Анна Россиус
Брак по принуждению. Ребенок по любви

Пролог

Виктор и Мира. Полтора года назад

– Я хочу… быть твоей… – мой голос дрожит от страха. И предвкушения.

Он вышел из душа совершенно голый. Заметил меня в темноте, сидящую на постели, и спешно обернул бёдра полотенцем.

– Что, Мира? Давай с утра поговорим…

– Виктор!

– Возвращайся в свою комнату.

Я несколько месяцев обдумывала этот шаг. Планировала, как приду к нему, такая вся красивая, и скажу о своих чувствах прямо в лоб.

Пришла. И сразу в полной мере осознала глупость своей затеи.

Это не игрушки, Мира. Водзинский – взрослый мужчина, а не пацан-однокурсник. С ним не стоит юлить.

Пульс зашкаливает. Делаю глубокий вдох и повторяю:

– Я. Хочу. Быть. Твоей.

Несколько секунд тишины тянутся целую вечность. Он молчит. И по его лицу ничего не прочитать – в спальне слишком темно.

Встаю и нервно поправляю махровых халат, под который специально ничего не надела.

– Это шутка?

Он делает шаг ко мне.

– Нет.

– Ты пьяная?

– Нет!

Останавливается в нескольких сантиметрах от меня.

Влажные волосы блестят в лунном свете. Капельки воды сбегают по широким плечам, мощной грудной клетке, рельефному животу. Мужской запах будоражит. Он так близко, что чувствую жар его тела.

И решаюсь. Вскакиваю на кровать. Ну вот, теперь мы почти одного роста.

– Что ты…

Не даю договорить. Обнимаю и прижимаюсь всем телом. Чувствую щекой щетину на его скуле. Отворачивается.

Только бы не оттолкнул сейчас! Я не переживу.

– Ты рехнулась…

Понятно, почему он шокирован.

Я – падчерица его родного дяди. У нас большая разница в возрасте. Когда мы познакомились несколько лет назад, мне было не больше четырнадцати.

Наверное, Виктор по-прежнему видит во мне костлявую восьмиклашку. Но я заставлю его взглянуть на меня по-другому.

– Сделай меня своей… – шепчу, касаясь губами влажного виска.

Его дыхание становится частым, как и моё.

Чувствую большую тёплую ладонь на своей спине. Даже через пушистый халат это безумно приятно.

Он сомневается. Но хоть не выгоняет, уже хорошо.

Решаюсь на отчаянный шаг. Тяну за пояс халата. Полы распахиваются. Теперь ему видно всё.

Я не могу рассмотреть его лицо – он стоит спиной к окну. Зато сама перед ним – как на ладони.

Слышу, как он с шумом втягивает носом воздух. Рассматривает меня.

Я начинаю дрожать еще сильнее, словно в ознобе. Волнение – на максимум.

Это страшнее, чем казалось мне в начале – отдаться мужчине в первый раз. Но назад пути нет.

Обвиваю руками его шею, прижимаюсь голой грудью. Его кожа – прохладная и влажная после душа. Под ней бугрятся мышцы. Он очень напряжён.

А губы мягкие. И первый осторожный поцелуй ошеломляет.

Виктор пробует меня. Ласкает, раздвигая губы языком. Так по-взрослому.

Внизу живота тяжелеет и ноет. Пульс разгоняется, сердечко вот-вот выпрыгнет из груди.

Хочу сказать, что это всё не просто прихоть! Что люблю с самого первого дня! И не смогу ждать еще пол года, когда он приедет в следующий раз!

Сегодня – мой восемнадцатый день рождения. И всё, о чём мечтаю – быть с ним и больше никогда не разлучаться.

Мужская ладонь обхватывает шею сзади. Виктор ставит колено на кровать и опускает меня на простыни, поддерживая другой рукой за спину.

Ложится рядом и сразу крепко обнимает.

Мы целуемся. Долго, медленно, с наслаждением.

Я задыхаюсь. Щёки горят огнём. От его прикосновений пылает каждая клеточка.

Виктор запускает пальцы в мои волосы, сжимает затылок и целует снова. Яростно, страстно, до ослепляющих искр перед глазами.

Кожей к коже, одно дыхание на двоих…

Глажу его плечи, спину. И не могу поверить в происходящее.

Он вдруг снимает и отбрасывает полотенце. Ложится сверху и подтягивает меня под себя.

Послушно развожу ноги, пуская его ближе. Чувствую, какой он там. И вся моя решимость мгновенно испаряется. Перестаю дышать и замираю.

Мне кажется, что люблю его больше жизни! Что готова отдать ему всё…

Но когда он начинает давить, инстинктивно отталкиваю, упираясь в его плечи.

Потому что капец, как больно! И страшно становится. Паника накатывает.

Виктор отстраняется. Гладит костяшками пальцев по щеке.

– Малышка, мне тебя нельзя.

Приподнимается, освобождая. В его голосе нет ни одной нервной интонации, но в тёмных глазах бушует пламя.

– Виктор…

– Ты застала меня врасплох. То, что сейчас было… мне жаль, Мира.

***

В ту ночь у нас так всё и закончилось, едва начавшись. Водзинский быстро оделся и ушёл, не говоря больше ни слова.

А я просидела ещё какое-то время одна на его постели, всхлипывая и размазывая слёзы.

Это конец. Я всё испортила.

Кое-как заставила себя встать, добрела до своей спальни в соседнем крыле большого особняка, и упала замертво в кровать.

Но настоящий кошмар, перечеркнувший любые надежды на счастье с любимым мужчиной, поджидал меня утром в гостиной.

Я спустилась позже всех. Поздно проснулась, долго стояла под душем, решая – хочу я снова видеть Водзинского, или нет. Если он больше не вернётся, будет мне легче?

Но он вернулся. И не один.

На мягких диванах сидели несколько человек. И среди них – Виктор с красивой рыжеволосой девушкой.

Она по-хозяйски сжимала его руку, прильнув к плечу. И счастливо разулыбалась, завидев меня.

– Мирослава, здравствуй!

Подскочила и бросилась ко мне обнимать и целовать в обе щёки.

– Мирочка, это Алина, – говорит папа. – Невеста Виктора. Она не успела прилететь вчера на твой день рождения.

Мне показалось, или пол стал уходить из-под ног? Уши заложило. Перед глазами всё поплыло.

Не знаю, что подумали обо мне собравшиеся. Но я быстренько опустилась на диван, чтобы не свалиться.

Как будущий медик, понимаю – в моём состоянии ничего опасного нет. Давление упало просто, жить буду.

– Дорогая, ты в порядке? – встревожилась мама. – Тебе Алиночка подарки привезла.

– Ой да, конечно, – спохватилась девушка. – Правда, Виктор говорил всё время о тебе "сестрёнка". Я и решила, что ты малышка совсем.

"Малышка, ага, – думаю мстительно. – Твой жених, Алиночка, тоже назвал меня малышкой сегодня ночью, когда вжимал своей дубиной в постель…"

Она виновато улыбается и достаёт из большого красивого пакета подарки для меня – коробку с домиком для Барби и большой набор шоколадных яиц.

Всё правильно. Что еще можно подарить маленькой сестрёнке?

Какая же я глупая, глупая…

Водзинский, ненавижу! Мог бы сообщить мне о невесте сразу, как только услышал признание…

***

С того утра мы с Виктором не виделись полтора года. Я смогла выкинуть его из головы и из сердца.

Но около двух недель назад он объявился снова. Договорился с моим отчимом о браке, и мне пришлось подчиниться.

Теперь Водзинский – мой законный муж. Сегодня ночью он сделает меня своей, как я когда-то и мечтала.

Но я уже не та романтичная девчушка. И мои мечты теперь о другом.

Он вероломно разбил их, вынудив оставить прежнюю жизнь и всё, что было мне в ней дорого.

Понять не могу, зачем вдруг успешному столичному бизнесмену понадобилось возвращаться в Белоярск и спешно жениться на мне?

Ненавижу! Или всё ещё люблю?

Глава 1

Мирослава

За три недели до свадьбы Водзинских

– Не волнуйся так, Мир. Всё будет хорошо. Стас – просто мечта, а не мужчина!

Верчусь напоследок перед зеркалом, осматривая платье и прическу.

Станислав Дубравин. Молодой, успешный, красивый. Его семейство – едва ли не самое влиятельное в крае. Как и наше.

Я – дочь мэра Белоярска. Он – сын прокурора Белоярского края. Мы – идеальная пара по всем параметрам.

– Единственный минус – он тоже намного старше, – напоминает Лена.

– Почему "тоже"?

– С Водзинским у вас разница в возрасте была сколько лет? Вот с Дубравиным почти такая же…

Сердце болезненно покалывает. Я давно вылечилась от той запретной влюблённости. Но слышать это имя до сих пор волнительно.

– Мы просто поужинаем, и всё…

– Не просто, Мир. Это у вас тридцатое уже, наверное, свидание! В кино, театр, оперу, зоопарк ходили… Из универа встречал, к ветеринару кота твоего возил, тачку из ремонта забирал… Пора уже и переспать!

– Ну, я еще не уверена… – пытаюсь съехать с щекотливой темы. – Мы встречаемся только месяц.

– Не уверена она. Как в постель к Водзинскому тайком пробираться, так ты уверена была…

– Лен, Виктор – это отдельная история. Он не чужой был, понимаешь?

– Понимаю я всё. Что ты до сих пор по нему сохнешь и не можешь простить.

– Да я вообще о нём не думаю! Особенно, если никто напоминать не будет! – начинаю злиться.

Набрасываю светло-бежевое пальто, палантин. Беру сумочку и выхожу, оставив девчонок сплетничать дальше.

Стас ждёт в машине у ворот.

Как только подхожу, галантно открывает пассажирскую дверь и заботливо усаживает в салон. Сев за руль, сразу сгребает мою руку.

– Моя красавица, – целует пальцы, прижимает их нежно к своей колючей щеке.

Красивый мужчина. Высокий, широкоплечий. Но мне с ним пока что неспокойно.

– Не против, если поедем ко мне? Хочу наедине с тобой побыть.

Наедине – это значит, что…

– Эмм..

– Мира, мы просто поужинаем и поговорим кое о чём важном. Я не трону тебя, если ты не готова.

Понимаю, что веду себя, как дурочка. Мне девятнадцать с приличным хвостом. А я до знакомства со Стасом даже на свидание ни разу не ходила. Спасибо папе за гиперопеку.

Он всех моих друзей под лупой проверял. И неугодных отваживал сразу.

Меня все парни, узнав фамилию, сразу же определяли во френдзону, от греха подальше. Кому охота было здоровьем рисковать…

– Поедем к тебе, да.

Хватит жить прошлым. Возможно, Стас – моё будущее, а я его боюсь впускать в свою жизнь!

У Дубравина большая двухуровневая квартира в новом небоскрёбе. В интерьере всё элегантно и по-мужски сдержанно. Мне нравится.

Он берет за руку и ведёт показывать комнаты. Везде очень просторно и светло.

Экскурсия заканчивается в хозяйской спальне.

Стас подводит меня к большой, застланной тёмным пледом постели.

– Я думал, смогу удержаться и не целовать тебя с порога, – шепчет, касаясь горячим дыханием уха. – Но ты так красива, Мира. У меня просто захватывает дух…

Он очень нравится мне. И я хочу, чтобы поцеловал.

Кладу руки на его плечи. Чувствую, как под тонкой тканью рубашки бьётся сильное сердце.

Стас обнимает, гладит по спине. Склоняется и целует, наконец-то.

Приятно, возбуждающе.

Мужские руки обхватывают крепко, присваивают.

Мы опускаемся на покрывало, продолжая целоваться.

– Мира, ты девственница? – вдруг спрашивает Стас.

Тушуюсь. Понял, что я не слишком опытна в поцелуях, что ли?

Тут же в памяти всплывает другая спальня и другой мужчина.

Водзинский, когда ты отвяжешься уже от меня?!!! Даже в такой момент…

– Да, – отвечаю слишком резко.

Он улыбается. Доволен явно. Прижимает снова к груди и целует в макушку. Потом снова в губы, очень нежно.

– Может, выпьем? И выберем что-то на ужин. Я не был уверен, что мы будем сегодня здесь, вот и не позаботился заранее.

Он встаёт и подаёт мне руку. Я с облегчением вкладываю в неё свою.

Этим вечером мы так и не стали близки. Ужинали, обсуждали мою учебу и его проекты. Много целовались.

Когда привёз меня домой, спросил в машине:

– Может, устроим что-то вроде семейных посиделок? Познакомим родных поближе? Знаю, твой отец очень придирчиво проверяет все твои контакты..

– Не думаю, что по поводу твоей кандидатуры у него возникнут вопросы, – улыбаюсь.

– Мир, – он тянется ко мне и целует в губы. – Я хочу уехать куда-нибудь вместе, хоть на пару дней. И чтобы служба безопасности мэра не паслась всё время рядом.

– А, я поняла! – смеюсь. – Но для этого тебе придётся попросить моей руки и получить согласие!

Я отворачиваюсь и перевожу взгляд на окна отцовского особняка.

– Может, своё согласие сначала ты мне дашь?

– Что? – думаю, что мне послышалось. – Согласие на что?

– Выходи за меня.

Я знала, что Стасу очень нравлюсь. Что наши отношения вот-вот перейдут на новый уровень. Но он своим вопросом удивил, мягко говоря.

Мы даже не были вместе по-настоящему ни разу, только целомудренно целовались. Да и о любви никто из нас еще не заговаривал.

Молчу растерянно. А что тут скажешь?

– Мир, не волнуйся, – он улыбается. – Я не прошу тебя решать прямо сейчас. Просто, хочу, чтобы ты знала о моих намерениях.

Фух.

Он подносит мою ладонь к губам. И продолжает:

– Не буду скрывать. Но ты и сама, думаю, понимаешь. Я хочу тебя.

И пристально смотрит прямо в глаза.

Чувствую, как полыхнули жаром щёки.

– Хочу, чтобы ты стала моей, во всех смыслах.

Он наклоняется, притягивает меня за руку к себе и целует в губы.

Мне приятно. И лестно. Но я совсем не помышляла о замужестве. Наоборот, дождаться не могу, когда отец так яро перестанет опекать, и я получу больше свободы.

Знаю, он руководствуется соображениями безопасности. И ценю, на самом деле, эту заботу. Я ведь ему не родная, мог бы не морочиться.

Савельев Владимир Иванович удочерил меня сразу после женитьбы на маме, и за несколько лет я ни разу не почувствовала себя чужой в семье. Наоборот. Собственных детей у него не было и уже никогда не будет. А я своего биологического отца никогда не знала. Можно сказать, мы нашли друг друга. Не всякий родитель так обожает и печётся о своих детях, как отчим обо мне. И даже мысленно я давным-давно называю его только папой.

Вот он удивится, если я вдруг решу выскочить замуж. Да еще за Дубравина! Думаю, будет рад.

Стас отстраняется нехотя. Но мои пальцы не выпускает.

– Поехали загород вдвоём? У моих друзей есть дом в очень живописном месте. Лес, речка, тихо там. Против охраны я не буду возражать. Прекрасно понимаю Владимира Ивановича и солидарен с ним. Мы их поселим в домике лесника.

Представила сразу, как мы со Стасом совершаем романтическую прогулку, а позади в нескольких метрах бредут тоскливо два вооружённых амбала.

Но сын прокурора края наверняка вызовет больше доверия у отца, чем мои университетские друзья. Может, ослабит, наконец, охрану.

Замуж – совершенно точно пока нет, загород – почему бы и да.

– Поехали.

Страшновато правда, как всё у нас будет. Но и не такой уж это серьёзный шаг, в моём-то возрасте.

Быстро целуемся на прощание. И я, окрылённая, бегу домой.

В гостиной встречает мама.

Мы с ней всегда были близки, всегда делились самым важным. Секунду думаю, а стоит ли рассказывать. Но она сама догадывается по мечтательной улыбке на моём лице.

– Со Стасом была?

– Угу, – присаживаюсь на диван рядом с ней и обнимаю. – Сказал, что хочет жениться, представляешь?

– Он сделал предложение? Спустя всего месяц?

– Просто обозначил намерения.

Мама хмурится.

– Он старше, Мирочка. И вы практически не знаете друг друга.

– Мам, я тебе, когда про Водзинского рассказала, ты меня не осудила.

– Солнышко. Виктор – член семьи. Мы с папой доверили бы ему тебя без сомнений. А Стас… О нем в разные годы пресса много чего писала.

– Потому что он на виду. Его семья всегда была под прицелом, как и наша.

– Никто из нашей семьи никогда не давал повода… Эх, ладно. И что ты думаешь делать дальше?

– Согласилась поехать с ним загород вдвоём.

Это мама никак не прокомментировала.

Я поднялась в свою комнату и села за конспекты.

Глава 2

Виктор

Я в родном городе уже полтора года не был. И не собирался в Белоярск в ближайшее время.

Но вчера ближе к ночи позвонил дядя, и попросил срочно прилететь.

Я много лет живу в столице. Сначала в общежитии при МГУ, потом в съёмной обшарпанной однушке. Ну а как только продал свою первую успешную разработку крупной кампании и деньги полились рекой, купил собственную квартиру.

Тогда, в юности, она казалась мне и моим сокурсникам царскими хоромами. Теперь и вспомнить смешно.

Когда покупал просторный суперсовременный лофт, и в мыслях не было, что приведу сюда жену.

Жениться? Нет, зачем… Лет через десять может быть.

Но этот ночной разговор попутал мне все планы:

– У меня просьба, которая покажется тебе возмутительной. Но я перебрал все возможные варианты…

– Владимир Иванович, что стряслось? Я сделаю всё для тебя, ты же знаешь.

И он такое выдал…

Савельев Владимир Иванович – мой родной дядя по матери и патриарх нашей семьи. Сильный, волевой мужчина. Вот уже третий год как занимает пост мэра города Белоярска – крупного областного центра на севере, откуда я родом.

И я действительно не откажу ему в просьбе, если помочь будет в моих силах. Потому что люблю и уважаю, как отца.

А еще, когда я только начинал бизнес, получил крупную подставу от "партнёров" и приличный срок в перспективе. Савельеву с большим трудом удалось меня вытащить. И всем, что я сейчас имею, свободой в том числе, я обязан ему.

Поэтому, спустя всего семь часов после нашего с ним ночного разговора уже лечу в Белоярск.

Меня встречает водитель Савельевых и везёт в загородный особняк мэра.

Разница по времени с Москвой – три часа, и там уже полдень.

Первая, кого вижу дома – Агата, дядина жена. И мать моей будущей супруги.

Она бросается мне на шею. Обнимаемся.

– Виктор, что происходит? Мира заперлась и никого не впускает.

– Владимир Иванович тебе не рассказал разве?

– Он темнит. С чего вдруг ты решил жениться на моей дочери?

– Она давно мне нравится.

А что ещё сказать? Нравится, правда. Но ни о какой женитьбе, тем более на Мирославе Савельевой, я еще вчера и не помышлял.

Иду в гостевую комнату, в которой останавливался уже не раз. И пока переодеваюсь, вспоминаю, что случилось здесь полтора года назад.

Как Мира распахнула свой халат и прижалась ко мне голой грудью… Я чуть не поимел её. Хотел до безумия. Как только устоять смог, не понимаю.

Наутро всё обдумал на трезвую голову. И пришёл к выводу, что впредь мне следует избегать соблазна и не частить в Белоярск.

То, что моя тогдашняя подружка Алина назвалась невестой, было даже к лучшему. Как только Мирослава увидела нас вместе, чуть сознание не потеряла. Может, и правда влюблена была в меня тогда?

С тех пор мы иногда встречаемся с северной роднёй в Москве. Со всеми, кроме Миры.

Думал, сложно будет забыть её после того эпизода.

Так и вышло. Не забыл.

Дядя ждёт в кабинете. И пока у него посетитель, решаю навестить невесту.

Иду в противоположное крыло. И пытаюсь вспомнить, где находится её спальня. Никогда там не был.

Вот она, стучу.

– Мирослава, это Виктор. Можно войти?

За дверью – тишина.

– Мира, ты от меня не спрячешься! Я всё равно увезу тебя отсюда.

Наконец, раздаются шаги. Открывает.

Помимо воли задерживаю дыхание. Волнуюсь, что ли?

Мира. Худенькая, бледная. Глаза заметно покраснели. Светлые волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Она похорошела за то время, что мы не виделись. Стала еще женственнее.

Свободного кроя джинсы висят на бёдрах, обнажая низ живота. Смотрю и думаю о том, что очень скоро она , возможно, забеременеет, и этот плоский живот округлится.

– Виктор, зачем тебе всё это? – Мира обхватывает себя руками за плечи, будто защищаясь от меня. – Откажись. Скажи отцу, что передумал.

Такая она трогательная, что хочется прижать к себе, согреть, успокоить.

Но порадовать её мне нечем. Если решил Савельев насильно выдать обожаемую дочку замуж и отослать подальше отсюда – значит, есть на это у него причины, и веские.

Правда, он говорил, что мне легко будет уговорить её на брак. Из-за её прежних чувств ко мне. Но что-то не похоже… Повзрослела и разлюбила.

Придётся, значит, мне её ломать.

– Я не передумаю.

Она отворачивается и медленно отходит к окну.

– Я не понимаю, что происходит. Почему именно сейчас? Это как-то связано со Стасом?

– С кем?

– Стасом Дубравиным.

Уже интереснее. При звуках этого имени на теле дыбится каждый волосок.

Подхожу к девушке сзади. Может, она и забыла. Но можно попробовать снова соблазнить.

– Мира. Это касается только тебя и меня, – кладу ладони на её бёдра и прижимаю несильно к себе. – Ты же хотела стать моей? Теперь ты – моя.

Глава 3

Мира

Вот так ирония.

Скажи мне кто-нибудь еще год назад, что Виктор попросит стать его женой, я прыгала бы от счастья.

Но теперь у меня это предложение не вызывает ничего, кроме недоумения и досады.

Я разлюбила его. Забыла прежние обиды. И встретила мужчину, который очень нравится.

И вот тебе, пожалуйста!

Не понимаю, почему вдруг такое взбрело в голову Водзинскому. Но папа! Он полностью на стороне моего "жениха".

Мы вчера со Стасом едва только доехали до места проведения нашего романтического уикэнда. Как вдруг на поляне перед домом остановились две машины отцовской охраны и чуть ли не силой увезли меня обратно в город. Я, пока ехала, издёргалась вся. Думала, не дай бог беда какая случилась.

Папа ждал меня в кабинете, и вид у него был такой, будто я в чём-то провинилась.

– Пап, что стряслось? Я не знаю, что и думать.

А он вдруг подошёл и обнял меня.

– Ничего, родная.

Мы постояли так минуту.

– Ты не воспринимай, то что сейчас скажу, сразу в штыки. А обдумай хорошенько.

– Конечно.

– Ты же в Виктора была влюблена еще со школы, так?

– Эмм… пап.

– Он попросил твоей руки. Хочет жениться на тебе.

Я не поверила сначала. Подумала, шутит. Но вдоль позвоночника пробежали мурашки.

– Мы сто лет не виделись. Зачем ему это? Хотя, мне неинтересно. Другой вопрос – почему этот разговор не мог подождать пару дней?

Отец подвёл меня к низенькому кожаному дивану. Мы сели, не размыкая рук.

– Мне прокурор звонил. Сказал, что его сын Стас за тобой ухаживает и даже сделал предложение. Пригласил нас всех на ужин.

– Сделал. Но я пока не ответила. Мы не так давно начали встречаться.

Папа поморщился.

– У вас с ним что-то было?

– Пап!

– Ответь, пожалуйста.

– Нет, не было.

Он облегчённо выдыхает. Безумие какое-то, обсуждать интим с отцом.

– Солнышко, ты знаешь, как я тебя люблю? Ты мне дороже всех на свете. Пусть мы и не родные по крови с тобой…

– Я знаю, пап. И я очень сильно тебя люблю. Ты переживаешь из-за Стаса?

– И из-за Стаса тоже. А еще… Нечего тебе делать в Белоярске. Вся жизнь сейчас – в столице. Соглашайся на предложение Виктора. Уезжай с ним в Москву.

– И не подумаю даже. Какая Москва? У меня здесь любимый МЕД, классные преподы, друзья…

– В столице медицинские ВУЗы престижнее.

– Выпускники нашего МЕДа высоко ценятся даже заграницей…

– Ты не училась в самом лучшем, поэтому, не можешь судить…

– Всё, пап. К чему этот разговор, если я никогда не выйду замуж за Водзинского?

Я встала, поправляя платье.

– Мира. То, что у вас с Дубравиным – это временно. Неужели так легко забыла старую любовь? Он приедет завтра, вы поговорите, и чувства оживут…

– Пап, я всё же не понимаю…

Он тоже поднялся, взял меня опять за руки.

– Родите мне внучат. Я, конечно, буду обожать твоих детишек, не важно кто будет их отцом. Но если они будут от Виктора…

– Они будут твои по крови…

– Да.

Мы помолчали пару минут.

– Пап, я не понимаю, зачем вдруг твоему племяннику понадобилось срочно жениться на мне…

– Ты всегда ему нравилась. Но если бы я в прошлые годы узнал, что он тебя тронул, оторвал бы голову ему. Теперь ты взрослая и я не против, если вы сойдётесь. Хоть и старше он намного, конечно. Но это к лучшему, будет любить и оберегать.

– Ты ему то же самое сказал, про кровных внуков, да? И он пошёл у тебя на поводу?

– Нет, милая…

– Я поняла, пап. Он великодушно согласился. А что такого-то? Заделать мне ребенка особых усилий не надо. Но жить-то мы с ним будем, как чужие люди, врозь…

– Не говорил я ему ничего про внуков. Просто, пришло ему время остепениться, наследники нужны, кому нажитое передать. Любящая женщина рядом. Ты же к нему неравнодушна? И он давно на тебя засматривается, я заметил.

Что-то не верится мне в это. Ну ладно.

– Иди обдумай всё, дочь. А утром мы поговорим с тобой еще раз.

Я поднялась в свою комнату. Позвонила Стасу. Мы посмеялись даже, что никак у нас не получается остаться наедине.

Он тоже сказал мне про приглашение его отца на семейный ужин. Оказывается, намерения у него вполне серьёзные.

Я просто нарасхват!

За ночь, естественно, моё отношение к ситуации не изменилось. Волнительно будет увидеть Водзинского снова, это правда. Но у меня уже не будут подкашиваться колени от одного его взгляда.

С самого утра решила расставить все точки над Ё. И отправилась на разговор к папе.

– Ну что, солнышко? Что ответишь?

– Нет, пап. Я не хочу сейчас заводить семью. Замуж ни за кого пока не выйду, и внуков тебе лет через пять рожу, не раньше.

Молчит.

Потом взмахивает рукой в сторону выхода. И просит сквозь зубы:

– Агату попроси ко мне зайти.

Выхожу и вздыхаю с облегчением. Это так не похоже на папу – вмешиваться в личное. Он мог совет дать, подбодрить… Но чтобы вот так?

Мама сидит с планшетом в оранжерее.

– Ну что там Владимир? Вы договорились?

– Не договорились. Я не хочу замуж за Виктора. И уезжать из Белоярска в Москву не хочу.

– Ты на него обижена. Но всё еще любишь ведь!

– Не люблю! Мам, это детские чувства были, ненастоящие.

– Что значит, не настоящие, Мира? Да люди в детском саду влюбляются друг в друга на всю жизнь!

– Это не наш случай. Водзинскому зачем-то понадобилась жена, а Савельеву – кровные внуки. Давай, Мира, бросай всё и беги исполнять!

– Ох уж эти властные мужчины. Привыкли командовать, да? – она примирительно улыбается.

– Он попросил тебя зайти.

Мама идёт в кабинет к мужу, а я возвращаюсь в свою комнату.

Нутром чую, отец не сдастся. Он всегда добивается цели, не взирая на средства. И раз решил меня выдать за своего племянника, просто так не отступит.

Даже интересно, что еще он придумает, чтобы навязать мне свою волю…

Заставить силой он не сможет ведь? Или?

Глава 4

Мира

Благодаря неожиданному предложению Водзинского я отчётливо поняла, чего именно хочу от жизни.

Единственное, чем действительно горю сейчас – это учеба. А наш местечковый белоярский МЕД – моя альма-матер. Добровольно променять его на престижный столичный ВУЗ? Не готова.

Конечно, я потом буду повышать квалификацию, может в Москве, а может и заграницей. Но это позже.

Открываю медицинский справочник и пристраиваю его на подставке. Вот нравятся мне бумажные книги. Ощущаю трепет всегда, листая страницы.

Но погрузиться в предмет не успеваю – заходит мама.

Оборачиваюсь и замираю.

– Мам, ты плачешь, что ли? – подхожу и обнимаю. – Это из-за меня?

– Владимир сказал, что если ты не подчинишься, он подаст на развод и заберет у меня салоны. Всё заберет.

Не верю. Папа не мог такого даже подумать, не то что вслух сказать. Он жесткий человек, даже жестоким бывает. Но по отношению ко мне и маме – никогда.

– Нет, ты неправильно поняла что-то…

Порываюсь к выходу, но мама удерживает.

– Дорогая, пожалуйста, согласись. Он же лучшего для тебя хочет. Чтобы вышла замуж за надёжного человека, в лучший ВУЗ страны перевелась. Мирослава!

– Мам, о чём ты говоришь?! Нет, подожди. Уверена, папа не то имел в виду. Дались ему твои салоны…

– Для него это – крохи. А для меня…

– Мы как-то жили с тобой раньше. Помню, как бегала после школы к тебе в цветочный ларёк, мы вместе собирали букеты…

– Я уже не смогу так. Мира. Я к иной жизни привыкла. Да и расходов тогда особых не было. А теперь? Один семестр в твоём МЕДе сколько стоит?

– Я устроюсь на работу.

– Медсестрой много не заработаешь.

– Мам, я не верю, что ты говоришь это. Даже если снова останемся одни – справимся как-нибудь.

– Я не хочу справляться как-нибудь! После десяти беззаботных лет… опуститься на самое дно.

– Мам!

– Согласись, пожалуйста, Мира!

Оставляю плачущую маму и бегу в кабинет к отцу. Не поверю, пока сама не услышу.

– Пап, это правда? Ты бросишь нас, если я не выйду замуж за Вадзинского?

Он снимает очки, откладывает их на стопку бумаг и поднимается из-за стола.

– Дочери моих друзей выходят замуж за тех, кого выбирает семья. И эти браки, как правило, крепкие и на всю жизнь. Потому что основаны не на мимолётном влечении. Я всё для вас делал. Всё, лишь бы вы были счастливы и ни в чем не знали нужды. И вот я впервые прошу о том, что важно для меня. И заметь, Виктор – не старикан дряхлый. Он будет идеальным мужем, и если уже разлюбила, влюбишься снова.

– Но я не могу бросить всё здесь…

– Ты еще капризная девчонка. Но с возрастом поймёшь, что нужно иногда отказываться от того, что дорого тебе сейчас ради большего блага в будущем.

Он непреклонен. На этом всё. Шах и мат.

***

Не знаю даже, сколько я проревела взаперти – час, два, три?

Отношение родителей так сильно ранило, что больно физически.

Отцу нужно выдать меня замуж и сослать подальше от сюда, вот что я поняла. Но в чём причина??? Все эти сентиментальные речи про кровных внуков – полная ерунда.

А мама? Моя любимая, сама замечательная, чуткая мама, которая всегда была за меня горой. Что же получается, она готова расплатиться за своё безбедное существование моим будущим? В голове не укладывается.

Ну а я смогу стать причиной её страданий? Пусть её выбор видится мне настоящим предательством? Не смогу.

Уверена, если бы она понимала, что я чувствую…

Водзинский ведь, действительно – не самый худший выбор. Он молод, красив, богат. Безбедная жизнь в столице под крылом такого мужчины – предел мечтаний всех моих ровесниц.

Но Виктор меня никогда уже не полюбит по-настоящему, у него были на это годы. А я не смогу забыть, как он меня отверг.

Не верю, что он захотел жениться на мне сам вдруг. Похоже, отец ему так же выкрутил руки.

И у него, как и у меня, наверняка иные были планы на будущее. Так и будем тихо ненавидеть друг друга.

Мне придётся оставить здесь всё, что дорого, и начать всё сначала. Мои мечты теперь не сбудутся никогда…

Кто-то стучится. Выныриваю из раздумий.

– Мирослава, это Виктор. Можно войти?

Мамочки. Это всё правда, а не ночной кошмар. Он, действительно, приехал.

Быстро вытираю слёзы и заправляю за уши выбившиеся пряди.

Увидит меня такой, да и плевать. Может, передумает жениться на страшиле?

– Мира, ты от меня не спрячешься! Я всё равно увезу тебя отсюда.

Встаю и на негнущихся ногах иду открывать.

Мы на секунду замираем, рассматривая друг друга.

Он очень привлекателен, как я его и запомнила. Высокий, большой, как несокрушимая скала. С детства занимался плаванием, и фигура у него, как у профессионального пловца – мощные руки и плечи, широкая грудь и рельефный живот…

О чём я думаю, вообще?! Этот мужчина – источник всех моих нынешних проблем!

У меня раньше в компе было несколько папок с его фотографиями, которые выискивала в сети, бережно складывала и хранила, периодически пересматривая. Потом всё удалила одним днём и зареклась вбивать когда-либо его имя в поисковик.

И вот теперь он стоит передо мной, живой, настоящий.

Рассматривает меня, сунув руки в карманы серых джинсов. Взгляд блуждает по моему лицу, нахально зависает на груди, скользит ниже…

Нервно одёргиваю кофту и обхватываю себя руками, закрываясь. Нечего глазеть!

– Виктор, зачем тебе всё это? Откажись. Скажи отцу, что передумал.

Он делает шаг ко мне. Я отступаю.

– Я не передумаю.

Смотрит так пристально, будто сканирует. И мне становится не по себе.

Поворачиваюсь и иду к окну.

– Я не понимаю, что происходит. Почему именно сейчас? Это как-то связано со Стасом?

– С кем?

– Стасом Дубравиным.

Я не могла об этом не спросить. Ведь начался весь этот кошмар сразу после того, как он сделал мне предложение.

Слышу шаги. Виктор подходит сзади. Очень близко.

– Мира. Это касается только тебя и меня.

Его ладони на моих бёдрах. Вздрагиваю. Хочу, чтобы отпустил, но он еще крепче сжимает.

– Ты же хотела стать моей? Теперь ты – моя.

Глава 5

Мира

Я, правда, думала, что будущий муж мне безразличен, как мужчина.

Но стоило ему коснуться и заговорить… Пришлось признать, что это самообман.

Сегодня утром, потрясённая ультиматумам отца, я выплеснула на Водзинского всю горечь и обиду.

С порога дала понять, насколько мне его предложение поперёк горла.

А на его лице ни один мускул не дрогнул. Ему нет дела до моих чувств.

Надеюсь, про детей отец не всерьёз сказал. И спать с ним сразу будет необязательно. Я ж ему не нравлюсь.

В договорном браке может вообще не быть ничего настоящего – ни дружбы, ни секса, ни, тем более, любви.

Виктор большую часть дня провёл с отцом. О чём они там говорили, не знаю.

Но в ту же ночь мой жених вернулся в Москву.

Он дал мне неделю, чтобы завершить все дела в Белоярске. Потом я должна прилететь к нему, и время до свадьбы мы проведём вместе.

На мой резонный вопрос – а зачем, собственно, мне лететь заранее к Виктору, пока он еще мне не муж, отец вдохновенно заявил:

– Веселей, Мира! Побудете наедине, узнаете друг друга поближе.

"Узнаете друг друга поближе"??? Я едва овсянкой не подавилась.

Вот, значит, как… Мой ответ на вопрос, были ли мы с Дубравиным близки, он ждал не дыша. А с Водзинским, значит, можно грешить до свадьбы? Одобряет?

Думаю о Стасе, и так становится тоскливо…

Последний разговор наш состоялся снова у него в машине. Я объяснила наш внезапный разрыв тем, что перевожусь в Сеченовский и переезжаю в столицу насовсем.

– Я люблю тебя. Мне показалось, это взаимно, нет?

Он обнял меня так отчаянно, так крепко прижал к себе… Я не выдержала и разревелась.

– Хочешь жить и учиться в Москве? Ладно. Это же всего в трёх часах лёту. Малыш, не молчи!

А я не знала, что сказать. Надо бы правду… но духу не хватает.

Мы целовались в последний раз. Он заметно взвинчен. Стал шарить руками по моему телу, яростно впиваясь в губы.

Раньше было нет так.

– Стас… – я попробовала вырваться. – Стас!

Мне нельзя такое ему позволять. Я обманываю их обоих, получается.

Дубравин разжал руки, я тут же открыла дверь и выскочила из машины.

– Мира! – он тоже вышел, рванулся за мной.

– Не надо, пожалуйста! Я всё уже решила!

Я быстрым шагом двинула к дому.

– Мирослава! – он громко крикнул мне в спину. – Я не понимаю… Ты это точно сама решила?

Стасу хорошо известно, как властный отец меня оберегает. И он совершенно справедливо предположил, что решение о переезде приняли за меня.

Я не стала ничего отвечать. Ушла, не оборачиваясь.

Весь вечер стараюсь игнорировать его звонки и сообщения. Но всё-таки читаю несколько и снова плачу.

Никогда столько не плакала, не было повода. А тут…

Нужно готовиться к свадьбе. Мы договорились, что она будет скромной, только для своих. Но у меня нет никакого желания заниматься подготовкой.

Открываю ноутбук и быстро нахожу компанию по организации торжеств. Оставляю заявку и больше о церемонии не думаю.

А вот о будущем муже…

Делаю то, что обещала себе не делать больше никогда. Нахожу его профиль в инсте.

Вот, так ведь и знала!

На многих фото мелькает одна и та же красивая шатенка.

Тау у Водзинского, оказывается, постоянная девушка есть! И он всё равно решительно настроен жениться на мне. Это уже не просто странно. В этом логики нет никакой.

Продолжаю изучать его страницу. Хотя лучше бы её закрыть.

Всё очень прилично, никаких поцелуев напоказ и фото в интимной обстановке. Но меня несёт на всех парах. Перехожу в её профиль.

Ну а там уже всего в избытке – роскошные букеты, всякие разные подарки, фотки из ресторанов… И мой будущий муж у неё помечен, как "любимый мужчина".

А до Шатенки он "любимым мужчиной" был еще у трёх девушек. И фото с бывшими он не счёл нужным удалить, они так и висят там у него.

Дошла до той его "невесты" Алины, которой он чуть не изменил со мной в мой восемнадцатый день рождения.

Получается, все его отношения с женщинами не длятся дольше нескольких месяцев.

Злость и ревность на мгновение затапливают всё – и обиду на родителей, и тоску по Стасу, и печаль из-за расставания с друзьями и преподами.

Я вдруг возвращаюсь мыслями на полтора года в прошлое. Как наивна и доверчива я была!

Водзинскому не нужны любовь и близость. Он к женщинам относится потребительски, и не привязывается вообще, раз рвёт так быстро и меняет на новую.

Бедное моё сердце. Если впущу Виктора в него снова, он разобьёт его ещё раз.

А от меня ещё требуется родить детей?

С таким разнообразием доступных женщин, зачем ему спать с нелюбимой женой?

Попробую договориться с ним. И тогда у нас появится шанс ужиться вместе.

Но нужно начать принимать контрацептивы, на всякий случай.

В расстроенных чувствах ложусь в постель. Сон долго не приходит. А ещё, не смотря на поздний час, сыплются сообщения в наш девичий чат. Но я игнорирую. И Стасу тоже, так и не ответила.

Выключить телефон, что ли? Чтобы даже не мигал.

Вдруг замечаю сообщение с незнакомого номера.

"Мира, давай начнём заново? Я прошу прощения, что пытался давить."

Ага. Решил сделать первый шаг.

Не знаю, что писать в ответ. И не хочу.

"Ты очень красивая. Это первое, о чём я подумал, когда вошёл."

Читаю. И перечитываю несколько раз. Чувства – в кашу.

Глава 6

Мира

Самолёт начинает снижаться. Я отмечаю, что весна в столице уже вовсю буйствует – везде зелено, и от яркого солнышка слепит глаза.

И когда объявляют посадку, даже сомневаюсь – одеваться или убрать куртку в чемодан. Интересно, жених сам явится, или пришлёт за мной кого-нибудь?

Вижу Водзинского в толпе встречающих, и сердце заходится в сладкой истоме.

Не заметить такого мужчину сложно. Во-первых, он выше большинства людей на голову. Во-вторых, хоть и одет просто – в джинсы и кожаную куртку, всем своим видом излучает мужественную сексуальность. Красивый.

Кем лучше быть для него – временной любовницей, или постылой, терпящей измены женой?

Вот и я про то. Никем.

За несколько дней, прошедших с нашей последней встречи, я примирилась с замужеством. Изучила свой новый университет. И в самолёт садилась не без грусти, конечно, но уже воодушевлённая.

– Привет, Мира.

Виктор целует в щёку, преобнимая. Забирает чемодан и сумку, которую вешает себе на плечо, и берёт меня за руку. Ведет за собой, рассекая толпу. Мы – словно самая обычная пара.

Подходим к машине. И я жмурюсь, прикрывая глаза ладонью.

– Северное солнце не такое яркое? – улыбается.

– Такое же, наверное. Но в Белоярске пока пасмурно, только снег сошёл, ты же видел.

– Видел, – он соглашается, усаживая меня на пассажирское сидение.

Потом быстро обходит машину и устраивается за рулём.

Первые минут пятнадцать пути молчим. Я пишу своим в Белоярск, что долетела, меня встретили, всё в порядке.

Смотрю на мелькающие высотки за окном. Далеко впереди постепенно вырастает комплекс из нескольких башен. Сразу появляются ассоциации с Дубаем, такие они высоченные, даже футуристические.

– Это жилой комплекс, – Виктор кивает в ту сторону. – Я несколько лет назад купил там лофт.

– Впечатляет, – я замираю в восхищении. лофт – это что-то вроде большой студии? Без перегородок?

Виктор, кажется, считывает мои опасения. И улыбается.

– Поселить тебя в отдельной комнате не получится, да. Но кровать широкая, тесно не будет.

Вспыхиваю. Что, прямо сегодня мне с ним вместе спать? Вот так, сразу?!

– Мира, не паникуй. Я же понимаю, мы друг другу пока чужие.

Он же понимает. Ладно.

Поворачиваюсь и смотрю на будущего мужа. А он сосредоточен на дороге. Мы как раз въезжаем на подземный паркинг.

– Я – не озабоченный пацан. Вполне способен контролировать свои порывы. Не нужно меня бояться.

Заверил он, чем окончательно подтвердил мои опасения. Конечно, мне нечего бояться. Можно подумать, я последняя женщина на планете. Захочет развлечься, просто позвонит какой-нибудь своей подружке.

Настроение мгновенно портится. Не хочу демонстрировать эту унизительную ревность, и отворачиваюсь к окну.

Машина останавливается. Водзинский отстёгивает ремни безопасности. Свой, потом и мой. И помогает выйти.

– Сходим сегодня в гости к моим друзьям? – спрашивает, когда садимся в лифт. – Марк и Соня живут здесь же, но на самом верху. Она, кстати, почти твоя ровесница, чуть постарше.

– Хорошо.

Как я представляла себе лофт? Кирпичная кладка, торчащие из стен трубы, деревянные балки… Оправдали ожидания только высоченные потолки. В остальном – мимо.

Вместо ветхих деревяшек – деревянная обшивка с эффектом состаривания. Пара стеклянных перегородок. Цвета преобладают – белый, чёрный, коричневый, бежевый… В общем, везде – натуральное дерево, стекло и металл. Мягкий мебельный гарнитур и журнальный столик. Большая плазма на стене. Мне очень нравится.

Заглядываю в столовую. Там овальный обеденный стол и несколько стульев. А за ним – прекрасно оборудованная кухня. Неужели, сам готовит?

Виктор ставит мою сумку на диван. рядом пристраивает чемодан.

На второй этаж ведёт кованная лестница. Скольжу по ней взглядом, и вижу за металлическими перилами спальню.

– Ванная наверху, – кивает хозяин. – Поднимемся?

И не дожидаясь ответа, вновь подхватывает мои вещи и идёт наверх. Я – за ним.

Взгляд приковывает большая кровать, застеленная светлым покрывалом.

– Как тебе?

– Здесь красиво, – отвечаю уклончиво. – Ванная?

– Вот, – он подходит к двери и дергает ручку. – Там – гардеробная. Пока поживём тут. Потом, конечно, нужно будет купить просторную квартиру.

Не хочу даже думать, сколько женщин тут побывало до меня. С ним на этой кровати. Не хочу, но думаю всё равно. Снова жгучая ревность затапливает.

– А эту? Продашь? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Не знаю. Жалко. Может, позже…

Он подходит вплотную ко мне и обнимает сзади.

Не знаю, как реагировать. Но обнимать в ответ не хочется. У меня ощущение, будто меня привезли в элитный бордель и завели в спальню, в которой усердно потрудились несколько моих предшественниц.

Поначалу, возможно, Водзинскому будет хорошо со мной. Но однажды новизна пройдёт. И я останусь в новой просторной квартире, может быть уже с ребёнком. А муж вернётся сюда, к своему привычному образу жизни.

Полгода, примерно, – вот сколько длятся его отношения, судя по фото девушек. А с последней, шатенкой, он порвал?

Чувствую, как жжёт глаза. Чёрт, вот только разреветься при нём не хватало!

– Мира… – он разворачивает меня к себе и заглядывает в лицо. – Чёрт! Я просто обнял… Ты за кого принимаешь меня, вообще?!

Не могу ничего выговорить, губы дрожат. И ревность, ревность пожирает… Не ожидала от себя такого.

Жмурюсь и ощущаю, как по щекам сбегают два ручейка.

– Мира, у тебя кто-то был раньше? – тихо спрашивает, касаясь моего подбородка.

Ясно. Решил, – я такая недотрога? А ничего, что я полтора года назад к нему сама пришла, разделась и позволила распластать себя на постели? Злость берёт. Какой самонадеянной была! Возомнила, что смогу заинтересовать взрослого, искушенного мужчину.

Ну, теперь заинтересовала. И все планы и мечты – побоку. Не полезла бы к нему сама тогда, он и не вспомнил бы сейчас обо мне. Молодец, Мира! Медаль "Идиотка года" по праву твоя.

– Нет.

Мне кажется, или я слышу вздох облегчения? Какая ему разница?

Видимо, какая-то есть. Обнимает снова и целует в макушку.

– Не бойся. Мы никуда не торопимся. Будем привыкать друг к другу постепенно.

Наклоняется, и вдруг целует в губы.

Я тут же вспоминаю тот наш первый и единственный поцелуй. Долгий и безумно возбуждающий, который так внезапно прервался. И внизу живота появляется тяжесть. Вздыхаю шумно ему в рот. И он проталкивает язык.

Я не сопротивляюсь. Не могу и не хочу. Но и не отвечаю никак.

Его моя заторможенность не трогает никак. Водзинский, похоже, наслаждается процессом. Его эрекция недвусмысленно вдавливается в мой живот.

– Даю слово – до первой брачной ночи не трону без твоего согласия, – он отрывается от меня наконец, но руки не убирает. – Но, знаешь, сколько всего приятного можно делать, не нарушая твою девственность?

Глава 7

Виктор

Сходить в гости к Миллерам оказалось отличной идеей. Весь день, как на иголках. Так хоть под вечер отвлеклись и расслабились оба.

Мира быстро нашла общий язык с Соней, невестой Марка, и немного повеселела.

После первого поцелуя в спальне не знал, что и думать. Впервые такое со мной – прикоснулся к женщине, а она сжалась в испуганный комочек и заплакала. Просто пзц.

Ну и что, что девственница? Полтора года назад Мира сама ко мне пришла и предложила себя. Вспоминаю иногда тот момент и понять не могу, как хватило воли отказаться?

Если до того случая в ночь её восемнадцатилетия я её ребенком считал, то после всё изменилось. Меня еще долго тянуло в Белоярск, она мне снилась в самых развратных снах.

Теперь осталось потерпеть всего несколько дней, и она будет моей. А можно и не терпеть.

Девчонки ушли в кухню заваривать чай, а мы с Марком остались в гостиной.

– Посмотри на этот брак с другой стороны. Мирослава – красивая молодая женщина, из интеллигентной семьи. Ты можешь узнать всю её подноготную, если захочешь. Скромная, вежливая, будет послушной.

Послушной, как же.

– Не уверен. Чувство такое, что Мира – дремлющий вулкан. На поверхности сейчас – тишь да гладь. Но стоит чуть тряхнуть, и пзц.

– Вулкан, не вулкан, а деваться ей некуда. Кроме всего прочего, жена – это витрина твоего бизнеса. Показатель твоего успеха.

В этом Миллер прав. Молоденькая, красивая, сексуальная жена – определённо, показатель успеха мужчины.

– И как Софья относится к тому, что она – витрина? – ухмыляюсь, зная Сонин неукротимый нрав.

– Никак. Услышит такое и выкрутит мне яйца. С ней – ухо в остро.

Мы делаем по глотку. Виски расслабляет.

– Не трогал её ещё? – тихо спрашивает Марк.

– Думаю, может сегодня? Она девственница.

– Отлично. Погоди, а как же тот мужик? Ты говорил, у неё роман с местным прокурором..

– Угу. С сыном прокурора. Я знаю его со спортивной школы, вместе плаванием занимались и боксом. Тот ещё мудак.

– Интересно. Это для тебя он – мудак. А для Мирославы – хорошая партия вполне.

– А я не понял пока, чего дядя так всполошился по поводу их романа. Но причина, уверен, достаточно веская. Если дело, вообще, в нём. И теперь мы имеем, что имеем. Дубравина – в отставку, Мирославу – мне.

– Официальная причина – хочет, чтобы Мира училась в лучшем вузе, жила в столице и нарожала вам с мэром кровных наследников?

– Именно.

Прислушиваюсь к звукам из кухни. Вроде, девчонки пока там. Не хватало еще сболтнуть при них лишнего.

– Уверен, всё к лучшему. Она тебя полюбит. Или смирится со временем. В постели если будет вместе хорошо, остальное наладится само собой.

Вспоминаю Мирину реакцию на поцелуй.

– Она не хочет со мной спать. Аж заплакала, когда прижал.

Марк хмурится. И с видом знатока женской психологии выдает:

– Потерпит в первый раз. Зато потом не будет бояться первой брачной ночи.

– Кто, вообще, боится секса в наше время? В её-то возрасте! Я ж не урод какой-нибудь, – произношу это и чувствую себя полным идиотом.

– Может, прикидывается? Влюбилась в этого Дубравина, и мечтает вернуться к нему? Тогда её нежелание налаживать с тобой отношения понятно.

– Может. Если прикидывается, себе же сделает хуже.

Телефон вибрирует на столе. Смотрю на экран – Олеська. Не вовремя. И скидывать не хочется, не виделись давно, почти месяц.

Выхожу на балкон и закрываю за собой стеклянную створку.

– Привет, Водзинский! Я только прилетела из отпуска! Зря ты со мной не захотел!

– Уверен, ты и без меня хорошо отдохнула.

– Очень хорошо, не сомневайся! Накатим сегодня? Я к тебе приеду, столько всего надо рассказать! И кучу подарков купила! Всё переживала, как ты там, в душной Москве? Упахался, наверное, бедный…

– Нет, Олесь, сегодня не приезжай.

– Почему это?!

Олеськино удивление понятно. Она и спросила разрешения приехать только ради приличия. Оно ей никогда не требовалось. И даже запасная связка ключей от лофта у неё была.

Мы познакомились несколько лет назад в боксёрском клубе. С тех пор общаемся и регулярно проводим вместе время. Спать с ней – приятно и необременительно. Но друг и компаньон для пробежек, тренировок и редких возлияний из неё получился куда лучше, чем любовница. Такая боевая, весёлая девчонка.

– Я дома не один. Женюсь скоро.

– Зачем? На ком? Шутишь, что ли?

– Нет. Серьёзно.

– Познакомишь нас?

– А ты будешь хорошей девочкой?

– Обещаю! Тебе не придётся за меня краснеть. Когда я выйду замуж, будем дружить семьями… Я стану крёстной мамой вашим детишкам… А ты – моим!

– Ладно, уговорила. Но не сегодня. Лучше, после свадьбы. Дел много.

Завершаю разговор. Листаю несколько фоток с Ямайки, которые она прислала. И возвращаюсь к Миллеру в гостиную.

Девушки уже там. Посылаю взглядом вопрос Марку: "Меня слышно было?". Он неопределённо кивает. Так и не понял – да или нет. Но я, вроде бы, ничего такого, что может не понравиться невесте, Олеське не говорил.

Мы проводим в гостях еще около часа. Радуюсь, что у Миры здесь появилась подруга. Девушки явно понравились друг другу, ей будет, с кем поболтать, погулять, сходить на маникюр… ну или чем ещё занимаются женщины вместе…

Мирослава заметно расслабляется. Но моего прямого взгляда избегает, почему-то. Может, слишком откровенно смотрю?

Алкоголь размывает барьеры. И побуждает потакать своим запретным желаниям.

Юная, красивая. Держится холодно, словно и правда – северная принцесса.

Явственно понимаю, что не хочу откладывать близость до свадьбы.

– Нам, наверное, пора домой, – поднимаюсь, сгребая со стола телефон, портмоне…

Мира бросает на меня короткий, абсолютно пустой взгляд. И послушно встаёт тоже.

Девчонки договариваются встретиться завтра. Какие-то у них уже нашлись общие дела. Я не против.

Пока спускаемся в лифте, приобнимаю её за спину. Стоит словно по стойке смирно и никак не реагирует.

На улице беру за руку. Идти от Миллеровской башни до нашего дома – всего пара минут. Но уже довольно зябко. Мира ёжится от холодного ветра.

Ускоряю шаг, увлекая девушку за собой. Залетаем в холл, здороваемся с консьержем и бежим к лифтам.

Поддавшись внезапному порыву, прижимаю её к себе. Снова – отстранённое равнодушие. Да чёрт бы побрал этого Дубравина! О нём вспоминает, наверное…

– Мира, что не так? Тебе не понравились Миллеры?

– Понравились.

– Почему тогда настроение на нуле?

– Настроение в порядке. Я привыкаю. Для тебя это имеет значение?

Ого. Это она так показывает зубки?

– Имеет. Не вижу удовольствия наблюдать постоянно рядом страдающую жену.

Молчит. Мы как раз заходим в квартиру.

Ну где та раскрепощённая девчонка, которая забралась на постель, распахнула халат и кинулась на меня тогда, готовая на всё, только бы взял? Как её снова вытащить из этой унылой девицы, в которую за полтора года превратилась Мирослава?

Помогаю ей снять пальто.

Мы подходим к лестнице на второй этаж. Поворачиваю Миру к себе и прижимаю к груди. Отвожу растрепавшиеся пряди от её лица и начинаю осторожно целовать в губы.

– В душ пойдёшь со мной?

Глава 8

Мира

Я должна научиться контролировать свою ревность. Раз уж совсем не ревновать Водзинского не получается, нужно переключаться на что-нибудь позитивное.

Но после услышанного случайно разговора жениха с какой-то "хорошей девочкой" и его обещания с ней встретиться, во мне тихонько закипает бешенство.

Дочери публичного человека не пристало демонстрировать кому бы то ни было свои чувства. Не важно – радость это или отчаяние. И я научилась глубоко прятать эмоции даже от самых близких.

Но рядом с будущим мужем моё самообладание летит к чёрту.

По возвращении домой я рассчитывала быстренько юркнуть в ванную, а после зарыться в одеяла и притвориться, что сплю. Что-то подсказывает, что уснуть сразу не получится.

Но Виктор ловит меня у подножия лестницы. Обнимает, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Наклоняется и целует.

Я отвечаю, обхватывая его нижнюю губу. И сразу ощущаю вкус каких-то сладких ягод.

Его ладонь гладит по спине, привлекая ближе. И под будоражащим действием этих прикосновений я открываю рот и впускаю его язык.

Он изучает меня, пробует. Поцелуй нежный, глубокий и очень вкусный. От него закипает кровь.

Виктор вдруг отрывается от меня, делает глубокий вдох и спрашивает:

– Пойдёшь в душ со мной?

У нас же сегодня всё равно что первое свидание. Всё слишком быстро для меня.

– Иди первый, – кое-как выдавливаю.

Немного потолкавшись внизу, мы поднимаемся в спальню и начинаем раздеваться, не глядя друг на друга.

Виктор освободил для меня половину гардеробной. И днём я успела разложить свои вещи. Теперь вот думаю, в чём спать?

Когда сюда летела, и в мыслях не было, что мы будем ночевать вместе в одной комнате. Да ещё в одной кровати.

Намекнуть ему, что внизу еще есть диван? Глупо как-то. Мы же взрослые люди.

Вода начинает шуметь. Он не стал меня ждать и действительно пошёл мыться первым.

В комнате полумрак. Три маленьких светильника на стене распространяют бледный желтоватый свет. Очень уютно.

Стою и пялюсь на кровать. Широкая и длинная, настоящий траходром, как бы сказала Ленка. Осторожно поднимаю взгляд к потолку. Нет, зеркал нет, к счастью.

Просто Водзинский очень высокий, крупный мужчина, отсюда и размеры такие гигантские. Главное теперь, не думать, что происходило в этом холостяцком логове раньше.

А сейчас, всё как тогда, в Белоярске. Я жду его из душа и жутко нервничаю.

И когда шум за дверью стихает, спешно хватаю самую неэротичную свою пижаму – длинные штаны и майку с динозавром.

Виктор возвращается. На нём белая футболка и тонкие домашние брюки, низко сидящие на бёдрах. Мокрые тёмные волосы стоят дыбом. Такой уютный и домашний, что хочется повиснуть на нём.

Но я, естественно, ничего подобного не делаю. Обхожу его по широкой дуге и закрываюсь в ванной.

Наполняю большую овальную чашу. Вставляю в уши наушники, включаю музыку и погружаюсь в воду.

День хоть и был сегодня вполне приятный, но очень волнительный. И стоило мне закрыть глаза и расслабиться, я тут же уснула. И очнулась от того, что холодно. Вода успела остыть.

Полтора часа плавала, ничего себе. Виктор подумает, что специально прячусь от него.

Яростно растираюсь полотенцем. Натягиваю пижаму.

Водзинский, похоже, спит. Свет выключил и не шевелится, раскинувшись посередине кровати.

Подкрадываюсь к постели и быстро лезу под одеяло, укрываюсь чуть ли не с головой. Но зубы продолжают стучать.

Хоть одеяло очень большое, Водзинский всё равно замечает мою возню. Чувствую его руку прямо на своём плече.

– Ледяная… – сонно бормочет.

– Уснула в ванне, вода остыла.

– Иди ко мне, погрею…

Он так обыденно это произносит… как будто это не первая, а сотая наша ночь вместе. Знаю, что мужчины к близости относятся куда проще. Может, у него сейчас ничего и не шевельнётся, а я уже напридумывала всякого…

Осторожно придвигаюсь к нему. И он тут же сгребает в охапку и прижимает к своей огненной груди. Мурашки от такого соседства начинают водить хороводы по моей коже. Все волоски на теле мгновенно становятся дыбом. Чувствительность – на максимум.

– Вставать неохота и искать пульт от кондиционера, – шепчет сзади мне прямо на ухо.

Мой пульс начинает разгонятся. Стараюсь дышать тише и не шевелиться лишний раз. Но он, наверное, понимает, насколько волнительно для меня происходящее.

Его дыхание тоже поначалу – тяжёлое и частое. Но никаких лишних движений он не делает.

А мне очень скоро становится жарко. Но так хорошо и уютно в этом коконе из одеяла, его широкой груди и крепких рук, что даже не пытаюсь вылезти.

Водзинский засыпает первым, а я еще долго не могу уснуть. Всё размышляю над нашим будущим вместе. И наслаждаюсь тем, что он так близко и обнимает меня.

Мысли о Викторе из головы не выходит даже во сне. Мне снится ночь моего восемнадцатилетия. Мы яростно целуемся в кровати. Чувствую жар его тела, словно наяву.

Это точно сон? А то вдруг я что-то перепутала и снова пристала к Водзинскому, как тогда?

В этом сне никакой Алины у него нет, и можно делать всё, что вздумается.

Пока не проснулась, спешу урвать еще немного вымышленного счастья. Наваливаюсь сверху и целую. Без стеснения и страха, что оттолкнёт.

А он и не думает даже отталкивать. Хватает за задницу и вжимает в свой пах, приподнимая бёдра мне навстречу.

Впиваюсь пальцами в его волосы, целую глубже. Он отвечает, шаря руками по моему телу.

Вдруг в голове звучит его голос:

"Олесь, сегодня не приезжай, я не один…"

Чёрт. Что это?

Вспомнила. Нет больше его бывшей невесты Алины, зато есть подружка Олеся.

"Ты будешь хорошей девочкой?"

Фу, как пошло. Что бы он там не имел в виду.

"Не сегодня, лучше после свадьбы.

Мой будущий муж попросил какую-то женщину к нему сегодня не приезжать, потому что не один, со мной. Но если она будет хорошей девочкой, то он встретится с ней позже, после свадьбы. Я всё правильно поняла? Не похоже, что это деловые отношения.

Я замираю. Мягкие губы перемещаются на мою шею. Он лижет, прикусывает даже. Ниже и ниже. Мешает майка и он сдёргивает её с плеча. Впивается в пылающую в горячке кожу.

Обхватывает поверх ткани груди, ласкает пальцами соски. И стонет.

Водзинский стонет так эротично, что моё тело будто электрическим разрядом простреливает. Я пытаюсь свести бёдра, но не могу – сижу на нём верхом. Внизу всё горит и кажется, уже мокро.

– Хочу тебя… – бормочет он, задыхаясь. – Такая горячая… моя… сладкая девочка… давно тебя хочу…

Что? Давно?

Он понимает вообще, кто перед ним?

Нет, это точно мне не снится. Водзинский вполне реален, как и его Олеся. Которую он тискал бы сейчас в этой самой постели, если бы не мой папа со своим дурацким ультиматумом.

Возбуждение откатывает. Появляется горечь и обида на этого мужчину.

Пытаюсь слезть с него.

Но Виктор с глухим рыком опрокидывает меня на спину и вновь впивается в губы. Просовывает пальцы под резинку треников и стаскивает их с меня вместе с трусами…

Глава 9

Мира

Что же я наделала?! Сама полезла целоваться! Неудивительно, что Водзинский воспринял это как приглашение. Мешкать не стал, сразу начал раздевать.

Пытаюсь сжать коленки.

– Виктор!

Но он разводит мои ноги и втискивается между ними.

Вижу, как он взвинчен уже. Берет моё лицо в ладони и целует снова. Толкается бёдрами вперед, прямо туда, где чувствительнее всего.

Всё было просто, пока думала, что сплю. Но стоило вспомнить, какие события привели нас друг к другу, конкретно в эту постель, и все мои сомнения и страхи мгновенно всплыли на поверхность.

Я не хочу быть заменой какой-то там Олеси! А то они из-за меня, бедные, сегодня встретиться не смогли! Я хочу, чтобы муж думал только обо мне, когда мы вместе! И хотел именно меня!

Сейчас, получается, я на него сама напрыгнула. Опять проявила инициативу, как в тот первый раз. Что, если снова оттолкнёт? Не переживу…

Но не похоже, что Водзинский чем-то недоволен. Не прерывая поцелуя, он просовывает между нами руку и приспускает свои штаны.

Мамочки…

Пытаюсь выговорить еще что-то, но получается невнятное мычание. Наши губы и языки как будто борются, дыхание тяжёлое и частое у обоих. Очень жарко.

Виктор тянется к краю кровати, шарит где-то рукой, выдвигает ящик тумбочки, кажется.

Я слышу, как кидает на постель коробку. Презервативы? Звук такой, будто она полупустая. Напрягаюсь.

Но Водзинский снова сосредотачивается на мне. Задирает майку и набрасывается на груди. Сжимает в ладонях, гладит, целует. Трётся небритой щекой, облизывает.

Я вижу, какое наслаждение у него вызывает эта игра. Он не для меня старается, а потому что самому по кайфу.

Внутри пожар вспыхивает от его губ, от осторожных умелых пальцев.

Так хорошо, что я постыдно сдаюсь. Закрываю глаза, наслаждаясь новыми ощущениями, запахами, звуками…

Водзинский отпускает и садится у меня между ног. Оглаживает их от щиколоток до бёдер. Но руку не убирает. Проводит осторожно пальцем посередине.

Я инстинктивно сжимаю бёдра, и его ладонь оказывается в ловушке.

– Мира… – слышу, как усмехается.

И почему-то становится обидно. Нашёл игрушку! Для меня, может, первый раз – сакральное действо, очень волнительное, пугающее. А ему смешно.

Ну а чего ждала? Что будет сопереживать? Мы же совсем чужие.

Пытаюсь отодвинуться и сесть. А он свободной рукой тянется к коробке, неловко открывает её и переворачивает. Оттуда вываливается единственный плоский конвертик. От большой упаковки остался один!

Чёрт.

Понятно, что до меня он монахом не жил. Но увидеть этому подтверждение… У моего почти мужа – активная половая жизнь. Это нормально.

Но я не могу справиться с диким, опустошающим приступом ревности. И еще приходит в голову – зачем с женой предохраняться, если собираешься завести детей?

Не доверяет мне. Ставит в один ряд со своими подружками Олесями.

Сама уже путаюсь в мыслях. Хочу, чтобы набросился и взял, не смотря на мои ужимки. Но злюсь и крепче сжимаю коленки.

– Ты не была такой трусихой в прошлый раз, – говорит спокойно, без насмешки или упрёка. – Расслабься сейчас.

Подносит поблёскивающий пакетик из фольги ко рту и надрывает зубами.

– Нет!

Ну вот, я очухалась, наконец-то!

– Что – нет?

Теперь в его голосе слышатся металлические нотки.

– Ты неправильно понял…

Хочу сказать, что мне приснился сон, что я не собиралась… но он перебивает.

– Ты знаешь, от чего я проснулся? От того, что ты на мне сидишь верхом, елозишь на члене задницей и целуешь… Как я это должен был понять, Мира?

Не знаю, что ответить. Как глупо получается всё.

– Мне сон приснился! – выпаливаю.

– Приятный?

– Весьма.

– И что там было? Или, правильнее спросить – кто? Может, за другого меня приняла? За Стаса?

Ну и гад! Зачем он так? Явно, не из-за ревности, как я.

Никак не могу унять бешеный пульс.

– Мне приснилось, что ты не встретился с Олесей! Просыпаюсь, а это не сон, оказывается… её тут нет, только мы вдвоём.

Он шумно вздыхает.

– Ты услышала часть разговора и додумала то, чего на самом деле нет. Спрашивай прямо, если что-то беспокоит.

Тоже злится. И по прежнему, сильно возбуждён.

– Кто эта Олеся? У вас роман? – решаюсь всё-таки.

– Был. Сейчас нет, вместе занимаемся боксом, в основном.

– Угу.

Виктор ждёт пол минуты, молча и сосредоточенно.

– Если мы поженимся… – не могу никак выговорить. – Ты не будешь встречаться с другими.

– Разумеется, Мира. С чего вдруг сразу такие мысли?

– Зашла в твой инст. Там много фото с женщинами. Мне будет неприятно, если кто-нибудь…

– Я понял, Мир. Никого не будет.

Женщин у него, кроме меня не будет? Или фото с ними? Чтобы я не видела и не расстраивалась?

Он снова наваливается и целует. Ему нет никакого дела до моих переживаний. Обидно.

– Водзинский, я так не могу.

Он зависает надо мной, опираясь на локти.

– Так – это как? – вздыхает раздражённо.

– Эта пачка презиков… Кровать эта… Твоя Олеся, которая была бы сейчас здесь с тобой, если бы не этот наш спонтанный брак.

Вижу, он злится. Но пока не отпускает.

– У нас обоих есть прошлое. Но я не стал бы на нём зацикливаться и тащить в нашу будущую жизнь. Если тебе неприятно думать о бывших, зачем мы об этом говорим?

Твердолобый мужлан! Я умираю от ревности, а ему всё равно. Что-то не нравится? Тогда мы просто не будем об этом говорить!

– Я не хочу так в первый раз. Ты продолжаешь общаться с женщиной, с которой спал. И эта упаковка презервативов… я постоянно думаю о том, с кем ты тут был. Ещё вчера, возможно. Мне неприятно.

Водзинский перекатывается на бок, освобождая меня. Лежу, молчу.

Он встаёт и направляется в ванную, но на пороге оборачивается:

– Завтра посмотрим квартиру. Но, имей в виду. Когда станешь моей женой, никакие отговорки действовать не будут. Так что, у тебя есть несколько дней, чтобы передумать. Я женюсь на тебе, потому что ты мне нравишься. Потому что хотел тебя с той самой ночи в Белоярске. Сказал уже, что до свадьбы без согласия не трону. Но после… мы будем навёрстывать пропущенные полтора года…

Глава 10

Мира

В ту, первую ночь между нами так ничего и не произошло. Водзинский какое-то время провёл в душе. Вернулся и, как ни в чём не бывало, лёг рядом. Но больше не делал попыток обнять.

Он уснул почти сразу. А я отключилась только под утро.

Первой после пробуждения мыслью было – если повезет, мы выберем сегодня квартиру. Моё гнёздышко.

Если захочет изменять, его ничто не остановит. Но я хочу быть уверена, что в нашей супружеской постели никогда не было и нет никаких его девок. Ни бывших, ни нынешних.

День опять солнечный. Сладко потягиваюсь и перевожу взгляд на будущего мужа. Спит на спине, задрав одну руку вверх. Без одеяла. В одних трусах.

Ого. Это у них называется "утренняя эрекция"? Впервые вижу его при свете без одежды. Есть чем полюбоваться. Большой и сильный мужчина. Очень привлекательный.

Опускаю взгляд от его лица на широкую крепкую грудь. Ниже, на кубики пресса. И снова на бёдра.

Низ живота сводит спазмом.

– Ты не передумала? – вдруг слышу и подскакиваю от неожиданности. – Это всё твоё. Рад, что проявляешь интерес. Если, конечно, снова с кем-нибудь не перепутала меня.

– Ээ… доброе утро, – бормочу.

– Доброе, Мира. Так как? – он приподнимает одну бровь, потом подмигивает.

Предлагает заняться любовью? Прямо сейчас?

– Мне нужно собираться в университет. А тебе работать, наверное?

Водзинский садится на постели. Начинает делать движения руками, разминая плечи и шею. А я спрыгиваю и иду в ванную.

После ночной перепалки Виктор протянул сейчас оливковую ветвь. Может, мне следовало дать ему то, что он хочет? Я тоже очень хочу обнимать его и целоваться. И чувствовать всё, как сегодня ночью. Нужно решиться, как полтора года назад. Тем более, что он почти мой муж.

***

Неделя в столице пролетела быстро.

Виктор днём, в основном работал, и я была предоставлена сама себе. Соня неважно себя чувствовала, и мы много гуляли по близлежащему парку. Она рассказывала, как устроилась к Миллеру на работу. Как он её не замечал несколько месяцев, вплоть до того знаменательного дня. Они случайно встретились в лаунж-баре по соседству с их бизнес-центром.

– Если бы не моя аллергия на алкоголь… я бы не свалилась тогда шефу прямо в руки. Он не принял бы меня за девушку лёгкого поведения, не отвёз бы к себе домой и не… эм… ну ты поняла.

– Что, прямо так сразу?

– Угу. Я очухалась у него в машине. Спрашиваю, куда едем? Он отвечает, что работать. Думаю, узнал меня всё-таки и решил припрячь. И поняла, в чём дело, только когда он закинул на плечо и потащил в спальню. Думала, умру от страха. Но я ж в него втюрилась с первого взгляда, еще полгода назад. Вот и не сильно сопротивлялась.

– Ничего себе, Сонь.. не знаю даже, это романтично или наоборот, чудовищно…

– Это было прекрасно. Но Марк об этом никогда не узнает. Он такой душка, когда мучается угрызениями совести…

Вот, оказывается, какие истории бывают в реальной жизни.

– Тебя всё еще от него тошнит?

– Угу. Всё раздражает – запах его туалетной воды, геля для бритья… Есть ничего не хочется.

– Когда скажешь ему о ребёнке?

– После того, как к своему врачу схожу. Она из отпуска через неделю вернуться должна. Вдруг это всё-таки не беременность. Марк очень хочет ребёнка. Не буду обнадёживать заранее.

– Тебе виднее, конечно.

Соня недовольно поджимает губы. Беременные все вредничают, особенно поначалу.

– Ну а у вас как? Я думала, Водзинский женится на незнакомке. А оказывается, у вас есть прошлое.

– Угу. Я в него влюбилась еще школьницей. Меня отец никуда не пускал, ни в гости, ни на прогулки с одноклассниками. Стерёг. Он тогда только мэром стал. И нас с мамой уже все в городе знали в лицо. Ровесники ко мне относились с опаской. Заискивали, улыбались, но осторожничали. А парни, поняв, чья я дочь, переставали видеть во мне девочку.

– Ужас. у меня похожая ситуация была – папа полковник воспитывал в одиночку. Глаз не спускал и угрожал любому, кто на меня хоть посмотрит, расправой.

– Угу. Значит, ты меня понимаешь. Так вот. Решились мы как-то с подружкой на побег. Вечеринка была у старшеклассников, куда нам, естественно, был вход заказан. Натянули парики, накрасились, чтобы казаться взрослее. И полезли в окно. Никто из охраны такого и предположить не мог, поэтому нам удалось удрать.

– А Виктор, что, был на той вечеринке?

– Нет, он же значительно старше. К тому времени давно переехал в Москву. А в тот день просто гостил у своих родителей.

– Как интересно…

– Я очень быстро пожалела о содеянном. Знаешь, представляла себе такие вечеринки, как в американских фильмах про школьную жизнь. Всё красиво, весело, коктейли у бассейна. А оказалось… Опомниться не успела, как какой-то отморозок стал лапать и потащил в укромное место. Чуть ли не силой влил в меня какое-то пойло.

– Какой кошмар…

– Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Ленка не позвонила старшему брату. Он через несколько минут уже был на месте. приехал не один, а с другом. Я как узнала в этом друге племянника отчима – обмерла сразу. Думаю, капец мне, он же всё родителям расскажет сейчас. А он, знаешь, что сделал, когда вытащил нас из той чёртовой подсобки? Меня задвинул себе за спину, а тому парню… не помню уже, как его звали… пальцы на обеих руках вывернул. Я в обморок упала, когда увидела их врастопырку. Фу, даже сейчас подташнивает, как вспомню это.

– Он прямо рыцарь в сияющих доспехах.

– Угу. Вынес меня из того дома. И уже в машине стал расспрашивать, что со мной делал тот парень. А он ничего не успел, облапал только и обслюнявил. Ну и напугал, конечно.

– И он тебе поверил? Водзинский? Что это против твоей воли было?

– Поверил, сразу. Запер нас в машине и вернулся с Ленкиным братом в особняк. Не знаю, что уж там было. Потом отвёз домой и помог незаметно попасть в комнату. И с той ночи меня на нём замкнуло. Влюбилась по уши.

– Эх. А ему не призналась?

– Хотела, но он явно относился ко мне, как к ребёнку. Приезжал потом несколько раз. Мы встречались и дома на семейных ужинах, и гуляли просто вместе. Но, исключительно, как старший брат и младшая сестрёнка. В ночь своего восемнадцатилетия я решилась. Думаю, пора ему увидеть во мне женщину. Мужчины выпили на празднике, и Виктор остался у нас. И я подкараулила его в халате на голое тело. Страшно было, жуть. Но я боялась, что он женится на ком-нибудь в своей Москве и другого шанса не будет.

– Ничего себе…

– Он, поначалу, поддался. Но я в самый главный момент испугалась, и он отпустил. А на утро приехала его невеста. Ну и на этом всё. Мы полтора года не виделись. Пока он не решил вдруг на мне жениться.

Глава 11

Мира

Мы выбрали квартиру в этом же жилом комплексе, только уже в башне. Водзинский сразу занялся оформлением покупки и нанял дизайнера, чтобы её обставили по минимуму к нашему возвращению из Белоярска.

– Точно не хочешь махнуть куда-нибудь на недельку после свадьбы?

Виктор берёт меня за руку, и мы в гомонящем людском потоке выходим из аэропорта. – До лета еще полно времени. Можем слетать и сейчас, и потом…

Мы договорились, что свадебное путешествие устроим летом, в мои каникулы. Я сама это предложила, и он согласился. Удивлён был, конечно, но спорить не стал.

– У меня учеба начинается на следующей неделе, я уже на нее настроилась.

Он вдруг подносит мою руку к губам и легонько целует, не сбавляя шага.

– Ну ладно.

Я вроде бы уже привыкла к его прикосновениям. Но иногда, внезапным проявлением внимания он застает меня врасплох, вот как сейчас.

Теперь уже я думаю, что эта неделя вместе нам пошла на пользу. Мы не влюблённые, еще не друзья, но и неприязни никакой между нами нет. Он больше не давал повода для ревности, не огорчал меня разговорами с подружками и разместил несколько наших совместных фото на своей странице в инсте.

Но после той ночи, когда я сначала полезла к нему во сне целоваться, а потом оттолкнула, больше не делал попыток к сближению. Мог поцеловать в щёку или чмокнуть в губы, но как-то целомудренно и без всякого эротического подтекста.

И спали мы, словно брат с сестрой. В одной постели, но на разных краях. Никаких тебе больше "иди ко мне, я тебя погрею". Спокойной ночи и всё, баиньки.

А я сама не понимала, чего мне хочется больше – постепенного сближения? Или скорее стать его женой по-настоящему?

Ну, как бы дальше не развевались события, а свадьба неизбежна, она уже через три дня. И это время мы проведём врозь.

Мы не говорили родным, когда именно прилетаем. Виктор позвонил тому самому своему другу Ярославу, Ленкиному брату, вдвоём с которым они вызволяли нас с той злополучной вечеринки несколько лет назад.

– Привет, привет! – мы с Леной обнимаемся, пока мужчины укладывают сумки в багажник.

– Кто бы мог подумать, да, ребят? – смеётся Ярик. – Как вы всех удивили!

– Да уж.– соглашается мой жених. – Удивили. Девчонки, давайте назад, наверное?

Мы рассаживаемся, парни спереди пристёгиваются и маши на трогается с места.

– Куда едем? Может позавтракаем где-нибудь по дороге? – предлагает Ленка.

– Я к своим, Виктор к своим.

– Зачем так? Зачем соблюдать приличия, если вы неделю прожили под одной крышей? Думаешь, в наше время вас кто-то осудит?

– Во-первых, соблюдать приличия совсем не сложно. Во-вторых, репутации мэра это пойдёт на пользу. И в-третьих, – добавляю уже шёпотом, – у нас не было еще ничего.

– Да ладно… – не верит подруга. – Не понимаю. А почему так?

– Решили отложить до первой брачной ночи.

Лена смотрит на меня, как на дурочку. Да, вот такая я трусливая.

Я позвонила маме, сообщила, что мы подъезжаем. И дома нас встретили чуть ли не под фанфары.

Обнимаемся, улыбки до ушей. Мама цветёт, она всем довольна и счастлива. Отчим одобрительно кивает. Все делают вид, что мы с Водзинским – самая обычная пара.

– Отдохнёшь, и поедем мерить платье!

Ей этого хочется больше, чем мне, похоже.

Какая разница, что будет на мне надето? Ну белое, ну красивое… Мне нет нужды пытаться сразить жениха наповал. Он всё равно меня получит после свадьбы. Потому что сам так захотел. Или потому что заставил мой отец. Какая теперь разница?

Я иду на кухню, чтобы выпить воды. Мама за мной.

– Малышка, вот увидишь, всё к лучшему. Твой будущий муж – замечательный человек.

– Да мам, замечательный.

Да кто ж с этим спорит? Только вот не хочу я брак понарошку. Нечего из этого хорошего не выйдет. Хочу по большой и чистой любви! Которая здесь и рядом не валялась!

– Мира, послушай, дочь… – мама вдруг хмурится. – Тебе кажется, что мы с папой предали тебя. Но это не так. Ты не знаешь, почему Владимир с Виктором так решили, но причина весьма веская. Какие бы сложные и на первый взгляд нелепые решения ни принимали наши мужчины и не примут в будущем, будь уверена, это всё ради твоего блага.

– А ты знаешь, почему они так решили, мам? – говорю с вызовом.

– Я доверяю мужу. Полностью.

– Он был готов оставить тебя ни с чем, если я не исполню твою волю!!! Это как называется?!

– Не готов был.

– Что?

– Я ему немножко подыграла. Прости, милая.

– Мама!!! Да как ты..

– Тише. Я тебе призналась, потому что чуть от горя тут не померла, думая, что моя девочка никогда не простит меня за корысть. Я не могу позволить, чтобы ты считала меня меркантильной дрянью, способной продать счастье собственного ребёнка. Я не белоручка, смогу позаботиться и о себе, и о тебе, если понадобится. Не задумываясь послала бы любого с таким предложением подальше, не важно, мэр он, министр или президент! Не будь у нашего папы железных аргументов. И не будь ты в Водзинского с детства влюблена!

Чувствую, как по щекам струятся слёзы. Верю сразу. Мы обнимаемся так крепко, до хруста косточек. И я просто счастлива в этот момент. Потом поквитаюсь с родителями за обман.

В кухню входит Виктор с моей сумкой в руках.

– Назад пути нет, Мира. Свадьба, чемодан, Москва, – шепчет на ухо мама.

Посылаю ей гневный взгляд, хоть и не злюсь на неё больше, на самом деле.

Промакиваю салфетками лицо, обнимаю маму еще раз и выхожу вслед за женихом.

– Всё в порядке? – спрашивает, поглядывая на меня с прищуром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.