Владимир Босин
Время выбора 3

Глава 1

Мне пришлось ждать сутки, пока подошли драгуны и конные стрельцы из Костромы. Но это время не прошло впустую. Я приказал отправить вперёд фуражиров и квартирмейстеров. С ними пошли два гусарских эскадрона по командованием обер-офицера немца Бохум фон Бурберга. В данной ситуации, пожалуй, лучше рассчитывать на иностранцев. Нам нужно тихонько на цыпочках пройти 260 вёрст до Москвы. При этом боковые охранения должны перехватывать возможных гонцов в Москву. Провести почти 5 000 всадников по главной дороге от Ярославля до Москвы – не так просто. Эта орава съедает за четыре дня восемь тонн овса и сена, 1250 кг мяса, полторы тонны хлеба и четыре тонны овощей. Это по самым скромным расчётам. И, разумеется, платить именно мне за это расточительство. Люди и лошади также требуют отдых, а время сейчас самая важная компонента. Кто первым сможет занять почту, телеграф и телефон, тот и сможет диктовать условия. Я не знаю, кто сейчас усадил свою задницу в Кремле. Не знаю точно, что случилось с моим братом и где его первенец. Но рассчитываю получить более подробные известия к подходу к Сергиеву-Посаду. Возле Свято-Троицкой Сергиевой лавры у меня назначен пункт сбора. Туда подтянутся части нашей кавалерии и там же меня должны ожидать новости из первопрестольной. Я не собираюсь входить в город, не выяснив обстановку.

Мы проделали 190 вёрст за четверо суток. Такой темп изрядно обессилил наших лошадей, но зато позволил нам приблизиться к столице на расстояние одного рывка. Теоретически можно покрыть его за один световой день. Лошадей жалко, но на кону существование Российского государства в том виде, которое не стыдно оставить потомкам.

Прибыли в Лавру мы под вечер и пока мой отряд устраивался на ночлег, я встретился с ожидающими меня дворянами.

Первым делом я приказал привести Ртищева. Царёву ближнику и постельничему второго государя из рода Романовых, а также главе приказа «Тайных дел» всего тридцать три года. На вид он значительно старше, хотя скорей всего его подкосили сложные события последних дней. Окладистая борода до середины груди делала его похожим на сторонника консервативного крыла при дворе Алексея Михайловича. На самом деле этот господин значительно опередил своё время. Просветитель, меценат и убеждённый противник крепостного права, Фёдор Михайлович стал известен среди бояр тем, что тратил свои личные деньги на выкуп русских пленников из неволи. Его считали чудаком, но у меня с ним всегда были дружеские тёплые отношения.

А сейчас боярин сидит напротив меня, как нахохлившийся ворон. Да, его известия нерадостны. Неделю назад во время приёма иностранных послов государь почувствовал себя плохо. Сразу вызвали его личного лекаря по прозвищу Данила Жидовин. В реальности дохтура итальянской земли жидовской веры звали Стефан фон Гаден. Не понятно, что толком произошло. Но через два дня государь испустил дух. В тот же день лекаря обвинили в отравлении царя яблоком. Без особых разбирательств его тут же разрубили на мелкие кусочки на Красной площади. И сразу же ближний боярин и царёв советник Артамон Сергеевич Матвеев созвал Думу. А там постановили выдвинуть на царский престол младшего сына усопшего трёхмесячного младенца Фёдора. В данный момент бояре рядятся, определяя состав регентского совета. Судьба старшего сына и наследника Алексея – не известна.

– Сам-то что думаешь, Фёдор Михайлович? – царедворец не торопится с ответом и это мне нравится. Сейчас проще всего ставить клише на тех, с кем желаешь свести счёты. Надеюсь, что глава приказа «Тайных дел» имеет объективную информацию.

– Иван Михайлович, я не знаю точной причины смерти государя. Мои люди смогли тайно осмотреть его тело, оно пока находится в Архангельском Соборе. Следов ранения не заметили. Ходят слухи, что его отравили. Но вполне допускаю, что это не так. Но, где тогда царевич Алексей? Он исчез на следующий день, когда государю стало хуже.

Да, это убийственный довод. Можно казнить личного лекаря, обвинив его в цареубийстве. Но почему так, внезапно. Почему не передали в «Тайный приказ», который как раз и должен заниматься подобными делами. Почему не разбирались, ведь, в конце концов есть мой Тимофей. Опытный лекарь, который мог бы дать объективную оценку произошедшего. И, конечно, тот, кто покушался на царя, вероятно и похитил царевича Алексея. Но сидя здесь в шестидесяти пяти вёрстах от Кремля невозможно найти истину.

Ртищев настороженно поблёскивает глазами. Теоретически он первый подозреваемый как царский постельничий, отвечающий вместе с кравчим за тело государя. Да ещё и глава приказа «Тайных дел», которому намного легче подготовить коварное злодеяние. Зря братец понавешал на избранных ближников по несколько приказов. У тестя Ильи Милославского аж девять приказов. Тот же Артамон Матвеев ведает четырьмя основными приказами и тремя четвертями (четвертными приказами). Это только уменьшает возможность контроля за ними. А какой при этом соблазн появляется?

– Да не журись, Фёдор Михайлович. Тебя доверяю как себе, – я сразу понял правильность своей догадки, когда царедворец буквально расправил плечи и поднял голову.

– Что происходит в городе? – далее я впервые получил внятные сведения о происходящем.

Дума пока хранит известие о смерти государя в тайне. Простой народ не догадывается об этом. Но вот стрелецкие приказы получили некую информацию о готовившемся нападении на столицу. Полковники обоих стрелецких приказов, расквартированных в посаде, получили распоряжение закрыть город. В Кремле расположились пять сотен поместной конницы. Значит Дума взяла сознательно курс на воинские части старой формации. Ну, это упрощает дело. Становятся выпуклыми фигуры, стоящие за всем этим бардаком. Ведь если бы смерть царя была бы случайной, то не было бы всех этих замен. А тут ещё неожиданно два солдатских полка получили срочное распоряжение выдвигаться из города к Смоленску. Из частей нового строя, пожалуй, в столице остался только драгунский полк. Да и тот стоит расквартированный в посаде, за чертой городских стен.

Интересно, похоже, что заговорщики сами себя переиграли. Ведь оба стрелецких приказа это всего от тысячи до полутора тысяч человек. Плюс три сотни поместной конницы в Кремле. А у меня около пяти тысяч отборных конных частей. Что-то тут не так. Может быть есть ещё засадные части с артиллерией, которые ждут нас на подходе к Москве. Ну не дураки же они. Такими силами город не закроешь.

С другой стороны, можно предположить, что меня просто не учитывают в своих раскладах. Надеются предложить мне остаться наместником с особыми правами в богатом регионе, откупиться таким образом. Возможно, я перестраховываюсь, а они и в самом деле не ждут столь стремительного удара.

В четыре утра первыми снялись гусары. Полк под командованием Жака должен к вечеру подойти к предместьям Москвы. А ночью подтянутся и остальные. Я планирую утром следующего дня прорваться через заслон в виде стрелецкого приказа, который стоит в посаде, прикрывая столицу с северо-востока.

Всё оказалось несколько проще. По совету вояк мы решили разделиться и просочились в предрассветной мгле к стенам Кремля. Со мной пошли всего три сотни всадников. Остальные блокируют другие выходы. К драгунам я отправил делегата, он должен найти командира полка. Голландца Александра Краферта я знавал лично и думаю, что тот не перебежит по собственной инициативе на сторону Думы. Больше чем уверен, что сейчас многие выжидают. Они понимают, что не все интересанты объявились. Вот и сами не торопятся. Пусть полковник хотя бы удержит своих вояк в казармах.

К Никольским воротам подъехала небольшая группа всадников и сразу начали ломиться в ворота. Разумеется, сверху начала отлаиваться охрана.

– Отворяй, царёв брат приехал. Живее, а то плетей прикажет всыпать, – наверху притихли, – сейчас сотника позовут. Ждите пока.

Минут через двадцать сверху раздался шум, нам приказали осветить себя.

Стоим, рядом со мной успокаивают горячившихся лошадей Фёдор Михайлович Ртищев и думские бояре Никита Лыков, Иван Борисович Троекуров и Пётр Иванович Репнин. Эта троица намедни по собственной воле явились в Свято-Троицкую Сергиеву лавру. Ну а умница Ртищев, зная их как убеждённых сторонников брата и проводимых им реформ, предложил взять с собой. Одобряю за инициативность, они мне не помешают для придания некой легитимности.

Вскоре открылась калитка и вышли три человека. Узнав меня представились:

– стрелецкий сотник Иван Маслов.

– полуголова (пятисотенный голова) дворянской конницы тульский помещик Дмитрий Иванович Хвостов.

– прапорщик Белгородского полка Иван Баскаков.

Хм, а мне не доложили, что тут находятся части нового строя.

– Докладывайте, что происходит в Кремле. И как самочувствие государя.

А вот сейчас интересно, какие сложные эмоции на их лицах. Все трое несомненно знают, что моего брата уже нет в живых. Но сообщать мне об этом боятся. Самым смелым оказался именно наименее именитый Баскаков:

– Так, Иван Михайлович, слыхал, что государь представился недавно. Попы говорили, что на днях погребение должно быть, – мужчина торопливо перекрестился в сторону церкви.

Ни хрена не понимаю, – а что колокола звонили? Панихиду отслужили? Дали народу проститься с царём?

Видимо от моего возмущённого тона вышедшим стало сильно неудобно.

– Чую, не всё так просто здесь. Хотят бояре скрыть сам факт смерти государя. А не они ли сами пошли на цареубийство? А где наследник? Чего молчите. Или вы заодно с бунтовщиками?

Я не собирался разоряться перед вышедшими. Раздражение, накопленное трудной дороге и кучей непоняток вылилось возможно на невинные головы. Зато вскоре стала ясна картинка происходящего в Кремле. Внутри стен находятся три сотни стрельцов, поместной конницы сотня, да рота Белгородского полка. Остальные части расположены недалеко от стен Кремля. Нам удалось уговорить открыть ворота для проезда. Правда подразумевалось, что это привилегия только для моей свиты. Я понимаю того же сотника Маслова и туляка Хвостова. У них приказ никого не впускать, тем более в столь ранний час. Но когда ворота раскрыли, раздался свист и почти три сотни гусар одним рывком втянулись внутрь Кремля.

Всё, пошло наше время. Теперь на счету каждая минута. Первым делом надо сменить охрану у всех ворот. Ещё в чужих руках остались Спасские, Тайницкие и Троицкие. Вскоре должны подойти остатки гусарского полка. Для остальных частей будет другая задача.

Пятый час утра, только ранние пташки появились на улочках Кремля. Увидев нас, они сразу испуганно исчезали. Первым делом нужно проверить Теремной дворец. Мне позарез необходимо знать, что с монаршей семьёй. Где царица с Фёдором и сам наследник. Нужно изолировать царёвых слуг, которые попрятались по щелям. С ними предстоит долго и вдумчиво работать. Важно проверить помещения приказов, примыкающих к Архангельскому собору. Здесь сфера ответственности Ртищева и его людей. Ему в помощь я выделил сотню кавалеристов.

По мере подхода наших основных частей мы формируем из них тактические единицы в несколько десятков человек. Стараемся перемешать драгун и наших Костромских стрельцов. Под руководством людей Ртищева они растворяются на улицах Москвы. У этих задача непростая, взять тёпленькими зачинщиков переворота. Матвеева и членов Малой (Ближней) Думы. То есть тех, кто явно замешан во всех этих делах.

Список пока ограничен теми, кто наиболее яро выкрикивал наследником Фёдора. Никита Одоевский, Василий Воротынский, Пётр Шереметьев, Григорий Ромодановский, разумеется Артамон Матвеев и ещё несколько известных фамилий.

Мои послания переданы с гонцами командирам воинских частей, находящихся в Москве и её посадах. И если от драгун я неприятностей не ожидаю, то оба стрелецких полка блокированы верными мне частями. При мне постоянно находится моя личная полусотня и оба эскадрона рейтар.

Голова ломит от дикой усталости и постоянного стресса. И когда мне доложили, что ко мне просится патриарх московский Иоасаф, то я чуть не взвыл. Так хотелось урвать часа полтора сна.

Его я знавал, когда мы с братом посещали Троицко-Сергиеву лавру. Тогда он, будучи архимандритом, и принимал нас. Седьмой по счёту патриарх всея Руси не молод, ему за шестьдесят. Смотрит строго, будто пытается изначально меня загнать в стойло. Но он пока не определился с линией поведения, всё-таки прошло несколько лет.

– Присаживайтесь, Ваше святейшество. В ногах правды нет. Извините меня за такой вид. Получив скорбные вести, пришлось сразу выехать в путь. Почти не спал. Вы не просветите меня на счёт того, от чего умер государь и где его наследники? И почему до сих пор в храмах не устраивают панихиды по усопшему?

Мой наезд немного смутил пожилого человека, – Иван, я рассчитывал, что ты первым делом навестишь Патриаршие палаты. А вместо этого ты вторгаешься в Кремль и приказываешь сажать в темницу уважаемых людей. Как это понимать и по какому праву?

Ага, дедуля захотел проверить границы дозволенного. Теоретически он почти прав. К сожалению, сейчас царь отнюдь не самодержец. А просто первый из равных, я имею в виду именитых бояр. Его старший сын носит титул наследника, ну и остальных деток величают царевичами и царевнами. А вот царёв брат не имеет официального титула. Так что для патриарха Иоасафа я просто князь Ярославский и царёв наместник определённой территории. И прямых прав на престол у меня немного. Но вот если с Алексеем и Фёдором что-то случилось, то я уже первый претендент. Решать, конечно, будет Земской собор. Но и роль церкви здесь недооценивать нельзя. Поэтому я только показал зубы и предпочёл договариваться.

Патриарх принял это и разговор пошёл более продуктивно.

– Не знаю, сын мой. Всякое говорят, может и было отравление, но достоверно не известно. Тело государя находится в домовой церкви и около него постоянно находятся священнослужители. Так что напрасно ты думаешь, что церковь одобряет то, что пытаются проделать бояре. Насколько я знаю, царевич Фёдор сейчас в покоях матери. Но там дежурят люди Григория Ромодановского, никого не пускают. Об Алексее Алексеевиче не перестаю молиться, но он как в воду канул.

Не исключено. Но мне не понятно, почему кандидатура моего старшего племянника не устроила заговорщиков. В любом случае плясать нужно от причины смерти брата.

С патриархом расстались более-менее учтиво, я даже ручку ему облобызал. А затем меня буквально скосило. Я позволил Пахому м Зубову увести себя в первую попавшую опочивальню. Дальше будто кнопку нажали и сознание меня покинуло.

Проснулся от того, что меня нетерпеливо теребили за плечо. Это Митя Зубов пытается меня добудиться, – Иван Михайлович. Так к вам пришли – Ртищев, Одоевский и ваш испанец.

Голова чугунная, но уже нет того ощущения безразличия ко всему.

– Митя, неси умыться и кофейку прикажи заварить.

Для кофейных дел у меня имеется личный слуга. Василия держу практически только за то, что он научился заваривать кофе по нескольким рецептам. И в турке на песке. А ещё с добавлением специй по-арабски в сосуде далла. Здесь не только различия в приготовлении, но и разная подготовка и перетирание зёрен.

Вскоре я почти пришёл в себя.

– Митя, зови гостей и завари им что-нибудь для бодрости.

Жак весь потемнел от усталости, но смотрится бодрячком. Он видимо представляет в этой компании армию.

Ртищев со спутником тоже выглядят усталыми. После того, как слуга принёс горячие напитки, гости отдали должное нехитрой закуске. Тонко нарезанная буженина, паштет и ломти порезанного ноздреватого хлеба. Скромно, но сейчас не до изысков. Минут двадцать мы молча насыщались. Никто не стал ломаться и отказываться от угощения.

Ну так, я хоть поспал часов пять, а эти уверен не ложились.

– Ну, Фёдор Михайлович, докладывай.

Думный откашлялся, продумывая ответ:

– Ну, значится так. Гроб с телом государя находится у алтаря домовой церкви Спаса Нерукотворного. Там монахи круглосуточно псалмы читают, я на всякий случай к ним своего человечка приставил. Царица и малец Фёдор на женской половине. Сейчас их покои Ваши гусары охраняют, чужих повязали и отправили к нам в тёмную.

– А что Алексей?

– Пока не нашли, зато нам удалось взять почти всех заговорщиков. Матвеев сдался сам, Ромодановский оказал сопротивление, пришлось вызывать подмогу. Трое раненых, его с сыновьями привезли сюда, в подвалы. Ещё пятеро из списка тоже у нас. Вот только Шереметьев шельмец утёк. Буквально за полчаса до этого сбежал. Семью оставил как есть.

– Ясно, пусть целовальник с вежеством их допросит. Можно немного припугнуть. Нам сейчас важно знать, что им известно. И ещё, утром подьячий аптекарского приказа Тимофей с помощниками должен быть у меня. Вот передашь ему записку.

Глава 2

Вечер я тупо просидел в кресле и смотрел на заходящее солнце. Оно позолотило крыши соборов, подкрашивая в зловеще красный цвет. Грядут тяжёлые времена.

Чёрт, как мне не хватает моего мозгового штаба. Мои парни, так же как и моя семья, остались в Ярославле. Поскрипев пером, я написал послание для сестры Анны. В нём просил незамедлительно по получении организовать приезд ко мне под солидной охраной нужных мне людей.

Я поименно перечислил самых нужных мне:

– Матвей Золотарёв.

– Иван Братилкин (большой)

– Иван Чижов (малый)

– Дмитрий Григорович.

– Василий Головин.

– Пётр Турбин.

– Сава Костылёв.

– Митрофан Калинин.

– Макар Телегин.

– Панкрат Нягин.

– Егор Мусатов.

Это мои гвардейцы первых выпусков. С ними я многое прошёл. Все грамотны, обучены и старому и новому счёту. Знают в различных объёмах историю, начиная от древней Греции и Рима, заканчивая современной. Уникальное для этого времени образование, которое мы с сестрой Анной смогли им дать. А главное каждый прошёл школу в основных кремлёвских приказах. А затем уже я забрал их с собой в Ярославль. Там мы вместе строили мою торговую и производственную империю. Именно их я ставил управляющими на первое время, пока готовил постоянных. Общая черта для них всех – это полное и безоговорочное доверие патрону, то бишь мне. Перекупить вряд ли получится. Я плачу им очень хорошие деньги. Знаю точно, что их семьи живут весьма достойно только лишь благодаря этим деньгам. Да есть и иные методы для их контроля.

У меня шестерёнки в голове прокручивались с явным скрипом. Пришлось попросить принести мне вина. Только опустошив два бокала я смог начать продуктивно думать.

И так, что мы имеем. Царь в гробу и вскоре будет погребён в царской усыпальнице Архангельского собора. Алексей пропал и его судьба пока неизвестна. Варианта два. Возможно его похитила противоборствующая партия. Тогда вскоре они его предъявят. Или же племянника уже нет в живых по какой-то причине.

Далее, жив младенец Фёдор. И в старой истории именно ему брат передал свой трон. Но тот рано умрёт. И тогда настанет время Софьи. Но и она не удержится возле власти со своим любовничком, взойдёт яркая звезда Петра Алексеевича.

Тьфу ты, уже не взойдёт. Не будет свадьбы брата с Натальей Нарышкиной. Моя матушка тоже пока жива. Надо будет завтра же её навестить.

А через несколько мгновений до меня дошло, во что я вляпался. Меня буквально раздавила многотонная плита ответственности, так что дышать стало невозможно. Это Великий Пётр со своей харизмой и обезбашенностью, а также даром предвидения, смог буквально развернуть страну на новый вектор развития. Это он мог драть бороды боярам, наряжать вместе с зашуганными жёнами и детками в европейские платья. Курить вонючий табак и травиться горьким кофе. Ему сходило с рук всё, он сумел загнать церковников в угол и создать послушный своей воле Синод. А я рядом с ним просто пигмей.

Правда спустя минут пять меня также резко отпустило. Я просто подумал, что без реформ первого государя Михаила Фёдоровича и брата Алексея Михайловича деяния Петра бы отчаянно буксовали. Он не на пустом месте создавал свою империю. А кому как не мне знать потенциал отца и брата. Нет, их невозможно назвать недалёкими и совсем неподходящими для царского торна. Но и гениями они точно не были. Все их реформы – результат работы советников различного уровня. И талант руководителя такого масштаба, как мне кажется – в первую очередь окружить себя действительно нужными людьми. А также уметь делать выбор, лавировать между сильными родами, оставаясь всегда выше их дрязг. В таком варианте я ничуть не хуже моего брата. Я могу навскидку назвать несколько очень мешающих ему черт характера. Первые годы правления Алексей был очень доверчив. Покидая Москву для богомолья, он слепо доверял реальную власть Борису Морозову. Чем это кончилось – всем известно. Далее он выбрал на роль духовного наставника игумена Новоспасского монастыря Никона. И тут уж мне пришлось брать грех на душу. И не случилось разделения страны по живому, не загорелись молитвенные дома, не потащили старообрядцев на костёр как еретиков.

А под конец жизни брат возвысил Артамона Матвеева и тот отблагодарил царя неверностью, подняв бояр против законного наследника Алексея Алексеевича.

Кроме этого, на мой взгляд брат очень много времени уделял поездкам по различным обителям. А сколько денег и земельных угодий он им отписал. Его постоянно бросало из одной крайности в другую. Взять это же баловство с шифрованными письмами. Вещь нужная для соответствующих служб. Но сколько жалоб я получал от управленцев на местах. Когда они получали непонятный письмена, которые не могли прочитать. И приходилось неделями и месяцами ожидать помощи в разъяснении.

Исходя из всего этого я могу предположить, что смогу справиться с навалившейся властью. Вот только ошибаться мне сейчас никак нельзя. Хожу по кромке. Мне нужно скользить между противоборствующими группировками и добиться избрания меня монархом. Обязательно состоится Земской Собор. Ведь даже мой брат, после смерти нашего отца был вынужден пройти процедуру утверждения на таком сборище, где представлены в различных пропорциях все сословия земли русской. И конечно прежде всего нужно закончить следствие. Выяснить настоящую причину смерти государя и местонахождения наследника.

Встал я рано и сразу отправился на службу в свою домовую церковь Спаса на Бору. После молитвы голова чиста аки стёклышко. В голове стройными рядами роются новые и новые мысли. То, что вчера мне казалось безвыходным, сегодня стало понятным и логичным.

С самого утра по всей Москве звучал траурный «перебор». Все храмы и церкви торопились известить прихожан о кончине государя. Для этого звонарь использовал только главный колокол, медленно раскачивая било, ударяя только по одной стороне. И учитывая количество церквей в белокаменной, можно получить представление о происходящем. В небо взмыли десятки тысяч побеспокоенных птиц. У Кремля начал собираться простой народ. В связи с этим пришлось усилить охрану на воротах.

Хорошо, что я не стал завтракать сегодня. Иначе вышло бы неудобно. Переговорив на коротке со своим главным лекарем Тимофеем Зимаревым. Я его оставил брату, когда уезжал в ссылку в Ярославль. При этом рассчитывал, что государь приберёт к себе способного парня. Но Алексей решил немного иначе. Он определил Тимошку помощником подьячего в Аптекарский приказ. За пять лет Тимофей сделал карьеру, поднявшись до подьячего. В принципе это солидная должность. Но при мне он бы получил больше чисто медицинской практики. Аптекарский приказ занимал немалое место в системе местного здравоохранения. Он ведал аптеками, аптекарскими огородами и сбором лекарственного сырья. А также контролем над практикующими лекарями и приглашением иностранцев на службу ко двору. Так что административную практику Тимофей получил дай боже. Ну и мой лекарь основной призвание тоже не оставил, лечил людей ещё по нашим общим методикам. Интересно будет его с вести со своим домашним лекарем Егорием. Когда я покидал Москву, Тимофей именно Егория порекомендовал взять с собой. Его ученик. Но, что интересно, за эти годы они работали немного в разных направлениях и забавно было бы их свести вновь.

Тимофей возмужал, солидный мужчина и даже небольшой животик отрастил. Он очень удачно женился на дочери дьяка посольского приказа и у них уже годовалая дочь Дарья растёт.

– Так что Дашка, даёт папке жару по ночам? – Тимофей заметно рад меня видеть, но нам нужно торопиться. С ним неприметный парнишка, его помощник.

У меня тилипает сердце, мы спускаемся по винтовой лестнице в помещение, где стоит гроб с усопшим. Ведь я не так давно видел брата и ничего не говорило о проблемах со здоровьем.

Внизу довольно холодно, всего градусов семь тепла. Много огня и спёртый воздух от зажжённых свечей. Несколько монахов в чёрных одеждах читают псалмы. На нас стараются не смотреть. Периодически окуривают помещение ладаном и миррой. А также окропляют гроб святой водой. Старшим тут игумен, тот стоит чуть поодаль и наблюдает за нами. По моему знаку игумен приблизился и отчитался. Тело царя обмыли как положено и соборовали согласно православным традициями.

– Отче, прикажите открыть гроб, – игумен изобразил негодование, но мне сейчас не до сантиментов. Я кивнул стоящим у входа Пахому и двум его телохранителям.

Фух, страшный тошнотворный запах чуть не вырубил меня и я порадовался, что не успел позавтракать. С трудом смог подавить позыв к рвоте.

Зрелище ужасное, царь наряжен в бело-красные одежды. Лицо практически не узнаваемо. Я переглянулся с Тимофеем и тот отрицательно покачал головой.

При всём желании не получится обнажить тело для исследования. Да и святоши такой вой подымут. В последний раз посмотрев на брата, я дал команду вернуть крышку гроба.

В себя пришёл только после того, как мне удалось помыться. Кусок в горло по-прежнему не лезет, зато траванулся чашкой кофе.

Итак, что нам стало известно. Кое-что. Сроки смерти не сходятся. Если верить Ртищеву и остальным, царь испустил дух восемь дней назад. Я не патологоанатом, но у нас были занятия в морге, и я отлично помню рассказ тамошнего врача. Он как раз рассказывал, как отличить без дополнительных процедур приблизительное время смерти человека. Если тело лежало в прохладном помещение как в нашем случае, то через неделю лицо конечно будет обезображено, сине-зелёная кожа, пятна по телу. Но облик узнаваем.

А вот через две недели и личность установить по внешним признакам уже не получится. Именно это я сегодня и наблюдал. Вывод – или меня обманывают, и брат умер раньше на несколько дней. Или его тело не хранилось изначально в прохладном помещении.

В остальном остаётся полагаться на данные осмотра тела Ртищевым. Следов умышленной смерти не обнаружено. Раны, синяки и следы удушения. Значит остаётся только вариант отравления.

Весь день я провёл, понукая дознавателей активнее допрашивать слуг, окружающих брата. А также его ближников, стольников и прочую придворную братию. Ради этого я разрешил оставить пока допросы задержанных представителей малой Думы во главе с Матвеевым. Но последнего я решил допросить лично.

Сейчас все томятся в подвалах Тайного приказа. Тот правда не рассчитан на такое количество сидельцев, и они сидят по два-три человека в камере.

Артамон Сергеевич довольно молод. Ему около тридцати лет. Русый вьющийся волос, вытянутое лицо и умные серые глаза. Одет небрежно, видать одевался второпях, мои ребята не стали давать ему возможность собраться и предупредить других соучастников.

Но вот что мне понравилось – это то, что он не стал пытаться на меня нападать. Я с утра поимел удовольствие пообщаться с Василием Воротынским. Так тот сходу принялся кричать, обвиняя меня во всех смертных грехах. Типа он невинная овечка, а я опасный разбойник.

Этот понимает, что у меня имеются веские основания к недоверию.

Чисто интуитивно я не стал сам наезжать на него. Наоборот, попросил принести нам горячего сбитня. Заметно, что боярин продрог в холодном помещении. Оно как раз и служит для того, чтобы сбивать спесь у преступников. Посидят в тёмной комнате пару дней. Да на холодном полу, невольно в голову полезут самые тёмные панические мысли.

После того, как его лицо покраснело, я заговорил:

– Артамон Сергеевич, я прибыл вчера и не имею полной картины происходящего. Вы не могли бы мне обрисовать, что происходит? Кто отравил моего брата и где его наследник Алексей?

Царедворец не сразу заговорил, сначала выдержал паузу, продумывая каждое слово. Его голос чуть хрипловатый и усталый. Я же одновременно жадно слушаю и пробую понять этого человека.

Ведь Артамон был ближним боярином моего брата. Именно с ним Алексей советовался по самым сложным вопросам. Царь ему безусловно доверял. И тем более непонятно это предательство. Артамон Сергеевич рьяный сторонник реформ в стране, сторонник прозападного курса, меценат и филантроп. Просто образец для подражания. Он полностью зависел от воли государя. С его смертью Матвеев практически оставался в одиночестве против агрессивно настроенных бояр радетелей старины, которые в Думе составляли абсолютное большинство. Что заставило предать его, человека, целовавшего крест царю в том, что будет верным наследнику. Ещё при жизни царя этот обряд прошли все придворные. Поэтому кандидатура Алексея как нового царя не подлежит обсуждению.

– И вот когда мне доложили, что Алексей Михайлович умер, практически сразу же Долгоруковы объявили, что Алексей станет царём при их регентстве. Их поддержали Одоевские, Троекуровы, Львовы, Куракины, Трубецкие, Хованские и многие другие рода из первых. Об исчезновении мальчика мне доложили позже, на следующий день. Тогда же стало известно, что большинство, кто входил в Ближнюю Думу, не проживут и двух дней. Уже притащили царева лекаря Жидовина и обвинили его в отравлении. А виновником оказался я, нашли подметное письмо, где я якобы переписывался с ним и обсуждал цареубийство. Тогда мы собрались у Милославского, там был Ромодановский, Одоевский, Воротынский и ещё несколько человек. Все те, кому грозил неправедный суд и быстрая казнь. Благо мы видели, как несчастного лекаря-фрязина буквально разрубили на мелкие кусочки, как барана. Вот тогда мы и решили держать сторону Фёдора, которого никто не охранял, и младенец находился в опочивальне царицы.

Через полчаса я приказал отвести Матвеева в камеру. Мне нужно думать, крепко думать. На его месте я бы тоже не стал дожидаться, когда за мной придут. Наоборот, если он не лукавит, тот бывший царский ближник хотел сохранить курс страны, выбранный государем. И остальные сидельцы тоже входили в ближайший круг царя.

– Фёдор Михайлович, прикажи всем боярам выдать тёплые одеяла и накормить как следует. Я не уверен, что их вина очевидна. Сам как думаешь? – Ртищев присутствовал при допросе. Сидел рядом с писцом.

– Не знаю, Иван Михайлович. Надо бы выслушать Юрия Алексеевича Долгорукова, он старший в роду и на него указал Матвеев. Братья Долгоруковы давно мутят воду в Думе и склоняют остальных противиться нововведениям царя.

Тут Ртищев споткнулся, вспомнив, что это место осталось вакантным.

– Добре, тогда давай сделаем так. Никто не должен прознать о моём разговоре с Матвеевым. Наоборот, пусти слух, что я собираюсь их казнить лютой смертью. Пусть те, кому надо думают, что у них всё в порядке. Кстати, а писец человек надёжный?

– Других не держу.

– Тогда проводи меня, как бы не заблудится в твоих казематах. Расширяться тебе надо, да и народ грамотный набирать начинай. Я тебе дам своего человека. Очень грамотный и имеет кой-какой опыт. Тебе понравится.

Первое испытание Ртищев прошёл. Если бы он стал топить Матвеева, то этим дал бы мне повод подозревать себя. Или он честен, или очень ловко умеет скрывать истинное лицо. Но в любом разе остался открым вопрос со временем смерти царя.

– Перт Иванович, – я вызвал к себе Петю Аксакова. Он уже много лет является моими глазами и ушами. Разведка и контрразведка в одном флаконе. До службы у меня тот трудился в «сыскном» приказе и зарекомендовал себя за это время только с лучшей стороны. Все акции, не нуждающиеся в огласке, я поручал именно этому немногословному человеку. И как хорошо, что я успел взять его с немногочисленной командой с собой в Москву.

– Надо бы прощупать Долгоруковых. Возможно, они держат взаперти наследника Алексея. Надо поговорить с его людьми, как ты это умеешь. Но узнай мне всё. С кем спит хозяин и почему кошка на его дворе родила пятерых, а не шестерых котят. Сроку тебе до завтрашнего вечера. Деньги возьмёшь у Салтыкова, он знает.

Глава 3

После ухода Петра я приказал подать обед. Что-то я проголодался, видимо организм наконец-то пришёл в норму и требует восстановить затраченные калории. Как же хорошо, что мои домочадцы остались в Ярославле. По моему приказу к дворцу под Ярославлем подтянулся Нерехтский солдатский полк. А его командир полковник Филипп ван Бокховен мне обязан своей стремительной карьерой. Так что я спокоен за своих близких и могу хотя бы об этом не переживать.

Мария Ильинична, к сожалению, больна. Я отодвинул в сторону комнатную боярыню и сам прошёл в опочивальню вдовой царицы. Да, она в сознании, но выглядит плохо. Жара нет, но женщина жалуется на слабость и зрение подводит. Я, как мог её успокоил и пообещал позаботиться о племяннике. И сразу дал команду позвать к царице Тимофея.

Ну а младенец Фёдор и не подозревает о перипетиях вокруг его личности. Пускает пузыри и дрыхнет как сурок, рядом кормилица и мамки. Охрана здесь серьёзная. Смешанная, тут несколько постов охраны из моих гусар, рейтар личной охраны и обязательно дежурит кто-то из моих личных телохранителей. Чужих нет, стрельцам я не доверяю. Здесь Пахом ведает службой, а ему верю как себе.

К вечеру мне удалось встретится ещё раз с патриархом. На сей раз я решил проявить вежество и сам напросился к нему на приём. Патриаршие палаты только несколько лет, как возвели русские мастера на месте старого митрополичьего дворца. Это целый комплекс, краеугольным камнем которого является церковь двенадцати апостолов.

Первый этаж чисто хозяйственный. На втором парадные помещения для официальных приёмов, но меня провели по лестнице сразу на третий этаж. Тут личные покои патриарха. Это видимо придаёт моему визиту форму приватного.

На сей раз я прибыл один, охрана осталась снаружи. Этим я стараюсь показать, что доверяю родной церкви. Глава русской православной церкви Иоасаф является вторым по счёту с таким именем. Интронизирован два года назад и имеет официальный титул «Великого государя». Поговаривали, что он в своё время поддерживал планы митрополита Новгородского и Великолуцкого Никона. Тот к тому времени уже был личным духовником государя, но взобраться на патриарший престол помешала моя злопамятная особа. Самым радикальным способом. Так вот, Иоасаф II входил в группу единомышленников Никона наряду с протопопом Авакумом, нынешним главой Тайного приказа Ртищевым, профессором богословия Каптеевым и другими членами кружка «ревнителей благочестия».

Я умышленно затронул тему реформ в церкви и через два часа неторопливой беседы мы расстались вполне довольные друг другом. Патриарх прощупывал меня на предмет отношения к церкви и вроде я не подкачал. Мне позарез нужна его поддержка. Примечательным стало наше прощание. Как бы вскользь патриарх поинтересовался моим мнением по поводу претендента на царский престол. Я ответил честно, как думал:

– Ваше святейшество, я как и остальные московские бояре крест царю целовал, что признаю наследником царевича Алексея. От этого не отказываюсь и все силы приложу, чтобы он сел на отцовский трон.

Что характерно, святой отец не спросил у меня, что я намерен делать в случае, ежели старший племянник физически не сможет занять место отца. Остальное осталось в тени. Я не упомянул младшего племяша, а патриарх просто кивнул в знак того, что принял моё мнение.

Тяжёлый день я окончил обходом Кремля. Со мною шагает верный Пахом, два телохранителя и десяток рейтар. На Боровицком холме необычайно пустынно. Обычно тут до темна шныряют слуги или служащие различных приказов. А сейчас деловая жизнь застыла. Все выжидают, чем закончится и чья возьмёт? Как бы наблюдается значительный перевес партии консерваторов во главе с Долгоруковыми и их приспешниками. Им противостоит Ближняя Дума, состоящая из десятка бывших царских советников. Большая их часть в данный момент сидит в подвалах Тайного приказа. Но я склоняюсь к тому, чтобы выпустить сидельцев и при этом перетянуть на свою сторону. С теми, кто всеми силами стремится сохранить обычаи дедов и готов ради этого убивать даже детей – мне не по пути. Тут многое зависит от результата работы группы Петра Аксакова.

Убедившись, что всё под контролем, мои части расположены не только возле Кремля, но и в стратегических точках города, включая дороги. В городе относительно спокойно, народ не собирается с непонятными намерениями. Значит я пока серьёзных ошибок не наделал. Мои противники уверены, что молодой брат покойного царя проглотил наживку, посадив в тёмную их оппонентов. Поэтому и не раскручивают ситуацию. Думаю, что в ближайшее время следует ожидать серьёзного разговора с их представителем.

С утра ко мне пожаловали командующие воинскими частями, находящимися в городе.

Белгородский разрядный полк был создан моим отцом для охраны русско-польской границы и являлся по структуре и организации промежуточным звеном между полками старой и новой формации. Теоретически командовал полком окольничий князь Григорий Ромодановский, в ведении которого находятся погранцы. Но тот пока сидит в подвале. Поэтому ко мне прибыл его реальный командир боярин Борис Репнин. Он насторожён, не понимает с чем меня следует кушать. Тем более тот может меня опасаться из-за опалы своего командующего. Но уверен, проблемы мне делать не будет. В местных тёрках на замешан в виду того, что его часть здесь оказалась случайно.

Голландец Александр Краферт, командир драгунского полка у меня вопросов не вызывает. Он не заинтересован в сваре, лишь бы денежку вовремя платили.

А вот бравые командующие стрелецкими приказами мне не совсем понятны. Григорий Желобов и Василий Фуников вышли из низших слоёв служивого дворянства, пройдя по карьерной лестнице от десятника и полусотника до нынешнего своего положения. Оба из боярских детей и не совсем ясно, к кому они бегают за указаниями. К главе Стрелецкого приказа князю Черкасскому или кому ещё? Но и снимать их с должности – значить завести явных врагов. Поэтому я просто довёл до их сведения, что на завтра назначены похороны государя и надлежит выделить людей для совместного патрулирования городских улиц. Мы обговорили зоны ответственности и на этом расстались. На посошок я поинтересовался вопросом задержек оплаты жалования. Выяснилось, что они были и немалые. Особенно у стрельцов, почти полгода не видели серебра. Ведь те же драгуны – это профессиональное войско, сидящее на жаловании. А стрельцы – нечто среднее. Они сидят на земле, многие занимаются различными ремёслами, за счёт этого и кормятся. Ну и, разумеется, в случае необходимости их подымают на врага. Брат стрельцов держал в чёрном теле и зачастую задерживал выплаты.

Я же пообещал в ближайшее время заняться этим вопросом. Тут я убиваю сразу двух зайцев. Не предпринимая пока ничего, получаю простимулированных и относительно лояльных вояк. Ну и заранее показываю им, к кому лучше бегать пошептаться. Мне как воздух нужна поддержка в среде военных.

К концу дня, когда уже перестал ждать новостей, в кабинет заглянул Пахом с известием о приходе Аксакова.

Тот выглядит осунувшимся, небось пришлось помотаться, но глаза горят, значит есть, что сказать:

– Значит так, Иван Михайлович. Дворня Долгоруких не при делах, мы уж по-всякому крутили. И поить пришлось кое-кого, и денежкой поманить. Глухо. А вот мой человечек, которого я отправил на подворье к Василию Ивановичу Нагому, кое-что накопал.

Рассказ не занял много времени, и я погрузился в невесёлые размышления.

Род Нагих был в фаворе во времена Ивана Грозного, но постепенно к нынешнему времени оскудел. Этот Василий Иванович, про которого толкует Пётр, стольник при дворе брата, а до этого сидел воеводою в Торопце. Вернее, был им совсем недавно. Он однозначно входит в ближний круг князей Долгоруковых. Человек Петра проявил похвальную инициативу, просто ребята опрашивали слуг на предмет всего необычного в тот день, когда похитили царевича. Так вот один и вспомнил, что от Нагого приезжали люди, которые грузили в крытый возок нечто похожее на вытянутый свёрток. Вот это и стало отправной точкой поиска. Смогли отыскать возчика, который доставил к Нагим этот свёрток. Ну и как изюминка на тортике – удалось доставить сюда слугу, который увёз свёрток в тот же вечер в неизвестном направлении.

Дознавателю Ртищева понадобилось всего минут сорок, чтобы подопечный начал плакать и изливать перед ним душу. При чём внешне он абсолютно цел, умеют же работать, подлецы.

И так, что поведал этот товарищ. В тот злополучный день хозяин приказал подручному лезть в возок, взяв с собой лопату. Возчик отвёз их обоих за город, где в поле они прикопали тело. Просто слуга копал яму для этого и помогал перенести свёрток. Он и нащупал человеческие ноги. Тогда он ещё подумал, что неправильно это. Если умер ребёнок, а ноги были явно детские, то почему хоронить вот так как собаку, а не на кладбище как положено. Но ему неплохо заплатили, чтобы всё благополучно забылось. Ну а мы просто помогли бедолаге вспомнить. Хорошей новостью стало то, что этот мужичок запомнил то место. Сейчас в темноте искать смысла нет, а вот рано утром надо посетить тот место.

– Фёдор Михайлович, его я забираю. Дальше мои люди им займутся. А ты проследи, чтобы никто ни о чём не узнал. Я говорю про твоих людей, в своих я уверен.

Когда я узнал, что именно Ртищев входил в ближний круг митрополита Никона, то начал перестраховываться. А этот мужичок мне нужен живой и невредимый.

Похороны брата слились в нескончаемое мучение. Собственно, сам процесс принципиально не отличается от погребения обычного боярина. Только всё обставлено более пышно и растянуто на полдня. Царица совсем плоха и прощалась с супругом, когда гроб перенесли в его бывшие покои. Её вели под руки две служанки. Там же прощались те, кто не мог по статусу присутствовать на погребении в Архангельском соборе.

Патриарх с раннего утра находился в соборе, читал молитвы. После одиночного удара колокола процессия направилась к собору. Впереди важно шествуют одетые в чёрные одежды духовные лица высокого статуса. А после гроба уже идут светские. Я первым, как старший из рода Романовых, за мною бояре согласно знатности рода. А затем уже шла толпа дворян и детей боярских. После службы гроб оставили на алтаре, желающие подходили и просили прощение перед покойным за явные и нечаянные обиды и прегрешения. Если честно, мне стало легче, когда гроб поместили в каменный саркофаг и закрыли тяжеленной крышкой. Теперь в течении сорока дней во всех храмах будут проводить службу по ушедшему. А народу будут раздавать подарки и сладости, жертвовать деньги нуждающимся и церкви.

Лишь далеко после обеда я наконец-то вернулся в свой кабинет, где меня ждали новости. Аксаков нарисовался ещё в соборе и многозначительно мне кивнул. Значит нашли тело. Но не факт, что нужное мне.

Я очень надеялся, что в безыменной могиле прикопали какую-нибудь девчонку. Но, к сожалению, по предметам одежды и родимому пятну на спине опознали именно Алексея. Таким образом однозначного наследника на царский престол у нас нет. По факту только я или малыш Фёдор являемся прямыми наследниками по крови.

– Владыко, к несчастию тело, о котором я тебе говорил, принадлежит моему старшему племяннику, царевичу Алексею. Осмотр показал, что ему свернули шею как кутёнку безродному. Сделано это было после того, как его выкрали люди Долгоруковых. А его подельник Нагой поручил слугам прикопать наследника в поле. Если желаешь, сам поговори с одним из них. Тело мальчика сейчас во дворце, я дам команду, чтобы допустили твоих людей для досмотра.

Патриарх Иоасаф до этого момента, стоявший возле стола, со стоном сел в глубокое кресло. Он явно сильно расстроен, ведь смерть мальчика опять погружает Русь в смутное время, когда нет законного правителя. Различные группировки будут тянуть одеяло в свои стороны, пытаясь протолкнуть нужного ставленника. И совсем не обязательно, что он будет из рода Романовых. Народ ещё помнит смутное время и вряд ли захочет возврата. И церковь тоже не заинтересована в распрях.

– Сам-то что собираешься делать? – устало спросил меня глава церкви.

– Ну, дознание показало, что царь был отравлен. И я обвиняю в этом Долгорукова и прочих бояр, ибо им он мешал своими реформами. И убийство царевича на их совести. Непонятно пока, почему они его убили, возможно случайно. Ведь изначально-то тати хотели его использовать в своих целях. Но для этого нужно проводить дознание. Я хочу с Вашего позволения задержать Долгорукова и Нагого, чтобы выяснить все подробности цареубийства.

Хм, патриарх захотел, чтобы его люди тоже учувствовали в следствии. По мне, так это к лучшему. Никто не скажет, что я подтасовал факты. Пусть обвиняют в этом саму церковь.

После разговора с Тимофеем и внимательного изучения допросных листов, составленных на основании показаний слуг, наблюдавших в тот злополучный день за смертью государя, я пришёл к некоторым выводам.

Мой царственный брат умер своей смертью. Следователей смутил тот факт, что к вечеру у него пошла пена изо рта. На основании этого сделали вывод, что царя отравили. Действительно, это один из признаков. Но, наряду с этим не было жалоб на боли в животе, не было рвоты с характерным запахом, а также диареи.

Я вчитываюсь в строчки, где слуги описывают состояние живого ещё государя:

–Бледность лица, переходящая в синюшность, (возможно, нехватка кислорода).

– Жалобы на боли в грудине, (может это сердечный приступ?).

– Господин обильно потел, но жара не было, и кожа оставалась холодной. Дыхание затруднённое.

– Жалобы на усталость, периодически Алексей терял сознание. Когда приходил в себя, взгляд был затуманенный, спутанность речи.

Смерть наступила внезапно на второй день ночью. Если наступило осложнение в виде отёка лёгких, то тогда объяснима пена изо рта.

Я далёк от попытки поставить точный диагноз, но кто меня осудит?

На мой неискушённый взгляд похоже на инфаркт миокарда. При отсутствии медицинской помощи он вполне вероятно перешёл в острую сердечную недостаточность. Царь сгорел за два дня. Можно допустить такой исход.

С царевичем иная история. Тимофей сразу обратил внимание на неестественное положение головы мальчика. А также её странная подвижность и хруст при прощупывании. Никаких сомнений, что он погиб в результате перелома шейных позвонков. Наряду с этим незаметны кровоподтёки и следы удушения. Значит ему просто резким движением свернули шею. Быстрая смерть.

Мне нужно действовать очень быстро. Люди Аксакова уже работают, изучают подступы к хоромам Долгоруковых и Нагих. Вскоре, как стемнеет, придёт время силовых действий. И нет никаких сомнений, что будет упорное сопротивление. Ведь у меня формально нет никакого права на такие действия. Меня можно обвинить как татя, в темноте пошедшего на разбой.

В реальности войсковые части Москвы сейчас подчиняются разным ведомствам. Стрельцы – Стрелецкому приказу, части нового строя – Рейтарскому, в общем организационном плане- Разрядному. Главой московского гарнизона можно с большой натяжкой назвать стольника Петра Семёновича Прозоровского. Но, опять-таки только стрелецких полков. Боярская Дума могла бы назначить в отсутствие государя временного воеводу, но для этого нужно ещё собраться.

У меня, вроде как, нет полномочий командовать местными вояками, и моя родственная связь с покойным царём такого права не даёт.

Но, я наместник большого региона, включающего Кострому, Ярославль и Ростов с прилегающими территориями и войсками, дислоцированными там. И сейчас у меня в городе около 5 000 сабель, причём преданных мне и высокомотивированных. Стрельцы и драгунский полк просто сидят по казармам и только выводятся для участия в патрулировании города и в заслонах на дорогах. Их командиры пока молчат.

Остаются личные дружины бояр, немалая сила. Но их ещё нужно объединить. Поэтому я и тороплюсь. Уже получены первые сведения. И если на подворье Долгоруковых пока тихо, то у Нагих оживленно. Прибывают вооружённые люди. Никак обнаружили пропажу своего человечка и приняли меры. Пока что люди Ртищева успешно перехватывают посыльных. Бояре пытаются обмениваться информацией, наверняка не понимают, что точно происходит. Мы решили брать штурмом дворы обоих заговорщиков с наступлением темноты.

Глава 4

Разговор с сидельцами вышел непростой. И если Матвеев, с которым я встречался дважды за эти дни, выглядит вполне удовлетворённым, то остальные возмущены и сверкают глазами. И только присутствие патриарха Иоасафа мешает им наброситься немедленно на меня с резкими обвинениями.

Да, я решил играть с патриархом на пару. Сейчас мы ситуативные союзники.

Наиболее взъерошенным выглядит князь Григорий Ромодановский. Ну так ведь чай в камере сидел, а не на курорте прохлаждался. Князь Никита Одоевский, Пётр Шереметьев и князь Василий Воротынский выглядят более спокойными.

Первым заговорил я, – господа, в результате следствия, проведённого Тайным приказом выявлено следующее. Государь Алексей Михайлович умер в результате отравления, промучившись два дня. Его наследник царевич Алексей был зверски убит, ему сломали шею в тот же день, как его похитили. Тело нашли и сейчас оно во дворце.

Смотрю, бояре притихли, внимательно слушают. Даже Ромодановский, порывавшийся всё время меня перебить, угомонился. Он то не знает о последних новостях.

– Похитили мальчика доверенные люди Долгорукова, мы пока не знаем, что там произошло. Но уже после гибели царевича его тело забрали слуги Нагих и прикопали за городом. Нам удалось взять исполнителя и сейчас тело находится у нас. Таким образом, с вас снята вина в цареубийстве. Но я обвиняю вас в том, что вы, ближники государевы, не смогли уберечь его от ужасной смерти. Вы допустили всё это и теперь Русь опять стала перед вопросом, кто же взойдёт на царский престол? А значит вновь будет пролита кровь на радостях полякам и шведам.

И сразу после меня патриарх Иоасаф спокойным медоточивым голосом проинформировал всех присутствующих о том, что среди чёрного люда начинаются волнения. И бояре только подогревают их, высказываясь за призыв малолетнего сына шведского короля Карла на московское царство.

Первым высказался Шереметьев, – Иван Михайлович. Я думаю, что в этих обстоятельствах твоя кандидатура лучшая из всех.

Остальные, хоть и неохотно, но согласились. Про Фёдора никто и слова не замолвил. Видимо понимают, что со мной легче договориться, чем с многочисленными кланами старой московской знати, которые примутся рвать страну на части. Таким образом, мне впервые предложили стать во главе русского государства. Это напоминало малый кружок заговорщиков. Но не надо забывать, что тут находятся члены Ближней Думы, имеющих реальную власть. Ведь каждый их них стоял во главе нескольких важнейших приказов. Их сателлитов тоже не надо списывать со счетов. В сумме половина важнейших постов у них. Это благодаря брату, который стремился сконцентрировать власть в руках своих единомышленников. Ну и сам патриарх московский поддерживает это начинание. Значит и церковь пока с нами.

Москва замерла в ожидании грядущих перемен. Казалось, даже птицы и собаки исчезли с московских улиц. Как только стемнело, на улицы города вышли совместные патрули стрельцов и драгун. В каждом не менее двух десятков человек под командованием офицера. Пожалуй, только в Кремле наблюдается странное для этого времени суток оживление. Горят костры, около них греются верные мне солдаты. В моём кабинете создан временный штаб. Постоянно прибегают посыльные и получая ответные сообщения, немедленно исчезают. Эта ночь решит многое. Я настоял на том, чтобы после ареста Долгоруких и Нагих, начались задержания на подворьях их сторонников. Трубецких, Головиных, Сабуровых, Куракиных и многих других. Пока есть возможность и поддержка, надо действовать жёстко. Они пацана не пожалели в своих амбициях, так чего я их буду жалеть?

Прогнозируемо сопротивление оказали люди Василия Нагого, видать у них имеются осведомители среди моих людей, и они подготовились, стянув значительные силы. В целом нам удалось за счёт неожиданности застать злоумышленников врасплох. Всего один убитый при штурме подворья Нагих. Ну и два десятка получивших ранения различной тяжести. Зато к подвалам Тайного приказа потянулись возки с арестованными. А в их домах сразу обосновывались мои люди. Я так думаю, что непосредственных исполнителей будет ждать суровое наказание. Народ любит подобный экстрим. Необструганный кол, костёр и прочее членовредительство. А их имущество сразу же отойдёт в казну. Другое дело, что людей подневольных, так называемых детей боярских ждёт освоение далёких сибирских просторов. Я категорически против казней и жестоких телесных наказаний.

Этот звук заставил меня поморщится, даже не по себе стало. Он больше похож на звериный вой, но никак не изданный человеком.

Я спустился в пыточную Тайного приказа. Сейчас дознаватель занимается со Степаном Абашевым. Именно на него указали несколько людей князя Долгорукова. Он, по их словам, вынес тело царевича из дворца. Вот кат и показывал свои умения.

В воздухе пахло страданиями, кровью и палёным мясом. На крюке висело то, что ещё недавно было вполне успешным и жизнерадостным человеком. Этот отчаянно дрался на подворье и сумел убить одного из моих людей и ещё одного ранил. Но и его достали в плечо. Но по моему приказу всех раненых перевязывали и везли к Ртищеву.

Меня замутило от духоты и вони, пришлось выйти на свежий воздух. Вернувшись через десять минут, застал некое продвижение. Пленника отвязали и посадили на стул. Сейчас он жалко хлебал воду из кружки. Мокрые спутанные волосы закрывали окровавленное лицо, я заметил обрубки двух пальцев на руке. Человек подвывал и часть воды пролил на себя. Дав ему отдышаться, дознаватель продолжил допрос.

Теперь человек всхлипывая, торопливо вываливает на нас подробности тех дней. Монах в чёрной рясе, навязанный нам патриархом, даже привстал со стула. А писец заскрипел пером, пытаясь успеть за допрашиваемым.

Вырисовывается следующая картина. Пётр Алексеевич Долгоруков, стольник, окольничий и воевода в различные периоды своей карьеры. Вроде бы верно служил обоим Романовым.Но вот слаб оказался князь, не удержался от соблазна самому встать у руля. Посчитал возможным и своевременным занять царский трон. Как только он узнал от царского лекаря Стефана фон Гадена о резком ухудшении здоровья монарха, то сразу собрал верных людей и представителей крупных боярских родов, которые были недовольны царскими реформами или просто желали подняться выше к властной кормушке. Рядили полночи и решили, если царю станет хуже, то надо брать ситуацию в свои руки. Пока другие не опередили. Наследником царь выбрал царевича Алексея, значит нужно его спрятать в укромном месте.

Ну и когда к государю позвали духовника для исповеди и причащения, заговорщики поняли, что их час настал.

Они провели во дворец группу верных людей, подкупив слуг и охрану в покоях наследника. Но неожиданно столкнулись с сопротивлением двух личных охранников царевича, которые даже ночевали в его комнате. Завязалась неравная схватка и потеряв трёх человек (один убит и двое серьёзно ранены), заговорщики были вынуждены действовать более решительно. И только уже в карете, один из них обратил внимание на неподвижность похищенного царевича. А уж на подворье Долгоруковых стало окончательно ясно, что этот раунд заговорщики проиграли. Один из бунтовщиков не рассчитал силы, скручивая мальца. Тогда они вывезли тело мальчика за город и инициировали арест лекаря. Того обвинили в отравлении государя и быстренько провели судилище с последующей казнью. Разумеется, скрывая факт гибели царя от народа. Такой исход все посчитали благоприятным и затаились, выжидая ход ближайшего окружения уже покойного царя.

А когда я буквально ворвался в столицу и взял под арест малую Думу, то Долгоруков со товарищами решили, что бог на их стороне. Они выждали пару дней, а затем начали планировать новую схему. На этот раз с привлечением младенца Фёдора. Я же им мешал, меня не получится долго водить на коротком поводке. Я вполне успешен и способен испортить им все планы.

К моему счастью, наши телодвижения, розыск очевидцев захоронения Алексея и переговоры с московским патриархом остались для них секретом. А сегодня ночью часть из них были неприятно удивлены внезапными гостями.

После получения первых сведений о заговоре патриарх Иоасаф согласился применить пытки и к хозяевам допрашиваемых. Первыми потащили на дыбу Петра Долгорукова и Василия Нагого. Сразу пошли подробные списки участников заговора. Проблема в том, что там больше половины первых боярских родов Москвы. Всех посадить под замок никак не получится, просто завтра вся столица встанет на их защиту. Поэтому решили ограничится этими двумя. Ведь именно на их совести смерть царевича. Ну и царя на них тоже повесим. Пусть отвечают. А цареубийство – это, как и покушение на святую веру, самые злостные преступления, подрывающие стабильность существующей власти. За это полагается только лютая казнь.

Из патриарших покоев я вышел под лишь под утро. Нам удалось согласовать совместные шаги на первое время. Пока будет раскручиваться маховик следствия, все бояре будут сидеть тихонько, как мыши под веником. А чтобы они не делали резкие телодвижения, патриарх намекнёт по своей линии, что царёв брат вполне вменяем и ограничится арестованными. Получается, что супостаты пойманы, их вина более чем доказана, а там всё в руках божьих. Но главное – это мне удалось убедить владыку, что нужен срочный созыв Земского собора. Даже время определили, начало марта. Конечно, можно было бы обойтись решением боярской Думы, но именно Земской собор давал железную легитимацию власти. Бояре могли потом тыкать в меня пальцем, типа мы тебя подняли на трон, а ты так с нами поступаешь. А против общества не попрёшь. Народ – это сила.

Встал я к обеду, голова распухла от всего произошедшего. Я ведь ещё двенадцать дней тому назад спокойно сидел в своём Ярославле, довольный жизнью и полный неторопливых планов. Мне было уютно в созданном мною ограниченном мирке. Брат правил, воевал с врагами и своими боярами, а я жил себе не тужил. Мне удалось создать экономически и социально успешный оазис, противодействие прежних чиновников и костной среды обывателей было постепенно подавленно. Мне даже удалось создать там некое подобие Европы. Балы, дворцы – сейчас это кажется чудесным сном. А реальность – смерть близких, кровь, ненависть и абсолютно непонятные личные перспективы. У меня неплохие шансы взойти на царский престол, вот с мотивацией слабовато. Умом понимаю, что другой кандидат будет заведомо хуже. Ведь Русь уже вышла на путь европейского вектора развития. Разворот плавный и не сразу заметный. Мы с братом много сделали в этом направлении. Начали армейскую реформу, удачно провели денежную, приняли Новоторговый устав, значительно укрепили вертикаль царской власти и наполнили казну деньгами. Но страна в таком неустойчивом положении, развернуть – как пальцами щёлкнуть. И ждать прихода Великого Петра не приходится.

Сильно разболелась голова от долгого сидения за столом, я обрабатывал доклады своих людей, отвечал, советовал и приказывал. И вот сейчас устало откинулся на спинку кресла.

Сейчас бы попасть во власть ласковых ручек моей неофициальной жены Марии. Она великолепно умеет делать массаж на голову. Сразу любая боль проходит. Я встал и подошёл к окну. Там темно, видны только костры, это мои рейтары греются. Сделав несколько энергичных махов руками, поплёлся опять работать. К завтрашнему дню нужно набросать план мероприятий по проведению Земского собора. Чтобы у конкурентов не было ни малейшего шанса. Где же мои ребята? Я жду-не дождусь свой генштаб. Ведь просил Анну поторопиться, уже прошло две недели, как отправил гонца, а их всё нет и нет.

Наверное, этот день стал лучшим за долгий период. Сегодня прибыл санный поезд из Ярославля. Целая вереница саней въехала на территорию Кремля. Сопровождающий их гусарский эскадрон отправился в казарму, а я буквально вылетел навстречу прибывшим. Только Пахом заполошно крикнул вслед и погнал за мной неизменную охрану.

Ба, сестрица собственною персоною. Анна на мгновение прижалась ко мне и уступила место Маше. Как же я рад видеть их обеих. Жена осталась с детьми дома. Ну и правильно, не надо их пока сюда везти. Сестра кроме моих помощников привезла целый выводок своих учеников обоего пола. А супруга прислала мне привычных домашних слуг. Я же тогда сорвался в Москву и взял с собой только несколько человек. Пахома с телохранителями, Салтыкова и Зубова. Про слуг и не думал. А ведь именно они окружают уютом своего хозяина.

Сразу же мои спартанские апартаменты, которые были отведены царём именно для меня на третьем этаже Теремного дворца, стали значительно приветливее. А ночь, проведённая вместе с Марией просто волшебной. Прижимая к себе податливое тело, я чувствовал, как меня покидают мрачные мысли. К сожалению, под утро ей пришлось исчезнуть из моей спальни. Нам не нужны сейчас разговоры подобного плана. Патриарх начал подготовку своей паствы к тому, что я лучше любого другого подхожу на роль ревнителя постулатов православной веры.

Боярская Дума собирается впервые за последнее время. В Грановитой палате собралось почти шесть десятков представителей сильнейших боярских родов. Её роль после завершения Смутного времени стремительно падала. Но вот в чём фокус. Если при батюшке в неё входило лишь двадцать человек, то брат увеличил состав до сотни. Он таким образом пытался лавировать между строптивыми кланами и в обмен на поддержку своих проектов давал новым людям место в Думе. Отсюда и создание Малой (Ближней) Думы. Большая просто не могла выработать общее решение из-за противоречивых действий. Я не раз наблюдал, как важные бояре буквально дрались с оппонентами, таская друг друга за бороды. Такую толпу не так просто заставить слушать. Но вот сегодня первые бояре государства, облачённые различными титулами и должностями сидят по лавкам главного зала Грановитой палаты и внимательно внимают мне. После краткой вступительной речи Патриарха Иоасафа, в которой он довёл до сведения присутствующих сложное положение в государстве в отсутствии законного царя или его наследника. Выкрики из зала, предлагающие кандидатуру младенца Фёдора, были проигнорированы основной массой. Хм, заметно, что попы поработали на досуге. Изначально нам было трудно собрать кворум собрания Думы. Бояре элементарно боялись за свои шкуры. Ведь большинство были в курсе действий клана Долгоруковых. Но патриарх лично пообещал им неприкосновенность. А заодно намекнул, что репрессий с моей стороны не будет. И вообще, царёв брат неплохой кандидат. Не кровожаден, религиозен и чтит обычаи дедов. А то, что он балуется всякими проектами, так это лишь по молодости. Ну и видимо человек слаб, предпочитает принять желаемое за действительное. Позабылись мои жёсткие действия во время эпидемии бубонной чумы. Сказалось моё долгое отсутствие в Москве. А про экономические реформы в Ярославле им и неизвестно. Мы с братом скрывали моё участие в принятии Новоторгового устава и тот факт, что я активно сопротивлялся окончательному закрепощению крестьян вопреки мнению большинства советников царя. И таки добился того, что Земской собор в 1649 принял именно мою редакцию нового Соборного уложения.

Я старался говорить спокойно. При этом постоянно ссылался на патриарха и его роль в том, что Москва не поднялась в бунте, все против всех. На улицах тихо, город живёт прежней жизнью. Народ быстро смирился со смертью царя и покорно ждёт следующего.

– Поэтому я предлагаю как можно быстрее собрать Земской собор и послать немедленно гонцов для созыва делегатов. И сделать это надо до весенней распутицы. И пусть народ решит судьбу престола.

После часовых распрей лишний раз доказывающих, что это уважаемое собрание абсолютно недееспособно, нам удалось назначить дату на первую декаду марта.

Формулировка была следующая «Все бояре на верху приговорили следующее». Это стандартно в случае, когда самодержец по какой-либо причине отсутствует. А обычно это звучит иначе «Государь указал, и бояре приговорили».

Боярская Дума чисто совещательный орган и её полномочия никакими указами не регламентировались. Предусматривалось, что царь совместно с боярами управляет страной. Но в реальности монарх частенько издавал указы в обход Думы. Обосновывая это незначительностью или срочностью вопроса. Но я далеко не царь и без решения Думы о созыве Земского собора не обойтись.

Глава 5

Земской собор – ещё та песня. Батюшку выбрали на царство в 1613 году 1500 делегатов от всех сословий. Были представлены широкие слои населения: духовенство, бояре, дворяне, купцы, горожане, казаки и даже черносошные крестьяне. Конечно, подлые сословия имели меньшее представительство. Но, я уж постараюсь, чтобы у конкурентов не было ни малейшего шанса. Ведь на моей стороне объективное преимущество. Меня поддерживает церковь в лице патриарха и его немногочисленной, но очень влиятельной группы сторонников ныне покойного Никона. Да, даже мой Ртищев входит в их число. Эти люди ратуют за наведение порядка в церкви. Накопилось в ней масса проблем. Никон не только принёс страдания сотням тысяч людей, поделив прихожан на правильных и староверов-еретиков. Он также навёл порядок в церковных рядах. А так как он не смог провести свою реформу, это собираются сделать его сподвижники. Ну а я пообещал им в этом помочь. А роль церкви на умы простых людей переоценить невозможно.

Чёрный люд будет в основном представлен крестьянством, которым грех обижаться на меня. Горожане, те ещё помнят, что только благодаря мне Москва не понесла огромные потери от чумы. Купечество? Тут по-разному, я бы сказал пятьдесят на пятьдесят. Многим не по нраву пришёлся наш Новоторговый устав. Сложнее стало торговать худым товаром, получая при этом сверхприбыль. Тоже самое с высшим сословием. Но я работаю над этим. Люди Ртищева исподволь встречаются с боярами, напоминают про их грешки и неназойливо так советуют меня поддержать. В помощь мне и обе газеты, московские и ярославские «ведомости». Пусть их тираж и небольшой, но свой вклад в умы читателей привносят.

Отдельный разговор с дипломатическими представителями. Поляков можно смело сбросить со счёта, страна дышит на ладан, окончательно утеряв былое могущество. Зато традиционно гадят англы, шведы и французы тоже внимательно следят за происходящим. Остальные страны не так активны. Вот я и пустил слухи, что собираюсь открыть страну для западных торговцев. Поддерживать они меня не будут, но хоть пакостить временно прекратят. Примутся выжидать.

Открыть собор 3 марта, как планировалось – не получилось. Пришлось объявить о переносе на десять дней сроков в виду задержки прибытия делегатов. 12 марта Успенский собор московского Кремля гудел от эмоций. После трёхдневного поста 1200 делегатов собрались вершить судьбу страны. Первый день рядились, определяя кандидатов. Сразу откинули всех представителей правящих династий соседних стран. Зато выдвинули добрый десяток местных. Но к концу дня остались двое, я и Фёдор. Три дня шли дебаты и не скажу, что моё преимущество было очевидным. Но, постепенно возобладала логика. Все понимают, что за младенца Фёдора будут решать совсем иные люди. Так называемый регентский совет. А от них непонятно, что ожидать. Я же уже сумел себя зарекомендовать как человек, который не торопится наказывать и которого всегда можно убедить. Именно нежелание возврата к смутным временам и возобладало. А на следующий день в том же Успенском соборе было проведён торжественный обряд призвание на царство Ивана Михайловича Романова. Во все города отправились гонцы с грамотками об этом нерядовом событии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.