Андрей Себежский
Все сокровища мира, или Послание четырех

Гроув Дженкинс приложился к карабину. Дилижанс показался как раз в то время, которое он и рассчитал. С самой высокой скалы ему было хорошо его видно. Сначала появилось постепенно увеличивающееся облако пыли, затем – темные очертания кареты. Через какое-то время можно было разглядеть кучера, погоняющего двух лошадей. Дилижанс был один, кучер был один.

Дженкинс коротко свистнул, подавая знак своим подельникам – семерым мексиканцам, которых он нанял для этого дела. Нанял – и теперь жалел. Жалел настолько, что зубами скрежетать хотелось.

Ведь это было просто плевое дело. Настолько, что он, с его-то опытом, легко мог бы провернуть его и один. Времени бы вполне хватило.

Столкнуть со скалы пару камней поувесистей в узком месте каньона и перекрыть дорогу. Здесь все равно мало кто ездит, поэтому можно было дать сто к одному, что первым в ловушку приедет именно этот дилижанс. Когда тот остановится, из укрытия посмотреть, сколько в нем народу – да скорее всего трое: кучер и двое пассажиров. И всё, они все твои!

Да даже если они все-таки вдруг наняли охрану – ну сколько может поместиться в таком дилижансе людей? Ну самый максимум шестеро – и то придется ехать как рыба в бочке, да еще вместе с леди. То есть в худшем случае там могли быть шестеро мужчин, считая кучера – хотя ну это вообще очень и очень вряд ли. Двоих, а то и троих он бы точно застрелил из укрытия. Потом прокричал бы, что они окружены. Сдадутся, никуда не денутся: профессионалы понимают, что даже для одного опытного стрелка они в таком месте как на ладони и леди вполне может пострадать.

Так нет же… Поверил, что люди в карете очень опасны. Якобы джентльмен, который у них главный, хорошо умеет выслеживать и вообще не вполне человек, кучер – бывший военный и отлично стреляет, а женщина… Про нее никто с уверенностью ничего сказать не мог – даже того, стара она или молода: ее лицо постоянно скрывала вуаль и двигалась она как-то… невесомо, что ли…

Но на сторонний взгляд, эти трое вели себя как совершенно обычные люди. Поэтому Гроув почти не допускал, что что-то может пойти не так. Рано утром он с мексиканцами помчался в каньон. Развернули засаду, рассевшись по скалам с обеих сторон.

План был прост: в узком месте каньона карета неминуемо сбавит ход. Он снимает кучера и кричит, что дилижанс окружен и лучше б всем выкинуть оружие и выйти с поднятыми руками. Даже если вдруг каким-то немыслимым образом троица смогла по дороге нанять себе охрану – все равно понятно, что против стольких стрелков на хорошо просматриваемой местности пассажиры дилижанса ничего поделать бы не могли. А если от первого выстрела лошади понесут, то кто-нибудь из мексиканцев их перехватит…

Гроув вздохнул и припал к карабину. Теперь уже поздно, придется делиться.

Он уже хорошо видел кучера. Представительный мужчина с усами вел лошадей спокойно и невозмутимо.

Вот дилижанс добрался до узкого места. Сбавил ход.

Дженкинс почувствовал знакомое напряжение, какое чувствовал перед каждым налетом…

Сейчас!

Он плавно нажал на спусковой крючок, почувствовал привычную отдачу в плече и через миг, когда дым рассеялся, увидел, что кучера уже нет на месте. Собственно, он и не сомневался в результате: он был очень хорошим стрелком.

А дальше случился и вовсе подарок – дверь кареты открылась, и из нее спустился тот самый джентльмен, который в этой троице был главным. Он был абсолютно спокоен и, как показалось Дженкинсу, с каким-то любопытством оглядел скалы.

Гроув снова нажал на спусковой крючок.

Джентльмен ожидаемо пропал из вида. Гроув высунулся из-за камня, чтобы посмотреть на поле боя, как вдруг сзади услышал то, что заставило его похолодеть:

– Экклезиаст?!! Серьезно?!! – возглас был удивленно-недоверчивый.

Дженкинс мгновенно развернулся вместе с карабином, чтобы, во-первых, посмотреть, что это за черт у него за спиной, а во-вторых – увидеть того, кто, кажется, единственный в мире знает, каким именем его наградили неизвестные родители, прежде чем сдать в церковный приют.

Увидев, Дженкинс вздрогнул всем телом: за его спиной стояли тот самый джентльмен и тот самый кучер. Кучер целил в него из револьвера, за спиной у него висел карабин, которого Гроув раньше почему-то не заметил.

Дженкинс выстрелил, целя сначала в кучера, а затем намереваясь слегка перевести ствол на его хозяина. Но сильный удар в грудину пригвоздил Гроува к камню. Сразу же последовала обжигающая боль.

Это кучер! Дженкинс готов был поклясться, что попал в него – и так же готов был поклясться, что пуля прошла сквозь этого чертова кучера…

Дальнейшее он видел как в тумане. Джентльмен вскинул в его сторону руку с открытой ладонью и что-то отрывисто сказал. Боль мгновенно прошла.

– Ты сейчас будешь жить, – спокойно сказал мужчина, глядя Гроуву в глаза. – Но только сейчас… – Дженкинс почувствовал, что в его голове что-то происходит, как будто кто-то двигает внутри рукой, как будто взгляд черных глаз совершенно материальным образом буравит чем-то в его мозгах.

– Экклезиаст, который называет себя Гроув, – медленно протянул джентльмен, не сводя с него глаз. – Было бы интересно пообщаться с тобой, но времени нет… Ага, вот кто тебя нанял… И к колдуну обратился… Ну что за выдумщик! Он всегда был прытким… Ого! Ты смотри-ка, как же сильно тебя обманули!.. Я сожалею… Пока, Экклезиаст! – И Гроув на миг погрузился в темноту…

Он дернулся.

Надо бежать! Подальше от этой чертовщины!

Гроув вскочил, чувствуя себя легко как никогда – и вдруг понял, что он здесь один. Этих двоих убийц нет!

Сколько ж он был в отключке? Они, видимо, подумали, что он мертв, и ушли. Но не таков Гроув Дженкинс!

Он провел рукой по груди, с радостью осознав, что нет и намека на рану. Настроение все улучшалось и улучшалось. Этому не могли помешать даже выстрелы, которые, как оказалось, он слышит.

Гроув инстинктивно припал за камень – и вдруг увидел, что у валуна уже кто-то есть: к нему прислонился спиной, опустив голову в шляпе, ковбой, одетый… так же… как и… он сам?!

Внезапная догадка обожгла разум Гроува.

Нет, нет, нет, нет, нет!

По груди ковбоя растекалось кровавое пятно…

Дженкинс хотел схватить карабин, лежавший рядом с телом – но рука прошла сквозь него!

Нет! Нет!

Гроув заметался, не понимая, что делать – и вдруг понял, что приподнимается над землей. Он посмотрел вниз и увидел в стороне какое-то шевеление.

Оказалось, это один из мексиканцев – Гроув не запоминал, как их зовут, – такой же невесомый, как и он, тоже поднимается вверх, так же недоуменно оглядываясь по сторонам. А внизу… А внизу катится со скалы тело этого мексиканца. И еще! И еще одного! Это чертов невесомый кучер – теперь ясно было, что он призрак – появляется за спинами тех, кто еще недавно считал себя охотниками, стреляет в них и материализуется в другом месте. А их полупрозрачные двойники так же отделяются от мертвых тел и взмывают ввысь, не понимая, что происходит…

Пока понимает один только Гроув… Все они мертвы. Но понимание это – как будто где-то далеко, как будто это все не с ним…

Оставшиеся мексиканцы беспорядочно палят в разные стороны, пытаясь понять, что же происходит, откуда стреляет враг и почему их собратья безжизненно катятся вниз из своих укрытий. Одного из них кучер просто толкает – и тот тоже летит с обрыва. Но Гроув не видит, что душа его отлетает. Он жив! И почему-то это понимание о судьбе малознакомого человека, – чего уж тут таить: обычного бандита, – вселяет в Гроува радость.

Но это чувство сменяется ужасом.

Гроув увидел наконец, кто был главным действующим лицом этой драмы: на одной из скал вдруг откуда-то появился огромный – наверное, с высоту десяти человек – серый дьявол, с рогами, крыльями, хвостом, мерзким лицом… Он направил длинную руку в сторону оставшихся троих мексиканцев, в страхе засевших за валуном. Те взлетели в воздух – не души, а их тела, они были живы. Дьявол переместил руку к стоявшему внизу дилижансу – и трое мексиканцев, отчаянно извиваясь, медленно переместились туда же.

Нечистая сила бережно поставила их на землю – и вдруг в руках их появились гитары, и они, кажется, сами не понимая, что делают, запели веселую мексиканскую песню! Это показалось Гроуву самым страшным из того, что он увидел за последние минуты, страшнее расправы призрака, страшнее дьявола.

Дьявол мгновенно переместился туда же, к дилижансу, и громким мерзким голосом произнес:

– Ну? Весело тебе?!.

Вдруг тот мексиканец, которого кучер-призрак столкнул со скалы, зашевелился, огляделся и пополз прочь от этого места, причитая: «Дьябло! Дьябло!»

– Я?! – обратил на него внимание дьявол. – Ну неет, – тут же скромно он приложил руку к груди. – Нет, конечно, ну что ты… – Видно было, что он засмущался.

Не выдержав этого зрелища, Гроув взмыл вверх, к звездам. Ему еще так много предстоит успеть, побывать там, где любил бывать, повидать тех немногих, кто был ему дорог…

***

Ян Мердок пришпорил клячу как заправский кавалерист. Ему нравилось сравнивать себя с каким-нибудь гусаром. Да и нужно было поскорее добраться до домика на лесной поляне: ведь уже совсем стемнело. А на вечер у него были планы, и еще какие! Он получил записку от самой Мод Беллами с приглашением на танцы! Было от чего торопиться и выезжать пораньше.

Он гордился своей работой. Хотя со стороны казалось – ну чем же тут гордиться: деревенский сторож? Да и сам в свои двадцать с небольшим лет – хромой калека с опаленной половиной лица. Но он знал, что труд его очень важен, просто непосвященные этого не понимают. Он охранял не просто какую-нибудь мельницу или склад – он охранял церковный архив.

А что такое архив? Это истории поколений десятков семей, живущих в их небольшой деревеньке. Это записи о жизни сотен христиан – об их рождении, вступлении в брак и уходе в мир иной… Все это нужно сохранить для будущих поколений.

Это раньше Мердок шел на поводу у своей гордыни, потакал своим амбициям. Работы в его деревеньке не было – а потому решил сделать карьеру военного. Видел себя как минимум капитаном, а то и полковником или даже генералом – в красивой форме, обвешанный наградами и с красавицей-женой рядом. С первым же набором рекрутов буквально бросился через океан в Индию, с улыбкой переносил муштру, долгое плавание и еще более долгие марши по пескам. Как празднику радовался первой своей битве, которую ждал с нетерпеливым предвкушением, – и сам не понял, как очутился в палатке военного госпиталя… Оказалось, они попали под обстрел артиллерии, ему раздробило ногу и обожгло половину лица, глаз уцелел чудом…

Вот так он опять оказался в Фулворте и совсем не понимал, что же ему, никому не нужному калеке, теперь делать. Местный священник сжалился над ним и предложил стать сторожем в церкви. Деньги предлагал невеликие – но зато кров и еду. Он же и растолковал Яну, насколько то, чем он будет заниматься, важно.

С тех пор Мердок охранял архив, по мере сил помогал святому отцу вести нехитрое церковное хозяйство… И все шло своим чередом, пока в один далеко не прекрасный момент случилось небывалое: запылала церковь. Оказалось, ее зачем-то поджог местный дурачок Джоджо. Позже он говорил, что это дьявол ему приказал. Людей тогда в церкви, по счастью, не было: священник и Мердок отправились в деревню прикупить чего-нибудь съестного.

Вся деревня бросилась тушить церковь, да еще рядом весьма кстати оказалась пожарная команда, и здание удалось отстоять от огня, но вот архив… Комната с ним пострадала больше всего. Часть бумаг огонь тронуть не успел, но когда тушили, все серьезно залило водой. Священник сказал, что держать бумаги в этом помещении теперь нельзя, а другого места в церкви для них не было – и тут кто-то из деревенских жителей вспомнил, что в лесу есть недостроенное здание.

Про здание это и сам Мердок слышал: приезжал якобы какой-то денежный мешок, хотел, вроде бы, как-то начать здесь зарабатывать – то ли лес валить, то ли клад искать, никто уж и не помнил. Поставил этот денежный мешок небольшой домик на лесной поляне – а больше ничего сделать и не успел: помер от холеры. Вот в этот-то домик и предложили на время ремонта церкви перенести его – архив. С тех пор Ян Мердок уже больше недели ежедневно на старенькой лошадке объезжал эти свои новые владения. Иногда он подумывал и вовсе туда перебраться – но что-то его останавливало.

По знакомой дороге в темноте лошадка наконец вывела его к тому месту, где в свете луны чернел небольшой одноэтажный домик. Кому-то он мог бы показаться зловещим – но у Яна Мердока при его виде, наоборот, каждый раз становилось тепло на душе: архив…

Он даже перестал хлестать лошадку, приосанился и оставшиеся ярды по лесной полянке преодолел с гордым спокойствием. Спешился. Размеренно привязал лошадь к полуразрушенной изгороди, сняв от седла фонарь. И вдруг…

Что-то насторожило его.

«Здесь воры», – как будто кто-то отчетливо произнес в его голове.

Ян Мердок замер. И сразу же услышал оглушительный лязг падающего ведра с другой стороны домика. Не раздумывая, схватил палку, на которую всегда опирался, и как мог быстро побежал туда.

Но не успел он добежать, как его ждало новое потрясение: внутри дома он услышал хлопок – и сразу же оттуда вырвались языки пламени. Снова пожар!

Ян Мердок вновь замер, не понимая, что же ему делать – пытаться спасти архив или поймать воров. За него все решил случай: в отсветах пламени он увидел две черные фигуры, которые возились около окна.

– Стоять! – крикнул Ян Мердок и бросился к ним.

– Джон, разберись с ним! – услышал он в следующий миг раздраженный голос и увидел, как один из воров, повыше, помахал в его сторону ладонью.

Второй, пониже и поплотнее, отделился от домика и устремился на Яна Мердока. Тот увидел, что в руке вора тоже палка и, приученный бить первым, размахнулся, чтобы огреть его по голове. Но вор неуловимым движением ушел из-под удара и в следующую секунду оказался за спиной у Яна Мердока, а еще через миг его палка сдавила сторожу шею:

– Спокойно, мистер, мы не причиним…

Ян Мердок рефлекторно замахал руками и, кажется, угодил локтем вору в руку. Тот внезапно издал громкий стон и освободил шею сторожа. Ян Мердок как мог быстро развернулся и увидел, что вор согнулся, держась за руку. Сторож сразу же поднял выпавшую из его рук палку и огрел ей вора по голове, хотел для острастки добавить ему еще (от удара тот упал на землю) – но подумал, что нужно хватать второго, и бросился к домику.

Второй вор был уже, видимо, в доме, который все больше охватывало пламя. Чувствуя с каждым шагом все более сильный жар и едкий дым, Ян Мердок заколебался было на миг, стоит ли ему входить внутрь – но все-таки ухватился за подоконник и впрыгнул в окно.

Жар внутри был еще сильнее. Ян Мердок увидел, что дом уже серьезно объят огнем, и понял, что скорее всего архив не спасти. Закашлявшись, он заозирался по сторонам и вдруг среди шума пожара услышал радостный крик:

– Джон! Он здесь! Джон, сработало!

Крик шел из комнаты слева. Не отдавая себе отчет в том, что он делает, Ян Мердок прикрыл нос и рот рукавом и бросился на голос. Горящая дверь комнаты была распахнута, внутри он услышал какую-то возню и в следующий миг увидел, как высокий человек в черном плаще танцует по комнате, держа на вытянутых руках какую-то веревку.

Ян Мердок готов был поклясться, что «партнером по танцу» этого человека выступает… черный туман? Сгусток тумана пытался увернуться от человека, но тот, умело маневрируя, везде ставил на его пути веревку, которую направлял то вправо, то влево, то вверх – в зависимости от того, куда пытался дернуться его невесомый противник. Кажется, человек постепенно загонял этот туман в пылающий угол.

– Доставай пистолет, Джон! – крикнул человек и повернул голову к Яну Мердоку. – Черт! – возопил он в следующий миг. – Что Вы сделали с Джоном, мистер Мердок?!.

Кажется, этого мига туману оказалось достаточно. Воспользовавшись тем, что его противник отвлекся, черный сгусток с адским рычанием рванул вверх, просочившись через крышу. В следующую секунду откуда-то сверху раздался громкий хохот:

– Ха-ха-ха-ха! Неплохо, Шерли, очень неплохо! Но папа вряд ли гордился бы тобой!

Ян Мердок не знал что и делать – то ли креститься, то ли бежать, то ли пытаться схватить этого вора, или кто он там на самом деле был.

Незнакомец обессиленно опустил голову.

– Ну вот как, мистер Мердок? – устало произнес он. – Ничего человеку поручить нельзя…

Ян Мердок согнулся от кашля, вызванного едким дымом. Перед глазами появились черные круги. Он понял, что ему не хватает воздуха, и бросился к выходу – но голова его закружилась, и он с жутким стуком грохнулся лицом на горячий пол. Он попытался ползти, но понял, что силы покидают его, и уже было приготовился умирать – как вдруг какой-то ветер с нечеловеческой силой поднял его и в мгновение ока вынес за окно. В следующую секунду Ян Мердок обнаружил себя лежащим в ночной прохладе на поляне рядом с пытавшимся подняться вором, которого он ударил палкой по голове. Он понял, что его каким-то непостижимым образом вынес тот самый человек, который еще, наверное, полминуты назад пытался поймать черный туман.

– Черт побери, Джон! – накинулся этот вор на своего подельника. – Ты не мог справиться с калекой-сторожем?!.

Тот, то ли от удара Яна Мердока, то ли от потрясения, не мог вымолвить ни слова. Держась одной рукой за голову, указательным пальцем второй он показывал на горящий дом и только открывал и закрывал рот.

– Он был почти в наших руках! – продолжал кричать первый вор, обвиняюще наставив палец на своего подельника. – Я столько заклятий наложил вокруг этой комнаты – и еще чуть-чуть, и взял бы его! А ты!..

И тут второй вор сказал то, чего Ян Мердок услышать уж никак не ожидал:

– …Архив!..

– Сгорел, – раздраженно развел руками первый вор.

Его подельник вскочил:

– Как?!. Ведь мы же… Мы же тогда не узнаем!..

– Да, не узнаем! А все благодаря тебе! Ты же у нас лютый военный – ты почему с ним не справился? – Первый вор наставил свой перст теперь уже на Яна Мердока. – Он отвлек меня, и этот сбежал через крышу! Потому что крыша это было единственное, на что я не нанес заклятий-ловушек! Должен же был он как-то…

– Ты о чееем говорииишь?!. – возопил подельник и схватил первого вора за грудки. – Архив сгорел!!! – Он указал на горящий дом. – Ты должен был его спасти! Мы за этим шли! А ты вместо этого!..

Договорить он не успел: внезапно все еще лежавший на траве и пытавшийся отдышаться Ян Мердок увидел, как из одной точки в небе точно над домом в разные стороны разлетелось много-много звезд. Они синхронно опали на здание, вдруг превратившись в коробку изо льда, которая в следующую секунду растеклась водой. Пожар прекратился.

Первый вор поднял голову и спокойно произнес:

– Ну ладно. Спасибо хоть на этом. – И тут же с силой оттолкнул своего подельника, сам отпрыгнув назад. Отлетая, подельник запнулся за Яна Мердока и рухнул на него.

В следующий миг ровно такой же короб изо льда таким же образом появился на том месте, где только что стояли оба вора, и тут же рассыпался на мелкие осколки.

Первый вор скривился, поднял голову и снова хотел что-то крикнуть – но новые звезды образовали над ним слово «Bye!», а затем, собравшись вместе, с огромной скоростью улетели прочь.

– Черт побери, Шерлок! – подельник, чертыхаясь, поднялся, наступая на застывшего Яна Мердока, и бросился к дому.

– Стой, Джон! – крикнул ему первый вор. – Там уже всё… – но подельник, не слушая, скрылся внутри дома.

Первый вор снова обессиленно опустился на какое-то лежавшее рядом бревно.

– Что здесь?.. – смог наконец выдавить Ян Мердок.

– Демона ловил, – просто ответил первый вор, осматривая свой плащ. – Самого опасного в истории человечества. – Он заметил на плаще тающие осколки льда и начал отряхивать: – Друг мой, – кивнув в сторону дома, сообщил он Яну Мердоку. – Он память потерял, а сам, возможно, из этих мест. Вот мы и решили ознакомиться с архивом. Я понимал, что демон захочет нам помешать, понимал, что захочет этот архив уничтожить. Каким образом? Да подговорит кого-то сжечь церковь. Поэтому я нанял пожарную команду, чтобы располагалась здесь неподалеку как раз на этот случай…

– Нет! Ничего нет! Все сгорело! – донесся из дома горестный крик его подельника.

– Джон, да прекрати ты там уже! – крикнул ловец демонов, но ответа не последовало. Вместо этого раздался шум: подельник, похоже, перетаскивал оставшиеся предметы, чтобы найти хоть какие-то бумаги. А ловец демонов продолжил: – Я понимал, что если и перетащат куда-то архив, то вот в этот домик… Нет, прежнего владельца не я, – поспешил сообщить он, увидев недоуменный взгляд Яна Мердока, – это еще до меня получилось, естественным образом…

– Черт! Черт! Черт! – раздавалось между тем из дома вместе со стуком, шумом и шуршанием.

– Да иди же ты сюда, Джон! – крикнул ловец демонов. – У меня…

– Замолчи, Шерлок! – послышался в ответ злобный голос. – Я даже слышать тебя не хочу, не то что видеть!

– Ну хорошо, – Шерлок пожал плечами. – Так вот, – продолжил он, глядя на Яна Мердока, который, сам не понимая почему, все еще продолжал лежать и оглядываться по сторонам, даже не пытаясь подняться, – еще до того, как архив переместили, я наложил вокруг этого домика и каждой его комнаты мощные заклятья-ловушки, которые создал мой отец – Конан Холмс, великий охотник за демонами… Ах да, я Вам не представился, мистер Мердок. Шерлок Холмс, – он поднялся и с учтивым кивком приподнял странное охотничье кепи, которое, оказывается, было на его голове. И тут же выставил ладонь в сторону Яна Мердока: – Не вставайте, прошу Вас. С Вами я заочно знаком, мистер Мердок.

– Твою мать!.. Твою мать!.. Твою мать!.. – раздавалось из дома. В холодном свете луны было видно, как из окна начали вылетать полуобгоревшие предметы.

Шерлок Холмс снова хотел что-то сказать своему другу, но передумал и вместо этого продолжил, начав расхаживать рядом с лежащим Яном Мердоком:

– Так вот, заклятья я не наложил только на крышу. Потому что знал, что этот позер Мориартиус – так демона зовут – обязательно захочет появиться с помпой через нее. И знал, что он обязательно захочет сжечь и этот дом. Но, спросите Вы, – он остановился, – почему бы мне было не предположить, что он просто швырнет в него огнем сверху, как только что этими глыбами льда? Ответ прост: он не может напрямую вредить людям, таково сдерживающее его правило договора, по которому он здесь. Поэтому я знал, что он, конечно, войдет через крышу, чтобы все-таки лично удостовериться, что внутри никто не завалялся. И конечно, я знал, что он сделает это прямо перед нашим с Джоном вторжением, чтобы сильнее насолить нам. Чтобы все сгорело на наших глазах.

Из дома послышались равномерные удары, из-за которых обгоревшее строение закачалось.

– Ты там головой бьешься, Джон? – крикнул Холмс. – Ты рискуешь обвалить остатки здания! Если они тебя придавят, мне придется тебя оживлять – а я могу этого не успеть! К нам, по старому правилу, уже бежит деревенская толпа!

Джон никак не среагировал на эту реплику, стуки продолжались.

– Что там вообще можно делать таким образом? – недоуменно осведомился Холмс у Яна Мердока, но, не ожидая ответа, продолжил: – И ведь почти получилось! Демон был почти у меня в руках! Если бы не Вы, мистер Мердок! – он навис над сторожем, отчего тому стало страшно. – Вы хороший сторож, мистер Мердок, но иногда для того чтобы спасти человечество, нужно чтобы на пути к этому спасению были разгильдяи… Так человечество в опасности, спросите Вы? – патетически вопросил он. – Я говорю Вам: да! Есть ли тот, кто спасет его? Я снова говорю Вам: да! – он горделиво подбоченился.

Судя по треску, неистовствующий Джон выломал стену. Ян Мердок повернул голову в сторону дома, и ему стало еще страшнее при воспоминании о том, что он ударил такого человека по голове.

– Кстати, о человечестве, – Холмс посмотрел на тропинку, ведущую к поляне. – Мистер Мердок, примерно через какое время здесь появятся Ваши земляки, которые уже наверняка завидели пожар?

Ян Мердок сглотнул и тихо вымолвил:

– Около получаса…

– Хм… Мало времени, – озабоченно произнес Холмс.

Ян Мердок прокашлялся:

– Мистер… Холмс… А почему Вы мне это все рассказываете?

Тот поднял бровь:

– Вам? Неет. При всем уважении, мистер Мердок, я не Вам. – И крикнул, подняв голову вверх: – Я Мориартиусу! Который, конечно, из любопытства все еще здесь! Чтобы он знал, как дешево попался! И что его спас не его ум, а лишь случай!

После таких красивых фраз особенно нелепо выглядело то, как Холмс снова отпрыгнул назад. И не зря: на то место, где он только что стоял, снова упала глыба льда. А затем… Ян Мердок глазам своим не поверил: с неба начался дождь из жаб! Склизкие животные, утробно квакая, падали на траву и сразу отпрыгивали. Сторож заметил, как Холмс успел отбить рукой парочку, и на него самого попадали несколько этих созданий. Ян Мердок вскочил, чтобы убежать в какое-то укрытие – но необычный дождь сразу прекратился.

– Разбрасываешься себе подобными? – крикнул вверх Холмс.

– Нет, ну что ты. Всего лишь подобное к подобному, – размеренный, чуть насмешливый голос послышался со стороны леса.

Ян Мердок повернул голову в ту сторону и увидел, как из-за деревьев выходит франтоватый мужчина с черной бородой-эспаньолкой, скорее молодого, чем среднего возраста, одетый почему-то в красный фрак с красной же накидкой и такого же цвета цилиндр. А рядом с ним… Ян Мердок поспешил подобрать свою палку: рядом с джентльменом так же неспешно вышагивала огромных размеров… кошка? Пантера – из тех, что, как им рассказывали, живут в Индии… Самым страшным в этом существе, которое само по себе было способно навести ужас, были глаза, горящие неестественным зеленым светом.

– Лежи, – джентльмен как будто между делом поднял руку в сторону Яна Мердока – и тот рухнул как подкошенный, не в силах пошевелиться.

Холмс молниеносным движением достал откуда-то тот же кусок материи, с которым охотился за туманом в доме:

– Вижу, другом обзавелся? Одиноко тебе на земле?

– Вообще-то подругой. Ну да это неважно, – джентльмен успел подойти к Яну Мердоку и ловцу демонов. – Позволите? – светски осведомился он, указывая на лежавшее рядом бревно.

Холмс вежливо кивнул. Пантера утробно зарычала. Ян Мердок внутренне задрожал. Больше всего на свете он сейчас хотел бы убежать отсюда, но тело его не слушалось.

Джентльмен в красном спокойно присел на бревно и обратился к пантере:

– Карма, – а дальше добавил несколько слов на непонятном языке, указывая в сторону дома. Пантера не спеша отправилась туда, перешагнув через Яна Мердока, отчего тому показалось, что он поседел.

– Немецкий только понимает, – пожав плечами, сказал джентльмен в красном, доставая из-за пазухи портсигар. – Я попросил ее присмотреть за Джоном и пока не позволить ему выйти, если он вдруг захочет. Хотя, мне кажется, он сильно занят.

– Я тоже понимаю немецкий, и понимаю, кто это очаровательная вампирша. Кстати, видимо, и госпожа Лаура тоже здесь? – сказал в ответ Холмс, не меняя напряженной позы.

– Нет, у нее сейчас задание… Ах, Шерлок, – джентльмен в красном вздохнул. – Знал бы ты, какая ты для меня отдушина, какой ты для меня свет в окне – не думал бы, что я хочу причинить тебе вред. Помнишь, я же обещал во время прошлой нашей встречи? Я держу слово… Ты единственный, с кем мне здесь интересно на фоне остальных унылых придурков… Закурю?

Холмс сделал приглашающий жест и тоже присел на бревно на достаточно большом расстоянии от джентльмена в красном. Тот извлек из портсигара сигарету, которая сама вспыхнула в его руке, и сладко затянулся.

– Ты знаешь, как ни странно, вот этого не хватает в аду, – сказал он, выпуская дым, который принял форму демона и улетел в небо. – Там же жарко, табак не выдерживает.

– Да, тяжело тебе, наверное, – со вздохом произнес Холмс.

Пантера уселась около дома, где все еще слышались скрипы, шорохи и возня: похоже, Джон не оставлял попыток найти хоть что-то из сгоревшего архива.

– И не говори, – джентльмен в красном снова затянулся, на этот раз выпустив в небо немаленьких размеров дракона.

Оба помолчали.

– Я вампиршу взял на всякий случай, – доверительно объяснил джентльмен в красном. – Понимал же, что ты захочешь меня поймать. Если бы смог, она бы подключилась. Но ты не смог.

– Я думаю, все впереди, – пожал плечами Холмс. – А где ж твой верный Себастиан? – имя он произнес с презрением.

– Тоже на задании, – небрежно ответил его собеседник.

– Все-то у тебя при деле, – кивнул Шерлок.

– Работаем… Ах да, – спохватился джентльмен и протянул в его сторону портсигар. – Будешь?

– Нееет, спасибо. Я курю только когда заканчиваю дело – а я же тебя еще не поймал.

– А, бросить решил, понимаю, – кивнул джентльмен. – Это и правда вредно, но ох как же приятно. – В небо улетела летучая мышь из дыма. – Проживу вот теперь на несколько месяцев меньше, – он засмеялся.

– Да мне без разницы, – пожал плечами Холмс. – Ты тут говорил, что тебе со мной интересно – так вот мне с тобой нет. Великий демон Мориартиус, вот он сейчас перевернет мир!.. И где это все? Чем ты вообще занят? Ты вообще можешь то, чего от тебя ждут?

– Ну, мне мешают, – оправдался Мориартиус.

– Стараюсь, – вставил Холмс.

– Да не ты, – отмахнулся демон. – Ты знаешь, тут один джентльмен всерьез вознамерился отправить меня обратно в ад. Пришлось этим заняться.

– Очевидно, один из оставшихся от четверых неизвестных?

Мориартиус неопределенно помахал ладонью с сигаретой:

– Да и потом… Чтобы перевернуть мир, мне не хватает одной вещицы. Получу ее скоро – и тогда обещаю тебе: ты не будешь разочарован. Хотя если не получу – то тоже все сбудется.

– Какая это вещица нынче мир ворочает?

– Ой, Шерлок, ты же умный, – поморщился Мориартиус. – Ищи, думай.

– Хорошо, – Шерлок пожал плечами. – Ты отца моего поминал – почему?

– Мы с ним неплохо знакомы, – джентльмен в красном продолжал курить, выпуская каких-то химер, названия которым Ян Мердок не знал, да и не был уверен, что они существуют.

– Хм, – Холмс встал. – Но я перерыл всю его библиотеку – ни одного упоминания о тебе.

Мориартиус пожал плечами и улыбнулся:

– Ну может, это слишком личное для него. Ищи.

Холмс вздохнул:

– Знаешь, Морти… Я могу тебя так называть?

– Нет, – вежливо ответил Мориартиус тоном, которым обычно говорят «да».

– Так вот, Морти, я понимаю, к чему этот разговор.

Джентльмен поднял брови.

– Сейчас сюда бежит толпа из деревни, – продолжил Шерлок. – Ты-то со своей Кармиллой легко исчезнешь, а нам с Джоном они могут доставить проблем. Поэтому: или я тебя сейчас буду ловить, или – Морти, пошел вон!

– Как грубо, – Мориартиус вздохнул. – Все-таки с тобой тоже скучно, хоть и не так, как с остальными. Ну ладно, мне еще все равно готовиться к высочайшему визиту. Карма!

Пантера в тот же миг оказалась около него, так же агрессивно рыча в сторону Шерлока. В следующую секунду оба взмыли вверх и исчезли. Холмс и Ян Мердок подняли головы, чтобы проследить за ними и увидели, как в небе появилась и сразу исчезла надпись из звезд: «Глупые вы два дурака».

– Да ты еще и не джентльмен! – заключил Холмс и напрягся, видимо, приготовившись вновь отпрыгнуть.

Однако ответа не последовало: видимо, демон и правда удалился.

Яна Мердока затрясло. Холмс перевел на него взгляд, подошел к нему, присел, посмотрел в глаза и начал нараспев говорить:

– Сейчас Вы ляжете спать, мистер Мердок. Прибежавшие земляки обнаружат Вас без сознания и, уверен, оценят Ваш героизм. А когда Вы очнетесь, Вы припомните лишь то, что здесь был пожар, Вы ворвались в дом, чтобы спасти архив, но начали задыхаться и успели отползти. Остальное Вы забудете. – Ян Мердок хотел было начать как-то протестовать, может быть даже, ударить Холмса, но понял, что совершенно не владеет своим телом, которое стало вдруг каким-то тяжелым. – Да, это гипноз, прошу простить меня, мистер Мердок. Но поверьте, если сюда нагрянут смотрители, они все равно сделают так, чтобы Вы все забыли – но только последствия могут быть для Вас тяжелыми. Это страшные существа, мистер Мердок. Скажу для примера только, что именно они вызвали сюда этого Мориартиуса… А когда вернетесь в церковь, священник расскажет Вам, что некто, пожелавший остаться неизвестным, оплатил Вам учебу в Оксфорде по курсу истории. Я уверен, Вы будете хорошим архивариусом. Когда проснетесь…

Веки сторожа стали тяжелыми, и уже словно в тумане он услышал, как направившийся в сторону дома ловец демонов крикнул:

– Заканчивай дурачиться, Джон! Нам надо уходить! Все равно та бумага, которую ты ищешь, у меня!

***

Первые несколько дней в поместье Шерингфорд пролетели для Ватсона безмятежно, а потому незаметно. Видимо, он так устал от потрясений последнего времени – да и, положа руку на сердце, от всего того отрезка жизни, который помнил, – что теперь, получив возможность передышки, воспользовался ей сполна. А если уж быть совсем с собой честным – и какая-то часть Джона это признавала, – он, наверное, сам по себе был таким человеком – склонным к бездействию и созерцательному отдыху.

Поэтому Ватсон в эти дни много спал, ел и гулял по обширным паркам имения Шерингфорд вместе с Тоби, любуясь прекрасным лесом и кустарниками и деревьями, чьи кроны были изысканно оформлены в самых разных фантастических существ. Эльфы, феи, драконы, миниатюрные замки, дворцы и корабли – Джон сначала подумал, что здесь должен работать целый взвод садовников, но на третий день пребывания в замке выяснилось, что обработкой занимаются не люди, а рыцарские доспехи. Ватсон и Тоби какое-то время завороженно наблюдали за тем, как те залихватски размахивают мечами и алебардами, подрезая кусты.

Пожалуй, единственным, что омрачало его безоблачное времяпрепровождение, были мысли о Джейн, которые иногда настигали его. Ему было безумно жаль ту хрупкую и смелую девушку, в обществе которой ему было так хорошо и спокойно и которая так трагически погибла, спасая беззащитных, ослабленных людей от гибели. Он старался гнать от себя эти мысли, но помимо своей воли еще и еще раз «возвращался» на пароход – причем не во время шторма, а до того, как все случилось, когда они вместе с Джейн обсуждали что-то, смеялись, лечили людей… Когда она выхаживала его. В такие минуты Ватсон зажмуривался и тряс головой, чтобы разогнать воспоминания. Получалось не очень хорошо.

О вопросах, которые он поставил перед Шерлоком в день окончания расследования дела Джефферсона Хадсона – о судьбе Виггинса и своем прошлом, – Ватсон почему-то старался не думать, отгонял их от себя. Наверное, ему просто нравилось то настоящее, в котором он оказался, и он всеми силами старался остаться в нем, растянуть на как можно более долгое время.

К его большому удовлетворению, эти разговоры не заводил и Холмс. Взбалмошный виконт вообще дни напролет где-то пропадал, а за завтраками и ужинами, когда только Ватсон его и видел, сохранял молчание, уткнувшись в какие-то свои бумаги или, наоборот, глядя в одну точку перед собой. Затем, быстро проглотив пищу, Шерлок, к явному неудовольствию прислуживавшей за длинным столом миссис Хадсон, убегал, и Ватсон снова оставался предоставлен сам себе. Джона пару раз подмывало из вредности задать ему вопрос, почему это детектив не занимается делами его и Виггинса – но, по мнению Ватсона, это разрушило бы идиллию, в которой он находился, а потому он сохранял молчание, сосредоточившись на вкусной еде.

Лишь на четвертый день – точнее, вечер, – когда Холмс, как обычно возбужденный, примчался в столовую откуда-то со стороны двери в Лондон, – детектив вдруг без подготовки начал:

– Что мы знаем о тебе, Джон?

Ватсон поднял голову, перестав жевать:

– Кто здесь?

– Ты серьезно? – поднял бровь Холмс.

– Я думал, я тут один, – язвительно ответил Джон. – Или, наоборот, ты тут один. Мы же так давно не общались.

Шерлок поморщился, но на едкую реплику не отреагировал:

– Вот что мы знаем! Ты точно доктор. Ты точно был в Афганистане. Ты точно служил у Сэкера. Вот они, зацепки, за которые я потянул.

– Потянул? – удивленно повторил Ватсон.

– А чем, ты думаешь, я занимаюсь все это время? Моя уголовная полиция прошерстила архивы курсов подготовки военных медиков примерно в то время, когда ты мог учиться, а также списки военных медиков, которые были в Афганистане. Я посмотрел пересечения этих списков, и удалось сузить круг поисков тебя до 36 человек. С ротой Сэкера посложнее. Тут все архивы уничтожены. Надо Майкрофта подключать – но он все еще дуется на то, что мы оставили тебя в живых. И к тому же, у него какие-то дела в Индии.

Ватсон слушал не перебивая.

– Двенадцать человек погибли или умерли от болезней, – продолжал, размахивая вилкой, Холмс. – Мы их проверили, никто на тебя не похож. Еще восьмерых мы нашли – это реальные люди. То есть отсеяли больше половины, осталось проверить 16 человек. Со Скотленд-Ярдом это было бы быстрее, но не хочу быть им должным – пусть только они мне… Есть еще пистолет – мы тоже его проверили. Его делал один оружейник специально для роты Сэкера. Оружейник, к сожалению, умер. Да даже если бы и был жив, то маловероятно, что нам удалось бы что-то узнать… Дай часы! – внезапно протянул он руку в сторону Ватсона, хотя стол, за которым они ужинали, был, наверное, 5-6 метров длиной и вряд ли можно было так просто что-либо передать с одного его конца на другой.

– …Что?

– Ох. Часы, Джон. Твои часы. Это единственное, что у тебя есть твоего и чем ты дорожишь. Значит, они остались у тебя от прошлой жизни. И значит, они помогут понять, кто ты.

Ватсон замер. О том, насколько дороги ему были те часы, которые он всегда носил с собой, он не говорил никому.

– Ну давай-давай, – Холмс помахал ладонью.

Джон хотел спросить, отчего же раньше Шерлок не интересовался его часами, раз они могут приблизить к разгадке его личности, но решил не сбивать детектива с настроя. Он встал, прошел вдоль стола, на ходу доставая часы, и вручил их Холмсу.

Тот покрутил их в руках, замер на несколько секунд, а затем, удивленно хмыкнув, положил часы на стол.

– Да уж… – произнес Холмс.

– Что такое?

Шерлок поднял голову на Джона, но вместо ответа раскрыл ладонь и небрежно произнес:

– Лупу.

В тот же миг лупа материализовалась в его руке, он с полминуты покрутил ею над часами, затем захлопнул их крышку и разочарованно вернул Ватсону.

– Что?.. – вырвалось у того.

Тот молчал, отстраненно глядя куда-то вдаль.

– Шерлок, прекрати меня пугать! – требовательно заявил Джон.

– Я даже не начинал… – рассеянно протянул Холмс. И, помолчав, добавил, так же задумчиво: – Знаешь, Джон, каждая вещь хранит отпечаток характера своего хозяина. Вещь помнит его, особенно если все время была при нем. Его привычки, его настроение… Мысленно поговорив с любым предметом, можно многое узнать о человеке, который им владел… – Он перевел взгляд на Ватсона, все так же застывшего около него: – Я редко пользуюсь этим в своих расследованиях, потому что это редко когда оправданно и всегда очень энергозатратно. Это как, знаешь… – Детектив задумался и продолжил: – Ну вот как бывают очень трудные люди, после общения с которыми сильно устаешь…

– О да, – вырвалось у Ватсона.

– Но вот в случае с этими часами… – Шерлок, не обратив внимания на колкость, снова устремил взгляд в пустоту. – В случае с этими часами… Кто-то им стер память, Джон… Так же, как и тебе… Ну что ж…

– И что это значит?

– Это значит, во-первых, – Холмс поднялся из-за стола и начал расхаживать по столовой, – во-первых, что те, кто стер тебе и твоим часам память, явно знают о мире сверхъестественного. А во-вторых… Во-вторых, это доказывает, что это твои часы. А не Джона Ватсона. Иначе какой смысл было бы стирать им память?

Ватсон вопросительно посмотрел на часы. В ответ те как будто затикали громче в установившейся тишине.

Холмс снова хлопнулся на стул и устремил отрешенный взгляд в потолок:

– Но от Шерлока Холмса сложно что-то скрыть! Кое-что я все-таки по ним прочитал. Джон, ты лучше присядь на место, – поднял он ненадолго голову на Ватсона, – а то думать мне мешаешь, да и сведения, которые я тебе сейчас изложу, могут тебя ошарашить. Смотри не заблудись только.

Тот ненадолго замешкался, но все-таки повиновался.

– Так вот, Джон, – продолжил Холмс, когда тот уселся на свой стул, – у тебя есть старший брат! То есть был.

Ватсон непроизвольно подался вперед. На столе зазвенела посуда.

– Ты вообще когда-нибудь часы свои разглядывал? – заинтересованно склонил голову Холмс.

– …Что?… А. Да.

– Гравировку видел?

– Ну… Да, – Ватсон кивнул. – Там стоит буква «О». Или ноль.

– После нуля точка не ставится, – отрезал Холмс.

Джон еще раз кивнул, желая, чтобы Шерлок продолжал.

– Так вот, по-моему, эти часы, Джон… – сказал тот раздумчиво. Помолчал. Снова начал говорить: – Они принадлежали твоему старшему брату, а он их унаследовал от вашего отца. «О.» – первая буква в имени твоего отца. А может, и брата.

– А может, мне их женщина подарила? – с вызовом выпалил Ватсон.

Холмс снисходительно глянул на собеседника:

– Даже если принять за правду твою уверенность в том, что ты у нас красавец и ловелас, я что-то не слышал, чтобы женщины когда-то дарили часы своим возлюбленным. Обычно все-таки кулон с портретом или гравировкой. Или кольцо, – он вздохнул. – А часы – вещь фамильная, передаются от отца к сыну – чаще всего к старшему.

Ватсон откинулся на спинку, не зная, что и сказать. Внутри его начинался ураган эмоций, в который он пока просто боялся погрузиться.

– Нет, ну можно предположить, конечно, что ты их украл, – продолжил Шерлок, снова начав есть. – Тогда да, тогда это часы совершенно чужого человека. Но я все-таки чуть лучшего о тебе мнения, чем окружающие. Эти часы произведены полстолетия назад, и инициалы выгравированы примерно в то же время. Что это значит? Дай подумать… Либо твоему брату очень много лет, либо их сделали для отца. Часто бывает так, что старшего сына зовут так же, как и отца. Так вот, ваш отец вполне мог передать часы ему, а тот – тебе. И тебе их почему-то сохранили те, кто стер тебе память.

– Пока вроде бы складно, – пробормотал Ватсон. – Хотя все это, конечно, допущения… Что ты еще можешь сказать?

– И отец, и брат, похоже, были людьми военными. Очень аккуратные, очень дисциплинированные – ты, наверное, в мать уродился. Судя по крохотным кусочкам земли и песчинкам на этих часах, они побывали почти во всем свете – даже в Судане и Австралии – а сохранялись хорошо, пока к тебе не попали. Все эти потертости и царапины – это уже следы последних месяцев, когда они были у тебя. Ты их и пьяный заводить пытался, и в ломбард закладывал – но всегда возвращал, значит, опять же, они тебе дороги… Вот, собственно, и все, – Шерлок, как ни в чем ни бывало, продолжил есть.

Джон потрясенно молчал.

– Почему ты так акцентируешь на том, что я пил? – выдавил он наконец. – Это просто твои чертовы догадки?

– Никогда! Я никогда не гадаю, Джон. И тебе не советую. Это очень дурная привычка: она гибельно действует на способность мыслить логически. Ты сейчас ругаешься, потому что не видишь ход моих мыслей, а мелкие факты для тебя не существуют – а ведь это именно на них чаще всего строится вся конструкция. Жаль, что тебя именно аспект про алкоголь больше всего заинтересовал, но уж, так и быть, разъясню. Смотри сколько царапин около отверстия для ключа – видимо, кто-то не сразу в него попадал, потому что пытался открыть нетвердой рукой. Интересно, кто бы это мог быть? А про ломбард – это ты, наверное, хорошо знаешь: когда там берут часы в залог, то номер квитанции ставят иголкой на внутренней стороне крышки. Там таких четыре.

– Ну хорошо. Ты у нас великий детектив и колдун, ты с вещами разговариваешь и все замечаешь – но как, блин, ты узнал, что эти часы в Австралии побывали?!.

– Что, правда, тебя это больше всего сейчас интересует? – подозрительно покосился на него Холмс. – Я ж тебе говорил, – вздохнул он, – по составу почвы можно узнать, откуда она. А часы либо иногда падают, либо их берут грязными руками – в общем, все равно земля на них оказывается. Я даже об этом целый справочник издал. Литературу надо читать, – назидательно добавил он.

– И ты прямо сейчас на глаз определил по составу почвы, что она была в Австралии? – недоверчиво спросил Ватсон.

Холмс помолчал, пережевывая пищу.

– Ну, – начал он, – вообще-то нет… Я вообще-то твои часы давно уже исследовал, еще когда ты у меня в замке в первый раз без сознания лежал…

– Понятно, – тихо ответил Ватсон. – А сейчас почему ты решил устроить… этот спектакль?

– Никакой не спектакль, – обиженно огрызнулся Шерлок. – Энергию вещи я тогда не исследовал, некогда было. А потом совсем забыл об этих часах и сейчас вот вспомнил… И хорошо. Потому что я вспомнил еще одну вещь, в нашем разговоре главную.

– Избавь уже меня от театральных пауз, – устало вздохнул Джон. У него было ощущение, будто из него вытянули душу, а затем грубо утрамбовали обратно.

– Фулворт! – объявил Холмс. – Из британской почвы на них земля Лондона, Шерингфорда, Нетли и – Фулворта. В Нетли ты учился, в Лондоне и Шерингфорде был недавно. А в Фулворте?

– В Фулворте не был, – задумчиво ответил Ватсон.

– Туше! Вот где и надо искать! Тем более, – Холмс снова подцепил вилкой большой кусок мяса; Ватсону же еда в горло больше не лезла, – тем более «номер 37» – из Фулворта! – объявил он.

– Номер 37?

– Да. Я просто хотел тебе показать, какую работу мы с призраками проводим ради того, чтобы узнать о твоем прошлом – и это с учетом того, что у меня как у детектива еще полно заданий: у мистера Ангуса начал пропадать хлеб в лавке, а к девочке Элли перестала прилетать фея. И я забыл рассказать тебе главное.

Наш новый виггинс оказался таким же смышленым, как и первый, и кое-что узнал. На курсах военных медиков близ Аббатства Нетли действительно учился Джон Х. Ватсон. Но в архивах того военного госпиталя, где проводились эти курсы, вымарана информация об одном однокашнике Ватсона. Я назвал его «номер 37» – плюсом к тем 36 докторам, которые по биографии подходили под твою. Наш виггинс увидел, что строки об этом человеке напрочь заретушированы. Он привлек на помощь меня, я съездил в Нетли, порасспрашивал. Ты представляешь, рассказывать сначала не хотели – пришлось прибегнуть к гипнозу. И действительно – выяснилось, что был там студент, которого никто не знал по имени, все так и называли – Студент. По описанию – один в один ты, только без усов. Так что ты, похоже, важная шишка, Джон… – добавил Холмс с довольной улыбкой.

Ватсон ошарашенно молчал.

– Но старая добрая Англия не была бы такой старой и доброй, если бы не вела бухгалтерию! – объявил Шерлок. – С помощью гипноза я получил к ней доступ – и вуаля! – он взмахнул вилкой, – в этих документах есть информация о некоем Студенте, который прибыл из Фулворта… А теперь вот еще и песок из Фулворта! Все сходится, а, Ватсон?!.

– Нам… нужно ехать туда? – нерешительно спросил Джон.

– Конечно!

– Мы… э… на Буцефале поедем? – зачем-то спросил Ватсон.

Холмс склонил голову набок:

– Нет. Он на скачках.

– На скачках?

– Да. Должен же я как-то это все оплачивать. Моя благотворительно-детективная деятельность нечасто приносит прибыль. Да и ты тратишь как будто на скорость.

– Не знал, что он скаковой конь.

– Он не скаковой, он боевой, – назидательно сказал Холмс, продолжив есть. – Я б не стал использовать скакуна в борьбе с врагами. В скачках участвует мой другой конь Маренго – вот он настоящий скакун.

– А… Буцефал-то тогда что там делает?

– Ох, Джон, ну что за вопросы ты задаешь? Он организует победы Маренго. Ты есть собираешься?

– Как это – организует?

– Не знаю как. Но он как-то там с другими лошадьми договаривается, в результате Маренго занимает призовые места. Не хочу ничего знать, потому что это было бы мошенничеством, – махнул вилкой детектив.

– А так – нет?

– Ну я же не знаю, чем мой конь занимается. Я отправляю его в качестве группы поддержки. Мошенничество со стороны коня не уголовно наказуемо. И да – если б я знал о его занятиях, я б его, конечно, горячо осуждал. Ты не о том думаешь вообще!

Повисла тишина.

– Шерлок… – голос Ватсона зазвенел. – Обещай мне одно, ладно?

– Ммм? – жуясь, отреагировал детектив.

– Я первый посмотрю свое имя и сделаю это один.

Холмс неопределенно взмахнул вилкой.

***

Всю дорогу из Фулворта, которую они преодолевали верхом на лошадях, Ватсон молчал. Его настроение подчеркивал стегавший в темноте дождь. Холмс пытался сначала разговорить его, но, видя тщетность попыток, бросил их. Впрочем, долго в молчании он пребывать не мог и наконец начал свой монолог, пытаясь перекричать шум воды:

– Да, признаю, мы ехали туда сегодня, чтобы поймать Мориартиуса. И это была хорошая попытка, она удалась бы, если б сторож зачем-то не приехал заранее. Думаю, без этого демона тут не обошлось.

Ватсон молчал.

– Джон, я заранее побывал в этой церкви и в этом архиве. Деревенька совсем небольшая, поэтому мне посчастливилось: в годы, когда примерно должен был родиться ты, и когда родился этот Студент, наш «номер 37», здесь родился ровно один мальчик, – Шерлок повернулся на спутника, но тот продолжал молчать, устремив взгляд вперед.

– Как я обещал тебе, я не стал смотреть запись. Я ее позаимствовал – то есть спас, как теперь выясняется. Хочешь посмотреть?

– Сейчас не буду, – выдавил Ватсон. – Когда приедем уже. Да и дождь…

– А вдруг опять вмешается Мориартиус? – ехидно покосился на него Шерлок.

Джон помолчал.

– Давай, – сказал он затем глухим голосом.

– Правильное решение, – прокомментировал Холмс.

Они остановили лошадей, и детектив извлек из-за пазухи сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул Ватсону, прикрывая от капель плащом.

Тот, подавляя волнение, бережно взял его и начал разворачивать. Когда уже почти закончил открывать, замер и недоверчиво воззрился на спутника:

– Ты точно не смотрел?

– Джон, если я обещаю – я выполняю, – назидательно ответил тот и тактично отъехал чуть в сторону.

Ватсон кивнул, накрыл лист своим плащом, развернул его и в тусклом свете луны приблизил его к глазам, стараясь не обращать внимание на начавший сковывать грудь холод.

– Черт тебя дери, Шерлок! – закричал он в следующий момент.

Тот развернулся на лошади:

– Что опять тебе не нравится? Фамилия плохая?

– Ты издеваешься?!.

– Да ты скажи, что случилось?

Ватсон поднял вверх лист бумаги:

– Фулз! Юатуступид Фулз! – прорычал он.

В следующую секунду Холмс зашелся в смехе.

– Это не смешно, Шерлок! – орал Джон.

– Не… не… – загибался Холмс, не в силах выдавить ни слова.

– Что?!.

– Ну это… ай молодец… – продолжал пытаться что-то сказать Шерлок.

И наконец до Ватсона дошло.

– Чертов демон!!! – он разразился проклятьями, которых раньше, казалось, и сам не знал.

Просмеявшись, Холмс наконец сказал:

– Интересно, когда это он смог сделать? Явно до того, как этот лист оказался у меня. А я, как мы и договорились, не стал смотреть, что в нем написано.

Джон потрясенно молчал.

– Почему он это делает, Шерлок? – спросил наконец он, когда они снова двинулись в путь. – Почему издевается?

– Ну он демон потому что… Ну и что-то в тебе, видимо, такое есть. Он почему-то не хочет, чтобы мы узнали, кто ты.

– А великий детектив, как ни обещал мне, так и не смог узнать мое имя! – в Ватсоне закипало раздражение, которое он, помимо своей воли, попытался выплеснуть на друга.

– Да почему? Я знаю твое имя, – невозмутимо ответил Холмс.

– Что?!. – Ватсон задохнулся от возмущения. Казалось, потрясения этой ночи никогда не закончатся. – И ты молчал?!.

– Ты не спрашивал, – пожал плечами Шерлок и тронул коня.

– Что значит?!. Что значит «не спрашивал»? – закричал ему в спину Джон, пускаясь за ним. – Да я тебя попросил узнать это!

– Ты попросил меня узнать свое прошлое, а не свое имя. Это все-таки не одно и то же, – назидательно сказал Холмс.

– Шерлок, я тебя сейчас свяжу и Мориартиусу отнесу! Говори, что ты знаешь!

– Господи, Джон, я устал повторять: я знаю твое имя!

– Говори!

– Джон!

– Имя! Назови имя, Шерлок!

– Джон!

– Шерлок!!!

– Черт тебя дери, Джон, я все время называю твое имя! Тебя зовут Джон! Почему у самого великого детектива в мире самый тупой помощник?!

– Джон… – выдавил Ватсон. – А фамилия?

– Я имя только знаю.

– Ты… Ты издеваешься?!

– Ох, ну почему? Почему ты все время пытаешься представить себя жертвой того, что делаешь сам, Джон? Это же элементарно! Я, конечно, сам никогда никому не стирал память и не создавал ложной личности, но я знаю, как это делается. Имя, само имя при этом стараются сохранить. К имени человек привык, он откликается на него всю жизнь. А фамилию заменить гораздо легче. Поэтому я с уверенностью в 99% говорю, Джон, что тебя зовут – Джон!

***

На Бейкер-стрит они прибыли вконец измотанные. Всю дорогу Холмс, видимо, пытаясь подбодрить Ватсона, рассказывал о тех новых делах, которые к нему поступили за время праздного времяпрепровождения Джона в замке и к которым они вдвоём могут приступить, когда вернутся. Несмотря на неудачу, он находился в каком-то радостном возбуждении. Видно было, как он рад, что сможет разгадывать новые головоломки.

Ватсона же эти дела совершенно не трогали. Не только потому, что они ему казались настолько несущественными, что он их даже запоминать не стал. В первую очередь – потому, что он хотел переварить то, что узнал за последнее время. Поэтому он даже не пытался отвечать или хотя бы показывать хоть какую-то заинтересованность в беседе – Холмса, впрочем, это абсолютно не заботило; похоже, его полностью устраивало, что он, по сути, рассуждает сам с собой по поводу пропажи зубной феи у девочки или чего-то в этом роде.

…Итак, его зовут Джон. Джон! Он почувствовал, насколько большое облегчение доставило ему это почему-то. Джон!.. Так же, как он и привык себя называть, так же, как он и привык слышать от людей.

Еще и еще раз он пытался углубиться в свои воспоминания, чтобы найти в них то, что было до Афганистана. И не мог, не мог этого сделать… Видимо, те неизвестные, которые стерли ему память, потрудились на славу.

Он из Фулворта! Но он ничего не помнит об этой местности, ровным счетом ничего… И даже то, что он побывал в этих местах, ничего в нем не всколыхнуло.

Так… У него есть брат! Или был… Который подарил ему часы… Но он ничего, совершенно ничего не помнит и о нем… Как его звали? Как-то на «О». И видимо, так же звали его отца… Имен на «О» в английском ведь мало, а значит, можно вычислить. Освальд? Оливер? Оскар? Оуэн? Орсон?… Что еще?.. Осборн, может быть?.. Ни одно из этих имен не отдавалась в его душе чем-то особенным…

За этими размышлениями он и не заметил, как они приехали.

Оставив лошадей в замке, они под болтовню Холмса прошествовали к двери на Бейкер-стрит, около которой детектив громогласно заявил, что готов съесть буйвола, настолько он голоден, а сразу после этого они ринутся расследовать новые дела и искать разгадки дел Ватсона и Виггинса.

Джон его энтузиазм разделял лишь в одном: надо хорошо поесть. Он только в замке понял, что с ног валится от усталости, и бегать за зубными феями вовсе был не готов. Разве что за пропавшими пончиками. Но не с целью вернуть их хозяину.

– Миссис Хадсон, закатите нам с Джоном пир! – потребовал Шерлок, едва переступив порог. – А то Джон так устал, что даже разговаривать не может. Своим молчанием он, конечно, доставляет мне несказанное удовольствие – но все-таки подкрепиться нам не помешает.

Миссис Хадсон ждала их в гостиной, но, к удивлению обоих, даже не попыталась накрыть им на стол.

Холмс поднял бровь.

– Мистер Холмс, доктор Ватсон, вам нужно незамедлительно отправляться во Францию! – объявила она.

– Сейчас выпрыгну в окно и добегу до порта. А Ла-Манш на Джоне переплывем: я уверен, он лучше любой корабельной сосны, – несколько удивлённо ответил Шерлок, с недоумением глядя на экономку.

Ватсон лишь обессиленно опустился на стул.

– Ситуация вовсе не располагает к шуткам, милорд, – серьёзно сообщила миссис Хадсон. – Нам пришло письмо от инспектора Лекока, в нём он просит Вас о помощи. Дело в том, что в Париже появился серийный убийца, который убивает местных… – она помялась, подбирая слова, – дам полусвета. У мсье Лекока есть веские основания полагать, что это вампир, ибо он обескровливает своих жертв.

– Не поеду, – Шерлок бухнулся на стул. – Лекок мне неприятен, а у меня и здесь дел невпроворот.

– Мистер Холмс, – возвысила голос миссис Хадсон, – неужели Вы не хотите остановить страшные убийства беззащитных женщин?

– Хочу! Очень хочу! – Он вдруг заглянул под стол: – Там не завалялось случайно Ваше волшебное печенье? Джон очень неаккуратно ест, и сегодня это впервые может принести пользу. Но, миссис Хадсон, а кто же будет защищать людей здесь, в Лондоне? Они здесь в опасности все, а не только жрицы любви.

– Мистер Холмс! Столетиями Ваша семья боролась с нечистой силой, угрожающей людям, и любой, кто обращался к Вашим предкам за помощью, мог рассчитывать на неё!

– У нас преступно чисто! – досадливо объявил детектив, показываясь из-под стола. – Миссис Хадсон, я поищу что поесть, а Вы почитайте нам, лучше, пожалуйста, прессу.

– Все новости? – голос миссис Хадсон стал отрешенным.

– Да, пожалуйста, – сказал Холмс, начав методично осматривать шкафы.

Миссис Хадсон секунду помолчала, а затем сказала своим обычным голосом, но с некоторой укоризной:

– К сожалению, милорд, утренние газеты я не смогу Вам прочитать. Кто-то опять забыл за ними сходить.

– Ну может, потом сходит… – примирительно проговорил Холмс себе под нос. – Давайте вечерние.

Ватсон не понял, о ком идет речь – но подумал, что вряд ли о нем, и не стал интересоваться.

Миссис Хадсон вновь помолчала, а затем начала опять отрешенным голосом:

– В центре внимания всех газет – ситуация в мятежном княжестве Пашимраджпур в Индии. «Таймс» напоминает, что его новый раджа Дайя – европеец, и он открыто поддерживает Британию и проявил себя абсолютно современным, светским, про-европейским правителем и даже просил называть его Джон. Однако не так давно в княжестве произошел мятеж, в ходе которого раджа исчез. Судьба его неизвестна, хотя его сыновья принцы Дил и Дартикабета, организующие оборону столицы княжества от мятежников, заявляют, что их отец жив и…

– Миссис Хадсон, прошу прощения, но у меня сейчас уши отпадут, – сказал Холмс, с грустью осматривая пустые полки. – Это пусть Майкрофт и его обожаемый лорд Крафтсбери разбираются в этих именах и интригах. А про преступления что-нибудь есть?

– За минувшие сутки ничего интересного, милорд.

– Давайте тогда светскую хронику, что ли…

– Герцог Доверкор, граф Кернарвалл, имеет честь сообщить, что продал свой графский титул прибывшему из Америки мистеру Артуру…

– Ой, нет, прошу прощения. Слушать, как бездельники, случайно родившиеся в семьях людей, добившихся титулов непонятно какими путями, превращают эти титулы в деньги…

Ватсон хмыкнул.

– Джон, – оскорбленно повернулся к нему Холмс. – Я – представитель Великого Дома. Мы не рождаемся просто так. Какая попало душа просто не могла оказаться в Доме Холмс.

– И все же я возьму на себя смелость настаивать, милорд! – сказала своим прежним голосом миссис Хадсон.

– Послушайте, миссис Хадсон, у меня куча нераскрытых дел! У мистера Ангуса в лавке пропадает хлеб – явно орудует кто-то потусторонний. К девочке Элли не прилетает зубная фея! В России, между прочим, убит известный издатель Семецкий, и к нам тоже за помощью обращались. Нам надо найти того, кто убил Виггинса… В первый раз, я имею в виду… Нам надо найти недобитых двоих из четверых неизвестных – которые, вот же совпадение, по-настоящему неизвестные. Нам надо расстроить козни могущественного демона, чтобы он не превратил мир в подобие ада, к которому привык. И нам надо наконец узнать, – он указал на Ватсона и раздельно добавил: – Кто? Это? Такой?

Ватсон кашлянул. С высказываниями про него и Виггинса он поспорить не мог, но не хотел показывать, что он не на стороне миссис Хадсон, поэтому решил промолчать.

– И Вы мне предлагаете бросить все – и отправиться во Францию, потому что там некому справиться с вампиром разгулявшимся? – Патетически заявил Холмс, воздев одну руку к потолку. – То есть остальные должны страдать от того, что они там во Франции не подумали, что в годы их прославленной революции не стоило бы громить великие ордена и великие дома, члены которых, как на подбор, конечно, были дворянами? – Он бухнулся в кресло и отрезал: – Не поеду!

Миссис Хадсон обошла кресло:

– Мистер Холмс! – укоризненно-напористо произнесла она. – При всей моей любви и уважении к памяти Виггинса, он может подождать с поимкой своего убийцы. Про мистера Ангуса мы оба с Вами понимаем, что он просто слишком скареден, чтобы кормить домового. Девочка просто уже выросла, чтобы зубная фея с ней общалась. Про Россию Вы сами заявляли клиенту, что издателя убил один из авторов и что Вам вообще не хочется ехать в такую холодную страну. Этого кошмарного демона Мориартиуса Вы прямо сейчас все равно не поймаете. А мистер Ватсон, я уверена, окажется столь великодушен, что позволит подвинуть дело о раскрытии тайны своей личности на благо раскрытия ужасных смертей женщин и недопущения новых! – Она посмотрела на Джона.

Тот неопределенно кашлянул. Положа руку на сердце, проститутки его мало заботили в принципе, а незнакомые французские жрицы любви – и того меньше. Но, опять же, он понимал, что перестанет быть в глазах миссис Хадсон джентльменом, если вдруг начнет возражать.

Как обычно, все испортил Шерлок:

– Джон против, – шевельнул он пальцем в сторону Ватсона. – Посмотрите на его бровь. Ее положение свидетельствует о том, что…

– Я, конечно, не против! – поспешил возвестить Джон. Теперь обе брови поднял Холмс. – Нужно прекратить убийства невинных женщин!

– Туше! – сказала миссис Хадсон.

Шерлок сложил ладони и что-то проурчал.

– Что ж, я как всегда в меньшинстве, – сказал он раздраженно. – Вы двое вгоняете меня в депрессию, мешаете заниматься интересными делами в угоду своему прекраснодушию. Ну хорошо, я займусь делом неумехи Лекока, – недовольно проговорил он. – Но! – поднял вверх палец. – Опосредованно! Давайте кого-нибудь туда отправим! Миссис Хадсон, сделайте голема по моему подобию, пусть едет, все смотрит, всем кивает – а потом когда вернется, я сниму с него голову и посмотрю всю полученную информацию… Мы так уже делали, – уточнил он для Ватсона.

– Прекрасная идея! – поспешил заявить тот. – Только можно это я ему голову отрежу?

– Мистер Холмс! Доктор Ватсон! – повторила миссис Хадсон.

– А, ну да, не хочется представать перед Лекоком в виде кивающего дурачка. О! Кстати! Давайте пошлем Лестрейда! Чем ему тут еще заниматься? Хм, – он помолчал, – кстати, оказывается, я давно ходил мимо еще одной загадки: почему у всех бездарных сыщиков фамилии начинаются на «Л»? Лестрейд, Лекок. Наверняка еще кто-то – я их там в Скотленд-Ярде не запоминаю… Надо попросить Майкрофта, пусть подключит все свои связи, чтобы Британская Корона издала закон, запрещающий людям с фамилией на «Л» идти в сыщики! Вот еще чем надо заняться! – обвиняюще повернулся он к миссис Хадсон.

– Мистер Лестрейд, напомню, нам не подчиняется, – терпеливо сказала миссис Хадсон.

– Ну тогда пошлите Грегсон, – отмахнулся Холмс. – Да, я в курсе, что и она нам, вот незадача, тоже не подчиняется, но она же вампир – и там тоже убивает вампир. Чувствуете аналогии? Она найдет его и уничтожит, или попросит больше так не делать. Я в нее верю. Лучшие сыщики, Джон – это потусторонние существа! Кстати, что-то я давно ее не видел.

Миссис Хадсон вздохнула.

– Кстати, мистер Холмс, я не хотела начинать с этого разговор, но приходил мистер Лестрейд.

– С интересным делом? – встрепенулся Шерлок.

– С крысой, мистер Холмс. Представляете, он завел крысу!

– Представляю: подобное к подобному. Главное теперь их не путать. Хотя… В сущности, какая разница… Зря он так: Грегсон ее съест, она же летучая мышь.

– А меня… – «он не упоминал?», хотел спросить Ватсон, но Шерлок его перебил:

– Ой, не бойся, Джон, она не ест людей. Обходится свиной кровью. Хотя… – он помолчал: – Ты и вправду иногда ведешь себя не очень.

– Мистер Холмс!..

– Ладно, ладно, миссис Хадсон, извините. Лестрейд ведь не крысой похвастаться приходил, хотя с него станется. И видимо, не с интересным делом. И Вы как-то с неохотой об этом рассказываете. Значит… – он помолчал и выдал то, чего так опасался Ватсон: – Значит, нас опять в чем-то подозревают? Джон, ты выходил на улицу один?

Тот хотел было возмущенно ответить «Нет», но его опередила миссис Хадсон, подтвердив его худшие подозрения:

– Именно так, мистер Холмс, – со вздохом сказала она. – Не то чтобы подозревают, но… Видите ли, в некоем населенном пункте под названием Фулворт произошел пожар, – Шерлок и Джон быстро обменялись взглядами, – и инспектор Лестрейд заявил, что на стене того здания, в котором был пожар, остались, представите ли себе, Ваши портреты – Ваш и Ваш, – попеременно обратилась она к обоим мужчинам.

Теперь и Ватсон опустился в кресло. А Холмс вдруг засмеялся:

– Ай да Мориартиус! Ай да молодец! Не перестает меня радовать!

Ватсон фыркнул.

– К сожалению, это не все, милорд, – продолжила миссис Хадсон, не обращая на него внимания. – Все же даже по меркам инспектора Лестрейда было бы странно, если бы злоумышленники, устроив пожар, выжгли свои портреты на стене. Но…

Холмс вдруг посерьезнел:

– Миссис Хадсон?..

– Полиция обнаружила на месте пожара Ваши часы, доктор Ватсон.

Джона как будто ударила молния. Он судорожно полез рукой в карман, где обычно лежали его часы… Карман был пуст… Черт! Видимо, часы выпали, когда он пытался найти хоть какие-то документы на пожарище, или во время драки со сторожем…

– Нету, да? – тихим грустным голосом спросил Холмс.

– А… А с чего они взяли, что это именно мои часы? – с вызовом заявил Ватсон.

Холмс вздохнул:

– Ну ты же уже не первый раз в тюрьму попадаешь. И как мы понимаем, явно не в последний. Тогда провели опись твоих предметов, сейчас сверили эти часы по описи… Джон, ты можешь хоть раз хоть что-то сделать нормально?

– Это из-за тебя все! – вскинулся Ватсон.

Шерлок поднял бровь:

– Ты выводишь дискуссии на новый уровень, Джон. Остатки архива крушил ты, часы потерял ты – а виноват во всем я. Это гениально!

– Это ты мне не сказал, что документы у тебя! – Ватсон вскочил.

– Я пытался – но ты же даже меня не слушал!

– Да ты со своим Мориартиусом разговаривал!

– И с тобой тоже – но ты не слышал!

– Джентльмены!

Оба ненадолго умолкли, а потом синхронно сказали:

– Простите, миссис Хадсон.

– Надо как-то выкрасть эти часы теперь у Лестрейда, – развел руками Холмс. – Джон, ты должен к нему сходить на допрос, обаять его, усыпить его бдительность – а когда он отвлечется – забрать часы!

Доктор опешил:

– Что?.. Шерлок, что ты мне предлагаешь?..

– Это основная улика, – терпеливо начал объяснять Холмс. – Когда она исчезнет, подозревать тебя перестанут. А Лестрейд, даже если поймет, что часы у него украли, не станет в этом сознаваться – он слишком честолюбив. Замнет дело, да и все.

– Мистер Холмс… – начала было миссис Хадсон, но Ватсон, оставаясь потрясенным, довольно бестактно прервал ее:

– Но как я это сделаю?

– Надо изучить Лестрейда! Что мы про него знаем?

– У него крыса есть… – в растерянности пробормотал Ватсон.

– Вот! – поднял указательный палец Холмс. – А еще он влюблен в Грегсон. Вот надо как-то тебе о чем-то из этого с ним поговорить. Либо о том, как обаять женщину, либо о крысах. Поэтому иди в мою библиотеку – там есть отличные книги про животных.

– Мистер Холмс… – снова попробовала вклиниться миссис Хадсон.

Но Холмса уже было не остановить:

– Прикупи ей зерна. Расскажи, что тоже завел крысу и назвал в его честь. У нас ведь в замке наверняка есть крысы, миссис Хадсон? Я дам тебе на время.

– Мистер Холмс! – теперь тон экономки был укоризненным.

– Так что вперед, Ватсон! Узнай все о крысах! – с этими словам Шерлок вдруг рассмеялся. – Да шучу я… Скажем, что у тебя их украли.

Джон задохнулся от возмущения.

– Прекрасно! – сказал Холмс, вставая. – Навестим их сейчас же! Согласимся давать показания только если они отправят кого-то во Францию.

Миссис Хадсон кашлянула:

– Боюсь, что Вы сейчас этого не сможете сделать, сэр…

Оба воззрились на нее.

– Я сказала им, что вы оба уехали, джентльмены.

Холмс обреченно вздохнул:

– И конечно, не в мой замок в Сассексе…

– Во Францию, милорд, – грустно кивнула миссис Хадсон.

***

Погода портилась буквально на глазах, и казалось, Лондон после недолгих теплых осенних деньков спохватился и решил поскорее вернуть себе славу столицы дождей. Под стать погоде было и настроение Ватсона.

Кажется, он уже целую вечность трясся в кэбе и невидяще смотрел в окно. Всего за какие-то сутки в его жизни опять столько всего произошло, ситуация столько раз ошарашивающе менялась, что он должен был переварить все это. Благо время было подходящим: Холмс, после того, как выяснилось, что миссис Хадсон, стараясь защитить Ватсона, «отправила» их во Францию, обиженно удалился в свою комнату, выдав ничего не значащую пафосную тираду, а сама экономка ушла в замок. У Джона же было дело, о котором он не мог забыть.

Сначала, конечно, он посчитал, что выходить на улицу после того, как оказался под подозрением и тем более «во Франции», было небезопасно. Но немного поразмыслив, пришел к выводу, что поджог старого архива в глубинке, да еще и с недоказанной его виной, не настолько уж тяжелое преступление, чтобы по всему Лондону вновь были розданы его портреты излишне ретивым полицейским, таким, как покойный Гарри Мерчер. Поэтому, не давая себе шанса на лишние сомнения, он, стремительно накинув пальто, буквально выскочил на улицу. Порог дома №221б на Бейкер-стрит он воспринял как Рубикон, перейдя который уже не стоило ни о чем жалеть.

Джон поморщился: на одном из поворотов с улицы до него долетели капли дождя. Уже по-иному посмотрев в окно, он понял, что приехал.

Открыв дверь, он помедлил, прежде чем выйти: слишком много воспоминаний, горьких и сковывающих сердце, нахлынули на него при виде этого места.

Хотя на улице моросил дождь, люди продолжали сновать по своим делам. И мальчишки-газетчики еще громче зазывали покупателей кичливыми заголовками.

За те благословенные дни отдыха в замке Джон как-то избегал спрашивать Холмса о деле Виггинса, хотя оно мертвым грузом висело на его душе. Лишь когда они верхом на лошадях отправились в Фулворт, Ватсон, неожиданно сам для себя, задал этот вопрос.

Шерлок долго молчал, и Джону уже начинало казаться, что он не расслышал и надо бы повторить, как вдруг тот все-таки заговорил. Причем не в обычном своем напористом саркастическом тоне, а спокойно и даже глухо:

– Мы проверяли всех мальчишек-газетчиков. Как ты понимаешь, моя уголовная полиция в этом особенно старалась… Они материализовывались и старательно у всех выспрашивали… – Он вздохнул. – Многие знали Тома Виггинса, жил он в одном заброшенном здании вместе с несколькими другими мальчишками – но куда он делся, никто не знает. Я побывал в том здании, и судя по частичкам почвы могу сказать, что за пределы Лондона он, пока там жил, не уходил. Но потом он ушел из их общего дома. Забрал все свои немногие вещи. Это случилось за несколько дней до того, как он приходил к тебе окровавленный.

Ватсон весь обратился в слух. Но Холмс его разочаровал:

– Куда он ушел – никто не знает. Он продолжал приходить торговать газетами – но на расспросы не отвечал. Он как-то замкнулся. Один раз он пришел на перекресток с собакой – по описаниям это Тоби, – сказал, что пса не с кем оставить, а он жутко воет от одиночества, поэтому и взял с собой. Тоби вел себя спокойно, просто сидел и ждал, пока Виггинс распродаст все газеты, и они вместе ушли.

– А у тебя… – перебил его Джон, пораженный внезапным озарением, – у тебя нет человека, ну или кого-то, кто мог быть общаться с животными?

– Такие колдуны есть, – кивнул Холмс, – одного я знаю и хочу сходить к нему, но он пока в отъезде.

– Может быть, от Тоби что-то сможем узнать?

– Может быть, – невесело ответил Шерлок. – Но я бы сильно на это не рассчитывал. У животных немного другая логика. Они ведь далеко не всё понимают из того, что происходит. Собаки не очень хорошо запоминают, кто как выглядит – в основном запахи. А запахи, как ты понимаешь, описывать сложно. Он не может, например, сказать: «От него пахло миндалем» – потому что просто не знает, что такое миндаль. Он не будет говорить: «Этот человек курил» – а: «Он вставлял себе что-то в рот и поджигал, а потом выпускал дым с сильным запахом». Но да, Тоби хотя бы может указать нам, где Виггинс жил в последние дни, а это уже многое нам даст.

– Когда вернется этот колдун?

– В течение нескольких дней. Меня об этом известят.

– Извини, что перебил тебя.

– Да больше, в общем, и нечего рассказывать. Тот Джимми, который принес Тоби и напал на тебя, тоже как сквозь землю провалился. Газетчики его очень боятся и говорят неохотно. Ищем. Ищем, Джон, ищем…

– Я уверен, это Мориартиус! – с жаром воскликнул Ватсон.

– Я ни в чем не уверен, Джон…

– Но Шерлок, все ведь завертелось, когда он явился в наш мир!.. Виггинс что-то узнал – и поэтому его убили! Это же понятно!..

– Только он почему-то не любил рассказывать про свою смерть, – вставил Холмс. – Хотя ты знаешь, призраки больше всего мечтают поквитаться за себя. А он… Он как будто отгородился от всего, когда пришел в мой отряд. Он выполнял все мои поручения с огромной самоотдачей – и может быть, за этим крылось что-то большее, чем просто желание хорошо делать свое дело… Но я как-то упустил этот момент…

…От грустных воспоминаний Ватсона отвлекли крики:

– Таинственное исчезновение офицера-ветерана! Делом занимается лучший инспектор Скотленд-Ярда Джозеф Лестрейд!

– Дерзкие выскочки! Буры снова поднимают головы!

– Новое обрушение шахты! Множество погибших!

Ватсон ловко подскочил к одному из юных торговцев и ухватил за локоть. Мальчишка посмотрел на него – и Джон увидел страх в расширившихся зрачках. Парень, судя по всему, хотел дернуться, но понял, что вырваться не сможет, и поник, начав озираться по сторонам в поисках помощи.

– Я тебе ничего плохого не сделаю, – тихо сказал ему Ватсон.

– Ммистер доктор… – пролепетал тот.

Джон быстро огляделся по сторонам, ожидая, что, как в тот раз, к мальчишке начнут подступать защитники. Но, к его удивлению, этого не произошло. Другие подростки, конечно, заметили его, но вместо того, чтобы подойти, стали испуганно жаться друг к другу и тихо переговариваться.

– Пойдем со мной! – рыкнул Джон на мальчишку и потащил к подворотне, чувствуя себя последним мерзавцем. Газетчик не сопротивлялся, а наоборот, как будто осел к земле и только успевал перебирать ногами.

Как только они зашли за подворотню, первой мыслью было запугать мальчишку как можно больше – но Ватсон эту мысль с отвращением отбросил.

Он развернул газетчика к себе лицом и присел на корточки:

– Послушай, я знаю, что вас всех уже спрашивали – о Виггинсе, о Джимми, и вы ничего особенно не ответили.

Мальчишка молчал, опустив взгляд. Ему было, наверное, лет десять. Был он мал ростом, худ и чумаз. Вокруг левого глаза явственно проступал огромный синяк, который делал мальчика еще более жалким.

– Как тебя зовут?

Молчание в ответ.

– Как тебя зовут? – настойчиво повторил Ватсон.

– Билли, – тихо ответил газетчик.

– Послушай, Билли, те… люди… которые спрашивали тебя, им это было нужно, потому что они – как и ты, наверное – потеряли друга. И я тоже считал его своим другом. Он был… он был даже не только друг, а моей надеждой. Он помогал мне в самом важном деле моей жизни, – Джон говорил со всё большим жаром. – И он погиб. Он погиб, помогая мне, я это знаю. И теперь мне надо только одно – узнать, что с ним случилось, найти тех, кто с ним это сделал, и наказать их…

Мальчишка затрясся. Похоже, о смерти Виггинса он не знал.

– Помоги, помоги мне, Билли!

– Я… я не знаю ничего, сэр, – наконец выдавил тот.

Ватсон вздохнул, чувствуя подступающую злость.

– Когда я ехал сюда, – зло сказал он, – я думал, что просто возьму одного мальчишку из толпы и как следует запугаю его, а если его друзья попробуют за него заступиться – то дам им всем хорошенькой взбучки. Но я… я не смог этого сделать. Помоги мне, просто помоги!

Мальчишка молчал.

– Чего тебе надо? Денег? Я дам тебе денег! Сколько нужно? Чего ты хочешь? Только помоги!

– Я ничего не знаю, сэр, – повторил газетчик.

Джон вздохнул и отвернулся, лихорадочно размышляя, что же ему делать.

– Помоги мне найти Джимми, – заговорил наконец он, снова повернувшись к мальчишке. – Ведь он тоже пропал, да? А ты не думал, почему? Не думал, почему мы все его тоже ищем?

Мальчишка молчал.

– Да потому, что тот, кто убил Виггинса, убил и Джимми! Потому что он всех убивает, кто знал что-то о Виггинсе! А значит, доберется до каждого из вас! Доберется до тебя!

Билли вжался в стену и задрожал. Казалось, он сейчас заплачет.

– Отпустите меня, пожалуйста… Мне надо работать… Или… Или отчим меня будет бить!..

Джон выпрямился. Его как будто током ударило… Он снова нагнулся:

– Послушай, Билли, я смогу тебя защитить. Я смогу защитить тебя от твоего отчима. – Мальчик все быстрее и быстрее в страхе мотал головой. – Только скажи. Скажи мне, что случилось с Томом Виггинсом.

Билли зажмурил глаза. Затем снова открыл их, и Ватсон на миг среди страха и отчаяния разглядел в них… надежду?

– Джим… – тихо вымолвил мальчик, опустив глаза.

– Что Джим?!

– Он может знать. Только он.

– Билли!..

Вдруг Ватсон услышал сверху нечто похожее на птичий крик и что-то тяжелое буквально обрушилось на его плечи. Краем глаза он увидел что-то похожее на перья – а затем… взрыв фейерверков и черноту.

***

Мерное постукивание.

Пробуждение было не похоже на обычное выныривание из тьмы, к которому он уже успел попривыкнуть за время, прошедшее со знакомства с Холмсом. В этот раз он выходил из забытья медленно, и кажется, даже головная боль пришла к нему не сразу, а начала нарастать постепенно по мере того, как приходили к нему новые звуки и ощущения.

Звуки он слышал – это мерное постукивание, – но вот образы почему-то не появлялись. Он запаниковал: неужели от удара он ослеп? Но в следующую секунду понял, что происходит на самом деле: у него просто мешок на голове.

После того, как он это осознал, первым желанием стало возмутиться – но он вдруг выяснил, что во рту его кляп. И сразу же на помощь подоспел разум, который приказал ему не подавать признаков жизни, чтобы, не привлекая к себе внимания, с помощью оставшихся органов чувств узнать как можно больше про то, где он находится и что с ним вообще происходит.

Два новых открытия пришли одновременно. Осязание сообщило, что руки и ноги его связаны и уже изрядно затекли, а лежит он на жестком и холодном полу. Слух уловил за мерным стуком негромкую речь. Напрягшись, он понял, что речь это не английская, а в следующую секунду внутренне задрожал: люди говорили на языке, которого он почти не знал, но который мог определить, кажется, в любом состоянии. Хинди.

Говоривших двое. Мужчина и женщина. Кажется, довольно молодые. О чем они говорят, он не понимал – но скорее всего ленивый треп.

Куда интереснее другой звук: со скрипом открылась дверь. Возобновилось постукивание, и он, вспомнив капитана Карпентера, понял, что это в комнату зашел одноногий человек. Судя по звукам, в дверь вошли двое. Вторые шаги – довольно грузные.

– Какого черта?! – услышал он хриплый голос. – Какого черта вы притащили его сюда?!

– Он единственный из людей, кто искать мальчишка! – на ломаном английском ответил индус-мужчина. – Остальные быть духи!

– Да, черт побери, – снова хриплый голос, – это же Джон Ватсон, помощник Шерлока Холмса! Конечно, они его ищут!

– Тихо, Джон, – послышался голос пожилого человека, привыкшего повелевать. – Они все сделали правильно. Никто не знал, что на поиски пойдет еще и доктор, мы думали, что все ограничится духами.

– И что теперь с ним делать? – огрызнулся «Джон».

– Допросим, узнаем, что им известно.

– А дальше? Что дальше? – снова неприятный хриплый голос.

– Ох, Джон, не горячись. Дальше… – Пожилой мужчина вздохнул. – Понятно, что он может что-то узнать о нас и рассказать Холмсу. Значит… – он многозначительно замолчал.

– Это безумие, Артур! – возопил хриплый «Джон». – Ты представляешь, что с нами сделает Шерлок Холмс? Он же может быть нашим союзником!

– Может… А это мысль, Джон. Оставим доктора у себя. Чтобы союзник вел себя хорошо.

– Как ты себе это представляешь?! Почему бы нам просто не нанять Холмса?

– Ты шутишь?! Ты знаешь, кто он?!

– Черт, Артур, сейчас не до всего этого! Если никто не смог, то сможет Холмс!

– Мне бы твою веру в людей, Джон, – в голосе пожилого мужчины послышалась ирония.

– Или давай поймаем на живца!

– Джон…

– Я говорю тебе, Артур, эти нечестивые совершили огромную ошибку, что схватили его. Давай, пока не поздно, ее исправим. Давай уберем его отсюда, пока он в отключке!

– Он очнуться, – сообщил индус.

Ватсон почувствовал, что начинает задыхаться в пыльном мешке.

– Да черта с два! – прорычал хриплый «Джон». – Вон, тихо лежит, даже не шевелится.

– Тихо, Джон! – в голосе пожилого мужчины послышалось раздражение. – Вы меня утомили. Пусть пока лежит здесь. Я буду думать… Все! – рявкнул он, видимо, на пытавшегося возразить одноногого. Он помолчал и продолжил. – Если очнется – допросить так, чтобы не понял, что происходит и с кем говорит. Потом отпустить.

– Но сагиб!.. – начал индус.

– Тихо! Пусть кто-нибудь введет его в транс, а потом сотрет память. У нас же есть такие люди, Джон?

– Да, Артур…

– Ну вот и все… Я устал. Джон, займись этим. – Послышался скрип открывающейся двери. Пожилой мужчина тяжело вышел.

– Ты зачем защищать его? – напал на одноногого индус. – Нам велено и мы сделали!

– Тихо, нечисть! – рявкнул тот. – А ну пошли отсюда!

– Джон, ты…

– А ну заткнулись оба и пошли отсюда!

В комнате повисла тяжелая тишина. Ватсон понял, что одноногий и индусы испепеляют друг друга взглядами.

– Хорошо, – со злобой прошелестел наконец индус.

Судя по звукам шагов, оба вышли.

Больше всего на свете Ватсону сейчас хотелось пошевелиться. И больше всего на свете он этого боялся.

Снова послышался стук протеза. Кажется, хриплый «Джон» подошел и навис над ним. Сколько он так стоял – минуту или десять – понять было сложно. Наконец человек вздохнул, направился к выходу и закрыл за собой дверь.

Ватсон продолжал лежать не шевелясь.

***

Он не знал, сколько так уже пролежал, и по-прежнему боялся шевельнуться, хотя все тело отчаянно ныло. Он боялся, что в комнате есть кто-то еще или что как только он поменяет положение, кто-то ворвется внутрь – и начнется страшное: «транс», «стереть память»…

Казалось, эти слова буквально парализовали не только его тело, но и разум. Он пытался заставить себя думать, как отсюда выбраться, понять, что он знает об этом месте – но не мог. Мысли все возвращались к страшной перспективе беспамятства.

Думай, Джон, думай…

Вряд ли ты долго был в отключке. Значит, тебя не сильно далеко увезли. Помещение сухое. Пол… Какой пол?.. Да обычный пол! Черт! Думай, Джон, думай! Шерлок, будь он неладен, на его месте давно уже знал бы точный адрес и имел пару планов, как освободиться и наказать похитителей. Опять этот Шерлок! Опять из-за него он попал в переплет!.. Тихо, Джон, тихо. С Шерлоком разберемся потом, но он бы действительно давно уже точно знал, где находится – а что знаешь ты?

«Что с полом?!.» – закричал он сам себе внутренне, как будто это была его единственная надежда на спасение.

Кажется, он не деревянный. Кажется, каменный. И что это нам дает? Да ничего, Джон, ничего! Просто понимание, что ты в каменном здании! Каких в Лондоне и предместьях сотни!

Звуки! Может быть, какие-то звуки помогут понять?.. Но звуков, как назло, он не слышал. Ни одного…

Так, что еще, что еще?.. Стук протеза одноногого он слышал довольно долго – значит достаточно длинный коридор. Значит, здание немаленькое… И что из этого? Правильно тебе память сотрут, Джон, все равно она тебе не нужна!

Так, спокойно. Это, видимо, какая-то крупная банда. Потому что у них, по словам главного, может быть человек, который умеет вводить в транс и стирать память. Одноногий называл индусов нечистью, а когда Джона похищали, он видел перья… Значит? Значит, это какая-то крупная банда, в которой состоит и нечисть тоже…

Мориартиус?..

Что-то еще они говорили, что-то, что показалось ему важным… Думай, Джон, думай!..

Вот же, самое главное! Они как-то связаны с Виггинсом! И кажется, они тоже его ищут! И даже готовы обратиться к Холмсу!

Но почему-то боятся этого… Видимо, потому что они нечисть?..

Ватсон, не отдавая себе в этом отчет, заерзал. Они ищут Виггинса! Они могут быть союзниками! Так почему же?..

Он замер.

Случилось то, чего он боялся. Дверь открылась. Кто-то бесшумный проскользнул внутрь – и вдруг схватил его!

Ватсон застонал, пытаясь сказать, что совсем незачем этого всего делать, что они действительно могут быть союзниками!

Но вместо этого получил сильный удар по голове и снова погрузился во тьму…

***

– Сэр… – кто-то осторожно потрогал его за плечо. – Мы приехали, сэр…

Джон вновь как будто вынырнул из реки. Что?!. Сассекс? Он в Сассексе?!.

И ничего из этого не произошло?

Все ему показалось?!.

Сейчас ему надо осмотреть какого-то умершего дворянина?..

Он впился глазами в кэбмена и даже схватил его за руку с такой силой, что тот отпрянул:

– Прошу прощения, сэр!.. Но мы приехали!

Но нет – кэбмен был белый, из-под цилиндра выбивались рыжие волосы. А на улице ласково разливался солнечный свет. Он глянул в окно: они стояли у дома №221б по Бейкер-стрит.

– Как я здесь оказался? – чуть ли не прокричал он, потянув кэбмена на себя.

– Это Ваш слуга, сэр. Он дал мне денег и сказал привезти Вас сюда. Сказал, что Вы сильно устали…

– Где это было?

– На Таймс-сквер, сэр… Прошу прощения, сэр, но мне необходимо работать дальше. Не могли бы Вы выйти из кэба?

– Как он выглядел? – Ватсон не обратил внимания на просьбу кэбмена.

– Это был индус, сэр. Обычный индус. Правда, половина лица у него была закутана шарфом. И я еще подивился, почему он называет этот адрес, его ведь нет – но, оказывается, есть. Давненько я здесь не был… Мне надо работать дальше, сэр. Не могли бы Вы выйти?

Ватсон хотел спросить что-то еще, что позволило бы узнать как можно больше о его похитителях, но ничего не придумал. Он заставил кэбмена назвать его номер и имя, а затем медленно вылез наружу, бережно неся свое тело, чтобы движения не отдавались головной болью. Ее, к большому удивлению, не было.

Как только он оказался на улице, кэбмен быстро умчался.

Джон ударил в дверь – и она отворилась сама.

– Шерлок! – крикнул он с порога. – Шерлок!

Он, как мог быстро, взбежал по лестнице вверх. В гостиной не было никого.

То ли от резкой активности после того, как он неизвестно сколько времени пролежал недвижимым, то ли от того, что его наконец накрыло осознание произошедшего, Джон вдруг почувствовал себя выжатым. Выжатым насколько, что ему пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Внезапно пережитое вновь нахлынуло на него: удар и перья, стук протеза, ощущения жесткого пола, и обрывки фраз. «Стереть память, стереть память, стереть память…» – запульсировало в голове.

– Шерлок… – выдавил он.

Откуда-то материализовалась миссис Хадсон:

– Что с Вами, доктор Ватсон? – она положила его руку себе на плечи и, кажется, без всяких усилий довела его до стула.

– Меня… меня похитили, миссис Хадсон…

– Какой ужас! – она всплеснула руками. – Какой негодяй осмелился на такое?

– Я не… я не знаю, миссис Хадсон… Может быть, это он…

Собравшись, он быстро взбежал по лестнице наверх к комнате Холмса.

– Шерлок! Шерлок! – крикнул он, встав около двери. – Меня похитили, Шерлок!

– И поэтому ты стоишь у меня под дверями? – послышалось недовольное бурчание.

– Черт, Шерлок, да конечно, меня уже отпустили! Но меня похищали!

– Я рад, что ситуация разрешилась. Закрой дверь!

– Да я ее еще даже не открыл!

– Ну вот и не открывай!

– Черт, Шерлок!..

– Джон, отстань!

Вдруг раздался выстрел. Ватсон интуитивно отпрянул к стене. А в следующую секунду его пронзила страшная мысль: Шерлок стреляет по нему?!!

– Черт возьми, Шерлок! Ты что, охре?!.

Рядом вновь появилась миссис Хадсон, которая взяла Джона под локоть – и в следующую секунду они вдруг материализовались в гостиной.

– Конечно же, он не в Вас стреляет, доктор Ватсон, – примирительно сказала она недоуменно озиравшемуся Джону. – Милорд до сих пор не в духе. Проводит время за тем, что играет на скрипке или стреляет в стену, выкладывая пулями на стене монограммы. Не могу определенно сказать, какие звуки лучше.

– …Что милорд делает?..

– Виконт очень расстроен тем, что мне пришлось сказать полиции, что он отправился во Францию, и таким образом лишить его свободы для маневра.

Джон недоверчиво покосился на нее:

– А с каких это пор его волнует, что о нем подумает Скотленд-Ярд?

– Мистер Холмс весьма щепетилен в некоторых вопросах, – ответила миссис Хадсон, усаживая Ватсона за стол и пододвигая к нему печенье. – Для него не составило бы никакой проблемы, если бы он сам сказал инспектору Лестрейду, что уезжает, а уже через четверть часа предстал перед ним снова. Но речь здесь идет о моих словах и моей репутации. Кроме того, он обижен на меня, что я поступила таким образом…

Джон вздрогнул: сверху вновь раздались выстрелы.

– И часто он так?.. – Джон кивнул в сторону комнаты Холмса.

– Когда не хочет выходить из комнаты, – в руках миссис Хадсон неуловимым образом появилась чашка кофе. – Обычно для того чтобы прийти в психологическое равновесие, он посещает скачки – но пока, по понятным причинам, он этого сделать не сможет.

– И как долго?.. – спросил Ватсон, сам того не понимая начав есть.

– Зная мистера Холмса, он представит все так, что ему срочно пришлось вернуться из Франции. С учетом того, что он ушел в добровольную изоляцию вчера, думаю, что к вечеру это прекратится.

Джон только сейчас понял, что его не было примерно сутки.

– Но я думаю, доктор Ватсон, Вы должны обязательно сообщить ему о том, что с Вами приключилось. Разумеется, после того, как позавтракаете. А я, с Вашего позволения, удалюсь в замок.

Ватсон благодарно кивнул и продолжил трапезу.

***

Из комнаты Шерлока раздались нервные звуки скрипки, которые при всем желании невозможно было назвать музыкой. Но длилась пытка недолго: снова раздался выстрел. А затем… То, что заставило Джона напрячься. Звон разбитого стекла!

Шерлок явно стрелял уже не в стену.

Еще выстрел! Еще и еще! И крики Холмса!

Добежать до своей комнаты! Взять пистолет! Не успею! Черт! Черт!..

Джон метнулся к комнате Шерлока, прильнул к стене около нее. Выбить дверь – благо она хлипенькая – и тут же отскочить…

Он покачал головой из стороны в сторону, как будто разминая шею, а затем изо всех сил и с как можно большей скоростью пнул по двери, услышав треск в брюках. Тут же прижался к стене.

А еще через миг то, что увидели его глаза, когда дверь распахнулась, дошло до его мозга. Он снова зашел в дверной проем, поняв, что опасность если и была, то миновала.

Холмс стоял с револьвером в руке рядом с кроватью посреди аскетичной комнаты и, заинтересованно склонив голову на бок, разглядывал пол. Ватсон тоже перевел туда взгляд. На полу, отражая солнечный свет, лежали осколки зеркала, которое, видимо, раньше висело на стене со шторками.

– Что здесь?.. – начал Ватсон, шагнув вперед – но его перебил его же собственный голос:

– А, доктор Джон, и Вы здесь! Может быть, хотя бы Вы объясните этому юноше, что разбитое зеркало не перестает отражать.

– Здравствуйте, Майкрофт, – сухо поздоровался Ватсон, слегка кивнув.

Несколько его отражений в осколках на полу кивнули ему в ответ.

– Я вынужден извиниться перед Вами за тот инцидент, – продолжил его голос. – Но Вы же понимаете, – с пола прошелестел вздох, – интересы государственной безопасности.

– Понимаю, – Ватсон снова сухо кивнул.

– Осмелюсь также заметить, доктор Ватсон, что у Вас порваны штаны.

– Я это учту.

– Джон, почему вы все всё портите?! – требовательно спросил Шерлок. – Еще вчера все было так распрекрасно! У меня столько интересных дел! А тут миссис Хадсон со своей ложью про Францию и мой пропавший братец со своими нотациями!.. И ты мне еще дверь выбил… Вот зачем? – обернулся он к Ватсону.

– Я вообще-то думал, что… – устало вздохнул тот. – Ну да ладно… Мне уйти?

Братья Холмс ответили хором:

– Да! – послышалось с пола.

– Нет! – приказал Шерлок.

– Послушай, Шерлок, – снова послышался голос Ватсона с пола, – все это очень и очень серьезно. Ты же знаешь, я не беспокою тебя по мелочам. И разговор слишком конфиденциален, чтобы…

– Джон останется здесь – и точка! – отрезал Холмс. – Иначе я тебя подмету.

– Ну что ж… – задумчиво протянул Майкрофт. – Может быть, это и правильно. Потому что один из двух вопросов, которые я собирался тебе задать, касается вас двоих.

Джон хотел было как-то выразить и свое мнение по данному вопросу – но не стал: он был слишком опустошен. Вместо этого он просто устало опустился на кровать.

– Говори, только быстро! – потребовал Шерлок, не убирая револьвера.

– Я буду говорить столько, сколько понадобится. Может быть, ты как-то поднимешь меня для приличия, а то неудобно с пола на тебя смотреть?

– Ты сам выбрал свою судьбу. И сам пришел ко мне, когда я был не в духе.

– Я полагаю, это ответ «нет». Ну что ж, братец… Итак, вопроса у меня два. Первый – что вы оба делали в Фулворте?

– Демона ловили, – быстро ответил Шерлок. – Мориартиуса.

– Почему именно там?

– Потому что я узнал, что Мориартиус интересуется тамошним архивом. Зачем тебе мелкий пожар в мелкой деревеньке, Майкрофт? Ты же интересуешься только государственными делами!

– Потому что это – государственное дело, – назидательно ответил голос Ватсона с пола. Джон и не подозревал, что у него могут быть такие нотки. Ему почему-то подумалось: а если они с Шерлоком встанут так, что не будут отражаться – Майкрофт уйдет?

– Ну, ты же меня в них не посвящаешь, в эти свои государственные дела, – парировал Холмс.

– Как ты узнал про Мориартиуса? – продолжил допрос Майкрофт, не обращая внимания на колкость.

– Мои призраки выяснили… К чему ты клонишь, Майк?

– К тому, что кто-то приходил в бывший военный госпиталь в Аббатстве Нетли и после этого у его сотрудников следы гипноза! Что вы делали там, Шерлок?

– Интересовались человеком, которым интересовался Мориартиус, – ответил Холмс.

– Он интересовался Студентом?! – вырвалось у Майкрофта.

– Представь, да, – развел руками Шерлок. – Ты плохо хранишь свою государственную тайну. Кстати, в чем она?..

– Шерлок, расскажи мне немедленно все, что ты знаешь об этом! – потребовали осколки.

– Но чур первый ты.

– Об этом не может быть и речи!

– Ну вот ты и узнал мой ответ.

– Шерлок, ты не понимаешь, насколько все это важно! Если Мориартиус интересовался Студентом, то я даже не знаю, к чему это может привести!

– Уговор прежний: ты рассказываешь про Студента, а я про то, что знаю об интересе Мориартиуса.

Ватсон, кажется, даже перестал дышать. Но Майкрофт его разочаровал. Немного подумав, осколки сказали:

– Хорошо, Шерлок. Этот человек был очень важен для безопасности нашей страны и даже мира. – Ватсон почувствовал, что его лоб покрылся испариной. – Но его уже нет в живых. Любопытство удовлетворено?

– Ты же понимаешь, что нет.

– Я не знаю, что тебе еще сказать, Шерлок.

– Господи, Майкрофт, ну ты же у нас самый умный, – Холмс начал расхаживать по комнате, с хрустом наступая на осколки, отчего, как показалось Ватсону, его отражение несколько раз нахмурилось. – Вопросы стандартные: кто он? почему он так важен для мира? что с ним случилось?

– Ох, Шерлок. Это не только моя тайна. Могу ответить только на один твой вопрос. Он погиб в Афганистане, в битве при Майванде.

Джон вздрогнул, но Майкрофт, похоже, не обратил на это внимания.

– Хорошо, – Шерлок вздохнул. – Тогда и я мало что могу тебе рассказать. Мои призраки узнали, что Мориартиус был и в Нетли, и в Фулворте. Я провел небольшое расследование – и вот…

– Ты выяснил, как его зовут? – быстро спросил Майкрофт.

Ватсон вцепился руками в края кровати.

Холмс, остановившись, некоторое время разглядывал тыльную сторону ладони свободной руки, потом ответил:

– Ты же знаешь, что нет. Все вымарано.

– А мог это узнать Мориартиус?

– Выясним, когда я его поймаю.

– Значит, – сказал Майкрофт, – Мориартиус подозревает, что он жив! Ведь он неплохо разбирается, кто есть в аду, а кого там нет.

Ватсон сглотнул. Ему показалось, что он скоро упадет.

– Но если этот человек жив!.. – осколки возвысили голос Джона. – Может произойти что-то очень страшное!

– Что, Майкрофт?!. – напал на него Шерлок. – Да перестань же ты уже говорить загадками! Мне будет гораздо проще узнать то, что тебя интересует, если ты поделишься тем, что знаешь!

Его брат помолчал. А потом задумчиво ответил:

– А ты знаешь, Шерлок, наверное, ты прав…

Ватсон почувствовал, как в его висках застучало – но Майкрофт снова его разочаровал:

– Обычно я прошу тебя не лезть в государственные дела. Но тут случай, похоже, особый. Поэтому будет совсем неплохо, если ты разберешься, почему Мориартиус искал этого человека, а если вдруг окажется, что этот человек жив – найдешь его! Я со своей стороны тоже подключусь, еще раз проверю, действительно ли он погиб. Что касается остальных подробностей, то я должен спросить разрешения Чарлза… лорда Крафтсбери, могу ли я ими с кем-то поделиться.

– Ты этого лорда поминаешь чаще, чем наших родителей, – огрызнулся Холмс.

– Я так понимаю, ты пытаешься обвинить меня в черствости. Но позволь тебе напомнить, что ты только что стрелял в своего брата.

– Я стрелял в свое отражение! Потому что моего брата – нет!

– И все-таки я есть. А потому – второй вопрос, Шерлок. Вот чем тебе еще следует заняться…

– Я не работаю на тебя, Майкрофт, – Холмс наклонил голову к осколкам.

– Я думаю, тебе будет самому интересно, – ответил голос Ватсона и поспешно продолжил, чтобы не дать собеседнику вмешаться: – Дело в том, Шерлок, что за последние дни наш город буквально наводнили наемные убийцы. Их уже человек тридцать – и это только те, про которых мы знаем. И не только они. Приехали также достаточно сильные колдуны со всех частей света.

– А почему мне должно это быть интересно? – недовольно спросил Холмс, хотя видно было, что тема эта, конечно же, его задела.

– Я думаю, что их привезли сюда по твою душу. Мистер Мориартиус.

– Ты неплохо знаешь, что ее у меня нет.

– Оставь пустые слова, Шерлок. Ты в опасности.

– Ты знаешь, Майкрофт, – Холмс снова начал расхаживать по комнате, – у меня нюх на опасность – и я вот почему-то ее не ощущаю.

– Наверное, потому, что Мориартиус обещал тебя не трогать? – Майкрофт, кажется, вложил всю мыслимую иронию в голос Ватсона.

– Я склонен ему доверять.

– Демонам нельзя доверять, Шерлок! Конечно, мишенями могут быть и другие Великие дома, мы их уже предупредили. Мы начали следить за всеми приехавшими людьми – но кто знает, сколько их на самом деле. Подключили агентов с литерой «М» и Скотленд-Ярд – в первую очередь миссис Грегсон, конечно. Лестрейд занят: расследует смерть какого-то ветерана. И я хотел бы подключить тебя и твою уголовную полицию.

– Я подумаю, Майкрофт.

– Подумаешь?..

– Да, ведь я же не работаю на тебя. Что-то еще?

– Шерлок, это все очень важ…

– И да, Майкрофт, приставь ко мне, пожалуйста, какого-нибудь агента. Кто у вас там самые отъявленные? С литерой «М»? Ты, кажется, мне агента М-5 недавно навязывал? – в тоне Холмса почувствовался сильнейший яд.

– Ох, Шерлок, не начинай, – сказал голос Ватсона. – Ты все понял, ты молодец, но сейчас речь совсем не об этом!

– Об этом, Майк, об этом! – Холмс взмахнул револьвером так, что Джон испугался, что он случайно выстрелит. – Ты пытаешься мне что-то диктовать, а сам не можешь даже нормально следить за своими людьми!

– От этого никто не застрахован, Шерлок. Не пытайся перевести тему!

– А мне кажется, сейчас самое время об этом поговорить! Ты знаешь, Джон, как в моем замке появился недоброй памяти Себастиан Моран, который по заданию Мориартиуса чуть нас обоих не угробил?

– Шерлок!.. – не унимались осколки.

– Его нам он привел! – Холмс обличающе указал пальцем на пол. Со стороны, наверное, могло показаться, что он ругает Ватсона за то, что в комнате не убрано. – Это он подсунул нам нового егеря через третьи руки. Хочешь узнать, как я это понял, Майкрофт? Очень просто: тебя подвело твое хвастовство.

– Шерлок!..

Но Холмса было уже не остановить:

– Когда ты предлагал мне охрану во время бала, ты назвал не абстрактного агента секретной службы, а конкретного агента М-5. Понятно, что если б я согласился, он возник бы передо мной в течение максимум получаса, и ты показал бы, что утер мне нос. Потому что агент М-5 уже был в замке – наш егерь Себастиан Моран! Жаль, что я понял это уже после того, как мы отправили его в ад.

– Шерлок, ты же не думаешь, что я сделал это, чтобы он тебя убил?!

– Конечно, нет, Майкрофт! Ты сделал это, чтобы лучше меня контролировать! И я думаю, что тебе стоит лучше проверять своих людей!

– Шерлок, я выясняю, как на него вышел Мориартиус, и если хочешь, могу тебе потом об этом рассказать. Но сейчас речь совсем не об этом!..

– В таком случае я пошел за метлой. Джон, помоги мне.

Под протестующие возгласы Майкрофта Шерлок и Джон покинули комнату. Покосившись на выбитую дверь, Холмс проследовал в гостиную, задернул шторы, затем подошел к Ватсону вплотную и тихо проговорил:

– Если Майкрофт узнает, кто такой Студент, то в ту же секунду… – он огляделся: – в ту же секунду этого человека упрячут туда, где его не найдет ни один призрак и ни один демон.

Ватсон обессиленно опустился на стул. Где же то безмятежное настроение, в котором он пребывал еще совсем недавно в замке Шерингфорд?.. Весь свой отрезок жизни, который он помнил, Джон считал, что находится в полном дерьме – сейчас он понял, насколько сильно ошибался: тогда все еще было не так уж и плохо…

***

– Шерлок, что же нам теперь делать? – сокрушенно спросил Ватсон, когда Холмс вернул шторы на место и, как ни в чем не бывало, вознамерился поесть, видимо, выместив всю свою обиду на брата.

– Да то же, что обычно, – легкомысленно помахал тот вилкой. – Буду распутывать преступления, расследовать твое похищение, расследовать твою тайну – а Майкрофту скормлю кого-нибудь, кто мне не нравится… В идеале Этелни Джонса – хотя никто не поверит, что он мог быть студентом и вообще чему-то учился… Кстати, Лестрейду сколько лет, как считаешь?

– Шерлок, кончай паясничать! – угрожающе поднялся со стула Джон. – Ты понимаешь, что речь! Идет! О моей! Жизни!

Холмс смерил его укоризненным взглядом, отвлекшись от еды:

– Представь: да. Я смогу договориться с Майкрофтом. В случае чего выторгую тебя, не переживай.

Ватсон фыркнул:

– Сомневаюсь, что с ним вообще о чем-то можно договориться!

– Отнюдь, – возразил с набитым ртом Шерлок. – Он очень договороспособен. А я ему предложу предмет торга.

– Какой?

– Осталось его найти, – невозмутимо ответил Холмс, промакивая губы салфеткой. – И кто знает – может быть, это он идет.

Джон непонимающе нахмурился – но в следующую секунду в дверь постучали.

– У нас еще один визитер! – Шерлок с довольным видом вскочил и щелкнул пальцами: – Добро пожаловать, мистер Чен!

Ватсон похолодел, привыкнув уже за этот день, что каждое новое известие вгоняет его во все большую тоску. Он вопросительно посмотрел на Холмса, чтобы понять, остаться ему или уйти – но тот, не обратив на него внимания, отправился встречать гостей.

Джон заставил себя сесть за стол, хотя бы сделав вид, что ест. Через несколько секунд в гостиную, доброжелательно улыбнувшись и кивнув ему, прошествовал начальник лондонского офиса смотрителей. Как и в прошлый раз – в полицейской форме и темных очках. Но головной убор он снял, и оказалось, что он носит длинную китайскую косу.

За мистером Ченом проследовали два его помощника – сначала первый, высокий крепкий брюнет с аккуратной стрижкой, а затем… Ватсон в который уже раз замер: за брюнетом зашел его напарник, тоже в полицейской форме, тоже в темных очках – но с раскинувшимися по плечам длинными темными волосами. Вторым помощником Чена оказалась… прекрасная девушка! Когда Джон встретился с помощниками в первый раз, они – одного роста, в плащах и головных уборах, в темных очках – показались ему совершенно одинаковыми (да и до них ли было им тогда?), но теперь он увидел стройную точеную фигуру, которую только подчеркивала полицейская форма.

Оба кивками поприветствовали его и органично заняли места по обе стороны от двери.

Замкнул делегацию Холмс, который еще с порога, мельком глянув на Ватсона, радостно заявил:

– Джон, даже не думай приударять за мисс Доргент! Безусловно, она ослепительно прекрасна, но она тебе, извини уж, совсем не по зубам – да и всегда на службе! Присаживайтесь, мистер Чен!

Не зная, как реагировать, Ватсон начал сконфуженно жевать остывшее мясо, мечтая провалиться на первый этаж.

Мистер Чен, уже успевший сесть за стол, радушно улыбнулся:

– Мисс Доргент привыкла к такой реакции представителей сильного пола. Но мы пришли сюда не ради ее красоты, а ради ума виконта.

– Вы мне льстите, мистер Чен, – Шерлок, захватив на ходу стул, также к ним присоединился. – Завтрак?

– Ох, нет, благодарю Вас, мистер Холмс. Мне очень жаль: кулинарные таланты миссис Хадсон всегда на высоте, но, как Вы знаете, у меня всегда много дел.

– Тогда не буду тратить время на светскую болтовню, мистер Чен. Всегда рад Вам помочь.

– Да, мистер Холмс, есть дело, которое, думаю, может Вас заинтересовать… – Чен принюхался: – Здесь стреляли?

– С братом поругался, уже помирились.

– Передавайте мистеру Майкрофту Холмсу мой поклон, – снова улыбнулся Чен. – Так вот, мистер Холмс. Конечно, мои руководители не стали бы проявлять восторга, узнай они, что я здесь – но все же я хотел бы обратиться к Вам за советом. Ведь тот, кто не будет рассуждать и начнет относиться к противнику с пренебрежением, непременно станет его пленником. А мы, вполне может статься, недалеки от того, чтобы столкнуться именно с противником.

Холмс поднял бровь:

– Неужели есть кто-то, кто способен бросить вызов смотрителям?

– Вероятно, тот, кто о нас не знает, мистер Холмс… На протяжении нескольких дней мы замечаем одну крайне неприятную и беспокоящую нас вещь…

– Пропадают потусторонние существа, – не дал ему договорить Шерлок.

Смотритель поднял бровь:

– Вы уже в курсе?

– А как же! Что Вам известно?

– Действительно, в Лондоне начали пропадать потусторонние существа, – со вздохом ответил смотритель. – Одного из них – Вы, наверное, с ним знакомы: домовой Пол из номеров, где проживал мистер Янг – мы обнаружили убитым.

Холмс застыл как гончая перед рывком, пытливо буравя взглядом Чена.

– К сожалению, – продолжил смотритель, – мы полагаем, что и других постигла та же участь. Речь идет о вполне безобидных существах, которых нельзя назвать очень могущественными: домовые, пикси, феи. Есть также несколько призраков из так называемых «нехороших домов», которые питались энергией тех, кого пугали. Мы насчитали около десятка жертв.

– Какие выводы? – быстро спросил Шерлок.

– В чем и дело, мистер Холмс, в чем и дело… – Чен задумчиво посмотрел в окно. – Нами не установлены следы других потусторонних существ на местах исчезновений. Все потусторонние, кого мы опрашивали, не знают ничего – и кажется, искренни в том, что они нам говорят. При этом на местах преступлений ощущаются следы заклинаний. А значит… – он помолчал. – Значит, это сделали люди… А что это значит – я думаю, не стоит лишний раз говорить…

– Война всех со всеми, – задумчиво сказал Шерлок.

Смотритель кивнул.

– Мои люди сбились с ног в поисках информации, но… – он поморщился: – но вы же знаете, мы не сыщики…

– А что Грегсон? – нахмурил брови Шерлок. – Она знает об этом?

– Безусловно, – кивнул Чен. – Она активно занимается расследованием, но, кажется, прогресса у нее нет. Не судите ее, пожалуйста, строго, мистер Холмс, за то, что она не привлекла Вас. Вы же знаете, насколько она амбициозна.

Холмс откинулся на стуле и сложил ладони домиком:

– Картина для меня сложилась вот как. Недавно с разницей в один день ко мне обратились два клиента. Восьмилетняя девочка несколько лет дружила с феей – а тут вдруг фея исчезла. А у пекаря начал буквально из-под носа пропадать хлеб. Я бы не заинтересовался этими делами, если бы все это не произошло после прихода Мориартиуса.

– Понимаю Вас, мистер Холмс, – Чен кивнул.

– С исчезновением феи понятно, а пропажа хлеба может быть связана с тем, что у пекаря появился новый домовой. А значит…

Чен снова кивнул.

– Плюс к этому, – продолжил Шерлок, – мне поступила информация, что в Лондон съезжаются наемные убийцы и колдуны. И все это опять произошло после прихода Мориартиуса.

– Нам тоже об этом известно, мистер Холмс.

– По всему похоже, – Шерлок будто не обратил внимания на его слова, – что Мориартиус стягивает силы. А те потусторонние существа, которые пропали, либо примкнули к его армии, либо…

– Это очень интересное предположение. Но зачем ему низшие существа, мистер Холмс?

– Вербует сторонников во всех слоях. В принципе, это неглупо. Весь вопрос – для чего? Мориартиус обещал мне, что не причинит мне зла – я почему-то склонен ему верить. Значит, армия ему нужна для других целей. Для каких? Вы его не опрашивали?

Чен рассмеялся:

– Ну что Вы, мистер Холмс, Вы же знаете: это не мой уровень. Это уровень как минимум мисс Норд. Это начальница британских смотрителей, – вежливо пояснил он для Ватсона, который сидел замерев от таких новостей. – С ним общаются только члены Особого мирового комитета смотрителей. И честно говоря, я сомневаюсь, что они пока планируют выходить с ним на связь…

– Хочет уничтожить Великие дома? – продолжил Холмс. – Возможно. Но они сейчас защищены не хуже, чем… Хм… Мы тут недавно общались с ним – и он сказал мне, что для того чтобы перевернуть мир, ему не хватает какой-то одной вещицы. Если мы предположим, что он стягивает в Лондон наемников, колдунов и потусторонних существ для того, чтобы достать эту вещицу – значит, мы можем сделать вывод о том, что она находится здесь, и причем в месте, которое хорошо защищено – как от людей, так и от других существ. Много ли у нас таких зданий? – задумчиво спросил он.

Смотритель пожал плечами:

– Полагаю, не много, мистер Холмс.

– Может ли это быть церковь? Для этого бы ему хватило только людей. А для какого-нибудь укрепленного форта – одного-единственного призрака. Да он сам ведь очень могущественен, может зайти куда угодно и забрать что угодно. Значит…

Чен вздохнул:

– Я понимаю, к чему вы клоните.

– Тауэр, – произнес Шерлок.

***

Джон поежился, поймав себя на том, что как ни пытался он сосредоточиться хоть на чем-то в этом водовороте событий, но почему-то в голову лезла только одна мысль. Видел ли он Тауэр раньше? Наверняка. В этой своей жизни он никогда в ту сторону Лондона не выбирался, но прекрасно представлял себе, как выглядит Тауэр. Эпитет всплывал в памяти только один: «зловещий». Таким казался ему этот величественный замок, который, как представлял себе Ватсон, именно зловеще нависал над городом… Что ж, теперь им предстоит этот зловещий замок спасти от еще более зловещего демона…

Едва слово «Тауэр» прозвучало в доме на Бейкер-стрит, как мистер Чен проворно достал из-за пазухи маленькую черную коробочку, приложил к уху и почему-то сказал ей: «Торбьерн». После чего отрывисто предупредил о том, что Тауэру угрожает опасность и он едет туда, а вскоре прибудет и мистер Шерлок Холмс. К удивлению Ватсона, коробочка ответила что-то хриплым голосом – но что именно, он не расслышал.

Затем смотритель пружинисто встал, учтиво поклонился по очереди обоим детективам и сообщил:

– Мы срочно отправляемся туда своим путем. Тот, кто является на поле сражения первым и ждет противника, исполнен сил, а тот, кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, уже утомлен. Вас мы будем тоже там ждать.

Не успел Ватсон попрощаться, как Чен и его помощники вышли.

Холмс же после их ухода внезапно впал в задумчивость и лишь рассеянно попросил Джона кликнуть кэб. Когда же они уселись в кабину, детектив всем телом прижался к ее дверце, видимо, стараясь находиться как можно дальше от Ватсона, сложил руки домиком и продолжал о чем-то сосредоточенно размышлять. Доктор ему не мешал, сам тщетно пытаясь сосредоточиться, и в итоге не заметил, как задремал.

Проснулся он от того, что кто-то больно ущипнул его за плечо. Ватсон вздрогнул и повернулся в сторону Холмса, намереваясь возмутиться. Но увидев, чем тот занимается, в прямом смысле слова лишился дара речи.

Они все еще тряслись в кэбе, но Шерлок уже перестал жаться к окну, а наоборот придвинулся максимально близко к Джону и теперь склонил голову к его плечу и, кажется, нюхал его.

– Ты чего делаешь?!. – отшатнулся Ватсон.

Шерлок посмотрел на него с таким выражением лица, как будто не знал, что он в кэбе не один.

– Ох, Джон, – наконец раздраженно сказал он. – Ты же сам жаловался, что тебя похитили. Я выясняю, где тебя держали, по остаткам грязи на твоем костюме.

Ватсон брезгливо посмотрел на него:

– И что ты узнал?

Шерлок отодвинулся:

– Да почти всё, почти всё…

– И что?

– Да какая тебе разница, Джон?..

– «Какая разница?..» – задохнулся Ватсон.

– Поеду туда после Тауэра. Один. Ты мешаешь мне думать.

– Шерлок, это свинство!

– Это логика, Джон. Я тебе обязательно потом все объясню.

Ватсон в возмущении отвернулся к окну – и вдруг… Он увидел Тауэр. Ровно таким, каким он себе его представлял. В опустившейся на город темноте величественно возвышался замок, окруженный стеной, который действительно выглядел зловеще.

Кэб вырулил на мост. Доктор выглянул в окно, жадно вглядываясь в темноту. У освещенных факелами ворот он разглядел силуэты двух стражников.

– Шерр-лок!!! – услышал он вдруг рык, который стократно усилило пространство Темзы.

Ватсон заозирался по сторонам, стараясь понять, откуда исходит голос. Но долго гадать ему не пришлось. На мосту перед воротами со страшным грохотом материализовался черный силуэт крепко сбитого мужчины в цилиндре. Запряженные в кэб лошади с громким ржанием остановились и попятились назад, и кэбмену стоило больших усилий их удерживать.

– Что происходит, джентльмены?! – крикнул извозчик. – Что это за чертовщина?

– Все хорошо, дружище! – бодрым голосом ответил ему Холмс, выскакивая на улицу. – Джон, выходи уже!

Ватсон, как будто находясь под гипнозом, повиновался, не в силах оторвать глаз от странного человека. Было видно, что тот стоит на одном колене и исподлобья смотрит на экипаж, и Джон не понимал, таит ли этот человек в себе угрозу. Но больше всего его насторожило то, что слева от силуэта что-то сверкнуло – в темноте угадывались контуры топора.

– Шерр-лок, будь ты проклят! – мужчина вдруг сорвался с места и с огромной скоростью бросился на них с топором наперевес.

Обе лошади взвились на дыбы, синхронно развернулись в сторону Ватсона и с болтающимся над ними кэбменом ринулись прочь. Джон в последнюю секунду успел перекатиться к перилам моста, стиснув зубы от боли и на ходу доставая револьвер.

– Рразберитесь с ним! – пророкотал бегущий воин с топором, и тут же с крепостной стены сорвалась стая ворон, которая устремилась за кэбом.

– Джон, убери револьвер! Все в порядке! – крикнул Шерлок.

Ватсон нехотя повиновался и начал вставать, увидев на мосту стройную фигуру детектива. В следующий миг воин, не снижая скорость, раскинул руки и прыгнул на Холмса, заключив его в объятья под звон падающего топора. Это наверняка был сильный удар, и любой нормальный человек просто упал бы – но Шерлок, с его недюжинной силой, устоял, хотя и покачнулся.

– Шерр-лок! – кричал воин, кажется, на весь Лондон. – Сто лет, сто зим!

Ватсон подумал, что ему впервые за все время знакомства жалко Холмса, ведь дикий воин кричит прямо в него.

– И я… рад… тебя видеть… Торбьерн… – простонал детектив, которого его приятель, сжав в объятьях еще сильнее, принялся поднимать и ставить обратно на мост.

– Не представишь меня своему другу, Шерлок? – подчеркнуто громко спросил Джон, приближаясь к ним от перил моста.

Оба, замерев, посмотрели на него. Торбьерн при этом не удосужился поставить детектива на землю. В темноте Ватсон не мог видеть выражения лица Холмса, но готов был поклясться, что тот снова рассматривает его с любопытством энтомолога.

– А и правда, Шерлок! – прокричал воин. – Ты же джентльмен и аристократ – так представь же нас!

– Джентльмены не представляют никого друг другу, когда находятся на весу, – чопорно ответил виконт.

– А, извини, – воин поставил Шерлока обратно на мост, подошел к Ватсону и протянул руку: – Торбьерн Рагнарсен Огромный!

Вглядевшись в его бородатое лицо, Джон увидел темные очки и, не сумев скрыть удивления, несколько растерянно ответил:

– Джон Ватсон. Обычный.

Торбьерн среагировал странно: придвинулся к нему вплотную и посмотрел снизу вверх – но выглядело это так, будто он смотрит сверху вниз:

– Не Уота Тайлера сын? – угрожающе прорычал он.

– Нет. Он же сказал, что обычный, – подошел к ним Холмс, тщетно пытаясь разгладить съехавшее пальто. – А Торбьерн Огромный, потому что тысячу лет назад люди были ниже. А Джон да, Обычный, потому что обычный.

– А, ну ладно! – Торбьерн хлопнул Ватсона по плечу так сильно, что ему показалось, что из него сейчас вылетит вся пища. – А то Уот Тайлер Тауэр мой хотел захватить! Извини, Джон Обычный, сын Вата!

– Веди нас внутрь, Торбьерн. Время не ждет! – повелительно сказал Холмс.

– Зато я жду, Шерлок, – Торбьерн мотнул головой в сторону, куда уехал кэб, и направился поднимать топор. – Сейчас мои парни вернутся и мы, конечно же, пойдем в мой Тауэр.

Он еще не успел договорить, как Ватсон заметил надвигающуюся к ним по небу черную тучу, которая вскоре стала стаей воронов. Почти все они пролетели над ними к крепостным стенам, и только один из них спикировал вниз и с хлопком превратился в классического йомена в черно-красной форме и шляпе.

– Все готово, сэр. Кэбмен обо всем забыл, – отрапортовал страж.

– Отлично, Грог. Вот теперь пойдемте, парни, – Торбьерн махнул детективам рукой, приглашая пойти к воротам.

Двинувшись за ним, Ватсон непонимающе посмотрел на Шерлока.

– Торбьерн – главный смотритель в Тауэре, он же – главный йоменский стражник. Да, Джон, ты правильно понял, что сделали с кэбменом – ему стерли память, – прокомментировал Холмс, направляясь вместе с ним. – И да, они и есть знаменитые вороны Тауэра.

– Рраз и два! – крикнул Торбьерн и сначала превратился в ворона, а затем обратно в человека. После этого он глянул на Ватсона, как бы спрашивая: «Ну как, а?», и обратился к Холмсу: – Расскажи всю мою историю, Шерл!

– Ох, Торбьерн, зачем ворошить прошлое? – поморщился тот.

– Расскажи! – пророкотал страж, остановившись и, несмотря на невысокий рост, умудрившись как будто нависать над Шерлоком.

– Торбьерн лет на двести старше Тауэра, – начал детектив недовольно, а страж, наоборот, победно хмыкнул и продолжил идти, увлекая за собой остальных. – Он приехал к нам из Скандинавии с целью повышения своего благосостояния…

– С целью поиска приключений! – пророкотал Торбьерн. – Ведь я викинг!

– …С целью поиска приключений, – покорно согласился Холмс. – И благодаря своим способностям был принят в ряды смотрителей. А потом ему вдруг так приглянулся Тауэр, что он решил, что это будет его замок.

– И начал Войну смотрителей! – гордо воскликнул Торбьерн.

– Чем немало удивил весь мир, – монотонно проговорил Шерлок.

– Ха! А расскажи про своего прадеда!

– Торбьерн, неужели ты и правда гордишься этим все восемьсот лет?..

– Расскажи! – настойчиво повторил викинг, проходя со своими спутниками в ворота. Стражи отсалютовали им и взяли оружие «на караул».

– Ох. Торбьерн убил моего далекого предка.

Ватсон вздрогнул от услышанного.

– Голову снес! Самому Гильому д’Ольмэ! Вот этим вот топором! – Смотритель Тауэра повернулся к Ватсону и так махнул своим оружием, что доктор отпрянул, чтобы викинг, не дай Бог, не повторил свой подвиг на нем.

– По понятным причинам, мы не были знакомы с сиром Гильомом, – пояснил Холмс. – Поэтому я не держу на Торбьерна зла. Все-таки рыцарь д’Ольмэ к тому времени уже успел жениться и обзавестись детьми. Хотя утверждать, что мне нравится каждый раз слушать его рассказы об этом, тоже было бы преувеличением.

– Он был великий воин! – заверил Торбьерн, увлекая спутников к одному из белеющих в темноте зданий.

– Расскажу также, что Войну смотрителей Торбьерн Огромный проиграл, – с мстительными нотками сообщил Шерлок.

– Магией меня взяли! – прорычал викинг, снова разворачиваясь к ним и заставляя Ватсона отпрыгнуть. Но злости в его рыке, кажется, не было – только констатация факта.

Дверь здания, к которому они подошли, открылась, и послышался голос мистера Чена:

– И господа смотрители, как обычно, проявили мудрость.

– Он меня и взял! – проворчал Торбьерн Ватсону. Викингу, наверное, казалось, что он говорит вполголоса, но на самом деле его услышал, наверное, весь Тауэр.

Мистер Чен вышел один, без помощников, учтиво поклонился и продолжил:

– Наши начальники решили, что раз мистер Торбьерн великий воин и так любит Таэур – так пусть будет его стражем.

– Да будет так! – прокричал Торбьерн.

– О тебе, Торбьерн, можно говорить часами, – саркастически заметил Шерлок. – Но мы все-таки не для этого тут собрались.

– Да, Чен сказал мне! – прорычал викинг. – Тауэру угрожает опасность! Но это невозможно! Я разорву любого, кто подойдет к моему замку!

– Предлагаю обсудить это внутри, – Чен гостеприимно распахнул дверь и сделал приглашающий жест.

***

Дверь оказалась черным ходом – и внутри действительно было очень темно. Чен поднял руку – и от нее начал исходить свет. Ватсон увидел, что они оказались в узком коридоре с каменными стенами. Пройдя по нему несколько шагов, они увидели металлическую винтовую лестницу. Окинув ее взглядом, Джон прикинул, что в ней наверняка этажей четыре или пять.

– Грог, Мёнин! – зычно крикнул Торбьерн, и его голос гулким эхом больно ударил Ватсону по ушам. Он заметил, что Шерлок тоже скривился.

В следующую секунду смотритель Тауэра с хлопком превратился в ворона и устремился наверх. Джон посмотрел на Холмса. Тот со вздохом сложил руки на груди.

Сразу после этого Ватсон услышал приближающиеся звуки крыльев, но не успел поднять голову, как вдруг острые колючие лапы схватили его за воротник и стремительно подняли вверх. Он быстро-быстро задышал, даже не в силах закричать. Лестница моментально промелькнула мимо него – и вскоре его ноги вновь почувствовали твердую опору, а хватка лап с воротника исчезла. От неожиданности Ватсон сел на каменный пол.

Он увидел, как крупный ворон поставил рядом с ним Холмса, которого так же держал за шкирку. Детектив оставался недвижим, со сложенными на груди руками.

– Спасибо, Грог, – учтиво сказал он и протянул руку Ватсону: – Ты очень смешно ногами в полете размахивал.

Поднявшись с его помощью, Джон что-то проворчал и снова посмотрел в сторону лестницы, ожидая, что и мистера Чена доставят к ним таким же образом, но вдруг услышал его голос у себя за спиной:

– Проходите, джентльмены!

– Присаживайтесь, джентльмены. Время не ждет, – поторопил Торбьерн.

Повернувшись, Ватсон увидел в центре достаточно просторной, тускло освещенной светом факелов комнаты огромный круглый стол из дерева. За ним уже восседали сам смотритель Тауэра, мистер Чен, его помощники Кивко и мисс Доргент, а также с полдюжины стражников, все – в темных очках.

Туда же прошествовал Холмс. Ватсону досталось место рядом с мисс Доргент, отчего он, как ни пытался, не мог скрыть стеснения. Джон обратил внимание, что в этом и без того холодном помещении от смотрителей веет холодом. Еще он подумал, что они скорее похожи на ирландцев, чем на скандинавов.

– Итак, джентльмены, – Холмс поднялся со своего стула, но его громко перебил Торбьерн:

– Он говорит, что кто-то хочет напасть на наш Тауэр! – его слова гулким эхом прокатились по помещению, а затем он треснул кулаком по столу, отчего Ватсон вздрогнул. – Мы разорвем любого, кто это сделает!

– Торбьерн, речь идет о могущественном демоне, – мягко сказал мистер Чен. – Позвольте, пожалуйста, мистеру Холмсу изложить свое видение ситуации.

Торбьерн затих, поджав губы. Видно было, что, хоть ему это и не нравится, он находится в подчиненном положении по отношению к мистеру Чену.

– Спасибо. Я ценю твое желание разорвать кого-либо, Торбьерн, но все же продолжу. Некто привез в Лондон отряд, состоящий из солдат-наемников и потусторонних существ, – начал Холмс, оглядывая всех сидящих. – Нам неизвестно, кто это – но возможно, это сильный демон Мориартиус.

– Слышал о таком, – вставил Торбьерн, – и о вашей борьбе. Неплохо.

– Спасибо, мистер Рагнарсон, – Джон уловил в тоне друга недовольные нотки. – Я все же продолжу. Итак, его цели нам неизвестны. Но для чего ему такой смешанный отряд? Возможно, для того, чтобы захватить что-то, что охраняется и людьми, и сверхъестественными существами. А много ли у нас таких мест?

– Мой Тауэр! – вскричал Торбьерн.

– Ты гениально догадлив, – проворчал Шерлок. – Поэтому нам нужно обдумать, как можно этому помешать, а для начала – выяснить, не происходило ли здесь что-либо необычное за последнее время.

Ватсон ожидал, что Торбьерн вновь прервет Холмса ничего не значащим возгласом, но тот внезапно удивил своей рассудительностью:

– А почему ты считаешь, что он хочет именно что-то захватить? Может быть, он собрал этот отряд против кого-то? Против тебя, например.

– Нельзя этого исключать. Но есть одно обстоятельство, – Шерлок немного помолчал, видимо, размышляя, выдавать ли эту информацию. – Он обещал мне, что не будет пока меня трогать – и я склонен ему верить.

– Верить демону? – зычно переспросил Торбьерн и задумался: – Но хотя, возможно, что он и не врет. Это он простого человека мог бы обмануть, а так прямолинейно врать в лицо такому уважаемому охотнику – это даже для демона перебор. А почему ты считаешь, что это именно он? У тебя ведь хватает врагов. Эти вот нечестивые Феррерс с Янгом, например.

– Позволю напомнить, Торбьерн, – вмешался мистер Чен, – что мистер Феррерс давно и прочно обитает в аду. Что же касается мистера Янга, то он в одной из наших тюрем. Конкретно – в подводной.

– Бррр!.. – Торьберна шумно передернуло. – Ты знаешь, что такое подводная тюрьма смотрителей, Джон Ватсон?

– Как вы знаете, мистер Янг попросил у демона себе бессмертие, – бесстрастно пояснил мистер Чен. – Что ж, теперь он в клетке на дне Темзы. Он постоянно умирает от утопления и постоянно оживает, прекрасно понимая, что его ждет через минуту. В день он умирает более семисот раз. – Ватсона внутренне передернуло. – Поэтому я не думаю, что у мистера Янга хватит возможностей и рассудка организовать все это. И я склонен полагать, что все-таки речь идет о мистере Мориартиусе.

– Что ж, – Торбьерн вдруг с лязгом достал топор и положил на стол перед собой. – Я не знаю, прав ты или нет, но в этом ты лучше разбираешься. Я отвечаю за охрану Тауэра, поэтому буду говорить только о ней. Мы удвоим посты, как людей, так и воронов. Обо всем необычном я буду сразу же докладывать мистеру Чену, ну а он уж найдет тебя, Шерлок.

– Спасибо, Торбьерн.

– Но неплохо бы знать, что именно хочет это исчадие ада.

– Это, как ты понимаешь, Торбьерн, нам пока неизвестно. Но Тауэр славится своими артефактами. Может быть, какие-то появились новые? – вдруг резко повернулся Холмс к викингу.

Тот задумчиво почесал бороду топором.

– Я не знаю, как тебе это сказать, Шерлок… Но здесь… корона.

Воцарилась тишина. Ватсон почувствовал себя так, будто на него положили мешок с углем.

– Правильно ли я понимаю, что она опять… – нарушил молчание Холмс. – Что королева Виктория отрекается от престола?

Теперь на Ватсоне лежал, пожалуй, уже весь Тауэр. Королева Виктория отрекается???

– Да, мистер Холмс, но все уже улажено, – поспешил вставить мистер Чен. – Как вы все понимаете, джентльмены, это совершенно конфиденциальная информация. Но после того, как премьер-министр Дизраэли проиграл выборы, Ее Величество была так опечалена, что приняла решение отречься.

В какой-то момент Джон понял, что не может дышать. Ведь если было в его жизни и жизнях миллионов подданных Британской империи что-то постоянное – то это Ее Величество. А теперь…

– По счастью, – продолжил глава лондонских смотрителей, – лорд Крафтсбери смог уговорить ее остаться. Но… она успела сдать в Тауэр корону и пока ее не забрала.

– Где корона сейчас?

– Она прекрасно охраняется, Шерлок, – заверил Торбьерн. – И я уверен, что вскоре ее вернут.

– Кхм, – неожиданно для себя Ватсон кашлянул, и ему показалось, что его кашель прогремел как гром, привлекая к себе внимание всех, кто был в зале.

– Джон хочет сказать, что тут кое-что не сходится, – не дал ему сказать Шерлок. – Он считает, что из Букингемского дворца корону забрать было бы несколько проще, чем из Тауэра.

Торбьерн одобрительно хмыкнул.

– Но мой брат Майкрофт, – продолжил Холмс, – который занимается в том числе и охраной королевы, считает иначе. Поэтому нет, Джон, я не знаю, откуда Мориартиусу было бы проще забрать корону.

Торбьерн снова хмыкнул, но уже неопределенно.

Ватсон кивнул и, чтобы не молчать, прочистил горло, собираясь сказать еще что-то.

– Джон хочет спросить, – опять встрял Шерлок, – а для чего вообще Мориартиусу может быть нужна корона.

Теперь смотритель Тауэра хмыкнул уже презрительно.

– Видишь ли, Джон, – начал расхаживать в своей манере детектив, – британская королевская корона, как и многие короны, это не просто украшение. Благодаря комбинации камней это мощный амулет, который защищает ее владельца – причем от многих и многих бед. Ну и конечно, в чужих руках эти камни могут наделать много дел. В короне, например, есть рубин «Черный Принц». Считается, что в XIV веке кровожадный король Кастилии Педро Жестокий убил ради него эмира Гранады, который прибыл к нему на переговоры. Потом он передал этот рубин наследнику престола Англии Эдуарду Черному Принцу в знак благодарности за помощь в их гражданской войне. Говорят, что «Черный Принц» позволяет своему владельцу влюблять в себя кого угодно – и наоборот, владельца он хранит от наложения любовных чар… Я думаю, Джон, тебе бы он пригодился, – насмешливо добавил Холмс, усаживаясь на стул.

Ватсон покраснел и начал перебирать в голове, что бы ответить, как вдруг неожиданно для себя выдал:

– А почему все-таки он не может забрать корону из дворца?

Шерлок одобрительно хмыкнул и ответил:

– Вопрос неожиданно хороший. Но я, как ты знаешь, недавно беседовал с Майкрофтом. Так вот, он на всякий случай удесятерил охрану дворца. И естественно, там есть и его головорезы – агенты «М», и сверхъестественные существа, есть и представители Черной гвардии. И кроме этого, я не верю в такие совпадения: корона оказывается за пределами дворца, а мистер Мориартиус начинает активность. Нет, Джон, во дворце у Майкрофта даже мышь не проскочит.

Внезапно Торбьерн ударил по столу, так, что Ватсон чуть не подпрыгнул:

– А, вот что! Одна необычная мелочь у нас произошла тут на днях. Нам в зоопарк привезли новых животных. И от них просто воняло магией, – Джон почувствовал, как Шерлок напрягся. – Я пошел к ним – и сразу увидел данни.

– Где он сейчас? – быстро спросил Холмс.

– Поместили в нашу тюрьму, – Торбьерн повернулся к мистеру Чену: – Мы не стали докладывать, потому что это…

Его слова утонули в скрипе отодвигаемого стула: это Холмс вскочил на ноги:

– Нам нужно срочно туда!

***

В этой своей новой жизни, подаренной ему Шерлоком, Ватсон много чего представить себе не мог. И уж конечно, ему даже в голову никогда не могло прийти, что когда-нибудь он будет летать в лапах ворона над Тауэром и смотреть с высоты птичьего полета на замок, который в неверном свете факелов выглядел очень странно.

После того, как Холмс изъявил желание поговорить с каким-то мистическим существом, название которого Джон не очень запомнил, Торбьерн был категоричен: тюрьма далеко, пешком идти времени нет, поэтому полетим. Ватсон хотел было запротестовать, но скорее почувствовал, чем увидел, мрачную решимость Шерлока и обреченно подставил свои плечи вороновым лапам.

Полет был головокружителен, но длился от силы полминуты. Уже вскоре вороны бережно поставили детективов у двери неприметного здания, перед которой, скрестив алебарды, несли караул двое стражников. Мистер Чен с помощниками появились здесь же как будто ниоткуда.

– Пропустить! – рыкнул на стражников Торбьерн, и те убрали алебарды. – За мной! – махнул он рукой и первым зашел в темноту. – Люкс! – отрывисто сказал главный смотритель Тауэра, и в помещении сразу зажглись факелы.

Вся делегация спустилась по каменным ступеням лестницы и оказалась в очень просторном полутемном помещении.

– Подземная тюрьма Тауэра, – вполголоса сказал Шерлок Джону, но эхо, казалось, разнесло его слова по самым отдаленным закоулкам.

Сразу же откуда-то спереди раздалось ржание и звуки ударов подкованных копыт о камень. А после этого… гулко вздохнул Холмс. Настолько громко, что взгляды всех смотрителей обратились к нему.

– Останьтесь здесь, я сам с ним поговорю, – раздосадованно произнес детектив и решительно двинулся вперед, не давая никому возразить.

Ватсона вдруг пронзила неожиданная догадка – и он бросился за Шерлоком.

– Молчи, ничего не говори, – быстро сказал ему Холмс, не оборачиваясь.

– Это?.. – вырвалось у Джона.

– Да. Молчи, – процедил детектив.

Ватсон только сейчас обратил внимание, что по обеим сторонам просторного помещения расположены клетки. Кто-то из заключенных подземной тюрьмы Тауэра при их приближении бросался к прутьям, кто-то, наоборот, черной тенью старался спрятаться в дальних углах своих камер.

Но Джона это сейчас не интересовало. Вместе с Шерлоком он решительно шел к цели – к дальней клетке, внутри которой уже угадывался силуэт коня.

– Буцефал! – вырвалось все-таки у Ватсона, когда они подошли поближе.

Конь в ответ радостно заржал.

***

– И слышать ничего не желаю! – отчеканил Холмс, когда они подошли к клетке и конь выдал длинное ржание, в котором смешалась и радость, и стыд.

Буцефал опустил голову.

– Шерлок, он не конь, что ли?.. – неожиданно для себя спросил Джон.

Буцефал снова заржал.

– Скажем так, не совсем, – раздосадованно ответил Шерлок, сложив руки на груди и оглядывая четвероногого заключенного. – Он данни. Но и не совсем данни.

– Он снуфль – но и не совсем снуфль! – прокричал ему в лицо Ватсон. – Пахидар, но не совсем пахидар! Какие еще мне слова придумать?! Я не знаю, кто такие данни!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.