Ник Охотник
Неизвестные города

© Ник Охотник

Редактор Тимур Татаринцев

Предисловие к книжному изданию

Это должно было стать нашей совместной книгой, но нечто в процессе работы подсказало нам с Нико так спрятать мою половину текста, чтобы нашли ее только те, кто ищет достаточно хорошо.

Мое редакторское участие не было таким уж значимым и сводилось к завариванию мате и прогулкам по январской Касабланке (изменено, чтобы сохранить инкогнито автора). Нико читал мне вслух из своего дневника, и мы отбирали то, что, на наш взгляд, подходило для будущей книги.

Во время обсуждений мы иногда включали диктофон. Эти записи помечены в тексте знаком * и помещены в раздел II. Нико задумывал сделать подкаст, дополняющий его «Неизвестные города», как ветвь того же дерева, но качество записей не позволило ничего смонтировать: на заднем плане то шуршат колеса, то свистит ветер, то лают собаки, заглушая его голос.

То, что удалось расшифровать, разрослось в комментарий, чуть ли не превосходящий сопровождаемый текст, классический борхесовский ход. Я решил объединить обе части под «одной обложкой» – на мой взгляд, для передачи ощущения, описанного в диалогах с Шакалом, когда ты начинаешь вспоминать события, как бы скрытые в памяти под «пленкой повседневности».

Я автор небольших комментариев под римскими цифрами в конце книги, не добавляющих общему тексту ничего нового, но иллюстрирующих «состояние озарения» – прилива необычайной уверенности и ясности. В этом состоянии ответ на любой вопрос приходит быстро и непосредственно, без предварительных рассуждений и даже без каких-либо предпосылок, в виде кратких, чистых формулировок, произнесенных «из головы». Я испытывал его во время прогулок с Нико, и когда перечитываю эту книгу.

Помню, как мы с Нико шли по велосипедной дорожке, тянущейся вдоль пляжа в сторону рыбного рынка. Был нерабочий день, берег опустел, и за час прогулки нам не встретилось ни одного человека, лишь чайки нехотя поднимались кружить над брошенными сетями и застывшими лежбищами морских черепах (изменено в целях инкогнито). Эти черепахи в жаркие дни выбирались на проезжую часть и ко входам в супермаркеты.

Мы часто разделяли молчаливые паузы, когда Нико курил одну сигарету за другой, и его взгляд напоминал пугающий взгляд китоглава, когда-то виденного мной в Южной Африке. Пугал даже не пристальный взгляд, а жесткость в его глазах, не принадлежащая человеческому миру.

И тут, в окне тишины между плесками волн и порывами ветра, у Нико промелькнуло воспоминание, но он не знал, откуда. На берегу, в окружении стаи худых собак сидела женщина или девушка. Внешность ее была скрыта за странной птичьей позой и нависающим на лицо платком. Она обратилась к Нико со словами, что знает способ, как бросить курить, для этого нужно лишь начать самостоятельно выращивать табак. Это был очередной из «шакальих моментов», мы обсуждали их много раз до этого.

Нас обоих охватил гул, таинственный трепет, который я уже испытывал, ощущение, когда про некий момент времени, место или воспоминание ты понимаешь, что все происходит прямо сейчас, на кончиках пальцев, и ты находишься в нескольких местах одновременно.

Эта книга – сборник подобных воспоминаний, и для того, чтобы читать ее, надо замедлиться. Свойство этих «моментов», таково, что их не встроить в повседневный ритм, нужно вложить в процесс вспоминания всю волю, чтобы удержать его, и не начать сомневаться, что такое событие возможно.

Предисловие автора

В феврале я нанялся на корабль, плывущий из Кейптауна в Монтевидео. Несмотря на то, что у меня есть паспорт моряка, моя роль на корабле была формальной, я проводил много времени в каюте. Я плыл в Южную Америку, чтобы навестить тех же людей, что и семь лет назад, во время прошлого путешествия по югу Аргентины и Чили. Эти люди были добры ко мне.

В тот вечер я ночевал у моего друга Матиаса. Мы пили мате с ним и его девушкой, как вдруг он сказал, что скоро придет его знакомый, напарник, с которым они изучают ледники. Я был заинтригован, так как это был Петро Скварка, легендарная личность. Ему уже было за восемьдесят лет, но он, наравне с моим другом, высоким атлетом, забирался на ледники в Антарктике.

Встреча с гляциологом оказалась, тем не менее, неловкой. Матиас жил за городом, в небольшом частном доме. Я вышел встретить Петро, но тот холодно взглянул на мою протянутую руку, попросил отойти и помочь ему отодвинуть горшки с цветами с крыльца, чтобы он мог поставить свой велосипед, на котором приехал. После того, как я помог ему с этим, он представился и спросил мое имя.

Услышав акцент, Петро поинтересовался, владею ли я церковнославянским языком, отдаленно напоминающим его родной словенский. Несмотря на то, что я изучал основы языка в университете, знаний о нем почти не осталось, и я ответил что нет, и вновь получил тот же ледяной взгляд. Я почувствовал себя ненужным. Через некоторое время я убедил себя, что его резкость вызвана тем, что Петро устал в дороге. Несколько лет понадобилось мне для того, чтобы понять: так проявлялись не личностные качества, а свойства человека, что много времени провел со льдом.

Тем вечером мы пили мате вчетвером. Было нелегко уследить за их быстрым испанским, поэтому почти все время я молча заваривал и наливал мате. Не знаю, навыку ли матейро я обязан тем, что Петро Скварка в конце вечера попрощался со мной и с мягкой улыбкой пригласил навестить его как-нибудь.

Так началось знакомство, которое переросло в долгие вечерние беседы. Но тогда я не осмыслил их как следует. Я был одержим журналистикой, карьерой и стремился редактировать свои тексты так, чтобы вырезать из них все лишнее. Казалось, в этих диалогах нет пользы, они непонятны, их не опубликуют популярные на тот момент тревел-издания (в настоящее время почти все они закрылись и обанкротились).

По-настоящему осмыслять их я стал сильно позже, когда приехал в Перу. Ведомый романтическими представлениями об этой стране, я посетил Арекипу, но был настолько не готов ни к высоте, ни к загазованному воздуху, ни к шуму и суете на его улицах, что практически не выходил в город: из метро прыгал в отель, из отеля в метро и ехал до старбакса в центре. Целых две недели я провел в таком режиме до следующего самолета.

Здесь, на крыше отеля в Арекипе я познакомился со вторым героем этой истории, Шакалом. Точнее, слово «познакомился» здесь не совсем подходит. Когда я встретил этого человека, у меня возникло ощущение, что мы уже знакомы.

Я поднялся на крышу и первые слова, которые я от него услышал были о том, что в ясную погоду с этой крыши видно снежные шапки. Мы двигались дальше в том же ритме, никогда не здороваясь и не прощаясь, беря паузы и оставляя ответы на вопросы к следующему разговору.

Я объединил двух людей в одного героя, хотя внешне они непохожи. Относиться к этому можно по-разному, как к художественному допущению, приему и так далее. Сам я верю, что на каком-то неповерхностном уровне Шакал действительно взаимодействовал со мной в прошлом от лица Петро Скварки. Или, наоборот, «направлял» себя в Арекипу из Аргентины, чтобы встретиться со мной.

Я старался убрать все интеллектуальные выводы из текста, собственные выводы по мотивам разговоров, какие-то мысли, добавленные для «гладкости» и оставил только то, что действительно говорил мне Шакал. Также я опустил наши личные и бытовые разговоры и все, о чем он сам попросил меня не писать. Некоторые диалоги, которые сохранились в памяти более туманными, помещены в комментарии, во вторую часть.

I

1

Однажды мы с Шакалом сидели на скамейке, пили мате, и у меня вдруг зачесались пальцы на левой руке. Он спросил: почему пальцы трешь?

Я ответил, что не знаю, чешутся и опухли немного.

У тебя oznobyshi. Ты пытаешься что-то вспомнить, сказал Шакал, так тело реагирует.

Откуда знаешь это слово, спросил я.

Он ответил: Мама иногда так говорила*.

2

Здесь шумно, и, фактически, нет пешеходных улиц, только обочины, где моторикши так и норовят тебя сбить, и единственный островок спокойствия – это старбакс, где я заказываю кофе, продолжая мысленно говорить с Шакалом.

Я жил в его домике при наблюдательной станции в комнате, отведенной под склад, но там стояла кровать и был даже отдельный душ. Шакал предложил мне пожить у него за помощь на станции, но вскоре я понял, что это уловка, и он справляется со всем сам: наблюдение, отчеты по рации, вылазки на ледник и измерения, научная работа, уборка, готовка, маленькая теплица, отладка дизельного генератора, моторной лодочки, снегохода.

Второго смотрителя я так и не увидел, хотя в это время он жил где-то в доме, в той части, откуда доносился запах буддийских благовоний. Какое-то время я всерьез думал, что Шакал работает один, и просто уходит туда побыть в тишине, пока не расслышал, как кто-то за дверью нестройно поет, когда Шакал развешивал белье во дворе.

Когда дули сильные ветра, выключался свет. Я боялся, что штормовым ветром оборвет антенну. В такую погоду ни мы, ни с земли до нас не доберутся. Я спросил у Шакала, как ему удается оставаться спокойным, несмотря ни на что.

Мы сидели у горящей бочки, пили мате и вдруг Шакал, после длинной паузы, словно проверяя, может ли он рассказать об этом, ответил, что одновременно находится в нескольких местах. Я и ухом не повел, и продолжил слушатьI.

Когда ты одновременно в нескольких местах*, это успокаивает, продолжил Шакал, поскольку некоторые из этих мест ты посетишь как бы в будущем, что означает, текущие обстоятельства не убили тебя, и не прогнули твою волю. После еще одной долгой паузы он спросил, как продвигается работа над рассказами.

3

Помимо мате, мы иногда заваривали пуэр*. Шакал говорил, что познакомился с чаем, когда служил на корабле в Китае. Отсветы пламени из бочки создавали впечатление, что чайничек из красной глины тускло загорается изнутри.

В один из таких вечеров мы видели видели колибри или бабочку-бражника, что просто невероятное событие для этих широт, в каких-то сотнях километров от Антарктики.

4

Мы смотрели на грифов, кружащих в небе и садящихся на ветви деревьев. Я спросил, не замечал ли он, что грифов почти невозможно сфотографировать. Когда я навожу на них камеру, они исчезают из поля зрения, или всегда оказываются за облаками, иногда в момент, когда я только думаю о том, чтобы сделать снимок.

Шакал сказал, что не замечал, но, скорее всего, это я наделяю их этим свойством, так как сам хотел бы обладать способностью оставаться незамеченным*.

5

Как я умудрился забыть целый разговор, да так, что не могу вспомнить, где и когда он произошел.

Помню раннее утро, но еще светила луна и рядом вспыхивал огонек сигареты. И Шакал был какой-то другой, с длинными волосами, и волосы у него были не седые, а черные. И было ощущение, что мы знакомы давно, но это чувство днем было лишь слабым напоминанием, когда мы пересекались. И все никак не уложить в голове, что я сидел в майке ночью, и не чувствовал холода. Кажется, мы смотрели на птиц, парящих в небе, но какие птицы в такое время. И сколько еще таких эпизодов потерялось в памятиII.

Я помню, что мы обсуждали слова моего знакомого, который сказал мне, что он всегда прав, и что никто и никогда не смог его переубедить ни в чем. Я помню, как Шакал улыбнулся, (весь этот разговор сейчас похож на разговор с призраком), и собирался что-то ответить, но передумал.

6

Как-то Шакал взял меня на ледник, и я поразился тому, что он не устает. Я шел за ним, и в какой-то момент очень устал. Внутреннее воспитание не позволяло сказать об этом, несмотря на то, что Шакал несколько раз уточнял, хочу ли я идти дальше. Мое настроение, тем не менее, не укрылось от него.

В какой-то момент нам нужно было взбираться по скользкому склону, и если Шакал просто шел, то я проползал некоторые участки на руках. Кусочки льда и снега прилипли к перчаткам, те намокли, и к моменту, когда мы вернулись домой, руки страшно замерзли.

Шакал заметил, как я раздражен. Он остановил меня жестом и показал, что пальцы легко отогреваются, если достаточно долго тереть их друг об друга и никуда не торопиться. Я попробовал потереть руки дольше, чем обычно, и убедился в том, что он прав, это простое движение сработало, а еще я восстановил дыхание и успокоился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.