Юлия Рысь
Бравый казак Олесь

Часть 1. Первое звено в цепи

Глава 1

В общей комнате отдыха, выделенной для обедов сотрудников отделов маркетинга, IT и продаж, царило оживление. Алеся села в уголке со своей чашкой кофе с бутербродами и издалека наблюдала за коллегами. В центре внимания был программист Юрка. С несвойственным ему пылом он рассказывал о какой-то исторической реконструкции, которую они решили “замутить” с приятелями по интернету. Он с воодушевлением делился, как они долго думали о том, какую выбрать эпоху и событие, и в конце концов остановились на взятии турецкой крепости Аслан-Кермен, которая впоследствии превратилась в город Каховку Херсонской области.

Говорил, что они намеренно выбрали эту страницу истории, потому что о ней в официальных источниках очень мало информации. Для реставраторов это большой плюс: мала вероятность, что придёт какой-то историк со званиями и регалиями и начнёт их, как нерадивых котят, тыкать носом в ляпы. А вообще, это важное историческое событие. После провала кампании по взятию крепости Азов, когда туркам свои помогли с моря, русским военачальникам нужна была серия побед и контроль над Приазовским побережьем. Вот тогда генерал Борис Петрович Шереметев предложил ударить с востока. Он привлёк на свою сторону казаков под предводительством гетмана Мазепы.

В начале июня 1695-го года дворянская конница и стрельцы двинулись из Белгорода к Днепру. Там к ним присоединись мазеповские хлопцы. Уже армией больше сотни тысяч человек они двинулись к низовьям Днепра, где и осадили первую крепость – Кызы-Кермен…

Из своего укромного столика в углу Алеся поглядывала на Юрку. Тот явно вошёл в раж и казался совсем другим человеком. Обычно он шутил, что программисты, как и другие люди, делятся на интровертов и экстравертов. Отличаются тем, что интроверты при разговоре смотрят на носки своих ботинок, а экстраверты – на носки ботинок собеседника. И часто повторял, что идеальные программеры – замкнутые гики и фрики.

Сейчас он явно выглядел как типичный гик, который вдруг осознал, что за пределами интернета существует жизнь и там тоже могут происходить интересные события.

Девушка глянула на время. До конца обеденного перерыва оставалось около пятнадцати минут. Она ждала кульминацию. Не просто же так немногословный Юрка вдруг решил так красноречиво выступить. И вот пик речи настал:

– Дорогие коллеги, кто хочет присоединиться к нам, можете мне в личку писать!

Большинство “дорогих коллег” тут же поспешили слинять. Одни молча и по-английски, другие – ссылаясь на важные дела и занятость. В комнате осталось трое: Юрка, Данил из отдела продаж и Алеся. Поняв, что кина больше не будет, поскольку у рассказчика время подходит к концу, она машинально помыла чашку и, зажав в руке телефон, направилась к выходу.

– Лесь, – окликнул девушку программист. – А ты не хочешь в нашу тусовку? Даника я уже уговорил!

Она недоверчиво скривилась:

– И кем я буду в вашей реконструкции? Пленной татаркой? Так у меня внешность типично славянская, не прокатит. Женой или дочерью казака? И тут неувязочка. Насколько я помню, в казачьих станах, как и на корабле, присутствие женщин считалось дурным знаком. Маркитанток, кажется, в русской армии не водилось. А может… прости господи, мне и вовсе участь гулящей девицы, следующей за вояками, уготована?

– Ну, почему сразу… хм… прости господи! – запротестовал молодой человек. – Ты тоже можешь казаком быть! Нам много людей надо, и никто твой пол под шароварами проверять не будет. Зато весело будет, обещаю! Мы же на место событий выезжаем. А там степи, раздолье, руины, говорят ещё и катакомбы имеются…

Алеся решила промолчать и не уточнять, что они тоже в степной зоне живут. Своих степей, руин и катакомб хватает. Для этого не нужно никуда ехать. И вряд ли северное побережье Азовского моря чем-то кардинально отличается от их южного.

– Не знаю, как ты, – добавил Данил с энтузиазмом, – а мне с детства хотелось хоть раз в казаки-разбойники поиграть. Шашкой там помахать, из лука пострелять… Не как у мальчишек – палку взял и представляешь, что это настоящий меч, – а с классными репликами, очень похожими на реальное боевое…

– Кстати, да. – поддакнул Юрка. – Под это дело нас уже пригласили в местный клуб реставраторов. Бесплатно, между прочим. Без всяких взносов. Реально казацкими шаблями будем махать, на конях скакать. И отпуск под это дело нам организуют. Заметь, оплачиваемый! Телевидение планируют позвать. И стример вызвался всё это действо снимать в режиме реального времени… Короче, зрелищно будет!

– Лесь, ну, может, подумаешь? Из нашей фирмы мало людей согласились… – умоляюще смотрел на неё снизу вверх сидящий на табурете Даник. – Мероприятие реально масштабное планируется. Круто будет, если среди всей толпы будут знакомые лица. Ну, и на халяву мастер-классы пройти, в историю погрузиться… Давай с нами, а?

Это был удар под дых. Сердце предательски застучало сильнее. Красавчик Данил, по которому сохла добрая половина девчонок их коллектива, вдруг сам оказывал знаки внимания. Может, это судьба? И тут же внутренний голос опроверг: “Не выдумывай! Скорее всего, и правда просто компании не хватает…”

– Я подумаю, – быстро ответила девушка и вышла из комнаты отдыха.

– Я в пятницу позвоню, – крикнул вдогонку Даник. – В субботу с утра заедем!

– Тоже мне казак Алеся, – ворчала она себе под нос, возвращаясь на своё рабочее место.

До вечера пятницы она пребывала в сомнениях. Временами ей казалось, что идея исторической реконструкции в их век высоких технологий сама по себе интересная и заслуживающая внимания. Действительно, сейчас, когда квартиры набиты техникой, а водопровод, электричество и интернет считаются само собой разумеющимися – конец XVII века представляется древнющей древностью. Даже не верилось, что и в те времена люди умудрялись жить и радоваться жизни, несмотря ни на что. А такие вот мероприятия и должны были показать поколению смартфонов, что было до этого. Как там сказал один блогер? Таблетка для памяти. Напоминание о важных событиях и своих корнях.

Периодами червяк недоверия точил сильнее. Это же не по-настоящему? Ну какое погружение в эпоху? Всё равно это всё искусственное! Правильно заметил Даник: у них в арсенале только подделки под старину, реплики всего, что было раньше, – одежды, оружия, утвари…

Когда вечером в пятницу позвонил Данил, она мысленно пришла к компромиссу: сходит один разок на встречу реставраторов, и… всё! Договорились, что парни заедут за ней утром, чтобы успеть к началу видеоконференции, организованной клубами из разных городов.

***

Почему-то Алеся представляла, что первый красавец офиса ездит на дорогой шикарной иномарке. Каково было удивление, когда её окликнули из видавшей виды отечественной колымаги, именуемой в народе “бобиком”. Автомобиль выглядел ухоженно и чисто, но это лишь подчёркивало, что машинка, скорее всего, ровесница самого Данила. А может, и постарше будет.

– Она хоть ездит? – ехидно заметила девушка, усаживаясь на заднее сиденье.

– Обижаешь, – поворачивая ключ в замке зажигания, весело ответил парень, выруливая на дорогу. – Это не уазик, а настоящая “ласточка”! Долетим с ветерком!

– Ну-ну, – с неприкрытой иронией заметила она. – Сначала “ласточка”, а потом… – Добавила, пародируя кавказский акцент: – Да будет проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

– Да ладно тебе, доедем без приключений.

Без происшествий не обошлось. На одном из светофоров “ласточка” чихнула, с громким хлопком выпустила тучку бензинового пара и заглохла. По тому, как Даник привычным движением полез под капот, можно было сделать вывод, что подобные выкрутасы – привычное явление. Он быстро что-то подкрутил, и они продолжили путь с небольшим опозданием.

У стилизованных под старину ворот станицы их встретили несколько парней и девушек:

– Давайте быстрее, скоро конференция начинается.

С любопытством оглядываясь, Алеся пошла за встречающими.

– Часть реквизита мы с собой заберём на место проведения. Насколько я знаю, несколько грузовиков уже заказали, – шепнул Юрка и потёр в предвкушении руки.

Несмотря на общий ретродизайн территории, в доме администрации стоял огромный современный монитор. Сейчас на нём появлялись и исчезали окошки.

– Сюда давайте! – махнул рукой какой-то парень, подзывая ближе к себе.

Присутствующие столпились возле камеры. На мониторе одно за другим открывались окна, где виднелись такие же группы энтузиастов:

– Привет из Москвы! – помахала группа из одного окошка.

– Из Питера привет!

– Мы из Ростова-на-Дону. Всем привет!

Алеся, которую почему-то поставили вперёд, под самую камеру, на автомате помахала в ответ. Привлекать излишнее внимание ей не хотелось, поэтому, воспользовавшись тем, что перед нею встал какой-то усатый дядька в папахе, она, медленно пятясь, отошла на задний план.

Обсуждение было жарким. Реконструкторы распределяли группы ролей. Насколько она поняла из разговоров, часть будет представлять конницу, вторые будут стрельцами, а их группа – запорожскими казаками. На репетиции им отвели конец весны и начало лета. За это время новички под руководством более опытных товарищей будут интенсивно тренироваться в обращении с репликами оружия, а потом они словно повторят маршрут: москвичи и питерцы соберутся в Белгороде, а казаки подойдут с востока. Сама реконструкция продлится неделю, как и события давно минувших дней.

Всё это Алеся уже слышала от Юрки. Кажется, даже не один раз. Она вышла на улицу, подумав, что там будет намного интереснее. На одном поле увидела, как крепкий мужчина, одетый в шаровары и войлочную безрукавку поверх вышитой сорочки, стреляет из лука. Она подошла ближе и остановилась в сторонке. Поглазеть.

Выполнив серию выстрелов, он махнул рукой пробегающему мимо пацанёнку и пальцем оказал на мишени. Мальчишка понимающе кивнул и помчался к щитам собирать стрелы.

– Хочешь попробовать? – повернувшись к девушке, спросил мужик.

– А можно?

– Ну, ты же для этого пришла, – не то спросил, не то за неё ответил тот.

– Ещё не знаю, пришла или нет, – честно призналась Алеся. – Меня коллеги уговорили составить им компанию. А я подумала, что надо прийти, посмотреть, а потом уже решать, принимать участие или нет.

– Ну смотри, – коротко хохотнул мужчина. – Как тебя звать-то?

– Алеся.

– С "а" или "о"?

– С "а", А-ле-ся, – уточнила девушка, произнося своё имя чётко по слогам.

– Значит, полесский вариант. К востоку от Днепра чаще называли детей Олесями. Причём мужской вариант имени встречался намного чаще, чем женский, – начал зачем-то рассказывать мужчина.

– А вас как зовут? – нетерпеливо перебила его девушка, переводя разговор в другое русло.

Выслушивать лекцию по истории не было никакого желания. Почему-то возникало ощущение, что её заставляют согласиться любой ценой. И вообще, ей подобные клубы по интересам представлялись какими-то сектами фанатиков. Очень не хотелось, чтобы и её считали кем-то подобным.

– А я Виктор Иванович. Можешь звать меня Кривоносом, как все.

– А почему? – удивилась она.

– Сама погляди, – мужчина повернулся к ней определённым ракурсом и показал пальцем на нос.

– Точно. Кривонос, – хихикнула она, глядя на его искривлённую переносицу.

– Лук когда-нибудь в руках держала?

– Нет, – помотала головой Алеся.

– Тогда смотри, – просто и без пафоса ответил он и стал показывать. – Становишься на позицию, упор на левую ногу, левой рукой крепко держишь рукоять. В локте руку чуть сгибаешь. Только совсем чуть-чуть. Тыльную часть предплечья не выворачивай наизнанку, держи ровно. Так, чтобы она шла строго параллельно древку стрелы. Корпус наклоняешь чуть вперёд. Смотришь через прицел на мишень. Натягиваешь тетиву только верхними фалангами указательного и среднего пальцев. Потом делаешь прикладку к подбородку. А потом… пли! Мягко, но резко распрямляешь пальцы. Всё, стрела уходит в цель.

Она повторила. Стрела полетела и врезалась в угол щита.

– Ты точно лук никогда в руках не держала? – с удивлением и любопытством посмотрел на неё Виктор Иванович. – Рука крепкая, локоть правильно держишь. И даже с первого раза в щит попала!

– А что, другие не попадали?

– Очень редко. Обычно у новичков только и получается, что в молоко пулять. Может, по наследству передалось? Казаки в роду были? – во взгляде мужчины читался неподдельный интерес. Видно, из-за этого он и сыпал личными вопросами.

– Не знаю, может, и были, – пожала она плечами. – Я типичное дитя студентов. Родители из разных городов, встретились в институте, быстро поженились. После диплома здесь работу нашли и остались. Большинство родственников я даже в глаза не видела, все они далеко живут.

– У меня тоже в роду казаков не было, – признался Кривонос. – Это моя жена потомственная казачка. Они с единомышленниками и создали этот клуб, буквально с нуля на голом энтузиазме и собственных средствах. Теперь вот постоянно всякие реконструкции организовывают…

– А вы почему не с ними? – перебила его девушка.

– У меня люди и руки! – засмеялся он. Увидев недоумённый взгляд новенькой, добавил: – Я хирург, мне надо руки беречь. Срочные операции тоже не ждут, пока я, представляя себя казаком, набегаюсь по полю и помахаюсь шашкой.

– А это тогда что? – кивнула она на лук. – Просто хобби?

– И да, и нет, – неопределённо кивнул мужчина. – Знаешь ли, Алеся… Ничего, что я сразу на “ты” перешёл? Стрельба из лука считается интеллектуальным видом спорта. Тренирует концентрацию внимания, собранность и уверенность. Все эти качества мне на пользу, и риск получить травму минимальный. Если, конечно, не тренироваться до потери пульса. И после операций помогает очистить мозг. Новичков мне тоже нравится учить.

– Можно мне ещё пострелять? – спросила девушка, думая, что и ей не мешало бы прочистить мозги и получить порцию уверенности.

– Конечно, – мотнул головой мужчина. – Сейчас внук стрелы соберёт, и продолжим. – И крикнул бойкому мальчишке: – Назар, собери стрелы и дуй к нам. Я тебя с новой тётей познакомлю. Будешь ей помогать, когда дедушка будет занят.

Мальчонка со всей серьёзностью кивнул и опять побежал к щитам.

Глава 2

Незаметно для себя Алеся втянулась. Стрелять из лука ей понравилось. И правда, помогало отодвинуть на задний план житейские и рабочие проблемы, концентрируясь только на летящей к цели стреле. Добавляла уверенности в себе и похвала от Виктора Ивановича. И сам мужчина ей импонировал. Ей нравился его подход к “казачьим забавам”: он с восхищением и уважением рассказывал, какую огромную работу провела его жена, как она бегала по инстанциям, пока им разрешили создать клуб, как проводила рекламные кампании, привлекая новых участников, и читала лекции о важности сохранения исторической памяти.

При этом он не лез на первые позиции, часто повторял, что в таких случаях лучшая помощь – морально поддержать и не мешать. Он и не мешал. Приходил в свободное время, с удовольствием возился с детворой. Многие старожилы приходили в клуб целыми семьями. Пока взрослые играли во взрослые игры, дети самых разных возрастов носились по детской площадке, играли с раритетными игрушками или сами мастерили тряпичных кукол. Занятие находилось всем.

Смущало Алесю только одно: казавшаяся отдалённой дата мероприятия неумолимо приближалась, а она так и не могла решить, соглашаться или нет. С одной стороны, постоянное участие в реконструкциях избавляло от обязательных членских взносов. Реконструкторам предоставляли льготы, их привлекали к участию на городских мероприятиях. Опять-таки, люди, с восторгом рассказывающие о своём участии в живых инсценировках исторических событий, были лучшей рекламой. Теперь она понимала, на какие нужды вносят деньги и куда идут добровольные пожертвования в фонд клуба. Только она одна порвала не один метр тетивы и с пару десятков карбоновых наконечников извела. Реплики боевого оружия стоили на порядок выше. Соответственно, и содержать их в рабочем состоянии обходилось дороже.

С другой стороны – она ещё не чувствовала в себе достаточно решительности. Боялась, что во время инсценировки растеряется, не будет знать, что делать, и запорет всё что можно. И всё это под глазами камер. Очень бы не хотелось стать героиней ролика в стиле “Сто идиотских поступков”.

Юрке было проще. Он хоть какую-никакую военную подготовку на военной кафедре проходил. А Даник даже в армии на срочной служил. Одним словом, мальчишки. Для них всё это было игрой в войнушку, только на более взрослом уровне и в реальной жизни, а не за игровой консолью где-то в виртуальном мире с нарисованными персонажами. А она? Кем она будет? Виктор Иванович посоветовал хоть раз в жизни попробовать, показал пару приёмов самообороны и как обращаться с кинжалом. И, конечно, настойчиво рекомендовал выбрать в качестве основной амуниции уже привычный ей лук.

Так она и сделала, когда подошла её очередь высказывать пожелания, твёрдо сказала выделить ей лук. Другие участники посмеялись, что лук – самое бесполезное оружие при осаде, но дали добро.

Так началась подготовка. Швеи подгоняли под размеры участников шаровары, сорочки и короткие войлочные безрукавки. Некоторые ребята дружно сходили в барбершопы и сделали стилизованные причёски под горшок. Даник по этому случаю даже решил отрастить себе длинные усы. Юрка тоже несколько дней ходил небритым, но после подколок коллег по поводу козлиной бородки снова стал бриться.

Алеся с причёской экспериментировать не стала. Выбрала себе симпатичную кубанку* без знаков отличия, хотя ей и говорили, что она немного не из той эпохи.

"Какая разница? – размышляла она. – Главная задача головного убора в моём случае – скрыть длинные волосы! И их можно и в хвост на макушке собрать".

И вот настал волнующий день отъезда. Было решено, что большинство поедет на двух минивэнах, а другие – на своих авто. Все под расписку получили свои вещи.

– Значит, так, ребята: мы втроём, я, Юрец и Алеся, поедем на моей машине! – безапелляционно заявил Даник, с любовью поглаживая полированный бок своего уазика.

– Уверен? – с явным скепсисом спросил кто-то из представителей администрации и, скривившись, окинул оценивающим взглядом автомобиль.

– Уверен! – решительно заявил молодой человек. – Всё, что в теории могло в дороге сломаться, я уже отремонтировал!

– Сам? Своими ручками? – с недоверием спросил админ, глядя на одетого с иголочки парня с холёными руками офисного сотрудника.

– Ну, почему сам? В мастерской. Между прочим, дорогой, кучу денег отвалил. Мужики заверили, что машина полностью готова к большим расстояниям. Вот как раз и проверим, готова или нет.

– Не нравится мне эта идея, – вынес вердикт руководитель, – но хозяин – барин! Если машина на дороге встанет, сами чинить будете. Из-за нескольких рядовых участников мы не будем тормозить всю колонну.

Алеся решила оставить критические замечания по этому поводу при себе. Обстановка и без того была напряжённой. Описать это словами было сложно: тут смешались и кураж, и ажиотаж, и суета, и предвкушение незабываемых приключений…

***

Как и предполагала Алеся, дорога не прошла гладко. В первый раз, когда уазик Даника пукнул и намертво встал посередине полосы, им быстро пришли на помощь, потому что их процессия шла относительно ровно и ограничения скорости из-за масштабных ремонтных работ не давали возможности лихачам разогнаться. Второй раз они заглохли на трассе, прилично отстав от остальных.

Каким-то чудом Данику удалось в последний момент перед тем, как движок выдал последний чих, свернуть на обочину. Чертыхаясь под нос, он включил аварийку и полез в багажник за треугольничком знака аварийной остановки.

– Всё, выходите, – буркнул он сидящим в салоне пассажирам. – Попробуйте кого-то тормознуть, а я знак ставить. Потом буду звонить нашим координаторам.

Алеся и Юрка вышли, потягиваясь и тоскливо поглядывая на спину Даника, пытающегося на глаз определить нужное расстояние для установки знака. Трасса выглядела пустой.

– Ну и кого тут тормозить? – спросила девушка, поворачиваясь к программисту.

– Мой дед про такое говорил, что тут полтора Ивана в день проезжают, – поддакнул парень и крикнул в сторону спины Данила: – Не выпендривайся, звони уже координаторам. Всё равно нагоняй нам выпишут.

Вернувшийся водитель нехотя набрал номер и включил громкую связь. Ответили почти сразу:

– Шо опять? Встали? – на эмоциях выпалил координатор, пародирую героя из мультфильма. Далее последовали выражения покрепче. Выпустив пар, он продолжил: – Ну блин, говорил же… русским языком говорил не рисковать! Могли бы спокойно поехать с профессиональными водителями в качестве пассажиров. Теперь парьтесь на жарюке, пока другие в тёплой компании под прохладным кондиционером едут!

– Мы бы и сами, – попытался оправдаться Даник, – но пока даже случайных водителей не встретили. Глухо тут…

Из трубки снова послышалось ворчание, перемежаемое короткими репликами организаторов между собой.

– Ладно, ждите, – нехотя согласились на том конце линии. – На ближайшей заправке подумаем, кого к вам можно отрядить. Если случится чудо и вы заведётесь – звоните!

Координаторы сбросили вызов, а незадачливой троице новичков ничего не оставалось, кроме как торчать как три тополя на Плющихе.

Через пару часов за ними приехали. Во избежание будущих инцидентов, решили ехать друг за дружкой. К счастью, "бобик" больше не выделывался. И всё-таки к лагерю они приехали последними уже по темноте. Место будущего сражения при свете фар рассмотреть было невозможно, но уже и не слишком хотелось, потому что дорога с приключениями изрядно утомила.

– Ну, блин, вы и долго! – с недовольным видом встретил их главный организатор. – Бегите есть, вам оставили ужин на полевой кухне. А потом марш на вечернее построение. Там расскажем всем, что да как. И давайте больше без сюрпризов, вам рано вставать и… в первую атаку!

Когда все участники мероприятия расположились большим кругом у костра, кураторы ещё раз прошлись по основным моментам, напоминая про роли и порядок действий. Несколько раз повторили все сигнальные звуки трубы и их значение.

Из-за волнения сразу уснуть у Алеси не получилось. Она ворочалась в своём летнем спальнике и слушала доносящиеся из-за хлипких парусиновых стен палатки звуки ночной степи.

Первая труба оборвала недосмотренный сон. Она подскочила, как учили на сборах, натянула шаровары, подпоясалась широким кожаным ремнём, спрятала волосы под кубанкой, сунула за голенище выданный ранее короткий кинжал, прицепила колчан со стрелами и схватив лук выбежала к остальным. Команда обеспечения уже выдавала самым шустрым по фляге с водой и краюхе хлеба с брынзой. Погружение началось.

На втором звуке трубы они выдвинулись к своим позициям. Первой на поле ушла, точнее ускакала, группа казаков, которые должны были идти во второй линии штурмовиков сразу после царских стрельцов. Как водится, на конях с шашками наголо. Новичкам такие жирные роли на передовой могли только сниться.

– Алеся, – позвал их один из организаторов, сверяясь с картой, – ваше место там, будете охранять шатры с ранеными. В случае чего готовьтесь бежать за подмогой в казачий стан. Он там, – он неопределённо махнул рукой куда-то вправо. – Бегите, никуда не сворачивая, между деревней и прудом.

Девушка впервые оглядела место, которое ей со своим луком требовалось защищать. Ничего сверхважного, просто наспех поставленная палатка, расположенная на границе бутафорских стана и деревеньки мирных жителей, куда будут сносить якобы раненых и убитых. Теоретически ничего неожиданного на этом месте не должно было произойти – поле боя находилось намного левее. Постового в её лице было достаточно, чтобы снять случайно забредшего неприятеля. И то это в самом крайнем случае, если что-то пойдёт не по плану. Вся важность этой позиции – создавать симбурдэ, то есть симулировать бурную деятельность и вовлечённость в общий ход реставрации. Съёмочная группа от телевидения и блогер, о котором все прожужжали уши, ещё раньше заняли свои места непосредственно у руин крепости, где и должно было происходить самое интересное.

С криками “В атаку!” выдвинулась следующая группа пеших вояк. В бегущей в арьергарде* толпе она увидела Даника и Юрку.

Где-то возле крепости раздались первые звуки взрывов. Алеся маялась от бездействия, разглядывая декорации, которые не смогла рассмотреть накануне: свежие рытвины окопов, где, как на больших земляных подушках, находящихся на равном удалении друг от друга, прикопали пушки. Как она поняла, запасные. За ними был наспех сколоченный сарай с лежащими на сене ядрами. Интересно, это было сделано случайно или в этом времени ещё не заморачивались техникой безопасности? Она бы не стала класть начинённые порохом штуки прямо на легковоспламеняющуюся солому. Хотя о чём это она? Они же не настоящие, а так, пукалки с эффектом дымовой завесы.

Пока ничего интересного не происходило. Где-то что-то грохотало, вдалеке слышались крики…

“И ради этого я сюда попёрлась? – настойчиво витало в голове. – Какая же я дура, что повелась на погружение в историю, ради того чтобы торчать где-то на границе между инсценировкой боя и мирной жизни! Это даже не арьергард, куда согнали всех новичков, а просто какие-то забытые богом задворки.”

Прибежал запыхавшийся Юрка:

– Нас мочат не по-детски! Зови подмогу! Зови врача. Сейчас понесут раненых!

“Куда бежать? Кого звать? – думала она, лихорадочно вспоминая, что говорил организатор. – Кажется, надо пробежать мимо деревеньки к стану. Там ждут мужики из резерва”.

Машинально вешая лук на плечо, она выхватила короткий кинжал из-за голенища сапога и побежала мимо сарая с боеприпасами в сторону стана. Лёгкий ветерок забирался за широкий ворот сорочки и играл широкими штанинами шароваров. Пейзажи девственной степи навевали на раздумья:

“Даже жаль, что об этой эпохе так мало информации. А места-то какие! Четыреста лет прошло, а они до сих пор выглядят как дикие степи, не тронутые мотыгой! Сюда бы толпы археологов, ботаников и прочих учёных. Они бы тут кучу интересного откопали: от древних артефактов до эндемиков… Эх, надо было лучше под ноги смотреть, – мелькнула мысль, когда нога в мягком сапоге застряла между камнями. – Вот тебе, деточка, и грандиозный эпикфейл!”

Она попробовала вытащить ногу, но высушенная июльской жарой земля в буквальном смысле расползалась в разные стороны, открывая пасть пролома.

Последнее, что она запомнила, – как больно съехала по оползающей земле в какой-то подземный коридор. Высушенные в камень куски почвы с остатками травяной стерни больно впивались в спину, а она всё съезжала и съезжала вниз.

Потом наступила кромешная темнота…

Примечания от автора:

*Кубанка – низкая, укороченная папаха, маленькая барашковая шапка цилиндрической формы.

*Арьерга́рд – часть войск (или флота), находящаяся позади главных сил.

Часть 2. Когда мы были на войне

Глава 1

Когда Алеся открыла глаза, не сразу сообразила, где она, что с ней и какое время суток. Туда, где она очутилась, не проникало ни единого лучика света. Машинально похлопала себя по рукам и ногам. Вроде все конечности были на месте, в теле особых ощущений не было. Голова только раскалывалась на части от боли. Так и есть. На затылке под пальцами явно прощупывалась здоровенная шишка. Ещё раз потрогала ушиб. Кажется, легко отделалась, признаков открытой раны не было. И характерных острых сосулек, которые обычно образуются от запёкшейся крови, она не заметила. На ощупь волосы были сухие и… короткие? Почему короткие? Она помотала головой, прогоняя наваждение. Видно, хорошо она приложилась о камень. Или землю. Вот и мерещится всякая несусветица.

“Так, голова на месте, хоть и ушибленная, – думала девушка. – А где моя кубанка?”

Она пошарила руками вокруг, понимая, что в такой темноте найти что-то почти невозможно. Мысленно выругалась, простившись с казённой папахой и, кажется, с некоторой суммой денег. Организаторы их предупреждали, что за порчу реквизита участники расплачиваются собственными кошельками. Она снова похлопала себя по телу, проверяя сохранность других вещей. Маленькая пузатая фляга с водой висела на поясе, как и раньше. Лук и колчан со стрелами обнаружились лежащими в шаге от неё. Короткий кинжал оказался на своём потайном месте за голенищем невысокого сапога.

“Странно, – мелькнуло в голове, – я же помню, как держала его в руке, пока бежала… Или не держала? Просто вытащила и на место сунула? А с чем я тогда неслась? Чем собиралась отбиваться от внезапных нападок неприятеля? А с чего я вообще решила, что на меня кто-то собирается нападать? Или меня общим азартом заразило и я тоже в роль вошла? Ладно… подумаю об этом позже, а пока надо отсюда выбираться.”

Алеся попробовала встать на ноги и тут же снова стукнулась. Теперь уже макушкой. Во избежание дальнейших столкновений с низким сводом решила передвигаться ползком.

– Эй, есть кто-нибудь? – крикнула она в темноту, и тут же эхо разнесло голос по лабиринту коридоров и проходов.

Голос показался низким и совершенно незнакомым. Что это? Надышалась пылью? Или у неё снова искажения восприятия из-за удара головой? Может, у неё сотрясение мозга? А как проверить, если она была совершенно одна в этом жутковатом месте? Сначала надо отсюда выползти, а потом идти к врачу.

Сделав пару глотков воды из наполовину опустошённой флаги, она поползла дальше, вглядываясь в непроглядную тьму в поисках спасительного луча света. Через некоторое время по тому, как дышать стало легче, поняла, что свод начал подниматься. Теперь она смогла встать на ноги и идти вперёд, прижимаясь одним боком к шероховатой стене.

На перекрёстке задумалась: куда повернуть? Несколько минут постояла, принюхиваясь, сравнивая витающие в проходах запахи. Ей показалось, что она уловила лёгкий запах сухой травы. Она вспомнила, как в детстве гостила в деревне у какой-то то ли двоюродной, то ли троюродной бабки. Та держала коз и заготавливала им корм на зиму. На чердаке у неё так же пахло – сухим сеном из разнотравья. Интуитивно она пошла на знакомый запах. Проход начал сужаться и сверху, и снизу. Снова пришлось опускаться на карачки.

Запах становился всё отчётливее. Не успела она воспрять духом от скорейшего выхода на волю, как перед ней оказалась новая преграда – земляной завал. Пускать в ход до блеска начищенный кинжал было жаль. Но делать нечего, раскапывать лаз голыми руками было бы намного дольше. Осторожно, чтобы случайно не порезаться об обоюдоострые края, она остриём откалывала комья земли, а потом разгребала их руками, пока не освободила достаточно места, чтобы протиснуть голову. Теперь она уже смогла разглядеть уходящий вверх вертикальный лаз, больше похожий на колодец, закрытый крышкой. Она пригляделась: и правда над нею виднелся сколоченный из деревяшек люк, сквозь который пробивались полоски света.

Значит ей осталось совсем немного: продраться через кучу земли и подняться по почти отвесной стене.

С первого раза пролезть не получилось. Что это? Она вдруг стала выше ростом и шире в плечах? Она же визуально прикинула, что раскопанного входа должно было хватить, чтобы втиснуться. В любом случае выбора нет. Алеся снова достала кинжал и стала расширять лаз.

Подняться по стене оказалось проще, чем она предполагала. Было похоже, что входом в катакомбы когда-то пользовались – прямо под люком земля была утрамбована, а по бокам колодца кто-то предусмотрительно проковырял выемки, по которым можно было взобраться. Или спуститься лицом к стене.

Чем выше она поднималась, тем отчётливее слышались шебуршание и сопение. Похоже, там был кто-то живой. На самом верху она замерла и прислушалась к звукам, доносящимся из-за грубо сколоченной крышки. Оттуда долетали громкие вздохи, глухие стоны и… шлёпанье голых тел?

“Вот это ребята погрузились в эпоху! – мысленно возмущалась она. – Слиняли по-тихому и решили… устроить себе романти́к с ролевыми играми на сеновале!”

Алеся осторожно приподняла крышку люка. Выглядывая из него, как из засады, осмотрелась. Так и есть. В углу небольшого сарайчика, аккурат на пышном стоге сена расположилась парочка. Женщину она не разглядела, та была снизу. А вот широкую мужскую спину с буграми мышц, испещрённую застарелыми рубцами, она рассмотрела очень хорошо. И голый зад тоже.

“Интересно, кто это? – прикидывала в уме она, с восхищением рассматривая мускулистое тело, больше похожее на искусно высеченную античным мастером скульптуру. Одновременно подставляла увиденную спину к лицам участников, представляя, кому она может принадлежать. Никого похожей комплекции припомнить не смогла. – Может, он из команды москвичей? Или питерцев? Вот это настоящий мужик! Сразу видно, что занимается спортом. И, похоже, из реальных военных. Тех, кто и Крым, и рым прошли…”

– Ребята, вы чего? Совсем охренели? – не удержалась от негодования девушка, вылезая на поверхность и ища глазами выход. – Там сражение идёт, операторы с камерами бегают, а вы тут, как в старые добрые времена, на сеновале…

– А ну, гэть звидсиля, шмаркач! – гаркнул мужик со шрамами, оборачиваясь и машинально закручивая длинный чуб* за левое ухо, открывая взору ещё один шрам от уха до ключицы. Позу он не сменил, только повернулся так, чтобы закрыть своим торсом лицо женщины. Его густые чёрные брови гневно сошлись над переносицей. Тёмно-карие глаза сверкнули, словно пощёчину отвесили. – Якого дидька? От бисов выродок! Зараз я тоби!!!

В сторону Алеси полетел сапог. Чудом увернувшись от металлической набойки на пятке, она выскользнула на улицу. Сердце бешено колотилось от страха. Отбежав на приличное расстояние, она рухнула в высокую траву.

“Не, точно не москвич, – лёжа на спине и раскинув в стороны руки, размышляла она. – Такой колоритный казак. Как с картинки. Длинный чуб, свисающие усы. И говор типично южный, с горловым “гэ”. А резкий-то какой – только увидел и сразу: “Пошёл вон, сопляк”! Это я-то, по его мнению, сопляк? И почему именно “сопляк”? Он меня за парня принял? Ну и не настолько он старше выглядит, чтобы на разницу в возрасте тыкать, обзываться и угрожать! Я же не специально им с дамой всю малину испортила. Откуда я знала, что в сарае кто-то есть? Я же просто из подземелья выбраться хотела… А может, он из ростовских, или ставропольских? Слышала, что те с характером… И, наверное, из какой-то глубинки. Не помню я, чтобы городские жители на суржике балакали. Это в деревнях “От таки коропы” в реках водятся!”

Она улыбнулась, вспомнив, как они поехали как-то со знакомыми на рыбалку за город и местный дедушка им про “коропов” небывалых размеров рассказывал. И показывал, с присущими рыбакам преувеличениями, какие гигантские карпы раньше в реках водились. Не то что нынешние!

Но мысли всё равно возвращались к колоритному казаку со шрамами:

“И ещё вопрос напрашивается: если он бывалый вояка, то какого лешего он в реставраторы попёрся? А может, он инструктор? – И хихикнула от пришедшего на ум предположения: – Забавно, он своей даме проводит лекцию по технике безопасности или рассказывает о правилах обращения с гладкоствольным оружием?”

Отдышавшись и успокоившись, она поднялась и огляделась. Вокруг неё простирался луг, поросший высокой травой, вдалеке виднелось несколько хаток-мазанок с соломенными крышами, а дальше… Так что там? Она прищурилась и, закрываясь от клонящегося к закату солнца, приложила ко лбу руку козырьком. На месте руин Аслан-Кермена… возвышались крепкие высокие стены. Девушка потёрла глаза кулаками. На всякий случай себя ущипнула. Было больно. Значит, она не спит. Куда её занесло? И как?

“Так, как говорила бабушка, надо попи́сать на дорожку и идти искать людей. – Вспомнив любимую бабулю, Алеся улыбнулась и огляделась. – И где тут культурное заведение “мэ и жо”? А, ладно, была не была, никого ведь в округе нет…”

Быстро спустив шаровары, она присела прямо в высокую траву и тут же взвизгнула от резкого укола острой стернёй. Глаза сами собой опустились вниз, к паху, а там… Там был пенис. Ничем не примечательный мужской половой орган. От неожиданности у неё спёрло дыхание. Она прикрыла растопыренной пятернёй рот и глубоко задышала, шумно выпуская воздух сквозь пальцы. Считая паузы между вдохами и выдохами, как читали на лекциях по психологии личности и делового общения. Видно, не зря их, будущих маркетологов, учили справляться со стрессами. Хотя к резкой перемене пола после удара головой их явно не готовили. С этим каким-то образом придётся справляться самой. Вопрос, как?

Она ещё раз себя ущипнула и осторожно пальчиком потрогала вдруг выросшее из ниоткуда мужское достоинство. Оно казалось настоящим.

Поняв, как она нелепо выглядит со спущенными до колен шароварами, быстро натянула их на себя, на полном автомате затянула пояс и, похлопав себя по груди, проговорила вполголоса: “Всё хорошо, всё хорошо”.

Что бы не произошло, надо как-то выпутываться. Не придумав ничего лучше, она села прямо на землю и скрестила ноги. Теперь под ярким солнцем она внимательно осмотрела свою руку. Увидела широкую мозолистую ладонь и пальцы с неровно обломанными ногтями со скопившейся под ними грязью. Тыльная сторона ладони над костяшками была покрыта густым пушком, переходящим к локтю в поросль жёстких каштановых волос. Быстро скинув сапоги, она внимательно посмотрела на широкие ступни и волосатые голени. Зеркальца у неё не было, поэтому она даже не смогла представить, как может выглядеть её лицо. Хотя и без него косвенных улик, указывающих на резкую смену пола, было предостаточно. И прямых тоже. У неё до сих пор перед глазами стоял член… Хотя нет, он как раз и не стоял, он просто свисал. Из её тела.

“Итак, подводим итог, – в который раз за этот день успокаивала себя Алеся, наматывая на ноги онучи* и натягивая сапоги. – Меня занесло непонятно куда и теперь я мужик! Ну, или парень. Руки вроде бы не сильно старые, разве что натруженные. Так, стоп, – ведя внутренний диалог, продолжила она, – почему я в катакомбах не заметила ничего странного? Там я тоже по-маленькому ходила. – Тут же сама себе ответила: – Во-первых, потому что было темно, хоть глаз выколи. Во-вторых, башка трещала от удара. В-третьих, там из земли никакие колючки не росли, которые бы больно кололись в самое нежное место. В-четвёртых, все мысли были направлены на то, чтобы выбраться, а не на… то, чтобы разглядывать всё, что в мгновение ока выросло!”

– Думай, Леська, думай, – чуть слышно произнесла она и прислушалась к совершенно другому звучанию голоса. Он показался хриплым, неестественным и чужим. Прокашлявшись, следующую фразу вслух она произнесла громче, будто настраивалась на публичное выступление: – Может, я зря паникую? Я осталась прежней, просто глюк поймала?

Она снова потрогала волосы на руках. От злости вырвала одну волосинку и выругалась – было больно.

“И что делать? – задала она себе мысленный вопрос и отметила: – Странно… а в голове голос звучит как раньше. Это что? В тело этого парнишки только моё сознание перенеслось? Прямо как у писателей-фантастов? Кто там про обмен разумами доходчиво писал? Или лучше кино и сериалы про переселение душ вспоминать, как они свыкались с новым телом? С позиции зрителя это выглядело очень смешно…”

Возможно, так и будет, когда она вернётся в своё тело, посмеётся от души. Пока ситуация не казалась комичной. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Ещё и голова, казалась, сейчас взорвётся от боли. Размышляя о безрезультатности диалогов самой с собой, она пошла в сторону видневшихся хат.

Возле тына крепкая приземистая женщина в платке, намотанном на голове как чалма, кормила кур.

– Добрый день, женщина, – окликнула её Алеся. – Не подскажете, куда я попал… – осеклась она на полуслове, потому что по привычке чуть не сказала, что “попала”.

– И тоби добрыдень, хлопчику! – всплеснула руками та. – А ты звидкиля такий ввичлывый*? Вид стану видбывся?

– Наверное, – кивнула Алеся, пытаясь понять, что именно говорила женщина.

О большей части сказанного она догадывалась лишь интуитивно. Заметив вопросительный взгляд, решила, что самое лучшее сказать полуправду:

– Я свали… лся в какую-то яму, головой стукнулся и теперь ничего не помню.

– Ой, лишенько якэ, – сочувственно сложила руки селянка. – Зараз синка покличу, вин тоби покаже дорогу. Петрик! – крикнула она куда-то в сторону. – А ну подь сюды!

На зов прибежал грязный босоногий мальчишка.

– Петрику, синку, видвэды хлопця до стану козакив, та кошик яечок им захопы.

Пацанёнок, чьё лицо казалось смутно знакомым, со всей серьёзностью шмыгнул носом и махнул рукой, приглашая идти за собой.

– Спасибо большое, – крикнула Алеся женщине и пошла вслед за Петриком.

– Дядьку, а ты тэж козак? – уважительно спросил мальчишка, разглядывая попутчика с ног до головы.

– Может быть, я не помню, – честно призналась она, ещё не привыкнув к своему новому образу.

– А-а-а-а, – разочарованно протянул тот, и его интерес тут же угас.

Дальше они шли молча.

– Давайтэ на ставок заглянэмо, – сказал Петрик, – мабудь, там хтось з козакив коринь рогу копае.

Алеся кивнула, хотя снова мало что поняла. Что такое “рог” и зачем его “копать”? Возле небольшого пруда, поросшего рогозом, они и правда встретили двоих казаков. Стоя по колено в воде, они рвали растения с корнем и бросали его на берег. Её удивлению не было предела:

– Даник, Юрка! – радостно заорала она, увидев знакомые лица, и тут же затараторила: – Я же догадывалась, что это розыгрыш. Куда улыбаться? Где скрытая камера?

Ледяной взгляд Даника остудил её пыл:

– Хлопче, ты що, з глузду зъихав? Який Даник? Який Юрко? Я Грыць, а вин Мирон. Яка скрыта камэра? Навищо камэру взагали ховаты биля ставка? Вона ж у въязници повынна буты!

– Я сам чув як вин мамци казав, що башкой триснувся и всэ забув! – сдал её с потрохами хороший мальчик. – А мамка наказала вам яець пэрэдаты!

– О, яечки! – потёр в предвкушении руки Мирон, похожий как две капли воды на Юрку, и взял из рук мальчишки корзинку. – А ну йды сюды, Петрику, я тоби коренив дам.

Мальчишка подбежал к берегу и подставил подол рубашки. Молодой казак быстро промыл часть корней рогоза в воде и щедро отсыпал. Обняв обеими руками гостинец, Петрик пискнул “Дякую” и побежал домой.

Ошарашенная Алеся наблюдала за всем этим, стоя как вкопанная на берегу. Она не могла поверить, что её реально забросило куда-то в прошлое. То, что это прошлое, подтверждалось множеством мелких деталей, о которых им рассказывали на лекциях в клубе, когда готовили к “погружению в быт”. Теперь ей самой предстояло узнать, настолько глубоко она нырнула.

Накопав ещё кореньев, казаки махнули ей рукой:

– Ну що, хлопче, йдэмо до стану. Нехай сотник тэпэр з тобой розбыраеться. Звать-то тэбе як?

– А-а-а-а… Олесь, – нашла, что ответить, она, вовремя вспомнив, как Виктор Иванович рассказывал, что на восточном берегу Днепра это было распространённое имя для мальчиков.

– Ну, от и добрэ! Хоч имъя памъятаешь! – Грыць по-свойски похлопал её по плечу. – Та ты не пэрэймайся*, хлопче. Кого до нас тилькы не заносыть витром. Ось нещодавно динские прыбилыся. Сэрэд ных знаешь який бандурист гарный. Вэчорамы нас байками розважае. А сотник у нас кремэнь! Вин трохи грозный, але за правду! А ще в нас е Кравэць. Вин знаешь який ликар гарный? Усэ пидряд ликуе! Може и твий кумпол пидправыть…

Потупившись, она поплелась за ними, слушая о незнакомых людях, с которыми ей только предстояло познакомиться. При этом пытаясь уловить смысл в непривычном слуху суржике.

В палаточном лагере их обступили казаки.

– Я зараз повэрнуся! Новенького нэ ображайте, покы мы його сотнику нэ покажемо. Його Петрик прывив до нас. Казав що той ничого про сэбэ не памъятае. – крикнул Мирон. – Ось тильки кашевару корэни виднэсу та ще й Кравця покличу. Ой, добрий кулешик на вечерю будэ, с яйцями та рогом! Смакота!

В это время Алесю, превратившуюся в Олеся, мужики начали засыпать вопросами:

– Хто ж тэбэ, хлопче, молодшого сына на вийну-то видправыв? – допытывался кто-то из них.

– А как вы это поняли? – искренне удивилась она.

– Як, як? У тэбэ ж у ливому вухе серьга высыть!

Алеся машинально потрогала мочку. И правда, серьга. Как она её раньше не заметила? Хотя она и не знала, что нужно было не только голову щупать, но и уши.

– Ну-ка, где найдёныш? – крикнул кто-то сзади.

– А ось и Кравэць, – узнали голос стоящие впереди. – Посуньтэсь, хлопци.

Казаки расступились, пропуская лекаря.

– Виктор Иванович? Кривонос? Это вы? – не сдержала удивлённого возгласа Алеся, увидев знакомое лицо и неповторимый нос с искривлённой перегородкой.

– Ошибаетесь, молодой человек, – голосом Виктора Ивановича сказал мужчина. – Меня зовут Василий Никитич. Что, говорите, с вами приключилось?

– Помню, что куда-то бежал, потом зацепился ногой за камень и свалился в катакомбы. Когда очнулся и вылез наружу, оказался здесь. Не помню, где бежал и куда. Имя помню – Олесь, – повторила она выдуманную легенду, постоянно напоминая говорить о себе в мужском роде.

В это время, подслеповато щурясь, врач её ощупывал.

– Никаких особых повреждений не вижу, – подвёл он итог, закончив осмотр. – Но то, что вы, юноша, забыли свою прошлую жизнь, очень интересный симптом с точки зрения врачевания. Никогда с таким не сталкивался. Меня, знаете ли, больше занимает резание…

– Что, простите? – переспросила Алеся, не понимая.

– Ну, резание и зашивание людей! – пояснил Василий Никитич. – Ещё во время обучения в школе аптекарей меня это увлекло. И вон, поглядите, – он кивнул на стоящих за спиной казаков, – добрую половину этих хлопцев я уже штопал. За это они меня и прозвали Кравцом, то есть портным.

– Цэ так, – дружно закивали мóлодцы. – Боляче дужэ, але потим як новеньки!

– А, – догадалась Алеся, вспоминая Виктора Ивановича, – так вы тоже хирург!

– Гы-гы, хиру що? – загоготали казаки. – Ой, Кравэць, так ты хиру, або хэру?

– Впервые слышу этот термин, – задумчиво почесал за ухом лекарь. – Или вы, юноша, так тонко решили пошутить?

Алеся кивнула, соглашаясь, что это была шутка. Сама в это время копалась в памяти, пытаясь вспомнить, когда хирургия развилась в отдельную науку. Скорее всего, это случилось гораздо позже эпохи, в которую она попала. Надо впредь быть осторожнее со словами. А то ненароком можно ляпнуть что-то лишнее…

– Дэ там ваш Незгадайло, якому памъять видшибло? – прервал её размышления чей-то начальственный голос, показавшийся неуловимо знакомым.

– А ну, расступиться, хлопци! – прокатилось по толпе шушуканье. – Цэ сотник!

Алеся подняла глаза и встретилась взглядом с тем самым мужиком со шрамами, который миловался с дамой на сеновале, а потом швырял в неё сапоги.

Примечание от автора:

*Чуб (он же хохол, оселедец, чупрына, вихор) – длинная прядь волос, которую оставляли на бритой голове. Одновременно считалась и оберегом и знаком отличия. Перенято от тюркской традиции, где аналогичный чуб назывался айдар. Отличие в том, что тюрки заплетали свой айдар в косу, а у казаков принято было просто отращивать длинную прядь, которую по обычаю закручивали за левое ухо в несколько витков.

*Онучи – длинные широкие полосы ткани (портянки), которыми обматывали ноги от ступни до колена, являясь заменой носкам и чулкам.

*Ввичлывый – вежливый.

*Пэрэймайтися – переживать, волноваться.

Глава 2

Под тяжёлым пристальным взглядом внутри у Алеси всё похолодело и сжалось в комок. По спине пробежали ледяные мурашки.

– Ну? Як ты потрапыв до нашого стану, та ще й напэрэдодни бою? – рявкнул сотник так, что все замерли.

Казалось, что его чёрные глаза сейчас просверлят в ней дыру. Или сожгут до тла.

“Что говорить? Как говорить?” – лихорадочно перебирала она в уме варианты, пытаясь ухватить ускользающие мысли. Но они, мысли, словно играли с ней в догонялки и норовили вырваться, лишь только она протягивала руку в попытке их ухватить.

– Що мовчышь, як воды у рота набрав? – рычал перед ней мужик со шрамами, меча глазами громы и молнии и наматывая вокруг круги. – А можэ, ты ворожий шпыгун? Специяльно заслалы тэбэ, щоб очами нишпорыти, а потим докладуваты?

– Какой на фиг шпион? Что высматривать? Кому докладывать? – не выдержала наговоров Алеся и гордо вскинула подбородок. – Я даже не знаю, на чьей стороне вы сейчас воюете! Может, это вы турецкие лазутчики? Может, это вам дали задание мешать российской армии взять в осаду Аслан-Кермен?

– Хто тоби казав про облогу? – прогремел над ухом сотник и, понизив голос, сообщил: – Я сам тильки нещодавно депешу вид гетьмана отрымав!

– Я чи… – чуть не крикнула она, что читала, и тут же прикусила язык. Понимая, что в этой ситуации отмазаться не получится, решила первой наехать. – Вспомнил я! Вот! Вспомнил я, как бежал с другими хлопцами к стенам крепости, а потом провалился в яму!

– З якыми хлопцями? – допытывался сотник, стреляя глазами.

– С Даником и Юркой! – тоже перешла на крик Алеся, расправляя плечи. Легко сдаваться она не собиралась.

– Сотныком хто був? Або атаманом? – не унимался усатый мужик со шрамами.

– Не помню я, кто сотник! Виктор Иванович Кривонос меня учил из лука стрелять!

– Хто? Крывонис?

– Здаеться, сэрэд азовських був якыйсь Крывонис, – подал робкий голос кто-то из притихшей толпы. – Алэ я не памъятаю, як його звалы. Може, Витько, а може, й Вакула? Крывонис, та й Крывонис!

– Илья, – вмешался Василий Никитич, глядя без какого-либо страха прямо в глаза разъярённого командира. – Хватит допытывать парня. Может, у него из-за удара в голове всё перемешалось и он крепость Азов имел в виду? Сам же помнишь, как в прошлом году там наших разбили. Многие сотни потом переформировали. Вполне вероятно, его к нам отослали, а он версту всего не дошёл, от усталости свалился. И смотри, солнце уже вот-вот зайдёт. Опять по темноте ужинать, а потом хлопцы твои животами маяться будут?

– Визьмэшь цей тягар на свою голову? – складывая руки на груди, немигающим взглядом посмотрел сотник на лекаря.

– С радостью! – так же с вызовом ответит тот, не отводя взгляда, и тоже сложил руки. – Давно просил, чтобы мне помощника выделили, да и парень, видно, сообразительный. И не из робких. Тебя, Илюшенька, – улыбаясь, добавил он, – чем-то напоминает! Ты, помнится, тоже пытался своему командиру доказать после ранения, что до дела гож. И вон, погляди, сам до сотника дорос!

– Гаразд, забырай соби цього бовдура, то бишь Незгадайла! Подывымося завтра зранку, до чого вин ще згодэн, – гаркнул он напоследок и махнул рукой, тут же переключившись на другие дела. – Дэ кашевар? Вин що сьогодни выришив нас голодом заморыти?

– Так у мэнэ вже готов кулэшик, – тут же спохватился кто-то из казаков. – Стоить у казанах, холонэ повильно…

– А чого вин холонэ? – уже беззлобно проворчал сотник. – Давно бы миг сказаты, що усе готово! Айда, хлопци, вечеряты!

Казаки, переговариваясь вполголоса, пошли за сотником к походной кухне.

– Не принимай на свой счёт слова Ильи слишком серьёзно, – по-доброму тихо сказал Василий Никитич и по-отечески похлопал Алесю по спине. – Он не со зла, это больше напускное. Ему приходится казаков в строгости держать, а то они, как дети малые, забалуют. А времена лихие, не до шалостей. Сам небось слышал, как Стёпка Разин бунт устроил? Тогда много хлопцев с Дона на наши вольные степи подались, захватив с собой сброд и шатания. И прошлогодний разгром под стенами Азова. Тоже после этого много новых лиц появилось. Сам понимаешь, не все с добрыми намерениями и желанием подчиняться правилам пришли. Некоторые в прошлом сами в начальниках ходили. Кому охота добровольно на понижение в ранге пойти?

– А у вас, похоже, какие-то особые отношения с сотником? – прерывая его громким шёпотом, спросила она. – Другие стояли, боялись слово поперёк сказать, а вы ему по-свойски “Илья”.

– Это да, было дело, – согласился лекарь. – Так уж вышло, что я Илюху от смерти спас, а он меня – он одиночества и пьянства. – И ещё тише проговорил: – В мой курень вернёмся, напомни мне, расскажу, как всё случилось. Тайны хоть хранить умеешь?

Алеся кивнула, думая, что ей-то и рассказывать некому. Самой бы не проболтаться, что её прямиком из далёкого будущего занесло. В это время кашевар большим черпаком стал раскладывать по деревянным мискам еду.

– Что это? – чуть слышно спросила Алеся, ковыряя деревянной ложкой склизкую массу, не решаясь попробовать.

– Кулеш из проса с корневищем рогоза. Видимо, наш кашевар его решил яйцами сдобрить, ну ещё и жита* закинул для навару, – пояснил Василий Никитич. – У вас что, такую кашу не варили?

– Нам просто с картошкой варили и солонину добавляли, – задумчиво проговорила она.

– Откуда ты, парень? – шёпотом спросил тот. – Я о картофеле только в книжках иноземных читал, писали, что ядовитый он шибко. Зачем его есть? Или вас, как осман, сызмальства к ядам приучали?

“Чёрт, кажется, опять сморозила глупость”, – мысленно выругалась гостья из будущего, вспоминая, когда в обиход вошёл картофель.

Но этот исторический факт начисто выветрился из головы. Похоже, что это тоже намного позже случилось. Ничего не оставалось, как по-английски уходить от ответа. То есть переводить разговор на другую тему. Ту, где бы она так откровенно не плавала.

Она зачерпнула ложку варева. На вкус оказалось гораздо лучше, чем на вид. Кусочки рогоза чем-то отдалённо напоминали по вкусу вареный картофель. Ну а яйца, они и… в этой эпохе яйца!

– Есть можно, – вслух сказала Алеся.

– Не просто можно, а и нужно! – нравоучительно заметил лекарь. – Набирайся сил. Поверь, Илья с тебя не слезет, с самого утра устроит проверку. Семь потов сгонит!

– Товарышу сотнику, до нас хтось скаче на усих парах, – внезапно подал голос сидящий где-то в толпе Мирон.

– Одын? – спросил тот, прислушиваясь.

– Так, чую лише одну коняку. Збруя не по-нашому дэрэнчить и пидковы теж дывно дзынькають. – подтвердил тот.

– Молодэць, Ярчук, – скупо похвалил командир парня. – Гонтаренко, Ба́йда, смолоскыпы у руки та зи мной на зустрич. Пидэмо подывымось, кого до нас на нич глядя нэсэ.

Хлопцы встали и широкими уверенными шагами, освещая себе путь факелами, пошли к двум вкопанным в землю столбам, выполнявшим роль ворот.

– А кто или что такое “Ярчук”? – тихо спросила Алеся у лекаря. – Я так понимаю, это прозвище связано с хорошим слухом?

Василий Никитич с любопытством посмотрел на парня:

– Ты не знаешь или забыл?

– Кажется, забыл, – вовремя сориентировалась она. – В голове что-то вертится, а вспомнить не могу.

– Это собака из сказок, которая чует нечистую силу. Вот и наш Мирон, как тот пёс, слышит лучше, чем другие глазами видят…

– А у сотника какое прозвище?

– Сначала его Бондаренком кликали, потому что его батька хорошие бочки делал. Когда поняли, что сын ничего в этом деле не соображает, стали звать Ясырчуком. Его мать их крещёных пленниц. То ли черкеска, то ли османка, красивая женщина. А уж когда он стал…

Не успел Василий Никитич договорить, как рядом вихрем собственной персоной пронёсся сотник. Встал среди толпы, взял в руки деревянную посудину и принялся громко тарахтеть ложкой о миску:

– Тыша! – гаркнул он и, не дожидаясь, пока все угомонятся, начал отрывисто говорить. Его суровый взгляд из-под насупленных бровей буравил каждого сидящего. – У нас новины вид самого пана атамана. На передовý цього разу наша сотня не йде. Наша задача захищаты тылы та прыпиняти вылазкы ворогив з крепощи. Усе зрозумило? Що за недовольни пыкы? Комусь наказы атамана не подобаються? Так я швыдко у цилях виховання можу пэльку розпысаты, як ту пысанку на Паску! Або зубы пэрэрахуваты!

– Катакомбы проверить бы… – вполголоса сказала Алеся и осеклась. В образовавшейся тишине её голос прозвучал громко и чётко.

– Хто цэ сказав? – рявкнув Илья и, по привычке сведя густые брови в одну линию, оглядел сидящих казаков.

– Я, – встала на ватных ногах Алеся, стараясь всем своим видом не показывать страха.

– Поясны!

– Когда я искал выход, то обнаружил, что там целая сеть коридоров. Может, какие-то из них прямо в крепость ведут. Ну, или служат тайными ходами, через которые можно оружие и провизию передавать…

– Звидкиля знаешь?

– П-просто п-п-предположил, – заикаясь, ответила она.

Помня о прошлых промахах, когда что-то ляпала невпопад, намеренно уводила разговор в сторону.

Повисло гнетущее молчание. Всё ждали, что скажет командир. Внутри Алеси всё скукожилось, ожидая любого исхода. Даже летящего в её сторону сапога. Или миски. За дерзость.

– Добра думка, – после паузы сказал Илья.

Она выдохнула. Похоже в этот раз пронесло.

– Так, Лымар, Ярчук, з Незгадайлом пидэтэ! Вин покажэ лаз!

При этих словах сотник вперился взглядом в дрожащую как осиновый лист Алесю и так, чтобы не заметили другие, скривил губы в зловещей ухмылке и украдкой провёл большим пальцем по горлу. Словно намекая, что если Незгадайло расскажет, при каких обстоятельствах произошла их первая встреча, ему несдобровать.

Она кивнула одними глазами и тоже украдкой ущипнула свои губы пальцами, намекая, что умеет держать рот на замке. Парни, похожие на Даника и Юрку, дружно гаркнули: “Е-е-е!”

– Я тоже с ними пойду, – вызвался Василий Никитич.

– А тоби навищо? – удивлённо приподнял бровь сотник.

– Как “навищо”? Лето на дворе, самая пора травы собирать, запасы пополнять, настойки делать… А хлопцы помогут на обратном пути мне всё это добро дотащить.

– Гаразд, – согласился Илья. – Уси, розходымося…

– Верёвки надо с собой взять, – неожиданно для себя писклявым голосом перебила его Алеся. В памяти всплыл миф, как Тесей выбирался из лабиринта Минотавра. Собравшись духом, пояснила свою мысль: – Там запутанные ходы, можно заблудиться. А так, идя и разматывая верёвку, можно выйти обратно.

– Лымар, ты це чув? Побильше мотузок визьмить.

Грыць, похожий на Данила, понимающе закивал.

– Щось ще хочешь сказаты? – уже потеплевшим взглядом обратился к Алесе сотник.

– Угу, – мотнула она подбородком. – Надо ещё какие-то знаки придумать, чтобы на поле выходы из катакомб отмечать. Ну, там, ленточки или камешки, положенные особым образом. Тогда возле дальних ходов можно наверху охрану поставить, если вдруг оттуда кто-то полезет из не наших…

– Видишь, Илья? – гордым тоном, словно это была его собственная заслуга, сказал лекарь. – Я же говорил, что парнишка мне смышлёным показался.

– Зранку подывымось, який вин кмитлывый, – возвращаясь к привычному недовольству буркнул сотник и гаркнул, обращаясь ко всем: – Усэ! Видбий! Усим надобранич. Завтра сурмач* объявыть ранню побудку!

Заложив руки за спину и бряцая висящими на поясе шашками, он размашисто пошёл к своему шатру.

– Идём и мы, парниша, – усмехаясь, похлопал по плечу Алеси Василий Никитич. – Кажется, у тебя насыщенный денёк выдался.

Оглядываясь, она вошла в пахнущую травами палатку лекаря. Несмотря на тесноту, в вещах царил порядок. У дальней от входа стены стояли нагромождённые друг на друга сундуки. К ним был приставлен раскладной стол. Порывшись в одном из ящиков, Василий Никитич вытащил овечий тулуп и бросил его Алесе.

– Извини, лишнего тюфяка у меня нет, так что держи кожух. Он тёплый и мягкий. Пока на нём поспи, а потом что-то получше придумаем.

– Спасибо, – буркнула она и стала раскладывать тулуп возле относительно свободной стены, после чего улеглась на неудобное и жёсткое спальное место. Ни подушки, ни одеяла не было.

Несмотря на то, что впечатлений за день и правда было слишком много, сна не было ни в одном глазу:

– Василий Никитич, – подала она голос из своего угла, – вы говорили напомнить вам рассказать о вашей встрече с нашим сотником.

– Что, не спится?

– Ага.

Со стороны тюфячка лекаря послышалось кряхтение, потом раздались шаркающие шаги и чуть слышное трение лучины.

– А ну, Олесь, подсоби, – попросил он, зажигая свечу, – подай вон тот ларец.

Она послушно подала деревянную коробку. Василий Никитич бережно достал оттуда бутылочку из тёмно-зелёного стекла с каким-то снадобьем и плеснул в глиняную плошку:

– На вот, выпей, помогает для спокойствия мыслей и доброго сна.

Горькая крепкая жидкость мгновенно обожгла горло, вызывая приступ тошноты, уже через мгновение сменившийся расползающимся по телу теплом. Она непроизвольно скривилась и закашлялась:

– Какая крепкая и гадкая штука. Что это?

– Настой кошачьей травы*. Сам собирал и сам первак* гнал.

– А вы отвары не делаете? – с удивлением спросила она.

– Отвары тоже делаю, когда свежак нужен. Но они же быстро портятся, а настойки на горилке хранятся дольше.

“Ну да, – догадалась гостья из будущего. – Это в нашем времени уже холодильники – неотъемлемая часть быта, а тут…”

– Теперь отдыхай, парень, – с теплом в голосе сказал лекарь. – Скоро подействует моя настоечка. А пока будешь засыпать, я, так и быть, расскажу тебе, как мы с Ильёй познакомились. Правда, начать придётся издалека. Повелись мы с женой на казённые гроши, собрали пожитки и переехали с младшим сыном в предместье Цареборисова*. Дочерей мы к этому времени замуж выдали, старшого сынка в столичную гимназию отправили. А там мне пообещали и домик, и аптеку. Не сказали только, что места там неспокойные. Бывало, что и по несколько набегов крымской татарвы переживали за год. Как-то раз уехал я в дальний заоскольский хутор. Там баба одна разродиться не могла. Надо было кесарево родовспоможение делать. Я же говорил, что ещё в аптекарской школе меня резание увлекло?

– Угу, – поддакнула Алеся, показывая, что ещё не спит и внимательно слушает.

– Вот! Кесарев разрез тоже туда входил. Одной бабе помог, а дальше слухи разнеслись. Обращаться ко мне стали, когда повитухи уже руки опускали. Ну вот, уехал я… А вернулся на пепелище. Ни дома, ни аптеки, ни семьи. Не знал, живы они или в полон их угнали. Перебрался я тогда к селянам и закладывать за воротник стал крепко с горя. Не знаю, сколько времени прошло, когда опять татары набежали. Тогда нашим черкасам* на подмогу запорожские прибыли. Говорят, большая резня была. Я сам смутно помню, не просыхал. В один из дней приволокли мне нескольких посечённых хлопцев. Среди них был Илья. На коленях умоляли сохранить им жизни. Каюсь, пригубил я тогда чарку для опохмелу… К слову, это была последняя чарка в моей жизни, больше ни капли спиртного в рот не брал… Потом достал свой чемоданчик с резаками и нитками. Не всех удалось из лап костлявой вытащить. А Илья мне запомнился. Молодой парень, а уже боец по духу. Я его штопаю, а он хоть бы пикнул! Зубы сцепил и рычал как волк. Крови много потерял, бредил, а за жизнь цеплялся. Когда очнулся, сказал мне: “Отвези меня к матери, та меня быстро на ноги поставит”. Запряг я бричку, и мы покатили.

– А где его родители живут?

– А мне почём знать? Он мне дорогу показывал, а я только знал, что нашу чахлую лошадёнку понукал да Илюху кормил и снадобьями поил. Долго ли, коротко ехали, добрались. Мать его зыркнула в мою сторону и молча пошла баню топить. У Ильи очи как у матери, такие же чёрные, пробирающие до нутра. Кажется, я уже упоминал, что она из ясырок*. Батько уже бравым казаком был, когда увидел её на невольничьем рынке. Пожалел юную девку, выкупил. Он мне сам рассказывал, как она годами за их обозами безропотно таскалась и жила за пределами лагеря. Все же знают, что баба в стане – дурной знак!

– А как её звали? – спросила Алеся-Олесь, живо рисуя в воображении стройную чернявую женщину. – Ну, какое ей имя при рождении дали?

– Никогда она об этом не упоминала. Сказала, что в прошлом всё осталось. Мне рассказывала только, что, когда в одном из перегонов в дороге первенец родился, хотела его назвать Ильясом, в честь своего отца. Но Остап против был, сказал, не христианское это имя. Сошлись на имени Илья. Так и кочевали от одного форпоста к другому, пока Остапу ногу не оторвало в одном из боёв. Наложница-ясырка его выходила. Сама взамен утраченной живой ноги деревянную смастерила и уговорила осесть в одном из селищ. Местный поп её сначала крестил в нашу православную веру, дал имя Хрестина, а потом и повенчал их. Там у них ещё детишки народились. Видная мать у Илюхи – крепкая, статная, боевая. Ух, видел бы ты, как она ножи метала. А красивая какая! Волосы как вороново крыло, а глазища! Вроде чёрные, а живые, и будто огнём внутренним горят. И силищей какой-то невероятной обладала, травы целебные знала, заговоры читала, судьбу ведала. Мне сказала: “Отпусти своих, Никитич, быстро они умерли, не мучились”. Так я и успокоился. А Илья чуть силы вернул, так сразу обратно на Хортицу засобирался. Говорил, не хочет другой жизни, пока может в руках шашку держать. А я долго думал, куда мне податься…

– К сыну поехать не захотели? – тихо спросила Алеся.

– Думал. А потом Христя мне сказала, что наши судьбы с Ильёй связаны. Она это по нашим рукам прочитала. Мы будто обереги друг для друга. Так я и оказался среди казаков. Поначалу чувствовал себя чужим. А потом попривык. И знаешь, тут я чувствую себя на месте, что нужен я. А у сына что? На шею ему садиться?

– Там тоже можно было лекарем работать!

– Смеёшься? Мои умения не чета столичным! Там знаешь какие врачеватели. Да и привык я уже к казакам. Они все мне как родные сыновья. Каждый шрам их знаю, своими руками зашивал ведь. Помню, кто на живот слаб, а кто чем другим хворает…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.