Николай Щербатюк
Голос карлика

Глава 1: Сказка и реальность

1. Вводные размышления

Мир, в котором я живу, напоминает сказку – такую, в которой ни я, ни другие мне подобные, не имеем права на счастье. Я был всегда чужим, маленьким, затерявшимся в этом огромном, порой жестоком и непонимающем меня мире гигантов. Окружённый ими, я словно персонаж, оказавшийся не в той сказке, где сюжет явно не подходит для меня. Всё здесь велико – дома, улицы, деревья и люди. Они настолько велики, что порой кажется, будто мир создан лишь для них, и если ты вдруг стал частью этого мира, то обречён на второстепенную роль.

Гиганты – это такие существа, которые не понимают, что могут не заметить тебя. Ты как частичка пыли, ускользающая среди их гигантских шагов. Всё, что они делают, происходит в размахе их величественных движений, и ты, словно маленькая песчинка, едва замеченная среди нескончаемой пустоты их гигантских тел. Они не замечают твоих страданий, твоих нужд и твоих ощущений. Для них это всего лишь мелочи, ведь их мир не включает в себя таких, как ты.

Как бы ты ни старался, ты всё равно остаёшься в тени их огромных фигур. Люди, которых я встречаю, часто кажутся мне живыми памятниками своему величию. Когда они разговаривают, их слова напоминают мне гром, раскатистый и неудержимый, заставляющий землю дрожать. В мире гигантов не найдёшь тишины, только бесконечный шум и яркие моменты их присутствия.

С самого детства я ощущал, что отличаюсь от всех. Вспоминая своё детство, я часто пытался понять, когда именно произошло это разделение между мной и ними, гигантами. Когда я оказался на обочине их мира? На какой стадии я стал этим непонятым существом, который вынужден был учиться выживать среди огромных теней? Я не мог не заметить, как моя жизнь течёт среди их великих побед и несчастий, среди их свершений и падений.

Забавное, что до определённого момента, я не понимал, что именно во мне есть что-то такое, что отличает меня от других. В детстве я как-то не задумывался о своём размере, ведь у меня были другие заботы – игрушки, друзья, первые игры в песочнице, где я хоть и был меньшим, но никогда не ощущал этого, потому что всё было таким простым и естественным. Но затем мир начал меняться, и я стал замечать: мои друзья быстро росли, а я оставался всё таким же. Разница становилась всё более ощутимой.

Я начал чувствовать себя другим. Мои движения были скромнее, а шаги – легче. Когда мы играли в прятки, я всегда прятался под столами, за камнями, в углах, где другие не могли пролезть. Это было одновременно забавно и грустно. Я находил себе укрытие в тех местах, которые для остальных были ничем, но для меня становились целыми мирами. Мой взгляд был ограничен теми пространствами, которые мне удавалось найти, в то время как гиганты двигались, казалось, по всему горизонту, а их действия были наполовину трагичными в своей всепоглощающей стремительности.

Временами я думал, что быть карликом – это как смотреть на мир через стекло. Он огромен, полон чудес, но он не позволяет тебе быть частью себя. Ты лишь наблюдаешь, и, кажется, что твой взгляд со временем становится всё более отчужденным. Ты хочешь быть как все, ты хочешь двигаться в том же ритме, но не можешь. Ты всегда остаёшься за стеклом. Ты всегда будешь тем, кто смотрит на жизнь издалека.

Когда мне было семь лет, я впервые столкнулся с этой реальностью. Мы с друзьями играли в поле, и я забежал в маленькое ущелье, чтобы скрыться от погони. В этот момент я вдруг увидел их – гигантов, которые шагали по дороге и казались такими же высокими, как огромные горы на горизонте. И вот, стоя в тени, я почувствовал свою маленькость. Моё тело, казавшееся мне до этого не таким уж малым, теперь стало чем-то беспомощным, ничтожным. Я осознал, что как бы ни пытался быть одним из них, я всегда останусь тем, кто останется в тени.

Тогда, на том поле, я понял свою изоляцию. И это знание – знание о том, что ты не такой, как другие – стало как горький камень в моём сердце. Я стал считать себя неполноценным. И вот тут началось осознание того, что я не просто меньший – я и есть сам этот изгой, которого просто не существует в их мире. Это был первый момент, когда я увидел, насколько разные мы, гиганты и я. И тогда я начал задаваться вопросом: что я должен делать с этим осознанием? Как мне быть среди таких, как они, когда я – совсем другой?

Я стал анализировать своё положение в этом мире. С каждым днём нарастала мысль, что я не просто маленький – я не такой, как они. Я не могу быть частью их существования, поскольку их жизнь вращается вокруг величия и могущества, тогда как моя была полна мелочами, незаметными для их глаз. Они могли легко игнорировать меня, обходить стороной, не замечая даже моего присутствия. А я, казалось, был обречён быть лишь зрителем, наблюдая, как они строят свои миры, свои истории.

Однажды, когда я снова оказался в окружении своих гигантских друзей, я почувствовал, что больше не способен скрывать это внутреннее смятение. В их глазах я увидел интерес и одновременно недоумение. Почему Фёдор всегда прячется? Почему он предпочитает находиться в тени? Эти вопросы звучали в их невинных голосах, и мне было трудно объяснить, что именно происходит внутри меня. Я хотел бы рассказать им о своих чувствах, но слова словно застревали где-то между моими губами и их ожиданиями.

Прошло время, и я стал замечать, как другие дети воспринимают меня. Взгляды, которые они бросали, были наполнены смесью любопытства и снисходительности. Мне становилось всё труднее выдерживать их взгляды, полные недопонимания. Я чувствовал, что для них я – не просто карлик; я был символом того, что можно назвать недостатком. И каждый раз, когда кто-то из них смеялся или шутил, мне казалось, что это смех звучит как приговор: «Ты никогда не сможешь стать таким, как мы».

В такой атмосфере я начал выстраивать свою защиту. Я научился маскироваться под образ обычного ребёнка. Я притворялся, что мне весело, что я не ощущаю боли от их слов и взглядов. Но внутри меня росло недовольство собой. Я отказался от своей истинной природы ради иллюзии принятия. Это была борьба, которую я вел с самим собой.

Я помню свой первый день в школе. Когда я вошёл в класс, все взгляды обратились ко мне, и в этот момент я ощутил себя как будто на сцене, где я обязан сыграть роль. Я старался внушить себе уверенность, улыбаться и общаться так, как будто ничего необычного не происходило. Однако, несмотря на все усилия, я понимал, что мои одноклассники смотрели на меня с явным недоумением. Как будто бы я пришёл с другой планеты, и они не знали, что делать с этим странным существом.

С каждым днём мне становилось всё труднее поддерживать этот фасад. Я обнаружил, что не имею права на свои чувства, что должен скрывать свою уязвимость за толстыми стенами притворства. Гиганты вокруг меня продолжали расти, развиваться, в то время как я оставался тем же самым. Каждый день я чувствовал, как в сердце растёт нечто тёмное и тяжёлое, словно камень, который невозможно снести.

В один из дней, когда я сидел в классе, учительница задала вопрос, на который все охотно отвечали. Я поднял руку, желая поделиться своим мнением, но прежде чем произнес слова, сдерживающее чувство охватило меня. Я вдруг осознал, что мой голос не будет услышан, что он потеряется среди оглушительных ответов моих громких одноклассников. В тот момент я решил опустить руку, и вместо этого остался в своём молчании. Мои мысли стали заключёнными, заточёнными под давлением собственных страхов.

Вскоре я заметил, что избегаю общаться с окружающими, стараясь проводить время наедине с собой. Я находил утешение в книжках, рисовании и воображении. Это стало моим спасительным кругом. В этих страницах я мог быть кем угодно, только не карликом. Я создавал миры, где размер не имел значения, где главные герои обладали силой духа и мудростью, а не физическими данными. Там я мог мечтать о том, каким мог бы быть, если бы не родился таким, каким родился.

Однако реальность вновь напоминала о себе. Она приходила ко мне в форме высоких мужчин и женщин, которые проходили мимо, не замечая моё существование. И каждый раз, когда я их видел, я чувствовал, как в глубине меня вновь вспыхивает эта же обострённая боль. Но было время, когда всё было иначе. Я ещё помню тот момент, когда мне казалось, что все люди, такие высокие, такие сильные, – это не просто люди. Они были чем-то большим, чем простые смертные. В детстве я искренне верил, что они – боги. Они ходили по земле, словно творцы, и каждый их шаг казался мне волшебством. Я наблюдал за ними, как они могли изменить мир, как их слова и действия несли в себе силу, способную вызывать перемены. В моих глазах они не были просто взрослыми людьми – они были высшими существами, чья мощь и власть не поддавались никакому пониманию.

Именно в те моменты я, наверное, впервые почувствовал, что моё место в этом мире – это не то, о чём я мечтал. Ведь что мог бы сделать такой, как я? Карлик, затмённый гигантами, живущий в их тени, всегда остающийся где-то на задворках их мира, никогда не поднимаясь выше. В глубине души я думал, что боги, в сущности, не могут быть такими, как я. Я видел их как яркие огни, чьи лучи не достигали меня. Они были воплощением силы, воли и бесконечного величия.

Мне не приходило в голову, что можно было бы быть кем-то иным, что каждый может быть значимым, независимо от того, как он выглядит. Я чувствовал, что всё, что мне доступно, – это лишь следить за их величием, преклоняться перед ними, как перед нечто почти мифическим. Они не были просто людьми, и их мир был недосягаем для меня. Я был лишь маленьким участником огромного спектакля, где мне не было роли.

Но годы шли, и мне становилось всё сложнее поддерживать этот взгляд. Я стал понимать, что, несмотря на своё восхищение, я больше не могу воспринимать их как богов. Ведь с каждым новым шагом я всё больше чувствовал, что мои чувства, мои переживания – такие же настоящие, как и их ощущения. Всё больше приходило осознание: люди, как и я, переживают страхи, сомнения и тревоги. И чем старше я становился, тем более отчётливо понимал, что мир гигантов, такой важный для меня в детстве, вовсе не был совершенен. Эти великие и могущественные существа тоже сталкиваются с собственными проблемами, болью, разочарованиями.

Я начал видеть их с другой стороны. Они – такие же люди, как и я. И хотя внешне они по-прежнему казались мне большими, их жизни не были лишены внутренних трудностей. Всё это стало для меня откровением. Это осознание, что мы все, несмотря на размеры и различия, находимся в одном и том же мире, связанном с общими переживаниями, стало моим первым шагом к тому, чтобы снова начать верить в себя.

Однако этот процесс был долгим. Откровения не приходят сразу, и каждый шаг на этом пути был мучительным. Я продолжал бороться с собой, с тем, что меня окружало. Внутри меня зрело чувство того, что я, возможно, сам могу стать чем-то большим. Но этот момент не наступал быстро. Мне было нужно время, чтобы понять: я не должен подстраиваться под чужие стандарты, не должен искать своё место в этом мире среди тех, кто выше меня, сильнее или громче. Я был создан таким, каким должен был быть. И, может быть, в этом есть своя сила.

Я продолжал свой путь, осознавая, что каждый шаг вперёд – это маленькая победа, и однажды я смогу найти то место, где буду не меньше, а, может быть, даже больше.

2. Изгнанник в собственном мире

Каждый день, стоя на краю своих сомнений, я ощущал, как мир вокруг меня становится всё более чуждым и непонятным. Гиганты продолжали уверенно шагать по земле, а я оставался стоять на месте, словно застывший в ожидании чуда. Осознание того, что я – карлик среди этих могучих существ, не покидало меня. Оно стало тяжёлым грузом, с которым мне приходилось жить. Я чувствовал себя изгнанником в собственном мире, и каждый раз, когда они проходили мимо, у меня возникало горькое чувство беспомощности.

Я наблюдал за их смехом, громким и свободным, как будто они никогда не знали страха. Их голоса, переполненные уверенностью, звучали далеко от меня, как песни перелетных птиц, что-то недостижимое и недоступное. В эти моменты одиночества внутри меня нарастала пустота, и казалось, что ничто не сможет заполнить её. Каждый взгляд на их уверенные движения только усиливал моё отчаяние. Словно я был запертым в клетке, построенной из собственных страхов, и ни одна попытка выбраться не приносила облегчения.

Когда я пытался заговорить с ними, мои слова терялись в пространстве, словно капли дождя, падающие на землю в безлюдный день. Они не замечали моей борьбы; их мир был слишком велик, чтобы вместить в себя ещё одного несчастного карлика. Мои попытки наладить контакт заканчивались молчанием, и этот глухой ответ оказывался самым болезненным из всех. Одиночество становилось постоянным спутником, с которым мне приходилось мириться, даже когда я находился среди людей.

С каждым днём я испытывал всё большее чувство, что остался вне игры, словно пронзённый стрелой судьбы. Я не мог понять, почему мои внутренние переживания не отражаются на окружающих, почему их жизнь кажется такой яркой и полной, тогда как моя окрашена в серые тона. Я искал утешение, но находил лишь холодное отражение своей изоляции.

Иногда я пытался скрыть свою боль, прячась за улыбками и шутками, которые, казалось, были единственным возможным способом взаимодействия с этим миром. Однако эта маска не могла скрыть истинной тоски, которая терзала мою душу. Я чувствовал, как она постепенно разъедает меня изнутри, заставляя глубже погружаться в свое одиночество. С каждой новой попыткой стать частью этого мира я понимал, что чем больше я стараюсь, тем сильнее осознаю свою исключительность.

Но внутри меня росло и другое чувство – желание вырваться из этой тени, желание быть услышанным и понятым. Порой в глубине души я мечтал о том, что однажды смогу подняться над этим унынием, подняться выше, чем когда-либо считал возможным. Но как это сделать, если все вокруг кажутся такими уверенными в себе, а я оставался лишь тенью их величия?

Я мечтал найти своё место в этом мире, где хотелось быть не просто карликом, а кем-то, кто смог бы поделиться своим опытом, своими переживаниями. Где могли бы прийти на помощь те, кто также чувствовал себя изгнанниками, заблудшими в океане человеческих эмоций и иллюзий. Я стремился к тому, чтобы не просто существовать, а жить.

И вот, когда мне казалось, что собственная тьма поглотила меня окончательно, во внутреннем голосе раздавались тихие нотки надежды. Возможно, в этом ледяном одиночном пути есть смысл. Может быть, именно так я смогу понять, что значит быть настоящим. И что однажды, пройдя через все испытания, я смогу не только принять себя, но и обрести ту силу, которая сделает меня равным среди гигантов, и, возможно, откроет двери к новым возможностям.

3. История, что убила надежду

С каждым днём я всё больше чувствовал, что мир, в котором я существую, становится всё менее доступным. Он не был моим, не был создан для меня, и, казалось, это было очевидно всем, кроме меня. Моё разочарование крепло, и в один из таких моментов, когда я уже не мог вытерпеть боли одиночества, я оказался в центре одной истории, которая окончательно сломила остатки моих надежд.

Это случилось в тот день, когда я решил попытаться выйти из своей раковины и заговорить с кем-то, с кем раньше избегал общения. Тот человек был не таким, как все. Он был другим, как я, хотя, возможно, в своих мыслях, словах и действиях он не был так тонко настроен на этот мир. Это был Алексей – человек, известный своим прямолинейным характером и непредсказуемыми поступками. Он не заботился о мнениях окружающих и всегда шёл по своему пути, невзирая на последствия.

Я знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что в своём внутреннем мире он также борется с чем-то, что недоступно пониманию окружающих. Возможно, он тоже был одним из тех, кто чувствовал себя изгнанником, как и я. Именно поэтому я решился поговорить с ним. Я надеялся, что хотя бы он может понять моё состояние, разделить его, или, хотя бы, дать совет, который мог бы облегчить мои страдания.

Мы встретились в кафе, и всё началось, как обычная беседа. Я делился своими переживаниями, рассказывая о том, как тяжело мне даётся жизнь среди этих гигантов, как я чувствую себя маленьким и незначительным. Алексей слушал молча, и я почувствовал, что хоть кто-то может понять. Но, когда я закончил свой рассказ, его лицо изменилось. Вместо того чтобы проявить сочувствие или хотя бы минимальное внимание, он улыбнулся так, как будто понял шутку, которую никто не понял.

"Ты думаешь, ты один такой?" – сказал он, кидая в меня взгляд, полный иронии. – "Все мы – карлики. Только вот не каждый из нас готов принять это и начать жить с этим. А ты тут, жалуешься на свою судьбу. Ты даже не понимаешь, насколько у тебя всё ещё хорошо!"

Он продолжил говорить о том, как каждый из нас должен просто смириться с тем, что он имеет, и, вместо того чтобы жаловаться, просто использовать свою позицию, как может. Он будто бы сказал: "Ты не страдаешь, ты просто не умеешь жить".

Я чувствовал, как мои слова теряют смысл, как будто в этот момент Алексей вырвал меня из моей туманной реальности и вытолкнул в ту, в которой не было места для слабых. Его слова оставили во мне холодный след. Они были не просто бесчувственными, они были жестокими, потому что напоминали мне, что, возможно, вся моя боль была просто следствием моего собственного несовершенства, а не реальной трагедии.

"Ты же не карлик, ты просто не умеешь смотреть на мир правильно", – добавил он, с улыбкой, которая больше походила на насмешку, чем на утешение.

Тогда я понял, что никто не будет меня жалеть. Этот мир был слишком суров, чтобы питать жалость к тем, кто, по его мнению, сам виноват в своём положении. Каждый из нас, по словам Алексея, должен был стать гигантом. И если этого не происходило – значит, ты просто недостаточно силён, недостаточно решителен.

Тот разговор стал для меня последним ударом. Мои иллюзии, что мир может когда-либо быть мягким или справедливым ко мне, разрушились. Словно стены, которые я построил вокруг себя, начали рушиться, и я оказался лицом к лицу с жестокой реальностью. Все мои попытки обрести себя, найти утешение, потерпели поражение. Не было для меня ни прощения, ни понимания. Лишь безжалостный мир, где выживает только тот, кто способен переступить через свою боль.

История с Алексеем стала для меня окончательным разочарованием. Он был живым примером того, как можно быть сильным, не видя и не чувствуя чужую боль. Я почувствовал себя ещё более незначительным, чем до этого. Мои усилия, мои поиски смысла и утешения казались пустыми и жалкими. Я не мог понять, как можно так холодно смотреть на чужие страдания, не предложив ни малейшего сочувствия.

Теперь, когда я оглядываюсь назад, мне трудно поверить, что я когда-то считал этот мир местом для моих мечт. Этот разговор с Алексеем стал символом всего, что я не мог понять в других людях и в себе. Я был изгнанником не только в собственном мире, но и в мире людей, которые, казалось, не осознавали, как их слова могут глубоко ранить. И, возможно, я навсегда останусь тем, кто не может найти своего места среди гигантов.

Глава 2: Детство в тени гигантов

1. Первые чувства Фёдора

В детском саду, среди ярких игрушек и весёлых игр, я, маленький Фёдор, впервые столкнулся с теми чувствами, которые позже назову любовью. Это было совершенно незабываемое время – время беззаботного смеха и невинных игр, когда мир казался полным возможностей.

Солнечный день в садике

Однажды, в ясный солнечный день, когда все дети собирались на прогулку на свежем воздухе, я заметил её – Машу. Она была такой же энергичной и жизнерадостной, как и все остальные дети, но что-то в ней привлекало моё особое внимание. У неё были весёлые, светлые кудри, а глаза, как два ярких озера, искрились радостью.

«Фёдор, давай играть в догонялки!» – закричала Маша, и её голос звучал как музыка для моих ушей. В этот момент я не думал о своих физических различиях. Мой рост был ниже, чем у большинства детей, но это не имело значения, когда я был рядом с ней. Я быстро подбежал к ней, стараясь не отставать.

Дружба без преград

Несмотря на то, что я был карликом, разница в росте между мной и Машей была не так велика. Мы оба были маленькими, и в наших глазах мир казался огромным и полным приключений. Наша дружба росла с каждым днём, и мы проводили вместе много времени, играя в песочнице или строя замки из кубиков.

Я всегда старался быть рядом с Машей, и даже когда она бегала по площадке, я никогда не чувствовал себя неполноценным. Она принимала меня таким, какой я есть, и это придавало мне сил. В её компании я ощущал себя наравне со всеми, и ничто не могло затмить радость этих моментов.

Первая робкая симпатия

С течением времени я начал осознавать, что мои чувства к Маше выходят за рамки простого дружества. Каждый раз, когда она смеялась или обнимала меня после игры, моё сердце наполнялось теплом. Я чувствовал себя защищённым, когда она была рядом, и это было новым опытом для меня.

Однажды, сидя на лавочке вместе, я решился сказать ей: «Маша, ты моя лучшая подруга». Девочка, улыбнувшись, ответила: «Ты тоже, Фёдор!». Эти простые слова были для меня как целый мир, наполненный надеждой и счастьем.

Проблемы взросления

Однако с возрастом пришли и первые сомнения. Другие дети иногда подшучивали надо мной, называя карликом, и эти шутки ранили. Но когда я смотрел на Машу, все страхи и тревоги исчезали. Она никогда не издевалась надо мной и всегда поддерживала, и благодаря этому я чувствовал себя сильнее.

Я понимал, что наша дружба – это не просто игра. Это было начало чего-то большего, что я ещё не мог выразить словами. Даже в таком юном возрасте я уже ощущал, что любовь может быть многогранной, красивой и настоящей.

Непередаваемые воспоминания

Эти моменты в детском саду стали основой для моих будущих чувств. Я часто вспоминал, как мы вместе катались на качелях и смеялись до слёз. Эти воспоминания оставили неизгладимый след в моём сердце, и с каждым новым днём я становился всё более уверенным в себе и своих чувствах.

Таким образом, моя первая любовь была связана не только с симпатией к Маше, но и с важными уроками о дружбе, принятии и внутренней силе. Эти воспоминания о детстве навсегда останутся со мной, служа источником вдохновения и надежды в будущем.

2. Моменты юности

Моё детство прошло в мире, который казался не таким, как у других. Я часто задумывался о том, каким было бы моё существование, если бы я родился обычным. Если бы я мог бегать с друзьями, не беспокоясь о своём росте, не скрываясь от любопытных взглядов, не сдерживая шаги, чтобы не привлечь к себе внимания. Но в моём случае всё было иначе.

Вспоминая беззаботные моменты детства, я понимаю, что они стали для меня редкими мгновениями покоя. Иногда мне удавалось забыться, словно на секунду исчезать в этом мире, полном громких смехов и бегущих детей. Было несколько таких мгновений, когда я мог почувствовать себя частью чего-то великого, несмотря на свою маленькую роль в нём.

Я помню, как мы с друзьями, несмотря на мой размер, играли в футбол. Я был намного ниже всех, но это не мешало мне бегать, прыгать и наслаждаться игрой. Тогда я не думал о том, что я слишком низок для этих игр. Мне просто хотелось играть и смеяться, как всем остальным. Иногда, когда мяч летел в мою сторону, я стремился к нему с такой скоростью, что казалось, что я могу перепрыгнуть через весь стадион.

Но не всегда я чувствовал себя так уверенно. В те моменты, когда я обращал внимание на своих друзей, они начинали что-то шептать между собой, обмениваться взглядами, которые я не мог не заметить. Иногда это было просто любопытство, а иногда – зависть. Я не знал, как реагировать, и пытался оставаться невидимым, скрывая свою натуру за смехом и общением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.