Игорь Королев
Егоркины рассказы

Рассказ первый. БЯША.

Рассказ, в котором восьмилетний мальчишка Егор Царев раскрывает тайну мистических событий, произошедших в небольшом Подмосковном поселке.

1

– Егорка! Ты где? Иди домой! Нечего по кустам прятаться! Я вижу тебя!

Егорка – это я. А зовет меня – моя мама.

Вон она выглядывает в раскрытое настежь кухонное окошко на третьем этаже нашего пятиэтажного дома.

У меня очень хорошая и добрая мама. Она маленькая! Я даже не знаю какого она точно роста. А прическа у нее, когда она дома хозяйничает, напоминает луковку – волосы соберет маленьким хвостиком на макушке и стянет резинкой. Со стороны посмотришь – ну чисто луковка.

Как бы не хотелось гулять – но надо бежать кушать.

– Ребята! Я обедать! Сейчас покушаю быстро и опять выйду!

У нас большой двор. В нем всегда собирается много детворы. Это единственный в нашем поселке двор сразу на два дома. За десятым домом расположен детский садик и поэтому подъезды его выходят в наш двор, то есть во двор дома номер 11 «А», в первом подъезде которого на третьем этаже, в квартире номер 12 живу я с папой, мамой и старшим братом Гришкой.

Вероятно, от того, что наш двор является двором сразу двух домов, в нем всегда очень много народа. Во дворе гуляют и играют все мальчишки и девчонки, проживающие в домах номер 11 «А» и 10 «А», а также к ним приходят друзья и знакомые из других домов.

Порой играют все вместе – и большие и маленькие. Зимой в хоккей, летом в футбол, прятки, вышибалы и в другие интересные игры.

А на против третьего подъезда стоит стол со скамейками. Но это для взрослых дядек. Они каждый вечер сидят за этим столом – играют в домино и шахматы.

* * *

Я бегом забежал на третий этаж и открыл не запертую входную дверь. Да у нас никогда дверь и не закрывается на замок. Только на ночь, да, когда дома никого нет. А если меня или брата нет дома. а маме надо срочно уйти, ключ она оставляет под ковриком.

– Садись, быстро кушай и поедем в Москворечье! Постричь тебя надо. Через неделю в школу, а ты за лето оброс сильно.

– Ну, мам! Я не хочу! Я ребятам обещал, что покушаю и выйду!

– Мы с тобой уже вчера договаривались. Кушай и поехали! – безапелляционно заявила мама.

Слезы обиды заполнили мои глаза. Конечно, ей легко! Она большая! Что хочет, то и делает. А я маленький! Вот она и командует. Но и я ей тоже устрою! Посмотрим кто – кого.

– Раз ты так, сама и обедай! Не буду я твои щи есть! – вот такое я ей придумал наказание. Пусть ей хуже будет! Пусть страдает от того, что сынок ее голодный!

– Ну и ладно! Ну и не ешь! Губа толста́ – пу́за пуста́! – спокойно сказала мама, ставя на стол тарелку с ярко-красным наваристым борщом, в середине которого плавал приличных размеров белый островок жирной сметаны. Рядом с тарелкой борща мама поставила блюдечко, на котором лежали три маленькие булочки-пампушки, посыпанные укропом, от которых так заманчиво пахло чесноком.

«Ах, вот ты как! – Гневно подумал я. Я был поражен, тем, что ей нет никакого дела до того, что ее сын может остаться голодным! – Ну так я на зло тебе съем и весь твой борщ и все пампушки!»

А мама стоит спиной к столу и даже не смотрит на то как я ем ее борщ.

«Еще посмотрим, чья пу́за пуста́!» – сопел я от злости, уплетая борщ. Все съел. Даже тарелку наклонил, чтобы все доесть до последней капельки!

И вот только когда я все съел мама повернулась в мою сторону.

– Ну что, покушал? Вот и молодец! Поехали. Быстро пострижёшься, может еще останется время погулять.

«Вот, так и есть! Снова мама обхитрила меня, чтобы покормить!» – Но как-то особо мне уже дуться не хотелось. Я так хорошо покушал. Да и борщ был действительно такой вкусный.

«Ладно, в следующий раз все равно мой верх будет!» – Подумал я, застегивая ремешки сандалий. – «Конечно, взрослые хитренькие и у них куча всяких придумок, чтобы нас – мальчишек провести! Вырасту большим – тоже буду хитрым! Еще посмотрим, кто больше хитростей выдумает!»

* * *

Далеко от нашего дома до Москворечья.

Сначала надо дождаться, когда из деревень придет автобус. А он ходит раз в час. Потом запихнуться в этот дутый металлический батон голубого цвета и трястись по Каширскому шоссе в толкучке до остановки «ДК Москворечье».

Я всегда в автобусе пробирался к кассе. Мне нравилось, как пассажиры передают мелочь и говорят сколько билетов оторвать. В такие моменты я чувствовал себя нужным и главным. Ведь обращаются ко мне, значит без меня не могут обойтись! Значит – я главный! Я принимал мелочь и пересчитывал. Ссыпал мелочь в специальную щель вверху кассового аппарата, вращал справа черную ручку-барабан и смотрел как из узенькой щели, словно какой-то плоский червь, выползает полоска с голубыми или розовыми буквами и цифрами. Отсчитывал необходимое количество билетов, аккуратно отрывал их и передавал в толпу.

Так за важным общественным делом незаметно проходили полчаса пути.

* * *

В парикмахерской, дождавшись своей очереди, я влез на высокое черное кресло и уселся поудобнее.

– Как стричь, молодой человек? – спросила женщина-парикмахер, укрывая меня какой-то простынею.

– Под чубчик! – важно ответил я. Вот брат мой стрижется «под бокс». Но он уже большой. А мне пока разрешают только «под чубчик». – И после стрижки обязательно освежить!

Мне нравилось, как парикмахер накачивала рукой резиновую грушу и из стеклянного пульверизатора, наполненного жидкостью зеленого цвета, вылетало облако свежего ароматного одеколона. Папа мой дома пользовался одеколоном «Тройной», а в парикмахерской был «Шипр». Волшебный запах!

Ну а вечером, по возвращению из парикмахерской, мама, как и обещала отпустила меня гулять.

2

Безусловно, как поётся в одной известной песне – «У природы нет плохой погоды…» Конечно же в каждом времени есть что-то особенное и необычное.

Мы ждем с нетерпением зимы, чтобы кататься на коньках, на лыжах, с огромной скоростью нестись на санках с горки, лепить снежные бабы и штурмовать снежные крепости. Весной мы все бежим в лес за берёзовым соком и радуемся первым цветкам мать-и-мачехи, раскрашивающим жёлтыми огоньками пригорки, прогретые первыми тёплыми солнечными лучами. А затем мы все ждём наступления лета. Лето – это необыкновенная пора. Лето позволяет с головой окунуться в тёплую, прогретую гладь Ащеринского пруда, расположенного далеко за посёлком, за раскинувшимися за двадцать седьмым домом ржаными полями. Можно схватиться обеими руками за перекладину тарзанки, разбежаться по берегу и, взметнувши ввысь, разжать руки где-то там высоко, подальше от берега, как можно ближе к середине пруда. На мгновение замереть в воздухе, ощутить невесомость и со скоростью свободного падения с визгом разрушить спокойное зеркало водной поверхности, подняв целый салют искрящихся на солнце брызг.

А август? Август – это не менее чарующий и волшебный месяц. Мягкое тепло августа продолжает одаривать нас всеми прелестями лета. На полях, в садах и огородах массово созревает урожай. Яблоневые, грушевые, вишнёвые сады, ягодники малины и смородины, которые тянутся вдоль всего Каширского шоссе вплоть до Сабурова, дружно склоняют ветки к земле под весом наливных плодов.

И в садах Подмосковья, и в деревнях, которые уже вошли в черту Москвы, таких, как Орехово, Борисово, Зябликово, Шепилово, Братеево, где среди деревянной застройки уже начали вырастать коробки московских многоэтажек, бригады сельскохозяйственных рабочих грузят в специальные телеги ящики с собранным урожаем. Постоянно курсирующие совхозные тракторы увозят гружёные телеги на перерабатывающий завод, где из сочных спелых плодов и ягод совхоз имени Ленина производит и соки, и варенья, и джемы, ну и конечно же вино.

В такие дни одним из наших любимых занятий была добыча яблок.

* * *

На окраине леса, прямо на обочине шоссе, напротив входа в детский садик растут рядом, словно из одного корня, четыре дуба. Только один дуб растёт строго вертикально, а три остальных склонились над дорогой.

У меня и моих друзей заготовлены специальные пики. Пика представляет из себя заточенный сварочный электрод, с которого отбита вся обмазка. На одном конце электрода, сантиметрах в пяти от острия, налеплен огромный кусок пластилина. К другому концу пики, тупому, привязана длинная веревка.

Мы сидим на дубах, которые склонились над дорогой, и ждём, когда со стороны деревень появится совхозный трактор, гружёный яблоками.

Как только телега с яблоками оказывается под дубами, из зелёной кроны вниз летит множество пик, которые втыкаются в яблоки. Трактор спокойно проезжает по дороге, не замечая, что происходит. А может делает вид, что не замечает. Пики с яблоками поднимаются на верх, и мы дружно и весело обсуждаем проведённую акцию, подсчитываем трофеи и с аппетитом поедаем добычу.

А вечером обязательно на опушке леса разводим костер. Печём молодую картошку, яблоки, жарим хлеб, сосиски.

Если кому-то покажется, что это просто, мол, подумаешь накидали веток да спичку поднесли – он глубоко ошибается. Это серьезное и очень интересное мероприятие.

Сначала на месте будущего костра копается ямка. В ямку укладываются завёрнутые в полотенце яблоки. Можно яблоки ещё и сахаром посыпать. Если он есть, конечно. Затем ямка засыпается и на её месте разводится костер. На костре можно пожарить хлеб, нанизав его на палочку. Если кто-то принесёт сосиски – можно, как и хлеб, пожарить сосиски. Как только открытое пламя костра пропало, а угли покрылись седым налётом, в золу закапывается картошка. Когда угли прогорят из них достают чёрные, порой искрящиеся огоньками, клубни и кушают с солью и хлебом печёную картошку.

Когда картошка съедена, выкапывается полотенце из которого достают и кушают вкусные ароматные печёные яблоки.

* * *

В этот вечер, после возвращения из парикмахерской, я тоже собрался с ребятами печь картошку. Взял из дома несколько кусков чёрного хлеба, пару огурцов и два помидора и выбежал во двор.

Все мои друзья сидели на скамейке возле третьего подъезда и внимательно слушали Вовку Баклинова.

Вовка Баклинов живёт в нашем доме в четвёртом подъезде. Он уже большой. Как и мой брат. На четыре года меня старше. Они с ним вместе учатся. Первого сентября уже в шестой класс пойдут.

– 

Ну, что, пацаны, картошки нады́бали? Погна́ли печь! Мне мамка огурцов с помидорами дала!

– 

Егор, ты послушай, что Вовка рассказывает! Говорит, в лесу нечисть какая-то завелась!

– 

Я вам, пацаны серьёзно говорю! – старался как можно убедительнее говорить Баклинов, так что бы его слова дошли до каждого из нас. – Мне взрослые сказали, чтобы после девяти вечера в лес вообще не заходить! В лесу появилась какая-то нечистая сила. Уже учёные этим занимаются. И не вздумайте звать её, а то из лесу может выйти.

– 

Да оно нам надо? Мы и не знаем, как звать-то его! – Сказал один из моих товарищей.

– 

Вот и не надо вам это знать! – твёрдо сказал Баклинов. – А то с дуру на опушке начнёте всей толпой орать: "Бяшя! Бяша! Появись!" Эта нечисть и выйдет! Ещё, глядишь кого-нибудь схватит, да в лес утащит!

Баклинов ушёл, а мы остались сидеть на скамейке и обсуждать полученную информацию. Ведь это надо же – нам нельзя в наш лес заходить! Кругом всё наше, везде! Где захотим, там и гуляем!

– 

Да ерунда это всё! – выступил Сашка Бизунов, с аппетитом уминая кусок чёрного хлеба, посыпанный солью и залитый ароматным подсолнечным маслом. – Не бывает никакой нечистой силы, никаких чертей не бывает! Так просто, Баклин решил нас развести, посмеяться над нами.

– 

Ну, оно конечно! – поддержал разговор Серёжка Серкин. – Всё это сказки, но может всё же лучше в лес не ходить! Давайте во дворе в прятки поиграем. А картошку можно и днём испечь.

– 

Да ладно вам, пацаны, гадать. Бывает – не бывает! – вступил в беседу Валера Панин. – Пошли, да проверим!

Обсуждение продолжалось недолго. Кто-то верил, кто-то сомневался, но интересно было всем. Не только интересно и страшно, но и страшно интересно.

Дождавшись девяти часов вечера мы компанией в восемь человек отправились в лес.

За дорогой, вдоль шоссе, от водохранилища, что прямо за автобусной остановкой, и до поворота на Старый посёлок тянется опушка шириной метров пятьдесят. Вдоль опушки – тропинка. А уже за тропинкой начинается лес.

Зайдя в глубь леса метров на десять, мы дружно начали орать: "Бяша! Бяша! Появись! – Бяша! Бяша! Появись!" Кричали громко и долго. Уже собрались уходить, как видим какое-то движение в лесу и слышим шум веток. От увиденного сердце в пятки ушло! Из глубины леса в нашу сторону направляется что-то большое и белое. Фигура огромная, пожалуй, выше двух метров. Рук и ног не видно. Сверху до низу укутана в белый саван. Словно плывёт по лесной траве.

С визгом мы бросились из леса. Перебежав на другую сторону шоссе, оглянулись. Никого в лесу не было, и никто за нами не гнался.

– Пацаны, вы это видели? – только и смог выговорить я.

– Что это было? – произнес Серёжка.

– Если бы сам не увидел – никогда бы не поверил! – сказал Валерка.

К нам подошел Вовка Баклинов.

– Ну что, убедились? Я же вас предупреждал! Не ходите в лес. Ещё хорошо, что Бяша никого не схватила. Утащит в лес – будете знать!

* * *

У мальчишек порой любопытство гораздо сильнее страха. Особенно если ты не один, а в компании друзей. Нельзя показывать свой страх, нельзя плакать от боли, а то быстро прослывёшь трусом и нытиком и все от тебя отвернутся. Это перед мамкой я могу поплакать, могу не стесняться бояться. Мамка взрослая и любит меня – она поймёт и пожалеет.

– Мам, это так страшно! Я так сильно испугался! – резюмирую я свои чувства после рассказа о том, что произошло в лесу, уткнувшись головою в мамины колени. – Она огромная! Вся белая! Высотою как деревья! Без рук! Без ног! Мам, что это такое?

– Сынок, я не знаю! – мама погладила меня по голове. – Но давай договоримся, что завтра ты домой придёшь в девять вечера и никуда не пойдёшь, ни на улицу, ни тем более в лес.

– Хорошо, мам. – Так приятно чувствовать на себе тёплую родную мамину руку. Эта рука защитит и закроет меня от всех бед и неприятностей.

* * *

Следующим вечером Баклинов опять подошел к нашей компании и начал нас подкалывать.

– Ну что, милюзга, вчера пообде́лались?! Все видели, как вы с визгами из леса неслись. Ещё пацанами себя считаете. Какой-то нечисти испугались. Вот и сидите во дворе и в лес не суйтесь! Нечего вам там делать. Ваше место вон, в песочнице. Лепите колобашки, мальчики!

Ни один мальчишка, считающий себя реальным пацаном, не сможет вынести такого унижения. Тем более лес наш! Мы здесь хозяева!

– Ну что, пойдем Бяшу звать или по домам разойдемся? – задал вопрос мальчишка из четвёртого подъезда – Андрюшка Вихров. – Мне мать велела к девяти домой вернуться!

– И мне сказали в девять дома быть!

– И мне!

– И мне!..

Всем ребятам родители дали указание в девять вечера быть дома и в лес не ходить.

– И что! Завтра вся Развилка ржать над нами будет! В тру́сы нас запишут! Вы как хотите, мальчики, а я в лес! – высказал свое мнение Сашка, специально унизительно окрестив нас словом «мальчиками», и направился в сторону леса.

Кому хочется прослыть трусом? А друга бросить в сложной ситуации – вообще западло! Все мы поднялись и отправились к лесу вслед за Сашкой.

Снова, зайдя в лес, мы начали громко звать Бяшу. Снова доора́лись до того, что из глубины леса в нашу сторону стала двигаться гигантская белая фигура. Мы перебежали через дорогу и залегли в кустах в торце десятого дома.

Бяша подошла к шоссе, некоторое время постояла и ушла опять в лес.

– Пацаны, Бяша дальше леса не идет! Главное успеть через дорогу перебежать!

Мы поняли, что вне леса мы в безопасности. Была выработана тактика поведения. Зовём Бяшу, и отступаем на опушку. А когда она заходит на опушку – перебегаем через дорогу и прячемся в кустах.

Не прошло и получаса, как компания вновь направилась в лес вызывать нечисть.

Когда фигура стала приближаться – отбежали к дороге, но продолжали стоять на опушке. Очень хотелось поближе рассмотреть, что же это за Бяша такая.

Со стороны Старого посёлка по лесной тропинке не спеша шла бабушка.

Эта бабушка была очень набожной старушкой, всё время проводила в церкви, в той, что в деревне Беседы, и носила всё черное. И платок чёрный и платье длинное и чёрное.

Вот именно с этой старушкой и столкнулась Бяша, выходя из леса на опушку.

Мы как завороженные смотрели, что же произойдёт.

Исполинская фигура в белом саване замерла на месте и не двигалась. Бабушка остановилась как вкопанная и перекрестилась. Затем окрестила воздух перед Бяшей. Как только крестное знамение упало на нечистую силу, последняя медленно развернулась и удалилась в лес.

– Ребята, вы видели! Наверное, это действительно нечистая сила, если креста испугалась. – Первым нарушил молчание Валерка.

– Ерунда какая-то! Ведь нет ни бога, ни нечистой силы. Это все выдумки попов и старух! – с уверенностью сказал я.

– А Бяша – тоже выдумка? – парировал вопросом моё заявление Сережка. – Ведь как только бабка её окрестила, она сразу в лес ушла.

На улице было безлюдно. Только на пятачке между автобусными остановками, там, где разветвляется шоссе, стояла «Волга» – такси. Таксиста я знал. Это был Сергей Горюнов из второго подъезда десятого дома. Он уже год, как вернулся из армии и работал водителем такси.

Мы лежали в кустах в торце десятого дома и обсуждали всё, что произошло в последние два вечера. Появление в лесу Бяши, встречу Бяши с набожной старушкой, крестное знамение…

Нашу беседу нарушило движение в лесу. Мы все замолчали, залегли в кустах и замерли.

Из глубины леса по тропинке, в сторону автобусного пятачка плавно двигалась, словно плыла по траве огромная фигура в белом саване.

– Бяша! – шёпотом, еле слышно выдохнул Сережка.

Мы все в замешательстве. Во-первых, никто Бяшу не звал, и она сама выходит из леса. Во-вторых, что оказалось для нас наиболее странным, Бяша вышла на дорогу и направилась в сторону такси.

Затаившись в кустах от страха, мы замерли в ожидании того, что сейчас что-то нехорошее произойдет с таксистом.

Но то, что случилось дальше превзошло все наши ожидания.

Когда нечистая сила поравнялась с такси, водитель вышел из машины. На уровне плечей Бяши из савана показалась рука с сигаретой, так же на уровне живота фигуры появилась вторая рука с сигаретой, а в след за рукой из живота появилась голова. Сергей Горюнов дал прикурить обоим, и Бяша, выпуская табачный дым не только на уровне головы, но и на уровне живота, повернулась и направилась в лес.

С радостными криками и улюлюканьем все дружно бросились вслед за Бяшей.

Все стало ясно, что взрослые парни решили над нами пошутить и посмеяться. С хохотом мы срывали белые простыни с Бяши, которая представляла из себя тандем двух семнадцатилетних ребят – крупного и мощного Юры Морозова, на плечах которого сидел высокий и худой Валерка Озеров.

* * *

Я рассказываю маме эту смешную историю и мне не понятно, почему она не смеется? Почему она на меня сердится? Ведь так все здорово и весело закончилось. И нет в нашем лесу никакой нечистой силы и завтра мы опять пойдём печь картошку.

– Ты на время смотрел? Который сейчас час? – мама смотрит на меня и даже не улыбается. – Я тебе во сколько сказала домой прийти?

– Ну мам! Я больше не буду! – стандартная, ничего не значащая фраза. Но ведь что-то ответить надо.

– Я сказала тебе, что бы ты в девять вечера был дома. Сейчас уже половина двенадцатого. Почему ты явился так поздно?

– Мамочка! Я хотел прийти вовремя, то есть в девять часов. Но на улице никого не было и не у кого было спросить время!

Как хорошо, что в моё детство не было мобильных телефонов, и даже часы были роскошью, которую могли позволить себе только взрослые.

Рассказ второй. СИМА.

Рассказ, в котором второклассник Егор поясняет, чем тыквенные семена отличаются от тыквенных семечек и раскрывает секретный способ, который дает возможность компании друзей посмотреть любимый фильм, заплатив только за один билет.

1

– Ну, что, пацаны, все собрались? – Сима оглядел обступившую его компанию.

– Андрея мама не отпустила гулять! – Ответили ребята на вопрос старшего.

Сима или Сергей Симаков был самым старшим и главным в нашей компании. Он уже закончил восьмой класс и поступил в ПТУ. Что такое ПТУ я точно не знаю, но если такого парня, как Сима взяли туда учиться, значит это круто!

Вообще Сима большой и сильный. Вон, помню, когда я в первом классе учился, он пришел на перемене и так легко меня забросил на проем в стене, заложенный стеклянными квадратными блоками! А это высоко! Я сам не мог спуститься. Так и стоял, ждал пока учительница не вышла из класса и не сняла меня.

Я не обиделся на Симу. Как я могу на него обижаться? Он же старший! Да и к тому же это была шутка. А Сима нас защищает и заступается за нас. Меня никто не посмеет обидеть. Все знают, что я в Сименой команде. А он в авторитете!

А еще Сима уже взрослый. Он уже курит и даже нам иногда дает попробовать. И я уже пробовал. Правда Сима сказал никому не говорить. Сказал: «Родители узнают – убьют!». Я молчу, ничего родителям не говорю. Буду взрослым – тоже курить буду, как Сима.

– Семеро одного не ждут! Погнали на птичку! – Симаков повернулся и направился к автобусной остановке. И мы за ним.

* * *

Вообще под предводительством Симы мы объехали, пожалуй, все закоулки южной части Москвы и ближайшего Подмосковья. С севера на юг от Замоскворечья и до Домодедова, и с запада на восток от Коммунарки до Измайлова. Купались и в Битце и в Москва-реке. Самолеты смотреть ездили не только в Домодедово, но и во Внуково, и в Быково. Катались на колесе обозрения в Парке имени Горького и спускались на громыхающих деревянных повозках с настоящих деревянных русских горок в парке Измайлово.

Но моё излюбленное место – Птичий рынок. Он находится в Калитниках – это рядом с Таганкой. Надо сначала на автобусе 355 доехать до платформы «Москворечье», а потом на электричке до остановки «4-й км.»

Весело болтая в автобусе, добрались до Москворечья.

Сима построил нас на платформе.

– У всех гвозди есть?

– У всех! – ребята подняли над головами руки с гвоздями. Поднял руку и я. В этот раз мне особенно посчастливилось. Я нашел огромный гвоздь, сантиметров двадцать. Ни у кого нет такого длинного гвоздя.

– Ну тогда пошли! – скомандовал Сима и спрыгнул с платформы.

Все мы разместились под платформой и разложили на железнодорожном рельсе свои гвозди.

Сима достал из бело-синей пачки с надписью «Беломорканал» папиросу. Смял гильзу крест на крест, чиркнул спичку и прикурил. Мы все сидели рядом на щебенке и ждали поезда.

Ждать пришлось недолго. Даже Сима докурить не успел. Вдоль платформы на большой скорости проследовал тяжелый товарный состав. Тыг-дык- тыг-дык, тыг-дык-тык-дык неравномерно громыхал состав на стыках рельс, словно ехал на квадратных колесах.

Я не отводил глаз с того места, куда положил свой гвоздь. Вначале из-под колес даже искры вылетали.

Когда поезд проехал собрали свои расплющенные гвозди. Сразу брать в руки нельзя – можно обжечься. Надо сначала какой-нибудь палочкой смахнуть гвоздь с рельса и подождать чуть – чуть, пока не остынет.

Тяжелые вагоны груженого товарного поезда своими стальными колесами раскатали гвозди, сделав из них необходимые нам плоские заготовки.

Вылезли из-под платформы и расположились на скамейках.

– Оселки у всех есть? – спросил Сима, достав из кармана брусок для заточки ножей.

Достал и я свой точильный камень. Я еще в прошлом месяце у отца выпросил, и он мне дал обломок от круглого точильного камня. Ну и что, что он не целый. Ну и пусть, что не такой красивый, как у Симы. Главное, что им можно работать и затачивать лезвия.

В результате заготовки, полученные из раскатанных железнодорожным составом гвоздей, превратились в миниатюрные мечи.

У меня получилось самое лучшее изделие. Я с гордостью смотрел, как ребята рассматривают и передают из рук в руки сделанный мною из раскатанного гвоздя кривой меч, напоминающий турецкую саблю.

– Класс, Егор! – одобрительно похлопал меня по плечу Сима. – Во ты гвоздя́ру урвал – реальное перо получилась!

* * *

Доехав до платформы «4-й км» и пройдя по аллее высоких лип и акаций, мы пришли на Птичий рынок.

Птичий рынок – это огороженная забором территория, на которой расположено несколько рядов деревянных прилавков с козырьками над столами.

В основным эти прилавки заняты аквариумами с рыбами и клетками с попугайчиками и канарейками.

Вокруг прилавков, вдоль забора расположено множество импровизированных рядов из ящиков, на которых стоят всякие клетки с птицами, рыбами, кроликами, различными грызунами, ящерицами и прочей мелкой живностью. А те продавцы, которым не хватило места за прилавками и нет ящиков, просто стоят рядами и держат клетки с птицами и животными.

Особые ряды на Птичке у собачников. Крупные породы находятся в своеобразных загонах или вольерах, а мелкие просто в ящиках.

Но больше всего на Птичьем рынке голубей!

Ну это и понятно. В каждом дворе голубятня. Все взрослые, реальные пацаны голубей гоняют. Как только вырасту – построю голубятню. Разведу голубей!

Сима разбирается в голубях. Мы ходим за ним по рядам и внимательно его слушаем и смотрим где сто́ящие голуби, а где обыкновенные сизари.

– Бывает, хороших голубей по нескольку раз продают. Продадут, а он домой прилетает, его опять на рынок несут и другому человеку продают, и так много раз. Хорошие деньги на этом делают! – Сима знает. Просто так не будет трепаться. За базар отвечает.

На Птичьем рынке всегда много народа. Особенно в выходные. Складывается впечатление, что туда многие не покупать животных идут, а просто погулять, посмотреть, как мы. Словно на экскурсию. Пообщаться с животными. Ведь общение с животными несет доброту, позволяет человеку отдохнуть душой.

Поздно вечером уставшие возвращаемся с Птички.

Люблино – Депо – Перерва – Москоречье.

Я наизусть в голове повторяю заученный маршрут.

Мы стоим в тамбуре и молча смотрим в окно.

Мимо мелькают фонари, заборы, дома.

Проносится встречный поезд.

Мы устали за целый день.

Скорей бы домой…

* * *

– Завтра в одиннадцать во дворе собираемся! Смотаемся куда-нибудь искупаться! А сейчас, давай, пацаны, пока! – Сима распрощался с нами до завтра, каждому по-взрослому пожав руку.

А дома, конечно же, мне досталось от мамы.

– Егор, ну где ты целый день был? Я вся издергалась! Тебя нет и нет! Этот Симаков ваш – хулиган! Второгодник! Разве он тебе товарищ? Он же на шесть лет тебя старше. Ну что ты с ним мотаешься везде? В школе, наверное, перекрестились, когда его в ПТУ выгнали! Что бы я тебя больше с ним не видела! Понял?

– Понял, мам! Прости меня, пожалуйста! Я больше так не буду!

– Умывайся! Садись кушать! А потом спать! – строго сказала мама.

Я с мамой не спорю и не оговариваюсь. Это она только вид делает такой, что сердится. На самом деле она у меня добрая и очень сильно меня любит. И я тоже люблю свою маму. Помню, когда был маленьким, еще в детском саду, даже жениться на ней собирался!

2

Утро.

Суббота.

После вчерашних приключений моих друзей гулять не пустили.

Кого-то увезли в гости к родственникам, кто-то с родителями на огород пошел, а Валеру повезли в зоопарк.

У меня папа в командировке, а у мамы сегодня запланирована подработка. Она у меня работает маляром-штукатуром в ЖЭКе, а в выходные делает ремонты. Как люди говорят – халтурит. Мою маму все знают в посёлке. Она и в строительстве поселка принимала участие и ремонты всем делает. Вообще, если я знаю всех жителей посёлка в лицо, а мой брат знает кто в каком доме живет, то моя мама вообще знает кто в какой квартире живет.

Мама поручила смотреть за мной сегодня старшему брату, Гришке.

– Мам, опять мне с ним возиться! У него залёт, а мне наказание!? Надоел он уже! Пусть дома один сидит! – канючит брат.

– Гриша! Я сегодня работаю. Отец в командировке. Одного его нельзя оставлять. Он твой брат. Кто еще мне поможет, если не ты? – Сказала мама перед выходом из дома. – В холодильнике, в кастрюльке – щи. В сковородке я котлеты пожарила. Макароны сваришь – покушаете. Все. Постараюсь поскорей закончить.

Старшему брату не нравится за мной смотреть. А куда он денется!? Мама ему дала задание – пусть нянчится! А мне наоборот, нравится, когда меня с ним оставляют. Он сейчас со своими друзьями гулять пойдет и меня с собой возьмет. Круто ходить в одной компании с взрослыми пацанами.

Собрались во дворе. Всё равно, самый старший Сима. Он уже в школе не учится. Он уже в ПТУ. А все остальные – друзья брата – первого сентября в седьмой класс идут. Они с Гришкой вместе учатся.

– Ну что, пацаны, погнали на ТЭЦ, искупаемся? – Никто ни против предложения Симы. Да и какая разница, где гулять. А рядом с ТЭЦ можно искупаться. Там с градирен круглый год горячая вода в Москва-реку стекает. Даже в октябре люди купаются.

Добраться до ТЭЦ можно на девяносто пятом автобусе, который идет в сторону Капотни.

Пройдя через лес и миновав старый поселок, всей ватагой забрались в длинный желтый автобус. Автобус был почти пустой. Только наша компания, да еще один пьяный пассажир в серых брюках и заправленной в брюки белой в клеточку рубашке.

Я обратил внимание, что у мужчины из заднего кармана наполовину высовывается кошелек, типа портмоне. В голове пронеслось: «Потеряет или вытащат!»

Но кошелек заметил не только я!

Сима переглянулся с ребятами, кивая в сторону пассажира.

Мы уже проехали мимо ТЭЦ, а компания сидела и не поднималась. Сижу и я. Я самый младший. Моё дело маленькое. Что скажут старшие – то и делать буду.

«Пасут мужика! Хотят кошель подрезать!» – мне понятны были намерения Симы. Они ждали, когда пассажир будет выходить, чтобы на улице выбрать подходящий момент и способ овладения портмоне.

Не доехав до конечной пару остановок, мужчина, покачиваясь, направился к выходу. Все ребята встали со своих мест и приготовились выйти следом.

Но в этот момент…

Удача!

Автобус качнуло. Кошелек выскользнул из кармана брюк и упал на пол автобуса. Нетрезвый пассажир не заметил пропажу и покачиваясь вывалился из автобуса.

Дождавшись, когда автобус закроет двери и двинется дальше, Сима, не скрывая радости, бросился к кошельку. Ребята обступили его в ожидании добычи. Проверив все отделения портмоне, Сима извлек из кармашка для мелочи две копейки. Это все, чем удалось пацанам поживиться.

Я сидел и злорадствовал: «Так вам и надо! Лохи! За две копейки аж до Капотни прокатились! Лучше бы у ТЭЦ вышли. Уже купались бы давно.»

* * *

– Ладно, пацаны, что поделаешь – непруха! Что-то пропало желание на ТЭЦ возвращаться. Поехали в Царицыно!? – Сима захлопнул пустое портмоне и с размаху забросил его в кусты.

Путь до Царицыно не близкий. Да и с пересадками. Сначала по МКАД, затем по Каширскому шоссе и только потом, петляя среди деревянных жилых домов, утопающих в зелени плодовых деревьев, автобус выехал на большую, вытянутую вдоль железнодорожной станции, площадь и остановился недалеко от металлических ступеней перехода.

Компания встала в тени высокого раскидистого тополя.

На противоположной стороне площади, возле станции, по правую руку стоял небольшой деревянный домик зеленого цвета с двухскатной крышей и надписью большими красными буквами «Аптека». Справа от надписи была нарисована эмблема аптеки – чаша зеленого цвета, которую обвивает такая же зеленая змея. Змея держит голову над чашей и высовывает язык. Пока старшие о чем-то болтают, я рассматриваю эмблему и думаю: «Что делает змея – хочет слизать что-нибудь из чаши или плюнуть туда?»

Старшие пришли к какому-то решению и направили в домик гонца.

Вероятно, что-то пошло не так. Что-то у гонца не получилось. Потому что буквально через минуту он вышел из аптеки сердитый и что-то возбужденно объяснял Симе.

Выслушав гонца и посовещавшись пару минут, старшие позвали меня.

– Егор, иди сюда! – брат протянул мне пятнадцать копеек. – Пойдешь в аптеку и купишь тыквенные семена. Запомни – семена! Не вздумай семечки попросить. Запомни – тыквенные семена! Запомнил?

– Запомнил! – я взял деньги и пошел в аптеку. Непонятно, что тут сложного зайти в аптеку и купить семечки. Старшие называются. Сами только командовать могут.

Вошел в аптеку. За белым деревянным прилавком со стеклянной витриной стоит в белом халате и в белом чепчике тетушка внушительных размеров.

– Тётя, а тыквенные семечки есть?

– Как вы уже мне надоели! Ходят и ходят! Не аптека, а проходной двор! Иди от сюда мальчик! Семечки на базаре, а здесь – аптека!

– Тётя, а мне сказали у Вас есть тыквенные семечки. У меня и деньги есть! – Я протянул в сторону аптекарши ладошку, на которой лежала пятнадцатикопеечная монета.

– Не бывает в аптеке семечек! В аптеке могут быть только семена! Тыквенные семена! Понял!? – рассержено проговорила аптекарша.

– Понял! – Спокойно ответил я, смотря прямо в глаза разгневанной аптекарше и продолжая протягивать в ее сторону руку с денежкой. – А это как семечки!?

– Да! Да! Семечки! Надоели вы уже! – рассвирепела аптекарша от моей настырности, от наивных, как ей казалось, тупых вопросов. Она резко, раздраженно сгребла с моей ладони монету и бросила на прилавок упаковку тыквенных семян…

Я вышел из аптеки и передал пакетик с тыквенными семенами ребятам. Сима забрал упаковку, раскрыл и всем отсыпал по небольшой горстке семечек. Мне тоже досталось. Грызть я их не умею, поэтому ковырял ногтями кожуру, пытаясь достать ядрышко.

– Ну как, Егор, тётка то не сильно ругалась? – спросил Гриша.

– Да нет. Я отдал денежку, попросил, как ты велел тыквенные семена, и она мне молча все дала.

3

Отдыхали мы в районе дамбы, которая разделяет Царицынские пруды.

– Сиди, загорай! И отсюда ни с места! – брат, пригрозив мне сжатым кулаком, усадил меня на бетонном спуске, по которому постоянно перетекает вода из одного пруда в другой.

Компания наших старшаков разместилась неподалеку на склоне, под ветвями огромного раскидистого дерева. Они курили и играли в карты, периодически бегали купаться и плавать на островок в районе верхнего пруда.

– Привет, пацан! – рядом со мной вырос мальчишка лет двенадцати в синих тренировочных штанах с вытянутыми коленками и в рубашке на выпуск.

– Привет! – Я, зажмурившись, подставил лицо солнцу. Я догадывался с какой целью подошел этот мальчишка. Главное не показать, что я испугался. Главное вести себя спокойно и правильно.

– Держи краба! – Парнишка протянул в мою сторону растопыренную пятерню.

Я сижу, как и раньше, не меняя позы, чуть откинувшись назад, опираясь на руки, и продолжаю подставлять лицо лучам солнца.

– Я тебя не знаю.

Сима учил: «Незнакомым людям руки не подавать! Есть риск с опущенным законтачиться».

– Так это не проблема! – Парень неторопливо убрал руку в карман. – Меня Иваном кличут. А тебя?

– А меня не кличут! Я сам прихожу, когда мне надо!

Иван явно был слабоват в гоп-стопе. Вероятно, увидел маленького мальчишку и решил наехать, запугать. Откуда он мог знать, что нас Сима постоянно учит как себя вести и разговаривать.

– Слушай, пацан, а ты тут один? – Опять вопрос невпопад.

«Его что, вообще старшие ничему не учили? Надо было сначала осмотреться, а потом наезжать. Лошара какой-то!» – Подумал я, а в слух ответил вопросом:

– А ты с какой целью интересуешься?

Я сижу, не меняя позы и даже не гляжу в его сторону.

– Слышь, у тебя мелочевки нет?

– Нет.

– А если найду?

Я открыл глаза и повернул голову в сторону собеседника, но ответить не успел.

Нашу интеллектуальную беседу прервала подошедшая компания во главе с Симой. Вперед вышел мой брат и наотмашь ударил Ивана по лицу:

– Хреново тебе будет от его мелочишки!

Когда мальчишка поднялся, кулаком размазывая по лицу струящуюся из носа кровь, один из ребят пинком придал ему ускорения:

– Вали отсюда! Что бы мы тебя больше не видели! Вон как раз церковь – зайди свечку поставь за то, что тебе только сопелку расквасили.

Мальчишка отбежал подальше в сторону церкви и прокричал:

– Ну все, козлы, вам кранты! Сейчас за все ответите!

* * *

Среди деревянных частных домов, среди утопающих в зелени деревьев улиц, в Царицыно стоят руины дворца, который строили еще при Екатерине второй. Интересно лазить по этим развалинам. Я себе всегда представляю, что это какая-то доисторическая крепость, а я рыцарь, эту крепость защищающий.

Между церковью и дворцом спускается дорога, которая через дамбу выводит напрямую к железнодорожной станции. Через эту дорогу, напротив церкви перекинут красивый кружевной, так называемый «Фигурный», мост.

– Пацаны, может домой погнали? – предложил один из ребят.

– Да ты что! – Возразил Сима. – А если этот лошара действительно местным пацанам свиснет? Придут, а нас нет! Молва пойдёт среди пацанов, что мы обтрухались, сдристнули! Хочешь, чтобы в дрыщи нас прописали? Нет, дружище! Помотаемся здесь пару часов. И только потом, если никто не нарисуется, домой свалим. А сейчас, пойдем по мосту полазим.

Все собрались и направились в сторону Фигурного моста.

– Ты сидишь здесь и никуда не лезешь! – Брат усадил меня на пригорке возле одной из опор моста и опять, для убедительности своих слов, пригрозил кулаком.

В каждой из опор моста – дверной проем (правда без дверей), ведущий внутрь башни. Поднявшись на верх, ребята через окно в башне вылезали наружу, и по выступающим кирпичам, держась руками за торчащие камни и выемки, потихоньку перебирались прямо над проезжей частью от одной опоры моста к другой. Затем через окошко в башне проникали внутрь и уже выходили на улицу из дверного проема противоположной опоры.

Я наблюдал за этим аттракционом и завидовал тому, как они ловко переходят из башни в башню. Туда-сюда! Туда-сюда!

«Ничего, приедем с нашими пацанами, только без Гришки – тоже буду так лазить!»

Со стороны церкви в сторону нашей компании направляется группа местных ребят. Их раза в два больше. Человек десять – двенадцать. Впереди семенит полубоком и показывает, как мне кажется, в мою сторону уже знакомый нам Иван.

Подошли.

Вперед вышел рослый белобрысый парень лет шестнадцати-семнадцати.

Глядя на него, я подумал: «Во, верзила!»

– Пацаны! – Крикнул он нашим ребятам. – Разговор есть! Подойдите!

Ребята спустились с моста и собрались вокруг Симы, около одной из опор моста. Проходя мимо меня, брат снова пригрозил мне кулаком:

– Сиди, не дергайся!

Ребята во главе с Симой стояли возле опоры и даже не думали подходить к местным.

И правильно – им надо, пусть сами и подходят!

Когда группа местных ребят подошла ближе, Сима, как самый старший, вышел вперед. Все остальные встали плотнее за его спиной.

– Ну! Что хотел?

Верзила вышел вперед и встал перед Симой.

– Вы нашего парня обидели. Избили ни за что. Ответить придется.

– Откуда мы знали, что он ваш. Смотрим какой-то потц начал на пруду до малолетки докапываться. Пацаненок сидел спокойно, загорал, а этот крендель начал ему угрожать, деньги требовать… К нам не подошёл. Не обозначился. Не обозвался. Мы вообще подумали – залётный какой-то. На гоп – стоп мелких мальчишек разводит. Вот и вступились. Да и не били мы его особо-то! Так, для ума! Чтоб он понял, кто он есть по жизни.

– Я не угрожал! – попробовал вступить в разговор Иван.

– Молчи! – Прервал его Верзила. – Не с тобой сейчас разговаривают! А вы сами то что, местные, что ли? Вы сами то откуда будете?

– Да мы с Развилки! Тут рядом, за кольцом! – ответил Сима.

– Знаю Развилку! Там пацаны правильные! И кто стоит за вами, можешь кого назвать?

– Аксенчики, Мороз, Курьяны…– Перечислил Сима. – Достаточно или дальше перечислять?

Этого оказалось достаточно для завершения разбора.

– Да нет, не надо! Слышал таких, реальные пацаны! – верзила достал из кармана пачку «Казбека», откинул крышку и предложил Симе папиросу.

В округе никто старался не связываться с развилковскими и совхозными пацанами, так как они представляли серьезную силу.

Верзила решил закончить разбор миром, чтобы не спровоцировать более серьезные последствия. Тем более, что в данной ситуации неправ был его земляк.

– Тебя то как кличут? – поинтересовался Верзила.

– На Симу откликаюсь! А ты?

– Вован!

Старшие покурили. Обменялись рукопожатием. Заверили друг друга в уважении и дружбе.

Компании разошлись.

Конфликт был урегулирован.

Мы спокойно отправились в сторону посёлка.

3

Вечер.

Суббота.

В это время в Развилковском клубе всегда показывают кино.

Развилковский клуб – это одноэтажное здание из белого кирпича с двускатной крышей, расположенное за Московским газоперерабатывающим заводом.

Клуб небольшой, с небольшим залом, в котором расставлены ряды жестких кресел, обтянутых красным дерматином. Но это наш клуб, и он мне кажется очень даже уютным.

В клубе не только кино показывают.

Там есть музыкальные кружки. И я уже два года как хожу туда и обучаюсь игре на баяне. Мне нравится! Маме нравится! Папа доволен! Не нравится только моему старшему брату.

Дело в том, что репетирую я дома каждый день. И репетирую я аж целых два часа. Гришка на это время убегает из дома. Говорит, что у него мозги кипят и голова скоро лопнет. Забавно бы посмотреть – как у него кипящие мозги из лопнувшей башки разлетаются!

А фильмы в клубе показывают три дня в неделю – в среду, субботу и воскресенье. Вечером, в девятнадцать часов.

Возвращаясь из Царицыно и проходя мимо клуба обратили внимание на афишу. «Чингачгук – Большой Змей». Классный фильм! С Гойко Митечем!

Мы все любим фильмы про индейцев. Делаем луки, стрелы. Ленточками на голове закрепляем голубиные и вороньи перья и с улюлюканьем устраиваем в лесу индейские сражения.

– Ну что, пацаны, в кино пойдем? – спросил Сима.

– Так денег нет. – Ответил один из парней. – Проведешь – пойдём!

Мы часто ходим в кино бесплатно.

У нас уже отработана схема.

Родители дают на кино по двадцать копеек. Мы бесплатно смотрим кино, а деньги сдаем Симе. Он на них папиросы покупает. Иногда, когда денег собирается много, Сима покупает нам газировку, а себе «бормотуху». «Бормотуха» – это вино такое дешевое.

Сима купил себе билет и отправился в зал.

Мы все столпились возле выхода из кинозала. Выход из зала был организован сразу на улицу. Дверь на замок не закрывалась. А от зала дверь отгораживалась плотной тяжелой портьерой темно красного цвета. С началом фильма, возле шторы вставала сотрудница клуба – тётя Маша и строго следила за порядком.

Мы на улице за дверью столпились и ждём условленного сигнала.

Минут через пять после того, как в зале погас свет и начался киножурнал, мы услышали гневные крики тёти Маши:

– Ты что, совсем обнаглел! Ни стыда, ни совести! Курить в клубе! Симаков! Ну-ка затуши папироску! А не то я тебя из зала вышвырну, как котенка вшивого!

Ругаясь на Симу, тётя Маша покинула свой пост и пошла в глубь зала наводить порядок. Воспользовавшись шумом и скандалом, мы все быстро на корточках, на коленях просочились в зал и разместились на полу с противоположной стороны от выхода.

Тётя Маша вернулась на свой пост, гордая тем, что пресекла хулиганство. Весь фильм никто больше не нарушал порядок. А мы, сидя на полу и прислонившись спиной к стене смотрели любимый фильм.

Когда все выходили из зала, в сознание тёти Маши закрались какие-то сомнения. Она увидела меня с братом.

– Царёв, а как вы прошли? Я у вас билеты не проверяла!

– Да Вы что, тёть Маш! Мы с братом Вам билеты показали, – ответил Гриша.

– Ну ка, покажи! Где билеты!

– Да ладно Вам, тёть Маш! Нет у нас сейчас билетов. Их Егорка съел. Он сказал они счастливые! Вообще, жрёт все подряд! И автобусные, и троллейбусные! Вот, видите, теперь и до билетов в кино добрался! – Брат обнял меня за плечи и засмеялся.

Мы вышли на улицу и направились в сторону дома.

Рассказ третий. МИЛИТАРИСТИЧЕСКИЙ.

Рассказ, в котором Егор проводит юридическую консультацию для кладоискателей, а также рассказывает об устройстве огнестрельного оружия и о частном радикальном методе тотального разоружения

1

Ура!

Каникулы!

Всё! Начальная школа закончилась, впереди – четвертый класс!

А сейчас лето. Июнь. Можно гулять, купаться, отдыхать!

Встал в пять утра. Помог маме на огороде клубнику собрать и отвезти на рынок. Погулял по рынку, подождал пока мама продаст урожай. Клубнику раскупают быстро! После обеда ты уже свободен!

Гришка не помогает маме с клубникой. Говорит: «У тебя Егорушка есть!» А я не могу маме отказать. Язык не поворачивается. Да и к тому же не так долго идет сезон клубники. Две-три недели и все. Можно и потерпеть!

* * *

Сегодня на улице очень жарко.

Приехали с рынка, устали. Думаю, отдохну до вечера, книжку почитаю. Я люблю книги читать.

Как ураган в комнату влетел Григорий:

– Егор, вставай быстро! Хватит дрыхнуть! Дело есть!

– Какое еще дело? – нехотя спросил я.

Что может быть у моего брата такого важного и срочного, чтобы мне надо было вставать и тем более быстро.

– Бежим! На старом поселке армейский грузовик с патронами перевернулся! – для убедительности Гришка достал из кармана и показал на ладони два патрона для мелкокалиберной винтовки.

Дальше можно было уже ничего не объяснять. Усталость и сон как рукой сняло. Даже рубаху я застегивал уже в подъезде на бегу.

Надо успеть! Может повезет хоть что-нибудь урвать.

Пробежав через старый поселок по тропинке мимо старой школы, в здании которой впоследствии разместят Центр детского творчества «Гармония», выбежали к МКАД.

Грузовик уже убрали, но были видны следы его недавнего пребывания в огромной луже.

Ковыряясь с братом в грязной жиже, процеживая сквозь детские пальцы, словно сквозь сито, кусочки глины и земли, нам удалось набрать россыпью кармана два мелкокалиберных патронов и даже посчастливилось найти одну целую не распакованную пачку.

Первое, что пришло в голову – кидать патроны в костер. Но это показалось нам мало увлекательным и расточительным по отношению к патронам.

– Ружьё сделаешь? – поинтересовался у меня Григорий.

– Можно попробовать. Только трубка нужна подходящего диаметра и доска пятидесятка…

2

Я с детства рос, как в народе говорят, рукастым. Вероятно, этим я в отца пошёл. Он всё умеет – и плотничать, и столярить, и на любом тракторе и автомобиле работать, и варить любыми методами, хоть электросваркой, хоть газосваркой.

Мама всегда говорила про отца: «Руки золотые, да глотка лужёная!» Что такое лужёный чайник или ведро – я понимаю. Лужёная глотка – для меня не понятно. Но вот «руки золотые» – не требует объяснений. Это круто! Это значит, что мой отец мастер на все руки!

Сколько себя помню – я всегда был с ножом и всегда что-то мастерил – строгал и резал. Знакомы мне были и ножовка, и рубанок, и молоток. Каждую весну делал кораблики и запускал их по ручейкам. Делал скворечники и кормушки. А позже в школе и табуретки со скамейками делал.

А всякие бомбочки, пушки и поджиги, мы с другом – Жоркой Рыбиным уже с раннего детства мастерили.

Первые поджиги появились у нас с Жоркой в первом классе, осенью.

Поджига – это такое самодельное огнестрельное оружие – пистолет, представляющее из себя трубку с зачеканенным концом, в районе которого делалось маленькое отверстие. Трубка крепилась на деревянное ложе, на котором определенным образом устанавливалась, изготовленная из жесткой проволоки, металлическая рамка со спусковым крючком. Вместо пружины на рамке применялась резинка, авиационная, связанная кольцом, или от бигудей – кто какую достанет. В трубку начищалась сера со спичечных головок и утрамбовывалась шомполом. Затем в ствол закатывалась дробинка или кусок гвоздя и запыжо́вывалась бумажкой или ваткой. В маленькое отверстие в трубке вставлялся тупой гвоздик. Рамка взводилась и фиксировалась крючком курка. После направления ствола на цель, нажимался спусковой курок и рамка, соскочив с фиксатора, под действием резины била по шляпке гвоздя. Раздавался громкий выстрел и, если удалось хорошо прицелиться, пуля попадала в цель.

Однажды, гуляя по лесу, мы с Жоркой нашли в дупле большого дерева две поджиги и, естественно, забрали себе.

Ведь как по закону – сокрытые любым способом ценные предметы, собственник которых не может быть установлен, либо утратил на них право, являются кладом и поступают в собственность лиц, обнаруживших клад, в равных долях.

А по факту, что произошло? Мы нашли предметы, представляющие для нас ценность. Следовательно – мы нашли клад! Владельца предметов рядом не было. Да и, откровенно говоря, когда мы эти предметы нашли – владелец уже не мог считать себя собственником, так как сразу же утратил на них право. А раз этот клад мы нашли вдвоем, то и владеть этим кладом положено вдвоем.

Все по закону!

А что бы не возникало ни у кого вопросов, связывающих наши находки с дуплом конкретного дерева, что бы никто не попробовал оспорить наши права на обнаруженное имущество, мы с Жоркой перепрятали поджиги на старом поселке, в подвале дома, в котором жил Жорка с родителями.

Мы почти каждый день ходили к отстойникам, тем что находятся на дальнем склоне горки. Куда качается канализация со всего посёлка и где впоследствии будет построен жилой массив под названием «Римский квартал». Там мы тренировались в стрельбе по бутылкам и консервным банкам.

Устройство поджиг мы с Жоркой хорошо изучили и уже к концу года сделали сами два пистолета.

По аналогии с поджигами я смастерил множество поджигных пушек.

Устроены пушки было гораздо проще поджиг. У них отсутствовал курок с бойком. А воспламенение заряда происходило путем поджигания запала в виде порошка серы, насыпанного в запальное отверстие.

Стреляли такие пушки не далеко и даже солдатика сбить не могли, но играть с ними было интересно. Вместо дроби я закатывал в ствол спичечную головку и при выстреле из дула вылетала горящая спичечная головка, словно горящее ядро, что смотрелось очень эффектно.

3

Безусловно поджиги – дело интересное! Но сегодня мы с братом нады́бали целую кучу патронов.

Гришка просит сделать ему ружье? Конечно, мне не сложно придумать как сделать и изготовить ружьё. Но для меня встает вопрос – из чего делать? Трубки у меня нет. Доску могу попросить только у отца. Но придется объяснять для чего. И когда он узнает действительное предназначение доски – всыплет по первое число.

Так уж получилось, что руки у меня есть, а вот что-то где-то достать у меня получается недостаточно удачно. А брат мой, наоборот, ничего сделать сам не может, зато способен достать все, что ему потребуется.

Он хочет ружьё? Он хочет, чтобы я ему это ружьё сделал? Для этого мне нужны трубка и доска! Вот и пусть ищет. Найдет – сделаю!

Буквально через пару дней брат принес стальную трубку длиной около метра, по калибру точно подходящую к патронам, и толстую широкую сосновую доску.

– Подойдет?

Я осмотрел трубку. Хорошая трубка из нержавеющей стали. Толстостенная. Примерил патрон – трубка подкалиберная.

– Подойдёт! – вынес я свой вердикт.

Долго я провозился, почти неделю, но сделал ружье.

Особо пришлось повозиться с бойком. Кто знаком с малокалиберными патронами знает, что капсюль расположен не по центру, а по фланцу гильзы. Для меня, десятилетнего мальчишки, изготовить боек, точечно попадающий в край фланца мелкокалиберной гильзы в домашних условиях оказалось непосильной задачей. Но, тем не менее я нашел решение. Я не стал стараться сделать точечный боек. Взяв обыкновенный шпингалет, я заточил его стержень на конус. Так что, когда шпингалет бил по донной части гильзы, заточка пробивала фланец не в одной точке, а по всему диаметру, фактически затравливая капсюльный заряд как минимум в двух точках.

Из доски я выстругал, обжёг на костре, отшлифовал наждачной бумагой и покрыл лаком ложе винтовки. На ложе закрепил трубку и боек собственной конструкции. Такого ни у кого не было. Это была наша с братом гордость и зависть других ребят. Ружье пробивало с пяти шагов доску пятидесятку насквозь.

Я предлагал брату не хранить ружье дома, а где-нибудь спрятать. Но он боялся, что ружьё украдут и прятал его дома под диваном.

– Гриш, давай спрячем на чердаке или в подвале. Вон мы с Жоркой прячем в подвале, и никто ничего не знает. Ведь если отец или мама найдут – мало не покажется. И ружьё заберут и люлей навешают! – пытался я убедить брата.

– Упрут! – не соглашался Гришка. – Ты же со своим Жоркой первые поджиги стырили у пацанов!

– Не стырили, а нашли. И не у пацанов. Когда мы их нашли там никаких пацанов не было. Поджиги бесхозные были.

– Ну вот и моё ружье найдет кто-нибудь, когда меня там не будет!

В результате все случилось так, как я и предполагал. Однажды это ружье обнаружил отец. Хотя, не исключено что ружьё нашла мама, когда мыла пол и сказала отцу. Но это уже не имеет значения.

Отец был в гневе. Первый раз я видел отца таким взбешенным.

Весь раскраснелся, кричал на Гришку: «Я что бандита вырастил!?». В порыве гнева схватил ружье и занес над коленом.

В моей голове пронеслось: «Колено сломает!» …

Ложе разлетелось об колено вдребезги, трубка погнулась.

А колено?..

Колено? Ничего – выдержало!

– Если еще хоть раз увижу в доме какое-нибудь оружие, – кричал он на Гришку, – Хоть ружьё, хоть пистолет, да даже рогатку – о твою спину сломаю!

Рассказ четвёртый. МЕЧТА.

Рассказ, в котором Егор размышляет о том, что такое мечта,

рассказывает, как оседлать корову и что иногда случается,

если поступить по совести.

Вы когда-нибудь задумывались, что такое мечта?

Я-то знаю! Знаю точно! Я постоянно о чем-то мечтаю!

Мечта – это что-то такое заветное, чего у тебя нет, но очень хочется.

Я не знаю, как вам, а мне всегда чего-нибудь да хочется, я всегда о чём-нибудь мечтаю. Есть мечты маленькие, а есть огромные.

Мама меня иногда называет мечтателем, а брат фантазером. Смеется надо мной и часто дразнит меня и злит, говорит, что никакие мечты у меня не сбудутся.

А я точно знаю – если очень хотеть и стремиться к своей мечте, то порой мечта может сбыться. Порой так все повернется, что – раз и все получилось. Словно кто-то невидимый, неизвестный помогает мне. Только надо не пропустить эту помощь! Надо всегда стараться идти ей навстречу!

Если мечта еще не сбылась – она пока так и остается мечтой. Это не значит, что она не сбудется и мечтать о ней не надо.

А если сбывается – сразу становится радостно и приятно.

Но, правда, когда мечта сбывается – она перестает для меня быть мечтой. Но всегда остается моей гордостью и несет приятные воспоминания!

А потом я опять начинаю мечтать о чем-то.

Я вам сейчас расскажу о некоторых моих мечтах.

Одних из тех, которые сбылись.

Мечта первая.

Это было летом.

В июле.

Я был еще маленький. Только собирался идти в первый класс.

В центре нашего поселка, напротив школы – магазин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.