэ тут камам, – прошептала она. – Я люблю тебя очень сильно. Сильнее быть не может. И одной жизни нам будет мало… Ее и правда не хватило…

Девушка пошла дальше, пробираясь между подсолнухами.

– Встретимся в другой жизни…

София помнила эти слова. Она даже услышала его шепот: «В каждой». И остановилась, прислушиваясь к шелесту листьев на ветру.

Слезы снова наполнили глаза, ком в горле начал предательски душить. Подсолнухи в лучах уходящего солнца выглядели по-особенному ярко. И они были последними провожающими перед границей с Черногорией. Надо было откинуть эмоции, достать схему, которую начертил Йон, и собраться. Но поле не отпускало, и София села на землю, скрываясь в подсолнухах. Именно там она проводила солнце, и как только начало темнеть, побрела к машине.

Наступал волнительный момент: карта показывала, где надо проехать, чтобы не быть замеченной. Если это когда-то получилось у Йона и Анхеля, у нее-то тем более. Девушка верила в лучшее.

Вырулив с обочины на главную дорогу, София снова поехала прямо, обдумывая план. Для начала надо найти Итана. Наверняка настолько известную лабораторию знают все в городе, поэтому имя человека, который ее возглавляет, должно быть у людей на слуху.

София не знала албанский, но прекрасно владела английским. Он ей поможет преодолеть непонимание. Надо будет навести об Итане справки: круг общения, где бывает… В каких местах она может его встретить? Как влиться в круг его доверенных лиц, чтобы действовать с хитростью? Не будет же она стрелять посередине улицы.

Его надо узнать получше, подобраться ближе, чтобы нанести последний удар.

Пока София рассуждала, уже стемнело, и пришлось сбросить скорость.

Она подъезжала к границе медленно, держа в одной руке листок бумаги со схемой. Согласно рисунку, от главной дороги надо свернуть направо. Она уведет от таможенной зоны и предоставит новый безопасный путь. София так и сделала, а потом еще несколько километров ехала в полной темноте. Неровную дорогу освещали только фары. София остановила машину и схватила мобильный телефон, вспомнив, что ей надо позвонить Милошу. Наверняка брат переживает, но она за него волновалась не меньше, ведь он отправился в Нови-Пазар.

Но телефон оказался разряженным, а провод остался в сумке, которую она кинула в багажник. Не было желания выходить в темноте, поэтому девушка решила ехать дальше. Позвонит из отеля, в котором остановится в Черногории. Если, конечно, доберется в целости и сохранности.

Схема говорила свернуть налево через девяносто километров, и София увидела нужную развилку – тот самый путь, пролегающий через границу. Пришлось сделать музыку потише, чтобы полностью сконцентрироваться на дороге.

Машина заехала вглубь леса в полной темноте. Если бы она была пограничником, то не ходила бы здесь по ночам. Может быть, высшие силы специально отвлекли ее на поле с подсолнухами, чтобы она проскользнула через границу незамеченной?

Медленно пробираясь по лесу, София внимательно следила за дорогой, но пока не видела никаких вывесок. Как вообще выглядит граница?

И тут фары осветили первый пограничный столб – сербский. София нажала на тормоз и выключила их ради безопасности. Отлично, глазам надо привыкнуть к темноте.

На это понадобилось долгих пять минут. Девушка пожалела, что не взяла пистолет в салон. И хотя это было рискованно, оставаться без оружия было опаснее раз в пятьдесят.

Наконец машина плавно тронулась, София сглотнула и затаила дыхание. Она приближалась к первому столбу и, поравнявшись, взглянула в боковое окно. Столбы стояли в ряд – заканчивалась территория Сербии. Впереди, буквально через несколько метров, виднелись черногорские.

Машина продолжала ехать, и меньше чем через десять секунд София оказалась в Черногории. Девушка пересекла границу в сильном волнении. Хотелось прибавить газу, включить фары и уехать отсюда как можно скорее, но нельзя было привлекать к себе внимание.

Так София ехала еще с минуту. Было тяжело что-то разглядеть, поэтому она не выдержала и все-таки включила фары. Впереди только темнота и ветки деревьев.

Внезапно чья-то рука стукнула по машине…

Девушка вскрикнула и от страха затормозила. Она испугалась, что сбила человека. Появилась мысль, что это пограничник, но потом подумала, что, возможно, убийца ищет новую жертву. Хотелось надавить на газ, но с другой стороны за стеклом показался пистолет. А тот, кто его держал, постучал в лобовое стекло.

София слышала гул собственного сердца, которое забилось где-то в горле. Ее арестуют? Убьют? Оба варианта не радовали!

– Стой! – раздался строгий голос, и кто-то прислонился лицом к стеклу. София вздрогнула. За долю секунды она разглядела его: смуглый чернявый мужчина, но не в форме пограничника, очень напоминал бандита.

Глава 10

Можно было нажать на педаль газа и рвануть, но София не могла гнать машину в кромешной тьме, тем более дорога была незнакомая. А мужчина стучал о стекло:

– Выходи! Свои!

Со стороны пассажирского сиденья показалось еще одно лицо. Девушка снова ахнула, готовая быстрее уехать.

– Меня послал Йон! – услышала она знакомое имя и замерла.

Мужчины прекратили стучать и принялись что-то обсуждать. Откуда они знают Йона? София схватила было телефон, но вспомнила про севшую батарею. Она выругалась про себя. Надо было брать в салон пистолет! Какая она глупая и наивная, что не сделала этого. Но в ее машину Анхель однажды закинул биту. София потянулась назад и вытащила ее.

Мужчины продолжали что-то обсуждать между собой, а она надавила на газ и, чуть их не задев, проехала вперед, затем открыла дверь и вышла. Она действовала так грациозно, так быстро и неожиданно, что они ничего не поняли. София размахнулась битой со всей силы и зарычала:

– О каком Йоне речь? Подойдете ко мне, получите дубиной между ног!

Мужчины замерли. Темнота скрывала лица, но постепенно, по мере привыкания глаз, стали вырисовываться их черты.

– Миро дэвэл![1] Это точно жена Анхеля Бахти, – произнес один. – Йон предупреждал, что она вспыльчива и непредсказуема.

– Кто вы? – услыхав цыганские слова, спросила София. – И что вам надо?

– Пришли помочь тебе пройти границу, устроиться в гостинице, а ты машешь этой штукой!

София с недоверием опустила биту. Стоило ли им верить? Здесь, в темноте посреди леса, что в нескольких метрах от границы, эти мужчины жутко пугали.

– Кто сказал, что мне нужна помощь? – крикнула девушка громко, давая понять, что не намерена верить каждому. Снова подняла биту.

София наконец разглядела мужчин. Это были цыгане. Сербские или черногорские – неизвестно, но разве это важно? Они цыгане, а значит, живут где хотят.

– Йон позвонил, сказал, что через Черногорию поедет девушка. Мы должны тебя встретить и проводить до гостиницы, места здесь опасные. Странно, что он не сказал тебе об этом, – произнес самый старший мужчина, седина у которого виднелась на висках.

Второй был подросток, и при виде него рука Софии дрогнула. Не могла она направлять биту на ребенка. Пришлось снова ее опустить.

– Мой телефон разрядился, – произнесла девушка, а парень протянул ей свой, который снова ее ослепил. Она увидела высветившееся на экране имя Йона и услышала его голос.

– Почему я не могу до тебя дозвониться? – ругался цыган. – Доверься этим людям, они проводят тебя до гостиницы, а завтра пригонят новую машину. Ты так быстро уехала, что мне эта идея не сразу пришла в голову…

– Зачем мне другая машина? – удивилась София. – Моя на ходу.

– Ты туда покрасоваться приехала с сербскими номерами? Ты должна пересечь Албанию незаметно, иначе машину украдут в два счета. Если хочешь ходить пешком, можешь оставить свою.

– Ладно, – согласилась девушка, – хорошо. Ты лучше разбираешься в таких вещах.

Она отключила телефон и передала его парню. Что ж, Йону виднее, его забота все равно не помешает.

София следовала за машиной, которая освещала ей путь до самого города. Подъехав к гостинице, мужчина и парень распрощались с ней до утра. Йон и здесь постарался: забронировал скромный, но уютный номер. София так вымоталась, что хотелось побыстрее забраться в кровать и уснуть. Правда, сон не шел: мыслей в голове было слишком много. Она думала о том времени, когда окажется в Албании. Где и как будет искать некоего Итана? Куда пойдет? Для начала надо будет найти жилье. Вскоре она отключилась. Софии ничего не снилось.

Утром девушку уже поджидали цыгане, которые шумели так сильно, что регистратор на ресепшене недовольно кривилась. А когда поняла, что они ждут новую гостью, отношение и к Софии резко изменилось. Но та лишь улыбнулась, прекрасно представляя, что такое толпа цыган и какой от них шум. Значит, их и здесь не любят. А вот саму Софию этот гам уже не раздражал, – наоборот, будто оказалась дома.

Девушка вышла на улицу, и ее сразу ослепило солнце. Софию встречали несколько цыган, которые при виде нее замолчали.

– Твоя машина, – произнес один из них и указал на серо-голубой «Опель», которому на вид уже было лет тридцать.

– Эта? – удивилась София. – Но она же… ржавая!

– Такую точно никто не угонит. Йон сказал, что нужна неприметная. Лучше этой просто не бывает.

Мужчина передал ключи Софии, и она сжала их в ладони, до сих пор не веря в реальность странного поступка. Променять белый «Астон Мартин» на ржавый «Опель» – это сумасшествие.

– Мы поедем с тобой до границы, – произнес все тот же мужчина, – поможем пройти таможню, ведь ты везешь оружие, – сказав последние слова, он понизил голос. – А теперь его надо переложить. Твой белый красавец останется у нас, заберешь на обратном пути.

Если вернется! Возможно, она никогда больше не увидит свою красотку, а ведь это подарок Анхеля. В тот день она подарила ему свой – новость о беременности. Теперь нет ни ребенка, ни Анхеля, еще и машины лишили. Но спорить Софии даже не пришло в голову: она отдала свои ключи цыгану, и тут же началась возня с перекладыванием оружия.

По дороге до границы она была в предвкушении: пришла нервозность, и София беспрестанно стучала пальцами по рулю.

Цыгане сопровождали ее до самого пограничного пункта, где навстречу им вышел мужчина в форме и с погонами. Они обменялись парой фраз, пограничник посмотрел на старый «Опель», где сидела София, и махнул рукой, давая добро на въезд.

Вот так просто: без досмотра, без контроля, с полным багажником оружия. Она подумала об Анхеле. Он часто пересекал границы, эти люди наверняка его знали.

Не было возможности остановиться, чтобы поблагодарить, и она лишь кивнула цыганам с улыбкой. Те помахали на прощание, и София еще раз убедилась, насколько этот народ сплоченный.

Албания – страна с чарующей природой, большими зелеными деревьями и высокими горами. Это яркое солнце и синие озера, которые переливаются в его лучах.

Любуясь видами, София мчалась по черной дороге, находясь под впечатлением. Она не ожидала увидеть Албанию настолько красочной и яркой. Хотелось остановиться, выйти из машины, вдохнуть полной грудью горного воздуха. Просто перезагрузиться. Или нет! Лучше сначала поехать в Шкодер, снять жилье, а потом подумать обо всем остальном.

Шкодер оказался на удивление красивым городом, старинные здания которого растянулись по узким улочкам. В мусульманской стране повсюду были мечети, хотя люди ходили в европейской одежде. Очень необычно!

София встретила и католическую церковь – сразу, как только въехала в город.

И сами здания… Они не походили на восточные. Шкодер как будто был создан европейцами, и никаких завоевателей Османской империи здесь и в помине не было.

Домики с коричневыми крышами красовались на каждой улице. Трехэтажные, многоквартирные – они казались очень уютными. Вот бы снять в таком доме квартиру, ведь неизвестно, сколько она пробудет в этом городе. Гостиница выходит очень дорогим удовольствием.

София ехала по главной дороге города, все время озираясь на здания, архитектуру, и мысли витали где-то далеко, отвлекая ее от правил дорожного движения. Девушка потеряла бдительность… Вернула свой взгляд на дорогу, но было уже поздно. Вовремя не заметив красный сигнал светофора, наконец нажала на педаль тормоза, но поняла, что ее несет на белый представительский «Мерседес-Бенц», который выехал справа. София никогда не попадала в аварии, и сделать это в чужой стране стало самым обидным. А если еще вызовут полицию и начнут проверять багажник, то посадят пожизненно. Стало так страшно, что пара секунд растянулась в целые картины ее последующей жизни. Она уже начала придумывать, как станет оправдываться за наличие двух пистолетов и винтовок, но машина затормозила в нескольких сантиметрах от белого «Мерседеса». Софию повело вперед, и она ударилась грудью о руль. Если бы не ремень безопасности, то вылетела бы через лобовое стекло.

Быстро отстегнув ремень, она открыла дверь и нетвердой ногой ступила на землю.

– Идиотка! – прогремел мужской голос.

Это слово она точно услышала на сербском, хотя речь мужчины быстро перешла на незнакомый ей язык.

Он что-то причитал, а она наконец вышла из машины, подняла на него взгляд, встав напротив.

Молодой мужчина тут же замолчал, но глаз не отвел. Напротив, впился в нее взглядом, рассматривая, пока она делала то же самое… А внешность у этого человека была очень необычная. Крашенные в белый холодный цвет волосы делали его отличным от других. Черные брови сошлись на переносице, а зелено-карие глаза разительно выделялись на фоне белоснежной копны волос.

Пока она молча разглядывала его, сзади кто-то просигналил, и это вернуло Софию в реальность.

– Прошу прощения, – произнесла она на сербском, потом поняла, что ошиблась, и исправилась, перейдя на английский, – я задумалась, признаю свою ошибку. Я не задела вашу машину?

Она подошла к его машине, рассматривая дистанцию между «Мерседесом» и старым «Опелем». Слава богу, та была! Не хотелось бы влететь на крупную сумму денег. Да и полицию не стоит вызывать…

– Это я прошу прощения, – заговорил незнакомец на сербском, чем снова привлек ее внимание. – Я назвал вас идиоткой. А вы просто туристка… – Он улыбнулся, и эта улыбка оказалась очень приветливой. – Здесь, в Албании, девушки любят красить губы за рулем, разговаривать по телефону и отвлекаться на вывески магазинов, поэтому часто попадают в аварии. Забираю свои слова обратно, даже если вы красили губы.

Его взгляд опустился на ее губы, и Софии захотелось их прикрыть. Ее губы были только для ее мужа. Но если его нет, это не значит, что что-то изменилось. Надо было отвлечь хозяина «Мерседеса», и она точно знала чем:

– Вы очень хорошо владеете сербским. Жаль, что я чуть не въехала в вашу машину, но хорошо, что за рулем оказался тот, кто знает мой язык. Я не говорю по-албански. Сказать честно, я отвлеклась, любуясь зданиями.

– Значит, вам повезло: даже если бы вы въехали в мою машину и разбили ее полностью, я простил бы вам все. Вы не ушиблись?

Ей повезло! Он не вызовет полицию! София улыбнулась, желая быстрее разойтись по машинам и направиться каждый в свою сторону. Хотя, судя по тому, что чуть не столкнулись на перекрестке, ехали они в одну сторону.

– Со мной все в порядке, – улыбнулась она, – хоть машина и старая, ремни безопасности в рабочем состоянии. Я рада, что с вами тоже все отлично. А теперь мне пора.

София быстро вернулась к «Опелю» и села за руль. Но незнакомец не собирался уезжать, а снова подошел к ней:

– Так вы туристка?

– Да, – солгала она, – из Нови-Пазара.

– Да что вы! – удивился блондин. – Я был там много раз, но сам родился в Белграде.

– Я училась в Белграде. – София тут же расплылась в улыбке и потеряла бдительность. Но ведь многие учатся в Белграде, это все же столица! Однако не хотелось привлекать к себе внимание, говорить правду и проявлять эмоции. – Прекрасный город.

– Но лучше Нови-Сада города нет. Маленький, тихий и уютный. Бывали там?

Девушка застыла, понимая, что он будто специально делает акцент на этом городе. Она подняла глаза, уставившись на его лицо, подмечая, что незнакомец – очень красивый мужчина. Но отогнала все мысли прочь. Нет, судьба не настолько благосклонна, чтобы подсовывать ей при въезде в город того, кого она приехала убить. Ну нет! Это лишь фантазия и желание, чтобы так и было. Чтобы долго его не искать, потому что она понятия не имеет, где это делать.

– Нет, не бывала, – снова солгала София, – а вы, видимо, бывали, если утверждаете такое.

– Я там жил. Иногда возвращаюсь, но лишь на несколько недель в году. – Незнакомец опустил взгляд, когда говорил эти слова, а потом резко просиял: – Раз вы туристка и ничего здесь не знаете, позвольте мне вам показать Шкодер. Этот город даже интереснее Нови-Сада, здесь есть что посмотреть. Возможно, вы не просто так чуть не въехали в мою машину, – возможно, это знак.

Машины, которые хотели проехать, начали сигналить, и это отвлекло блондина от Софии. Она заторопилась, завела машину, давая понять, что готова ехать.

– Спасибо за предложение, но, боюсь, у меня совсем нет времени. Всего вам доброго!

У нее сложилось впечатление, что она предает Анхеля. Прошло всего несколько месяцев после его смерти, а ее уже обхаживают новые мужчины. Нет! Она замужем за цыганом! И никогда не разведется, даже несмотря на то, что ее мужа больше нет в живых. Как бы ни был красив этот мужчина, она любила и будет любить только Анхеля. Красивее Анхеля все равно нет… София усмехнулась, надавила на педаль газа и поехала вперед.

Анхель умел и любил делать ей комплименты, обладал умением говорить красиво. Она еще помнила, как впервые встретилась с ним у пристани, когда передавала деньги за «БМВ». Он сразу встретил ее коронным «бесстрашная девушка», от него веяло харизмой так сильно, что сразил ее наповал, еще проживая напротив ее особняка.

София уже отъехала от места встречи с блондином, но продолжала думать об Анхеле. Она улыбнулась и стерла слезу, которая вдруг появилась от воспоминаний. И от осознания, что никогда его губы больше не прошепчут ласково: «Прекрасная девушка». Никогда его пальцы не очертят ее лицо. И она никогда не проснется с ним рядом, слушая дыхание. Никогда… Она теперь одна.

Слезы заволокли глаза, они текли по щекам. Небезопасно. Вот так внезапно воспоминания врываются в жизнь и мучают. Пришлось припарковать машину в первом попавшемся лесном массиве – наверняка это городской парк.

Вытащила из бардачка салфетку и приложила ее к глазам. Слезы текли и текли, надо было их выплакать быстрее, чтобы начать думать разумно.

Интересно, такая реакция будет на всех мужчин?

Как только слезы высохли, София скомкала платок. Ну, раз она сюда приехала, надо выйти и прогуляться. Еще этот инцидент с белым «Мерседесом» изрядно попортил ей нервы.

Девушка прошла вглубь парка, вдыхая запах леса. Кроны больших деревьев скрывали солнце – здесь царили тень и сырость. На дороге ощущался жар от бетона, было душно.

Вдруг кто-то потянул ее за подол юбки и что-то произнес на албанском. София опустила голову и увидела маленькую девочку лет семи, на которой было надето выцветшее желто-зеленое платье, ноги были босые. Черные волосы девчушки сегодня точно никто не расчесывал. Девочка протянула Софии цветок, желая, чтобы она его купила. София присела и улыбнулась:

– Бахталэс, малышка. Мне цветок не нужен, а денежку я тебе дам. – София вынула купюру и сунула ребенку. – Ман кхарэн София[2]. София Бахти.

Девочка нахмурилась, разглядывая незнакомку, и неуверенно повторила имя Бахти, при этом ее лицо озарила улыбка.

– Тутэ гожо лаф[3].

– Наис. Сыр тут кхарэн?[4]

– Эва, – произнесла девочка, схватила Софию за руку и потянула за собой. Она не взяла купюру, потому что свои у своих же денег не просят.

Глава 11

Эва тянула Софию за собой, они шли по тропинке, которая вела через весь парк. При этом девочка что-то говорила на цыганском – София улавливала лишь отдельные слова: «семья», «дом». Анхель иногда специально переходил на цыганский – так учил ее отдельным словам и фразам. Месяцы, прожитые в одном доме с цыганами, не прошли даром. София улыбнулась: уже по этим двум словам она поняла, что девочка ведет ее к цыганам, в свою семью. Домой.

И оказалась права. За парком начиналось поле, на котором стояли фургоны. Везде были разбросаны вещи: кастрюли, ржавые тазики, обувь, игрушки. На веревках сушилось белье. Такой бардак в какой-то степени был знаком девушке, но все же в сербской деревне было аккуратнее.

Эва ослабила хватку, что-то сказала Софии и направилась к одной из кибиток. По пути им встречались цыгане, которые кидали на рыжеволосую девушку заинтересованные взгляды. Мужчины, коротко взглянув, молча возвращались к своим делам, а женщины смотрели вслед.

Наверное, в их глазах София выглядела странно: с виду не похожа на цыганку, но спокойна и уверенна. Еще и улыбалась.

Из фургона, в котором скрылась Эва, вышла молодая цыганка примерно такого же возраста, что и сама София. Девочка шла рядом с ней и указывала на гостью, при этом что-то говорила на своем языке.

Цыганка подошла ближе, окинула Софию взглядом и что-то пробормотала на албанском. София лишь мотнула головой, давая понять, что не понимает. Та махнула рукой и направилась в соседнюю кибитку, а через пару минут вышла с пышногрудой цыганкой средних лет. На женщине был надет фартук, с рук она стряхнула муку. Вторая цыганка обратилась к девушке на чистом сербском, и София улыбнулась:

– Моя внучка Эва привела тебя сюда и сказала своей матери, что тебе нужна помощь. – Женщина отступила на шаг и будто просканировала Софию взглядом. – Ты приехала из Сербии? На туристку не похожа, и от тебя веет сырой землей. Кого похоронила?

Девушка застыла, не ожидая такого точного попадания. Ей не особо хотелось откровенничать с чужими людьми, рассказывать о своей жизни, но в то же время было интересно, что женщина скажет дальше.

– Мужа, – ответила София, умолчав про еще двоих членов семьи. Но цыганка прищурилась, задумалась и указала на живот.

– Плохо все. Ты похоронила дитя, и здоровье не позволяет тебе больше их иметь.

– Все так, – согласилась София, совсем не понимая цели своего пребывания здесь.

– Твой муж ромал[5], но ты гаджо. А вот любовь у вас сильная. – Цыганка задумалась, а потом схватила Софию за руку и потянула за собой. – Попробуем одно средство…

– Какое средство? – Девушка вырвалась. – Я не хочу ничего пробовать. И вообще, я приехала не к вам. Я не знаю, почему Эва привела меня сюда…

– Потому что тебе нужна помощь, – вставила цыганка. – Я Злата. Сразу не представилась, слишком впечатлилась твоей историей. Эва хоть и маленькая, но чуткая. И своих мы в беде не оставляем, а ты наша, это сразу бросается в глаза. Жила с цыганами в их доме?

София кивнула, вспоминая дом в цыганской деревне и минуты счастья, проведенные в нем.

Злата пошла вперед, взглядом давая понять остальным, что эта девушка – своя. Софии пришлось идти за ней.

– Ты можешь жить в этом фургоне. – Цыганка подошла к белому фургончику на колесах, поднялась по ступенькам и открыла дверь. – Здесь жила семья, но они уехали к морю. Места немного, но есть кровать и даже маленькая плита. Никто тебя здесь не тронет, ты можешь жить сколько захочешь. Здесь ты в безопасности.

Злата зашла внутрь и обернулась. Взгляд ее был полон теплоты и заботы. София заглянула в «комнату». В обычном фургоне уместилось все самое необходимое: кровать, старый деревянный стол, который служил местом для приема пищи, два стула. Как здесь могла размещаться целая семья, в голове не укладывалось.

С другой стороны от двери находилась кухня. Но кухня – это громко сказано. Из принадлежностей была лишь электрическая плитка, которая стояла на табуретке. Рядом – еще один стол, заваленный горой посуды, и навесной умывальник с ведром внизу.

Дом Бахти по сравнению с этим местом – особняк. А уж дом на Цара Душана и вовсе дворец. Только теперь София поняла, что жила в комфорте.

– Звать тебя как? – улыбнулась Злата.

– София, – отозвалась девушка, совсем не уверенная в том, что хочет здесь остаться. С другой стороны, ей нужно только где-то переночевать, днем она будет занята своими делами. А быть с теми, кто знает этот город, – неплохая идея. Цыгане знают многое, многое видят. К тому же это их детей воруют.

– Ты можешь покинуть это место, когда захочешь. Мы тебя не держим. Просто знай, что здесь ты всегда найдешь помощь и защиту. И к тому же, – Злата снова вытерла руки о передник, – я хотела отвезти тебя кое к кому. А после этого решишь, останешься или посчитаешь нужным уйти.

Звучало заманчиво и очень интригующе. К кому хочет отвезти ее эта женщина? София согласно кивнула, и они обе спустились вниз.

Дальше Злата показала Софии фургоны цыганских семей и познакомила ее с жителями этого странного места. Цыгане в ответ даже улыбались. Дети подбегали поглазеть, смеялись и убегали прочь.

– Вы живете в фургонах, это довольно странно, – наконец произнесла София. – Наши цыгане живут в деревне. Вернее… жили… Они покинули ее после смерти моего мужа.

– Это колеса. – Злата остановилась и указала на один фургон. – Когда есть колеса, можно уехать в любое место и в любое время суток. Цыгане любят дорогу. Мы кочуем из города в город, но именно здесь, в Шкодере, мы живем уже неделю и пока не собираемся уезжать. Хотя… – Цыганка перевела взгляд вдаль и прищурилась от ярко светившего солнца. – Мы двигались в сторону моря. Там красиво и много туристов. А где туристы, там деньги.

– Я никогда не была на море, – задумчиво произнесла девушка. – Там красиво?

– Красиво! Там великолепные закаты и рассветы. И тебе следовало бы немного отдохнуть именно там…

– Но я не на отдых приехала!

– Но он бы не помешал… – Злата пошла дальше и указала на старую покосившуюся хижину. – Этот дом стоял здесь, когда мы приехали. Проходи за мной.

Женщина вошла, слегка склонив голову, а София пригнулась, чтобы не задеть головой дверной косяк. В нос ударил запах сырости и подгнивших досок. В помещении было темно: одно-единственное окно было занавешено серой тряпкой, и через него едва проникали солнечные лучи. Но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть старушку, сидящую в старом прохудившемся кресле.

– Ида, я привела к тебе гостью. – Злата отошла в сторону, пропуская Софию вперед.

Теперь девушка могла лучше разглядеть женщину. Это была старушка лет восьмидесяти с торчащими из-под косынки седыми волосами, сплетенными в косички по бокам. Она сидела сгорбившись, опираясь на корявую палку. Мутные от старости глаза медленно блуждали по гостье, а потом остановились на лице Софии. Европейская внешность девушки ни капли не смутила старушку.

– Бабушка Ида у нас целительница, колдунья и гадалка. Она поможет справиться с твоей проблемой. – Злата кивнула на живот Софии, но та ничего не поняла. Ей не нужна гадалка, с нее достаточно предсказаний. Лучше уже не станет, а плохое знать не стоит.

– Вы ошиблись, – тут же начала тараторить София, – мне не нужна гадалка. Я мало понимаю, зачем Эва привела меня к вам, но раз это случилось, я бы хотела задать вам пару вопросов. Я ищу одного человека. Возможно, вы видели его…

Злата махнула рукой в сторону бабки и скрылась за дверью, а та встала и, ковыляя, подошла к девушке, впиваясь в нее черным взглядом:

– Он сам придет, – заговорила она, – тот человек, которого ты ищешь. Не ищи его сама, его невозможно найти.

– Сам придет? – Стало уже интересно. – Когда это случится?

– Скоро. Но тебе надо подумать о шраме. – Корявый палец бабки коснулся живота девушки, и даже через ткань София ощутила точечный разряд, но тут же списала это на усталость. – Лучше подумай об этом. Твой шрам навсегда, ты пережила много потерь и горя, но однажды ты скажешь спасибо Эве за то, что она привела тебя в наш табор. Ложись на кровать.

София замерла, не зная, что ей делать дальше: то ли сбежать отсюда, то ли лечь на кровать и отдать себя во власть безумной старухи. Вид ее, конечно, пугал. Бабушка Гюли хоть и была цыганкой-предсказательницей, но какой-то другой, добродушной. А эта пугала своим хмурым видом и пронзительным взглядом. На секунду девушке показалось, что бабка умеет читать мысли.

Старуха указала на кровать, небрежно застланную серым пледом, давая понять, что ждет. И София, словно находясь под гипнозом, присела на кровать и легла на спину. Зачем она это сделала, сама не знала. Ноги будто сами пошли, тело не слушалось.

Девушка ощутила на своем животе тепло от ладони и услышала до боли знакомую цыганскую речь. София закрыла глаза и стала прислушиваться к словам, пытаясь понять, о чем шепчет старуха. Но девушка не понимала, а быстрая речь успокаивала, тепло распространялось по всему телу. Она не поняла, как погрузилась в сон. Может быть, это и был гипноз, может, сказалась усталость, но София будто погрузилась в нирвану, где было спокойно и комфортно. Может быть, она умерла и теперь у нее есть шанс увидеть своего мужа? Любимого Анхеля, по которому так скучала…

Мысли покинули девушку, и София полностью отключилась. А очнувшись, испугалась, не понимая, где находится. Внезапно вспомнился Иво, как он приковал ее к кровати, и ощутила запах железа – это страх разлился по ее телу. Она крепко держалась за края кровати, боясь, что Иво ворвется в комнату, стащит на пол и выстрелит в живот! Испарина покрыла лицо девушки, София тяжело и часто задышала, коснулась одной рукой живота. Он был плоский… Она не беременная… А все остальное – это плод ее воображения, галлюцинации… Что она здесь делает?

Сознание постепенно прояснялось, воспоминания вернулись, и девушка пришла в себя. Она осознала, что находится в Албании, а когда в комнату зашла старуха, то вспомнила про табор и странные действия этой цыганки.

– Я принесла тебе воды, – пробубнила бабка, сунула в руки Софии чашку и уселась в кресло, – ты долго спала.

За окном и правда были сумерки, а с улицы доносилась музыка. Но не цыганская, нет, совсем другая. Мотивы были незнакомыми.

– В парке праздник, на вертелах жарят барашков, продают разное барахло. Люди расслабляются, гуляют. Праздники очень выгодны нам.

София опустила ноги на пол, уже готовая встать, но не рискнула: голова еще кружилась.

– Праздник? – спросила она. – У кого?

– У горожан. Они любят праздники. Мы как раз поселились рядом с парком, чтобы быть ближе. Наши дети продают там цветы.

То, что она имела в виду, словом «продают» назвать можно было с натяжкой. Когда тебе улыбающийся ребенок протягивает цветок, ты думаешь, что это милый подарок, и берешь его. Но если взял, будь добр, плати. Не можешь же ты отказать ребенку, который смотрит на тебя голодными глазами. Цыгане – прекрасные манипуляторы, даже их дети обладают этим талантом.

– Я пойду, – София засобирались. Ей пора: на таких праздниках цыганские дети – прекрасная добыча. А еще это хорошая возможность увидеть что-нибудь очень важное. – Спасибо.

Она не знала, за что поблагодарила старуху, все равно не помнила, что та с ней делала. Но сейчас вдруг это стало неважным. Важно то, что на празднике она, возможно, заметит что-нибудь подозрительное. Сегодня она будет лишь наблюдателем, но вдруг!

Старая цыганка остановила ее уже на выходе, схватив девушку за руку. София обернулась.

– Море поможет тебе, – произнесла она, – однажды к тебе придет мужчина в черном. Беги к морю, оно станет твоим спасением, и все встанет на свои места.

Это были очень странные слова, которые заставили Софию задуматься. Она пыталась их понять, но разгадка не так проста. Надо бояться человека в черном? Кто он? Итан Савич?

– Я поняла, – солгала София, совсем не желая убегать от него. Она, напротив, пришла за ним.

Девушка вышла из дома и пошла по зеленой траве в сторону парка, где познакомилась с Эвой. София прошла мимо пустых фургонов, не увидев хозяев. Все цыгане наверняка собрались на городском празднике. И она пошла туда, откуда гремела музыка и слышались голоса людей.

Когда София вошла в парк, то застыла от увиденного: яркие гирлянды, крепившиеся к деревьям, освещали всю территорию. Вдоль дороги протянулись ларьки, в которых продавали сладости, игрушки и сувениры. В центре крутились аттракционы, а дети, сидя на них, махали своим родителям. Все эти люди были албанцами. Нация совсем незнакома Софии. Первый, кого она увидела здесь, был сербом.

Она вспомнила мужчину с белоснежными волосами, но тут же отогнала воспоминания прочь. Потом пошла по тропинке, ища цыган, и они не заставили себя долго ждать. Эти дети не катались на каруселях, они работали – разносили цветы, приставая к прохожим. А цыганки, разодетые в длинные аляпистые юбки, дешевую, но яркую бижутерию, предлагали погадать.

Судя по происходящему, в Албании такой вид мошенничества не был запрещен. Люди не прогоняли цыган со своей территории и даже терпели их присутствие на праздниках. Они одной веры, может, в этом причина?

Запах жаренного на огне барашка разносился по всему парку, и София поняла, что хочет есть. Она завтракала еще в Черногории, а сейчас уже поздний вечер. Но ужинать пока не время, надо наблюдать за окружающими людьми. Цыганских детей полно, и если бы она была Лазаром или его сыном, то пришла бы сюда лично. Надо оценить товар визуально. А остальное – дело техники. Девушка задумалась: каким же образом уводят детей? Наверняка предлагают сладости и деньги, приманивают, словно мышей…

София поморщилась и села на скамейку. Вид открывался очень красивый: на карусели и на площадку, где ели и танцевали люди. Между столиками протискивались цыганские дети.

– Вот это встреча! – Мужской голос послышался совсем рядом, и девушка обернулась.

Она не верила глазам: это был тот самый мужчина, в машину которого она чуть не въехала. Тот, что с белыми волосами, который пристально рассматривал ее губы, вызывая непонятные ощущения тревоги вперемешку с симпатией.

Мужчина подсел к ней на скамейку и улыбнулся. Молодой, просто, но дорого одет: в темных джинсах и синей футболке от известного бренда. И пахло от него дорогим парфюмом. Но почему-то этот древесный запах Софию пугал.

– Мы видимся второй раз за день, теперь мы обязаны познакомиться. Меня зовут Итан. – И протянул Софии ладонь для рукопожатия. София опустила на нее взгляд, кровь отхлынула от лица, но девушка быстро собралась.

– Катарина, – солгала София, назвав имя своей матери, и вложила свою ладонь. – Ну надо же! Какая удача!

Глава 12

Нови-Пазар, Сербия

Милош приехал в Нови-Пазар к вечеру. Он прекрасно помнил дорогу, так как прожил со Златаном несколько лет, пока его не забрал к себе Анхель. В семье Златана все относились к мальчику с большим вниманием и любовью, его приняли в семью, но он так и не смог ни к кому привязаться. Было до жути страшно жить с цыганами. Милош пережил внезапную смерть родителей, разлуку с сестрой и подругой Ясмин, его отправили к чужим людям… Какие воспоминания навевал Нови-Пазар? Грусть, печаль и тоску.

Вот и сейчас Милош ощущал эти неприятные чувства, только теперь здесь находились его родные.

Открыв калитку, Милош прошел к дому и постучал в дверь. Собака тут же начала тявкать, но как только юноша посмотрел ей в глаза, заскулила и залезла в будку. Дверь открылась, и на пороге появилась Роза, волосы которой были забраны под косынку. Наверняка заставили ее надеть, чтобы скрыть короткие волосы. Обрезанные волосы – признак бесчестия. В эту минуту Милош был благодарен Златану за то, что не отказался от Розы.

– Милош, – прошептала она и опустила взгляд на сумку в его руке.

– Я привез твои вещи. Ты так внезапно уехала…

Глаза Розы наполнились слезами, она сглотнула и протянула к нему руки. Милош обнял девушку, слушая всхлипывания, и еще сильнее прижал к себе. Он рад был ее видеть. Рад был обнять. Но совершенно не рад наблюдать печаль и одиночество в ее глазах.

– Пойдем куда-нибудь, – прошептал он, – я знаю здесь одно место.

Юноша потянул девушку за руку, и она молча последовала за ним, ступая босыми ногами по нагретой земле и путаясь в собственных юбках.

Они вышли со двора и направились по дороге в сторону леса. Шли молча, Роза чуть отставала, но продолжала держать его за руку.

Дорога привела к месту, от которого у Розы перехватило дух: впереди, убегая куда-то в горы, раскинулась извилистая река. Зеленая трава застилала поле словно ковром. Солнце почти ушло за горизонт, а его лучи мягко освещали пейзаж, которым хотелось любоваться бесконечно.

– Невероятная красота, – прошептала она, стоя на возвышенности и любуясь природой сверху.

– Я убегал сюда, когда мне было плохо. – Милош сел на траву, отпустил руку девушки и жестом пригласил сесть рядом. – А плохо мне было часто, поэтому я был тут постоянно.

– Видимо, я тоже здесь буду частой гостьей. – Роза села рядом и посмотрела вдаль.

В том, что ей здесь плохо, он не сомневался. Принесла себя в жертву ради бабушки, не отвернулась от своего народа, хотя могла уехать в Нови-Сад и изменить свое будущее. Могла бы остаться с Софией в поселке. Хотя… последнее не лучший вариант. Софию не остановить, ей не до Розы. Сестре теперь нет дела ни до кого: она не успокоится, пока не отомстит.

– Ты любишь уединение, но в доме Златана слишком много людей, там не найти покоя. А здесь тебя точно никто не найдет. – Милош указал на речку. – С утра ты можешь купаться, вода чистая и теплая, а потом укрыться в тени и читать книги.

Кроме Софии никто не знал, что Роза пишет. И девушка была благодарна за то, что она никому не рассказала. Милош бы только посмеялся. Тем более он узнал бы много подробностей о себе.

– У меня теперь мало свободного времени. – Девушка жалобно взглянула на него. – Я должна рано вставать, помогать женщинам на кухне, по хозяйству. Мне некогда читать. Но если удастся урвать минутку, я обязательно приду сюда. Буду сидеть и вспоминать тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бог мой! (цыганск.)

Вернуться

2

Меня зовут София (цыганск.).

Вернуться

3

У тебя тоже красивое имя (цыганск.).

Вернуться

4

Спасибо. Как тебя зовут? (цыганск.)

Вернуться

5

Цыган (цыганск.).

Вернуться