Татьяна Любимая
Всё непросто, или Малыш от первого встречного

– Что за дичь я сегодня услышал, Юля? – прорычал Женя, сделав шаг ко мне.

Я – шаг назад.

– Какой нафиг ребенок? – еще шаг.

– А–а. Ты об этом, – отступила тоже. – Мой ребенок. Я беременна. От тебя.

– Врешь! – Азанов порывался сделать еще шаг, даже подался своим красивым накачанным телом вперед, но будто наткнулся на невидимую стену, остался на месте.

– Думай что хочешь.

– Мы же предохранялись!

– Ты взрослый мужчина, должен знать, что стопроцентной гарантии от беременности не существует.

Мне тоже жаль, что так получилось. Не планировала я беременеть сейчас. Но в процессе принимали участие двое, утаивать считаю неправильным. В конце концов, я ни на что не претендую и не надеюсь.

– Какой срок? Ладно, не важно, – не стал загибать пальцы. – Сколько тебе нужно денег… чтобы решить проблему?

***

Цикл "С первого взгляда":

1. "Измена? Все подстроено!" – история Ксении и Вадима

2. "Все серьезно" – история Наташи (сестры Вадима) и Саши (его друга)

3. "Все непросто, или Малыш от первого встречного" – история Юли (подруги Ксении) и Евгения (еще одного друга Вадима)

1. Юля

Кое–как разлепляю ресницы, смахивая с глаз сонную пелену.

В комнате уже светло, а казалось, только–только сомкнула веки и провалилась в царство Морфея, как наступил новый день.

Странное что–то творится. Постоянно хочется спать. Авитаминоз, наверное.

Тянусь к телефону, что лежит рядом на тумбочке, посмотреть который час. Да ладно! Начало одиннадцатого? Ну я и здорова дрыхнуть.

И еще хочется.

«Не забудь, сегодня в пять» – всплывает беззвучно входящее сообщение от Ксюшки.

«Помню. Буду» – пишу ответ.

Ксюша Ковалева – моя подруга. Она выходит замуж за мужчину мечты, по этому случаю сегодня у нас девичник на троих. Третьей будет Наташа – Ксюхина начальница и по совместительству – сводная сестра ее жениха. Она тоже выходит замуж. Будет двойная свадьба.

Девичник решили организовать в сауне, так что краситься, делать укладку и наряжаться не нужно. Значит, можно еще спать как минимум часов до трех.

Хорошо, что сегодня не на работу. Поворачиваюсь на другой бок, укрываюсь с головой одеялом, чтобы свет из окна не мешал досматривать сны.

Лежу, лежу, пытаясь избавиться от сумбурных мыслей, что накатывают, накладываются друг на друга, перемешиваются. От представления, какой будет свадьба у Ковалевой, до того, как общаться с Азановым, с которым я провела одну ночь, а теперь не знаю, как вести себя при встрече. А как будет вести себя он? Сделает вид, что ничего не было?

При воспоминании нашей единственной ночи бросило в жар, бедра непроизвольно сжались. Все как тогда, когда его нахальные руки начали путешествовать по моему телу, требовательные наглые губы впервые коснулись моей кожи, а я, вместо того чтобы залепить пощечину, позволила им это, а потом сама не смогла оторваться от великолепного мужского тела и разрешила делать с собой все, что делает обычно мужчина с женщиной. И не один раз.

Последующие мои одинокие ночи сплошь были в воспоминаниях тех моментов в мельчайших подробностях, но постепенно я остывала, и сон становился более–менее спокойным, а сейчас вот опять накатило.

Может быть, не ходить на свадьбу подруги? Сказаться больной? Но я подружка невесты, я обещала. Да и пропустить такое событие только из–за случайного любовника?

Ну почему Женя – лучший друг жениха? Было бы лучше, если бы он был просто посторонним мужиком.

С просто посторонним мужиком я бы не переспала!

Сон так и не идет. Но и бодрости тоже нет, а вот тело покрыла испарина. Надо в душ, смывать с себя воспоминания.

Откидываю одеяло, сажусь на краешек кровати. Голова ватная.

Что–то я расклеилась совсем в последнее время. Настроения нет, слабость, сонливость. Если бы не работа, сидела бы безвылазно в своей квартире несчастной отшельницей. Собаку может завести? С ней придется гулять как минимум два раза в день.

В любую погоду!

Ну нет. Это не про меня. Да и график у меня ненормированный, зачем животине страдать.

Кошку еще куда ни шло. Но с ней не погуляешь. Будем вдвоем сидеть дома по выходным и вечерам, отгораживаясь от социума. Скорей бы хоть Ковалева родила свою двойню, буду нянчиться.

А пока можно Дашу, Ксюшкину дочку, мою крестницу, почаще к себе брать. И молодым родителям будет время наедине побыть, и мне радость.

Дашку я люблю как своего собственного ребенка. Она прелесть. Маленький, хорошенький ангелочек. Просто чудо, что ей ничего не досталось от Игнатова – первого мужа Ковалевой – ни внешки, ни характера. Вот уж… урод.

Кофе. Мне срочно нужен кофе. И душ.

Накидываю халатик поверх шелковой пижамы, состоящей из шортиков и маечки, сую ноги в тапочки.

Шоркая тапками, зевая, топаю на кухню. Наливаю стакан воды, медленными глотками выпиваю, только после этого заряжаю турку. Через минуту комната заполняется умопомрачительным кофейным ароматом, от которого….

Вдруг начинает тошнить.

Сглатываю слюну, но тошнота только усилилась и подступила к самому горлу.

Успеваю снять недоваренный кофе с плиты. Зажав рот ладошкой, несусь в туалет. Выворачивает.

О–ох…

Пялюсь на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрит взлохмаченная девушка с мученическим, даже болезненным взглядом. Лицо бледное, тени под глазами.

– Да–а, Жданова, что–то ты сегодня не айс. Прекращай давай хандрить. Улыбнись, жизнь прекрасна.

Растягиваю губы в подобие улыбки. Выходит не очень позитивно. Витамины может пропить?

Умываюсь, чищу зубы, гадая, что со мной.

На отравление не похоже. А вот на…

Нет–нет, это же не то, на что это похоже?

Последний раз секс у меня был больше двух месяцев назад.

Но и чувствую я себя не очень уже несколько недель, теперь вот – стошнило.

А месячные когда были?

– Только не это! – со стоном бьюсь лбом в кафельную стену. Ее холод немного приводит в чувство.

Так, Юлечка, давай думать логически.

Во–первых, мы предохранялись.

Первый раз! А для второго защиты не было!

Но Женя пообещал, что остановится, и он остановился!

Нет, это не беременность.

Наверное.

Задержка? Да мало ли почему: стресс, переживания, ретроградный Меркурий, бунт гормонов…

Надо сделать тест. Точно! Всего–то.

Забыв о кофе, мчусь в комнату, скидываю пижаму и халат, хватаю первые попавшиеся джинсы, кофту. На ноги шлепки, в руки ключи и банковскую карточку. Солнцезащитные очки лишними не будут. Несколько взмахов щеткой по волосам, и через две минуты я уже на площадке.

Замкнув дверь, бодро несусь вниз по лестнице.

В торце моего дома есть аптека. Благо, никого, кроме фармацевта здесь нет. Не хотелось бы попасться с моими тестами на беременность на глаза соседям. Я хоть и не общаюсь почти ни с кем, но сплетен все равно не хочется.

Покупаю сразу пять штук всяких разных. Два – с определением срока. Зачем последние – сама не понимаю, но взяла.

Свернув пакет с фирменной эмблемой сети аптек, тороплюсь домой.

В прихожей скидываю шлепки, бросаю все на пуфик, кроме аптечного пакета, несусь в ванную.

Выкладываю коробочки на стиральную машинку. Подрагивающими пальцами вытаскиваю инструкции, читаю. От волнения буквы расплываются. И шрифт, как назло, мелкий, благо есть картинки.

Все просто.

Провожу процедуру сразу с тремя тестами, жду…

– Только не это, пожалуйста! – умоляюще пялюсь на тесты. Нервно мну пальцы до болезненного хруста.

Две ярко–розовые полоски на одном.

То же самое на другом.

И 3+ – срок на цифровом.

Хотя что мне эта цифра, срок я и так знаю.

2. Юля

Беременна…

Беременна!

Все признаки налицо и доказательства вот они – две полоски. А я–то гадаю, с чего у меня грудь ноет и состояние будто катком проехались.

Ну почему именно сейчас? Почему не месяц назад признаки появились, я бы успела принять меры.

Меры?

Избавиться от малыша? Нет конечно!

Просто… просто я бы стала питаться лучше, к врачу бы сходила провериться, убедиться, что с малышом все в порядке. Витамины, солнышко, прогулки, специальная гимнастика. В салоне бы ограничила работу с химией.

И встретилась бы с Женей – отцом моего ребенка, он должен знать, что единственная наша ночь не прошла бесследно.

Иллюзий, что мгновенно позовет замуж, нет. Я и замуж не особо хочу. Насмотрелась на страдания Ковалевой после ее развода, на работе наслушалась историй и от девчонок, и от клиенток. Пришла к выводу, что одной вполне неплохо. Ребенка можно растить без отца, Ксюха же справилась. Чем я хуже? Прорвемся.

Заработать всегда могу.

Еще во время учебы пошла на курсы парикмахеров и ни разу не пожалела. Как говорила моя наставница, что бы ни случилось в мире, а люди всегда хотят быть красивыми и подстриженными. Мастер я востребованный, не зря уже два года работаю в крутом салоне красоты и имею постоянных клиентов.

Уйду в декрет, буду работать на дому – не проблема, так что за финансовое положение можно не переживать, даже если Женя откажется помогать.

Ну почему сразу откажется?

Да потому что…

Ох–х… Непросто все.

Ничего не мешает осчастливить новостью Азанова сейчас, просто столько времени потеряно. Он уже и забыл обо мне. Встреч больше не было. Номерами телефонов не менялись. При желании мог бы спросить у друга, но не сделал этого.

И я девушка гордая, бегать за любовником не собиралась, тем более одноразовым. Но теперь другая ситуация. Захочет помогать, принимать участие в воспитании малыша – пожалуйста. Нет, значит будет у моего ребенка папа космонавт или полярник в далекой экспедиции.

Номера Евгения у меня нет и адреса тоже. Попрошу сегодня у Брянцева, он же не откажет лучшей подруге своей невесты, верно?

Получу контакты Азанова, позвоню ему, назначу встречу. Но не сегодня. Сегодня мне надо свыкнуться с моим положением.

А еще надо как–то рассказать Ксюшке. Представляю ее реакцию, ведь у меня выходит срок больше, чем у ее двойни.

Прямо сейчас хочется поделиться с кем–то… радостью?

Господи, стыд–то какой! Занималась сексом с первым встречным! И ладно бы пьяная была, а то ведь ни капли! Просто помутнение какое–то нашло. Повелась на смазливое лицо, красивое накачанное тело, соблазнительный баритон, неприкрытое желание…

Сказать по–честному, такого умелого любовника у меня еще не было, все остальные на его фоне просто померкли, именно поэтому я ни о чем не жалею.

Таким, как Азанов, грех отказывать. Вот я и не устояла.

Мда, не ожидала я от себя такого. Но что было, то было, как быть сейчас?

Меряю шагами одну комнату, другую. Автоматически торможу взглядом там, там, там. Здесь кроватку поставить, тут колыбельную. Видела специальные люльки – спасение мамочек. Потом, когда малыш подрастет, детскую сделаю, сама в комнату побольше переберусь, сейчас она выполняет роль гостиной.

Новую, более просторную квартиру пока не потяну, еще за эту не все выплатила.

Кручу в руках телефон. Позвонить, не позвонить единственному родному человеку?

И все–таки звоню абоненту, подписанному как «Мама».

Гудок, второй, третий.

– Ал–лё? – сипло.

– Мам, это я, – к горлу подступает комок от осознания, что ожидания насчет матери снова оказались обманчивы. – Как ты?

– Доча. А я это… спала, – язык заплетается.

– Опять пила? – горечь жжет горло.

– Чо сразу пила, – обиженно. – С соседкой домашней настоечки попробовали. Всего–то.

В трубке слышу глухой мужской бас. Тоже не трезвый.

– Да с дочкой я разговариваю, Семен, – огрызается ему и сразу меняет интонацию на елейную: – Доча, Юлечка, займи денежек до получки, а?

Отца не стало полтора года назад. Тромб. Спустя полгода после его смерти у мамы появился мужчина. К сожалению пьющий. И мама тоже стала составлять ему компанию. Я к тому времени давно жила отдельно и повлиять как–то на спаивание мамы не могла. Мои просьбы выгнать Семена мама игнорировала. Я хотела ее забрать к себе. Она ни в какую.

Уговоры, разговоры, лечение дают кратковременный эффект. Уверена, пока Семен живет с мамой, она так и будет пить, а он присосался к матери, как клещ. Кровопийца!

Чувствую себя беспомощной.

– Ты работаешь? – стираю со щек мокрые дорожки.

– В магазин фасовщицей взяли. Два через два. Зарплата маленькая… – жалостливо.

А раньше мама работала на перчаточной фабрике бухгалтером. Была почетным и уважаемым работником. Уволили.

– А Семен?

– Да… так… – отмахивается.

В последний раз Семен работал на автомойке. Недолго. Это было… месяцев шесть назад.

Денег я даю им мало, ссылаясь на ипотеку. Знаю, что пропьют. Сама плачу коммуналку, покупаю продукты, навожу матери красоту, когда приезжаю. Она красивая женщина, молодая еще, но гробит себя образом жизни.

– Так что, доча, насчет денежек… – заискивающе.

– После зарплаты переведу, мам. Сейчас потратилась на платье и подарок для Ксюхи. Она замуж выходит.

Противно, что приходится врать родной матери. Но моя ложь во благо. Деньги у меня есть, дам им – пропьют. Поэтому – так.

– Второй раз уже замуж! – камень в мой огород. – А ты чего?

Представляю, как познакомлю Азанова с моей семьей. И как засверкают его пятки.

Я работаю в салоне красоты и ежедневно обслуживаю от пяти до десяти женщин разного возраста. Многие охотно рассказывают о своих детях. Никому не нравится невестка, у которой пьющие родители. Боятся за наследственность.

– Ладно, мам, – делаю вид, что вопроса не было, – рада была тебя слышать. Мне пора, у Ксюши сегодня девичник, мне надо собираться.

Отбиваю звонок, не давая матери сказать что–либо в ответ.

На сердце тяжесть.

Я хочу своему малышу нормальную бабушку!

Я хочу себе трезвую мать!

Но как изменить родительницу – я не знаю!

От грустных мыслей отвлекает сообщение – Ксюшка скинула адрес сауны.

Собираю с собой вещи. Она говорила, там шикарный бассейн, значит нужен купальник. У меня есть классный – черный, открытый. Я в нем секси. Скоро придется его убрать в шкаф подальше за ненадобностью.

К половине пятого вызываю такси.

И уже сидя в машине получаю еще одно сообщение от подруги.

3. Юля

К половине пятого вызываю такси. И уже сидя в машине получаю еще одно сообщение от подруги:

«Сегодня будет девичник+мальчишник. У наших мужчин что–то не срослось, будем все вместе. Зато будет весело».

Черт!

И Азанов там будет?

Как же без него, он лучший друг Вадима и Александра.

Не ехать?

Еще не поздно попросить развернуться.

Но зачем бежать от неизбежного?

Не обязательно говорить Азанову именно сегодня, что у нас с ним будет ребенок.

После одной единственной совместной ночи. В Ксюхином доме. На ее новом диване.

Буду вести себя так, будто ничего не случилось.

Присмотрюсь к Жене.

С первого взгляда он мне понравился, а со второго впечатление может развеяться. Может быть, ему и знать не надо, что папашей станет. Он насколько красив, настолько и легкомысленный.

Я же в первую очередь для себя рожать буду. Как Ксюха Дашку. Крестница у меня чудесная девочка, я о такой же мечтала.

Испытываю легкий мандраж, когда такси привозит меня к указанному адресу. И приличный колотун под ребрами, когда вхожу внутрь заведения.

– Наконец–то! – встречает меня Ксюшка. Она уже в легком халатике, под которым, подозреваю, купальник. – Тебя только ждем. А ты чего такая? – всматривается в мое лицо.

Тканевая маска и массаж улучшили цвет кожи, но подругу не проведешь. Сразу замечает, что что–то не так.

– Матери звонила, – не глядя на нее, ищу куда пристроить сумку и переодеться.

– Она опять?..

Ксюха одна из немногих, кто в курсе.

– Угу. Денег просила. Я не дала. А сейчас думаю – вдруг им и правда есть нечего?

– А пить есть на что? – хмурится Ксюха. – Не вини себя, Юля, ты ни в чем не виновата. Это ее выбор как жить.

– Ты права. Это ее выбор. Ладно, не будем об этом, у вас же праздник. Как там мои богатыри поживают? – прикладываю ладошку к животику Ковалевой. Он еще плоский. И пока еще не верится, что там два карапуза растут. Им чуть меньше двух месяцев.

– Богатыри заявили, что им не нравится овсянка на завтрак. Потребовали селедку.

А мой малыш забраковал кофе, но согласился на ломтики сыра – хочу поделиться, но в последний момент прикусываю язык.

Потом. Все потом. Не нужно вешать свои проблемы на счастливую Ксению. Пусть наслаждается девичником.

Язык чешется спросить тут ли Азанов. Но показывать излишний интерес к этой персоне не стоит. Ксюха проницательная, сразу все поймет.

Переодеваюсь в купальник, шлепки.

Ковалева–будущая–Брянцева проходится по моей фигуре одобрительным взглядом.

– Учти, Жданова, Брянцев и Ольшевский заняты.

– Не ревнуй, – смеюсь, – они не в моем вкусе.

И это правда!

Идем в зал, где все.

И сразу схлестываемся взглядами с Азановым. Он за длинным деревянным столом, заваленным едой и напитками. Подносит ко рту рюмку с янтарной жидкостью и словно забывает что надо с ней делать. Вытаращил на меня глаза.

Фигура у меня стройная и красивая от мамы. И лицом я похожа на нее в молодости.

Взгляд у него – насквозь!

Легким кивком головы здороваюсь с Женей, но сердце в этот момент, крутанувшись, падает куда–то в пятки.

Он моргает в ответ.

Вот таким немым диалогом поздоровались.

– Всем привет! – машу вдруг ставшей слабой рукой, обводя взглядом остальных.

Наташа, Вадим, Саша, Женя.

Как Ксюша и говорила – нас всего шестеро. Самые близкие.

Мужчины сидят по одну сторона стола, девушки – по другую. Мы с Женей напротив друг друга.

Стараюсь больше не встречаться с ним взглядом. Это сложно. Так и манит залипнуть.

Рассматриваю интерьер.

Здесь вообще очень уютно. Большой, даже огромный зал, поделенный на зоны: бассейн с голубой водой, танцевальная зона, мини–кухня и длинный деревянный стол. Отдельно душевая, санузел и сама сауна из темного непрозрачного жаропрочного стекла. Одна стена – окна в пол с выходом на террасу. Можно плавать в бассейне и любоваться красивым видом в любое время года. Еще есть лестница на второй этаж. Все отделано деревом, пахнет хвоей. А еще очень влажно.

От вина отказываюсь, сославшись на то, что девочки не пьют, а мне не хочется пить одной. И в сауну по этой же причине не иду тоже.

Старательно избегаю смотреть на Азанова. Не только в лицо ему, где идеальна каждая черточка, а двухдневная щетина ему безумно идет, но даже на руки, усыпанные темными волосками от локтя до запястья, и длинные пальцы, потому что тело мое их слишком хорошо помнит и волнуется как тогда.

Но взгляд Евгения прожигающий, липкий, похотливый и уже несколько хмельной на себе чувствую.

Остро реагирую на голос, смех – он такой же красивый, как и его обладатель, вызывает сладкую вибрацию где–то в солнечном сплетении. Хочется слушать только его, я даже несколько раз растерялась, когда друзья обращались ко мне, а я тупо их не слышала…

Не удивлюсь, если меня сегодня все пятеро примут за чокнутую.

Опрокинув в себя по рюмочке, мужчины уходят париться. Выдыхаю, понимая, насколько сильно я была напряжена присутствием отца моего будущего ребенка.

Наташа и Ксюша завели разговор о питании во время беременности. Мне хочется их послушать как более опытных, но мыслями утекаю к Азанову. Он ведет себя…

Как будто между нами ничего не было, мы просто знакомые. Шутит, балагурит, подкалывает своих почти женатых друзей. Никак не показывает, что мы когда–то были близки. Может быть, и правда забыл?

Мне обидно. Хотелось бы какого–то внимания. Завуалированного намека на прошлое.

– Красивые дяденьки, – Ксюшка облизывается на мужчин, что, поигрывая мышцами, продефилировали мимо нас из сауны к бассейну. Распаренные жаром, влажные, расслабленные алкоголем.

Воображая себя секс–символами, красиво вошли в воду. По очереди. Саша. Вадим.

Азанов последний, только он сначала крутанулся на сто восемьдесят градусов, подмигнул нам, широко улыбнулся и, раскинув руки в стороны, упал в воду спиной, подняв фонтан брызг.

4. Юля

– Потрясающие красавчики, – согласилась с Ксюхой Наташа. Она залипла на Ольшевском.

– Мужики как мужики, – фыркнув, отворачиваюсь от бассейна. – Выпендрёжник, – бурчу себе под нос.

Девочки переглядываются. Звание чокнутой можно считать оправданным.

Пьем сок из высоких стаканов с трубочками. Пялимся на мужчин, что болтают о чем–то, стоя по пояс в воде. Девочки любуются открыто, я украдкой подглядываю за Азановым.

Вот он поднимает руку, запускает пальцы в мокрые волосы, прочесывает их назад.

Уф, как жарко! Обмахиваю лицо ладошкой.

Даже в таком простом жесте мышцы играют, по выпуклостям словно жемчужины стекают капли воды.

Красив мерзавец. Идеален. Сексуален.

Одно радует – мой ребенок будет с хорошей наследственностью.

Так, не надо на него пялиться, разглядывать, влюбляться. Если бы он хотел отношений – проявил бы внимание. А я тут – просто потому, что подружка невесты его друга. И он обязан меня терпеть, как и я его. Только из–за этого не горю желанием сообщать ему о своем положении.

У него вон – без меня женщин полно. Не беременных!

На столе лежит его телефон. Неосмотрительно (или специально?) оставил экраном вверх. И я, пока мы сидим с девочками, периодически скашиваю глаза на всплывающие окна. Светик, Котенок, Женечка N 2, Карина.

Пишут, пишут, пишут.

«Котик, а ты сегодня приедешь?»

«Я соскучилась»

«Женёк, позвони, я скучаю»

«А на мне сейчас ничего нет…»

И все в таком духе. И по второму кругу. Вот настырные!

Тьфу!

Они хоть знают о существовании друг друга?

Злюсь на себя. Угораздило же связаться с жиголо. Повелась на смазливое личико, харизму, обаяние, теперь вот, расхлебываю в одно лицо.

– Юль, а давай тебе Евгения сосватаем? – предложила вдруг Наташа.

Что за шутки? Придумала тоже. Заняться нечем?

– Пф–ф, этого бабника? – фыркаю для приличия, скосив глаза на будущую Ксюхину золовку. Она серьезно, что ли?

– Влюби его в себя, он на других смотреть не будет.

Не шутит. И это бесит.

– Горбатого могила исправит. И вообще, девочки, хватит о нем уже, – с раздражением отрезаю.

– Зря теряешься, Юля, – продолжает Наташа. – А то сделали бы не двойную свадьбу, а тройную. Смотри, еще есть время подкорректировать.

– Нет уж спасибо. Это вам нормальные мужики достались, а мне бабники не нужны, – ставлю точку в этом нелепом разговоре.

Надо было все–таки остаться дома. Меня эти эмоциональные качели выводят из себя. Порчу настроение себе, еще чуть–чуть – могу испортить другим, а это будет как минимум некрасиво. Ксюху я люблю и рада ее счастью. Она заслужила.

Наташа тянется к соленому огурцу.

– Господи, как вкусно, – жмурится от удовольствия, громко и с аппетитом хрумкая.

И я хочу!

– Очень вкусный посол. Надо рецептик взять, – беру огурчик тоже.

М–м, глаза сами закатываются от удовольствия. А тебе, малыш, нравится? Судя по ощущениям в желудке – нравится.

Ксюшка начала что–то подозревать, пытливо вглядывается мне в лицо. Делаю вид, что не замечаю.

– Вы так аппетитно едите, что мои тоже захотели, – она берет сразу два огурца.

– Ешь, ешь, тебе все в двойном размере надо, – хихикает Наташа и поднимается. – Пойду припудрю носик.

Провожаю ее оценивающим взглядом будущей мамочки. Ксюша говорила, что Наташа тоже беременна и срок ее больше, чем у Ковалевой. Возможно, у нас с ее будущей золовкой он даже одинаковый. Визуально еще не заметно.

Ксюшка придвигается почти вплотную ко мне.

– Не хочешь мне ничего рассказать?

Та–ак, и когда я успела спалиться?

– Что? – делаю вид, что не понимаю. Буду все отрицать до последнего.

Потягиваю сок из трубочки. Куда деть глаза, чтобы меня не раскрыли окончательно?

– Странная ты сегодня, – складывает дважды два Ксюша. – Вино не пьешь, париться не пошла. И на огурчики тебя тянет. Давай, признавайся уже. Тоже ждешь ребенка?

Глаз–алмаз!

– Пойду поплаваю, – хочу встать, но подруга удерживает меня за локоть, заставляет остаться на месте.

– Юля! – предупреждающе.

Все, я так больше не могу. Нервы не выдерживают. Накопилось.

– Ксюша, – со стоном тыкаюсь носом в ключицу Ковалевой. – Я сама только сегодня узнала. Тест сделала…

– Оу! Поздравляю, дорогая! Как я рада за тебя! – Ксюха ласково обнимает меня, поглаживает по голой спине. Чем–то ее радость похожа на материнскую, от этого еще горше на душе.

Мысль, что нас за душещипательным разговором могут увидеть остальные и у них возникнут вопросы, заставляет отлипнуть от подружки, сесть прямо. Обмахиваю лицо ладошкой. Жарко, влажно, плаксиво.

Дышу глубоко, чтобы набежавшие было на глаза слезы исчезли.

– А кто счастливый отец?

Да вот же он, в бассейне! Ржет с мужчинами, пока я тут на частички распадаюсь.

Закрываю лицо ладонями – не хочу его видеть.

– Эй, ты чего, Юль? Ты из–за отца ребенка, что ли? – Ксюха озадачена. – Да ладно? – шокированно. – Женя? – подглядываю за ней сквозь щелочку в пальцах. Именно такой я себе и представляла реакцию Ковалевой. – Когда вы успели? Только не говори мне, что в ту ночь, когда вы оба ночевали у меня дома… О боже, Юля! – зажимает рот рукой. – Два с половиной месяца! То–то какая–то неведомая сила меня с дивана сгоняет, стоит сесть на него! – хихикает.

Смешно ей!

– Скажи ему! – требует, когда первые эмоции схлынули.

– Я боюсь! – честно признаюсь. Потому что думать о том, как расскажешь новость и какую получишь реакцию – это одно, а приступить к выполнению – совсем другое. Я не готова!

– Жданова, я тебя не узнаю. Ты же ничего никогда не боишься!

– Раньше я не была беременна! А тут… от первого встречного!

5. Юля

– Девчонки, давайте к нам, – брызгает в нашу сторону объект нашего разговора, заставляя меня вздрогнуть и снова обмереть от проникновения в самое сердце его игривого голоса.

Капли, не долетая, падают в метре от стола.

– Пойдемте, Ксюша, Юля, – машет нам Наташа. Она уже у кромки бассейна.

– Идем, – берет меня за руку Ксюша, поднимаясь, – не будем привлекать внимание.

Мужчины косятся в нашу сторону. Лица у нас с Ксюхой загруженные.

– Ксюша, только пожалуйста, никому! – умоляю подругу.

Обещает…

Сомневаюсь, что не проболтается жениху. У них полное доверие друг к другу. Никаких тайн.

Купальники у нас суперские. Уверенно иду к воде, зная, что на мне мой черный сидит идеально.

Намеренно не смотрю на Азанова, но чувствую, как он не сводит с меня глаз.

Нравится? Любуйся пока.

Трогаю воду ногой. Теплая, приятная.

Бассейн большой, дно и стены выложены голубой мозаикой. Причудливые голубые тени бликуют по стенам и потолку, отражаются в стеклах.

Наташа спускается по ступенькам первая. Саша аккуратно прихватывает ее за талию. Он к ней очень внимателен. Сразу уединяются в дальнем углу бассейна.

Вадим так же аккуратно принимает Ксюшу.

Азанов готовится помочь спуститься мне.

А я отхожу от бассейна, а потом с разбега прыгаю в воду, поднимая огромный столб воды вокруг себя.

Выныриваю, убираю волосы с лица, отплываю к противоположному краю от Азанова. У бортика разворачиваюсь, встречаюсь с его насмешливым взглядом.

«Струсила?» – безмолвно спрашивает.

«Тю, было бы из–за чего!» – фыркаю.

Раскинув руки в стороны, делаю в воде легкую разминку. Малышу полезно. Надо взять абонемент в городской бассейн или узнать насчет занятий аквааэробикой для беременных.

– Жека! – зовет Вадим Евгения.

Да что ж такое со мной происходит? При каждом звуке его имени все внутри обрывается.

– А? – Азанов безмятежно плавает на спине в центре бассейна.

– А слабо на Юльке жениться?

Что? Вадим предлагает Жене жениться? На мне?!

Нет!

Сговорился он с Наташей, что ли, или Ксюха уже проболталась жениху? Она же обещала!

Негодуя, выпучиваю глаза на подругу.

Но Ксюша показывает, что нет.

Не то чтобы я совсем–совсем не хочу замуж. Хочу.

Но…

Блин…

Не вот так же – практически на спор. На слабо. Без взаимной любви, конфетно–букетного периода, свиданий…

А как еще? У меня под сердцем ребенок от Азанова. И сам он… хорош собой.

Но бабник.

Конечно, я догадывалась об этом, когда соблазнилась им. Но то была разовая акция, пусть и с последствием в виде беременности.

Выйти замуж, а потом сидеть, ждать мужа после побл*душек? Это не про меня.

– Что, коньяк зажали? – хохотнул Женя после короткой паузы, за которую он успел принять вертикальное положение и посмотреть на каждого друга.

А на меня даже не взглянул!

Может, не про меня речь?

Другая Юля есть на примете?

– Ты же все равно два ящика не выпьешь, – усмехнулся Саша.

– Так что? Слабо? – подзуживает Брянцев.

Ну заче–ем? Разве такие дела решаются спором? Сами–то своих женщин добивались, отбивали, влюбляли в себя, а друга на слабо берут. А девушку спросить не надо?

– Я? – Азанов устремляет прямой взгляд на меня.

Все–таки речь обо мне? На всякий случай оглянулась, вдруг там Юля есть какая, а я не заметила. Никого.

– Жениться? – Азанов прищурился, оценивая. – Да хоть щас!

Мне, наверное, вода в уши попала, а теперь мерещится всякий бред. Он… согласился?

– Юльк, а Юльк! Замуж за меня пойдешь? – Азанов обратился ко мне. И взгляд опять такой же… плотоядный. Голодный. Как тогда.

Вот только не надо мне говорить, что два с половиной месяца целибат хранил. Видела я… Светик, Котенок, Женечка N 2, Карина… на которой ничего нет. Как у него сил на всех хватает?

Обвожу взглядом друзей. Мне поддержка от них нужна, а они ответа от меня ждут!

– Соглашайся, Юлька, – басит Саша. – А если Жека обидит, мы его в бараний рог свернем.

– И скажем, что так и было, – поддержал его Брянцев.

Начинайте уже сворачивать! Есть за что!

Азанов подплыл ко мне почти вплотную. Поставил руки по обе стороны от меня на бортики.

– Юльк, давай, подыграй мне, – шепчет жарко на ухо. Так жарко, что откуда–то взялись мурашки, ринулись вниз, до пяток, и не важно, что я стою по грудь в прохладной голубой воде. Крепкими пальцами Азанов сжал мое оголенное плечо, кожа в месте прикосновения огнем вспыхнула, будто каленым железом прижег. – Сгоняем с ними в загс, весело же будет, а через месяцок разлетимся в разные стороны.

Месяцок? Месяцок?!

Слышать это от отца моего ребенка больно и обидно.

Он за кого меня принимает?

Поворачиваю голову так, чтобы встретиться с ним взглядом. Разглядываю вблизи, ища хоть какое–нибудь несовершенство.

Красивый мужик.

Темные волнистые волосы, мужественное красивое лицо, насмешливый взгляд шоколадных глаз с озорными лучиками–морщинками. Торс… мм! Широкие плечи, сильные руки, мощная спина, твердые кубики на прессе, упругие ягодицы и длинные ноги.

Это все я трогала, щупала, пробовала на вкус, принимала, наслаждалась. И мне понравилось!

Отличный генофонд.

Но сейчас я разочарована. Очень.

В первую очередь тем, что Азанов ведет себя так, будто ничего не было.

Во вторую… Я читала эсэмэски в его телефоне! У него таких как я – десяток, а то и больше. Скорее всего не беременных, но кто их знает. Может уже и готовые дети где–то есть.

А в третью… жениться на слабо – последнее, что я могла от него ожидать. Даже не так – вообще не ожидала.

Симпатия, которую я до сего момента питала к отцу моего будущего ребенка, исчезла в одно мгновение. Надежда, что у нас могло бы что–то получиться, пропала. Я будто прозрела и протрезвела. Флер от совершенства рассеялся.

И я вдруг снова злюсь – на себя, на Женю, на его друзей. Заигрались все!

От меня ждут ответа.

– Я согласна. Но на моих условиях.

6. Юля

Ответ родился спонтанно. Ляпнула не подумав, но на этот момент показалось логичным, что разведенкой быть лучше, чем матерью–одиночкой без штампа в паспорте.

– Я согласна. Но на моих условиях. Женимся сроком на один год, и ты признаешь моего ребенка, которого я жду, – говорю тихо, чтобы слышал только Азанов.

Взгляд цвета молочного шоколада поменялся с насмешливого на неверящий и даже ошарашенный, скользнул вниз, под воду, туда, где живот.

Мужчина отпрянул назад, потом подался вперед, вперив потемневший взгляд в мои глаза.

– Чей ребенок? – перекосились красивые губы.

Твой! – хочется крикнуть ему в лицо. Но гордость, злость и обида говорят за меня, глуша разум.

И я просто молчу, практически не моргая. Не дурак поди, сам догадается.

За нами внимательно наблюдают наши друзья. Ждут развития каши, что сами заварили, благо не слышат наш разговор.

А я не могу отвести глаз от отца моего будущего ребенка. Ловлю каждую эмоцию. Пытаюсь прочитать мысли. И снова разочаровываюсь. Не нужны ему серьезные отношения. И ребенок тоже.

Не хочу женить его на себе насильно, привязывать малышом. Хочу по любви. Но ее между нами нет. Для Азанова я – мимолетное увлечение. Одноразовая девушка.

И дети в его планы явно не входят в ближайшие годы.

Пусть откажется сейчас.

Я переживу. Рожу ребеночка для себя. Материнский инстинкт проснулся еще с рождением крестницы, только я своего принца ждала, чтобы познать радость материнства, а его все не было и не было. А теперь есть беременность от первого встречного. Благо, красавчик и отличный генофонд.

– Так, ребята, мы на минуточку, – Женя грубо схватил меня за запястье, поволок из бассейна, шлепая босыми ногами по полу, забыв о тапочках и не дав надеть мне мои.

– Куда? Да тише ты! Пол мокрый, скользко! – дергаю рукой, пытаясь вырваться, но хватка крепкая. И мне ничего не остается, как смотреть себе под ноги, чтобы не навернуться на мокром полу, затем на лестнице, что ведет на второй этаж, где есть комнаты отдыха.

Азанов толкнул первую попавшуюся дверь. Конечно же, она пустая, потому что все отмечающие девичник–мальчишник внизу.

– Давай сюда, – бесцеремонно подтолкнул меня в спину, заставляя зайти первой.

Комната маленькая, отделана под дерево. Тут только большая кровать, застеленная белоснежным бельем, небольшое окно с плотными темно–серыми шторами, журнальный столик. На полу ковер с мягким ворсом. Уютный теплый свет от бра в виде свеч на стене. Романтично.

Только мне не до романтики. И Азанову тоже.

Дверь захлопнулась громко, я от неожиданности вздрогнула, развернулась на сто восемьдесят градусов. Что он задумал?

Щелкнул замок.

– Что за дичь я сегодня услышал, Юля? – прорычал Женя, сделав шаг ко мне.

Я – шаг назад.

Нервы сдают. Капельки воды, остывая, скатываются по телу, прямо в ковер. Переступаю с ноги на ноги, чувствуя себя уязвимо наедине с недружелюбно настроенным Азановым. Но подбородок держу гордо задранным.

– Где, какую? – наивно захлопала ресницами.

Ну мало ли, может быть, кто–то ему про нашествие инопланетян наговорил, а он у меня отчета требует.

– Какой нафиг ребенок? – еще шаг ко мне.

– А–а. Ты об этом, – отступила тоже. – Мой ребенок. Я беременна. От тебя.

– Врешь! – Азанов порывался сделать еще шаг, даже подался своим красивым накачанным телом вперед, но будто наткнулся на невидимую стену, остался на месте. Пригладил сосульки из мокрых волос, откинув их пятерней назад.

– Думай что хочешь, – проследила за его нервным движением, полюбовалась игрой мышц, капелькам воды, что стекают по великолепному телу вниз.

– Мы же предохранялись!

«Нет! Нет! Нет! Этого не может быть!» – мне кажется, я слышу его панические мысли. Они схожи с моими, когда я увидела на тесте две полоски.

Сцепила пальцы в замок, чтобы не показывать тремор.

– Ты же взрослый мужчина, должен знать, что стопроцентной гарантии от беременности не существует.

Мне тоже жаль, что так получилось. Не планировала я беременеть сейчас. Но в процессе принимали участие двое, утаивать считаю неправильным. В конце концов, я ни на что не претендую и не надеюсь.

Женя сел на край кровати. Поставил локти на широко раздвинутые колени, зарылся пальцами в волосы, проскользил ими по лицу вниз, выдав при этом стон отчаяния.

– Какой срок? – поднял на меня потухший взгляд.

Если учесть, что у меня до Азанова не было мужчины полгода, и после – тоже, то ровно два с половиной месяца.

– Ладно, не важно, – не стал загибать пальцы. – Сколько тебе нужно денег… чтобы решить проблему?

Встряхнула головой, пытаясь осознать прозвучавшие слова. Он что, хочет… убить собственного ребенка?

Все. Теперь не просто разочарование, а мерзость какая–то.

Поежилась от желания стряхнуть с себя грязь. Обхватила себя за плечи, чтобы согреться. В комнате стало как–то резко холодно. Кожа покрылась пупырышками, волоски на предплечьях встали дыбом.

– Женя, – с горечью усмехнулась, – ты расслабься, мне от тебя ничего не нужно – ни денег, ни брака. Я просто хотела, чтоб ты знал о ребенке. Но вижу, информация тебя не порадовала. Извини, «моя проблема» – выделяю голосом, – только моя и тебя никак не касается.

А чего я ждала? На что надеялась? Такой вариант я тоже предполагала, но все равно обидно до жути.

Не могу больше оставаться рядом с этим… даже слово сложно подобрать. Звание мужчины он не заслуживает.

Хочу уйти, но Азанов подскочил с кровати, преградил путь почти полностью обнаженным телом. Близость которого вопреки физике не согревает, а наоборот, холодит сильнее.

– Нет, подожди, – зло сверкнули глаза цвета молочного шоколада.

7. Юля

– Нет, подожди, – зло сверкнули глаза цвета молочного шоколада, затрепетали ноздри, зубы обнажились в зверином оскале. – Я не верю, что ты залетела случайно. Заранее все спланировала, да? Пункт первый – соблазнить лошка, – начал загибать пальцы прямо перед моим лицом. Те самые, что однажды ночью виртуозно ласкали меня в самых интимных местах, – Пункт второй – в койку затащить, третий – забеременеть, а потом предъявить, что ждешь ребенка?

Навис над обалдевшей мной. Это он вообще что такое говорит?

А между тем он продолжает, входя в раж, набирая обороты, сжимая пальцы:

– Решила женить меня на себе? А ты уверена, что ребенок от меня? Я – нет.

Голова Азанова дернулась от звонкой пощечины. Ладонь обожгло о жесткую щетину, будто кожу содрала.

– Ветром надуло! – выкрикнула с обидой.

Да как он смеет меня в подобном обвинять! Можно подумать, я его заставила со мной сексом заниматься и о защите не беспокоиться!

И я еще год брака ему предлагала!

Дура!

Ой, какая же я дура!

Зачем вообще ему о ребенке заикнулась!

Оттолкнула от себя урода, освобождая себе дорогу. Он, как ни странно, отступил.

Крутанула ручку, отмыкая нас. Обернулась:

– Забудь, что я тебе сегодня сказала. Будем считать, что это была шутка.

Открыла дверь, переступила порог и добавила:

– И еще. Никогда. Ко мне. Не приближайся. Мы не были и не будем знакомы, – процедила сквозь зубы и поспешила вон из комнаты.

От злости и обиды колотит внутренности. Оставаться здесь больше нет сил.

Сбегаю по лестнице вниз.

Чудо, что осталась незамеченной.

Потом извинюсь перед Ксюхой, а сейчас домой, домой. Чтобы даже воздухом одним не дышать с гаденышем. Чтобы мой малыш не успел унаследовать трусость от папаши. Вдруг она воздушно–капельным путем передается.

Торопливо одеваюсь, обуваюсь, не обращая внимания на мокрые волосы. Хватаю сумку, выскакиваю на улицу, к дороге. Машу попутке.

Первая машина проезжает мимо, вторая останавливается.

Падаю на заднее сиденье, только сейчас кидаю взгляд на здание сауны. Где–то в глубине души теплилась надежда, что Женя кинется за мной, остановит, захочет поговорить по–нормальному, обсудить…

Никого.

Прекрасно! Не надо мне такого счастья!

Машина трогается. Говорю водителю адрес, откидываюсь назад, закрываю глаза.

Ногти до боли впились в ладони, оставляя на коже глубокие вмятины – это чтобы не зарыдать.

Поздравляю, Юлечка, в мире на одну мать–одиночку стало больше.

Телефон остался на столе. Ксюшка, конечно, заметит и заберет, вернет. Жаль, что испортила ей вечер, она будет переживать, но оставаться там я не могла. Надеюсь, она поймет. Она всегда меня понимала, как и я ее.

Кладу руки на живот.

Главное, чтобы ты, маленький, родился здоровым, с остальным справимся. Трудности нас закаляют, да, малыш? Я знаю, ты будешь намного лучше своего отца. Я постараюсь тебя воспитать настоящим мужчиной, не боящимся ответственности.

.

По старой привычке всегда беру с собой кошелек с наличкой. И сейчас он мне как раз пригодился расплатиться с водителем. Поблагодарив, выхожу у подъезда. Делаю несколько глубоких вдохов вечернего воздуха. Свежо.

Поднимаю голову, устремляя взгляд в небо. Хочу увидеть там звездочку, любую, не обязательно падающую. Загадать ей желание, чтобы дала мне силы пережить этот вечер и ночь. Вымоталась эмоционально так, что даже физически двигаться тяжело.

А мне на пятый.

Но небо еще светлое, звезд не видно.

Вздохнув, закидываю ремешок от спортивной сумки на плечо. Иду к подъезду. Обычно я предпочитаю подниматься и спускаться по лестнице, но сейчас без внутренней борьбы вызываю лифт. Приезжает через минуту.

Дом у нас относительно новый, кабина лифта окрашена в серебристый цвет. Чисто. Прислонившись спиной к стенке, закрываю глаза, отвлекаясь от грустных мыслей на необычно вкусный мужской парфюм, что витает в воздухе. У носителя этого аромата хороший вкус.

Бесшумный лифт останавливается на моем этаже. Выхожу.

На площадке у нас три квартиры. Моя по планировке, знаю, зеркалит ту, что напротив: две комнаты, кухня, лоджия с видом на двор, просторная прихожая, санузел. Всего шестьдесят квадратов.

Квартира между нами – немного больше. Там живет молодая семейная пара, они постоянно в разъездах, я их вижу редко. Сейчас, кажется, их тоже нет.

Моя квартира куплена в ипотеку. Первоначальный взнос был внесен за счет продажи старенькой бабушкиной квартиры, что досталась мне в наследство. Район хороший, недавно начал строиться, но довольно–таки быстро разросся.

Дверь квартиры напротив открыта настежь, там в коридоре два чемодана и большая спортивная сумка.

Наверное, новые жильцы. Эта квартира пустовала несколько месяцев, а теперь кто–то заселяется.

Ищу в сумке ключи. Пока, звеня связкой, отмыкаю дверь, за спиной громко захлопывается соседская. Вздрагивая, оборачиваюсь. Никого.

Пожав плечами, захожу к себе, запираюсь. Наконец–то я дома. Бросаю сумку у порога, снимаю обувь, иду в спальню. И, не раздеваясь, обессиленная падаю в кровать, мгновенно проваливаясь в беспокойный сон, в котором мелькает карусель из лиц друзей.

Азанова среди них больше всех.

Он теперь совсем некрасивый. Скорее уродливый. И единственная мысль, которая меня тревожит, это то, что именно этот урод – отец моего ребенка.

Просыпаюсь от тревожного шума. За окном темно, а в дверь звонят и тарабанят.

8. Женя

Это вообще что такое было сейчас?

Дверью еще хлопнула! Психопатка!

Ошарашила новостью и была такова.

– Ненормальная! – кричу в закрытую дверь. Авось услышит.

Психованный хлопок двери ничто по сравнению с новостью этой чокнутой, Ксюхиной подружки, с которой я провел всего одну ночь.

Одна ночь, а последствия – пипец!

Контрольный в голову.

Не надо было вообще с ней спать! Знал же, что секс всего на одну ночь, а видеться потом придется часто. Она ведь подружка невесты Брянцева. По любому пришлось бы встречаться. Вот как сегодня, например.

А ты попробуй устоять перед такой красавицей! Она меня с первого мгновенья знакомства зацепила! Всем: голосом, смехом, запахом, теплым взглядом. Я же видел – нравлюсь, зачем отказываться от лакомства, что само в руки идет?

А надо было отказаться!

Ее слова о том, что я – причина ее беременности, произвели эффект разорвавшейся бомбы. И до сих пор летят осколками прозвучавшие ранее фразы:

«Я беременна. От тебя»

Очень убедительно! Я на секунду даже поверил. Не в то, что беременна, это я не исключаю, у баб бывает, а в то, что от меня.

«Ты же взрослый мужчина, должен знать, что стопроцентной гарантии от беременности не существует»

Осечки еще ни разу не было!

«Ты расслабься, мне от тебя ничего не нужно – ни денег, ни брака. Я просто хотела, чтоб ты знал о ребенке. Но вижу, что информация тебя не порадовала. Извини, моя проблема – только моя и тебя никак не касается»

А как же. Так я и поверил. Всяко замуж за меня хочет, в семью влезть, поживиться за мой счет, вот и залетела.

И вообще не факт, что ребенок от меня. Пусть докажет!

Скрежещу зубами от злости, меряя широкими шагами комнату, мать ее, отдыха. Два шага туда, два обратно. Хлопок ладонью по двери, за которой скрылась наглая девица. Бью несчастную дверь каждый раз, когда упираюсь в нее практически лбом.

Я взбешен.

Ишь чего захотела. Окольцевать меня на год! И ребенка своего на меня повесить! А потом что? Развод с алиментами и разделом имущества? Тест ДНК мне в помощь, но хоть мой, хоть не мой ребенок – славы на всю страну не избежать.

У предков бизнес в нескольких городах вплоть до Дальнего Востока. Дядька здесь прокурор. В Москве у тетки сеть ресторанов. Фамилия знаменитая, а однофамильцев сколько! До всех дойдет, что Евгений Азанов, сын Юрия Азанова, женился по залету на девке с улицы. У которой биография может быть такая, что тушите свет. Мне статусная жена нужна, а не первая попавшаяся. И не сейчас, а лет так через пять…

Угораздило же связаться.

Нет, тогда мне она понравилась. Красивая и лицом, и фигурой. Натуральная вся – длинные густые ресницы, выразительные скулы, пухлые губы, упругие грудь и задница – все свое, все как надо. Не то, что те силиконовые дуры, что вешаются на меня гроздьями, не успеваю имена запоминать.

А темперамент какой у этой дикой кошки – все в ней мне зашло. И цену себе знает. И секс у нас был классный. Горячая штучка. Я даже подумывал еще пару раз с ней встретиться, но закрутился, завертелся, забыл. Сегодня вот – очная ставка, мать ее.

С сюрпризом. Нате, не подавитесь.

Потираю фантомно занывшую щеку. Удар у Юльки хороший, до сих пор жжет.

«Забудь, что я тебе сегодня сказала. Будем считать, что это была шутка»

Забудешь тут, как же. Шутница блин.

Но красивая, зараза! Я ее как увидел сегодня, чуть язык не проглотил. Фигурка ладная, грудь высокая в черных треугольничках. Натуральная. Третий размер. Пальцы на автомате скрючились до нужного размера – вспомнили на ощупь их упругость. Узкая талия с капелькой пирсинга в пупке. Черные трусики треугольником, бесконечно длинные идеально ровные ножки с вишневым лаком на аккуратных ноготочках. А в ту ночь был кофейный с золотым ободком. И тело ее пахло фруктами. Смесь яблок и клубники. Меня вело с ее аромата.

«Никогда. Ко мне. Не приближайся. Мы не были и не будем знакомы»

Вот! Умная баба! Я ее даже зауважал после этих слов.

Или она озвучивает свою беременность всем своим любовникам? Авось найдется лох, женится.

Не на того напала!

Эх, а девчонка красивая. Могли бы с ней по приколу пожениться, через месяц развестись. Предки бы даже не узнали об этом маленьком приключении. Покуролесили бы, ублажая друг друга, и разбежались. Обоюдное удовольствие бы получили: я ей секс, она мне секс. Классно же. Я вообще–то еще ни разу ничего подобного ни одной девчонке не предлагал!

Год она захотела. Ага.

– Нахрена мне это? – бью кулаком по стене.

Боль отрезвляет. А мне бы нахерачиться до потери памяти. Чтобы наутро все услышанное оказалось бредом пьяного воображения. И сама Юля со своей беременностью тоже.

Ну ее.

В ту степь.

Неторопливо спускаюсь вниз, продумывая стратегию поведения. Мое самолюбие задето, унижено, оскорблено и требует реванша.

Юли не видать.

А вот четыре пары выпученных глаз – издалека.

– А ты чо один?

– А с кем надо? – взвинчено.

– Юля где?

– А я знаю? Она раньше спустилась.

– Ты… вы что – поссорились?

– Типа того. Мы пить будем сегодня или как?

Ксюша, стрельнув в меня подозрительным взглядом и поджав губы, пронеслась мимо в сторону раздевалки.

Падаю на свое место. Проверяю телефон. Там куча сообщений и звонков. Девки. Те самые, силиконовые. Как под копирку деланные.

Отбрасываю, не читая.

Меня сегодня нет.

Наливаю себе сам.

Под круглые глаза окружающих и гнетущее молчание выпиваю.

– Пипец, бл*… – со звоном ставлю пустую стопку на стол.

Жидкость, обжигая, стекает по пищеводу вниз, усиливая злость. А я жду вообще–то облегчения.

Сколько времени прошло с той ночи? Дни, недели путаются, не хотят выстраиваться по порядку. Это даже не месяц, а прилично больше.

За это время у друганов девчонки все тоже забеременели. Подружка решила не отставать? Могла бы сама побеспокоиться о защите, а не ставить меня теперь перед фактом. Надо же, какая самостоятельная! «Моя проблема – это моя проблема!» – могла бы – взглядом что копьем проколола бы.

Сучка!

Не позвонила ни разу с той ночи, не нашла повод встретиться! Ей что – совсем не понравилось? Обычно я не знаю, как на утро от девчонки отделаться, а эта «Мы не были и не будем знакомы». Совсем офигела?

– Юли нет. И вещей ее тоже, – недовольная Вадькина невеста садится напротив. – Что ты ей сказал? – с претензией.

Будто это я накосячил! Я во всем виноват!

– Что надо, то и сказал, – огрызаюсь.

Наливаю себе еще, никому не предлагая.

– Она беременна! – не сдерживается в эмоциях Ксюша. – От тебя!

Саня и Вадя присвистывают от удивления. Наташа зажимает рот рукой. Вот и для них шокирующая новость.

Которая на них никак не скажется! А мне пипец! По всем фронтам!

– Не факт.

– Юля никогда не врет!

Ага–ага.

– Ты чо ей сказал, Жек? – недобро сощурился Саня.

– У нас было всего один раз черт знает когда! – психую. Мужики меня должны понять! – Сегодня я ее видел второй раз в жизни! Какой нафиг ребенок? Я что – больной жениться на всякой б…

Договорить не успеваю.

Взмахнув руками, падаю навзничь с лавки, сбитый кулаком Ольшевского.

Девчонки кричат.

– Ты чо, братишка? – ошалев, медленно смыкаю и размыкаю веки. Все расплывается и двоится, в том числе морды склонившихся надо мной братишек.

Затылок жжет болью и левый глаз тоже.

Удар у Сани что надо. С младших классов тренировались.

Нашли, блин, мальчика для битья что он, что Юля.

– Я щас тоже ему втащу! – рычит Брянцев.

О, и этот туда же.

– Подожди, – Ольшевский кладет ему на грудь ладонь, – пусть оклемается сначала.

– Живой? – помогают сесть. – Поехали в больницу.

– Зачем?

– Мозги проверить надо. Вдруг сотряс.

– Раньше проверять надо было, – бурчит Саня.

Наташа приносит из холодильника ледяную жестяную банку с тоником.

– Приложи, – холодно.

Ну правильно. Их подруга залетела, она святая, а я говнюк. Где справедливость?

Но самое обидное, что братья того же мнения. Каблуки!

А эта Юля… даже не девственницей была!

Нафиг–нафиг мне жениться. Пусть другого козла отпущения ищет.

Убирают всё со стола. Собираются. Без настроения все.

Наливаю себе еще анестезии. Выпиваю.

Не действует.

Наташа забирает мою стопку, моет в раковине.

Тишина что плита бетонная. Давит.

– Вы это… ребят… простите, что мальчишник вам испортил. Не хотел.

– На Юльке женишься, простим. А нет…

Меня опять взрывает:

– Вы чо, из–за какой–то девки–однодневки двадцать лет дружбы похерите?

– Не, я ему все–таки тоже втащу, – дергается в мою сторону Брянцев.

Ольшевский с Ксюшей успевают перехватить.

– Эта, как ты выражаешься, девка, – фыркает ноздрями Саня, – носит под сердцем ребенка нашего брата и друга. Тем самым автоматически входит в наш круг. А ты, увы, из этого круга выбываешь.

– Надо доказать сначала, что ребенок мой!

– Вот и займись этим, папаша, – язвительно. – Современная медицина тебе в помощь.

– Да пошли вы! – выплевываю.

Пошатываясь, иду в раздевалку, одеваюсь. Глаз почти не видит. Башка трещит.

– В машину иди, – Саня кидает мне ключи. На автомате ловлю. – Мы щас.

Выхожу на воздух. Слишком свежо, пьянит до головокружения. Задираю голову вверх.

– Эй, ты, там, наверху, – шарю глазами по темнеющему небу. – Я че тебе сделал? За что ты так со мной?

Приваливаюсь к столбу на крыльце, закрываю глаза.

Привет, вертолеты.

9. Юля

Просыпаюсь от тревожного шума. За окном темно, а в дверь звонят и тарабанят.

Так шуметь может только Ковалева. И я не ошиблась в догадке, когда доковыляла до двери и глянула в глазок.

На всякий случай посмотрела на себя в зеркало. Мамочки! Кто ж в таком виде гостей принимает. После бассейна и естественной сушки на голове гнездо.

– Минуточку!

Схватила расческу, кое–как привела в порядок волосы, только после этого открыла дверь.

– Наконец–то! – взволнованная Ксюшка сгребает меня в объятия. – Живая!

– Конечно живая! Какая еще? – слабо трепыхаюсь, стараясь ослабиться хватку. – Спала я!

– А мы уже чего только не придумали себе. Хотели МЧС вызывать, дверь вскрывать.

Она с Вадимом. Он, хмурясь, сверлит меня тяжелым взглядом. Вижу, он в курсе моего положения. И еще не до конца протрезвел.

– Проходите уже, чего на пороге стоять.

На всякий случай заглядываю через плечо Брянцеву. Ну мало, вдруг дружок его где прячется.

Наивная.

А не надо было идеализировать!

Убедившись, что их только двое, иду вперед них на кухню, ставлю чайник. Достаю чашки, сканирую холодильник на предмет угощения к чаю.

– Ты когда успела сбежать из сауны, Юля? Даже не попрощалась! – с укором отчитывает подруга, присев за стол.

Вадим сел рядом с ней. А я – напротив.

– Извините. Так получилось.

– Что сказал Женя?

– Ничего, – пожимаю плечами. – Сомневается, что ребенок от него.

– А он от него? – у Вадима слегка заплетается язык.

– И ты туда же! – воскликнула Ксю и с чувством ударила ладошкой по столу. – Юлька врать не будет! Они же наш диван на прочность проверяли, помнишь?

– Хороший диван, – мотнул головой Брянцев. – Качественный. Дети с первого раза получаются. У нас сразу двойня, а у вас?

– Я не знаю…

Я этот вариант не рассматривала! И теперь мне становится реально страшно, как я буду справляться одна, если детей родится больше одного…

– Кто о чем, – изобразила фейспалм Королева. – Юль, ты не переживай, – считала мою реакцию. – Женька переспит с этой новостью и на коленях к тебе приползет, вот увидишь. И ребенка признает, и замуж позовет.

– Приползет, – согласился с невестой жених. – Он из нас троих самый расп**дяистый расп**дяй, – произносит практически по слогам. Ксюшка пшикает на него за словечки. – Но добрый и ответственный.

Да уж. Ответственный.

Смешно.

– Ты извини за эту сцену в сауне, – покаянно тряхнул головой Вадим. – Я шуткануть решил, а тут видишь, как получилось…

– Да, ладно. Я даже рада, что все так вышло…

Чайник, вскипев, отключился. И я рада небольшой паузе. Подскакиваю, как гостеприимная хозяйка, наливаю всем чай.

– Я не хочу за него замуж. Я ему о беременности рассказала, просто чтобы он знал. Но больше между нами ничего нет. Мне ничего от него не надо.

– Эй, ты что такое говоришь, Жданова! – Ксюха округляет глаза. – Ты хоть представляешь как тяжело одной растить ребенка!

– Конечно представляю! У меня же пример был перед глазами, – улыбаюсь ей. – Ты же справилась. И мне не страшно.

– Я – это другое! У меня были тетя Лида и ты.

– У моего малыша есть я, – снова пожимаю плечами. Не запугает.

– И мы есть у твоего малыша, – на стол с грохотом опустился кулак Брянцева, да так, что чашки подпрыгнули. И мы с Ксюхой тоже.

– Вот видишь, – взмахиваю пальцами в воздухе, поддерживая жениха подруги. – Вырастим. Воспитаем.

Пьем чай, поглядывая друг на друга из–под полуопущенных ресниц.

– Долго еще в сауне были? – заполняю паузу.

– Только что оттуда. Младший Ольшевский бунтовать начал, они первые уехали.

– И Жека с ними, – зачем–то добавил Вадим, хотя мне это совсем (не) интересно! – Он в дрова и кашу.

– Кашу – это как?

– Саша ему по морде врезал, – понизила голос Ксюха. – За тебя. Мой тоже хотел ему по шее надавать, я не разрешила.

У меня от ее слов под ребрами стало больно, хотя казалось бы – с чего. «В кашу» – это с переломами? А если последствия? Мамочки! Из–за меня!

Едва подавила в себе желание подскочить, схватить ключи и деньги на дорогу, мчаться куда–то, искать Азанова, жалеть и ухаживать за болезным.

– Ольшевские его в клинику повезли, – продолжает подруга, – сотрясение проверить, но уже отписались, что все обошлось. Фингалом отделался.

От сердца отлегло. И вообще не должно меня состояние Жени беспокоить, у него есть кому утешить. Гарем пусть свой вызовет…

– Юль, Женя переживает, – Ксюшка сжала мое запястье, поддерживая. – Для него это слишком внезапно и неожиданно.

– Хм. Еще бы. Такая новость. Одноразовая девушка и вдруг беременна, – я уже пришла в себя, и яд из моего рта сам выплескивается.

– Не говори так.

– Как есть, что уж. Будем считать, что я намеренно его соблазнила и забеременела. Просто потому, что искала нужный генофонд и он мне подошел. Можете так и передать. Претензий не имею.

– Злая ты, Юлька, – зыркнул из–под бровей Брянцев, за что получил толчок коленом от невесты.

– Какая есть, – развожу руками.

– А ты как себя чувствуешь? – перевела разговор подруга. – Токсикоз есть?

– Утром был. Кофе из–за него не выпила, – с улыбкой хмыкаю. Теперь можно делиться с подругой своими ощущениями так же, как она с Наташей обсуждала свою беременность.

– Мне вода с лимоном помогает. А кофе врач не рекомендует.

– Я этих лимонов уже два ящика купил, – вставляет пять копеек Брянцев. – Два пацана! – гордо растопыривает два пальца. – Все в двойном размере.

– Ну, во–первых, не два ящика, а всего лишь два раза по два килограмма. Во–вторых, мы еще не знаем пацаны там или девчонки, – делает ему глаза Ксюха.

– Пацаны конечно! Бабуля моя с космосом, – Вадим задрал голову, посмотрел на потолок, мы с подругой тоже посмотрели наверх. Потолок как потолок. Белый, натяжной, – сконектилась, а там врать не будут!

– Ладно, пусть будут пацаны, – смилостивилась Ксения. – А в–третьих, привыкай, папочка. То ли еще будет.

– Не пугай его, – журю подругу. – Сбежит еще.

– Не, я не трус, – вспыхнул Вадим. – Я после пацанов еще девчонок сделаю, вот увидишь. Если диван никуда не сбагрим, – шепотом добавил, закрыв рот ладошкой, якобы чтобы Ксюха не слышала.

– Балабол, – смеемся вместе с ней.

Они такие милые. Наблюдать за Ксюшей и Вадимом одно удовольствие. Рада за подружку. Она заслужила свое счастье.

Провожаю их ближе к полуночи.

Ксюшка вспомнила, что привезла мне телефон. Едва не уехала с ним домой. Забираю, попутно проверив вызовы и сообщения. Пусто.

Долго стоим на площадке, шумно прощаемся.

Дверь квартиры напротив открылась. Я успела забыть, что теперь живу не одна на этаже.

10. Юля

Долго стоим на площадке, шумно прощаемся.

Дверь квартиры напротив открылась. Я успела забыть, что теперь живу не одна на этаже.

Мы замолкаем.

Сначала из–за двери показался белый лабрадор. Важный, красивый пес с ремешком на шее. Поводок тянется внутрь квартиры.

Уставился на нас внимательным темным взглядом.

– Меня жди, – раздался оттуда мужской баритон.

Вывалив длинный розовый язык, пес сел у порога, продолжая разглядывать нашу компанию. Вроде не злой, все понимающий, умный.

– Ой, какая прелесть! – всплеснула руками Ковалева, умилившись собаке. – У тебя новые соседи?

– Вероятно, да. Не видела еще никого. Сегодня заехали, наверное.

Из квартиры вышел высокий статный мужчина лет под сорок. В кроссовках, синих джинсах, тонкой ветровке, под которой светлая футболка. С поводком в руке.

– Здравствуйте, – хором.

Встречаемся с ним глазами. И в его – неподдельное удивление. Он как будто увидел привидение перед собой. Замер.

Вздергиваю бровь с немым вопросом. С чего такая реакция? Первый раз видимся. Или он ожидал, что на этаже будет один жить?

Пользуясь заминкой, разглядываю его.

Симпатичный мужчина. Темноволосый, темноглазый. С выразительными чертами лица: нос с небольшой горбинкой, четко очерченные губы, квадратный подбородок. Фигура спортивная, выправка… военная. Форма ему бы очень пошла.

Моргнув, мужчина встряхнул головой, будто прогнал видение.

– Идем, – скомандовал лабрадору. У него и голос командирский.

Пес послушно поднялся и пошел рядом с хозяином.

Подошли к лифту.

– Ну все, нам пора, – Ксюшка целует меня в щеку, обнимает. Вадим обнимает нас обеих сразу.

Открываются дверки лифта.

Сосед с собакой входят внутрь. Ксюша с Вадимом медлят, с осторожностью поглядывая на животное.

– Заходите, он не тронет, – спокойно реагирует мужчина.

– Он без намордника, мы лучше на следующем. У меня жена беременная, ей стрессы ни к чему.

– Ваше право, – звучит из кабинки сухой ответ.

Створки закрываются. Лифт с тихим урчанием уезжает.

– Это кто? – с круглыми глазами шепотом спрашивает Ксюша.

– Первый раз вижу, – пожимаю плечами. – Новосел, наверное.

– Он та–ак на тебя смотрел.

– Не знаю. Не заметила.

Заметила! Но не поняла реакции. Да и неважно мне.

Вадим потянулся к кнопке лифта. Не успел нажать, дверки распахнулись. Очевидно, сосед отправил его наверх.

– Чудо! – выразительно посмотрел на нас с Ксюхой Брянцев.

– Еще какое! – хохочем с подругой, уже не сдерживаясь.

– Тс–с! Тс–с! – пшикает на нас Вадим. – Вдруг там еще кто–то есть? – показывает на соседскую дверь.

Точно! Вдруг там жена, дети, а мы громкие.

– Ну все, теперь точно пока–пока.

Прощаемся снова. Обещаю Ксюшке позвонить завтра.

Мои гости уезжают вниз, погружая этаж в звенящую тишину.

.

Та самая ночь

– Юльк, а Юльк, – задорно блеснули шоколадные глаза. – А я один спать не люблю.

– Гусю возьми.

– Да, – поддержала меня крестница, – Гусю возьми.

Бедная Гуся. Сегодня эта бедная мягкая игрушка–обнимашка стала нашим с Дашкой оружием против двух великовозрастных мальчишек – Саши и вот этого красавчика Жени. Мы дурачились на новехоньком диване Ковалевой. Парни его сегодня собрали. И конечно же, мы проверили его, так сказать, на прочность: Даша прыгала, мужчины страховали ее и дразнили меня, так что пришлось пожертвовать мягкой игрушкой крестницы.

Саша уже ушел, а Женя остался ночевать. Это потому, что Ксюха, моя подруга, сегодня проводит ночь со своим мужчиной <*>, а я присматриваю за ее дочкой. И чтобы вдруг не явился ее бывший муж и не перепугал нас с Дашей, с нами остался ночевать Евгений. И он совсем был не против.

– Мм, – скуксился красавчик. – Я с пернатыми как–то не очень. Я больше женщин люблю.

По нему и видно. Вообще кажется озабоченным каким–то. И потрогать ему надо, и потискать, и в уголочке зажать. Ладони горят от шлепков по нахалу.

Но внимание бесспорно приятно.

Вообще мужики хорошие. И Ксюхин Вадим – он с нее глаз не сводит, там такая любовь–морковь, что зависть берет. И Саша хорош собой, но я как женщина его не интересую. Женя проговорился, что Саша влюблен в сестру Вадима и там все очень серьезно <**>. И собственно, сам Женя – балагур, красавчик, холостяк.

– Юльк, а Юльк, – загадочно щурясь, улыбается, – а приходи ко мне на свидание, как Дашка уснет.

– На диван, что ли?

– Не, давай с кухни начнем. Я тортик порежу.

Тортик медовый. А медовые тортики – моя страсть.

– Я подумаю.

Ну а что? Девушка я свободная, могу себе позволить легкий флирт с чертовски привлекательным мужчиной.

Укладываю Дашу спать. Обожаю свою крестницу и втайне мечтаю о такой же малышке. Наверное, с рождением этого чудесного ребенка во мне проснулся материнский инстинкт.

Жду, когда девочка уснет, а потом на цыпочках выхожу из детской.

Диван разложен и застелен новеньким комплектом. На нем никого.

Иду на кухню.

Свет выключен, на столе свечи горят, уж не знаю, где их Женя нашел. Два блюдца с треугольниками торта. Полный стеклянный заварник. Чашки.

Сам мужчина стоит спиной ко мне, сложив руки на груди, широко расставив ноги. Смотрит в окно и делает вид, что не слышал моего прихода.

Любуюсь представшим мне видом, оставаясь типа незамеченной.

Сзади вид такой же идеальный, как и спереди. Мощная спина, сильные мускулистые руки, крепкий зад, длинные ноги. Ладони зачесались от желания пожамкать его булочки.

Непроизвольно сжимаю бедра. Низ живота наполнился горячей тяжестью.

Сцепляю руки в замок. Еле как подавила шумный выдох.

– Романтично, – обозначаю свое присутствие. – А ты хозяйственный.

Женя разворачивается. Мажет меня любопытным взглядом снизу вверх, улыбается уголком губ.

– А у меня вообще много достоинств, – с хрипотцой.

М–м! Красавчик!

<*> «Измена? Все подстроено!» – роман о Ксюше и Вадиме.

<**> «Все серьезно» – роман о Наташе и Саше.

Все истории самостоятельные.

11. Женя

Просыпаюсь от жуткого сушняка и головной боли в чужой постели и чужой квартире.

За окном светло.

Поднимаю одеяло – из одежды на мне только трусы. Поворачиваю голову направо – женское тело лежит спиной ко мне под отдельным одеялом. Копна рыжих кудряшек объемной шапкой возвышается на подушке. Волосы похожи на медные пружинки. Не помню, чтобы трогал их.

Кто такая? Ни имени, ни лица, одни размытые фрагменты в больной голове.

А нет, кое–какие проблески есть. Познакомился я с одной рыжей где–то с неделю назад. В супермаркете. Она попросила найти ей молоко с датой посвежее, для этого надо было перелопатить четыре ряда бутылок, что я и сделал. Красивым девушкам грех не помочь. Нашел молоко со вчерашней датой в самой глубине. За это был вознагражден очаровательной улыбкой и обещанием сходить со мной на свидание. Обменялись телефонами.

Как ее зовут? Надо посмотреть, как она в контактах у меня забита.

Где мой телефон?

Свешиваюсь с кровати в поиске своих вещей. На полу нет, штаны и футболка аккуратно развешаны на стуле.

Осматриваюсь.

Не гостиница. Квартира.

Комната типично женская – кровать, шкаф во всю стену, туалетный столик с зеркалом. На полу песочного цвета ковер с высоким ворсом. Входная дверь и еще одна, видимо в отдельный санузел.

Дорого–богато тут. А рыбка–то золотая здесь живет. Надеюсь, без мужа.

Башка трещит, глаз болит. Дотрагиваюсь до нижнего века.

– Ауч! – дергаюсь от боли.

Тут же на меня обрушиваются картинки вчерашнего вечера.

Сауна, друганы, их беременные невесты и Юля. Которая заявила, что тоже беременна. От меня.

Черт!

Что я такого сделал, что мне в наказание свалилась та черноглазая с якобы моим ребенком?

Ладно, с этим я позже разберусь. Другое волнует: как я здесь оказался?

Так, так, так.

Ольшевские силой увезли меня в клинику, заставили просветить череп на предмет сотрясения. На Санино счастье мне диагностировали только ушиб.

Потом… потом они отвезли меня домой, высадили возле подъезда. Друг порывался довести до квартиры, уложить в кровать. Послал его. Поругались…

Они уехали.

А я…до квартиры не дошел…

До своей.

Зато вот, в чужой кровати с рыжей…

Кто кому первый позвонил?

И насколько дееспособным я был сегодня ночью?

Надо завязывать пить. Раньше со мной такого не было.

Свешиваюсь снова с кровати. На полу средств защиты нет. Они вообще были?

Сдираю с себя одеяло. Трусы точно на мне, но это еще ни о чем не говорит.

– Эй, – толкаю девчонку в конопатое плечо. – Мы хоть предохранялись?

Женское тело рядом что–то недовольно бурчит.

– Слышишь меня, нет? – психую.

– Чего? – разворачивается полубоком. Сонно моргает. В профиль ничо так, но не цепляет. И да, эта та самая, из супермаркета.

– Мы предохранялись или нет?

– Нет.

Ё…перный театр!

Со стоном падаю навзничь на подушку, зажмуриваю глаза, наплевав на боль.

Пристрелите меня кто–нибудь! Мне еще от рыжей беременности не хватало.

– Пить надо меньше, – кривит веснушчатое лицо. – Импотент хренов.

– Не понял…

– Чего непонятного? – выговаривает с ядом в голосе. – Лыка не вязал, когда приехал. Не хотела пускать, да соседей боялась разбудишь.

– И что? Мы это…

– Не было ничего. Едва до кровати тебя дотащила, раздела и всю ночь храп твой слушала. Не выспалась ни фига.

Господи, спасибо!

– У тебя фингал под глазом. Если что – ты таким уже приехал.

– Ага. Я в курсе. Помню.

Помню кто и за что врезал. Ему можно, ему простительно. Исключительно потому, что друг.

Из круга друзей он меня исключил. Ага. Разбежался.

Подскакиваю с кровати, хватаю одежду, торопясь, надеваю.

– Телефон мой где? – шарю глазами по периметру.

– Возле зеркала посмотри. Я отключила, мешал. Тебя там эсэмэсками всякие Даши–Глаши завалили.

Телефон действительно лежит на комоде.

Включаю, жду, когда прогрузится, попутно обуваюсь.

– Ты это… – разворачиваюсь к рыжей. Черт, как ее зовут–то? – Извини, если что. Перебрал я вчера. На мальчишнике был.

– Номер мой из своего телефона удали, Казанова. И дверь захлопни.

Отвернулась к стене, натянув одеяло до ушей.

В другой ситуации ее слова больно бы ударили по самолюбию. Еще никто не смел со мной разговаривать таким тоном и такими словами. Я бы обязательно доказал какой я на самом деле импотент и потребовал бы забрать свои слова обратно. Извиниться. Каким–нибудь изощренным способом.

Но сейчас, что удивительно, с радостью исполняю команду хозяйки квартиры!

Только еще дверь на выход найти надо! Тут комнат как во дворце. А неплохо рыжая живет.

Поплутав, нахожу все–таки выход.

Покидаю чужую квартиру с легким сердцем. Хоть тут повезло.

Телефон, прогрузившись, ожил. Посыпались сообщения и уведомления о пропущенных звонках.

Выхожу на улицу, осматриваюсь.

Эва, куда меня занесло. Нехилый райончик. Элитный. Двор охраняемый, со шлагбаумом и будкой для охраны.

Иду на выход со двора. Оттуда такси вызову.

Сушняк дерет горло. Рядом ни киоска, ни магазина, ни аптеки. Изверги.

Звонок. Мама.

Ей не отвечать нельзя.

– Доброе утро, мам, – хриплю на ходу.

– Утро? Ты на часы смотрел?

Убираю телефон от уха, смотрю на экран.

– Упс…

Скоро полдень.

– Вот тебе и упс. Ты где? Опять у девки какой ночевал? Когда ты уже одумаешься и остепенишься? Доиграешься, что наградят тебя твои девицы венерическим букетом.

– Тьфу, тьфу, тьфу, мам! – возмущенно. – Я ж не маленький! Предохраняюсь.

Почти всегда…

– Не маленький, а ума до сих пор нет. Вон, Вадик с Сашей женятся, а ты все как перекати–поле.

Закатываю глаза. Маман в своем репертуаре. К счастью, знает, когда остановиться.

– Домой приедешь? – ласково. – Обед почти готов.

– Уже еду.

Машу подъехавшей к шлагбауму машине такси. Водила кивает, что свободен.

Сажусь в тачку, называю адрес.

Ради домашней еды готов терпеть родительский гундеж и нравоучения.

Через полчаса вхожу в отчий дом.

– Господи, – ахает родительница вместо приветствия. – Подрался! – прикрывает рот пальцами, укоризненно качает головой.

12. Женя

– Господи, – ахнула родительница вместо приветствия. – Подрался! – прикрыла рот пальцами, укоризненно покачала головой.

Мать у меня красивая и молодо выглядит, за собой следит. Выдержкой и манерой поведения похожа на английскую королеву. Но это – при посторонних, а со мной – добрая, милая, сердобольная.

Чувствую себя маленьким и провинившимся. Я забыл про синяк! Башка так трещит, что все мысли только о боли в черепушке.

– Да где бы я подрался, ма! – по привычке, выработанной с детства, отмазываюсь. – У нас мальчишник в сауне был с Вадькой и Санькой. Поскользнулся на мокром полу, вот и…

По глазам вижу – не верит.

Ох уж это материнское сердце, – мысленно закатываю глаза.

– Проходи уже, стол накрыт.

– Батя дома?

– Дома. У себя.

– Пойду позову. Мне аспиринчик найдется?

– Найду.

Отец на своем неизменном месте: в кабинете за столом. Бумаги, бумаги, бумаги вокруг.

Застрял в прошлом веке – не приемлет технику, по старинке требует документы в печатном виде. Благо, не на пишущей машинке и не от руки, хотя не удивлюсь, если и такие найдутся.

Предку шестьдесят, он в ясном уме и здравой памяти, а его деловой хватке остается только позавидовать. Умеет просчитывать ходы наперед и ни одной провальной сделки. Как он это делает, для меня до сих пор остается загадкой.

Жаль, не могу похвастаться тем же. Усидчивости не хватает, чтобы вникать во все тонкости отцовского бизнеса. В конце концов у него огромный штат аналитиков, если что – всегда могу обратиться к ним.

Отца я уважаю, несмотря на его скверный характер и в старости представляю себя именно таким – умным, остепенившимся, с проницательным взглядом, от которого подчиненные мгновенно втягивают головы в плечи и боятся поднять глаза.

Густые абсолютно белые волосы и аккуратная бородка придают отцу некий лоск олигарха. Сам он поджарый, следит за питанием, плавает и посещает спортзал, что никак не вяжется с его отказом осваивать современную технику. Списываю это на стариковские причуды.

– Батя, привет, – взмахиваю ладошкой, опираясь плечом о косяк. – Мать обедать зовет.

Вместо ответного приветствия подвергаюсь недовольному сканированию темных глаз старика. Немного дольше его взгляд задерживается на лице. Там малиновый фингал.

Да, я не оправдываю отцовских надежд. В компании, в которой я числюсь штатным юристом, появляюсь редко, собрания пропускаю и даже мой стиль одежды раздражает старика. Что поделать, строгие костюмы – не моя фишка. То ли дело джинсы, футболки, кроссы. Для разнообразия могу надеть сверху пиджак. Все.

– Так что, обедать идем? – поторапливаю старика.

– Скажи, я сейчас.

Сматываюсь в гостиную, где стол почти накрыт. Домработница Зоя Ивановна в своем неизменном темно–синем платье с белым воротничком и передником ставит третий прибор. Мать критично осматривает сервировку.

– Батя сказал, щас придет, – плюхаюсь на свое место, по правую руку от места главы семейства.

– Руки помыл?

Нет конечно!

У нас с этим строго.

– Пардон.

В ванной ненадолго зависаю, разглядывая фингал. Помимо сине–малинового пятна под глазом, на щеке чуть заметны розовые полоски от Юлькиной пощечины. Потому мать и не поверила про «поскользнулся, упал».

Двигая челюстью, рассматриваю «украшение».

Мда, Жека, ты сегодня красавчик. Хорошо тебя приложили. Что друг, что «подруга».

Умывшись, прихожу обратно. Отец уже за столом. Садимся с матерью одновременно. Она традиционно напротив меня, по левую руку от отца.

– Приятного аппетита, – желает нам Зоя Ивановна, кладет рядом с моим прибором таблетку аспирина и уходит.

Официально семейный обед можно считать начавшимся.

Едим молча. Изредка спрашиваю кто готовил. Почти все – мать. Она любит кухню.

Хвалю. Очень вкусно.

Мать сдержанно улыбается, отец, чувствую, косится. В воздухе зреет напряжение. Каждый раз, когда у меня какой–то косяк, складывается ощущение, что родители знают, что у меня случилось, причем в подробностях. И мне не двадцать восемь, а двенадцать – самый шкодный возраст. Я тогда начал искать свое место под солнцем и самоутверждаться. Во многом благодаря Вадьке с Санькой. Будь какая другая компания, еще неизвестно во что бы я вляпывался, а так самое криминальное у нас было – надавать тумаков Наташкиным ухажерам.

Наташка – сводная сестра Брянцева, та самая, что скоро станет Ольшевской.

Отец, сколько помню, всегда был строг, но справедлив. Если наказывал, то за дело.

– Кхм, – старик прочистил горло, когда Зоя Ивановна унесла тарелки. Скоро подаст чай. И пока пауза в трапезе, спросил: – Я слышал, твои друзья жениться собрались?

Началось…

– Ага. Даты пока нет, – увлеченно скручиваю салфетку, мастеря из нее гуся. – Утрясают кое–какие дела.

– И что – хорошие невесты у них?

– Я на чужих невест не заглядываю, насколько они хороши – пацанам судить. Главное, что им нравятся.

– Это хорошо, что ты на чужих не заглядываешь, – вставила мать. – Нельзя в чужую семью лезть, – а сама на отца зыркнула – верно ли говорит.

– Фонарь откуда? Уж не из–за чужой ли женщины? – ядовито бросил глава семейства.

– Эй, бать, ты чо! Я ж говорю – поскользнулся в сауне, упал, – вру, надеюсь, убедительно. Но чувствую при этом себя школьником, а не взрослым мужиком.

– Мгм. На кулак чей–то, – с сарказмом.

– Ай, да ну вас. Не хотите, не верьте, – откидываю салфетку. – Спасибо за обед. Я к себе.

Собираюсь встать.

– Стоять!

«Ну что еще?» – поджимаю губы, но остаюсь на месте.

– Вечером будь дома. У нас будут гости.

13. Женя

– Вечером будь дома. У нас будут гости.

– К вам же гости придут, я зачем?

Официально я здесь не живу, поэтому лично ко мне сюда никто прийти не может.

– Затем, что это касается моего бизнеса. Который, как ты знаешь, достанется тебе. Или ты его собрался по ветру пустить после моей смерти?

– Юра! Ну что ты! – мать испуганно дернулась, положила ладонь на предплечье отца, начала успокаивающе поглаживать.

– Ты чо, бать, заболел? – в груди что–то сжалось только от одной мысли, что с отцом что–то не то.

– Я здоров, – выдыхаю, – но я не вечный! – леденеет голос отца. – И хочу помереть со спокойной душой и уверенностью, что все, что я сделал для своей семьи – не зря!

– На работе работу обсудить нельзя? Чо домой–то ее тащить? – возвращаюсь в свое прежнее состояние пофигиста.

– Потому что это мой дом, чокало! Мой бизнес. И мне решать когда и где работать, – отец завелся, желваки заиграли, вены на висках вздулись – разволновался.

В дверях показалась Зоя Ивановна с чайным сервизом на подносе, но тут же предусмотрительно отступила назад и скрылась из виду. Обстановка у нас тут накаленная.

– Ладно, не начинай, – морщусь. Проще согласиться, чем отстоять свое «нет». – Буду я дома, буду.

– Фонарь свой замажь, чтоб не отсвечивал.

– Шрамы украшают мужчину!

– Шрамы, а не фонари! И украшают мужчину, а не облако в штанах.

Если бы это сказал кто другой, а не отец, я б ответил. А тут закатываю глаза и ухожу в свою комнату.

Вообще у меня есть свое жилье, но одному там скучно, а жить с кем–то – не моя тема. Потом не выгонишь.

Полдня валяюсь в своей комнате с телефоном в руках. Чищу контакты.

Таня, Валя, Света, Людмила, Анжела, Милана… – кто эти люди? Ну ладно по аватаркам на заставке можно вспомнить, где и при каких обстоятельствах пересекались, но уже через полчаса в глазах рябит от их улыбок. Одинаковые все! Губищи, реснищи, деланные скулы и другие выдающиеся части тела. Одно время прикольно было, сейчас надоело.

Заблокировать и удалить, заблокировать и удалить.

Кристина, Соня, Карина, Женечка N 2…

О, Женечка N 2 запоминающаяся девушка. Игрушки всякие любит. Для взрослых. Не спальня у нее, а музей.

Писала мне вчера, приглашала. Не–е, не хочу больше. Ладно бы только для себя игрушки свои использовала, а то меня пыталась ими соблазнить.

Эту точно удалить.

Юли ни одной нет.

Да и не нужна она мне!

Так, лучше вспоминай, Жека, как ты «залетел». И сколько залетов может появиться еще и с кем.

Да только раз и было!

С Юлей!

Я ж не думал, что мне секс светит в квартире Вадькиной подружки. Мы вообще там с Саней были в роли сборщиков мебели и охраны, правда, Саня ближе к ночи смылся.

У меня с собой всего один патрон был, пришлось прерываться, что я крайне не люблю. Потому что без скафандра это был такой кайф и адреналин, что отключились все предохранители…

Именно с этой девушкой тормозить не хотелось и… чуть–чуть задержался.

А теперь гадай – мой ребенок, не мой ребенок…

Пошутила она или всерьез…

А белое платье ей бы пошло. В контрасте с карими глазами и черными блестящими волосами, что на ощупь как шелк…

И аромат ее тела помню до сих пор – смесь яблока и клубники…

Ничей не помню, а ее…

«Моя проблема – это моя проблема»

Что она имела в виду? Что у нее есть деньги на решение проблемы или что она рожать собралась? Если есть деньги, то сделала бы по–тихому, а сообщила, значит…

Перед глазами явственно встает картинка, где Юля с любовью держит обеими руками сверток, к груди прижимает, воркует с младенцем. Который очень похож на меня в детстве.

В родительском альбоме есть подобная фотка моей матери со мной. А рядом отец. И взгляд у него на мать. Благодарный и любящий.

А кто будет так смотреть на Юльку, когда она родит?

Так, о чем я вообще!

Вот совсем не в ту степь мысли ушли.

Фантазер блин.

Найдет Юля идиота, который будет с ее ребенком нянчиться, делов–то. Красивая девчонка, с характером и внутренним стержнем. Не пропадет.

Красивая.

Строптивая.

С характером.

Снова потираю щеку, которой прилетело.

Знай я наперед, к чему привела нас та ночь, отказался бы?

Сложный вопрос…

Так, вернемся к списку. Кто тут следующий?

Любаша…

Любаша миленькая фигуристая блондиночка, администратор в спортклубе. И встречался я с ней не один и даже не два раза. Почти месяц. Иногда созваниваемся.

Нажимаю на кругляш дозвона. Слушаю гудки, один, второй, третий.

– Женечка? – сладенько. По голосу понимаю, улыбается. – Рада тебя слышать.

– Привет, солнышко, – растягиваю губы в улыбке. – Как жизнь, маленькая?

– Ты позвонил и стало замечательно, – кокетливо. – А как у тебя дела?

– Скучаю… Вот, голосок твой захотелось услышать.

– Только услышать? – не скрывая радости. – А увидеться не захотелось?

– М–м, сегодня не могу. Важная встреча вечером. Обязан быть.

– М, как жаль…

– Любаш, у меня к тебе деликатный вопрос… Ответишь?

– Если сильно–сильно попросишь, – томно.

– Тогда… – подбираю слова. – Если бы ты от меня залетела… стала бы рожать?

– А ты бы женился на мне?

– Нет.

– Тогда и я нет, – без запинки. – Меня роль матери–одиночки не устраивает.

Сбрасываю звонок. Все, что хотел, я услышал.

Только теперь вопросов еще больше.

И все они – к одной кареглазой девице.

Подрываюсь с кровати, одержимый идеей задать их Юле.

Мне нужны ответы!

Прямо сейчас!

14. Женя

Подрываюсь с кровати, иду в душ, тщательно моюсь, бреюсь.

В голове сотни сценариев что, как, каким тоном буду разговаривать с кареглазой. Ни одного годного.

Она, может, вообще со мной разговаривать не захочет!

Или… она за это утро успела решить «проблему». Вроде как это недолго делается.

Нет «проблемы» и… Нет проблемы.

Забыть и держаться подальше, делов–то.

Получится забыть?

Так, Азанов, ты уже определись, важно тебе, чтобы «проблема» была или нет!

Я не знаю!

Я раньше не залетал!

Сушу волосы полотенцем, укладываю их расческой.

Перед открытым шкафом зависаю. Впервые взгляд надолго задерживается на рубашках. Их тут семь штук, все выглажены и на плечиках. После выпускного в универе ни разу не надевал, а сейчас рука сама потянулась к нежно–голубой.

Приятная ткань натянулась на плечах, облепила торс. Интересные ощущения.

Наклонив голову набок, смотрю на себя в зеркало, неторопливо застегивая пуговицы. А неплохо на самом деле. Солидно даже как–то.

Жених, блин, – усмехаюсь.

Кручусь перед зеркалом. Красава. Определенно рубашки мне идут.

В дверь стучат.

– Сынок, можно к тебе?

Мама.

– Заходи.

– Ух ты! – восхищенно замирает. – Женечка, какой ты красивый! Давно бы так.

– Без штанов? – кошусь на голые ноги. Но польщен материнской оценкой.

– В штанах будет лучше. А рубашка и этот цвет тебе очень идут. Отец будет доволен.

Да я не для отца!

– Я тебе тональный крем принесла. Давай синяк замажу. Скоро гости приедут.

– Черт, я совсем забыл о гостях! А можно как–то без меня обойтись? Мне нужно уехать. У меня важное дело.

Очень важное дело! Только я не знаю, что и как скажу и вообще… Вчера наговорили… Особенно она!

Ну… короче, действовать буду по обстоятельствам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.