Дарья Донцова
Алиби для землеройки

© Донцова Д. А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава первая

– Успех – это гора, на вершину которой ты, не теряя веры в правильность избранного пути, взобрался, весь в синяках. Поднимался, падал, разбивал лоб, терял все что имеешь, провожал взглядом тех, кто ушел от тебя, обозвав неудачником.

Наш посетитель улыбнулся и продолжил:

– Потом, когда стоишь на вершине, весь в кровоподтеках от ударов судьбы, но с кубком в руках, большинство тех, кто тебя бросил, прибегают назад. Не следует мстить этим людям, напоминать им о предательстве. Просто знай цену им, вежливо здоровайся, но больше никогда не подпускай к себе близко. «Единожды солгавши, кто тебе поверит?» – думаю, вы слышали эти слова?

– Козьма Прутков, «Плоды раздумья», – ответил Степан. – Марк Игоревич, что привело вас к нам?

– Глядя на меня, наверное, понимаете, что видите человека не славянского происхождения, – улыбнулся Марк. – Если по поводу темной кожи еще можно подумать, что я переборщил с солярием, загорел до состояния пережаренного печенья, то куда деть волосы? Приходится очень коротко стричься, но все равно понятно, что шевелюра у меня африканская. Моя мать, Светлана Николаевна Иванова, – типичная представительница жительниц средней полосы России, блондинка, глаза голубые. Андрей Сергеевич Иванов, ее муж, не удивился, когда получил такого сына – вот он с темными волосами, глаза карие. До шести лет я жил с родителями, и ничего плохого со мной не происходило. А потом вдруг случился огромный скандал. Отец начал избивать мать, а та бросилась на супруга, держа чугунную сковородку. Все происходило на моих глазах.

Марк сложил руки на груди.

– Это самое яркое воспоминание детства. Мама что есть сил бьет отца по лбу блинницей, он падает, льется кровь. От страха я заорал, женщина подбежала, отвесила мне затрещину, завопила: «Все из-за тебя, урода!» – и умчалась. Я сначала порыдал в кровати, потом встал, подошел к папе, стал звать его. Он не отвечал. В чем был, я выбежал из дома, бросился к соседям, тете Лене и дяде Саше.

Марк скрестил руки на груди.

– Вскоре приехали «Скорая помощь» и полиция. Со мной беседовала милая, ласковая женщина. Она сразу дала мне шоколадку. Мне сладкое доставалось редко, и только дешевые карамельки, а тут большая плитка. Тетя мне очень понравилась, я охотно ответил на все вопросы, рассказал, как папа кричал на маму, та ему в том же духе отвечала и в конце концов схватила кухонную утварь. За эту информацию мне подарили машинку, у нее открывались дверцы, а если поелозить колесами по полу, а потом отпустить машинку, она некоторое время ехала сама. И предположить не мог, что существует эдакое чудо! Из игрушек у меня был только мячик. Вот у Пети, сына соседей, и мишка был, и железная дорога, и пистолеты. Но он не жадный был совсем, мы вместе забавлялись. Его мама очень вкусно готовила, и у них по воскресеньям всегда на столе были пирожные или торт.

Посетитель улыбнулся:

– Петя, тетя Лена и дядя Саша – самое радужное воспоминание моего детства. Но я лишился тех, кого любил. После того как мать и отец подрались, я оказался в детдоме. Вот где мне небо с овчинку показалось. Родители русские, поэтому в метрике я той же национальности. В крохотном поселке, где прошли первые годы моей жизни, люди смотрели косо на смуглого малыша, но считалось, что я на отца похож, у него мать – цыганка. Мои родители объясняли, что кровь бабушки проявилась, ничего особенного. В детдоме дело пошло иначе – меня сразу начали бить старшие дети, да и воспитатели не стеснялись руки распускать. Приют в городке Холмино – адское место! Директриса Мария Алексеевна – просто Гитлер! Ей было плевать, что меня травят.

Наш гость посмотрел на меня:

– Не утомил вас?

– Нет-нет, – быстро ответила я.

– Тогда продолжу, – кивнул посетитель. – Не знаю, как сейчас, но в мое время выбраться из интерната до восемнадцати лет можно было, лишь уйдя после восьмого класса в какое-нибудь училище и при условии получения места в общежитии. Я узнал об этом, обрадовался – вот возможность избавиться от Марии Алексеевны! – и решил поступить в ПТУ, где готовят парикмахеров. Это вызвало новый шквал издевательств со стороны воспитанников и педагогов, но я не сдался. Меня приняли, выделили койку. Началась новая, счастливая жизнь. Теперь никто меня не бил, не унижал, со мной общались уважительно и педагоги, и студенты. Затем случилось чудо. Меня отправили на районный конкурс красоты, там я сделал макияж и укладку паре участниц. Работа произвела хорошее впечатление, я принял участие в областном конкурсе парикмахеров, а потом – до сих пор сам не верю! – попал на всероссийский. Моя модель его выиграла, и… я отправился в Париж, на «Европрическу»!

Марк тихо рассмеялся.

– Богиня судьбы проснулась, протерла глаза, выпила кофе, встрепенулась, увидела меня, упорно совершенствующегося в своей профессии, и решила помочь. Странно, но до сих пор многие думают, что парикмахер – женская профессия. Мужчин на этом поприще сейчас много. Меня не волновало, какие слухи роятся вокруг меня, я просто занимался любимым делом и учился, учился, учился… Умение делать стрижки, укладки и макияж очень помогло, когда меня призвали в армию. Все жили в казарме, ползали на животе по плацу, а у меня была отдельная комната, я без устали прихорашивал жен, дочерей и мамаш офицеров. После демобилизации опять повезло. Пошел бродить по парикмахерским, нигде не брали на работу. Но я упорно заходил во все салоны. И в одном вдруг мастеру стало плохо, ей вызвали «Скорую». А клиентка у нее в краске сидит, пора смывать, а некому. В зале четыре кресла, все парикмахерши заняты. Я показал диплом, предложил помощь. От полной безнадеги мне доверили тетку. Изменил немного ей тон, потом постриг, уложил, предложил интересный макияж – короче, сделал из малопримечательной бабенки красавицу. Директриса заведения сразу предложила мне место и ставку. Я чуть от радости на пол не упал, но клиентка, над которой я работал, меня притормозила: «Ты талантливый, глупо прозябать в такой дыре. Устрою на телевидение – нам нужны такие ребята». И не обманула. Мне тогда двадцать было, сейчас еще тридцати не прозвенело. Я начал работать, вошел в круг так называемых звезд, кое с кем подружился, новые приятели помогли открыть свое дело. Сейчас у меня сети салонов и магазинов косметики в разных городах, множество клиентов. Построил дом, завел трех собак и столько же котов. Есть супруга Наташа, она режиссер-постановщик в собственном театре, ставит спектакли для детей без современной выдумки. Если в сказке Баба-Яга, то у Наташи она именно Баба-Яга, носатая старуха верхом на метле, а не матрос с гранатой. Красная Шапочка – девочка в капоре оттенка сочного помидора, а не дядька в колпаке с бубенцами.

Я тихо хихикнула, Марк развел руками:

– Сейчас мода гадить хорошие произведения, переснимать советские фильмы на новый лад… Какова причина моего прихода к вам? Недавно я получил письмо. Вот, ознакомьтесь, прочитайте вслух.

Иванов положил передо мной листок бумаги с напечатанным текстом. Я начала читать вслух:

– «Здравствуй, Марк. Меня зовут Светлана Николаевна Иванова, я являюсь по документам твоей матерью. Наверное, ты думал, что я умерла. Нет! Я жива и еще не безумная старуха. Сначала расскажу о себе. Мои родители, которых ты никогда не видел, пили. На меня они внимания не обращали, меня воспитывала улица. В семнадцать лет я встретила своего однофамильца Андрея, он только что демобилизовался. Парень жил в городке Чугунов, неподалеку от Морокина, где мой родной дом. О предохранении никто из нас не знал, и я забеременела. Родители с обеих сторон вообще не были рады, но что делать? Если отвезти меня на аборт в больницу, то медики в милицию сообщат, потому что мне еще нет восемнадцати, а Андрея посадят за секс с несовершеннолетней. Отец меня крепко побил, родители парня прикинулись глухими и слепыми, но потом обе семьи договорились. Мои согласились, что мы поженимся и станем жить с ними, а родня мужа пообещала давать деньги на содержание внука. Когда я была на седьмом месяце, тесть и теща неожиданно уехали жить в Испанию. Они получили наследство (сейчас уже не помню, от кого), живо собрались и улетели с младшей дочкой. Дом и участок переписали на старшего сына, Андрею оставили шиш с маслом. Не прошло и двух недель после их отъезда за границу, как мой отец сел нетрезвым за руль и въехал в трактор. Мать сидела рядом, на переднем сиденье, она тоже пила водку. Случилось это вечером на сельской дороге. Тракторист побежал за помощью, но когда «Скорая» наконец появилась, спасать было уже некого. Мы с Андреем остались одни. Денег у нас не было, работы тоже. Потом на свет появился ты, и быстро стало понятно, что ты не славянин. Андрей не удивился, у него мать – цыганка. Но ты подрастал, и было ясно, что у тебя в роду африканцы. И начались в нашей семье ежедневные скандалы. Вокруг все шептались: «Светка гулящая, переспала с каким-то чернокожим, обманула Андрея!» Ты рос, супруг пил – не о такой семье я мечтала! Один раз муж на меня в очередной раз взъелся, я схватила сковородку и опустила ее ему на голову. Честное слово, убивать не хотела! Просто от обиды горько стало, поэтому и долбанула алкоголика от души! Я ни в чем не виновата! Налево от Андрея не ходила! Хозяйство на копейки вела! Но меня на зону отправили, а тебя – в детдом. И больше ничего я про тебя не знала. Могла потом найти, но не захотела – зачем тебе бывшая зечка в твоей жизни?.. В колонии я посещала курсы, получила диплом, а еще шить научилась. После освобождения замуж вышла. Супруг со средствами, но и я упорно работаю. Теперь дело у нас свое, все хорошо идет. Вот только я заболела, говорят, жить недолго осталось, поэтому мы отыскали тебя. Это оказалось не так трудно. Прости меня за то, что бросила тебя, но я хотела как лучше. Иван Николаевич, муж мой, ничего про тебя не знал, я рассказала ему, когда мне диагноз поставили. Я его попросила передать тебе коробочку, когда я умру. Это очень дорогая вещь. После моей смерти супруг тебе мое послание привезет и кое-что важное – очень важное! – тебе расскажет. Мне об этом писать трудно… Прощай, Марк. Светлана Николаевна Иванова».

Я отложила листок. Степан молча посмотрел на посетителя. Тот кивнул:

– Да, мужчина приехал ко мне в центральный офис, привез вот что…

Гость расстегнул свою барсетку и вынул коробочку, в которой лежал медальон с цепочкой.

– Можно в руки взять? – попросил эксперт Паша. – Красивая вещь, похоже, старинная.

– Да, конечно, берите, – разрешил посетитель. – Я показал украшение Мирославе Вольпиной, она эксперт мирового уровня, лучшая по драгоценностям, моя личная клиентка. Мы с Мирой знакомы много лет, подружились, когда оба в рваных туфлях ходили, были бедны, словно церковные мыши. И всегда были просто друзьями, никаких других отношений между нами не было. Вольпина дар речи потеряла, когда ювелирку увидела. Если позволите, могу сейчас ей позвонить, пусть сама расскажет.

– Лучше по «Зуму» пообщаться, – предложил Степан. – Ссылку на конференцию сейчас вам сброшу.

– Отлично, – кивнул Марк, глядя на экран телефона. – Разрешите позвать еще Ивана Николаевича, маминого супруга? Он в машине сидит. Специально с ним приехал. Лучше узнать из первых уст информацию, чем в пересказе. Он сообщит нечто ошеломительное! Услышав эту историю, я понял, почему мама ее написать не решилась.

– Сейчас пропуск закажу, – согласился Степан.

Глава вторая

– Жена перед смертью мне все рассказала, – начал Иван Николаевич. – Конечно, это стало полным потрясением… Я главный бухгалтер в фирме, которую Света создала. Она меня на работу пригласила, когда первую свою точку открывала. Идей у женщины было миллион. И то ей охота, и это, прямо фонтан мыслей. Супруга всегда была излишне эмоциональна, но очень тонко чувствовала рынок. В нашем тандеме она была огнем, а я – льдом. Мы уравновешивали друг друга, могли обсуждать все. Но о юности и детстве Светы я ничего не знал. Один раз попытался супругу на воспоминания вывести, а она криво улыбнулась: «Хочешь, чтобы я поведала о том, как трудно жить ребенку в убогом доме и в нищете?» Конечно, я ответил: «Нет». И больше не задавал никаких вопросов. Понятия не имел, что она когда-то замужем была, мальчика родила, отсидела срок. Считал Свету бездетной, о ее личной жизни до нашего знакомства не любопытничал. Многие знания – многие печали. Судимость с нее сняли, о зоне она никогда не говорила. Мы хорошо жили, бизнес подняли, друг друга прекрасно понимали. И – бумс!

Иван Николаевич потер ладонью затылок, потом вынул из кармана записную книжку и начал ее перелистывать.

– Диагноз Свете поставили неожиданно. Запомнить название болезни не смог, сейчас зачитаю. Я вообще птеродактиль, сложно мне общаться с компьютером… Вот, слушайте, значит: дефицит глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы. Света очень любила все бобовые, постоянно их ела. А оказалось, что они ей строго запрещены. Особых симптомов недуг не дает. Ну слабость, ну сил нет – разве с этим к врачу идут? Жена в плохом самочувствии винила свою загруженность – она любила все лично контролировать. Потом начала худеть, радовалась: «Ваняша, я себя ощущаю бабочкой! Вся такая тонкая, звонкая, крыльями машу!» В конце концов уговорил ее к врачу обратиться. Она потом сказала: «Все как я и предполагала. Велели снизить объем работы, отдохнуть поехать». И мы отправились в Италию. Там супруге так плохо стало, что домой еле-еле долетели. Опять по врачам побежали, про дефицит глюкозо… как там дальше эта напасть называется… узнали. Оказалось, что дрянь эта у жены давно, но зачастую она бессимптомно развивается. Врач объявил: «У вашей супруги со здоровьем совсем, прямо совсем плохо!» Я ужас как перепугался, а Света даже не дрогнула, сказала: «Ваня, поговорить надо. Мне Господь за дело недуг послал».

У Ивана Николаевича сорвался голос, он продолжил почти шепотом:

– Она в церковь ходила, денег на разные церковные дела немало жертвовала. Сначала попросила отца Тихона в клинику прийти. О чем они говорили, не знаю, я из палаты вышел. Потом, когда священник удалился, Света мне все-все-все про себя рассказала, потом проговорила: «Я всех обманула, тебе одному правда известна. Давай попробуем найти Марка. Ты его уговори приехать – хочу у парня прощения попросить, денег дать, если нуждается. Надеюсь, он меня, дуру, простит. Если же не успеешь его до моей кончины найти, то сам ему правду скажи, а я в придачу письмо напишу. Но не хочу в нем сообщать про то, что в роддоме произошло».

Иван Николаевич кашлянул.

– Я тогда чуть со стула не упал!.. Дайте водички глоточек – что-то в горле пересохло…

– Может, лучше чаю? – предложил Степан.

– Ну, раз пошла такая пьянка, то кофе, черный и без сахара, – кивнул гость.

После того как принесли напиток, Иван сделал глоток и начал рассказ.

Юную Светлану привезли в маленький местный роддом, там, на удивление, были палаты на двоих и толковые врачи. Все прошло хорошо, на свет появился здоровый мальчик. Когда он закричал, Иванова испытала радость, но не оттого, что стала матерью, а потому что закончилась беременность, которая ее никак не радовала. В том роддоме младенцев оставляли с мамашами. У Нины Богатыревой, соседки Светы по палате, ребеночек вел себя тихо, а новорожденный Иванов орал так, что нянечка прозвала его Шаляпиным.

– Экий он бойкий, – отметила Нина. – Мой вот как мышь.

Соседка оказалась старше Светы, но разница в возрасте не помешала женщинам подружиться, и на третий день Нина вдруг сказала:

– Ты говорила, что вы с мужем внешне вообще не похожи, у него в роду кто-то из цыган есть.

– Верно, – усмехнулась Светлана.

– Денег у вас с Андреем нет, – продолжала новая знакомая.

Света горестно подтвердила:

– Нет. Теперь вообще не знаю, как жить. Муж не работает, родители его за границей, про нас знать не хотят, а мои на тот свет ушли… Сложно все!

Нина вынула из тумбочки ручку и листок бумаги и через короткое время протянула последний Свете:

– Как тебе такая цифра? Если кто-то отсчитает ее налом, понравится?

– Издеваешься? – улыбнулась Иванова. – О подобных деньжищах я даже никогда не мечтала! Кто ж мне их заплатит? И за что?

– Я, – объявила Нина. – Выслушай меня, не перебивай.

Глава третья

Света притихла и узнала интересную историю.

Муж Нины, богатый человек, очень хотел наследника, а жена никак не беременела. Что только пара не делала, к каким врачам не ходила, все лишь руками разводили. И мужчина, и женщина полностью здоровы, но ребенок у них не получается. Потом Нина случайно познакомилась с доктором, который объяснил:

– Случается такое. Все вроде в порядке, а беременность не наступает. Вы с мужем не совпадаете по энергетике. Найдите другого мужчину, и все получится.

– Я не собираюсь изменять супругу, – фыркнула женщина, – это подло!

– Ну, тогда готовьтесь к разводу, – усмехнулся эскулап. – Найдет ваш спутник жизни другую, она родит, а вас мужик на три веселые буквы пошлет.

Женщина призадумалась: может, врач прав? И решила действовать.

В салоне, куда она ходила за красотой, работал гардеробщик. Парень внешне походил на араба – смуглый, с карими глазами. Вот какие у него волосы, женщина не знала – юноша брил голову. Нина пригласила его в кафе, рассказала о проблеме и завершила свою речь словами:

– Мы с мужем любим друг друга. На ребенка никаких планов не строй. Если начнешь говорить, что он твой…

– Да на фиг мне младенец! – отмахнулся «донор». – Не ты одна со мной секса захотела, есть и другие клиентки. Я что, когда-то язык распускал? Захочешь рожать? Да пожалуйста! Но учти, никогда спиногрыза своим не признаю!

На том и порешили. Хватило двух раз, чтобы Нина забеременела. Муж впал в щенячий восторг, завалил супругу подарками, засыпал цветами, стал носить на руках.

Мужчина ворочал немалым бизнесом, был вынужден часто летать по России и за рубеж. Когда до родов оставались примерно две недели, он умчался в Японию. Нина решила поехать к гадалке и ворожее, которую постоянно посещала, – та обещала ей сделать обряд на легкие роды.

Наверное, деревенская колдунья особо постаралась – воды у беременной отошли, когда она возвращалась домой и только-только въехала в небольшой городок. Пришлось поспешить в местный роддом. На свет появился здоровый мальчик. И все бы хорошо, но новорожденный оказался темнокожим, на голове у него был темный пушок, а глаза – карие. Гардеробщик походил на уроженца Испании, Италии или каких-то островов. Или, может, он наполовину был африканцем.

Нину охватил дикий страх – муж определенно удивится, почему у двух светлокожих голубоглазых людей получился темнокожий ребенок. Супруг сделает экспертизу, и вылезет наружу правда, что мальчишка ему не родной. Глядя на мирно спящего новорожденного, Нина проклинала свою глупость. Какого черта она нашла такого донора?! Почему не подумала про генетику?! Следовало отыскать того, кто одной масти с ней и с мужем!

Оставалось лишь радоваться, что супруг в Японии, а роды прошли в убогой больничке. Нина расстегнет кошелек – и все уладится! Главное, чтобы Светлана согласилась на то, что она придумала. Что ей пришло в голову? Богатырева решила обменять новорожденных. Забрать себе светленького мальчика, а своего отдать Свете.

Соседка по палате объяснила, какая сумма упадет в руки Ивановой, потом сняла с шеи массивную цепь, на которой висел медальон с камнем посередине. Женщина нажала на ювелирное изделие, оно открылось. Внутри было изображение какого-то животного из блестящих камушков, под лапами зверя сиял иероглиф.

– Забирай и это, – прошептала неверная жена. – Он золотой. И цепь из драгметалла. Если решишь продать, не продешеви, украшение очень дорого стоит! Все камни – бриллианты!

У Светы перехватило дыхание:

– Настоящие?

– Нет, резиновые! – фыркнула ее соседка. – Ну? Согласна?

Иванова сжала в кулаке медальон.

– Думала, это стразики… А как мы их обменяем?

– Вот так, – спокойно отозвалась Нина, взяла из люльки мальчика Светы, на его место положила своего и улыбнулась: – Все!

– А заплатишь когда? – прошептала девушка.

Нина улыбнулась, подошла к шкафу, вынула оттуда сумку и протянула ее ошалевшей от происходящего Светлане:

– Держи. Можешь не пересчитывать… Давай чаю попьем? У меня есть конфеты прямо из Швейцарии. Настоящий шоколад, не дерьмо с рынка.

– Нам велели не есть ничего, что содержит какао, – напомнила Иванова.

– Забудь, – отмахнулась Нина, втыкая в розетку свой электрочайник.

– Зачем ты столько денег с собой возишь?

– До родов мне, по расчету врача, еще две недели оставалось, – поморщилась Богатырева. – Хотела после гадалки заехать в одно место – шубку себе купить решила.

Света оторопела:

– За такие громадные деньги?! Муж тебе не наподдал бы за такие траты?

Соседка улыбнулась:

– Он даже не заметил бы, что я манто взяла. Когда к гадалке уезжала, подумала: «Может, оставить наличку? Вернуться домой, а уж потом за обновкой отправиться?» Но тихий внутренний голос шепнул: «Бери, пригодится». И вот что получилось!

Света молча слушала Нину, и в душе ее медленно вздымалась волна зависти размером до неба. Она считает копейки, а соседка с легкостью отдаст гору денег за шубку! Ну почему одним все, а другим ничего?! Ивановой захотелось плакать, но девушка сумела справиться с приступом.

Она напилась крепкого чая, наелась ну очень вкусных конфет, подумала, что теперь точно не уснет, минут через пятнадцать ушла в страну Морфея и очнулась от того, что ее трясут за плечо. Светлана еле-еле оторвала голову от подушки:

– Что? Кто? Где я?

– Вона как заспалась-то! – произнес незнакомый голос. – Ребенка давно кормить пора!

Света открыла глаза, увидела незнакомую женщину в белом халате, пустую кровать соседки и вздрогнула:

– Где Нина?

– Таких у нас нет, – ответила тетка. – Я Алевтина.

– Я говорю про женщину, которая там лежала, – уточнила Света, показывая пальцем на пустой матрас.

– А-а-а, – рассмеялась медсестра. – Она рано уехала, как только я на смену заступила, семи еще не пробило… Ишь, москвичка богатая! На своей машине катается! Но неплохая девка, на цыпочках ушла, боялась тебя разбудить.

Светлана быстро заглянула в кроватку. Там лежал смуглый мальчик. Значит, Нина удрала, забрав малыша Ивановой. Обычно Света просыпается не позже шести, а сейчас полвосьмого! Скорее всего, Богатырева незаметно подлила ей в чай снотворное. Но оставила ли она деньги?

– Покорми малыша, потом завтрак получишь, – велела Алевтина и ушла.

Светлана вскочила, бросилась к шкафу, распахнула дверки, увидела сумку, открыла ее. Аккуратно уложенные пачки ждали новую владелицу. Нина еще и недешевую кожаную сумку оставила. Из груди девушки вырвалось: «Ух!» Потом она пощупала на груди цепочку с медальоном, сняла ее, спрятала в своих вещах и начала кормить младенца, которого теперь следовало называть сыном.

Иван Николаевич потер затылок.

– Если позволите, выскажу свое мнение о ситуации.

– Слушаем внимательно, – кивнул Степан.

Мужчина усмехнулся:

– Света тогда почти ребенком была, ей недавно восемнадцать исполнилось. Ум к ней в голову потом пришел. Не сразу девушка сообразила, что роддом маленький, стоит далеко от шоссе. Соседка рассказала, что ехала мимо, воды отошли и тут очень удачно попалась нужная больничка. Ну ладно, подобное еще может случиться. Но остальное? Сумка с большой суммой денег у нее с собой? Поехала к гадалке за пару недель до родов? Хотела потом по дороге домой купить шубу? Вы в такое поверите? Родила младенца с необычным цветом кожи, а врач при выписке не понял, что ребенок другой? Или баба удрала с новорожденным, а ее не остановили?

– Нет, – одновременно ответили мы с мужем.

– Я тоже, – поморщился Иван Николаевич. – Света потом, уже дома, сообразила, что наврали ей с три короба. Нина – если это только настоящее имя, жена паспорт соседки не видела, – договорилась с кем-то в роддоме. Ее положили, сделали стимуляцию, родился темнокожий малыш. Наверное, женщина знала, кто у нее появится на свет, поэтому и прикатила в убогое место, в столице побоялась аферу провернуть.

– Индийское кино отдыхает, – высказался Павел. – Сюжет для автора дешевых романов типа тех, которые обожает моя жена. Их пишет…

Степан постучал карандашом по столу, и Павел тут же замолчал. Мне стало смешно. Похоже, повелитель компьютеров хотел сказать «…пишет Арина Виолова», это мой творческий псевдоним. Нельзя назвать меня очень популярной, но у меня есть пусть узкий, но свой круг читателей.

– Марк Игоревич, с какой целью вы пришли к нам? – осведомился мой муж. – И почему у вас такое отчество, если вашего отца звали Андреем?

– Ответа нет, – тихо ответил наш посетитель. – В детдоме выдали такие документы. Не спрашивайте… Зачем пришел к вам? Очень благодарен Ивану Николаевичу за то, что он отыскал меня, приехал, передал письмо от Светланы, которую я считал своей настоящей матерью. Не скрою, некоторое время испытывал неприятные ощущения из-за того, что она не забрала меня из приюта. Обижался, желал ей всего плохого. Потом, в тринадцать лет, познакомился со священником, отцом Дмитрием, и по-другому взглянул на проблему. Обиды на мать теперь нет, мне ее жаль. Смирился с тем, что она меня не любила. Решил, что я появился на свет случайно, от какого-то темнокожего мужика. Ну, знаете, как бывает – познакомились, выпили, легли в кровать, изменила моя мать мужу, родила сына. Почему аборт не сделала? Понятия не имею. Возможно, она просто гуляла, веселилась, все сроки пропустила. Выгляжу я так, как будто просто загорел. Назвать меня негром нельзя, я мулат, кожа молочно-шоколадного оттенка, нос с широкими ноздрями. Но я уже говорил, у мужа Светланы была цыганская кровь… Впрочем, наверное, он потом сообразил, что я ему не сын… Куда мать деньги потратила? Что сказала супругу? Как объяснила, откуда у нее большая сумма? Может, женщина спрятала наличку? Или мужчина знал, что я подменный, и немалую прибыль они с женой вдвоем пропили? И подрались не из-за того, что до мужика наконец-то правда про моего отца добралась, какой-то другой повод для рукопашной был? Вопросы, вопросы… Ответов нет. И они не найдутся – мертвые молчат. Слышали глупую частушку? «Я не мамина, я не папина, на улице росла, меня курица снесла!» Меня так в детдоме дразнили. Но со временем я перестал думать о своем происхождении, успокоился, не знаю, кто мой отец, – и не надо. И спустя год – ба-бах! Иван Николаевич с письмом. И все вопросы ожили. Очень хочу найти Нину! Кто она такая? Как зовут моего отца? Я ухитрился влезть на гору успеха, но еще молод. Богатырева старше Светланы. Той было восемнадцать, а сколько соседке, неизвестно, но, похоже, она старше. Вероятно, еще жива. Найдите ее!

– По одному имени отыскать кого-то сложно, – осторожно произнес Павел. – Ладно бы, ее звали Симипарамика или Мубикалиса! Нечто этакое, экзотическое, оригинальное. Но Нина… Имя не самое распространенное, но и не уникальное.

Степан повернулся к Ивану Николаевичу:

– Жена назвала место, где родила мальчика?

– Нет. Да я и не спрашивал, – ответил тот.

– У меня есть свидетельство о рождении, – вдруг сказал Марк. – Получил его со всеми документами, когда выпустился из детдома.

Он взял телефон, потыкал пальцем в экран, набирая чей-то номер, потом распорядился:

– Ольга Петровна, пойдите в мой кабинет и выдвиньте последний ящик правой тумбы письменного стола. Там лежит голубая папка. Найдите в ней мое свидетельство о рождении, сделайте его фото и пришлите. Это срочно… Что?.. Мне!

Бизнесмен запихнул трубку в карман.

– Некоторые люди задают тупые вопросы. Кому отправить снимок? Королю Антарктиды!

Я поняла – Марк сильно нервничает, ему трудно реагировать спокойно, парня сейчас раздражает все. Его можно понять, поставьте себя на место Иванова. Он всю жизнь считал себя ребенком кукушки, хранил отрывочные воспоминания о раннем детстве, обижался на Светлану. Марк Игоревич боролся с негативными эмоциями по отношению к матери, которая его в приют сдала, сумел победить их, ощутил себя свободным… и – опля! Теперь выяснилось, что госпожа Иванова была просто жадной бабой, которая продала своего сына Нине, а потом отказалась от полученного в обмен Марка. А тот большую часть своей жизни не на ту женщину злился. Есть от чего потерять душевное равновесие.

Рассказчик молчал.

– Вы говорили, что Мирослава Вольпина может нам рассказать о медальоне, – после небольшой паузы продолжил разговор Степан. – Вдруг это нам поможет?

Наш клиент посмотрел в телефон:

– Да. Включайте «Зум», она готова.

Глава четвертая

На экране возникло изображение полной дамы с чалмой на голове.

– Добрый день, – произнесла она. – Должна сказать, я своим глазам не поверила. Уже видела то изделие, которое вы именуете медальоном, это на самом деле собственность барина… Ох, не с того конца начала! Начну заново. Вы меня слышите?

– Да, – ответил Степан.

– Отлично, – кивнула дама. – Слушайте внимательно, буду рассказывать подробно, нельзя ничего упустить, все крайне важно. Итак…

Самый конец XVIII века. Село Луковкино. Там жил очень богатый, холостой помещик Бобров Владимир Николаевич. Карьеру при царском дворе он строить не собирался, зимой в Санкт-Петербург не ездил, балы в своем доме не устраивал. А вот его самого зазывали во все гостиные. Почему? Барин был баснословно богат, молод, отца с матерью похоронил, жены не имел, детей тоже. Несмотря на полные карманы денег, Владимир нос не задирал, приезжал в гости к соседям, но к себе никого не звал. Крепостные не уставали возносить молитвы за доброго помещика. Местный священник его уважал – каждое воскресенье Бобров на службе стоял, посты держал, на нужды церкви деньги давал.

Но как-то раз мужчина не появился на литургии. Никто из прихожан особо не удивился. Стоял ноябрь, лил дождь вместе со снегом, дрянь погода, а Владимир имел привычку каждый день подолгу гулять. Простудился небось, случается такое! И после обеда Владимир начал получать всякие дары для поправки здоровья: мед, вино, разные травы для чая, банные веники… Подношения принимались управляющим с благодарностью, но мужчина тихо говорил:

– Владимир Николаевич здоровы-с! Не смогли-с в церкви присутствовать из-за дел-с! Премного вам благодарны-с за беспокойство!

Но и через неделю Боброва не оказалось в церкви на его привычном месте, возле иконы Богородицы. А к вечеру случилось общее потрясение: во все местные усадьбы привезли приглашения прибыть в субботу на бал по случаю женитьбы Владимира.

Сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Бобров связывает себя узами брака? С кем? Местные девушки на выданье не покидали родительские дома, ни в Петербург, ни в Москву холостяк не ездил! Где он откопал суженую-ряженую? Любопытство схватило цепкими когтями всех, начиная от членов семьи графа и завершая последним поваренком постоялого двора на тракте, который вел в Петербург.

Стоит ли удивляться тому, что во второй половине субботы огромный двор перед монументальным зданием усадьбы Боброва оказался забит экипажами всех мастей? Слуги носились словно угорелые, убранство танцевального зала поражало пышностью, столы ломились от богатого угощения. Дамы сверкали каменьями, мужчины благоухали одеколонами, букеты дворня складировала штабелями.

Все страстно желали увидеть невесту, и, когда Владимир Николаевич под звуки оркестра ввел в зал новобрачную, все ахнули. Подобной красавицы раньше никто не встречал. Что стан, что лицо, что прическа – все было прекрасно. Даже пожилая княгиня Елецкая, которая никогда не смотрела благосклонно на молодых женщин и всегда находила в каждой изъян, о чем не забывала объявить вслух, сначала молчала, потом сквозь зубы произнесла:

– Шарман! Владимир, вы откопали истинный бриллиант!

– Многоуважаемая Татьяна Ивановна, разрешите представить вам мою супругу Анну, – улыбнулся хозяин.

Девушка сделала реверанс.

– Неплохо воспитана, – произнесла Наталья, жена барона Игнатия Журова, и далее заговорила на французском.

Анна молча выслушала тираду и спокойно ответила на том же языке. Акцента в ее речи не было.

Все стали перешептываться. Новобрачная хороша как ангел, украшена такими драгоценностями, что кое у кого от зависти вспотели ладошки, одета роскошно, прическу ей определенно не горничная Марфуша на голове соорудила, и в придачу хорошо образована… Не много ли для одной девицы? А когда начались танцы, оказалось, что Анна танцует с таким изяществом, что глаз от ее стройного стана не оторвать.

Мирослава рассмеялась:

– Просто полный нокаут у местного светского общества! Ой, простите, забыла сказать! На балу присутствовали родители новобрачной, Марфа и Петр. Судя по украшениям матери и одежде отца, финансовых проблем у них не было.

После пышного праздника Владимир совсем стал затворником. Он не приезжал к соседям, никого к себе не звал и больше ни разу не появился в церкви. Священника, который приехал к барину, в дом не впустили.

Прошло время, Владимир вдруг опять начал наносить визиты, и все поняли, что Бобров сошел с ума. Он входил в гостиные в плаще из парчи, на голове у него была корона, на груди висел золотой медальон с большим бриллиантом. Мужчина теперь представлялся старцем Андреем, говорил, что написал новое Евангелие. Все, кто придет к нему в его домовой храм, получат богатые милости от Бога.

Мирослава пожала плечами:

– То, что Владимир впал в сумасшествие, могло стать понятно даже младенцу. Но, несмотря на это, некоторые соседи начали посещать небольшой дом, который стоял вдалеке от барского особняка. Раньше там располагалась столовая для дворни, кладовки и постирочная, ни гости, ни сам хозяин никогда в это здание не заглядывали. Теперь там висели картины, отдаленно напоминающие православные иконы, был алтарь.

Всех, кто собирался по воскресеньям в домике, одаривали драгоценными камнями. Служил там сам барин, тесть помещика исполнял роль пономаря, жена и теща пели в хоре, который состоял из десяти человек (где их взяли, непонятно). Служба шла не по православным канонам.

Местный священник однажды прорвался в помещение и закричал:

– Вы служите дьяволу!

Батюшку выпроводили вон, а потом он куда-то исчез. Что с ним случилось, никому не ведомо, но деревенская церковь осталась без пастыря, нового не прислали.

Почти два года продолжалось бесовство, а потом кто-то из местных дворян добрался до Санкт-Петербурга, сообщил церковному начальству о том, что творит Бобров, и в один далеко не самый лучший день приехавшие мужчины схватили «старца Андрея», посадили в карету Анну с новорожденным младенцем и ее родителей и увезли незнамо куда. Говорят, управляющий следил за домом, но он был уже немолод и вскоре умер.

Возможно, участь усадьбы могла оказаться печальной, но вскоре появилась барыня Ирина Николаевна. Она собрала крестьян, объяснила:

– Владимир, родной брат мой, попал в лапы сатаны. Дом, где он безобразничал и воспевал дьявола, я сотру с лица земли. Стану здесь хозяйкой, а вам – матерью.

Женщина оказалась доброй, ее муж никогда не обижал крепостных, сыновья играли с крестьянскими детьми. Снова заработала школа для ребят, открылась больница, в православной церкви появился батюшка, все наладилось.

Прошли годы, участники этих событий давно скончались, история безумного барина Владимира обросла легендами. В конце XIX века некто Иван Семенович Рыкин, профессор Императорского Московского университета (ныне МГУ), написал книгу «Лжестарец Андрей». Там описана вся история и есть рисунок украшения, которое потерявший разум Владимир вешал на грудь, когда входил в якобы алтарь. Рыков откуда-то узнал, что барин называл его Камнем Соломона и говорил людям, что лично общался с этим царем и получил от него в награду за разговор бриллиант размером с яйцо.

Мирослава побарабанила пальцами по столу.

– Профессор захотел узнать о судьбе кулона и кое-что выяснил. Анна, жена сумасшедшего Владимира, произвела на свет дочь и подарила ей драгоценность. Потом изделие оказалось у внучки и далее передавалось по наследству. Вам интересно, кто его последний владелец?

– Это можно вычислить? – обрадовался Степан. – Мы в курсе, что медальоном много лет владела Светлана Иванова. Хочется выяснить, у кого раритет «жил» до нее.

– Если покопаться в архиве, то, вероятно, найдутся следы, – кивнула дама. – Хотите попросить меня заняться выяснением данного вопроса?

– Да, – быстро ответила я.

– Попробую, – согласилась Вольпина. – Пришлю вам на почту договор. Обращаю внимание: я отчитаюсь о проделанной работе, передам все копии найденных материалов, но если кто-то из наследников драгоценности скончался бездетным, не оставив завещания, то найти того, кто передал кулон Светлане Ивановой, невозможно. Теперь по поводу данной дамы. Мне ее имя и фамилия уже до этого были известны. Драгоценность вынырнула из небытия в наше время. Когда Марк меня спросил, владею ли я какими-нибудь сведениями об этом изделии, я сразу вспомнила Михаила Зака. Он проводит торги среди богатых покупателей сети своих ювелирных лавок. Некоторое время назад он просил меня взглянуть на фото медальона. К Мише приходила Светлана Николаевна Иванова, ее интересовало, какую сумму она получит, если выставит украшение на торги. Пришлось плеснуть холодной водой на ее горячее желание – никаких документов у женщины не было. Цена, которую предложил Зак, ее не устроила, и она ушла. Вещь – определенно не новодел, с историей. Такие должны иметь «биографию», которая значительно увеличивает стоимость лота. Да, можно найти аукционный дом, который не требует никаких бумаг, фото, рисунков, чего-то подтверждающего, что раритет – в самом деле семейная реликвия. Но там вам предложат копейки.

Рассказчица понизила голос:

– И ни в коем случае нельзя доверять интернету, подписываться на страницы вроде «Выкупим дорого» и отправлять туда фото того, чем вы владеете. Не спорю, есть честные конторы, но и негодяев полно. Вот недавний случай. Одна дама обратилась ко мне с просьбой оценить перстень. Назвала ей цифру, она возмутилась: «Вы обманщица! Вот Петров предлагает в три раза больше!»

Вольпина закатила глаза:

– Завышение стоимости выкупа вашей вещи – в девяноста случаях из ста примета того, что вы имеете дело с мошенником. Например, объясняют человеку: «Ваше кольцо дороже тридцати тысяч не стоит». Ой, что начинается! «Да моя бабушка его всю жизнь берегла! Вы хотите нажиться!» И бежит дурачок туда, где по телефону ему сказали: «Возьмем за триста тысяч». У него в каком-то подвале берут перстенек, просят подождать, дескать, сейчас проведем проверку и денежки принесем. Ха! Ни денег, ни украшения! И еще: если у вас есть документы, подтверждающие, что то, что вы хотите продать, – собственность известных людей, то сумма сразу возрастает. Коллекционеры и нувориши падки на изделия с биографией. Ну, например, у вас есть портрет родственницы, купчихи, дворянки в бальном наряде, а на шее у нее ожерелье, которое вы решили продать, то смело требуйте больше денег, чем предлагают… Вернемся к вашей проблеме. Попробую проследить историю кулона, но стопроцентной гарантии обнаружения всех ее владельцев нет. Если согласны на такие условия, то с вас предоплата за мои услуги.

Глава пятая

– Подведем итог, – произнес Степан, когда посетители ушли, а экран погас. – Марк хочет, чтобы мы отыскали его родную мать. Ее предположительно зовут Нина Богатырева, но есть вероятность, что имя придумано.

– Она лежала в роддоме, следовательно, показала паспорт, – возразила я.

– Сомнительно, что больше двух десятилетий назад в глубинке в небольшой больнице была аппаратура, способная определить фальшивую ксиву, – смеясь, поддержал меня Павел. – И это сейчас можно подделать любой документ так, что не подкопаться, а раньше…

– Ты прав, Нина не сегодня мальчика на свет произвела, – перебил парня Степан. – Но в годы появления Марка на свет подделать документы было можно, пусть и примитивно. Человек покупал «корочки», продавец их заполнял, шлепал нужную печать. Такие умельцы были. На первый взгляд документ подлинный, но серьезную проверку ему не выдержать. Скорее всего, Нина и не Нина вовсе. Светлана к ней в паспорт и не заглядывала.

– Удивительная история, – тихо сказала я. – Вот так просто обменяться младенцами?.. В голове не укладывается, как такое случиться могло! А еще говорят, что современная молодежь не имеет никаких моральных принципов. Интересно, сколько мам и пап, бабушек и дедушек говорят своим детям и внукам: «Учись отлично! Я в твоем возрасте на спиртное не глядел, по вечеринкам не бегал, отлично учился, поэтому успеха в жизни достиг. А ты двоечник, балбес, ничего путного из такого экземпляра не вырастет. Возьмись за ум!»? Подросток молча выслушивает отповедь, и невдомек ему, что строгая бабушка в четырнадцать лет подпольный аборт сделала, а правильный со всех сторон дедуля до того, как его в армию призвали, водку пил, дрался и деньги у родителей воровал.

– Не все с пеленок ведут правильную жизнь, – улыбнулся Степан. – Я сам тому пример, наплакалась моя мама из-за меня… Честно говоря, не понимаю, с какого конца к данному делу подступиться.

– Я уже посмотрел информацию про городок Михинск, где произвела на свет сына Светлана Иванова, – сообщил Паша. – Этот населенный пункт не загнулся, а, наоборот, расцвел. Там построили фабрику по производству консервов для животных, появились рабочие места, да еще вместо крошечного роддома вырос большой медицинский центр. Есть у него свой сайт, там раздел «Наша гордость, ветераны». В нем упомянуты несколько человек, которых считают лучшими. В год рождения Марка в роддоме работала акушер Римма Владимировна Смирнова. Она и сейчас там в штате. Думаю, надо поговорить с ней, авось что-нибудь интересное узнаем. Но женщина немолода, лучше съездить на место.

Степан посмотрел на меня.

– Хорошо, – кивнула я. – Если на сегодня все, то можно мне уйти? Звонили из «Элефанта», просили срочно приехать. Какой-то проект затевают.

Степан поднялся.

– Вилка, прежде чем согласишься на очередное безумное предложение Зарецкого, хорошо подумай, надо ли тебе оно. Не бери сразу под козырек.

– Ладно.

– Выслушай Ивана, – продолжал муж, – скажи: «Не могу сейчас дать ответ, поговорим завтра», – и потом расскажи мне, о чем идет речь.

– Непременно, – снова кивнула я и быстро вышла в коридор.

Ну почему Степа считает меня неразумным существом?! Я взрослая, адекватная, способна самостоятельно принимать решения! Я не маленькая девочка! А Иван Николаевич Зарецкий сумел сделать из крохотного издательства с тремя сотрудниками крупнейшей книгоиздательский холдинг Европы. Ему «безумные» идеи не приходят в голову. Да, кое-какие решения Ивана людям, далеким от его бизнеса, кажутся глупыми, но Зарецкий никогда не ошибается. И он мой хороший друг.

Прямо интересно, зачем я ему срочно понадобилась! Хорошо, что до здания «Элефанта» мне ехать минут десять.

Сначала Иван велел принести чай и конфеты. Я улыбнулась, увидев в вазочке шоколадки. Пустячок, а приятно, когда помнят, чем ты любишь полакомиться.

– Погода в этом году не очень нас радует, – начал Зарецкий.

– Да, холодно и сыро, – вступила я в светскую беседу.

Некоторое время мы говорили ни о чем. Потом дверь без стука распахнулась, и в помещение влетел парень. Он ринулся к столику, за которым сидели мы с Иваном, и зачастил:

– Здрассти, Арина, рад вас живьем увидеть! Надеюсь, вы оценили перспективы нового улетного проекта, который сулит вам всемирную славу и огромные деньги!

Мы с Зарецким дружим много лет, поэтому я давно знаю, что, если Иван склоняет голову к левому плечу, значит, поведение собеседника его раздражает. Если же при этом повелитель книжного рынка сохраняет вежливую улыбку, это свидетельствует о том, что он сейчас горько сожалеет об отсутствии под рукой автомата, который изобрел гениальный конструктор Калашников. Все-таки хорошо, что оружие отсутствует. В противном случае мне пришлось бы сейчас врать полиции, что прибежавший дурачок собирался нас с Иваном застрелить, схватился за оружие не с той стороны и – вот ужас! – сам себя убил.

– Бренд «Вила Таран» открывает невероятные возможности! – продолжал незнакомец. – А легкое изменение внешности сделает вас неузнаваемой!

Легкое изменение внешности? Сделает меня неузнаваемой? Я посмотрела на Зарецкого. Иван прищурил правый глаз, и я поняла, что владелец холдинга «Элефант» зол как никогда.

– Вадим, – сладко-вежливым тоном начал босс, – госпожа Тараканова пока не осведомлена о предполагаемом проекте. Вам следует изложить все с самого начала.

– Тараканова? – выпучил глаза парень. – Но я говорю про Арину Виолову…

Вот тут мне стало понятно, что следует вмешаться в беседу – уж слишком бледным стало лицо друга. Некоторые люди от гнева краснеют, а у Ивана – другая кожная реакция.

– Да-да, – кивнула я, – я Арина Виолова, но это авторский псевдоним. В паспорте у меня стоит «Виола Тараканова».

– А, понял! – воскликнул юноша. – Просто раньше видел вас только на снимках, а их постоянно фотошопят. В жизни вы другая, намного старше и выглядите проще!

Зарецкий тихо кашлянул и процедил:

– Вадим, мы ждем ваш доклад по теме совещания.

Юноша открыл ноутбук и заговорил. Минут через десять меня охватило горькое уныние. Оказывается, мои книги никому не нужны! Продажи обвалились в ноль!

– Почему Милада Смолякова скачет впереди всех на лихом коне? – сверкая глазами, вещал Вадим. – Скажу в нашем узком кругу правду! Пишет тетка дерьмовые истории, но она трудолюбива, словно раб на плантации. Небось не спит, не ест, только строчит безостановочно. А читатель к ее фигне привык, романы Смоляковой – эдакая жвачка для глаз. Вот и весь секрет! Милада – графоманка с атомной батарейкой!

Мне стало обидно за любимую писательницу.

– У Смоляковой хорошие книги, читаю их с удовольствием.

– А, – махнул рукой парень, – свояк свояка видит и на табуретке! Вы с ней похожи по стилю письма! Та же лабудень, только вы лентяйка!

У меня пропал дар речи. Лабудень? Лентяйка?! Да, я работаю медленно, но не из-за лени! Написание детективов – мое хобби, я работаю в агентстве мужа. Свояк свояка видит и на табуретке? Русская пословица звучит иначе: свояк свояка видит издалека. И если мои тексты, по мнению парня, похожи на труды Смоляковой, то, значит, мои книги – тоже жвачка для глаз? Если честно, то мне очень хочется обладать талантом Милады. Попросите ее написать детектив, где главные героини – две столовые ложки, – и получите захватывающую криминальную историю. Я так не умею.

Похоже, сейчас мне сообщат, что «Элефант» более не нуждается в моих рукописях и что мне, писаке, пора на помойку…

Глава шестая

– Забудем про Арину! – вскрикнул Вадим.

К моим глазам подступили слезы. Держись, Вилка, не вздумай сейчас зарыдать!

– Здравствуй, Вила Таран! – договорил пиарщик.

Ну хватит! Я медленно встала.

– Иван Николаевич, мне пора на работу. Все поняла. Больше свои рукописи приносить не буду.

Потом повернулась и, держа спину прямо, старательно изображая олимпийское спокойствие, вышла в коридор и даже улыбнулась секретарше Лене. Но потом поняла, что слезы сейчас хлынут потоком, и бросилась в туалет, где разрыдалась, стоя у раковины.

Каждому литератору невыносимо обидно, если издательство прекращает работу с ним. Но сейчас не советские времена, когда балом руководил узкий круг тех, кто выпускает книги. Сейчас эра интернета! Противный Вадим может сколько угодно насмехаться над моими произведениями, но у меня есть свои читатели. Значит, отправлюсь в сеть. На многих сайтах есть позиция «Самиздат», там бесплатно публикуют рукописи. Да, следует соблюдать некие правила, не пропагандировать насилие и порнографию, но я такое и не пишу. Если мои книги начнут скачивать, стану получать денежки, пусть небольшие, но все равно очень приятные. Кстати, «Элефант» меня астрономическими гонорарами не балует, у меня скромные заработки. Но я работаю детективом, имею хороший оклад. И живет наша семья на деньги Степана!

Слезы лились потоком, вытирая их ладонями, я рассердилась. Ну кто придумал сделать в сортире только сушку для рук?! Могли бы уж и бумажные полотенца повесить!

Между прочим, Сергей, основатель одного из сайтов, где публикуется «Самиздат», – очень приятный мужчина, прекрасно относится ко мне. Он всегда при встрече обнимает меня, говорит, что мои аудиокниги прекрасно продаются…

Ну почему тут нет бумажных полотенец?!

Я еще сильнее залилась слезами, и в ту же секунду кто-то сзади обхватил меня, а в нос ударил знакомый аромат.

– Ваня, пожалуйста, уйди! – всхлипнула я. – И вообще, зачем ты зашел в женский туалет?

– Он мужской, – рассмеялся Зарецкий, разворачивая меня лицом к себе. – Ты двери перепутала. Ну-ка, умойся…

– Здесь нет салфеток, чтобы вытереться, а подсунуть морду лица под сушилку трудно.

– Морду лица! Роскошное выражение! – хохотал владелец «Элефанта». – Давай включай воду.

Потом он высунулся в коридор и заорал так, что у меня заложило уши:

– Почему в мужском туалете нет полотенец?! А?!

Спустя мгновения послышался стук каблуков.

– Наконец-то! – прошипел Иван. – Вы уволены!

Потом он захлопнул дверь, оторвал кусок от рулона, вытер мое лицо и проговорил:

– Ты хороший писатель, я не хочу лишиться тебя. Да, ты пишешь по одной книге в год, приносишь маленькую прибыль, но, как известно, река Волга из ручейков составляется. Вадик дурно воспитан, но у него в «БНТ» были отличные проекты, поэтому я переманил его к нам. Этот кретин придумал кое-что забавное. Давай ты его выслушаешь спокойно. Я дураку уже дал понять: или он разговаривает с автором нормально, уважительно, или пошел на… – Зарецкий помолчал. – Поняла?

Я молча кивнула, Иван усмехнулся:

– Припудри носик и возвращайся с видом королевы, умницы и красавицы.

– Не получится, – тихо ответила я, – сумка осталась в твоем кабинете, а в ней вся моя красота.

– Сейчас принесут, – пообещал Зарецкий и удалился.

Не прошло десяти секунд, как опять послышался цокот каблуков, и в туалет вошла Леночка. Она протянула мне сумку и дрожащим голоском произнесла:

– Виола Ленинидовна, извините меня за отсутствие полотене-е-ец! – и заплакала.

Я бросилась утешать помощницу Ивана:

– Ленусик, Зарецкий тебя никогда не выгонит! Рявкнул со злости, потому что я его из колеи выбила. Даже если ему в голову и прилетит мысль выставить тебя за дверь, то никогда я ему не позволю так поступить!

– Спасибо, Виола Ленинидовна, – всхлипнула Лена. – Мне так страшно стало! Вы же знаете, дома близнецы, муж удрал, алименты не платит, живем на мой оклад, денежного запаса нет! Если я окажусь на улице, дети от голода умрут!

Лена снова зарыдала. Я схватила ее в объятия и тоже заплакала. Дверь туалета открылась, раздался бас:

– Ну ни фига себе!

Дверь захлопнулась.

– Вы самая талантливая писательница! – сказала Ленуся, вытирая лицо о мою кофту. – Вадим – дурак с подзаводом. Его так на прошлом месте работы прозвали.

Я захихикала, а Лена продолжила:

– Неля Сивцева дружит с Олей Власовой из «БНТ», от нее информация… Можете мне свою пудру дать? – попросила Лена.

Я открыла сумку. Мы живо привели себя в порядок, вышли из туалета и обнаружили у двери Филиппа Казина. Тот, забыв поздороваться, шмыгнул в сортир.

– Вадим этот – прямо перелетная жаба! – шептала Лена, пока мы шли в приемную. – С места на место порхает, нигде не задерживается. Не обращайте внимания на него. Иван Николаевич сделал его заведующим отделом пиара и рекламы. Зарецкий не дурак, он способен очароваться человеком, но быстро понимает, что с кретином связался, – и конец истории. А вы лучшая, мне ваши книги очень нравятся!

Я улыбнулась, вскинула подбородок, выпрямила спину, вошла в кабинет Зарецкого, села и спокойно заявила:

– Вадим, слушаю вас внимательно!

– Значит, так! – потер руки парень. – Моя гениальная идея такова. Арина Виолова никуда не денется. Она типа новую книжонку строчит.

Зарецкий кашлянул.

– Роман пишет, – быстро исправил фразу Вадим. – А тем временем на рынок врывается Вила Таран! Это ваш псевдоним! Фамилия у вас не ах какая красивая.

Зарецкий помрачнел, открыл рот, и тут мне стало смешно.

– Иван Николаевич, пусть новый завотделом пиара и рекламы «Элефанта» разговаривает, как привык. Иначе мы даже через неделю не договоримся.

– Ладно, – процедил мой друг. – Идея у него неплохая, а вот с лексикой беда полная. Продолжайте, златоуст наш!

– «Вила Таран» пошла от «Виолы Таракановой», – продолжил парень. – Она не пойми откуда взялась, никто ее не знает. Где живет? Чем занимается? Есть ли семья? И вообще, это мужчина или женщина? Его (или ее) роман под названием «Утренник летучих мышей» – полнейший восторг!

Вадим потер руки.

– В текст рукописи мы поместим загадки…

– Минуточку, – остановила я докладчика. – Я не писала такую книгу. Да, недавно отдала новую рукопись редактору, но у нее другое название.

– Так поменяем! – подпрыгнул парень. – Делов-то! Загадки сделаем! Но ты самое главное не знаешь! Весь смак впереди!

Интересно! Мы уже перешли на «ты»?

– Перед выходом романа, который написала таинственная личность Вила Таран, мы дадим широкую рекламу. Оказывается, автор оборудовал в городе тайники! В каждом из них спрятан сюрприз, в нем одна буква. Кто соберет слово, получит от «Элефанта» миллион!

Зарецкий крякнул:

– Идея неплохая, но сумма завышена.

– Обсудим, – отмахнулся от начальника Вадим. – Но скомпоновать все слово будет просто невозможно. Один найдет «А», другой «Б», одну букву не доложим. Потом, когда несколько человек с другими буквами появятся, итоги подведут, – вот тогда мы недостающий кубик куда-нибудь запихнем, сообщим адресок, да уже поздно будет! Или не расскажем, где заныкано то, что не отрыли.

– Предлагаете обмануть читателей?

– Не обманешь – не продашь! – воскликнул Вадим.

Я встала.

– Интересное предложение, но мне оно не подходит.

Глава седьмая

– Правильно, что отказалась, – похвалил меня Степан, убирая тарелки в посудомойку. – Глупость и обман в придачу.

– Вот-вот, – согласилась я.

– Но если отбросить желание поступить нечестно, то сама идея хороша, – продолжил муж. – Я бы ее развил так. Арина Виолова разбрасывает по тексту загадки. Они все связаны, например, с историей Москвы…

– Следовательно, жители других населенных пунктов в ней не участвуют? – перебила я.

– М-м-м, – протянул Степан, – если не ошибаюсь, у «Элефанта» во многих городах есть отделения. Можно привлечь их сотрудников…

Раздался звонок в дверь, я удивилась:

– Десять вечера! Кто к нам пришел?

– Сиди, не вставай, – сказал Степа и ушел.

Через короткое время из прихожей донесся голос Зарецкого, а потом Иван вместе с хозяином вошел в столовую.

– Вилка, – с места в карьер начал приятель, – Вадим – главный идиот всея Руси, но идея у него не совсем дурная. Представь: у тебя начинается литературное раздвоение личности…

Именно в этот момент я решила съесть замечательный эклер с заварным кремом, который муж привез из кондитерской. Я отгрызла от пирожного хороший кусок, услышала заявление издателя, поперхнулась и начала кашлять. Иван решил, что я испугалась, и быстро принялся объяснять:

– Не-не, все хорошо! Раздвоение личности, о котором я упомянул сейчас, – всего лишь игра!

Я схватила чашку, сделала несколько глотков, а Степан, который крайне редко теряет самообладание, осведомился:

– Чья внутренняя сущность будет раздваиваться?

Иван сел за стол.

– Плесните мне чаю… Идея такова. На рынок выходит новая писательница Вила Таран. О ней никаких сведений, вообще ничего нет. Только в интернете есть ее аккаунт, там фото: женщина с прической под пажа, до бровей спускается челка, губы с яркой помадой нечеловеческого оттенка (такая фишка у тетки, губы у нее то синие, то зеленые, то фиолетовые, то антрацитовые), в ушах серьги безумные в виде черепов, котят, собачат или привидений – этакая городская сумасшедшая. А одежда! Мама миа! – гость закатил глаза. – Литератор – то прямо цыганка, то английская королева ей позавидует!

Тут я не выдержала:

– Если хочешь подвигнуть меня на подобную глупость, то не старайся! Ни за какие пряники не соглашусь!

Зарецкий открыл портфель, вынул из него лист бумаги и положил его на стол.

– Ребята, ознакомьтесь, здесь примерный доход проекта «Вила Таран» по нижней планке.

Мы со Степаном углубились в чтение.

– М-да, – протянул через пару минут муж. – Никогда я не жил за счет женщин, с тринадцати лет старался где угодно заработать, лишь бы маме копеечку принести. Правда, потом это желание меня не туда завело. Но сейчас, читающи… э… читая… изучая…

– Ладно, – кивнула я, – можно попробовать. Но где гарантия, что тетя Таран понравится читателям? И на одном эпатаже далеко не проедешь. Кроме того, понадобится ее первая книга.

На лице Зарецкого появилась улыбка, как у сытого кота.

– Так рукопись есть же, «Утренник летучих мышей». Ее пока никто, кроме Веры, не видел. Но она твой редактор – ей и с Вилой Таран работать.

– Ага, – протянула я. – Но «Элефант» порой ошибается в расчетах. Соглашусь, а Вила Таран никого не заинтересует…

Иван вытащил другую папку и хлопнул по ней ладонью:

– Здесь договор. В нем указано, что при сдаче рукописи, которая выйдет под псевдонимом «Вила Таран», тебе сразу выплатится указанная сумма. Риск по запуску нового проекта мой, не твой! Сейчас подпись поставишь, и завтра рублики в лапку упадут. Да, предстоит большая и непростая работа, но глянь на гонорар. Вот мне прямо интересно, что сейчас в тебе победит, жадность или лень.

Я взяла ручку.

– Никогда не скрывала, что люблю поспать до обеда, а потом пробежаться по магазинам, просто редко такое удается. Да, не могу столько писать, как Смолякова, и я детектив, мне хочется отдохнуть. Но обещанный в документе заработок убил желание лежать на диване. Согласна. Готова изображать Вилу Таран.

– Молодец! – похвалил меня Иван, глядя, как я подписываю листы. – Вот не ошибся я в тебе! Значит, в среду начнем. Завтра не получится, следует кое-какие мелкие проблемы решить.

Степа проводил Ивана до машины, потом вернулся и потер руки:

– Ура! Я теперь альфонс! Сбылась мечта!

– Вряд ли я сумею изобразить такую мадам, – вздохнула я.

– Просто попробуй, – улыбнулся Степан, – попытка не пытка. Интересно и смешно в придачу. Сыграй роль. У тебя точно получится. Если же ничего не выйдет, то что потеряешь? Ничего! Арина Виолова на месте, она продолжит свои книги писать. Куда твой кураж подевался?

– Никуда, – рассмеялась я.

– Вот и славно, – подвел черту под разговором Степан. – Эх, почему мне никто подобное не предлагает? Аж завидно стало!

Глава восьмая

Дорога до Михинска заняла три часа. Вопреки моим ожиданиям, шоссе оказалось многополосным, и никаких рытвин и ухабов на нем не было. Зато часто встречались разные кафе. У одного я притормозила и пошла в туалет. Сортир приятно удивил, в нем царила чистота и пахло какими-то цветами.

В самом хорошем настроении я въехала в город и увидела здания один в один как те, что сейчас натыканы в Москве. Наверное, раньше Михинск был милым населенным пунктом с частными домами, и это придавало ему очарование, которого он сейчас лишился, но в избушках начала двадцатого века не было газа, водопровода и телефона. Да, деревянный дом, в котором жили прадеды, – твое родовое гнездо. Но комфорта-то хочется! Неприятно бежать осенней ночью под дождем в деревянную будку на задах участка, чтобы справить нужду!

Медцентр с отдельно стоящим родильным домом находился у леса. В вестибюле меня встретила женщина. Она сразу быстро заговорила:

– Это из вашей конторы мне недавно звонили?

Я кивнула.

– Да, рада знакомству, Римма Владимировна. Меня зовут Виола.

– Ну надо же! – рассмеялась Смирнова. – Почему-то подумала, что приедет журналист-мужчина!

Меня охватило удивление. Журналист? Акушер не поняла, что к ней направляется частный детектив? Объяснить ей ошибку? Или нет? Как поступить? Может, роль сотрудника газеты или журнала выгодна мне?

Я улыбнулась:

– Сейчас много полицейских сериалов, в которых главные герои – женщины.

– Так у меня телевизора нет, и нет времени, чтобы в него глядеть, – пояснила доктор. – На работе нахожусь постоянно. Да и показывают чепуху… Пойдемте ко мне в кабинет, там спокойно пошепчемся.

– Какой у вас большой медцентр! – удивилась я, шагая за врачом.

– Сюда приезжают из разных мест, потому что мы лучшие, – гордо произнесла Смирнова. – Я здесь со дня открытия крохотного родильного дома, из которого потом и вырос этот центр. Училась на акушера заочно, ездила сдавать экзамены и зачеты в Москву. Ох и трудное было время! Но я твердо шла к намеченной цели… Входите!

Смирнова открыла кабинет, села за письменный стол, я устроилась на стуле напротив.

– Мне вчера ваш начальник сказал, что речь пойдет о Светлане Николаевне Ивановой, – перешла к делу Римма, включая компьютер. – Вам повезло, иногда чужая лень на пользу идет. Документы мамочек положено хранить двадцать пять лет. Когда у нас работала Матрена, не было проблем, она за архивом следила, совмещала это с работой медсестры. Так, вообще-то, не положено, но Мотя справлялась.

Римма перекрестилась.

– Матрена хорошей женщиной была, Царствие ей Небесное. И специалистом превосходным, училище с отличием окончила. Замуж вышла, когда ей уж за тридцать перевалило, поэтому родить побыстрее решила. Первый мальчик у нее в два месяца умер – больным очень оказался. Второй тоже не выжил.

Смирнова протяжно вздохнула:

– Четверых бедняга похоронила. Мы уж ей советовали: «Заставь мужа презерватив использовать!» А Рыкова в ответ: «Он говорит, это грех». Ага! А младенцев, которые мрут как мухи, производить на свет, значит, Богу угодно? Как медик я знаю, что редко, но встречается у супругов несовместимость. Оба здоровы, а детишек нет – или не получаются, или долго не живут. Почему так? Медицина пока объяснить не способна. Выход какой? Три пути есть: жить бездетными, взять малыша из приюта или развестись.

Римма вдруг резко покраснела.

– Супруг Матрены обвинил ее в отсутствии наследников. Вот сколько раз от папаш-уродов слышала: «Жена мне наследника родить не смогла, одни девки получались!» Во-первых, пол ребенка определяет отец. А во-вторых – е-мое! Ты царь? Князь? Миллиардер? Владелец фабрик и заводов? Да нет же! Стоишь сейчас в старых штанах, да и те одни у тебя, «короля»! Какое от тебя наследство останется? Развалюха на колесах? «Двушка» без ремонта? Долги по кредитам? Ненавижу дураков!.. Простите, вспылила… Через два года после того, как от Моти супруг ушел, она родила здоровую девочку, Нину. Проблемы с ней хлебала тазами! Та себя вела отвратительно, но по здоровью крепче многих оказалась… Кстати, муж ее женился, и у второй супруги младенцы тоже умирали. И кто виноват? Есть сомнения? Мужик гнилой!

Женщина потрясла головой:

– Уж как Мотя с девкой мучилась! Та и пила, и курила, и бог весть где шлялась. Но потом – вот не поверите! – встретился ей семинарист Василий, будущий батюшка. Ему живо удалось шалаву нормальным человеком сделать, и стала она матушкой. Училище медицинское окончила, профессию массажиста освоила, у нас на полставки до сих пор работает. Матрена на зятя прямо молилась и попросила заведующую сделать свою Нинку ответственной за архив, чтобы та побольше денежек получала – ну какой у священника доход? Главная наша согласилась, но попросила Матрену дочке помогать. И все документы у нас тогда были в порядке.

Римма поморщилась.

– Свадьбу тихо сыграли, и через год муж у Нинки утонул! Лето в тот год жаркое было, душное. Озеро у нас есть, называется Могильное. Как вам названьице? Нравится?

– Не очень, – пробормотала я.

– В нем каждое лето кто-нибудь жизни лишается, – объяснила рассказчица. – Со дна ключи ледяные бьют, у купальщиков ноги судорогой сводит. Ну и утонул отец Василий. Хорошо хоть, дети у них не появились. Осталась Нинка без мужа, сама себе хозяйка, массаж в областной больнице делает, за архивом следит у нас, да еще за полставки нашими пациентами занимается. И что вчера на свет вылезло? Позвонила ей: «Завтра приедет журналист из Москвы, со мной поговорить хочет и еще посмотреть бумаги одной мамочки, но только одно имя ее знает – Нина. Вот только с этим мы ему не поможем – по расчетам полицейского, баба рожала давно. Уничтожены уже бумаги». А та в ответ: «Не, лежат!» Господи! Почему? А потому, что после смерти Матрены ее дочь «забыла» их вовремя уничтожить! Зато вам повезло. Только очередная незадача появилась…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.