Кэт Лорен
Секреты крови

От автора:

Дорогие читатели, вы открыли черновик моей новой книги. История полностью самостоятельна. Ее можно читать отдельно от моих предыдущих книг. "Секреты крови"– сказка о Золушке, попавшей в опасный мир мафии.

Книга является первой частью дилогии!

Главы будут выходить раз в неделю – две. Если не готовы долго ждать, не покупайте, пожалуйста, черновик.

Вся актуальная информация о моей работе, выходе новых глав, книжных новинках вы можете найти в моем телеграм канале.

А также поступила в продажу печатная дилогия "Научи меня жить"и "Научи меня жить: цена свободы"в издательстве АСТ. Книгу можно приобрести на Wildberries, Ozon, Читай город.

Всем остальным – приятного прочтения и добро пожаловать в новую фантастическую историю.

Глава 1

Оливия

Бледно-зеленые стены, потрескавшиеся местами от выцветшей краски, отражали усталость и безнадежность, царившие в палате больничного хосписа. Я сделала тяжелый вздох и вновь ощутила уже такой привычный запах изнеможденности и обреченности. Воздух был стерильным и пропитанным антисептиком.

Последние пару недель я навещала маму после школы, но сегодня мне пришлось соврать ей и сказать, что сегодня суббота. Мама давно потерялась во времени и пространстве. Врач сказал, что ей осталось недолго, поэтому я хочу провести эти последние дни со своим единственным родным человеком.

За окном медленно сгущались сумерки. Тусклое освещение лампы над кроватью бросало бледные тени на ее лицо, исхудавшее и бледное от болезни. Мама спала под действием наркотика, который давали всем больным в хосписе. Последнее время боль не покидала ее ни на секунду.

Я крепко сжала мамину руку, глотая непрошеные слезы и чувствуя, как тепло постепенно покидает ее пальцы. Уже столько выплакала с тех пор, как нам стал известен диагноз. Мама стойко приняла эту новость, а я расклеилась не на шутку. Остаться сиротой в семнадцать лет – это не то, о чем мечтает каждый подросток. В головах у моих одноклассников были другие проблемы: как написать доклад по английской литературе или с кем пойти на выпускной бал. В глубине души я смирилась с тем, что мама скоро меня покинет, но легче от этого не становилось. К нам уже дважды приходили социальные службы. Так как мне еще не исполнилось восемнадцать, меня заберут под опеку, а я этого не хочу. Внутри бушевали отчаяние и беспомощность, смешанные с глубоким чувством одиночества и страха перед неминуемой потерей. Кроме мамы у меня не было никого, кто мог бы поддержать и помочь пережить предстоящее горе.

Глаза продолжали наполняться слезами. Я пыталась их сдерживать, глядя на спокойное, безмятежное лицо мамы, но не получалось. Не знаю, придет ли она в себя после убойной дозы лекарств. Доктор сказал мне, чтобы я готовилась к тому, что она может так и не прийти в себя, умерев во сне.

Я огляделась. В палате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением медицинской аппаратуры и едва уловимым дыханием мамы. Сердце сжималось от боли, чувствуя потерю и бессилие перед лицом неизбежного.

***

– Оливия, – послышался хриплый голос, оторвавший меня ото сна.

Я резко дернула головой, не совсем понимая, где нахожусь. Мама едва уловимо сжимала мою руку.

– Детка, дай мне, пожалуйста, воды.

Потянувшись к прикроватному столику, я налила воды из графина и протянула бумажный стаканчик маме. Последнюю неделю у нее совсем не было сил, поэтому мне приходилось ее кормить и помогать пить.

Мама сделала пару глотков и отстранилась.

– Кажется, мое время пришло, – тихо сказала она, смотря на меня смиренным взглядом.

– Не говори так, пожалуйста, – прошептала я, боясь произнести эти слова громче, чтобы не выдать свой дрожащий голос.

Она положила вторую ладонь на наши сцепленные руки. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться перед ней. Ее пальцы были такими костлявыми и бледными.

– Мы обе знаем, что все кончено.

– Мам…

Я сделала глубокий вдох, и она крепче сжала мою руку:

– Прости, что не рассказала тебе раньше.

– О чем?

– Я просто хотела защитить тебя. Надеялась, что протяну до твоего совершеннолетия.

Мама стала хрипеть. Кашель последнее время сильно мучил ее, потому что метастазы распространились и в легкие. Я приподняла маму и поднесла стакан с водой к ее губам. Она сделала пару глотков и с облегчением откинулась на подушки.

– Твой отец…

Я затаила дыхание, ведь знала лишь одну информацию: папа бросил маму, когда узнал о ее беременности. Всю свою пока что недолгую жизнь я тихо ненавидела этого человека.

– Он не отказывался от тебя. – Мама вновь начала кашлять. – Твой отец не знает о том, что ты родилась.

Эта новость ударила как гром среди ясного неба. Как так случилось, что мама не сказала ему? Он был плохим человеком?

– Твой биологический отец из непростой семьи. Не думаю, что я могу рассказать тебе больше, дорогая, но между мной и твоим папой была чистая и искренняя любовь.

Я не могла дышать. Все эти годы была уверена в том, что мама ненавидела моего отца, потому что он бросил нас, но правда оказалась сложнее.

– Твой дедушка был против наших отношений. Он задолго до моей встречи с твоим отцом договорился о браке между ним и дочерью своего бизнес-партнера. Твой папа хотел жениться на мне, но нам не дали этого сделать.

Тело пробрало дрожью.

– Почему вы не поженились тайно, мам? Мы ведь живем не в средневековье. Или дедушка грозился лишить папу наследства? И он выбрал деньги, а не тебя, верно?

Мама почувствовала в моем голосе дольку пренебрежения и покачала головой:

– Милая, все было не так… Это сложно.

– Так объясни мне! – потребовала я, наконец, ощущая привкус предательства на языке.

Она сделала глубокий вдох и произнесла:

– Позвони ему. Скажи, что я попросила его о тебе позаботиться, пока ты не встанешь на ноги. Его имя…

И тут мама начала дышать чаще, как будто ей не хватало воздуха. Я не на шутку испугалась.

– Мама?

– Его имя Альберто Гравиано. Позвони ему скорее…

Дрожащими пальцами я стала набирать номер телефона, который продиктовала мама. Она долгие годы помнила его наизусть. Несмотря на предсмертное состояние, мама не смогла забыть даже это. Как только она назвала последнюю цифру, то вновь впала в небытие. На секунду подумав, что случилось самое страшное, я бросила тревожный взгляд на монитор. Пульс еще был. Слабый, но был.

Я осторожно прикрыла за собой дверь и, пройдя в конец коридора, встала у окна. Сильный ветер гнул деревья и царапал окно, неприятно раздражая слух. Палец завис над экраном. Он заметно дрожал. Найдя в себе силы, я все же нажала на вызов. Гудки шли долго. Я ждала, кажется, целую вечность. Уже хотела отключиться, когда в трубке послышался женский голос:

– Резиденция Гравиано. Чем могу помочь?

Я потеряла дар речи. Язык прилип к небу от волнения. Нужно было прорепетировать речь.

– Алло, – нетерпеливо потребовала ответа женщина.

– Могу услышать мистера Гравиано? – выпалила я как на духу. – Альберто Гравиано. – Решила уточнить на случай, если у моего отца были братья или сыновья.

– Вы хоть знаете, сколько сейчас времени? Из какого часового пояса вы звоните?

Этот грубый голос начинал меня раздражать. У меня и без того была куча проблем, и какая-то хамоватая женщина, находящаяся на том конце провода, не ухудшит моего разбитого состояния.

– Это очень важно, – единственное, что я смогла вымолвить. – Пожалуйста.

– Я посмотрю, спит ли он. Если да, то я не буду его будить, и вам придется позвонить утром.

– Хорошо, спасибо.

– Как вас представить?

Я на мгновение задумалась. Женщина была мне неизвестна, как и ее мотивы. Я не могу сказать ей правду о том, кем являюсь.

– Скажите ему, что звонит Бритни Миллер.

Я решила представиться именем мамы. Надеюсь, он помнит ее, как и она его.

– Ожидайте.

Послышался шорох. Я стала медленно мерить шагами небольшой коридор в ожидании ответа. Каким бы он ни был. Кажется, я ждала целую вечность и вся изнервничалась.

– Брит? – послышался грубый мужской голос. – Это правда ты?

Слезы брызнули из глаз, услышав родной голос впервые.

– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

Папа все еще думал, что ему звонит моя мама.

– Это не Бритни, – наконец, призналась я, всхлипывая. – Я ее дочь.

В трубке повисло молчание.

– Я твоя дочь, – решила уточнить.

Отец выругался и тяжело вздохнул. Слова резко вылетели из моего рта, сорвав плотину, едва сдерживающую меня. Я стала рыдать в трубку и объяснять все:

– Знаю, что мама скрывала от тебя, что я родилась. Она убеждала, что это ради моей безопасности, но я не знаю, почему. Мама умирает. У нее четвертая стадия рака. Она сказала позвонить тебе и попросить, чтобы ты позаботился обо мне. Так как мне только через три месяца исполнится восемнадцать. К нам уже дважды приходили социальные службы.

– Черт возьми! – единственное, что ответил он.

Я не в праве винить его за немногословность. Человек только что узнал, что его возлюбленная из прошлого умирает и что у него есть дочь.

– Она изредка приходит в себя. Врачи говорят, что мама не протянет и пару дней.

– Где ты сейчас? – поинтересовался он.

– В хосписе онкологического отделения в больнице Святого Винсента в Индианаполисе, – как на духу протараторила я.

– Я скоро приеду за тобой. Путь из Чикаго не близкий, но обещаю, что через пару часов буду уже рядом.

– Хорошо, – всхлипнула в ответ в трубку.

Когда я решила, что разговор окончен, и отстранила телефон от уха, чтобы отключить звонок, послышался голос:

– Как тебя зовут?

Я немного опешила, понимая, что не назвала ему своего имени.

– Оливия, – прошептала я, испытывая странное чувство, когда называла родному отцу свое имя. – Меня зовут Оливия, – повторила я чуть громче и увереннее.

– Оливия… – Он цокнул языком, будто пробовал мое имя на вкус.

Интересно, о чем отец подумал и что испытал, разговаривая сейчас со мной?

– До скорой встречи, дочь.

***

Слезы душили, а от рыданий болело горло. Уже несколько часов я не могла остановиться. Мне приходилось отказываться от успокоительных капель, которые все предлагала мне медсестра. Я должна была оплакать маму. Никогда не прощу себя, что не была с ней рядом в тот момент, когда ее сердце остановилось. После разговора с отцом я поспешила вернуться к ней и услышала, что прибор стал пищать, показывая тонкую полоску на экране монитора, свидетельствующий о том, что пульс отсутствовал. Я стала кричать и звать на помощь, но что врачи могли сделать, если именно в этот момент Бог решил забрать ее у меня.

– Оливия, к тебе пришли. – Послышался голос доктора.

Я ощутила тяжелую мужскую руку на своем плече. Подняв голову, увидела лишь размытые силуэты. Из-за слез я не могла четко разглядеть лица. Кто это? Снова социальная защита? Я прижала кулаки к глазам и сильнее потерла веки. Поморгав несколько раз, стала видеть четче.

– Оливия. – Позвал один из мужчин, стоявший в центре.

На нем был костюм, и на лице застыло выражение встревоженности. Папа… Он сделал шаг вперед и бросил взгляд на тело мамы, безмятежно лежащее на больничной койке. Отец подошел ближе и раскрыл свои объятия, в которые я с радостью прильнула. Как только его руки сомкнулись у меня за спиной, из меня вновь вырвались рыдания. Теперь уже не только от скорби по маме, но и от эмоций, переполнявших меня от первой встречи с отцом. Это чувство не поддается никакому словесному описанию. Счастье, опустошенность, тревога, боль, облегчение – все это не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас, находясь в отцовских объятиях. Таких родных и чужих одновременно.

Его губы коснулись моего виска, а ладонь с волос переместилась на щеку, чтобы вытереть слезы. Никто никогда так не обнимал меня. Никогда. Можно ли почувствовать родную душу за секунду? Оказалось, что можно.

– Ты должна быть сильной, Mia cara (итал. моя дорогая).

Отстранившись от крепких объятий, я бросила слезливый взгляд на маму.

– Ты не успел увидеть ее. – Мой голос вновь дрогнул. – В последний раз.

Отец обхватил мои плечи и мягко потащил к выходу. Я стала упираться, но мужчина был настойчив.

– Мы больше ничем не поможем ей, дочь. Нам нужно уезжать.

Я судорожно покачала головой:

– Ее нельзя тут оставлять, я…

– Обещаю, что мы похороним твою мать по всем правилам. Я организую ей похороны, но не здесь, а в Чикаго. А теперь нам пора уезжать.

Умом я понимала, что нужно ехать. Ведь именно за этим я звонила отцу, но сердце не позволяло сделать шаг прочь от мамы. Я вернулась к койке и в последний раз взглянула на ее сухое, истощенное лицо. Коснувшись ее волос, едва сдержалась от истерики.

– Прощай, мам. Я так сильно тебя люблю.

Я поцеловала ее в лоб. Тело еще не успело остыть. Со стороны могло показаться, что женщина спит, но это было не так.

– Пойдем, дочь.

Сильные мужские руки потянули меня за собой, и я даже не сопротивлялась.

Не помню, как мы оказались на улице и как сели в автомобиль. Меня не заботило даже то, что отец приехал с кучей охраны. Мама ведь говорила о том, что он из богатой семьи.

– У тебя есть вещи, которые ты бы хотела забрать?

– А? – переспросила я, не сразу поняв его вопрос.

– Я забираю тебя в Чикаго, Оливия. Прямо сейчас. Тебе нужно собрать вещи?

– Д-да, конечно. А как же моя школа?

– Предоставь это мне.

Глава 2

Оливия

– Я не позволю тебе оставить эту дрянь в нашем доме!

Послышались крики, и я тут же оторвала голову от подушки. Сон как рукой сняло.

– Выбирай выражения, Франческа! – Раздался строгий голос отца. – Она – моя дочь и будет жить здесь. Ты не смеешь мне указывать, что делать. Напомнить, кто перед тобой? Видимо, ты забыла.

Внутри меня все сжалось, как натянутая струна. Сердце начало бешено колотиться о грудную клетку, стуча в резонанс с ненавистью, которая висела в воздухе за дверью спальни. Хоть я не была так близко, но все же почувствовала отвращение женщины, стоящей в коридоре.

– Это ты забыл! – закричала женщина еще громче, заставляя меня не только сесть в постели, но и сразу же соскочить с нее. – Забыл обо мне! Забыл о наших сыновьях!

Я на цыпочках подступилась к двери. За ней разгорался настоящий ад.

«Сыновьях»? Значит, у меня есть сводные братья?

Неутихающие крики мачехи были похожи на рев дикого зверя, которые окончательно выбили меня из сна. Я стала прислушиваться к каждому слову.

– Неужели у нее нет никакой дальней тетки, чтобы отправить ее жить туда? Я не позволю тебе оставить ее здесь! – продолжала она верещать. – Твои Капо не позволят тебе. Дон не должен упасть лицом в грязь, живя с нагулянным бастардом под одной крышей! Это скандал!

Ее слова, словно яд, отравляли пространство вокруг. И токсины, как смертоносные флюиды, заползали змеями в щели моей спальни.

Я не знала эту женщину, но чувствовала, что она меня ненавидит. Ненавидит с остервенением, с неприкрытым злорадством.

– Я сказал тебе закрыть свой рот! – рявкнул он на нее. От силы его голоса и от одного-единственного слова «Дон»у меня пробежали мурашки.

– А то что? – бросила женщина ему вызов. – Я ни за что не приму этого выродка в своем доме!

Послышался звук, похожий на хлесткую пощечину. Я не выдержала напряжения и решила показать им обоим, что их слышала не только я, но и, скорее всего, все в этом особняке. Когда мы приехали в Чикаго глубокой ночью, я мало что разглядела, но то, что дом моего отца был огромен, сложно было не заметить. Даже в темноте.

Открыв дверь, я увидела картину, описание которой вертелось у меня на языке, но мне сложно было ее назвать. С одной стороны, сцена была пугающая. Моя мачеха – высокая, темноволосая женщина средних лет, но явно ухоженная, – стояла напротив моей двери, держась ладонью за левую сторону лица. Ее глаза испуганно расширились. Отец, наверняка, ударил ее впервые, поэтому она так оторопела.

Я перевела взгляд на папу. Он стоял с каменным видом и пренебрежительно смотрел на свою жену. Наши глаза встретились, и его выражение лица смягчилось. Он выглядел виновато.

– Прости, что разбудили тебя, дорогая.

Услышав, как он меня назвал, Франческа громко фыркнула и бросилась прочь. Я даже не стала смотреть ей вслед.

– Странно, что вы решили выяснять отношения у дверей моей спальни.

– Прости, милая. – Папа приобнял меня за плечи. – Наш утренний разговор не заладился, когда я рассказал ей о тебе. Перехватил ее уже в коридоре, когда она направлялась в твою комнату.

Папа отстранился, оставляя ладони на моих плечах. Он с теплотой и по-отцовски разглядывал меня.

– Тебе не о чем беспокоиться, дорогая. Для нее это шок, но она привыкнет.

Я не была дурой, несмотря на юный возраст. Мне хотелось сказать, чтобы отец не обнадеживал ни себя, ни меня глупыми надеждами, но решила промолчать.

– Приведи себя в порядок и спускайся на завтрак. – Он указал в сторону лестницы. – Она ведет прямиком в столовую через большую гостиную. Потеряться не должна.

– Спасибо, пап.

Я встала на носочки и чмокнула его в свежевыбритую щеку.

***

Приведя себя в порядок, поспешила вниз. По пути я рассматривала каждую деталь интерьера. Приехав поздно ночью, мне мало что удалось рассмотреть. От дикой усталости и горя меня почти не волновало, куда я попала. Но сейчас, выспавшись, я начинаю потихоньку приходить в себя и обращать внимание на то, что вокруг меня есть жизнь, и она красочная. Последние несколько месяцев я буквально жила в больнице, стараясь провести с мамой как можно больше времени.

Она говорила, что семья отца очень обеспечена, но, чтобы настолько, я и подумать не могла. Чувствовала себя принцессой в старинном замке. Очень странный выбор интерьера. Стены и потолок были украшены резным деревом. Повсюду висели картины. Уверена, что каждая из них стоит целое состояние. На глаза то и дело бросались вазы и статуэтки. Возможно, дом был построен еще лет сто пятьдесят назад? Надо поинтересоваться у папы. Насколько глубокой была наша родословная.

Желудок призывно заурчал, как только обонятельных рецепторов коснулся аромат выпечки и свежесваренного кофе.

– Доброе утро.

Хоть я уже и поприветствовала отца и его жену, если это можно так назвать, все же решила соблюсти приличия, когда оказалась в столовой.

Папа отбросил газету и встал, чтобы помочь присесть. Мне стало неловко, но я не стала препятствовать. Значит, в их семье так принято.

«У богатых свои причуды», – подумала я про себя.

– Как спалось, милая? – спросил отец, выдвигая мне стул рядом с собой.

Я села и немного поежилась, ощущая на себе пристальный взгляд мачехи. Еще немного, и она прожжет мне левую щеку.

– Спасибо, пап. Со мной все в порядке.

Как только женщина услышала впервые из моих уст «папа», она зло усмехнулась, пряча недовольное выражение лица и делая глоток из фарфоровой чашки.

– Ты что-то хотела сказать, Франческа? – Тон отца был холоден и требователен. Наверняка, пока я приводила себя в порядок, их разговор продолжился. Уверена, что он был нелегким. Отец дал ей пощечину. Я слышала. Не думаю, что папа был жестоким человеком. Она вывела его, говоря про меня гадости. С одной стороны, он защищал меня, но с другой… Мне придется хорошо подумать в ближайшее время о своем отношении к этой ситуации и быть осторожней.

– Д-да, – послышался дрожащий голос мачехи. – Мы рады видеть тебя в нашем доме. Сожалею о твоей утрате.

Прозвучало сухо и совсем неискренне. Правильнее будет сказать, что она протараторила эти два предложения как заученный текст без капельки искренности и доброжелательности.

– Оливия, позволь тебе представить синьору Летицию. Она ведет хозяйство в этом доме.

Отец кивнул на женщину, вошедшую в столовую, держа в руках поднос с моим завтраком.

– Взяла на себя смелость приготовить вам скрэмбл с пармской ветчиной, синьорина Оливия, – учтиво произнесла женщина, ставя передо мной тарелку. – Надеюсь, вы такое любите. Было бы замечательно, чтобы после завтрака мы с вами обсудили ваши предпочтения в еде и есть ли у вас, не дай Господь, аллергия на какие-то продукты.

Я поерзала на стуле от неловкости. Так много внимания к моей персоне было для меня чуждо.

– Все в порядке, синьора Летиция. Я не особо привередлива к еде, и аллергии у меня нет. Прошу, зовите меня просто Оливия.

Я демонстративно вдохнула аромат, исходивший от тарелки.

– Пахнет замечательно.

Улыбнувшись женщине, я схватила вилку и стала уплетать завтрак за обе щеки. Внезапное чувство голода привалило с небывалой силой.

– Чай или кофе? – спросила синьора Летиция.

Я не могла ответить с набитым ртом, поэтому постаралась быстрее все прожевать. Секунды ожидания казались вечностью, судя по гробовой тишине в столовой.

– Чай, пожалуйста.

Пока женщина наполняла чашку, я бросила короткий взгляд на мачеху. Она сидела с каменным лицом. Левая бровь удивленно выгнулась. Ее осанке позавидовала б любая прима балета. Я поняла, почему так на меня смотрят, и тоже постаралась немного выпрямиться, но не для того, чтобы это выглядело слишком очевидно.

– Милая, – обратился ко мне отец, – к сожалению, я не могу остаться дома после завтрака. Мне очень жаль, но я попросил Франческу показать тебе дом.

– А моя мама?

– Я как раз еду, чтобы решить дела, связанные с ней.

Он не произнес слово «тело», и я была ему благодарна.

– Через час ее должны доставить в морг в Чикаго. Мне нужно поехать и отдать все распоряжения.

При упоминании матери мое приподнятое настроение от нахождения рядом с отцом вмиг улетучилось.

– Тебе не о чем беспокоиться, Cara mia. – Папа положил свою ладонь на мою и слегка сжал в знак поддержки.

– У меня нет черных вещей. – Вспомнила я о немаловажном факте.

– После завтрака вы можете отправиться с Франческой по магазинам и купить тебе все необходимое, в том числе и траурную одежду. Уезжая из дома, ты собрала совсем немного вещей с собой.

– Мне было не до этого, пап.

Я мягко выдернула руку из его и продолжила завтракать. Ком стоял в горле. Мне резко перехотелось есть. Желудок заурчал, протестуя, и, тяжело вздохнув, я продолжила накалывать вилкой омлет.

– А что насчет моей школы? – спросила я через мгновение.

– Дай мне время поразмыслить над этим вопросом, Оливия. Думаю, я предоставлю это дело Франческе. Она хорошо знакома с элитными школами Чикаго.

Столовые приборы громко звякнули о тарелку.

– Что-то не так? – спросил отец, приподняв бровь.

Не думаю, что он действительно озадачен поведением своей жены. Даже мне понятно, что тут происходит. Я сама была не в восторге от того, в какую ситуацию попала.

– Я так больше не могу! Как ты смеешь так со мной обращаться!

Краем глаза я заметила, как рука отца напряглась. Мгновение мне показалось, что он ударит кулаком по столу, но этого не произошло. Не знаю, было ли тому причиной мое присутствие или нет… Отец взял чашку и сделал глоток кофе, пытаясь сохранить спокойствие.

– Ты, видимо, забыла, с кем разговариваешь, Франческа. Мне стоит напомнить?

После последней фразы наступила оглушающая тишина. Я даже жевать перестала. Мачеха бросала тревожный взгляд то на мужа, то на меня. Я еще больше чувствовала себя неуютно. Мне здесь были не рады. Очевидно. Интересно, мои сводные братья такие же, как их мать или нет. Кстати, интересно, где они?

– Я оказалась в этом доме не по своему желанию, синьора Франческа. – Почувствовала, что мне первой нужно прервать эту гнетущую тишину. – Волей судьбы я осталась сиротой, но уверяю, что не задержусь в этом доме надолго. Скоро я окончу школу. Месяц назад мне пришло письмо из колледжа, я получила полную стипендию. Так что, уверяю вас, я здесь не для того, чтобы занять ваше место в этом доме. И уж тем более место моих сводных братьев.

Раздался резкий звук разбитой посуды. Мачеха мгновенно подорвалась со своего места и подскочила ко мне. Отец опередил ее, загородив меня собой.

– Ты слышал, что эта дрянь только что сказала? – закричала она. – Ты слышал?

– Тебе нужно успокоиться, Франческа!

Папа обхватил ее тело, чтобы она перестала сопротивляться, и потащил в сторону лестницы.

– Диего! – закричал отец.

Откуда ни возьмись появился мужчина и побежал вслед за ними наверх. Франческа продолжала кричать. От ее воплей у меня был мороз по коже. Ее реакция сказала за себя. Моих братьев больше нет.

***

Не знаю, сколько просидела одна. В столовую никто не входил. Аппетит пропал, ком стоял в горле. Послышались тихие шаги на лестнице. Я подняла голову и увидела, как отец возвращается. Он подошел ближе, но не сел на свое место. Его ладонь легла на мой затылок. Папа поцеловал меня в лоб, а после притянул к себе, поглаживая по волосам.

– Прости, Mia carа. Твоей мачехе нехорошо.

Он отстранился и увидел в моих глазах понимание.

– Что с ними случилось?

– Чуть позже я расскажу тебе, милая. А сейчас мне нужно идти. Уже звонили из морга. Тело твоей матери привезли. Нужно поехать и дать все распоряжения на завтра.

Послышались шаги. Папа отодвинулся, и я увидела молодого мужчину, который только что вошел в столовую. На нем был строгий костюм. Густые, темно-каштановые волосы, немного волнистые, были уложены назад. Глаза глубокого, насыщенного коричневого цвета. Его лицо было вытянутым, с четкими чертами. Рот небольшой, а губы… Черт возьми! Он улыбался совсем немного, но мне чертовски приятно видеть его приветливую улыбку. По крайней мере, в этом доме был еще один человек, кроме папы, который не ненавидел меня.

– Оливия, это Неро. Он будет твоим телохранителем.

Я встала и подошла ближе к мужчине. Первой протянула руку, чем вызвала удивление у обоих. Видимо, мне придется вживаться не только в роль Золушки в этом доме, но и научиться утонченным манерам.

– Приятно познакомиться с тобой.

– Взаимно, синьорина Оливия.

Я беззаботно махнула рукой:

– Пожалуйста, называй меня Оливией или просто Лив. Для меня все эти аристократические манеры чужды.

Мужчина перевел вопросительный взгляд на моего отца, и тот одобрительно кивнул.

– Она взяла с собой минимум вещей, когда уезжала из дома. Купите с ней все, что необходимо. А также завтра похороны матери Оливии. Ей нужна траурная одежда.

Неро кивнул и вежливо подал знак, пропуская меня вперед. Папа приобнял меня и вновь поцеловал в лоб.

Прожив почти восемнадцать лет без отца, я почувствовала себя зависимой от его родительской нежности за прошедшие сутки. И меня это не пугало. Это даже больше, чем просто привязанность. Это связь на генном, молекулярном уровне. Он – незнакомец, но одновременно самый родной…

Глава 3

Неро

Я смотрел на девушку с чувством сожаления и покровительства. Теперь она – моя забота. Оливия была моим первым ответственным заданием. Долгие годы работы на Дона Альберто Гравиано зарекомендовали меня как самого смертоносного и ответственного солдата мафии. Несмотря на то, что мой отец долгие годы был личным телохранителем и негласным советником Дона. Я самостоятельно доказал свою компетентность, и теперь моей самой важной задачей было сохранение жизни Оливии ценой собственной.

Стоя на некотором расстоянии и держа зонт, я переводил взгляд от девушки в сторону, осматривая периметр. Вокруг была куча охраны, но я всегда полагался лишь на свои собственные умения и инстинкты. Делегирование – непозволительная роскошь для личного телохранителя.

Отец многому научил меня. И я с честью выполню работу, возложенную на меня.

Оливия припала к груди Дона и тихо плакала. Не смотря на дождь, ее плачь доносился до моих ушей. Или, возможно, это было воображением. Ведь я уже был свидетелем ее слез.

– Неро, что случилось с моими братьями? – спросила Оливия, нарушая тишину автомобиля, когда мы были на пути в торговый центр.

Я крепче сжал руль, так как не ожидал такого вопроса.

– Дон Альберто не сказал тебе?

Девушка села ближе. Ее голова показалась между передними сиденьями.

– Он не сказал практически ничего. Даже то, почему вы зовете его Доном, но я не глупая несмотря на то, что мне всего семнадцать.

Я не готов был к этому разговору.

– Не думаю, что именно я должен ответить на твои вопросы, Оливия. Тебе нужно поговорить со своим отцом.

Она облокотилась обратно. Ее тяжелый вздох повис в тишине. Спустя минуту она произнесла:

– Я просто хочу понять, почему моя мачеха ненавидит меня. Только ли дело в том, что она похоронила своих сыновей, или только потому, что я – внебрачная дочь?

– Синьора Франческа… – Я на мгновение замолчал, придумывая, что сказать. Любое мое слово может оказать вред существованию девушки в этом доме. – Нестабильна, – единственное, что я мог сказать в этой ситуации.

– Отец сказал, что она убита горем. – Оливия тяжело вздохнула. – Сколько лет им было?

– Четырнадцать и пятнадцать.

Далее мы ехали в тишине, но недолго. С заднего сиденья послышались всхлипы. Я потянулся к бардачку и достал бумажные салфетки.

– Вот, возьми.

Я протянул упаковку Оливии, и она с благодарностью их приняла. Наши взгляды встретились. Ее зеленые глаза были полны слез, придавая им изумрудный оттенок.

– Мне жаль, – произнес я. – Насчет твоей матери.

– Ты мой друг, Неро? Я совсем одна в этом доме. Кроме отца у меня никого нет.

Я утвердительно кивнул:

– Я твой друг, Оливия.

Кладбище Монт Оливер было пустынным. Мы очистили периметр и сделали его безопасным для Дона и Оливии, чтобы они могли проводить в последний путь Бритни Миллер.

– Нужно уходить, – сказал я, подойдя ближе.

Девушка первая обернулась, отлипая от груди отца, и кивнула:

– Я хочу домой.

Взяв девушку под руку, я накрыл ее голову зонтом и повел к автомобильному кортежу. В целях безопасности, особенно после того, что случилось с младшими Гравиано, семейство всегда ездило в разных машинах.

– Спасибо, Неро, – прошептала Оливия, принимая руку, когда я открыл перед ней дверь, помогая залезть внутрь автомобиля.

– Не за что, Лив. Все будет хорошо.

Хоть я особо и не верил своим собственным словам, но чувствовал, что нужно утешить девушку. Предчувствие чего-то опасного не покидало меня ни на минуту.

Глава 4

Оливия

– Проходи, Mia carа, – сказал отец, открывая дверь и пропуская меня вперед.

Я вошла внутрь. Кабинет казался весь украшен резным деревом. Стены, потолки были, как и во всем доме, только здесь почему-то было темно. Будто отец был вампиром и боялся солнечного света, раз много времени проводил именно здесь, как сказал мне Неро. После смерти сыновей он редко выходил из дома. Не знаю, было ли это в целях безопасности, или же из-за психического состояния Франчески.

Стол, грубый и массивный, словно вытесанный из одного куска дерева, занимал центр комнаты. На нем располагались какие-то папки. Некоторые листы лежали отдельно, исписанные мелким, едва разбираемым почерком.

Мне стало интересно, почему он не прятал документы в сейф. Видимо, они были не сильно важны, или же папа настолько доверял тем, кто жил в этом доме.

– Присаживайся.

Отец отодвинул мне стул, и я села. Кожа неприятно прилипла к голым ногам.

В воздухе витал терпкий запах дерева, старой кожи и чего-то горького, напоминающего перебродивший виноград.

– Прости, я выпью, – сказал папа, подойдя к большому деревянному глобусу.

Он откинул крышку. Показались бутылки с янтарной жидкостью. Я задалась вопросом, как часто отец пил. И стало ли это регулярным процессом после смерти моих сводных братьев?

Пока папа наливал себе виски, я перевела свой взгляд на стены. Часть из них украшали картины. Уверена, что каждая из них была произведением искусства и стоила много денег, но я не сильна была в живописи, чтобы дать полотнам оценку. Но все в этом особняке буквально кричало о богатстве. Зачастую я боялась дышать, пока шла по этим длинным коридорам.

Отец сел во главе стола и устало откинулся на спинку кожаного кресла. Я подняла взгляд. У него над головой висела оленья голова. Мне стало жутко от ее вида. Было ли разумным вешать ее именно сюда?

– Не нравится?

Он заметил, куда я смотрела.

– У меня мороз по коже от нее.

Отец на мгновение замолчал.

– Мне она тоже не нравится, – неожиданно признался он.

Я удивленно вскинула брови.

– Это был кабинет моего отца, твоего деда. После его смерти рука не поднялась, что-либо менять здесь.

– Как давно его не стало?

Папа тяжело вздохнул и сделал глоток виски.

– Год назад. Он ушел вслед за твоими братьями.

Я потупила взгляд. Так много вопросов роилось в моей голове, и так мало ответов я имела.

Краем глаза заметила, как отец повернул фоторамки в мою сторону. На меня смотрели два подростка. Они были очень похожи на меня. Я сделала вывод, что итальянские гены Гравиано были очень сильны.

– Их звали Давидэ и Джулио. Сыновьям было четырнадцать и пятнадцать.

Я проглотила ком в горле, слыша, как голос отца охрип от перенесенного им горя. Он, как и Франческа, с трудом переживал их потерю. Я молча ждала, когда отец продолжит.

– Они погибли в перестрелке. До сих пор неизвестно, кто стоял за этим.

Информация словно ударила меня под дых. Признаться честно, я ставила на автомобильную аварию.

– Твой дедушка, Джованни, не смог справиться с потерей. У него случился сердечный приступ, когда стало известно о гибели Давидэ и Джулио. Через несколько дней его не стало.

– Мне жаль, – прошептала я.

Отец потянулся и взял меня за руку.

– Ты себе просто не представляешь, как я счастлив твоему внезапному появлению в моей жизни. Этот дом перестал быть таким пустым, как только ты переступила его порог.

– Франческа не согласилась бы с тобой, – грустно ответила я, кладя вторую ладонь на наши сцепленные руки.

Какое-то время мы молчали, но я решила первой нарушить тишину:

– Я смогу закончить обучение в школе?

Отец расцепил наши руки и откинулся обратно на кресло. Его тяжелый вздох говорил громче слов. Я не вернусь в школу.

– Судя по твоей реакции, о колледже я тоже могу забыть?

Я не была зла на него. Немного разочарована, да. Я уже несколько месяцев вынашивала мысль, что мне придется много работать после окончания школы, чтобы вкладывать деньги в лечение матери, но судьба распорядилась иначе. Мама ушла раньше предполагаемого срока.

– Оливия, – отец с тоской вздохнул. По его реакции я видела, что папе тяжело мне об этом говорить. – Ты должна понять, сейчас непростое время для всей нашей семьи…

– В этом все дело? В том, что ты не знаешь, кто стоял за смертью Давидэ и Джулио? Из-за этого все эти повышенные меры безопасности?

– Они всегда были, Mia cara. Но, да. Ты права. После их гибели меры усилились.

Повисло молчание. Нам обоим было тяжело и неловко после этого диалога.

– А что насчет моего будущего, пап?

Он задумался.

– Дай нам обоим немного времени. Ты подумаешь над тем, чем хотелось бы заняться, а я тебе скажу, насколько это реально. – Он придвинулся ближе и с теплотой посмотрел на меня, крепко сжимая мою руку. – Насколько это будет безопасно для тебя.

Я кивнула, соглашаясь с его решением. Сейчас мое сердце и ум были настолько измотаны, что мне не хотелось ничего, кроме как дать себе время прийти в себя после смерти мамы. Мне отчаянно нужно было это время.

– Тогда у меня к тебе есть другой вопрос.

Папа вопросительно посмотрел на меня.

– Почему тебя называют Доном?

Глава 5

Неро

Я уже второй час наблюдал за Оливией в саду. Девушка читала, сидя в беседке, и мне не хотелось ее тревожить. Но уже минут через двадцать она отложила книгу и с тоской посмотрела в сторону.

Решив, что ей нужна помощь, я пошел к ней. Ее недавний вопрос: «Ты мой друг, Неро?», – как ядовитая заноза, сидел в моей голове и не хотел покидать ее.

Я подошел к девушке и положил теплый плед ей на ноги.

– Уже начало холодать, – констатировал я, присаживаясь рядом.

Оливия подарила мне вымученную благодарную улыбку, но ее взгляд померк после секундной радости, что теперь она не одна.

– Хочешь поговорить?

Она тяжело вздохнула и перевела свой взгляд на меня.

– Думаешь о маме? – предположил я. – Понимаю, как тебе трудно, но ты должна допускать мысль, что теперь она в лучшем мире. Ей не больно. Говорят, что последние дни для онкобольных мучительны. Думай о том, что сейчас маме хорошо. От этой мысли тебе должно стать легче.

Девушка молча взглянула на меня и кивнула. Больше она ничего не произнесла. Оливия прильнула к моей груди, ища утешения. Мое тело оцепенело. Я не привык к таким вещам. Единственные женщины, которые имели доступ к моему телу – это мама и те девушки, которых я периодически трахал. Оливия была другой. Она – моя подопечная. Но я привязался к ней.

Так быстро и, кажется, безвозвратно.

Оливия

Не знаю, почему сделала именно это, но я чувствовала от Неро защиту. Всю свою жизнь проведя с матерью, у меня не было рядом мужской фигуры. А сейчас появился отец. Он дарил утешение и надежду, но с Неро все было по-другому. Он казался именно тем другом, которого у меня никогда не было. Неро словно старший брат, который способен защитить меня от всего. Даже от самой себя.

– Я говорила с отцом вчера, – призналась, наконец. – Папа рассказал о семье. Почему он Дон, что происходит, и как погибли мои сводные братья.

– Тебе страшно?

Его вопрос застал меня врасплох. Я задумалась:

– Мой страх не связан с тем, что мой отец, Альберто Гравиано, Capo dei capi (итал. Капо всех Капо). Я боюсь того, что услышала на кухне сегодня утром.

Отстранившись, взглянула на Неро с надеждой, что он, будучи моим единственным другом, не станет врать мне.

– Это правда, что отец насильно выдаст меня замуж в своих политических целях?

– Потерпите пару месяцев, синьора Франческа, – сказала Летиция. – Уверена, что синьор Гравиано уже подыскивает подходящую пару для девушки. Возможно, это будет Винченцо Де Лука. Он как раз овдовел месяц назад. Или его старший сын.

Кровь застыла в моих жилах. Этот Де Лука, раз у него есть взрослый сын, был стариком. Мне не хотелось такой судьбы.

– Лоренцо сосватан со старшей дочерью Санторо.

– Ах, точно. Я подзабыла.

Послышалось какое-то движение на кухне. Я испугалась, что могу быть застукана. Но ноги словно приросли к полу, и мне не удалось сделать ни шага назад.

– Очень надеюсь, что ты будешь права, Летиция. Эти несколько дней, что мерзавка в нашем доме, ощущаются словно ад. Ни одна уважающая себя женщина не должна принимать ублюдочное создание.

Послышался хлопок от закрывания дверцы холодильника.

– Понимаю вас, как никто, синьора. Но нужно постараться это пережить. Спорить с Доном Альберто опасно. Вы же знаете его, каким он может быть жестоким. Но с появлением Оливии Дон изменился. И это заметила не только я.

Жестоким? Мой отец? Они точно говорили про него? Да, я знала папу всего ничего, но мне он показался чутким и добрым.

– Остается надеяться, что идиотке хватило разума сохранить свою девственность, иначе это будет такой позор в день после свадьбы, когда на простыне не окажется крови. Ты же знаешь, как воспитываются девушки в американских семьях. Наверняка, она уже давно трахалась во всю на вечеринках со своими болванами-одноклассниками.

Ком застрял в горле от услышанного. Я была в полнейшем шоке.

– Да, синьора Франческа. Американки и их воспитание не имеет ничего общего с приличием. Они далеки от церкви и заповедей Божьих. Вам необходимо поговорить с Доном Альберто напрямую. И если он действительно планирует выдать Оливию замуж после ее совершеннолетия, вы должны настоять на том, чтобы это произошло как можно скорее.

Я смотрела на Неро глазами, полными слез. Он нахмурился. Его реакция говорила больше слов. То, что я услышала, может быть правдой.

– Тебе нужно поговорить с отцом, Оливия.

Мужчина протянул руку и вытер первую слезу, скатившуюся по щеке.

– Дон Альберто любит тебя. Это видно каждому в доме, поверь.

Он резко отдернул руку, словно обжегся, и посмотрел в сторону. Я перевела взгляд в том же направлении. Папа смотрел на нас из окна своего кабинета. По выражению его лица было непонятно, о чем он думал, но нутро подсказывало, что ничего хорошего. Я вспомнила слова своей мачехи о том, что мой отец был жестоким человеком. Он – Дон, мать его, итальянской мафии.

– Мой отец не навредит тебе. Не бойся.

Неро усмехнулся, но на всякий случай отсел подальше.

– Нет ничего, что могло бы меня напугать, Оливия.

– Но я все-таки поговорю с ним об этом. Ты добр ко мне, и я благодарна тебе за это, Неро. Ты же мой друг, верно?

Мужчина медленно кивнул.

– То, что я услышала правда? – решила спросить я, густо заливаясь краской то ли от стыда, то ли от злости. – Насчет крови на простынях после первой брачной ночи?

Судя по его реакции, ему было неудобно говорить со мной на эту тему, но я должна была узнать правду. Какой бы она ни была.

– Правда, – сухо пояснил он.

Я еще больше стала загонять себя относительно данного факта.

– А то, что отец может выдать меня замуж за человека, который вдвое старше меня?

Неро молчал. Меня стало это раздражать. Я схватила мужчину за полы пиджака и начала трясти.

– Скажи мне правду! – потребовала я, борясь со слезами.

– Такой вариант возможен.

После этих слов мое сердце рухнуло вниз.

Глава 6

Оливия(3 месяца спустя)

– Вы чудесны в этом платье, синьорина Оливия, – прощебетала женщина, делающая мне макияж.

Я подарила ей вымученную улыбку:

– Спасибо.

В спальне находилась целая делегация, которая собирала меня в мой первый выход в свет. Сегодня мне исполнялось восемнадцать лет, и отец решил устроить грандиозный праздник, официально представив меня всему мафиозному клану.

– Это правда, отец? Ты уже думаешь насчет моего брака? – спросила я со слезами на глазах.

Отец нахмурился, не ожидая от меня такого вопроса. Видимо, он собирался поговорить со мной на эту тему чуть позже, когда я освоюсь, но мое внезапное появление в его кабинете после разговора с Неро спутало все карты.

Это было непросто, но отец не стал от меня ничего скрывать. Наш разговор был долгим и трудным. Я заранее попросила его не сглаживать углы и быть со мной честным.

– Существует пять основных семей в клане: Гравиано, Де Лука, Санторо, Карузо и Риццо. Каждый из четырех семей верен мне как Capo dei capi. У меня нет наследников. Кто-то должен продолжать род Гравиано. Вся надежда на твоего будущего сына. Он будет тем, кто продолжит род и встанет у руля, поэтому выбор твоего будущего мужа будет из этих основных семей.

– Пап, не отдавай меня старику Де Лука! – завопила я в слезах. – Это жестоко!

Отец подорвался со своего места:

– С чего ты взяла, что выбор падет именно на него?

– Я подслушала разговор Летиции и Франчески на кухне сегодня утром. Они сказали, что мужчина недавно овдовел.

Лицо отца приобрело багровый оттенок. Он был зол. Не хотелось настраивать папу против мачехи, но выбора мне не оставили. Если я сама не позабочусь о своем будущем, то, кто?

– Обещаю, Оливия. – Мужчина обхватил мои щеки ладонями. – Я не выдам тебя за старика.

В тот день отец поведал мне очень много информации о семьях и их укладе жизни. Я запомнила почти все. Имена, родственные связи. Папа сказал, что я должна быть готова к тому дню, когда он представит меня клану.

– Старший сын Де Лука помолвлен с дочерью Санторо. У Санторо, Карузо и Риццо есть сыновья, которые пока что не обременены брачными союзами. Сын Риццо ближе всего тебе по возрасту. Ему девятнадцать. Но я не рассматриваю его кандидатуру. Он еще слишком юн и неопытен для вступления в брак.

– А я что взрослая для замужества? – бросила от обиды.

Лицо отца помрачнело:

– В нашем мире правит патриархат, Mia Cara. И ты должна принять правила игры, потому что отныне ты – часть семьи.

– Не понимаю, к чему это все? Почему нельзя просто дать мне возможность окончить школу и поступить в колледж? Я ведь получила письмо еще перед Рождеством. Мой проходной балл достаточно высок. Мне предоставил колледж в Сиэтле стипендию по профилю «Сестринское дело».

Я обожала помогать людям. Мама говорила, что с такими пацифистскими взглядами на эту жизнь, мое место только в медицине.

Папа тяжело вздохнул:

– Милая, тебе нужно признать, что выбора у тебя нет и принять новую жизнь со всеми обстоятельствами.

Он подошел и нежно притянул меня в свои объятия:

– Наши враги уже наверняка узнали о твоем существовании. Твоя безопасность под угрозой.

Я провела дрожащими ладонями вдоль шелкового зеленого платья. Мои нервы были накалены до предела. В глубине души знала, что другого пути нет. Не по собственному желанию, а по воле судьбы я стала частью этого мира. Заговора. И сегодня мне предстоит сыграть свою роль впервые.

Не помню, как вышла из своей спальни и как шла на дрожащих ногах в холл. Пока была в спальне, слышала голоса и шум подъезжающих автомобилей. Гости собирались, чтобы познакомиться с таинственной принцессой мафии.

Гул голосов был все громче по мере моего приближения. Никто не сопровождал меня. Было страшно. Достигнув бального зала, я украдкой посмотрела на собравшихся людей и тут же спряталась в тени, схватившись за сердце. Прижавшись спиной к массивной деревянной колонне, я пыталась успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи.

Какой-то доли секунды хватило, чтобы рассмотреть присутствующих. Я заметила, что мужчин было больше, чем женщин.

«В нашем мире правит патриархат, Mia Cara», – вспомнила я слова отца.

Интересно, где были их женщины? Заперты дома, рожая и воспитывая новых членов мафии?

Послышалось движение совсем рядом, и я едва не вскрикнула от неожиданности. В паре метров от меня стоял молодой человек в темном костюме. Темные короткостриженные волосы и шрам на щеке придавали ему возраста, но не думаю, что он ровесник Неро.

Цвет его глаз невозможно было распознать, находясь в тени. Он почтительно окинул меня взглядом и слегка качнул головой в сторону зала.

– Вас уже заждались, принцесса, – произнес он хриплым, завораживающим голосом.

Мгновение я смотрела на молодого парня, очарованная его силой и привлекательностью. Даже шрам на лице не портил этого. Скорее наоборот.

Я кивнула и опустила руку с груди, где пыталась унять неистово стучащее сердце. На долю секунды его глаза задержались на моем декольте. Всего на мгновение, но я заметила.

Повернувшись к нему спиной, услышала протяжный вздох. Улыбка расцвела на моем лице. Ему явно нравилось то, что он увидел. Я посчитала это своей маленькой победой. Если отец предоставит мне выбор, он точно ляжет на незнакомца. Мы явно понравились друг другу. Еще никогда прежде я не испытывала такого влечения к парням. Те болваны, с которыми я училась в школе, меня никогда не интересовали.

Сделав шаг ближе к свету, я обернулась. Он стоял позади, смотря завороженно на мою полуобнаженную спину. Мне хотелось выглядеть достойно своего статуса, но внутренняя бунтарка решила добавить немного вызова.

– Ах, вот и она! – воскликнул отец, заметив мое появление.

Он протянул руки в знак приветствия и взял мои ладони своими:

– Мы уже заждались тебя, Mia Cara.

Папа покровительственно поцеловал меня в лоб и отступил, знакомя со своим окружением.

– Джентльмены, позвольте представить вам свою дочь, Оливию.

Я подарила присутствующим дрожащую улыбку, почувствовав, как ладони начинают потеть от нервов. Отец понял это и подмигнул в знак поддержки.

– Приятно познакомиться с вами, синьорина Оливия, – сказал первый мужчина, перехватывая мою ладонь у отца. – Винченцо Де Лука. С днем рождения.

Ах, это тот самый старик, за которого мачеха мечтала меня выдать замуж. Я бы была полна ужаса, если бы не заверения отца, что этому не бывать.

– Оливия, Винченцо – мой Консильери.

Я вопросительно посмотрела на отца.

– Он мой зам, – пояснил тот.

Кивнув, я перевела свой взгляд на следующего мужчину. Ловко подав ему руку, густо залилась краской, когда и он, как и Винченцо поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Карло Риццо, приятно, наконец, с вами познакомиться. Поздравляю с днем рождения.

Мужчина отпустил мою руку и хлопнул парня, стоящего рядом с ним, по плечу.

– Это мой сын Рикардо.

Тот самый, про которого говорил отец. Ему девятнадцать. Папа был прав. Он выглядел слишком юно. Его глаза казались немного растерянными. Молодой человек откашлялся, протянул руку, и я ответила ему взаимностью.

– Приятно познакомиться с тобой.

Его поцелуй выглядел неловко. Как будто парень делал это впервые, но я не была зла на него или разочарована. Мне также впервые целовали руку при знакомстве.

Повисла неловкая пауза.

– Позволь первым пригласить тебя на танец, – произнес он с нервозностью в голосе после того, как переглянулся с отцом.

– Но здесь нет музыки.

Отец хлопнул в ладоши:

– Сейчас мы ее устроим.

Папа взмахнул рукой в воздухе. Я посмотрела в том направлении, куда он подавал знак, и увидела музыкантов. Через мгновение заиграла музыка. Я вложила ладонь в руку Рикардо, и юноша повел меня вглубь зала.

Внимание каждого было приковано в нашу сторону. Я увидела мачеху, которая стояла в компании нескольких женщин примерно ее возраста. Все они улыбались мне, кроме Франчески. Я не тешила себя иллюзиями. Прожив три месяца в этом доме, я четко уяснила, что лицемерие в этом мире было частью жизни.

Ладонь Рикардо легла на мою талию, и мы тут же начали танцевать. Лицо парня выглядело отрешенным, ему явно было скучно. Уверена, что его отец настоял на том, чтобы пригласить меня на танец первой. Для этого не нужно было иметь академическое образование, чтобы понять, судя по тому, как они переглядывались.

Я нашла взглядом Карло Риццо. Мужчина сиял, салютуя нам бокалом шампанского.

– Чем ты любишь заниматься в свободное время, Оливия? – будничным голосом спросил юноша.

Я вернула свое внимание на парня. Его взгляд не был сосредоточен на мне. Он скучающе смотрел куда-то поверх моей головы.

– Особо ничем. Мне сложно привыкнуть к своей новой роли, но я много читаю. У отца прекрасная библиотека.

Рикардо с сарказмом хмыкнул:

– От книг женщины становятся несносными.

Я удивленно вздернула бровь и крепче сжала его плечо, чтобы привлечь внимание. Наконец, он посмотрел на меня. От этого холодного взгляда у меня появились мурашки. Тело никогда не будет лгать. Я не выйду замуж за этого сноба.

– Что, прости? – спросила я с вызовом.

– От книг женщины становятся умнее, а это не выход в нашем мире.

Я отступила и, сузив глаза, ответила:

– Спасибо за танец, Рикардо Риццо.

И резко развернувшись, стремительно зашагала к отцу. Он смотрел на меня с беспокойством. Взгляд зацепился за Карло. Тот выглядел сердитым.

– Что случилось, Mia Cara?

– У вашего сына отсутствует чувство такта, синьор Риццо, – ответила я не отцу, а его Капо.

Челюсти на лице мужчины гневно сжались.

– Оливия, – позвал папа. – Нам стоит беспокоиться?

Я отрицательно покачала головой:

– Ничего такого, что стоило бы убийства сегодня вечером. Рикардо – сноб и сексист.

Папа и Винченцо громко рассмеялись, но не Карло. Он сохранял тревожное выражение лица. Если эта семейка думала, что породниться с Гравиано будет легко, то не тут-то было. Я хоть и новичок во всем этом, но не позволю относиться ко мне неподобающе.

Прекратив смеяться, отец сделал знак парню, и тот покорно подошел к Дону.

– Еще раз моя дочь пожалуется на твое неуважение к ней, и ты лишишься жизни, – сказал отец, пряча угрожающую улыбку за стаканом, отпивая виски.

Рикардо выглядел испуганным. Он коротко кивнул, давая понять, что уяснил, и скоропостижно покинул бальный зал.

– Синьорина Оливия, – раздалось за моей спиной.

Я обернулась и увидела молодого человека с темно-русыми волосами. Он выглядел гораздо доброжелательнее своего предшественника.

– Марко Карузо, – представился он, целуя мне руку. – Позвольте пригласить вас на танец.

Я улыбнулась и кивнула в знак согласия. Пока молодой человек возвращал меня на прежнее место на танцполе, я оглянулась и увидела таинственного парня, находящегося вдали от всех в тени. Я плохо его рассмотрела, но знала, что это был именно он. Тот, кто привлек мое внимание минутами ранее.

Я бросила ему взгляд «будь следующим», но не была уверена в том, что парень выйдет из темноты.

Глава 7

Оливия

Зал был полон. Громкие разговоры, переходящие в тихие смешки, звучали как едва различимые шорохи. В огромном, высеченном словно из цельного дерева зале, витал запах дорогого вина. Тускло-золотистый свет от хрустальных люстр отражался на полированных поверхностях столов, где с удивительной скоростью сменялись блюда с кейтеринговыми закусками.

Казалось, каждый мужчина, присутствующий сегодня на празднике, желал танцевать со мной, задавая несносные вопросы. Даже Марко, который произвел положительное впечатление, спустя время напрочь его уничтожил. Я не стала на этот раз жаловаться отцу. Не потому, что волновалась за жизнь или здоровье бедняги, мне хотелось, чтобы день моего совершеннолетия не был омрачен чем-то трагическим.

Я отошла в сторону, пытаясь перевести дух. Ноги начали затекать, и я стала мечтать о том часе, когда, наконец, отправлюсь спать.

Обернувшись, вновь оглядела зал. Мужчины в идеально скроенных темных костюмах резко контрастировали с пастельного цвета платьями своих женщин, чьи драгоценности соперничали в роскоши друг с другом. Я ощущала себя слишком яркой, слишком заметной. Сейчас жалею о выборе платья. Повышенное внимание ко мне было слишком пугающим. Я чувствовала, как бесконечная настойчивость мужчин в этом зале пугает меня. Они подавляли мои чувства и желания, а я боялась испортить этот день, увидев разочарование в глазах отца.

– Выглядишь уставшей, – заметил Неро, поднося мне стакан с водой.

Я благодарно приняла его и жадно отпила половину:

– Они меня утомили. Если еще кто-нибудь подойдет ко мне с предложением потанцевать, я превращусь в серийного убийцу.

Неро весело ухмыльнулся:

– Одолжить пистолет?

Я закатила глаза. Этот засранец так и не разрешил мне поучиться пострелять с его оружия. Можно подумать, я ребенок, который не способен слышать инструктаж и соблюдать технику безопасности.

– Кажется, на горизонте снова появился Данило Гренальди.

Неро указал в сторону мужчины. Я испуганно схватила своего телохранителя за лацкан пиджака и потащила его прочь из зала. Ни за что не стану танцевать сегодня вечером. Тем более с этим человеком. Как я поняла, в зале присутствовала его жена. Одна из тех женщин, которые не отлипали от мачехи, требуя ее внимания и покровительства. А еще у супругов Гренальди было четверо детей, а этот старый ублюдок каждый раз намеревался коснуться большим пальцем выреза на спине. Как только его уродливый палец касался моей открытой спины, тошнота подкатывала ко рту. Я боялась, что меня вырвет на глазах у всех.

Если он думал, что я намерена спустить ему с рук такое обращение, то глубоко ошибался. Я лишь приятно улыбнулась ему, вежливо сославшись на усталость. Но мысленно уже четвертовала его на части.

Мой пацифизм полностью улетучился. С сегодняшнего дня я имела «честь»снять с себя розовые очки и познакомиться лично со сволочами, населяющими эту планету.

– Лив, не уходи далеко, – предупредил Неро у меня за спиной. – Отец будет тебя искать.

Я выставила руку, останавливая мужчину, как только услышала свое имя, но не от него. Кто-то другой говорил обо мне:

– Думаешь, твоему отцу удастся убедить Дона Альберто отдать свою дочь тебе?

Мои ноги словно замерли. Любопытство тянуло меня вперед, чтобы получше услышать разговор.

– Что-то мне подсказывает, что тебя ждет сюрприз в первую брачную ночь, если состоится ваша свадьба.

– Что есть, то есть. Американки неровня нашим чистым итальянским девушкам, ведь те воспитаны в строгости и целомудрии. Да и, судя по общению, Оливия выскочка.

– Я бы сказал«высокомерная сука».

Неро встал рядом. От него исходила ярость. Он словно дракон, дышащий огнем. Я схватила его за рукав и отрицательно покачала головой. Неро сделал то же самое.

За эти три месяца мы настолько сблизились, что стали понимать друг друга без слов. Неро не собирался мне уступать.

– Я хочу услышать все, а потом можешь действовать.

Мужчина нехотя кивнул, хоть мне и было заметно, что сделать это ему было сложно.

– Жениться на принцессе Гравиано тебе не светит, Риццо. Ты – молокосос, чью кандидатуру Дон и рассматривать даже не станет. Он будет выбирать кого-то опытнее и старше.

– Например, тебя? – рассерженно бросил Рикардо.

Я подошла ближе к балюстраде. Показались макушки голов нескольких мужчин, курящих среди розовых кустов моей мачехи.

– Меня больше волнует предмет наследства. Девка не итальянка. Точнее, наполовину. Какая наследственность в ней? Я говорил с отцом. Он всерьез обеспокоен будущим. У Альберто нет наследников. Следовательно, следующим после него будет внук. Вот к чему этот цирк сегодня.

– Ты прав, Гарцолло. Но это просто нонсенс! Ставить ставку на гипотетического сына Оливии – утопия. Она вообще может быть бесплодной.

Неро рядом со мной дернулся, но я его остановила. Прижав палец к губам, навострила уши и продолжила слушать дальше ту грязь, которую они лили на меня.

Поверить не могу, что слышу это. Эта кучка слюнтяев не была похожа на мужчин. Только отдаленно. И да, у них были члены, но это ничего не меняет. Они были похожи больше на склочных баб, которые жили одними сплетнями. Если все окружение отца такое, то я навеки вечные разочаруюсь в итальянской мафии и больше никогда не буду пересматривать фильм «Крестный отец».

– Вы можете обсуждать вашу гипотетическую помолвку сколько угодно, но мы все знаем, что Дон отдаст Оливию мне. Мой отец – Консильери. Логично, что я первый в очереди на руку девушки.

– Ты помолвлен, Лоренцо.

– Отец уже говорил сегодня утром с Санторо. Он предложил немаленькую сумму за разрыв контракта с Валентиной.

– У тебя никаких шансов, Лоренцо. Я видел выражение лица Оливии, когда ты с ней танцевал. Кажется, ее тошнило от тебя и твоих пустых разговоров. Я буду тем, кто поведет ее под венец и впервые трахнет.

– Не думаю, что ты будешь первым, Риццо.

– Тогда нет смысла осторожничать с ней в первую брачную ночь, ты не находишь? Трахну ее прямо у стены, а потом вы можете присоединиться к нам. Я не жадный, господа.

Послышался раскатистый смех, а я стояла, чувствуя себя полным ничтожеством. Видимо, не нужно было мешать Неро проучить ублюдков. Сейчас я ощущала себя полностью облитой говном.

Слезы застилали глаза. Изображение было мутным, я не замечала даже силуэтов, лишь приглушенные крики и глухие удары. Я сильно потерла кулаками глаза, наплевав на размазанный макияж. Мне нужно было вернуть себе зрение.

– Скажи это еще раз, Риццо! – услышала я голос Неро.

Подбежав к краю балюстрады, я увидела, как мой защитник боролся за мою честь, напав на обидчиков. Горло стянуло от слез и обиды. Я не могла кричать и просить их, чтобы они остановились и прекратили избивать друг друга. Хотя это было похоже больше на то, как мой телохранитель давал пизды кучке недоносков.

Я бросилась к лестнице, чтобы спуститься в сад. Мимо меня пролетела охрана, чтобы разнять драку.

– Что здесь происходит? – раздался суровый голос отца, словно раскат грома, мгновенно прерывая схватку.

Я резко вскинула голову вверх и увидела папу в окружении Де Луки и Риццо как раз на том месте, где мгновением ранее стояла я.

Никто не ответил ему. Повисла звенящая тишина. Кучка неудачников валялась на земле. Кто-то ухватился за сломанный нос, а кто-то лежал на земле в позе эмбриона, схватившись обеими руками за живот, и тихо постанывал. Неро стоял над ними словно самурай после битвы. Я подошла к своему защитнику сзади и положила ладонь ему между лопаток. Он дрогнул, наверняка не ожидая, что я могу оказаться рядом. Неро взглянул на меня через плечо, и я сказала одними губами: «Спасибо». Он коротко кивнул и вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

– Я еще раз задаю всем вопрос: «Какого хрена здесь случилось?»

Голос отца был устрашающе тих. Все молчали и переглядывались между собой. Мне стало понятно, что наступил мой черед объясниться.

Я подошла ближе к папе. Он с тревогой перевел взгляд на меня. Наверняка папа заметил, что я плакала.

– Mia Cara, что случилось с тобой?

Он обхватил мои щеки ладонями и с беспокойством стал вглядываться мне в лицо.

– Не наказывай Неро, папа, пожалуйста.

Я почувствовала, что голос начинал дрожать. Все потому, что боялась за безопасность своего телохранителя. Я плохо знала законы мафии, но мне казалось, что у моего рыцаря могут быть серьезные проблемы из-за того, что он помял бока сыновьям Капо.

– Они говорили обо мне неподобающим образом, поэтому Неро защитил меня.

В глазах отца вспыхнул недобрый огонек. Я впервые увидела это в нем. Все три последних месяца папа смотрел на меня лишь с нежностью, а сейчас выражение его лица изменилось.

– Что они говорили о тебе, Mia Cara?

Я открыла рот, и из меня понеслись лишь невнятные звуки.

– Ты должна сказать, Оливия, – настойчиво потребовал отец.

Я молчала. Мне было стыдно произнести это перед всеми.

– Неро, – подозвал отец моего охранника, и он тут же оказался рядом. – Говори.

– Риццо, Де Лука, Гренальди, Фонтана и Паризи обсуждали, кто станет будущим мужем Оливии. Они все говорили о ней неподобающим образом, но Рикардо больше всех проявил к ней неуважение. Риццо сказал, что если он женится на ней, то…

Голос Неро на мгновение затих. Ему тоже было сложно произнести это.

– То он поделится Оливией со всеми и пустит ее по кругу.

Отец перевел свой яростный взгляд с Неро на меня, но я уже не могла смотреть на него в ответ. Мне было стыдно. От боли в груди слезы вновь брызнули из глаз. Папе не нужно было подтверждение слов охранника. Он все понял по моей реакции.

Я нервно стирала соленые потоки с щек. Отец медленно подошел к тому месту, где была драка.

– Рикардо. – Поманил парня отец. – Это правда?

Сволочь все еще держался за свой сломанный нос. Кровь обильно стекала по подбородку, заливая воротник белой рубашки.

– Я не говорил этого, – прохрипел он, едва стоя на ногах.

– Хочешь сказать, что моя дочь лжет, я правильно тебя понял?

Ответить Рикардо было нечего. Папа подал знак, и, как по волшебству, рядом с ним оказался Алесандро, отец Неро и личный охранник отца. Мужчина вложил в папину руку пистолет.

– Ты правша или левша, Рикардо? – спокойным тоном спросил отец.

Кровь застыла в жилах. Что он собирается сделать?

– Тебе лучше не смотреть, Лив, – сказал Неро, приобнимая меня за плечи и пытаясь развернуть.

– Не слышу твоего ответа, Риццо-младший.

– Гхм, – подал голос его отец, стоящий неподалеку среди наблюдателей. – Он правша, Дон.

– Выстави свою левую руку, Рикардо, – приказал отец.

У парня было затравленное выражение лица. Его рука дрожала, но он подчинился приказу. Папа направил пистолет на его ладонь.

– Оливия! – прорычал Неро, загораживая обзор своим телом. Его ладонь легла мне на затылок, крепко удерживая мою голову у себя на груди.

Прогремел выстрел, а за ним раздался крик, а затем болезненный стон. Я испуганно вскрикнула одновременно с Рикардо. Поверить не могу, что отец это сделал. Он оставил молодого Риццо инвалидом. Необязательно иметь медицинские знания, чтобы понять, его левая рука больше не будет функционировать как прежде.

– Ты должен знать, Карло, что твой сын жив только потому, что я сделал это из уважения к тебе и нашей многолетней дружбе.

– Я знаю, Дон. Благодарю вас.

– Надеюсь, для него и для всех присутствующих это будет уроком! – прогремел голос отца. – Де Лука, Гренальди, Фонтана и Паризи могут забыть о своей возможности претендовать на руку Оливии. Если кто-нибудь еще раз посмеет неуважительно хотя бы посмотреть в сторону моей дочери, я не буду столь милосерден, как сегодня. Это всем ясно?! – закричал отец, обращаясь к толпе.

– Да, Дон Альберто, – хором ответили присутствующие.

Я оторвала голову от груди Неро и встретилась взглядом со своей мачехой. Она стояла на террасе и наблюдала за разгорающейся драмой сверху. Выражение ее лица было скучающим. Как будто такие вещи происходили в ее жизни каждый день. Мне сложно судить о том, какой бывает досуг у жены Дона мафии.

– Уходим, Оливия, – сказал Неро, мягко подталкивая меня, чтобы вернуться внутрь.

– Праздник окончен, – раздраженно крикнул отец. – Расходитесь.

В темноте я заметила мужчину, стоящего недалеко от инцидента. Было сложно определить, кто это. По мере приближения к лестнице черты его лица становились отчетливей. Он вытащил сигарету и подкурил ее. От пламени зажигалки лицо немного осветилось, и стало понятно, что это тот самый незнакомец, который так и не нашел смелости, чтобы подойти и пригласить меня на танец. Я была разочарована. Он единственный, кто вызвал у меня интерес.

– Неплохой лоу кик(прим.: в единоборствах разновидность удара ногой по нижней части тела (в бедро или голень)),– произнес молодой человек, когда мы подошли ближе.

– Лучше, чем у некоторых, – раздраженно бросил в ответ Неро.

– Я бы поспорил, – ухмыльнулся парень.

Господи. Молодой человек обладал такой хрипотцой в голосе, отчего мое тело покрылось мурашками.

– Тебя давно не было в зале.

– Как видишь, у меня теперь есть особые обязанности.

Глава 8

Оливия

Тюль, тонкий и почти невесомый, колыхался от легкого дуновения летнего ветерка, словно участвовал в тайном ритуале. Было тревожно от ощущения, что меня могли застать за подглядыванием.

Окна спальни выходили во двор. Я уже минут двадцать наблюдала за тем, как мой телохранитель выбивал жизнь из боксерской груши. Завороженно смотря на отточенные движения мужской фигуры, внизу живота начал натягиваться тугой узел. Я не до конца понимала своих ощущений. С одной стороны, я относилась к Неро как к брату, но с другой… Мозгами понимала, что он – телохранитель и близкий друг, но реакция моего тела говорила о том, что гормоны играли с разумом злую шутку.

В школе я встречалась с одним парнем. Мы даже целовались, но дело дальше двух свиданий не пошло. Крис никогда не вызывал у меня чувств, похожих на те, что сейчас ощущала я.

Опустив взгляд, я заметила, что соски под шелковой пижамой напряглись. Густо покраснев, тряхнула головой, отвергая пошлые мысли, и отправилась в душ.

***

– У меня ощущение, что ты готовишься к Олимпиаде, – подколола я Неро, подходя ближе.

Сейчас он оставил грушу в покое и отжимался от земли. Мужчина поднялся на ноги. Я взглянула на его великолепное тело. Капли пота обильно стекали вниз по его телу. Я смущенно отвернулась.

– Решила принести тебе лимонад, – сказала, протягивая ему заледенелый стакан и смотря куда угодно, но только не на тело своего охранника.

Неро молча принял его и осушил в пару глотков.

– Могу принести еще.

Неро покачал головой и отвлекся на входящий звонок. Я уличила момент, когда он повернулся ко мне спиной. Засмотревшись так близко на его мускулы, поняла, что надо спешить обратно в дом. Напоследок исподтишка взглянула на Неро. Он уже не говорил по телефону.

– Готова прокатиться, Лив?

Думаю, моя радостная улыбка сказала ярче слов. Я почти не выхожу из дома. Мне запрещены почти все увеселительные мероприятия, что напрямую связано с моей безопасностью.

– У тебя полчаса, – сказал он, ухмыляясь. – Отец хочет видеть тебя.

***

Папа редко выходил из дома. Когда он утром уехал, я начала гадать, что случилось. Но, естественно, меня никто не станет посвящать.

Мы ехали молча. Я устала от предположений, гадая, зачем отец позвал меня. Неро лишь сказал, что это сюрприз. Раз так, то он наверняка был приятным.

Городские пейзажи за окном сменяли один на другой. Я заметно нервничала, но пыталась не подавать вида. Особенно, когда Неро периодически посматривал на меня в зеркало заднего вида.

Мы выехали за пределы города, и Неро вдавил педаль газа. Моя тревожность возросла. Я резко повернулась, чтобы убедиться, что охрана следует за нами, и нет никакого преследования. Отец намекал, что похищение девушек мафии было нередким событием, поэтому так сильно беспокоился за мою безопасность. Его страх передался и мне, поэтому я всегда беспрекословно выполняла приказы.

– Боишься скорости, Лив? – подколол меня Неро, заметив мое волнение.

– Не хотелось бы попасть в аварию, – буркнула я с заднего сиденья.

Мужчина громко рассмеялся.

– Мы едем на склад. Твой отец ждет тебя там, – пояснил он.

Немного стало понятно, но не до конца ясно. Но лишние вопросы я приберегла до того момента, как мы приедем в пункт назначения.

– Спасибо, что пояснил. А то я уж подумала, что вы решили меня похитить.

Взгляд Неро потемнел. Он лишь на секунду посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но этого было достаточно, чтобы по моему телу пробежали мурашки. Его реакция на мои слова не сулила ничего хорошего.

– Ты действительно считаешь, что я могу оказаться предателем, Оливия?

От тона его голоса по моему телу пробежали мурашки, а резкие слова, словно бритва, вонзились в сердце. Мой телохранитель выглядел злым и обиженным, но тут же быстро справился с эмоциями.

– Прости, – тихим голосом произнесла я, положив ладонь ему на плечо. – Я не собиралась тебя обидеть. Просто хотела подшутить, но получилось неудачно.

– Меня невозможно обидеть, Лив. Но больше так не шути. Особенно сейчас в это непростое время. Я с радостью готов отдать жизнь за тебя, лишь бы ты была в безопасности.

От его слов глаза оказались на мокром месте.

– Не надо отдавать за меня жизнь, Неро. Ты нужен мне живым.

Он ничего не ответил, но я заметила, как его руки сильнее напряглись, сжимая руль.

– Почему у тебя нет татуировок? – Решила я разрядить обстановку, пока мы в пути.

Сегодня впервые за несколько месяцев, что я находилась в доме отца, увидела Неро топлес.

– Я заметила, что мужчины из вашего мира имели татуировки. У Рикардо Риццо они даже виднелись на шее и кистях рук.

Даже у моего отца была татуировка на предплечье. Я заметила ее, когда он впервые закатал при мне рукава рубашки.

– Думаю, рисунок на его левой руке слегка подпорчен, ты не находишь? – разразился хохотом Неро, отчего я поморщилась, вспоминая свой день рождения.

– Фу! – Скривилась я, пытаясь отогнать от себя страшные картинки месячной давности.

В глубине души я была благодарна своему телохранителю, что он закрыл мой взор своим телом и не дал мне увидеть всего. Но каждый раз, когда я вспоминала тот день, мой разум играл со мной злую шутку, представляя все в ярких красках.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, Неро, – укоризненно сказала я, встречаясь с ним взглядом.

– Я не делаю татуировки из-за риска инфекций, – коротко пояснил он.

Многое могла предположить, но не это. Его ответ меня удивил.

– Ведь парни из мафии делают. Думаю, тебе стоит спросить у них контакты хорошего мастера. И беспокоиться не о чем.

– Я им не доверяю.

Не знаю, что еще сказать. В машине повисло молчание. Я терпеливо ждала, когда мы уже, наконец, приедем.

– Моему другу занесли гепатит таким образом.

Я ахнула от шока:

– Что с ним случилось?

– С мастером или другом?

– Обоими.

– Мертвы.

Я поникла. Это было действительно страшно.

– Когда поняли, что с ним что-то не так, то было уже слишком поздно. Он скончался от цирроза печени.

– А мастер? – Решила я уточнить.

Неро вновь встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

– Я убил его.

Глава 9

Оливия

Автомобиль подьехал к какому-то обветшалому зданию. Огромное одинокое строение вдали от города, к которому вела пустынная дорога. Мы не встретили ни одной машины по пути сюда, но возле этого склада стояло не меньше двадцати различных автомобилей. Все они были премиум класса. Будто люди собрались у казино в Монте Карло, а не в богом забытом месте на выезде из Чикаго.

Неро открыл мне дверь и подал руку, чтобы я выбралась. Его взгляд был сосредоточен не на мне, а на осмотре периметра. Мой телохранитель всегда так делал, куда бы мы не отправились. Казалось, Неро никогда не ослаблял бдительности. Я чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Хотя, по сути, я совсем не знала, что такое находиться под угрозой по-настоящему.

Неро шел близко, будто загораживал меня своей спиной от шальной пули. Я чувствовала позвоночником его бешеную вибрацию. Один из охранников открыл массивную, скрипучую дверь, и мы вошли внутрь. От увиденного мое дыхание остановилось.

В центре огромного пустынного склада было скопление мужчин, занимающихся на тренажерах. В нос ударил резкий запах пота и металла. Я ждала чего-то иного. Раз отец меня позвал именно сюда, значит, здесь мне будет безопасно, но я не чувствовала себя под защитой даже присутствие Неро не помогло. В воздухе витала высокая концентрация мужских гормонов, опасности и убийства.

Неро положил мне руку чуть выше талии.

– Оливия, нам сюда, – сказал он, но я не шевельнулась.

Мои ноги словно приросли к тому месту, где я находилась. Глаза блуждали по полуголым торсам мужчин, с которых стекал пот. Я не сразу осознала того, как бессовестно пялилась на них.

Густо покраснев, я отвернулась и последовала за своим телохранителем, украдкой вновь бросая взгляд на мужчин. Меня не сразу заметили, но, когда это случилось, некоторые из них переглянулись и стали переговариваться друг с другом. Я заметила, что там присутствовали и те придурки, из-за которых мой день рождения был испорчен. Только Рикардо Риццо не было. Видимо, сукин сын до сих пор зализывает свои раны.

Я остановилась, когда перед глазами возник ринг. Я замерла в оцепенении. В центре стоял тот самый незнакомец со шрамом, мыслями к которому я все чаще возвращалась весь последний месяц. Молодой человек держал кулаки перед лицом, находясь в стойке. Бинты на его руках были все в крови, бровь рассечена, но его противнику досталось больше.

Неро сверлил меня взглядом, я чувствовала, как щека горит от его напряженного внимания, но ничего не могла с собой поделать. Парень со шрамом привлек мое внимание полностью. Каждый удар – глухой и мощный – отражался эхом в груди. Я положила ладонь на сердце и ощутила, как сильно оно билось. Ритм отбивался в унисон ударам на ринге. Противнику моего таинственного парня не повезло. Он еле стоял на ногах. И когда он упал, выставляя руку вперед и сдаваясь, кулаки соперника опустились.

Я видела, как напряглись его скулы, пот блестел на лбу и груди, которая ничуть не свидетельствовала окружающим о том, что его эта схватка заставила парня сбиться с дыхания. Его мускулистое тело было полно силы и решительности.

В этот момент я уже не замечала никого, не слышала голосов и звуков удара железа. В центре всего этого тестостеронового спектакля был он – высокий, гибкий, с напряженными мышцами, по которым стекали капли пота.

Наши взгляды встретились. В них я заметила узнавание и шок. Он, разумеется, не ожидал меня здесь увидеть. Да и я его тоже. Весь последний месяц я задавалась вопросом: кто он? Но спросить Неро напрямую у меня не хватило смелости, хотя не знаю сама, почему.

– Оливия, – раздался голос отца, выводя меня из чар, в которые бесстыдно попала.

Я резко посмотрела влево и увидела папу в компании мужчин. Он шел мне навстречу, широко раскрывая объятия. Мой отец, который был жестоким Доном Чикагской мафии по слухам, приходился мне самым близким и родным человеком. Он лелеял меня словно маленькую девочку все последние месяцы. Наверняка, желая наверстать все то, что упустил за эти годы.

Обняв его в ответ, я быстро отстранилась и вопросительно взглянула на него.

– Я хотел тебе кое-что показать, Mia Cara, – ответил он на мой немой вопрос.

Отец сделал жест, чтобы я последовала за ним. Перед моим взглядом возникли большие деревянные коробки. Я подошла ближе и заглянула внутрь. Шок отразился на моем лице.

– Я позвал тебя сегодня сюда, чтобы ты научилась обращаться с оружием, – пояснил отец, беря пистолет в руки.

– Но ты же был против… – попыталась я возразить.

Месяц назад, после инцидента на мой день рождения, я просила отца и Неро научить меня стрелять, но они оба были категорически против, говоря, что это не женское занятие, и что я хорошо защищена.

– Времена меняются, Mia Cara.

Лицо отца на мгновение изменилось. Стало более суровым, но он быстро натянул улыбку, чтобы не пугать меня. Но нутро подсказывало мне, что что-то не так, и я добьюсь правды.

– Это Beretta M9.

Отец показал, как достать магазин, и я увидела, что он полностью заряжен. Папа встал у меня за спиной, вкладывая мне в руки пистолет.

– Ух! – взволнованно произнесла я, ощущая, что оружие было гораздо тяжелее, чем я себе представляла.

– Правую ногу немного назад, – инструктировал он. – Постарайся дышать ровно. Состредоточься на цели.

В воздухе витала легкая тревога. Я была взволнована от ощущения чего-то прекрасного и одновременно пугающего. Чувства, когда хочется приблизиться к чему-то столь ужасному и запретному. Я зажмурила один глаз, напрягая зрение. Раздался оглушительный выстрел. Рука дрогнула от испуга. Я вскрикнула от ужаса.

– Точно в ялочко! – гордо воскликнул Неро.

Я в смятении посмотрела на мишень и увидела дыру прямо во лбу мужского силуэта.

– Это просто совпадение, – возразила я, понимая, почему так произошло. – Рука дернулась в последний момент.

– Попробуй еще раз, – предложил отец, отходя от меня на шаг.

Я больше не чувствовала его поддержки за спиной. Нажав на курок еще раз, прозвучал выстрел.

– Я же говорила, – с досадой произнесла я. – Совпадение.

– Все в порядке, – сказал папа, придавая мне немного уверенности. – Ты большая молодец. Просто нужна практика.

– Я буду учиться стрелять здесь?

– Да. Неро будет отвозить тебя сюда пару раз в неделю.

– Но раньше ты был против.

Папа задумчиво посмотрел на меня, будто боролся с самим с собой. Я видела внутренний конфликт в его глазах.

– Не думаю, что твоей мачехи понравится слышать звуки выстрелов на территории поместья.

Я понимающе кивнула и вернула свое внимание к мишени. Раздались громкие выстрелы. Один за одним, пока магазин не кончился.

– Тебе нужно сосредоточиться, а не палить бездумно.

– Не думаю, что я смогу сосредоточиться, если подвергнусь похищению, – возразила я Неро.

– Это дело практики. За этим мы здесь.

Мой телохранитель взял пистолет из моих рук и вновь зарядил магазин.

– Постарайся сосредоточиться и дышать ровно.

– Не могу, – ответила я, кладя руку на грудь. Сердце бешено отбивало ритм. Кажется, уровень адреналина в крови возрос до максимума.

Неро усмехнулся, передавая мне в руки обратно пистолет.

– Есть в этом мире тот, кого ты ненавидишь?

Я хмуро посмотрела на мужчину.

– Нет, конечно. Я пацифиска.

– Плохо.

На мгновение я задумалась.

– Рикардо Риццо.

Лица присутствующих исказились от удивления и злости. Не знаю, направлена их ярость была на меня или на того ублюдка. Даже по выражению лица отца я не знала точного ответа на этот вопрос, но сказанных слов не вернешь. Да и мне нечего было скрывать. Все знали, что этот недоносок оскорбил меня, дочь Дона, в моем собственном доме.

Я направила пистолет на мишень. Выдохнув, я сосредоточилась на лбу мужского силуэта. “Трахну ее прямо у стены, а потом вы можете присоединиться к нам. Я не жадный, господа.”– вспомнила я слова сукина сына. Тело пробрало от злости, вспоминая тот вечер.

Град пуль полетело в мишень, изрешетив темную голову. Опустив пистолет, который был слишком тяжелым для моих нетренированных мышц, я услышала тихий шепот у правого уха.

– Всякий раз, когда стреляешь, вспоминай тот день.

Я взглянула на Неро и молча кивнула.

– Еще, Mia Cara?

Я отрицательно покачала головой.

– Рука устала, – призналась я, возвращая пистолет обратно в деревянный ящик к остальным.

В этот момент я задалась вопросом, чем именно занимался отец и его люди. Контрабанда оружия. Это очевидно. Что еще? Наркотики? Проституция? Игорные клубы? Я перебирала в голове всю информацию, которую знала из боевиков.

– Если ты решил, что я должна научиться стрелять из оружия, чтобы уметь защитить себя, то я считаю что мне также необходимо овладеть навыками самообороны, ты не находишь? – обратилась я к отцу.

Он понимающе кивнул.

– И это тоже. Но только здесь. Я не хотел, чтобы твоя мачеха была в курсе. Неро будет обучать тебя.

– Я не хочу, чтобы он это делал, – возразила я, замечая, как несколько пар глаз в изумлении направились в мою сторону. – Моим тренером будет он, – я кивнула в сторону незнакомца со шрамом, который находился в десятке метров от нас и разматывал окровавленные бинты. Его взгляд был сосредоточен не на кулаках, а на мне. Я чувствовала на расстоянии его интерес.

Прошел месяц, а я до сих пор испытывала влечение и трепет, когда вспоминала его восхищенный вздох за своей спиной. Ничье внимание в тот вечер не было таким первобытным и притягательным, как его. Я видела, как он наблюдал за мной, находясь в тени, а я весь вечер сгорала от интереса, смешанного с любопытством. Я безумно хотела быть приглашенной на танец именно им, но этого так и не случилось.

Отец перевел вопросительный взгляд на своего телохранителя, щелкнув пальцами.

– Вито, – ответил за него Алессандро.

Делаю вывод, что мафиозная структура, которой управлял отец была настолько обширной, что он не знал всех членов по имени.

Незнакомец со шрамом на щеке смотрел прямо на нас. Его темные волосы, влажные от пота, были растрепаны. Взгляд задумчив.

Папа подал знак, и молодой человек тут же поднялся со своего места, чтобы подойти к своему Дону.

– Моя дочь хочет, чтобы ты обучал ее самообороне, – отец сразу перешел к делу.

На миг в глазах Вито возникло изумление. Возможно, даже испуг, но лишь на мгновение. Видимо, он не слышал нашего разговора минуту назад.

– У меня много работы, Дон, – сказал молодой человек, и за секунду мое приподнятое настроение улетучилось. Мне так хотелось поближе познакомиться с ним. – Но я найду для вашей дочери время.

– Он сын Энцо Моретти, – подсказал Алессандро отцу, в глазах отца отразилось понимание.

Что? Что это значит?

– Я распоряжусь, чтобы твой список стал меньше, – сказал папа. – Безопасность моей дочери важнее должников.

Какие еще должники?

– У меня вопрос, – сказал молодой человек, переводя взгляд со своего Дона на меня. – Почему я, а не кто-то другой?

Шок. Испуг. Желание сбежать. Вот, что я испытала в этот момент, когда услышала его вопрос. Я ведь не могла сказать прямо в присутствии огромного количества мужчин в том, что мой выбор пал на него, потому что он вызвал во мне интерес.

– Это ведь очевидно, – ответила я дрожащей улыбкой, решив просто отшутиться. – Ты такой смертоносный.

Я сделала жест рукой, указывая на его щеку, чувствуя, как же глупо и нелепо это выглядело.

Вито криво ухмыльнулся.

– Я просто упал с дерева, когда был маленьким.

Глава 10

Неро

– Санторо подтвердил информацию? Это точно были ирландцы? – спросил я, обращаясь к своему Дону.

Альберто молчал. Шок от полученных новостей до сих пор не покидал каждого из нас. Я взглянул на отца. Он был также задумчив, как и его Дон.

– У Морриконе давно проблемы с ними. Серджио должен был еще пару лет назад вырезать всех ублюдков до одного, а сейчас их война коснулась и нас.

Отец помог своему Дону поджечь сигару. Он всегда носил зажигалку с собой, будучи тенью Альберто Гравиано.

Дон сидел в кресле у массивного дубового стола, скрестив ноги, и медленно крутил в руке бокал с янтарной жидкостью.

Несмотря на июньскую жару, шторы в кабинете были плотно задернуты, а тяжелый аромат кубинских сигар смешался с запахом старой кожи и бурбона.

– Санторо нужна помощь? Что Маурицио вообще говорил? – спросил отец.

Алессандро всю свою сознательную жизнь был телохранителем и верным соратником будущего Дона. Именно он научил меня всему, а также вложил в сознание понятия чести и преданности. Я помню все его уроки, поэтому стараюсь относиться к Оливии так же, как и мой отец к своему Дону.

– Он сказал, что Морриконе сами справятся со всем, и людей у них хватает, но по тону было понятно, что Маурицио не согласен.

После того, как Де Лука предложил разорвать помолвку между своим сыном, Лоренцо, и дочерью Санторо, Валентиной, с целью женить отпрыска на Оливии, Санторо-старший расценил это как оскорбление и при содействии Альберто договорился с Доном Нью-Йорка сыграть свадьбу между Валентиной и старшим сыном Морриконе, Эмилио. На подъезде в город на их кортеж напали, и девушка была похищена. Прошло больше сорока восьми часов, но требований ирландцы так и не выдвинули. Или же нам об этом не сообщили. Он понимал, что в его системе безопасности есть брешь и, скорее всего, крот. Уверен, ирландцы не хотели, чтобы союз между Чикаго и Нью-Йорком стал крепче, чем был до этого. Ранее мы вели войну между собой, пока прежние Доны, отцы Альберто и Серджио, Джованни Гравиано и Никколо Морриконе не заключили союз. Но за последние тридцать лет не было ни одного брака, заключенного между двумя главными семьями.

– Гребаные ублюдки! – прозвенел голос Альберто в тишине, словно выстрел.

Дон знал, что похищение невинной девушки мафии било не только по авторитету Морриконе, но и по его тоже. Отец сказал мне вчера, что Альберто зол на самого себя, что не смог убедить Санторо взять больше людей с собой в Нью-Йорк.

– Говорят, что Патрик Дойл совсем распоясался после прихода к власти. Его отец вел тихую войну с Морриконе, но после смерти Аластера Патрик и его сыновья совсем охренели. Бостон утопает в крови. Серджио не может держать их в узде.

– Это полностью вина Морриконе. В его распоряжении слишком большая территория, и у него не хватало ни людей, ни средств, чтобы сохранить порядок везде. Если Бостон перейдет полностью под контроль ирландцев, то не пройдет много времени, когда Дон потеряет и Провиденс. Это крупный портовый город. Нью-Йоркский клан живет благодаря ему. Не удивлюсь, что на восточном побережье разыграется настоящая война.

– Нас она тоже коснется, – вмешался я в разговор Дона со своим отцом.

Альберто был задумчив. Знаю, о чем он думал. Мужчина боялся больше всего потерять не власть, а единственного ребенка.

– Я хочу, чтобы у Оливии было больше охраны, – приказал Гравиано. – Выбери тех, кому доверяешь, Неро.

Я кивнул в ответ:

– Она не глупа. И начнет задавать вопросы, Дон.

Альберто качнул бокал, глядя в медленно крутящийся лед, будто ища в нем ответы:

– Я поговорю с дочерью сам, но чуть позже. Нужно подобрать правильные слова, чтобы не напугать ее.

– Оливия сильнее, чем кажется. Порой у меня складывается впечатление, что она родилась с сигарой в одной руке и с планом атаки в другой.

Дон усмехнулся, но без тени радости. Дочь была отрадой Альберто. С тех пор, как она появилась в этом доме, жизни всех нас изменились.

– Интересно, чего хотят ирландцы.

– Мы знаем одно: чего они не хотят. Патрик не хочет допустить усиления союза между Чикаго и Нью-Йорком. Им нужен разлом, а не союз, поэтому мне кажется, что это только начало.

Дон Гравиано задумался:

– Если война между ирландцами и Морриконе расширится и на наши территории, то нам нужно быть готовыми ко всему. Ублюдки уже показали свое истинное лицо. Они способны не только на диверсии на чужой территории, но и на похищение невинных. Женщины и дети всегда были табуированным фактором.

– У ирландцев нет чести, синьор, – сказал отец.

В дверь постучали.

– Войдите, – приказал Дон.

Выражение его лица изменилось, когда в кабинет вошла Оливия.

Девушка на мгновение задержалась в дверном проеме, увидев своего отца не одного.

– Я вам помешала? – спросила Оливия, немного замешкавшись, когда поняла, что прервала нас.

– Мы уже закончили, – ответил Дон, сделав знак рукой, чтобы их оставили одних.

Я последовал вслед за отцом. Как только дверь за нами закрывалась, папа сказал:

– Мне это не нравится, Неро. Будь начеку. Альберто открутит нам голову, если с его единственной дочерью что-то случится.

– Я знаю, отец.

Глава 11

Оливия

Я вошла в кабинет,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.