Брендон Сандерсон
Алькатрас против злых Библиотекарей
Книга 1 «Талант под прикрытием»

Copyright © 2007 by Dragonsteel, LLC

Illustrations copyright © 2016 by Dragonsteel, LLC

© М. В. Семёнова, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моему отцу, Уинну Сандерсону, за то, что покупал мне книги

Предисловие автора

Ну что тут поделаешь, не очень-то хороший я человек.

Да знаю я, знаю, что обо мне болтают много всякого разного. Называют меня и героем, и Великим окулятором, и спасителем семнадцати королевств. Слухи все это, вот что. Слухи и кривотолки. Большей частью – преувеличения, а то и форменное вранье.

Правда – она ведь гораздо менее выигрышна.

Когда мистер Бэгворт впервые обратился ко мне с предложением написать автобиографию, я испытал немалые колебания. Однако в скором времени понял, что мне подвернулся удачный повод наконец-то объяснить народу, как все было в действительности.

Насколько мне известно, данная книга увидит свет в Свободных Королевствах и во Внутренней Либрарии одновременно. Это налагает на меня особые обязательства, ведь моя история должна быть понятна жителям обоих этих регионов. Ну сами подумайте. Жителям Свободных Королевств запросто могут оказаться незнакомы такие понятия, как базука, папка для бумаг или пистолет. А жители Либрарии – эта область называется еще Тихоземьем – могут понятия не иметь об окуляторах или рыцарях Кристаллии и, само собой, даже не подозревать о глубинах заговора Библиотекарей.

Тем из вас, кто живет в Свободных Королевствах, я советую положить рядом с собой толковый словарик, благо подходящих среди них много. Там вы с легкостью отыщете все незнакомые слова. Помимо прочего, эта книга в ваших странах выйдет с подзаголовком «Автобиография», а потому я не ставлю себе цели знакомить вас с допотопной техникой и устарелым оружием Либрарии. Я просто хочу рассказать о себе правду и продемонстрировать, что не такой уж я герой, как утверждает молва.

Что же касается Тихоземья – я имею в виду такие подпавшие под власть Библиотекарей страны, как Соединенные Штаты, Канада и Англия, – моя книга в их магазинах будет поставлена на полочку фэнтези. Так вот, не дайте им одурачить себя! Это далеко не сказочная фантастика! И уж подавно, зовут меня совсем не Брендон Сандерсон, как будет значиться на обложке. И псевдоним, и обозначение жанра суть лишь средства уберечь эту книгу от агентов Либрарии. Увы, даже невзирая на вышеописанные методы предосторожности, я почти уверен, что Библиотекари разузнают о моей книге и наложат на нее запрет.

Если так оно и произойдет, нашим (Свободных Королевств, конечно!) агентам придется тайно проникать в библиотеки и книжные магазины и незаметно ставить ее на полки! Если вы натолкнетесь на эти с немалым риском доставленные томики – считайте, вам крупно повезло!

А вы, живущие в Тихоземье, – вам, я знаю, история моей жизни покажется таинственной и небывалой. Что ж, я постараюсь очень внятно все объяснить, но, пожалуйста, помните: я пишу совсем не ради того, чтобы вас развлекать. Отнюдь! Моя цель – открыть вам глаза на истинное положение дел!

Мне также известно, что, взявшись за перо, я вряд ли приобрету много друзей в обоих этих мирах. Что поделаешь! Людям редко нравится, когда убедительно разоблачают то, во что они много лет верили.

Но именно это я обязан совершить, и будь что будет. Вот она, моя история. История презренного себялюбивого недоумка.

История труса…

Глава 1

Я лежал, привязанный к алтарю, сложенному из устаревших энциклопедий. Библиотекари, служители темного культа, собирались принести меня в жертву силам Зла…

Полагаю, вы согласитесь: ситуация не из самых приятных. Очень, очень даже тревожная ситуация. Такая, что сознание и разум начинают выделывать забавные штуки. Опасность заставляет человека, угодившего в подобную передрягу, как бы отвлечься от бренного и задуматься о прожитой жизни. Если вам ни разу не доводилось влипнуть, как мне сейчас, что ж, поверьте знатоку на слово.

А если вы вправду оказывались в подобном положении – вы, скорее всего, уже умерли и вряд ли читаете эти строки.

Что же касается конкретно моей персоны, близость неминуемой гибели заставила меня подумать о родителях. Странная это была мысль, если учесть, что рос я не с ними. До своего тринадцатого дня рождения я вообще знал о них всего одну вещь, а именно: чувство юмора у них было, как бы помягче выразиться… странное такое…

Почему? Да вот, видите ли, предкам было угодно назвать меня Алом. Ал часто является сокращением от очень неплохого имени Альберт. Полагаю, вы в своей жизни водили знакомство с одним-двумя Альбертами, и велики шансы, что это были ребята вполне достойные. А если нет, то никак не имя было тому виной!

Но меня зовут не Альбертом.

Ала также используют как сокращенное от Александра. Я бы совсем не возражал зваться именно так. Александр – классное имя. По-моему, в нем есть нечто царственное.

Но меня зовут не Александром.

Полагаю, вы запросто припомните еще кучу имен, которым подходит сокращенное Ал. Например, Альфонсо звучит очень даже приятно. Подошел бы и Алан, и даже Альфред, хотя наклонности работать лакеем у меня никогда не было.

Так вот, меня зовут не Альфонсо, не Алан и не Альфред. А также не Алехандро, не Элтон, не Элдрис и не Алонсо.

Меня зовут Алькатрас. Алькатрас Смедри, вот так-то. Полагаю, на тех из вас, кто живет в Свободных Королевствах, подобное имя может произвести впечатление, но я-то вырос в Тихоземье – в Соединенных Штатах. И хотя я не подозревал об окуляторах и всяком таком прочем, о том, что на свете есть тюрьмы, я все-таки знал.

Вот поэтому я и пришел к выводу, что с чувством юмора у моих предков был некоторый непорядок. Ну вот что, по-вашему, надо иметь в голове, чтобы дать имя своему ребенку по названию самой зловещей тюрьмы во всей истории Штатов?..

А в день, когда мне стукнуло тринадцать, я получил еще одно подтверждение тому, что мои родители были людьми довольно жестокими. Каким образом? В свой День рождения я получил по почте то единственное наследство, которое они мне оставили. Спросите, что это было?

Мешочек песка!

Помню, как я стоял в дверях и недоуменно хмурился, разглядывая сверток, врученный мне почтальоном. Посылка выглядела старой. Шпагат, которым она была перевязана, весь обветшал, коричневая оберточная бумага выцвела и потерлась. Я проводил глазами удалявшегося почтальона и развернул пакет. Внутри обнаружилась коробочка, а в ней – вот эта коротенькая записка.

Алькатрас!

Поздравляем с тринадцатилетием! Вот наследство, которое было тебе обещано.

С любовью,

Твои мама и папа

Под запиской и лежал тот мешочек. Совсем небольшой, величиной примерно с кулак. И песок в нем был самый обыкновенный. Буроватый береговой песок, какого всюду полно.

Понятное дело, первым долгом я посчитал все это розыгрышем. Вы бы на моем месте, наверное, тоже так подумали. Одна вещь, правда, привлекла мое внимание. Я поставил коробочку и разгладил мятую-перемятую упаковочную бумагу.

Край ее был весь исчеркан – что-то вроде того, что получается, когда кто-то пытается расписать засохшую чернильную ручку. Но посередине была вразумительная надпись. Тоже, конечно, выцветшая и затертая, местами почти нечитаемая. Тем не менее это был, вне всякого сомнения, мой нынешний адрес.

Вот только проживал я по этому адресу всего восемь месяцев.

«Невероятно», – подумалось мне.

Потом я вошел в дом и поджег кухню…

Я ведь честно предупреждал вас – я не очень хороший человек. Те, кто знавал меня в детстве, нипочем не поверили бы, что такого типа, как я, однажды назовут героем. Геройство – это было настолько не про меня! А еще, описывая юного Ала Смедри, люди редко употребляли такие слова, как «милый» или хотя бы «дружелюбный». Допускаю, меня могли назвать умным, да и то, скорее, назвали бы изворотливым. А еще я постоянно слышал о себе, что я – разрушитель, только мне было плевать. Да и это слово, если уж на то пошло, не особенно точное.

Короче говоря, люди про меня редко говорили с теплом. Хорошие ребята ведь не устраивают пожаров на кухне, верно?

Итак, я шел в сторону кухни моих приемных родителей, пребывая в глубокой задумчивости и держа странную посылку в руках. Кухонька у них была очень милая. Такая вся современная, с беленькими обоями и кучей разной блестящей хромированной бытовой техники. Войдя туда, всякий тотчас отметил бы – вот кухня, хозяева которой любят и умеют готовить и гордятся своим кулинарным талантом!

Я положил сверток на стол и направился к кухонной плите.

Если вы – житель Тихоземья, вы бы сочли меня вполне обычным американским мальчишкой в мешковатых джинсах и футболке. Кое-кто считал меня симпатичным подростком, даже говорили, будто у меня «такая невинная» физиономия. Я был не очень высокого роста, с темно-каштановыми волосами и отличался способностью ломать все, что угодно.

О-о-очень большой способностью…

Когда я был совсем мелким, другие дети звали меня Руки-Крюки. В моих руках действительно все гибло. Тарелки, фотоаппараты и цыплята. Все, за что бы я ни взялся, с неизбежностью падало, разбивалось или еще как-то приходило в негодность. Такой вот, с позволения сказать, талант. Сам знаю, что не самый впечатляющий в молодом человеке.

И это притом, что я всегда хотел как лучше. А получалось…

И в тот день получилось как всегда. По-прежнему размышляя о странной посылке, я наполнил чайник водой. Потом вытащил несколько пластиковых мисочек с лапшой быстрого приготовления и стал смотреть на плиту. Это была газовая плита с настоящим открытым огнем, потому что Джоан, моя приемная мать, ни под каким видом не соглашалась на электрическую.

Осознание того, насколько легко я ломал вещи, иногда даже пугало. Это было что-то вроде простенького проклятия, висевшего надо мной тем не менее ежечасно. Наверное, не стоило мне даже пробовать приготовить обед. Надо было просто пойти к себе в комнату, вот и все. Ну ладно, а дальше-то что? Так там и сидеть? Носа не высовывая наружу из страха, что опять что-нибудь погублю?

Еще не хватало!

Я протянул руку и включил горелку.

И естественно, пламя мгновенно взвилось вокруг чайника, да так высоко, что это выглядело технически невозможным. Я тут же постарался выключить газ, но рукоятка регулятора отвалилась и осталась у меня в руке. Я хотел схватить чайник и снять его с плиты. С тем же успехом – у меня в руке осталась лишь ручка. Несколько мгновений я таращил на нее глаза, потом снова посмотрел на огонь. Его языки уже добрались до занавесок. Огонь весело рванулся вверх по ткани…

«Ну и провались оно на фиг», – подумал я, кидая отвалившуюся ручку через плечо. Затушить огонь я и не пытался. Помните, я вам уже говорил, что человек я не слишком хороший? Так вот, напоминаю на всякий случай. Я забрал свою посылку со стола и вышел за дверь.

В гостиной я развернул и разгладил оберточную бумагу и стал рассматривать марки. На одной была женщина в летных очках, а за спиной у нее – старомодный аэроплан. В целом марки выглядели старыми. Ну, то есть им было на вид примерно столько же лет, сколько мне самому. Я включил компьютер, вызвал базу данных по выпускам почтовых марок и убедился, что угадал. Все они были отпечатаны тринадцать лет назад.

Да, кто-то явно не пожалел усилий, чтобы этот дурацкий подарок выглядел упакованным, надписанным и промаркированным десятилетие с хвостиком тому назад. Предположение, что его вправду отослали именно тогда, выглядело совершенно невероятным. Откуда мог знать отправитель, где я буду жить? За тринадцать минувших лет я сменил не один десяток приемных семей. А кроме того, я уже накопил некий жизненный опыт, и он подсказывал мне, что количество марок, необходимых для отправки пакета, меняется довольно-таки непредсказуемо (и дело тут, подозреваю, в садистских наклонностях почтовых служащих). Так, спрашивается, каким образом тринадцать лет назад кто-то мог наперед угадать нынешние почтовые цены?..

Покачав головой, я поднялся и заодно выкинул в мусорник клавишу «М» с компьютерной клавиатуры. Я давно уже перестал даже пытаться приклеивать клавиши обратно, они все равно потом снова отваливались. Сняв со стены огнетушитель, я вернулся на кухню, где к тому времени уже не продохнуть было от дыма. Я поставил коробку и огнетушитель на стол, потом взял швабру, задержал дыхание и спокойно оборвал остатки сгоревших занавесок, бросая их прямо в раковину. После чего открыл воду и наконец пустил в ход огнетушитель, загасив горевшие обои и шкафчики, а заодно и плиту.

Понятное дело, пожарная сигнализация и не подумала сработать. Видите ли, я ее сломал еще раньше. Мне оказалось достаточно легонько коснуться ее корпуса, она и развалилась на части.

Окошка я не открыл, зато у меня хватило ума взять плоскогубцы и завинтить газовый кран. Потом я снова глянул на бывшие занавески. В раковине еще курилась кучка золы.

«Приплыли, – подумал я с некоторым разочарованием. – После такого Джоан с Роем навряд ли оставят меня у себя…»

Полагаю, вам кажется, что я должен был чувствовать стыд. Ну хорошо, а как я должен был поступить? Ну не прятаться же в самом деле с утра до ночи у себя в комнате? Я что, должен был избегать жизни только потому, что для меня она была несколько иной, чем для большинства? Нет уж. И потом, я уже настропалился жить со своим странным проклятием. Любой на моем месте настропалился бы.

Потом я услышал, как по дорожке к дому подъехал автомобиль. Сообразив наконец, что в кухне еще вовсю разит дымом, я открыл окно и стал махать полотенцем, пытаясь проветрить.

Прошла секунда, и в кухню вбежала Джоан – моя приемная мать. Вбежала и замерла на пороге, с ужасом обозревая пожарище.

Я бросил полотенце и, ни слова не сказав, ушел наверх, в свою комнату.

* * *

– Этот мальчишка – просто несчастье ходячее!

Голос Джоан свободно проникал в мою комнату через закрытое окно. Приемные родители сидели внизу, в кабинете. Они всегда туда удалялись, когда хотели «посекретничать» обо мне. По счастью, чуть ли не самым первым, что я сломал в этом новом для себя доме, были оконные ролики кабинета. В итоге окошко так и застряло полуоткрытым, давая мне возможность вникать во все их тайны.

– Да ладно тебе, Джоан, – прозвучал другой, более рассудительный голос. Он принадлежал Рою, моему приемному отцу.

– Нет, с меня хватит! – Джоан буквально брызгала слюной. – Он разрушает буквально все, к чему прикасается!

Ну вот и прозвучало ключевое слово – «разрушает». Я почувствовал, что вот-вот ощетинюсь от раздражения. «Да не разрушаю я ничего! – хотелось мне заорать. – Ломаю – да, но зачем напраслину возводить? После меня все на месте, как было… Правда, не работает…»

– Он хочет, как лучше, – говорил между тем Рой. – Он хороший мальчик. У него доброе сердце.

– Для начала он разделался со стиральной машиной, – бушевала Джоан. – Потом с газонокосилкой. Затем приговорил ванную наверху. И вот теперь – кухню! И все это – меньше чем за год!..

– У него была нелегкая жизнь, – сказал Рой. – Он просто слишком старается. Ты бы на его месте тоже старалась, если бы тебя гоняли из семьи в семью и ты бы нигде не чувствовала себя дома.

– А я вот очень даже понимаю людей, которые от него избавлялись, – сказала Джоан. – Я…

Ее прервал стук в парадную дверь.

Какое-то мгновение прошло в тишине, и я живо вообразил, чем занимались мои приемные. Джоан, скорее всего, метнула в Роя «тот самый» взгляд. В моих прежних семьях, как правило, этот взгляд, подразумевавший, что меня пора отсылать, метал именно муж. В нынешней – мягкосердечной стороной был как раз Рой. Я услышал его шаги – он отправился открывать дверь.

– Входите.

Теперь я едва слышал его голос, потому что Рой стоял на пороге. Я валялся на кровати. За окном вечерело, но солнце еще не зашло.

– Миссис Шелдон, – прозвучал снизу новый голос. Кто-то поздоровался с Джоан. – Я приехала сразу, как только узнала о несчастном случае у вас дома.

Это был женский голос, и я его знал. Деловой такой голос, отрывистый и с отчетливо снисходительным выражением. В целом – ничего удивительного, что замуж эта мисс Флетчер так и не вышла.

– Мисс Флетчер… – запинаясь, ответила Джоан. Они всегда запинаются, когда настает решительный момент, и она не стала исключением. – Я… то есть… в смысле… мне очень жаль…

– Не вините себя, – сказала мисс Флетчер. – Вы еще молодцы, что продержались так долго. Я все устрою, и мальчика завтра же заберут.

Я закрыл глаза и тихо вздохнул. Да, Джоан и Рой продержались действительно долго. Уж всяко дольше, чем кто-либо из моих прежних «родителей». Заботиться обо мне в течение аж восьми месяцев – да, тут определенно попахивало героизмом. У меня даже легонько дернулось что-то в животе.

– Где он сейчас? – спросила мисс Флетчер.

– Там, наверху.

Я молча ждал. Мисс Флетчер для порядка стукнула в дверь, но моего ответа дожидаться не стала – сразу вошла.

– Здравствуйте, мисс Флетчер, – сказал я. – Прекрасно выглядите.

Это была бессовестная лесть. Мисс Флетчер – мой персональный куратор – могла бы выглядеть более-менее неплохо, если бы не носила эти жуткие очки в роговой оправе. А еще она постоянно закручивала волосы в тугой пучок, чуть менее жесткий, чем вечно недовольный изгиб ее губ. Белый верх, черный низ, юбка по самые щиколотки… И – ах, для нее это было таким излишеством! – темно-бордовые туфли.

– Почему кухня? – спросила она. – Алькатрас, почему кухня?

– Это был несчастный случай, – пробормотал я. – Я пытался своим приемным родителям что-нибудь вкусное приготовить…

– И ты решил, что сделаешь доброе дело, спалив кухню Джоан Шелдон – одного из самых уважаемых в городе шеф-поваров?..

Я пожал плечами.

– Я хотел просто приготовить обед. Думал, даже я не сумею испортить готовую лапшу в мисочках.

Мисс Флетчер фыркнула. Переступив порог, она не забыла осуждающе покачать головой, минуя мой платяной шкаф. Потом ткнула указательным пальцем в распакованную посылку, вне сомнения отметив про себя мятую бумагу и ветхий шпагат. Имелся у нее пунктик насчет порядка и аккуратности. Потом она снова повернулась ко мне.

– Смедри, так у нас приемных семей не хватит. До людей ведь слухи доходят! Кончится тем, что нам больше некуда будет отправить тебя.

Я помалкивал, лежа на кровати.

Мисс Флетчер со вздохом скрестила руки на груди и проговорила, пристукивая все тем же указательным пальцем:

– Надеюсь, ты вполне осознаешь свою безнадежность?

«Ну вот, опять начинается». Меня аж затошнило. Это была самая противная часть неминуемого разговора. Я молча смотрел в потолок.

– У тебя нет ни матери, ни отца, – сказала мисс Флетчер. – Ты паразит, живущий за счет нашей системы. Тебе был дан второй, третий… а теперь – только подумай! – двадцать седьмой шанс! И чем, спрашивается, ты отвечаешь на такое вот великодушие? Равнодушием, непочтительностью и разрушительными наклонностями!

– Да не разрушаю я ничего, – проговорил я тихо. – Я ломаю. Есть же разница…

Мисс Флетчер негодующе хмыкнула. Потом она вышла вон и резким движением захлопнула за собой дверь. Я слышал, как она прощалась с Шелдонами, обещая, что ее помощник завтра с утра подъедет и разберется со мной.

«Скверно, – подумалось мне. – Рой и Джоан были, вообще-то, славные. Из них бы отличные родители получились…»

Глава 2

Ну что? Полагаю, вы уже теряетесь в догадках насчет начала предыдущей главы? Ну помните – злые Библиотекари, всякие, там, алтари, сложенные из устаревших энциклопедий, и ваше собственное: «Как же так! Алькатраса собрались принести в жертву!!!»

Прежде чем мы до этого доберемся, позвольте объяснить вам кое-что. Я в своей жизни чем только не занимался. Был студентом. Шпионом. Жертвой. Растением в горшке. Ну а в данный момент представляю собой нечто весьма отличное от всего перечисленного. Нечто гораздо более пугающее и зловещее.

Я – писатель.

Вы, может быть, заметили, что я и книгу-то начал с динамичной сцены, дышащей опасностью и напряжением, а потом плавно перешел к скучному описанию своего детства. Почему? Да все потому же. Решил еще раз доказать вам: ну не особенно приятный я тип, вот и все.

Стал бы хороший человек начинать повествование с такой вот завлекательной сцены, а потом заставлять на протяжении всей книги ждать, чем она кончится? Стал бы хороший человек вообще писать книгу, открывая истинное лицо мира невежественным жителям Тихоземья, тем самым ввергая в хаос их жизнь? Стал бы хороший человек писать книгу с целью доказать, что Алькатрас Смедри, величайший герой Свободных Королевств, – всего лишь малосимпатичный подросток?

Ну конечно же нет.

На следующее утро я проснулся в самом мрачном расположении духа. Проснулся оттого, что на первом этаже кто-то колотил в дверь. Я слез с кровати и накинул халат. Часы показывали десять утра, но я совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Вчера я засиделся допоздна – все думал. Потом Джоан с Роем пытались попрощаться со мной. Я им не открыл. Пусть все идет своим чередом, а без соплей как-нибудь обойдемся.

В общем, я не очень-то обрадовался тому, что меня разбудили. Будь моя воля, спал бы, наверное, до полудня. Зевая, я спустился вниз и отворил, полагая, что увижу за дверью помощника, присланного мисс Флетчер меня забирать.

– Доб… – начал было я, но жизнерадостный голос перебил меня на полуслове, так что, если вышло похоже на «дерь…», право, я не хотел.

– Алькатрас, мальчик мой! – вскричал стоявший в дверях человек. – С днем рождения!

– …рое утро, – договорил я наконец.

– Мальчик мой, ругаться нехорошо, – упрекнул человек и вошел в дом, чуть ли не отпихнув меня с дороги.

Это был немолодой мужчина в безукоризненном черном смокинге и странных очках с красноватыми стеклами. Голова у него была практически лысая, если не считать полоски белых волос на затылке. Они топорщились и выглядели довольно неухоженными. А еще у него были пышные седые усы, и, когда он повернулся ко мне, улыбка собрала морщинами его лицо, но глаза горели от возбуждения.

– Ну, мальчик мой, – сказал он, – и как это тебе ощущается – быть тринадцатилетним?

– Да примерно так же, как и вчера, – ответил я, продолжая зевать. – День рождения у меня был, вообще-то, вчера. Вам, наверное, мисс Флетчер неправильную дату сказала. Я еще не собрал вещи, вам придется подождать.

И я устало двинулся по лестнице вверх.

– Погоди, – сказал старик. – Твой день рождения был… вчера?

Я кивнул. Этого типа я никогда прежде не встречал, но у мисс Флетчер было несколько помощников. Всех знать я был не обязан.

– Рокочущие Роунсы! – вырвалось у него. – Так я опоздал!

– Нет, – сказал я, продолжая карабкаться по ступенькам. – На самом деле вы приехали рановато. Говорю же – придется подождать.

Старикан кинулся за мной вверх по лестнице.

Я хмуро обернулся:

– Может, вы там, внизу, подождете?..

– Быстрее, парень! – воскликнул он. – Я не могу ждать! Скоро ты получишь по почте пакет, и тогда…

– Погодите-ка. Вы что, знаете об этой посылке?

– Конечно знаю! Мне ли о ней не знать! Так ты… хочешь сказать, что уже получил ее?

Я кивнул.

– Болезненные Бруксы!.. – вскричал он. – Парень, где она? Где?

Я нахмурился:

– Ее что, мисс Флетчер послала?

– Мисс Флетчер? Никогда не слыхал об этой особе. Посылку, мальчик мой, отправили твои родители!

Никогда не слыхал об этой особе?.. Тут до меня дошло, что я и не поинтересовался, с кем разговариваю. Мало мне неприятностей, еще и психа в дом впустил.

– Ох, проклятье! – Старик сунул руку во внутренний карман и вытащил еще одни очки, на сей раз с желтыми стеклами. Быстро надел их вместо красных и огляделся. – Вот она! – крикнул он и бросился наверх по ступенькам, уже натурально меня оттолкнув.

– Эй, погодите-ка… – начал было я, но он не остановился.

Я побежал за ним, неслышно ругаясь. Старикан был для своего возраста потрясающе шустрый. Он уже стоял на моем пороге.

– Так это твоя комната, мальчик мой? – спросил он. – Сюда ведет множество следов. А что случилось с дверной ручкой?

– Отвалилась, – пояснил я. – В самый первый вечер, что я тут жил.

– Как странно, – пробормотал он и толкнул дверь. – Так, где же коробка…

– Погодите, – потребовал я, останавливаясь у входа. – Вы бы лучше ушли, а то полицию вызову.

– Полицию? – удивился он. – Но зачем?

– Потому что вы без спроса шаритесь по моему дому. В смысле, бывшему дому, но это не важно.

Он заметил:

– Но ты же меня впустил.

Я подумал и сказал:

– А теперь хочу выпустить.

– Но с какой стати? – не унимался он. – Мальчик мой, ты меня разве не узнаешь?

Я поднял бровь. Каким образом я должен был его узнать?

– Да я же твой дед, парень! Я твой дедушка Смедри! Ливенворт Смедри, Великий Окулятор! Только не говори, будто не помнишь меня! Я ведь при твоем рождении присутствовал…

Я недоуменно моргнул. Потом нахмурился. Затем склонил голову к плечу.

– Присутствовали при…

– Да-да! – сказал он. – Тринадцать лет тому назад! Ну разумеется, с тех пор ты меня ни разу не видел…

– Ага, – кивнул я. – И предполагается, будто я должен вас помнить?

– Естественно! У всех Смедри великолепная память. Так вот, что касается коробки…

Дедушка?! Лжет, конечно. У меня родителей и тех нет, а тут дедушка появляется. С какой такой стати, интересно бы знать?

Теперь-то, оглядываясь назад, я понимаю, до чего это была глупая мысль. Дедушка есть у каждого человека. Даже целых двое. И если вы их ни разу не видели, это еще не значит, что их не существует на свете. Дедушки в этом смысле похожи на кенгуру.

А еще временами я думаю, что все-таки должен был вызвать полицейских и предъявить им этого седовласого вторженца. Ибо в конечном счете он оказался первопричиной всех бед, постигших меня начиная с того дня. Увы, увы, я не выкинул его вон.

Вместо этого я бездеятельно наблюдал, как он прячет желтые очки и вновь вытаскивает красноватые. И вот наконец он запеленговал коробку у меня на столе и рядом с нею – развернутую бумагу с надписью. Засек – и устремился прямо к ней.

«Уж не он ли ее и отправил?» – подумалось мне.

А он сунул руку в коробку и вытащил записку, причем, как мне показалось, коснулся ее со странным благоговением. Прочел, с любовью улыбнулся – и поднял на меня глаза.

– Так где оно?

Вот такой вопрос на засыпку от деда Смедри, или кем он там на самом деле мне доводился.

– Оно – в смысле что?

– Наследство, парень! Твое наследство!

Я кивнул на посылку:

– В коробке…

– Но в ней ничего нет! Только записка!

– Как так? – изумился я, подходя ближе.

Коробка и в самом деле оказалась пуста. Мешочка с песком как не бывало.

Я спросил:

– Что вы с ним сделали?

– С чем?

– С мешочком песка.

Старикан благоговейно перевел дух.

– Так оно и вправду дошло, – прошептал он, округляя глаза. – Там действительно лежал мешочек песка?

Я медленно кивнул.

– Какого цвета был песок, парень?

– Ну… – Я замялся. – Такого… песочного…

– Голодные Геммельсы! – ахнул он. – Я опоздал!.. Похоже, они опередили меня! Быстрее, парень! Соображай! Кто заходил сюда, в комнату, после того как ты получил посылку?

– Никто не заходил, – буркнул я раздраженно. Все происходившее меня довольно-таки напрягло, голова шла кругом. Я уж молчу, что не выспался и даже позавтракать не успел. А еще у меня все мышцы ныли после физкультуры на прошлой неделе. Хотя вы, наверное, думаете, что все это не важно.

– Никто? – повторил старик. – Точно никто сюда не входил?

– Точно! – отрезал я. – Ой! Хотя… она заходила. Ну, эта. Мисс Флетчер…

– Да кто, наконец, эта мисс Флетчер, о которой ты все время твердишь?

Я пожал плечами:

– Моя кураторша…

– Как она выглядит?

– Очки, – начал я перечислять. – Физиономия такая… надменная. Ну, еще волосы железобетонным пучком на затылке…

– Очки… – медленно повторил дед Смедри. – А оправа у них, случаем, не роговая?

– Обычно да…

– Характерные Хоббсы! Да она ж Библиотекарь! Скорее, парень, нам надо спешить! Живенько одевайся! А я у твоих приемных родителей чуть-чуть еды пока украду.

– Погодите, – начал было я, но вторженец уже ссыпался по лестнице.

Он действительно торопился, как на пожар.

Я так и остался стоять, не в силах выговорить ни слова.

«Неужели мисс Флетчер, – думалось мне, – стырила мое наследство, присланное в посылке?.. Тьфу, глупость какая. На что бы ей сдался дурацкий мешочек песка?»

Я тряс головой, тщетно силясь выудить из всего случившегося хоть какое-то рациональное зерно. Отчаявшись, в конце концов полез в свой платяной шкаф. В том, чтобы одеться, по крайней мере, просматривался какой-никакой смысл. Я натянул джинсы, потом футболку и, наконец, любимую зеленую куртку.

Я как раз заканчивал с этим, когда дед Смедри ворвался ко мне, таща два запасных портфеля Роя. Из одного торчал листик салата, а второй вроде бы подтекал кетчупом.

– Вот! – Дед вручил мне тот, что с салатом. – Здесь наш обед. Никаких гарантий, что вскоре мы сможем остановиться и поесть как следует!

Я взял портфель, по-прежнему недоумевая.

– Вы… запаковали туда еду?

– Ну да, потому что так она привлечет меньше внимания. Нужно же считаться с тем, чего от нас ждут! А теперь – в путь! Библиотекари, возможно, уже трудятся над этими Песками.

Я спросил:

– И что из этого?

– Как что?! – вскричал он. – Мальчик мой, да имея в своем распоряжении эти Пески, Библиотекари способны сокрушить царства земные, уничтожить целые культуры… захватить власть над миром! Нужно вернуть то, что по праву принадлежит нам! Мы должны нанести удар по возможности быстро… быть может, с огромным риском для себя… Но мы поступим так, как делают Смедри!

Я опустил портфель.

– Ну, как скажете.

– Но прежде чем мы выступим в путь, – продолжал он, – я должен знать, чем мы располагаем. Каков твой талант, парень?

Я свел брови, потому что по-прежнему ровным счетом ничего не понимал.

– Талант?..

– Ну да, – кивнул дед Смедри. – У каждого Смедри есть талант. Каков же твой?

– Ну… типа… как бы… на гобое играть?

– Не время для шуток, парень! – сурово прервал дед. – Я серьезен, как никогда! Если мы вовремя не вернем эти Пески…

– Ну что ж… – Я вздохнул. – У меня здорово получается все кругом ломать.

Дедуля так и замер на месте.

«Наверно, не стоило мне шутить со стариком, – подумал я виновато. – Он, может, и чокнутый, но это еще не причина над ним издеваться».

– Все кругом ломать? – с придыханием переспросил дедушка Смедри. – Итак, это правда. При всем том, что подобного таланта не видывали уже много столетий.

– Послушайте. – Я воздел перед собой ладони. – Извините, я прикалывался. Я совсем не имел в виду…

– Я знал! – с воодушевлением воскликнул дед Смедри. – Да-да, это необычайно увеличивает наши шансы! Идем же, парень, нам пора.

Он повернулся и вылетел из комнаты, унося один из портфелей, – только ботинки по лестнице простучали.

– Да погодите же!

Я устремился в погоню и остановился, только добравшись до входной двери. У поворота на нашу дорожку стояла припаркованная машина. Это был весьма старый автомобиль.

Полагаю, прочитав насчет старого автомобиля, вы себе вообразили нечто помятое, ржавое, еле таскающее колеса. Сказать «старая машина» – это ведь примерно то же, что сказать «старые магнитофонные кассеты». Все сразу понятно.

Так вот, машина, которая там стояла, была совсем не такой. Никаких ассоциаций с рухлядью. Бетховен тоже ведь старый композитор, но… почувствуйте разницу. Почувствовали? Вот и я тоже не путаю старое с вечным. Автомобиль был вполне исправен с виду, этакая Жестянка Лиззи[1], если вы, нынешние жители Тихоземья, меня понимаете.

Впрочем, это было лишь мое впечатление.

Мы с вами знаем, что первое впечатление о ком-то или о чем-то нередко бывает ошибочным. По крайней мере, неполным. Возьмите, например, юного Алькатраса Смедри. Дочитав мою историю до этого места, вы небось уже составили себе некое впечатление обо мне. Допускаю, что – вопреки моим вполне искренним усилиям – вы даже начали сочувствовать означенному персонажу. Ну как же, сиротка, ах-ах, сопли в сахаре. Беспроигрышный вариант.

Вполне вероятно, вы полагаете, что моя привычка язвить есть некая защита, маскирующая внутреннюю неуверенность. Не исключаю, вы решили, что на самом деле я был вовсе не злым и жестоким мальчишкой, а просто здорово сбитым с толку. А еще вы могли решить, что, невзирая на напускное безразличие, я вовсе не получал удовольствия оттого, что разру… то есть ломал вещи.

Так вот, желаю вам сообщить, что судите вы превратно. А посему убедительно прошу воздержаться от скоропалительных выводов, пока я открытым текстом вас к ним не подтолкнул. Это очень скверная привычка читателей. Знали бы вы, как она нас, авторов, раздражает!

Опять же, я совершенно не соответствовал тому, что вы обо мне успели подумать. Я был довольно подлым мальчишкой, которому было просто все равно, сгорела или нет данная конкретная кухня. Именно этот вредный подросток стоял на пороге, глядя на деда Смедри, отчаянно махавшего рукой – поспеши, мол.

Вообще-то… эх… сознаюсь, пожалуй: быть может, я испытывал нечто вроде тоски и некоей полуосознанной тяги. Сыграла свою роль и посылка, якобы отправленная мне моими настоящими родителями. Из-за нее я волей-неволей вспомнил те давнишние времена, когда – еще не осознав всей глупости этого намерения – я жаждал разузнать что-нибудь о своей родной семье. Жаждал встретить хоть кого-нибудь, кто – деваться-то некуда – обязан был меня любить, обязан хотя бы просто по праву родства.

К счастью, я давно успел перерасти такие сопливые чувства. Мгновение слабости миновало, и я захлопнул дверь, оставив снаружи старого джентльмена.

После чего отправился на кухню сообразить себе чего-нибудь на завтрак.

Вот тут кое-кто и навел на меня пистолет.

Глава 3

Пожалуй, воспользуюсь этой возможностью и подчеркну кое-что важное. Прикиньте, если бы к вам явился странноватый дедуля, о чьей вменяемости можно поспорить, объявил вас своим внуком и позвал в путешествие, исполненное несусветной волшебной значимости… Самое правильное будет – гнать его к лешему!

Не попадайтесь на удочку!

К сожалению, я – как вы очень скоро увидите – был вскоре вынужден нарушить это золотое правило. Пожалуйста, не осуждайте меня за это. Я сделал это по принуждению. Ну не привык я, чтобы в меня стреляли. Виноват…

Итак, я устало ввалился на кухню – там, кстати, еще пованивало дымком – в надежде, что чокнутый старик не начнет молотить в дверь кулаками. Полицию вызывать мне все-таки не хотелось. И не только потому, что в процессе звонка я боялся расколотить телефон (телефоны у меня, ох, не живут). Я действительно не хотел, чтобы старикана уволокли копы. Это было бы, пожалуй…

– Алькатрас Смедри? – осведомился чей-то голос.

Я так и подпрыгнул. С коробкой кукурузных хлопьев в руках отскочил от полусгоревшего шкафчика. В дверном проеме стоял мужик в слаксах и рубашке на пуговицах. Я присмотрелся, и символ, изображенный на кармане его рубашки, а также на атташе-кейсе, показался мне знакомым. Этот дядька был из службы по надзору за приемными детьми. Стало быть, именно его мисс Флетчер за мной сюда и прислала. Пока я гонялся по лестнице за своим якобы дедом, входная дверь в дом так и стояла открытая. Вот он и вошел – а я в это время на втором этаже препирался с душевнобольным.

– Привет, – сказал я, ставя коробку. – Ща соберусь. Может, дадите позавтракать?

– Так это и есть ты? – спросил куратор, поправляя очки в роговой оправе. – Отпрыск Смедри?

Я кивнул.

– Ну и хорошо.

Незнакомец вынул из кейса пистолет и навел на меня. Я увидел глушитель на стволе и замер на месте.

И не говорите мне, будто сделали бы что-то другое при виде государственного бюрократа, наводящего на вас ствол! Не поверю!..

По счастью, ко мне почти сразу вернулся дар речи.

– Эй, погодите! – выставил я ладони. – Вы что делаете?

– Спасибо за песочек, парень, – сказал этот тип, и его палец на спусковом крючке пришел в движение.

И в этот момент стену дома проломило нечто массивное – нечто очень похожее на радиаторную решетку старой Жестянки Лиззи. Я заорал, бросился в сторону, а куратор был сбит обломками и полетел кубарем.

На водительском сиденье «форда» лучился счастьем тот, кто называл себя моим дедушкой Смедри. Вот на капот машины обрушился здоровый кусок обгоревшего потолка. Взвилась белая пыль…

Старик высунул голову в окошко.

– Мальчик, – сказал он. – Будет ли мне позволено заметить, что сейчас перед тобой две возможности? Ты можешь забраться ко мне в машину или остаться здесь, с этим человеком, у которого пистолет.

Я тщетно силился что-то сообразить.

– На самом деле времени на раздумья нет.

Говоря это, а вернее, шепча, дедуля Смедри наклонился ко мне, словно мы с ним делились офигенно важным секретом.

Позвольте притормозить еще на минуточку и сообщить, что, вообще-то, дед Смедри врал. В тот момент у меня было не две возможности, а куда больше. Ну, то есть – да, я мог остаться в комнате и дать себя застрелить. Еще я мог сесть с ним в машину. Но не только! К примеру, я мог носиться вокруг дома, хлопая руками и притворяясь пингвином. А все-таки самое логичное в данной ситуации – бежать за полицией, чтобы она арестовала обоих маньяков.

К большому несчастью, ни о пингвинах, ни о полиции я как-то не задумался, а вместо этого сделал то, что советовал мне дедушка Смедри.

Я перебрался через кучи обломков и юркнул в машину.

Как я и утверждал в начале данной главы, ох и не стоило мне этого делать… Скоро мне предстояло убедиться, сколь многими опасностями чревато следование за всякими стариками, мчащимися непонятно куда и зачем. Не буду забегать сильно вперед, скажу только, что именно в тот момент моя жизнь и сделала крутой поворот в сторону алтарей, жертвоприношений и злых Библиотекарей.

А также, возможно, акул.

Автомобиль дал задний ход, выбираясь из дома. Шины оставили отпечатки на лужайке. Я сидел на переднем пассажирском сиденье, ошарашенный, и тупо смотрел на то, что осталось от домика Шелдонов. Со стены медленно отслаивались листы сайдинга. Они падали и ломали драгоценные тюльпаны, за которыми ухаживал Рой. Да-а, такого ущерба дому своей приемной семьи я и не мечтал причинить. И хотя на сей раз все случилось как бы и не по моей вине, но… Это вовсе не умаляло того факта, что кухня была не просто обожжена изнутри – в ее стене зияла еще и внушительная дыра.

Развернувшись, мы выехали на улицу перед домом. Машина двигалась медленно, и, хотя куратор не пытался гнаться за нами, я помимо воли беспокойно оглядывался, пока дом не скрылся в отдалении.

«Кто-то пытается меня убить», – думал я ошеломленно. Вам, может, трудно в это поверить, учитывая, сколько всего я в своей жизни разбил и сломал, но это был самый первый раз, когда кто-то пытался сотворить нечто подобное со мною самим. В меня пытались стрелять. Пакостное, знаете ли, ощущение. Примерно такое же возникает, когда понимаешь, что подхватил грипп. Полагаю даже, одно с другим связано.

– Настоящее приключение, – сообщил мне дедушка Смедри.

Я все еще таращился в окошко. Улица бежала мимо – обычная улица в пригороде, ничем особо не выдающаяся, точно такая, как во множестве других городов повсюду в стране. Тихие двухэтажные домики. Зеленые лужайки. Дубы, кустики, ухоженные клумбы с цветами.

Я прошептал:

– Он пытался меня убить.

Дед Смедри только фыркнул.

– Плохо пытался, – сказал он. – Со временем, мальчик мой, ты поймешь, что тыкать пистолетом в кого-нибудь из Смедри – поистине далеко не самый умный поступок. Однако теперь это в прошлом. Сейчас следует решить, что мы дальше предпримем!

– Дальше?..

– Ну конечно! Мы не можем вот так взять и оставить у них этот песок! – Дедуля Смедри наставил на меня указующий перст. – Неужели ты не понимаешь, парень? Опасность угрожает не только твоей жизни, речь идет о судьбе всего нашего мира! Свободные Королевства уже проигрывают свою битву с Библиотекарями. Завладев Песками Рашида, Библиотекари обретут именно то, что требуется им для победы. Если мы не вернем Пески прежде, чем их переплавят – а на это нужно всего несколько часов, – дело кончится поражением Свободных Королевств! Мы с тобой – последняя и единственная надежда цивилизации.

– Я… ну… ага, понял, – сказал я.

– А мне почему-то кажется, что ничего ты не понял. Линзы, отлитые из этих Песков, будут обладать мощнейшим окуляторным искажением, какое только видели в обоих мирах. Твой отец положил всю свою жизнь на то, чтобы собрать эти Пески. Поверить не могу, что ты позволил Библиотекарям их похитить!.. Честно скажу, парень, я больше надежд на тебя возлагал. Эх, если бы я не опоздал…

Я помалкивал, глядя сквозь лобовое стекло. Пожалуй, надо вам кое-что объяснить. Что бы там легенды ни утверждали насчет моей чести и дара предвидения – ни того ни другого в особо выдающихся количествах у меня нет. А вот чего вагон и маленькая тележка, так это бесшабашности. Иные называют это качество безответственностью, кое-кто – непосредственностью, не суть важно. Важно то, что меня можно было с полным правом назвать довольно отчаянным малым, вовсе не склонным заранее тщательно обдумывать последствия своих действий.

В тот день, правда, принятое мною решение объяснялось не только опрометчивостью. За одно утро я успел насмотреться весьма странных вещей. И вот что пришло мне в голову: если уж оказался вполне реальным хмырь с пистолетом, вламывающийся ко мне в дом, то, может быть, окажется верным и то, что этот старикан в смокинге – и вправду мой родной дед?

Вот так-то. Меня пытались убить. Мой дом практически превратили в руины. А я катил в столетней давности машине на пару с психом.

«Блин, – подумалось мне. – А ведь может получиться прикольно…»

Я повернулся к старику, утверждавшему, будто я его внук. И сказал:

– Я вовсе не позволял им ничего похищать.

Он оглянулся.

– Ну ладно, позволил, – продолжил я. – Но сделал это намеренно. Я хотел проследить за ними и посмотреть, что они будут делать с Песками. Как еще мы сможем вывести этих пройдох на чистую воду?

Дедуля Смедри помедлил, а потом улыбнулся. Его глаза блеснули пониманием и причастностью, а мне впервые померещился в старичке некий намек на мудрость. Думаю, он, скорее всего, не поверил услышанному, но все-таки потянулся ко мне и похлопал по плечу.

– Слышу, – сказал он, – речь, достойную Смедри!

– Короче. – Я поднял указательный палец. – Хотелось бы кое-что прояснить. Если честно, я думаю, что вы мне тут гнали порядочную пургу.

– Ясно, – отозвался старик.

– Так что я отправился с вами по одной простой причине: там, в доме, какой-то тип пытался меня застрелить. А я, вообще-то, малый резкий, по два часа каждый свой поступок обдумывать, просчитывать последствия и в итоге ничего не делать – это, знаете ли, не вполне мой стиль…

– Фамильная черта, – вставил дедуля. – Ты же Смедри.

– А еще, – продолжал я, – сдается мне, вы беглый пациент психушки и уж точно не мой дедушка.

– Ну и ладно, – улыбнулся дед Смедри. – Ну и хорошо.

Я на время замолчал, потому что машина этак ползком обогнула очередной угол. Спальные кварталы пригорода остались за кормой, мы выбрались на крупную улицу. Мимо поплыли большие магазины, станции авторемонта и вкрапленные между ними рестораны фастфуда.

Тут-то я и заметил, что дедуля Смедри, оказывается, некоторое время назад убрал руки с руля. И сидел со счастливой улыбкой на физиономии, положив ладошки на колени.

Я так и подскочил.

– Дед! – заорал я. – Руль-то держи!..

– Дрянные Дрейксы! – воскликнул этот псих. – А я и забыл!

И он снова схватился за руль, между тем как машина облизывала очередной угол. Вообще-то, надо было видеть, как он крутил этот руль. Туда и сюда, без всякой видимой последовательности, как ребенок, которому позволили поиграться. Автомобиль, кажется, не обращал на его действия никакого внимания. Катил себе и катил по дороге, постепенно набирая ход.

– А у тебя глаз алмаз, парень, – сказал старый Смедри. – Самое последнее дело – забывать о маскировке, ведь так?

– Ну, типа того, – кое-как выдавил я. – Так машина, она что… сама едет?

– Естественно, – был ответ. – На что бы ее держать, если бы она не могла сама ездить? Сам посуди: приходилось бы так сосредотачиваться и напрягаться, что игра не стоила бы свеч. По мне, лучше вообще пешком было бы топать!

«И то верно…» – согласился я про себя.

Те из вас, кто живет в Свободных Королевствах, вероятно, знакомы с машинами на силиматических двигателях. Возможно, поднатужившись, вы даже сможете вообразить, как такая машина притворяется обычным автомобилем. Правда, скорее всего, вам тяжеловато даже представить себе обычный автомобиль. Вы ведь там привыкли к намного большим средствам перемещения. (Я-то знаю о ваших силиматических гусеницах с колесами вместо ног. Знаю и то, что вы к ним относитесь скорее как к лошадям. С той, правда, натяжкой, что на самом деле они не живые, и если такая штуковина вдруг испортит воздух, то защитники окружающей среды натурально сойдут с ума.)

– Ну ладно, – сказал я. – Так куда мы все-таки едем?

– Существует всего одно место, куда Библиотекари могут отправить столь могущественный артефакт, как Пески Рашида, – ответил дед Смедри. – На местную оперативную базу.

– То есть… в смысле… в библиотеку?

– А куда же еще? Конечно, в центральную городскую библиотеку. А посему наша с тобой задача – как можно незаметнее просочиться туда.

Я склонил голову набок.

– Я, вообще-то, там бывал, – сказал я. – В прошлый раз все было просто. Зарегистрировался – и пошел!

– Но нам требуется не просто войти, – возразил дед Смедри. – Мы должны именно просочиться!

– А какая разница?

– Для просачивания требуется гораздо больше скрытности и маскировки!

Кажется, старик был в восторге от перспективы подобного проникновения.

– Хорошо, – сказал я. – Как скажете. А нам не понадобится… ну, я не знаю… какое-нибудь специальное оборудование? Или, к примеру сказать, помощь?

– А что, парень, это ценная мысль, – кивнул дед.

Тут наш «форд» дернулся, поворачивая на более крупную улицу. Мимо понеслись другие машины, с урчанием направлявшиеся каждая по своим делам. Маленький черный автомобиль дедушки Смедри занял средний ряд и безмятежно устремился вперед. Дедуля для порядка покрутил руль, и дальше мы ехали молча.

Мне все не давала покоя баранка, я то и дело поглядывал на нее, силясь вычислить, что же за механизм в действительности управлял машиной. Делайте со мной что угодно – в моем мире автомобили не ездят сами по себе, а типов вроде этого старичка держат в специальных комнатах, обитых мягким, и снабжают их цветными карандашами, чтобы не скучали.

В конце концов я пришел к выводу, что этак недолго спятить самому, и попытался возобновить разговор.

– Скажите, пожалуйста, – попросил я, – как по-вашему, почему тот тип пытался меня застрелить?

– Потому что Библиотекари уже получили от тебя то, что им было нужно, – ответил дед Смедри. – Пески Рашида у них. Мы с самого начала знали, что посылка приведет Библиотекарей к тебе. Теперь, когда они заполучили твое наследство, ты больше не нужен. Более того – ты опасен для них! Они наверняка боятся твоего таланта, да и правильно делают.

– Моего таланта?..

– Способности ломать вещи. Мальчик мой, каждый Смедри обладает талантом. Это у нас врожденное.

– Стало быть, – проговорил я, – у вас тоже… это есть? Ну… талант?

– Естественно, парень! – кивнул старик. – Я же, как-никак, Смедри!

– А какой у вас талант?

Дедуля скромно потупился.

– Я, – сказал он, – хвастаться не люблю, но талант у меня очень, очень могучий.

Я скептически поднял бровь.

– Видишь ли, – пояснил дед Смедри, – я обладаю способностью всегда и всюду опаздывать.

– А-а, – кивнул я. – Понятно.

– Я сам знаю, что ничем не заслужил подобного могущества, – сказал он. – Но, коли уж оно мне досталось, я стараюсь наилучшим образом его применять.

– Ну, вы точно сбрендили, – вполне откровенно сказал я ему. Иногда бывает очень полезно вываливать людям правду прямо в лицо.

– Спасибо, парень, – с чувством проговорил дедушка Смедри.

«Фордик» между тем сбавил ход и замер возле колонки на небольшой автомобильной заправке. Какой фирмы она была, понятия не имею. Помню только вывеску с безобразно высокими ценами на бензин, а над ними – силуэт плюшевого мишки. Перевернутый, кстати.

Дверцы распахнулись сами собой. Дедуля Смедри выпорхнул наружу и ринулся навстречу заправщику, который уже шел к нам наполнять бензобак.

Я остался сидеть в машине, хмуро наблюдая за происходящим. Заправщик был облачен в грязный комбинезон, под которым не просматривалось рубашки. Он жевал соломинку, на голове красовалась соломенная же широкополая шляпа. Прямо не заправщик, а какой-то фермер из старого тихоземского фильма.

Дедушка Смедри приблизился к этому кадру, напустив на себя преувеличенно беззаботный вид.

– Здравствуйте, дорогой сэр! – воскликнул он, озираясь. – Мне полный бак, пожалуйста.

– Всенепременно, добрый господин, – ответствовал тот, приподнимая шляпу и принимая от старика пару купюр. Подойдя к машине, заправщик кивнул мне, потом взял бензиновый пистолет и прижал его к боку машины. Между прочим, я успел заметить, что там не было и намека на отверстие бензобака. Так что этот якобы заправщик просто стоял, неизвестно зачем держа пистолет у крыла «форда», и со счастливым видом что-то насвистывал.

– Идем, Алькатрас! – окликнул меня дед Смедри, направляясь к магазинчику. – Времени у нас только-только!

Делать нечего, я тряхнул головой и вылез наружу. Дед Смедри уже скрылся в магазинчике, и вращающаяся дверь захлопнулась у него за спиной. Подойдя, я потянул ее на себя, кинул отвалившуюся ручку через плечо и вошел следом за стариком.

За прилавком торчал второй такой же заправщик – соломинка в зубах и широкополая шляпа. А весь минимаркет состоял из единственного стеллажа с чипсами и орешками да здоровенного холодильного прилавка. Надпись обещала прохладительные напитки, но вместо пива и лимонада холодильник был набит канистрами машинного масла.

Я спросил:

– Может, объясните, чуваки, где вы посреди города берете соломинки, чтобы их жевать? Небось, по блату достаете?

– Быстрей! Быстрей! – Дедушка Смедри отчаянно жестикулировал из недр магазинчика. Вот он огляделся по сторонам и добавил уже в полный голос: – Возьму-ка я что-нибудь прохладительное…

С этими словами он распахнул дверцы холодильника, и я прирос к месту.

Тут я должен пояснить еще кое-что очень важное. Под конец этой книги вам предстоит убедиться, что я вовсе не тот герой, каким меня выставляет молва. Но чтобы каждый встречный-поперечный считал меня еще и придурком – вот тут я решительно против! Будь оно в самом деле так – можете вообразить, сколько страховок мне бы уже всучили?!

Так вот, сермяжная правда состоит в том, что даже очень умного человека можно застать врасплох и ввергнуть в полное остолбенение. Вот это со мной и произошло. Я потерял дар речи. По крайней мере, разумных слов я некоторое время не находил!

– Ык! – вот и все, что я смог выдавить.

Ну сами прикиньте. Поставьте-ка себя на мое место, тогда и будете судить. У вас на глазах спятивший старикан открывает холодильник, набитый – вы это отчетливо видите – банками машинного масла. Как по-вашему, что окажется внутри?

По всей вероятности, канистры, зачем-то поставленные охлаждаться.

А я вот увидел большущую комнату с очагом посередине, и в очаге весело прыгало оранжево-красное пламя. А по обе стороны двери еще и стояли на страже два типа в полном рыцарском обмундировании.

Не слабый видок вместо холодильника и канистр?..

Очень может быть, что вы тоже выдали бы «Ык!». Или что-нибудь еще менее вразумительное.

– Ы-ык! – повторил я.

– Хватит ыкать, парень, – обернулся ко мне дедушка Смедри. – Тем более что здесь нет ни одного Ыка. Понял теперь, на что нам столько соломы? Скорее за мной!

И он шагнул прямо в холодильник. То есть в комнату с очагом.

Я осторожно приблизился. Если смотреть сквозь стеклянные дверцы, внутри были видны полочки и канистры на них. Я глянул через порог. Я определенно насмотрелся больше, чем был способен осмыслить. Дверной проем был не слишком широк, двое рыцарей его практически полностью перегораживали. Между ними почти не оставалось прохода. И тем не менее дедушка Смедри вошел совершенно спокойно, не встретив препятствия.

Я протянул руку и осторожно постучал пальцами по нагрудным латам одного из стражей порога.

– Пожалуйста, не делай этого, – прозвучал голос из-за опущенного забрала.

– Ой, извините, – сказал я и шагнул в комнату, еще не решив, как ко всему этому относиться.

Комната была очень просторная. Даже на первый взгляд – гораздо просторней, чем теоретически мог вместить плюгавый магазинчик при станции. На полу раскинулся ковер, а на нем, этак по-домашнему развернутые к огню, стояли кресла, смахивавшие на троны. По левую руку виднелся широкий длинный стол и при нем – такие же кресла.

Средневековый замок, да и только. Причем обитаемый. У кого-то явно был здесь дом.

– Пой! – заорал дедушка Смедри, и его голос эхом прокатился по коридору, открывавшемуся справа. – Пой!

Я аж съежился. «Ну, если он сейчас еще и запоет – удавлюсь. Точно удавлюсь!..»

– Лорд Смедри! – отозвался голос из глубины коридора, и входную арку заполнила здоровенная тень.

Если вам ни разу еще не попадался полинезиец в солнечных очках, плюс обтягивающие штаны, плюс средневекового вида камзол…

Полагаю, не попадался. Я вот тоже ни разу еще не видал огромных полинезийцев в солнечных очках, плюс обтягивающие штаны, плюс средневекового вида камзол.

Так вот, этот малый – судя по всему, его звали Пой – был здоровяком ростом футов этак шести с половиной[2], смуглым и темноволосым. Его легко было посчитать гавайцем, а может быть, уроженцем островов Самоа или Тонга. И он обладал физическими габаритами и весом «таранного» футбольного форварда. Да, вот бы кому носить доспехи для американского футбола, а вовсе не эти глупые тряпки (средневековый прикид до сих пор производит на меня, мягко говоря, странное впечатление). У Бастилии сохранились мои изображения в подобном наряде. Попросите ее, она вам покажет. Можете вместе похихикать над ними.

Правда, если вы так и сделаете, мне, вероятно, придется вас выследить и убить. Либо заставить нацепить такие же шмотки и сфотографироваться в них. Если честно, даже не знаю, что страшней.

Между тем дедушка Смедри обратился к здоровяку.

– Пой Синг, – сказал он. – Нам нужно будет совершить полномасштабное проникновение в библиотеку. Причем немедленно!

– Просачивание? – разволновался Пой. – В библиотеку?

– Да-да, – торопливо кивнул старикан. – Зови своего двоюродного брата, и давайте-ка переодевайтесь. Мне еще надо мои линзы собрать…

Пой Синг умчался куда-то по тому же коридору, из которого возник. Дед Смедри обошел очаг и направился к дальней стене. От нечего делать я последовал за ним и увидел, как он опустился на колени у большого ящика, сделанного – по крайней мере, он так выглядел – сплошь из черного стекла. Вот дедуля положил на него ладонь, зажмурился. И передняя стенка ящика неожиданно разлетелась.

Я невольно шарахнулся, но дедушка Смедри даже не обратил внимания на разлетевшиеся осколки. Сунув руку внутрь, он извлек что-то вроде подноса, обернутого алым бархатом. Поставил его на крышку ящика и развернул материю. Я увидел небольшую книжицу и не менее дюжины очков с цветными стеклами, причем оттенки были все разные.

Дедушка Смедри расстегнул свой смокинг и принялся рассовывать очки по внутренним кармашкам, пришитым к подкладке. Насколько я знаю, такие кармашки в ходу у нелегальных торговцев, толкающих часы и все такое прочее в прямом смысле из-под полы.

Я наконец собрался с мыслями и выдал:

– По мне, тут что-то очень странное происходит.

– Именно, парень, – продолжая рассовывать очки, отозвался дедуля.

– Так мы что, на самом деле будем просачиваться в библиотеку?..

Дед кивнул.

– Только, – сказал я, – это, должно быть, не библиотека, а в тыщу раз более опасное место.

– Да нет, это в самом деле библиотека, – сказал дедушка Смедри. – Просто пора тебе уже уразуметь, что в действительности все библиотеки – места куда более опасные, чем ты привык думать.

– И мы намерены вломиться туда, – задумчиво повторил я. – А там сидит уйма народу, и все как один жаждут меня застрелить.

– Очень может быть, – отозвался дед безмятежно. – Ну а что еще нам остается? Либо мы проникнем туда, либо допустим, чтобы они переплавили твои Пески и сделали линзы.

До меня постепенно начало доходить: а ведь старичок-то не шутит!.. И крыша у него не то чтобы совсем набекрень. А если и набекрень, то не у него одного. За всем этим явно что-то кроется.

Некоторое время я стоял молча, обмозговывая увиденное и услышанное.

– О’кей, – сказал я наконец. – Что ж, приступим.

…На минуточку. Жители Тихоземья вполне могут решить, что я больно уж лихо справился со всем, что на меня обрушилось за одно короткое утро. Правда ведь, не всякий день тебя пытаются убить, после чего ты обнаруживаешь древнерыцарский зал – причем где? – за дверцей холодильника на зачуханной автозаправке. Что же… Сделайте поправку, прикиньте, что прожили, как я, тринадцать лет с этой сверхъестественной способностью все портить. Может, это подготовило бы вас, как меня, к правильному восприятию нежданно разразившихся обстоятельств. Даже таких.

– Держи, парень. – Дедушка Смедри выпрямился, поднял последнюю пару очков и вручил ее мне. Стекла были красноватые, вроде тех, что он сам постоянно носил. – Это твои. Я их для тебя берег.

Я помедлил. Потом сказал:

– Я, вообще-то, и так вижу нормально. Зачем они мне?

– А затем, парень, что ты – окулятор, – прозвучало в ответ. – Очки будут тебе нужны постоянно!

– Может, мне просто темные очки надеть? Ну, как у Поя?

Дедушка захихикал:

– Мальчик мой, Линзы Воина тебе ни к чему. Тебе доступны гораздо более могущественные средства! Держи! Это линзы окулятора…

Я спросил:

– Кто такие окуляторы?

– Мальчик мой, это мы. Ты их просто надень.

Я скривился, но очки все-таки взял. Надел. Осмотрелся кругом.

– Не вижу большой разницы. – Если честно, я был разочарован. – Комната даже красноватой не стала.

– И не должна была, – невозмутимо ответил дедушка Смедри. – Оттенок линз происходит от Песков, из которых они сделаны, и помогает прохождению света. Линзы вовсе не предназначены для того, чтобы искажать вид вещей.

– Я… ну, я типа надеялся, что очки… что-нибудь сотворят…

– Именно это и происходит, – пояснил старик. – Они показывают то, что ты должен увидеть. Это очень сложно, парень, в двух словах не объяснить. Поноси их некоторое время, чтобы привыкли глаза. Скоро сам все поймешь.

– Ну ладно. – Я оглянулся и увидел, что дедушка Смедри снова встал на колени и запихивает поднос обратно в ящик. – А книжка зачем?

Старик вскинул глаза.

– Хм… эта?

Он протянул мне книжицу. Я открыл первую страницу и увидел каракули, ни дать ни взять оставленные детской рукой.

– Это забытый язык, – сказал дед. – Вот уже много столетий мы пытаемся его расшифровать, но пока все тщетно. Твой отец еще до твоего рождения работал с этой книгой. Он полагал, что там заключены тайны, способные привести его к Пескам Рашида.

– Никакой это не язык, – сказал я. – Курица лапой нацарапала.

– Всякий непонятный язык сперва кажется филькиной грамотой, парень.

Я перелистнул странички. Они были заполнены совершенно беспорядочными кругами, зигзагами, петлями, загогулинами. Ни толку, ни порядка, ни смысла. На некоторых листках виднелось по одной-две пометки. Другие пестрели почеркушками густо до черноты – так ребенок мог бы выразить свои впечатления о торнадо.

– Нет, – сказал я. – Все равно не верю, что это язык. Если язык, то должны быть закономерные повторения, а здесь что?

– Вот в том-то и тайна, парень, – вздохнул дед Смедри, забирая у меня книжечку. – Как ты думаешь, почему за многие столетия попыток ни одной живой душе так и не удалось взломать этот код? Инкарнаты – народ, писавший на этом языке, – владели невероятными диковинами. К сожалению, написанного ими никто не может прочесть. А сами инкарнаты вымерли много веков назад.

Я наморщил лоб, силясь переварить эту новую информацию. Дедушка Смедри тем временем встал и отошел прочь от черного ящика. И вот что странно: разбитая стенка немедленно начала плавиться и вскоре вновь заблестела гладким стеклом.

Я аж попятился. Потом поднял руку и сдвинул с глаз очки. Ящик стоял у стены все такой же целенький, словно и не у него только что разлетелась в мелкие дребезги передняя стенка.

– Самовосстанавливающееся стекло, – пояснил дедушка Смедри, указывая в ту сторону. – Только окулятор может его разбить. Но стоит ему отойти на достаточное расстояние, как стекло принимает свою первоначальную форму. Несравненные сейфы, скажу тебе, получаются… При правильном использовании оно даже крепче строительного стекла!

Я снова нацепил очки.

– Ты вот что скажи, парень. – Дедушка Смедри положил руку мне на плечо. – Зачем ты спалил кухню своих приемных родителей?

Я даже вздрогнул. Вот уж не ждал, что он спросит об этом!

– Откуда вы знаете?

– Как откуда? Я же окулятор!

Я недоуменно свел брови.

– Так зачем? – повторил он.

– Несчастный случай, – проворчал я.

– Ой ли?

Я отвел глаза, испытывая необъяснимый стыд. «Ну конечно, это вышло случайно! С какой бы стати мне делать это нарочно?»

Дедушка Смедри внимательно смотрел на меня.

– Ты обладаешь талантом к порче вещей, – сказал он. – По крайней мере, сам так говоришь. Тем не менее поджечь занавески и закоптить кухню дымом – как-то мало это напоминает применение таланта такого уровня. Тем более что ты дал огню погореть некоторое время, вместо того чтобы затушить его сразу. Это уже называется не порчей, а разрушением.

– Я не разрушаю, – проговорил я тихо.

– Так почему? – спросил дед.

Я пожал плечами. На что он пытался намекнуть? Он что, думал, мне нравилось ломать все, что попадало в руки? И каждые несколько месяцев переезжать в новую семью?..

У меня создавалось впечатление, что всякий раз, когда я уже был готов кого-нибудь полюбить, – вот тут-то они и решали, что мой так называемый талант их уже слишком достал.

Я вдруг почувствовал себя невыносимо одиноким, но сумел загнать это чувство поглубже.

– Ну ясно, – сказал дедушка Смедри. – Ответа, похоже, я не дождусь. Но хоть поудивляться можно? Не пойму, зачем мальчику разносить дом таких славных людей. Тут, право, попахивает извращением Таланта. Да, именно так.

Я не ответил. Дедушка Смедри улыбнулся мне, потом поправил галстук и сверился с наручными часами.

– Горбатые Гринсы, да мы же опаздываем! Синг!.. Квентин!..

– Готовы, дядюшка, – отозвался голос из коридора.

– Ну и отлично, – сказал дедуля. – Идем, мальчик мой. Пора представить тебя родне!

Глава 4

Тихоземцы, позвольте пожать вам руку за то, что читаете эту книгу. Я вполне представляю, через что вам пришлось пройти, чтобы заполучить ее. Вряд ли вам ее посоветовал какой-нибудь Библиотекарь. Еще бы – при тех-то разоблачениях этой секты, которые она содержит!

А если совсем честно, у меня такое ощущение, что ее не рекомендуют к чтению не только Библиотекари. Она для этого слишком интересна. Вам кто-нибудь когда-нибудь советовал прочесть ту или иную книгу? Быть может, друзья, учителя или родители что-нибудь подсовывали с комментарием, мол, ты просто обязан это прочесть? И эти книги, скорее всего, объявлялись нужными и важными, что в переводе на общедоступный язык означает, что они непроходимо скучны (синонимами скучной книги могут являться также эпитеты типа «очень умная» и «заставляющая задуматься»).

Если в подобных творениях присутствует мальчишка, вряд ли он отправится сражаться с Библиотекарями, бумажными монстрами и одноглазыми Темными окуляторами. Скорее всего, он вообще никуда не отправится и не станет наживать себе врагов. У него вместо этого собачка помрет. Или, если «умная» книга классом повыше, – мама скончается. А совсем уже высший пилотаж – когда испускают дух и собака, и мать.

Такое впечатление, что большинство авторов имеют здоровенный зуб против собак и мамаш.

Я в этой книге не лишусь ни собаки, ни матери. У меня подобные истории уже вот где сидят. По моему скромному убеждению, все эти надуманные побасенки, где мальчишки живут в горах, семейства трудятся на фермах и при этом еще некоторым боком присутствует Великая депрессия[3], способствуют разжижению мозгов. Так вот, с целью противостоять подобному оболваниванию я и написал томик, который вы сейчас держите в руках. В нем – история из жизни, без выдумок и вранья.

Надеюсь, она поможет вам выработать трезвый взгляд на окружающий мир.

Короче, когда вам попытаются втюхать книжонку, обложка которой украшена блескучей нашлепкой престижной премии, – храните вежливость и достоинство, но постарайтесь твердо отклонить подобные поползновения, сообщив гражданину, что фэнтези вы не читаете принципиально, предпочитая реалистическую литературу. После чего возвращайтесь к моему произведению, чтобы углубиться в изучение культа злых Библиотекарей – тайных правителей мира!

– Познакомься, – дедушка указывал мне на здоровяка по имени Пой, – это твой двоюродный брат Пой Синг-Синг Смедри. Большой специалист по старинному оружию!

Пой Синг-Синг скромно кивнул. Он успел сменить древний камзол на нечто вроде кимоно, но темных очков так и не снял. Кимоно было шелковое, глубокого и красивого синего цвета. Сидело оно на нем как влитое, но… все в целом оставляло впечатление некоей неправильности. И дело было даже не в том, что кимоно ну никак не назовешь самой обычной одеждой для американской улицы. Может, так казалось оттого, что богатырская грудь Синга стремилась раздвинуть полы шелкового балахона, а широкий пояс прятался под выпуклостью обширного живота?

– Рад встрече, Синг… Синг, – сказал я.

– Зови меня просто Пой, – ответил верзила.

– Спроси, что у него за талант, – шепотом подсказал дедушка.

– Ой, да, – спохватился я. – Какой у тебя талант, Пой?

– Я здорово спотыкаюсь и падаю, – был гордый ответ.

Я невольно моргнул:

– Ничего себе талант…

– Знаю, он не такой грандиозный, как у некоторых, – потупился Пой. – Однако мне хватает.

– А… кимоно зачем? – спросил я.

– Мы с твоим дедушкой происходим из разных королевств, – ответил Синг-Синг. – Я из Мокии, а они с Квентином из Налхаллы.

– Ага, – кивнул я. – Ну и что из этого следует?

– А то, что моя маскировочная одежда обязана отличаться от вашей, – объяснил Пой. – Это поможет мне привлечь как можно меньше внимания. Если я буду выглядеть как иностранец, здесь, в Америке, меня практически перестанут замечать.

Я некоторое время молчал.

– Ну… допустим, – проговорил я наконец.

– Все очень разумно, можешь поверить мне на слово, – сказал дедушка Смедри. – Мы все тщательно изучили. – Он повернулся и указал на второго мужчину. – А это еще один твой двоюродный брат Квентин[4] Смедри, прошу любить и жаловать.

Квентин Смедри был невысок ростом и жилист. Он был облачен в смокинг наподобие дедова, плюс темно-красная гвоздика в петлице. У него были черные волосы и бледная кожа, усеянная веснушками. Как и Синг-Синг, он выглядел лет этак на тридцать.

– Привет юным окуляторам, – сказал Квентин, разглядывая меня сквозь темные стекла. – Весьма польщен.

Я поинтересовался, не дожидаясь подсказки:

– А твой талант в чем состоит?

– Я порой изрекаю нечто совершенно бессмысленное.

Я не удержался и заметил:

– По мне, этим талантом обладают все, кто здесь находится.

Никто не засмеялся. Как правило, мои шутки с трудом доходят до уроженцев Свободных Королевств.

– А еще, – добавил дедушка Смедри, – Квентин у нас до ужаса вкрадчивый.

– Отпад, – сказал я. – А ко всему прочему вы еще и эти… окуляторы?

– Да нет, конечно же нет! – ответил Синг-Синг. – Мы же двоюродные родичи Смедри. Куда нам до наследников по прямой.

– Ты обратил внимание на очки? – осведомился дедуля. – Они носят линзы воина. Это практически единственная разновидность очков, которую могут надевать не-окуляторы.

– Э-э… ну да, – сказал я. – Ясное дело, обратил. И на смокинги обратил. Наверно, есть веская причина, почему вы так одеваетесь? Я к тому, что, если мы отправимся в подобном прикиде, на нас же все зенки вылупят?

Синг-Синг потер подбородок.

– Возможно, – сказал он, – юный лорд кое в чем и прав.

«Юный лорд, – повторил я про себя. – Во дела!» Кто бы еще знал, что мне с этим титулом делать?

А Квентин обратился к дедушке Смедри:

– Может, нам и Алькатраса как следует переодеть?

– Нет, не стоит, – возразил тот. – Здесь считается, что носить костюм ему еще не по возрасту. Я, по крайней мере, не думаю…

Я поспешно вставил:

– Моя одежда в порядке.

Семейство Смедри согласно закивало.

Что-то подсказывает мне, что некоторые тихоземцы сейчас посмеиваются над тем камуфляжем, который избрали для себя мои новообретенные родственники. Не торопитесь крутить у виска пальцем, поспешно вынося им приговор. Учтите, что они были, прямо скажем, далеко не в своей родной стихии. Прикиньте – а если бы вас самих вдруг взяли и сунули в абсолютно иную культуру, чьи обычаи вы весьма смутно себе представляете, не говоря уже о модах? Готовы ли вы прямо с ходу отличить, скажем, раунсфилдский камзол от ларкианского? Разберетесь, когда следует надевать батолед, а когда – карфу? Сообразите, как и на какую часть тела повязывать карлфлогианский фитиль? Ну как? Сели в лужу? Теперь можно признаться, что все эти предметы одежды я выдумал, не сходя с места. Но вы-то с кондачка не догнали даже и этого, я правильно говорю?

В общем, вы поняли, что я имею в виду. А я имею в виду, что на самом деле, если подумать, Смедри справлялись очень даже неплохо. С тех пор я повидал немало других команд тайного внедрения, причем таких, которыми не руководил дедушка Смедри, общепризнанный лучший в Свободных Королевствах специалист по американскому обществу и культуре. Последняя группа, которая попробовала без него обойтись, пыталась проникнуть в банк Федерального резерва, переодевшись комнатными растениями. Комментарии нужны?

Если нужны – знайте, что их принялись поливать.

– Так мы готовы? – спросил дедушка Смедри. – Мой внук поведет нас в этом просачивании. Цель – центральная городская библиотека!

Синг с Квентином переглянулись, вид у обоих был удивленный. Первый из них хоть и слышал от деда о проникновении в библиотеку, но то, что имелась в виду центральная… Такой дерзости явно не ожидал даже он.

Я посмотрел на него и в который раз спросил себя: братцы, во что я ввязался?..

– Я в полной мере осознаю амбициозность предстоящей нам миссии, джентльмены, – проговорил дедушка Смедри не без торжественности. – Вот только выбора у нас нет. Наша цель – отбить у Библиотекарей легендарные Пески Рашида, коими наши враги завладели при посредстве весьма, отдадим им должное, хитроумной интриги. – Тут он повернулся ко мне и кивнул. – Пески по праву принадлежат моему внуку, поэтому главным окулятором в предстоящей миссии надлежит быть именно ему. Добравшись до цели, мы разобьемся на группы и будем искать. Мы должны собрать как можно больше информации и любой ценой выручить Пески. Вопросы есть?

Квентин поднял руку:

– А что конкретно делает этот мешочек песка?

Дедушка Смедри поколебался, но все же ответил:

– Конкретно это никому не известно. Дело в том, что до сих пор никто не сумел собрать Пески в достаточном количестве для изготовления Линзы. По крайней мере, в пределах нашей письменной истории этого не происходило ни разу. На сей счет существуют лишь смутные легенды, не более. Тем не менее линзам Рашида приписывают чудовищное могущество. Допустив, чтобы они попали в руки Библиотекарей, мы подвергнем народы Свободных Королевств страшной опасности.

В комнате воцарилась тишина. В конце концов Синг поднял мясистую руку:

– Не стоит ли понимать это так, что мне следовало бы прихватить с собой оружие?

– Конечно, – ответил дед Смедри.

Синг осторожно спросил:

– А много оружия взять можно?

– Все, что сочтешь нужным, Пой, – заверил его дедушка. – Ты же у нас специалист. Только поторопись, не то опоздаем!

Синг-Синг кивнул и умчался по коридору.

– А ты что скажешь? – обратился дедушка к Квентину.

– Я в полном порядке, – ответствовал коротышка. – Только, милорд, как по-твоему, нам не стоило бы оповестить Бастилию о том, что мы собираемся делать?

– Грозные Гордоны! Ни в коем случае! – отрезал дед Смедри. – Категорически запрещаю!

– Ох, не обрадуется она, – пробормотал Квентин.

– Чепуха, – сказал дед. – Пренебрежение – это именно то, что ей надо для счастья, потому что дает предлог ворчать и на всех дуться. А теперь, коли уж мы вынуждены ждать, пока Синг вооружается, я бы позавтракал! По счастью, у меня хватило ума припасти немного съестного мальчику и себе. Идем, Алькатрас?

Я пожал плечами, и мы проследовали сквозь холодильник наружу. Миновали рыцарей в латах и снова оказались в магазинчике при заправке. Дедушка Смедри кивнул двоим «деревенским ребятам» и направился наружу, к машине, имея в виду забрать портфели, набитые съестным.

Я за ним не пошел. Сказать честно, у меня голова слегка кружилась от всего случившегося. Какая-то часть мозга упорно отказывалась верить тому, что видели глаза и слышали уши. Я решил для начала прикинуть, как они умудрились втиснуть обширную комнату в скромные габариты станционной подсобки. Обошел заправочный домик кругом, потом принялся вымерять шагами его стены.

Здание было прямоугольное, с двумя стенами по десять шагов и двумя другими – по восемнадцать. Беда в том, что комната, в которой я побывал, была больше. Мы что, спускались в подвал, только я этого не заметил?

(Что поделаешь, мне потребовалось время для осознания волшебных свойств этого места. Вам, жителям Свободных Королевств, даже отдаленно не вообразить, что это такое – прожить всю жизнь в стране, где у власти стоят Библиотекари. Поэтому хватит обсуждать мои умственные достоинства, читайте дальше, и все!)

Так вот, я силился что-то вычислить, найти хоть какое-то рациональное объяснение. Я даже сел на корточки и низко пригнулся к горячему, воняющему гудроном бетону, прикидывая, нет ли наклона. Потом встал, присмотрелся к тыльной стене станции и увидел маленькое окно. Вытащил из мусорного бака сломанный стул, вскарабкался на него и попытался заглянуть.

Стекло было темное, и я ничего сквозь него не увидел. Тогда я плотно прижался лицом, стукнувшись очками, и затенил глаза руками от солнца. Бесполезно.

Я со вздохом отстранился от окошка. И тут показалось, будто я в самом деле что-то заметил. Нет, не сквозь стекло, а как бы рядом с ним. Тонировка вдоль рамы была самую малость попорчена, и я посмотрел сквозь сайдинг на стенке!

Я стащил с носа очки. Иллюзия сразу пропала, стена выглядела абсолютно нормальной. Я вновь их надел. Ничего не изменилось. Я подождал, глядя на стену, и странное ощущение постепенно вернулось. На пределе мощности зрения в самом деле что-то мерещилось, балансируя на сломанном стуле, я так и этак поворачивал голову. Потом поднял руку и схватился за край белого сайдинга.

И конечно, тут же его отломал.

Собственно, я с ним ничего такого не сделал. Я его не дергал, не тянул, не раскачивал.

Просто на секундочку приложил к стенке ладонь, и одна из панелей тотчас же отскочила, шлепнувшись наземь.

И сквозь открывшуюся дыру я увидел основную стену строения.

Она была из стекла! Целая стена – из стекла густого цвета лаванды!

«А ведь я вправду видел сквозь сайдинг, – подумалось мне. – Неужели благодаря вот этим очкам?..»

Гравий за моей спиной захрустел под чьими-то ногами.

Я дернулся от неожиданности, едва не свалившись с хлипкого стула. Ох, блин, это был он! Куратор, приходивший ко мне домой, или кто он на самом деле! Тот самый хмырь с кейсом и пистолетом!..

Я завертелся на своем насесте, чувствуя, как подкатывает ужас. Ну конечно, этот тип нас преследовал. И настиг. Мама дорогая, ну почему, почему я с самого начала не вызвал полицию?..

– Эй, парнишка? – услышал я голос дедушки Смедри. Он вышел из-за угла, неся раскрытый портфель, тот, что был перемазан кетчупом. – Я тебе пескобургер приготовил, ты проголодался небось?

Деятель с пистолетом крутанулся навстречу, держа ствол наготове.

– Ни с места! – рявкнул он нервно. – Стой, где стоишь!

– Чего-чего? – осведомился дед Смедри, продолжая идти.

– Дедушка!!! – заорал я, и тут-то куратор нажал на крючок.

И пистолет выстрелил.

Раздался гулкий хлопок. От стены, прямо перед дедом Смедри, отлетел здоровый кусок сайдинга. Старик продолжал топать вперед, улыбаясь чему-то своему. Выстрел его явно не озаботил.

Куратор выстрелил еще раз. Потом еще. Оба раза пули влеплялись в стену чуть впереди старика.

Будь я героем, тут бы самый момент вмешаться и напасть на маньяка, палившего в моего деда. Или совершить еще что-нибудь этакое. Ну, я не герой. Я как прирос к месту, так там и оставался.

– Так, – сказал дед Смедри. – Что тут у нас происходит?

У куратора на лице было отчаяние. Он повернулся ко мне, прицелился и выстрелил снова. И конечно, тут же произошло неизбежное. Из рукояти вывалилась обойма.

Вся верхняя часть пистолета попросту отскочила.

Спусковой крючок повис на сломанной пружине.

С обеих сторон посыпались винтики и запрыгали по бетону.

У куратора, ясное дело, глаза полезли на лоб. Остатки рукояти у него в ладони распались на части, и, словно бы для того, чтобы унизить стрелка окончательно, бывший пистолет выкинул последний фортель. Из его обломков взвился кусочек металла – невыстреленный патрон – и несколько раз перевернулся в воздухе, прежде чем звякнуть о мостовую.

Куратор остолбенело смотрел на свой пистолет, превратившийся в набор запчастей.

Дедушка Смедри остановился подле меня.

– По-моему, – шепнул он, – ты его сломал.

Куратор развернулся и дал деру. Дедушка Смедри проводил его глазами, кривя губы в улыбке.

– Как тебе… удалось?.. – выдавил я.

– Мне? – переспросил дед Смедри. – Не-е-ет, если кому что и удалось, так только тебе. Да еще и на расстоянии! Редко удается наблюдать работу столь могущественного таланта. Хотя, вообще-то, стыд и срам – уничтожить такую антикварную редкость.

– Мой талант?.. – Я смотрел на раскиданные запчасти, сердце колотилось. – Нет, я тут ни при чем. Раньше никогда такого не делал.

Дедушка Смедри спросил:

– А раньше тебе когда-нибудь угрожали оружием?

– Н-нет…

Он кивнул.

– Инстинктивная реакция, эффект паники. Когда возникла угроза, твой талант тебя защитил, даже не-смотря на расстояние. Хорошо, что этот субъект попытался напасть с таким примитивным стреляющим устройством; таланты неплохо с ними справляются. Честно говоря, Библиотекари могли бы уже и смекнуть, какой это дохлый номер – пытаться застрелить истинного Смедри из обычного пистолета. Мальчик мой, как же они тебя недооценили!

Я прошептал:

– Дед, что я вообще тут делаю? Они же меня убить собрались.

– Чепуха, парень, – ободрил меня старик. – Ты Смедри! А мы слеплены из такого крутого теста, которое Библиотекари себе даже представить не могут. Правду сказать, они столько лет правят Тихоземьем, что порядком размякли и сами этого не заметили.

Я постоял. Помолчал. Потом поднял голову и спросил:

– Так мы… в самом деле собираемся проникнуть в библиотеку? Туда, где у них… самое гнездо? А это, часом, не глупость?..

– Что ж. – Дед Смедри заговорил с несвойственной ему тихой торжественностью. – Ты можешь остаться, если не хочешь идти. Я вполне представляю, как, наверное, все это выглядит с твоей точки зрения. Все так странно, жутко и непривычно. Но и ты меня пойми. И поверь: если я говорю, что эта миссия жизненно важна, значит так оно на самом деле и есть. Мы уже совершили страшную ошибку… ладно, я ее совершил… из-за которой бесценные Пески угодили не в те руки. И я твердо намерен все исправить, пока не пострадали многие тысячи невинных людей.

– Но… кроме нас, что ли, некому? Совсем некому?

Дедушка Смедри покачал головой.

– Пески, – сказал он, – еще до вечера будут переплавлены в линзы. И наш единственный шанс – единственный шанс, предоставленный всему миру, – состоит в том, чтобы вернуть Пески, пока не случилось беды.

Я медленно кивнул.

– Тогда, – сказал я, – идем все вместе. И даже не думайте, чтобы меня где-то оставить.

– Даже и не подумаю, – заверил меня дед Смедри. Потом перевел взгляд на стену, где кусок сайдинга отвалился у меня под рукой. – Твоя работа?

Я снова кивнул.

– Наглые Никсы!.. У тебя в самом деле здорово получается все ломать, – отметил дедушка Смедри. – Тебе, поди, туго из-за этого приходилось, когда был поменьше?

Я только передернул плечами.

– Что ты способен сломать? – спросил он меня.

– Да что угодно, – сказал я. – Двери. Всякую электронику. Столы. Однажды это была курица.

– Курица? – удивился он. – Каким образом?..

– Ну, нас тогда вывезли в поле, – начал я объяснять. – На экскурсию. Помню, мне все надоело, и тут я взял в руки курицу. После того как я ее подержал и выпустил, она немедленно облысела. И в дальнейшем не ела ничего, кроме кошачьего корма.

– Вот это да! – вполголоса восхитился дед Смедри. – Испортить нечто живое! Необычно, очень необычно. Совершенно неразвитый дар, но каковы перспективы!

Я ткнул пальцем в сторону здания, надеясь переменить тему.

– Оно на самом деле стеклянное.

– Именно, – подтвердил дед. – Это стекло расширения. Если устроить в нем полость, внутренние стены можно двигать в стороны, не затрагивая наружных.

– Но это невозможно, – вырвалось у меня. – Законы физики не дадут.

У нас в Тихоземье, чтобы вы знали, физика – наука номер один.

– Все это выдумки Библиотекарей, – отмахнулся дедушка Смедри. – Сколько же тебе предстоит узнать нового, парень! Идем же, нам пора двигаться. Не то опоздаем!

И я позволил увести себя прочь – мимо трех пулевых дырок в сайдинге.

– Три промаха, – буркнул я больше про себя. – Повезло же нам, что он такой скверный стрелок.

Дедуля расхохотался:

– Скверный стрелок, говоришь? Да у него не было ни самомалейшего шанса в меня попасть. Я, видишь ли, просто не успевал угодить под его выстрелы. Твой талант, парень, позволяет вершить поистине удивительные дела, но бывают и иные полезные способности. Я, как бы объяснить, опаздывал к собственной смерти еще прежде, чем ты появился на свет. Знаешь, разок я так здорово опоздал на одну встречу, что прибыл туда даже раньше, чем убыл!

Я аж остановился, пытаясь докопаться до смысла этой последней фразы, но дед нетерпеливо махнул рукой. Мы обогнули угол заправки. Квентин и Пой Синг-Синг стояли там, о чем-то тихо разговаривая с одним из заправщиков. Синг… ну, таких кадров в кино надо снимать. Он пристегнул к себе стволов двенадцать, не меньше. По две кобуры на каждом бедре, по одной на каждом плече и еще по одной – в каждой подмышке. Плюс парочка пистолетов-автоматов «узи», торчавших за кушаком. И это не считая дробовика, подвешенного за спиной примерно так, как носят мечи герои боевиков.

– Помилуйте, – сказал дедушка Смедри. – Если я ничего не путаю, вряд ли ему следует вот так выставлять их напоказ?

– Вообще-то, не следует, – кивнул я.

– Как думаешь, может, нам их чем-нибудь обмотать, чтобы не торчали?

– Не знаю, – сказал я. – Вряд ли поможет.

Тем не менее после того, как в меня пытались стрелять, зрелище увешанного оружием Синга определенно способствовало моему душевному комфорту. Правда, потом я подумал: «Если уж мы тащим с собой такой арсенал, то чем, интересно, могут располагать наши враги?»

– Не волнуйся, – сказал дедушка Смедри. – Мы сложим оружие в какую-нибудь сумку, чтобы было под рукой. На самом деле оно не так уж и опасно. Это же не мечи и не что-нибудь наподобие того. Но давайте же двигаться, ибо мы…

– …Опаздываем, – довершил я. – Я уже понял.

– Отлично, так давайте же…

Полагаю, вам уже осточертело, когда вас то и дело перебивают на середине неоконченной фразы. Уверяю вас, я в тот миг чувствовал то же самое. Просто…

Отчаянно завизжали тормоза, и на парковку влетела серебристая спортивная машина. Окна у нее были затемнены начерно, даже лобовое стекло. И вообще вся она была такая гладкая и зловещая, а что касается марки – в тот момент я даже не смог ее определить. Если у вас есть понятие о шпионских машинах, представьте, что они присутствовали здесь все, слитые воедино.

Резко откинулась дверца, и наружу выскочила… представьте себе – девчонка. Примерно моего возраста. Волосы у нее были серебристые, того же оттенка, что и краска автомобиля. На ней была модная черная юбчонка и опять-таки серебристая курточка. Плюс черная сумочка в руках.

И она была жутко сердитая: плюнь – зашипит.

– Смедри! – рявкнула она, тыча своей сумочкой в Синга, который пытался потихоньку убраться с дороги.

– Что?.. – отозвался я. Признаюсь вам, я тоже отпрыгнул.

– Да не ты, парнишка, – со вздохом проговорил дедушка. – Она имеет в виду меня.

– С какой стати? – не удержался я. – Что ты ей сделал-то?

– Да ничего особенного, – сказал старик. – Я ее дома оставил. Это, парень, Бастилия. Главный рыцарь нашей команды.

Да. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я пустился бы наутек прямо там и тогда.

Глава 5

Добравшись до этой страницы, те из вас, кто живет в Тихоземье, скорее всего, уже усомнились в правдивости моего повествования. Перед вашими глазами одно за другим развернулись события странного и необъяснимого свойства… (А впрочем, считаю своим долгом вас предупредить: пока еще ровным счетом ничего особенного не произошло. То ли еще будет! Погодите, вот доберемся до говорящих динозавров.) Кое-кто из читателей, возможно, даже припишет мне излишнее буйство фантазии и заявит, будто все, о чем говорилось в этой книге, – просто бред сумасшедшего.

Как же далеко от правды подобное предположение!

Повторяю сотый раз для особо одаренных: эта книга стопроцентно серьезна! Страшно серьезна! Весь ваш скепсис есть плод жизни и обучения в школьной системе, контролируемой Библиотекарями. Там вам в голову напихали столько вранья! Возможно даже, что вы слыхом не слыхивали о Смедри, хотя это известнейшая семья окуляторов, прославленная в обоих мирах. Скажу даже больше: в большинстве Свободных Королевств причастность к семейству Смедри означает что-то типа голубой крови.

(Если захотите кое-что проверить, а заодно позабавиться, в следующий раз, как придете на урок истории, спросите-ка педагога про Смедри. Если ваш учитель – шпион Библиотекарей, он или она тут же покроется красными пятнами и задаст вам хорошую взбучку. Если же препод ни в чем таком не повинен, он просто смешается, а потом опять-таки устроит вам взбучку.)

Так вот. Невзирая на факт, что эта книга была куплена, скорее всего, как «фэнтези», вам следует воспринимать все сказанное в ней серьезнейшим образом. Здесь нет ни единой выдумки или глупости. Наоборот – каждое слово исполнено величайшего смысла!

Рутабага…

– Вот это? – вырвалось у меня. Я указывал пальцем на девчонку с серебряными волосами. – Это рыцарь?

– К сожалению, – сказал дедушка Смедри.

– Но это же… девчонка!

– Да, – кивнул дед. – И, осмелюсь добавить, очень опасная. Ее послали, чтобы меня защищать.

– Послали? – удивился я. – Кто додумался?

А про себя добавил: «Она должна тебя защищать от Библиотекарей – или от твоих собственных прибабахов?»

Бастилия между тем подошла прямо к дедушке Смедри, уперла руки в боки и свирепо уставилась на него:

– Проткнула бы тебя чем-нибудь, – заявила она. – Да вот беда, ты точно опоздаешь к удару!

– Бастилия, деточка, – заворковал старикан. – Какая приятная неожиданность. Ну конечно же, я ни в коем случае не имел в виду отделаться от тебя. Просто, видишь ли, мы уже опаздываем, и я собирался отправиться…

Бастилия вскинула руку, прерывая поток его красноречия. Потом метнула яростный взгляд уже на меня.

– А это что за…

– Мой внук, – сообщил ей дедушка. – Алькатрас.

– Еще один Смедри?! – воскликнула она. – Так я что, уже четверых должна защищать?

– Бастилия, душечка, – сказал дед. – Ну что ты, не расстраивайся так. Он же никаких проблем не создаст. Правильно я говорю, Алькатрас?

– Нет, – сказал я. – То есть да.

Вот это было форменное вранье, но что бы вы на моем месте сказали? Неужели что-то другое?

Бастилия сощурилась.

– Сомневаюсь, однако, – проговорила она. – Кстати, что у тебя на уме, старый гриб?

– Ничего особенного, радость моя. Всего лишь маленькое просачивание…

– Куда? – осведомилась Бастилия.

– В городскую библиотеку, – с самой что ни на есть невинной улыбочкой сообщил ей дед.

– Что? – рявкнула Бастилия. – Вот и оставь вас на полдня без присмотра! Ох, битые стекла! И какого рожна вам там понадобилось?

– Они завладели Песками Рашида, – сказал дедушка Смедри.

– Вот уж чего-чего, а песка у нас хоть отбавляй, – сказала она.

– Эти Пески – необычайно важная вещь, – ответил он. – В смысле, для окуляторов.

Это замечание почему-то заставило Бастилию помрачнеть. Потом она воздела руки к небесам.

– В любом случае, – сказала она, – полагаю, мы уже опоздали!

– Еще как, – кивнул дедушка Смедри.

– Отлично. – Тут она ткнула пальцем в мою сторону, и, каюсь, я едва сдержался, чтобы не отпрыгнуть. – Ты! Полезай ко мне в машину. Расскажешь по дороге, что происходит. А с тобой, дед, встретимся уже на месте.

– Отлично!

На физиономии старика отражалось явное облегчение.

– Я… – начал было я.

– Следует ли напомнить тебе, Алькатрас, о вреде сквернословия? – сказал дедушка Смедри. – Итак, мы опаздываем! Поторопимся же!

Я помедлил.

– Скверно… что?

Мое замешательство дало старику отличную возможность улизнуть. Я успел заметить, как блеснули его глаза, когда он запрыгивал в «фордик». Квентин с Синг-Сингом без промедления последовали за ним.

Я заметил:

– А он здорово шустрый для старичка, который вечно всюду опаздывает.

– Залезай, Смедри! – прорычала Бастилия, исчезая в своей отполированной машине.

Я со вздохом обогнул автомобиль и потянул на себя пассажирскую дверцу. Выкинул отвалившуюся ручку и забрался внутрь. Бастилия стукнула костяшками пальцев по приборной панели, и двигатель послушно включился. Потом девочка взялась за рукоятку переключения передач и врубила задний ход.

– Э-э-э, – сказал я. – А эта машина разве не ездит сама по себе?

– Иногда, – сказала Бастилия. – Это гибрид, он и так и так может. Мы, знаешь ли, стараемся приблизиться к настоящей технике Тихоземья.

В это время машина сорвалась с места.

Знаете, мне за свою жизнь доводилось несколько раз жутко пугаться. Самые страшные впечатления были связаны с лифтом – и с миной. На втором месте, пожалуй, был тот куратор с пистолетом.

Ну а Бастилия с ее манерой водить машину – номер три, точно.

– Ты… ты ведь что-то типа телохранителя? – спросил я, судорожно ища ремень безопасности. Его нигде не было.

– Ну да, вроде того, – отозвалась Бастилия. – А что?

– А то, что… не могла бы ты постараться хотя бы не угробить меня в дорожной аварии?

Бастилия нахмурилась, стремительно крутя руль и закладывая поворот на бешеной скорости.

– Ты о чем вообще, не пойму?

Я со вздохом втиснулся поглубже в сиденье и сказал себе: уж верно, такая машина оснащена каким-нибудь таинственным устройством, призванным защищать пассажиров. (Вот тут я ошибался. И могущество окуляторов, и силиматическая техника – все это завязано на стекле. А я здорово сомневаюсь, что пневматический мешок, сделанный из стекла либо наполненный им, оказался бы полезен в автоаварии. Эффект, может, оказался бы довольно забавным, но вот что касается эффективности…)

Я спросил:

– А лет тебе вообще сколько?

– Тринадцать, – ответила Бастилия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Так был прозван первый «народный» американский автомобиль, «форд» модели «Т», массово выпускавшийся с 1908 по 1927 год. (Примеч. ред.)

Вернуться

2

Около 2 метров.

Вернуться

3

Великая депрессия – мировой экономический кризис, начавшийся 24 октября 1929 года с биржевого краха в США и продолжавшийся до 1939 года.

Вернуться

4

Для тех, кто не в теме. Попробуйте разузнать, что связывает слова «Алькатрас», «Синг-Синг» и «Сан-Квентин»? А ведь есть еще и «Бастилия».

Вернуться