Кристина Картрайт
Морган: Забвение

Глава 1

Забвение… оно может быть таким? Вокруг – ни света, ни звуков привычного мира, лишь тихий шёпот мрачного ветра и отдалённое эхо пустоты.

Он открыл глаза, борясь с сонливостью и чувством истощения. Больше всего Морган боялся сейчас увидеть Имоджин или Габриэля мертвыми. Его страшила мысль о том, что чернокнижникам удалось провести ритуал черной мессы и друзья стали марионетками Делерфора.

Небо было затянуто густыми тучами, сквозь которые лишь изредка пробивался холодный свет луны. Откуда в замке небо? – промелькнула ленивая мысль. – Меня успели перенести на улицу? Мужчина спиной ощущал холод земли, но тело еще не промерзло. Повертел головой: никого. Может все решили, что он умер и его выбросили? Хотя нет, даже Делерфор обязательно сохранил бы его тело, чтобы выставить его смерть, как назидание другим.

Морган попытался аккуратно приподняться, чтобы увидеть, где он. Вокруг были лишь древние каменные развалины, а неподалеку возвышались деревья густого мрачного леса.

Чувства обострились до предела. Резко накрыло ощущение дикой жажды, по горлу словно провели тупым клинком. Его заколотило. Он попытался встать, чтобы найти ближайший ручей, чтобы хоть как-то притупить это мучительное ощущение, но вдруг … осознал: он не хочет пить. Его желание – это нечто более глубокое и первобытное.

В памяти всплывают обрывки прошлой жизни – его любовь, его Имоджин, долг перед родом, начало черной мессы и собственная смерть. Он видит свои руки, понимая, что это не его тело. Кожа бледная и холодная, как лед. Он не умер.

– Господин! – послышался тихий шепот у кромки леса. – Господин… я нашел вас!  Морган резко обернулся на чужой голос. Слабости в теле будто и не было: все инстинкты обострились, тело словно приготовилось защищаться, а внимание мужчины было приковано к маленькой фигуре, спешащей к нему через поле. Зрение словно обострилось: даже на таком расстоянии он отчётливо мог разглядеть человека, бегущего к нему. Это был коренастый мужчина небольшого роста, с густой рыжей бородой. За спиной у него были перекрещены два добрых меча, которые сам Морган бы едва ли осилил поднять. На лице незнакомца четко различалось беспокойство. Этот человек беспокоился… за него? Морган ничего не понимал, хотя и ощущал, что вреда этот маленький человек ему не желал.

– Господин. – уже громко выдал незнакомец. – Вы меня совсем не помните, да? От грусти, промелькнувшей в его голосе, Моргану даже стало его немного жалко. Тем не менее, он решил ответить тому, кто явно знал гораздо больше самого парня.

– Я понятия не имею кто вы, и где я нахожусь. Инстинкты молчали, и что-то подсказывало, что этому бородатому воину он мог доверять.

– Да. Вы предупреждали, что так может случиться. – со вздохом сообщил человек. – Меня зовут Крагмор Баллербоун, я ваш оруженосец и преданный вам слуга. Недалее как на той неделе, вы предупредили круг доверенных лиц, что, возможно потеряете ненадолго память и оставили инструкции. – Крагмор поклонился Моргану, и медленно, так, чтобы было видно руки, достал из-за пазухи свернутый пергамент, скрепленный печатью.

– Это письмо от вас…Э-э-э.. собственно вам. Вы отдали мне его на случай, если все же ваше предсказание сбудется. – он протянул письмо хозяину. Морган осторожно забрал свиток из рук Крагмора и развернул пергамент, вчитываясь в красивый ровный подчерк, так похожий на его собственный. Воин молча ждал, пока его хозяин закончит со свитком. Конечно, то что высший забыл всю свою жизнь и даже своего верного оруженосца, слегка удручало. Но мастер обещал, что это ненадолго, а Крагмор верил ему всегда. Тем временем Морган закончил читать собственное письмо, которое написал он самому себе, как и сказал Баллербоун. Из письма действительно выходило, что он заранее знал о том, что произойдет, и оставил на этот счет себе инструкции. В письме коротко было описано, кто он и где оказался, а также были приложены короткие заметки о каждом их доверенных лиц.

Получалось интересно, ведь в письме утверждалось, что сейчас он вспомнил свою прошлую жизнь, а память в этой вернется через неделю. Верилось в такое с трудом. Вообще, во все верилось с трудом! Но с другой стороны… ладно, он подумает об этом позже.

– Крагмор, – все еще сомневаясь, он позвал замечтавшего слугу, который услышав голос своего мастера как-то приободрился, и преданно посмотрел на него. – Какие инструкции я оставил тебе на … на этот случай? – уточнил Морган. Он более пристально рассматривал существо напротив. Дворф… ну надо же…

– Да, мастер! Вы составили четкий план, что нужно делать и как себя вести. – воодушевленно начал Баллербоун, – как только вы исчезли, я сразу же выдвинулся на ваши поиски в ближайшие развалины. К сожалению сразу я пошел в сторону Антипьенов, а не сюда. Иначе бы нашел вас быстрее. Смиренно прошу меня простить за недальновидность, мастер! – снова  поклонился дворф. Прошло несколько минут, но Крагмор упорно стоял в той же позе, пока до Моргана не дошло:

– Можешь выпрямиться, Крагмор. Ты все сделал правильно. Он решил дать этому дворфу шанс. В конце – концов, в этом – чужом для него мире, больше не на кого было рассчитывать.

Тем временем оруженосец деловито достал из набедренной сумки большую флягу и протянул мастеру: – Вы говорили,что укажете про это в письме, поэтому я взял на себя смелость и захватил немного… – он настойчиво попытался впихнуть фляжку Моргану.

– Что это? – с подозрением спросил мужчина. Он понимал, что убить его могли еще в начале, и вряд ли станут травить, но бдительность все равно терять не стоило.

– Еда.– был лаконичный ответ. Морган с сомнением посмотрел на флягу и осторожно открутил крышку. Стоило ему лишь почувствовать аромат, исходящий изнутри, как приступ животной жажды вернулся в троекратном размере. Ему уже было плевать на то, что там внутри. Мужчина с жадностью припал к серебряному горлышку фляги. Очнулся он, когда внутри уже ничего не осталось. С трудом заставив себя не вытряхивать последние капли живительного напитка, он вернул пустую емкость Баллербоуну. Чувствовал себя Морган просто великолепно: в голове было настолько ясно, что казалось он сможет решить сейчас любую, даже самую невыполнимую задачку, которые любил задавать ему отец в детстве.

– Что это было? – На самом деле, он хотел спросить «есть ли еще», но задавил неуместный порыв в зародыше.

Дворф опасливо глянул ему в глаза, и снова повторил:

– Еда.

И Морган понял. Все же на том пергаменте ясно было описано и кто он, и кто его оруженосец. По собственной глупости он проигнорировал это, настолько нереально все выглядело. Зато вопрос пропитания отпал сам собой.

Он – вампир, а значит только что из фляги он выдул почти пинту крови. Просто потрясающе…

Глава 2

Они быстро двигались в сторону замка. Морган прекрасно ощущал, что мог в три или четыре раза увеличить скорость, но не стал торопить своего оруженосца. Острое зрение позволяло разглядеть даже мошек среди еловых иголок. Этот свиду мрачный лес был богат на дары природы: пока они шли по тропинке, мужчина уже успел заприметить пару кустов со знакомыми ягодами. Интересно, а он теперь тоько кровью может питаться? А кролики подойдут? У него было столько вопросов! Это что… святящийся гриб?

Крагмор еле утащил своего мастера подальше от Черной чащи. Неужели он всегда был настолько любопытным?

Нет, он, конечно, предупреждал своего оруженосца, что в первый день будет почти как ребенок, но не настолько же! Этот детина, то есть мастер, полез прямо в топь за болотными огоньками! Да где это видано, чтобы такой взрослый лоб… Ох… Он уже ощущал надвигающиеся неприятности.

Поскорее бы память мастера восстановилась!

Наконец они вышли из леса под блеклый свет луны, вечно затянутой густыми тучами. Перед ними предстал величественный Гроуверг – замок Высшего вампира, его Мастера.

Замок Чиллингем-Гроуверг издревле принадлежал клану Высших. Располагался он на небольшой возвышенности, что Гроуверги когда-то посчитали отличным местом для создания собственного родового гнезда.

Гораздо позже, замок стал окружён глубоким рвом, что прорыли гномы по специальному заказу Лорда Гроуверга, для дополнительной защиты его новорожденного сына.

Раньше к замку дорога вела через небольшое поселение людей, где жили слуги и воины, преданные роду. Но уже несколько столетий, деревня пустовала, а всех жильцов замка можно было пересчитать по пальцам одно руки. На десятки акров вокруг не было никого, кроме них.

Главный въезд в замок все также охраняли массивные ворота с кованными решётками. Под удивлённым взглядом вампира, Крагмор достал ключ прямо из кустов и открыл маленькую дверцу, которая располагалась в воротах.

Стены замка добротные, толстые, сделанные для настоящей крепости из темно-серого камня. Высокие круглые башни по углам замка, напоминали ему о прежнем доме, где он провел свое детство.

Внутренний двор был стандартно разделён на малый цвингер, и на большой двор, где пустовали конюшни, и наверняка когда-то была кузница с амбарами и жилыми постройками для слуг. Морган видел, что раньше здесь кипела жизнь, и даже, казалось, до сих пор слышал звуки кузнечного молота и замковые разговоры. Но вокруг была лишь тишина и запустение.

Звук их шагов эхом ударялся о стены пустынного замка.

Их уже ждали: высокий, с пепельно-серыми волосами мужчина в черной ливрее с серебряными нашивками, стоял у резных дверей замка, глядя в сторону пришедших. Он кивнул дворфу и поклонился Моргану, прижав правую руку к груди:

– Рад вас видеть, Мастер. Я – Ноктум, ваш дворецкий. Все готово, согласно ваших инструкций, – доложил тот, прекрасно понимая, в какой растерянности находится сейчас его мастер. Морган молча кивнул и прошел в замок, с любопытством разглядывая его убранство.

Это было действительно впечатляющее строение. Главный холл сочетал в себе одновременно и роскошь, и строгость. Все в темных и черных тонах: мрачно и выдержано.

Стены были украшены фресками и гобеленами, а на анфиладе, посередине висел родовой герб. Такой же был на печати, которой был скреплен свиток с инструкцией, вспомнил мужчина.

Морган осмотрелся, и увидел, что его дворецкий встал в ряд с Крагмором и еще двумя незнакомцами. Называть их людьми, наверное, было бы неверно.

Первым ему представили юного Двагмора. На контрасте с живыми темными глазами и крепким угловатым лицом, у него немного нелепо торчали уши, а жиденькая желтая бороденка, которую он наверняка холил и лелеял, была сплетена в худую косицу. На юноше, смутно напоминавшем его оруженосца, болталась серая рубаха с чужого плеча. Он нервно теребил какой-то кусок металлического бруска, и явно хотел побыстрее сбежать с этого мероприятия. Позже, Крагмор уточнил, что парень как и он – Баллербоун. Они выходцы из одного клана, и Двагмор ему какой-то там то ли семиюродный племянник, то ли брат. У Моргана юнец служил кузнецом, а если быть более точным – собирался приступать к обязанностям в самое ближайшее время.

Второй и, собственно, последней из проживающих в Чиллингеме оказалась … скорее всего он не ошибется, если предположит, что она – эльфийка. Ее худые вытянутые черты лица, огромные оранжевые глазищи и немного землистый цвет лица, давали ему осознать всю нечеловеческую природу его нынешней экономки Элиазарии. Тонкие руки-веточки, застенчиво заправили за ушко прядь золотых волос, как бы намекая… Да. По сравнению с юношей, эти уши выиграли бы в любом конкурсе на самого эльфного-эльфа на свете: длинные, острые, да еще и дергаются, как у кошек!

Слуги терпеливо ожидали, пока их мастер насмотрится на них. До своего исчезновения, вампир дал всем четкие инструкции, обойдя каждого по отдельности. Он и понимали, что потеря памяти вещь неприятная, и все же наблюдать за таким количеством эмоций на лице их вечно безразличного Мастера было интересно.

А Моргану было гораздо интереснее, почему прислуги так мало. Ведь даже в его замке, уже в той жизни, регулярно проживало около тридцати человек. Но это все подождет. Со временем он со всем разберется.

Глава 3

Морган испытывал пожирающий душу страх.После знакомства с обитателями замка, дворф проводил Моргана в его покои, где он и лежал последние Несколько часов. В спальне своего замка, под надзором верного оруженосца и как-то по отечески относящегося к нему дворецкого, он ощущал себя странно защищенным, словно он в полной безопасности. Его не беспокоили внешние раздражители.

Мужчина испытывал страх скорее перед самим собой. Он вспоминал свою прошлую жизнь, и до мурашек боялся стать таким же монстром, против которых они с Имоджен и Габриэлем так отчаянно боролись. Те чудовища были людьми, но это не помешало им идти по головам и уничтожать семьи, кланы, целые деревни, лишь для достижения своей грязной цели.

Лежа на черном шелке, он раскладывал в своей голове «по полочкам» череду воспоминаний из прошлого. Страх постепенно утихал, и вампир смог мыслить рационально. По человеческой привычке «неоцерквленного», но все же суеверного существа, Морган словно отождествлял чернокнижников с вампирами, приписывая последним все те ужасы, что творили черные колдуны.

Одновременно с этим пришла отрезвляющая мысль: ведь он не такой! Морган жизнь положил в борьбе со злом! И не важно, что сейчас он не совсем живой. Он дышит, чувствует, и до сих пор любит своих близких! И его сердце – оно все так же громко бъется, хоть ни не быстро, но все же!

Паутины мыслей постепенно затягивали Моргана в умиротворяющую дрему. Все же новая жизнь, пусть даже такая: в теле загадочного бледного «вурдалака», дала ему шанс, чтобы исправить ошибки прошлого и защитить дорогих ему людей … Он искренне надеялся, что они появятся в его новой жизни. И кто знает, возможно он сможет полюбить вновь кого-то так же сильно, как когда-то полюбил Имоджен…

Как и знал, что тот самый густой черный лес вокруг замка посадила Федериссия Чиллингем – супруга одного из Лордов вампиров, проживающих когда-то в Гроуверге. Он знал, что каждый новый житель замка, привносил что-то свое – уникальное, как в самом замке, так и в ландшафте многочисленных земель и угодий, издревле принадлежавших клану. Он помнил, как сам, почти любовно собирал все детали интерьера в своем кабинете, расположеном рядом с одной из башен замка. Вдруг резко захотелось оказаться перед высокими стрельчатыми окнами, откуда виднелись и лес, и те самые развалины менора Антипьенов, что жили неподалеку несколько веков назад. Эти земли ныне также принадлежали ему.Кажется, к нему стали возвращаться воспоминания из нынешней жизни. После пробуждения, на долю секунды загнавшего его в ступор от мысли, что он вообще спал, Морган резко осознал, что прекрасно ориентируется в замке и все знает о своих слугах. Это не было, словно вспышка или фрагмент памяти, внезапно возникший в голове. Он просто… знал?

То ли на волне приятных воспоминаний, ти ли это было желание ощутить что-то свое, но все же Моргана потянуло в сторону его кабинета.

Помещение было выдержано в едином сдержанном стиле, плавно сочетаясь с интерьером всего замка – массивные дубовые балки, все те же каменные стены с гобеленами и вышитыми на них гербами рода. Он выбирал это помещение из-за примыкающей к кабинету библиотеки. А уже гораздо позже, вампир нашел и тайный ход в соседнее помещение, который расположился за внушительным лакированным шкафом.

Войдя в любимую, как он сейчас помнил, комнату в замке, его сразу поглотило забытая атмосфера уединённости и сосредоточенности – здесь Морган проводил многие часы за чтением, изучением рукописей, а также планированием дел поместья.

На величественном письменном столе, стоявшем посреди кабинета напротив выхода на резных ножках со звериных мотивами, все осталось так, как он и оставил. Морган пока еще не вспомнил, какого черта он вообще пошел на развалины и откуда знал, что потеряет память. Но теперь мужчина был почему-то абсолютно убежден, что скоро об этом вспомнит.

На столе лежали в легком беспорядке многочисленные свитки, стояла серебряная чернильница с перьями и были раскрыты несколько старинных книг. Складывалось впечатление, будто он вышел лишь минуту назад, хотя прошло уже несколько дней.

Несмотря на близкое соседство и прямой доступ в библиотеку, книжные полки в кабинете занимали целую стену от пола до потолка, и были заполнены множеством фолиантов и алхимических трактатов. Морган был вообще очень увлекающейся личностью.

Вампир привычно устроился в обитом тёмной кожей кресле, и стал с интересом перебирать бумаги, которые он бросил на столе. Буквально на втором листке он обнаружил черновик текста, который многое объяснял. На пергаменте, его же подчерком, был кратко набросан список атрибутов для проведения ритуала «Память прошлого». И судя по всему, он этот ритуал успешно провел, раз прошлую жизнь он помнил идеально, в отличии от нынешней. Морган постепенно смирился с мыслью о том, что он уже не человек. Хотя его новый способ питания его все еще сильно тревожил.

Он перебрал несколько книг, прошелся взглядом по корешкам многочисленных томов, которые стояли на полках, но так и не нашел ничего подходящего. Интересно, и откуда он мог достать этот ритуал? Очень хотелось побыстрее узнать подробности. Но кажется придется ждать возвращения памяти…

Морган вернулся в кресло и, стараясь очистить голову от лишних мыслей, лениво рассматривал камин с изображениями грифонов. Как давно он его растапливал?

Ему было комфортно и спокойно. Канделябры на стенах, отбрасывали тёплый свет, создавая мягкую тень по углам кабинета. Морган старался почувствовать все окружающее его пространство, и неожиданно осознал, что слышит, как внизу, за несколько этажей от него в кухне возится Элиазария. И да, он все же ошибся при знакомстве: девушка не была эльфийкой в полном понимании этого слова. Она была дроу – представительницей темных эльфов. Однако, колоритная компания собралась в стенах Гроуверга, ничего не скажешь: один высший вампир, носферату, два дворфа и дроу. В его прошлой жизни, их бы давно объявили орденом мирового зла… Может и вправду создать орден? – мелькнула забавная мысль.

Глава 4

В какой-то момент Морган обнаружил, что прошло уже больше шести часов. Он трижды успел сменить свечи на столе, но за окном все еще было темно: по прежнему светила луна через серые кучевые облака, а ночной мрак словно и не собирался никуда исчезать.

Это дезориентировало. Когда он здесь оказался? Было ранее утро или поздняя ночь?

Память не поддавалась. Он все также ощущал себя прежним человеком, и свое нынешнее тело воспринимал скорее как новый неудобный сюртук. Сама мысль о том, что он – бессмертное, могущественное существо, вводила его в стостояние ступора. По сути он, не прося, получил то, о чем мечтали долгие годы многие в его мире: обладать силой, недоступной обычным смертным.

Он поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Выглядела она по-человечески обычно. Ни тебе длинных черных когтей, ни скрюченных монструозных пальцев. Разве что цвет кожи у него был слишком бледный, почти как у Имоджен, которая как только возможно выбеливала свое лицо, следуя последней моде их столетия.

Морган схватил со стола бронзовое пресс-папье и сжал в руке со всей силы. Бронза как-то жалко хрустнула и смялась под пальцами. Эксперимент удался. Хотя мужчина и сам не понимал, что хотел себе этим доказать. Что он стал чудовищем с необъятной силой? Или же то, что он больше не человек, и ему не стоить мыслить человеческими категориями?

Морган всегда был таким: излишне много мыслящем обо всем сразу. Не то, чтобы он был прожжённым моралистом, ведь как правило именно самые яростные из них были хуже всех демонов, собранных в одном месте. Но все же именно его воспитание, честь и , наверное, совесть заставляли его бороться с несправедливотью и чистым злом, которое пытались привнести чернокнижники. Он просто искренне надеялся, что его смерть не повлияла на исход кровавого боя, и Габриэль смог нарушить ритуал этих мерзких нелюдей.

Про свою Имоджен Морган старался больше не думать. Какой бы яростной и сильной духом не была его любимая женщина, насколько бы гениальными не были ее планы и решения, Морган прекрасно понимал, что она все же не боец. На самом деле он надеялся тихо уйти из замка, заперев ее в покоях, еще до начала ритуала, чтобы она не участвовала в сражении. Но видимо Имоджен просчитала его сразу. Когда он вошел в конюшню, чтобы забрать Добара, женщина стояла возле своей янтарной кобылки Искорки, уже собранная и готовая к долгой дороге. Морган ничего не сказал ей, знал, что она все равно не останется за его спиной. Он запряг верного Добара, вскочил в седло и дернул повод, направляя коня на выход. Стук копыт Искорки ненавязчиво дал ему понять, что Имоджен не останется в замке, в ожидании вестей.

Она всегда была хорошей лучницей, даже в детстве постоянно его обставляла в их маленьких соревнованиях. На полпути им встретились лишь парочка сомнительных личностей, явно не принадлежащих к культу. Просто очередные разбойники почему-то решили, что пара графских детей с ними не справится. К их глубочайшему сожалению, арбалетом леди владела ничуть не хуже, чем луком.

Первый арбалетный болт вошел в грудь грабителя и «срезал» его сразу. Пока Морган разбирался со вторым, Имоджен успела подстрелить и второго разбойника в ногу, лишив его возможности двигаться. С остатками недобитков граф справился быстро, так и не спешившись.

На первом же тракте их встретил Габриэль, как всегда затянутый в свои кожаные латы с синими наплечниками. Его конь заржал, в недовольстве перебирая копытами. Такой же, как и его хозяин: нетерпеливый и порывистый. Втроем друзья направились в сторону Ихтенторпа. Именно там, по последним сведениям его информатора и должна была состояться черная месса. Они вообще чудом вышли на чернокнижников, до последнего предполагая, что Делерфор пытается захватить власть и свергнуть их королей. Но все оказалось гораздо хуже. Морган все еще не понимал, когда они свернули не туда? Ведь они все: и он, и Имоджен, и Габриэль, и Ричард были друзьями детства. Когда Делерфор стал таким? Почему жажда власти застелила ему глаза настолько, что он наплевал не только на своих близких, но и на всех людей вообще, связавшись с черными колдунами. И как могло дойти до того, что некогда лучший друг Моргана, лично всадит ему в грудь клинок, с холодной улыбкой на лице…

Его тяжелые воспоминания прервал стук в дверь. В коридоре пыхтел и переминался с ноги на ногу кто-то очень нервный. Вампир слышал, как существо за дверью шумно дышит и сглатывает, а еще, кажется, теребит какой-то металлический предмет в пальцах. Это были необычные ощущения, но Морган не стал заставлять гостя ожидать еще больше и позволил войти.

Вначале в дверном проеме появилась желтая косица, а уже затем и лицо самого Двагмора. Он неуверенно посмотрел на задумчивого Мастера, так и не решаясь войти в кабинет полностью. Вампир приподнял брсь, словно спрашивая, чего дворф хотел.

– Мастер, Элиа спрашивает, будете ли вы ужинать? – Все также неуверенно спросил юноша. Ужин? Получалось, что сейчас … вечер? Морган задумчиво побарабанил по столу. Особо есть не хотелось, но было любопытно, что ему принесут, поэтому вампир ответил:

– Да, пожалуй. Сегодня я буду ужинать здесь. Дворф поклонился, насколько Морган понял, ведь видел он только торчащую из-зи двери голову, и тут же исчез. Кажется Двагмор его боялся. Теперь ему стало интересно, что же он такого сделал, что лишь от одного присутствия своего Мастера рядом, юный дворф дрожал, как осина на ветру.

Морган снова задумался о местном время исчислении. Если сейчас был ужин и уже вечер, то он получается попал сюда … с утра? Но почему же тогда он ни разу не увидел солнце за окном? Может он ошибся? Мужчина стал пересчитывать время, и понял, что все же прав: весь день небо над его замком озарят лишь свет луны и звезд. Нужно было срочно выяснить, насколько вообще этот мир отличается от его прежднего? В своих самокопаниях Морган совершенно забыл, что попал не только в тело вампира, но и то что он вообще понятия не имеет куда он попал.

Спрашивать у слуг такие вещи он не хотел. Несмотря на подсознательное доверие, по крайней мере к Крагмору, жители замка были для него пока лишь знакомыми, но не более того. Единственно верное решение он видел в поиске информации по книгам. А если сам Морган до потери памяти был таким же продуманным, как он сейчас, то наверняка бы оставил пару-тройку нужных материалов в кабинете. И вампир пошел копаться в полках, надеясь, что ему все же не придется перерывать ради такого всю библиотеку.

Глава 5

Мир вечной ночи. Вот куда он попал. Морган в неверии перелистывал страницы толстого фолианта в черной кожаной обложке. Здесь не бывает солнца, население этого мира даже не знает, что это такое. Соответственно время также называлось по другому, ведь как можно сказать, что уже полдень, если «дня» как бы и нет?

Месяц в мире ночи величали Циклом. Сутки вампиры отсчитывали витками, а разграничивали их вигилиями: от начала витка до середины – первая вигилия, от середины до окончания ночи – вторая.

Время здесь было очень похоже на прошлое исчисление, оно также отмерялось на 12 часов, но называлось тенями. Так и говорили: одна тень первой вегилии, две тени второй вегилии, три тени …

Недель в этом мире не было вовсе, зато очень точно вели все фазы луны, и полный переход единственного небесного светила от тонкого месяца до полной луны и обратно – назывался кругом.

Если бы у Моргана могла болеть голова в этом теле, она бы сейчас разорвалась от новой информации. Вампир, кажется, начинал осознавать, что мир не просто не его – он абсолютно другой! Как никогда ему хотелось побыстрее вернуть свою память.

Его знакомство с этим миром по пыльным книгам прервал очередной стук в дверь. Он настолько отвлекся на новую информацию, что даже не услышал, как Элиазария подошла к кабинету. Эльфийка или теперь ее нужно называть темная эльфийка? Прошла к столу и поставила на него блюдо, закрытое клошем. Она не терялась и не нервничала, в отличии от навестившего его недавно молодого дворфа. Элиа была скорее слишком отстранённой, и, словно смотрела куда-то вглубь себя. Она коротко поклонилась в сторону Моргана, и также мечтательно покинула его кабинет.

Вампир перевел взгляд на серебряный поднос. Что могло там находиться, он догадывался. Только вот зачем прятать бокалы с кровью? И хоть он все еще не был голоден, любопытство пересилило. Мужчина подошел к посуде и приподнял клош за маленькую резную ручку на верху. Содержимое приятно удивило: рядом с ожидаемой кровью в черном кубке, на подносе стояла тарелка с вырезкой. Запеченое в углях мясо неизвестного животного источало приятный пряный аромат, перебивая запах крови из кубка.

Морган сглотнул. Как говорил Габриэль: аппетит приходит тогда, когда глаза еду видят. Вампир прошел за стол. Не мудрствуя, пододвинул поднос поближе, и первым делом отрезал ножом кусок мяса. Блаженство.

Невероятный нежный вкус таящего во рту мяса привел Моргана в восторг. Он даже как-то и не предполагал, что сможет питаться чем-то кроме крови. Зубами впиваясь в упругую текстуру, он снова задумался о странном время исчислении, и, словно по привычке, взял кубок и сделал глоток. Опомнился, когда ополовинил содержимое. Скорее всего сработала память тела.

Он все еще наслаждался мясом, когда в голове вдруг стукнула мысль, что это очень похоже на вкус сефра из их Черной чащи. Вампир замер. Он не помнил, кто такой сефр, но почему-то знал, каков он на вкус и где обитает. Возможно такими темпами он сам сможет восстановить свои воспоминания, если увидит много знакомых мест? Дожевав остатки вырезки, он запил все кровью, попутно отмечая, что собственные переживания за его образ питания уже исчезли сами собой. А еще он, словно прочувствовал на кончике языка, что кровь из кубка была не такой, как та, что ему давал Крагмор, когда его нашел. Кажется, теперь Морган и виды крови умеет различать. Что ж – ожидаемо.

Вампир задумчиво поводил пальцем по серебряному бортику блюда. Вот кстати! Он совершенно не обжёгся или не поранился о серебро, хотя в старых легендах его прошлого мира, вампиры боялись этого металла, обжигаясь от малейшего соприкосновения с ним. Хотя они там и чеснока боялись, и кола из красного дерева, и в гробу спали… да, как много ему еще предстоит узнать или вспомнить.

Конечно Морган сразу посмотрел, кто такой сефр. В этом был весь он: дикий зуд любопытства вел Моргана в дебри знаний, иногда поглощая на долгие часы … точнее тени, в тишине библиотеки.

Он узнал, что сефры водились в основном на землях замка Гроуверг. И именно его клан разводил этих животных в Черной чаще, поставляя на столы Высших вампиров. Сефр, глядящий на него с картинки «Флора и фауна вечной ночи», смутно напоминал Моргану косоглазых оленей из его мира. Разве что эти животные были более мускулистыми и побольше размером.

В этой же книге он нашел упоминание тех самых светящихся грибов, что Морган видел в лесу несколькими тенями ранее. Большими любителями люмифоров как раз были сефры. У этих животных со светящимися грибами был своеобразный симбиоз: люмифоры становились частью пищи сефров, те удобряли грибы и защищали от нападения птиц. А сами грибы доросшие до более крупных размеров, могли цеплять свой мицелий на скользкую шерсть сефров, таким образом переезжая и разрастаясь на новой земле.

Становилось все интереснее. Морган все глубже закапывался в книгу, рассматривая картинки и описание необычных животных и растений этого мира. Постепенно, поток нового и неизведанного замещал печаль вампира о прошлом, и подстегивал его на дальнейшие углубленные исследования. Он читал про лунокрылов, и хотел увидеть их переливающиеся крылья в живую. Рассматривал картинки с золотыми феями, и все еще не мог поверить до конца, что они вообще существуют. Ему все больше был интересен его новый мир. Морган хотел увидеть все.

Когда вампир все же вернулся к огромному талмуду по истории мира ночи, прошло больше пяти теней. За окном все также светила луна, и, кажется Морган начинал к этому привыкать. Спать он не хотел, а жажда новых знаний гнала его дальше по страницам очередных опусов, которые рассказывали мужчине о вампирском строе.

К своему стыду, он не до конца поверил в собственную регенерацию, и ничего умнее не придумал, чем проверить на собственном опыте. Когда вампир попытался осторожно уколоть себя в палец кинжалом, служащим для вскрытия писем, ничего не произошло. Морган надавил сильнее – кожа все также не поддавалась, словно была сделана из мрамора. Он уверен, что выглядел как идиот, сидя в таком шикарном интерьере, при этом пытаясь распилить собственный палец серебряным лезвием.

Ничего не вышло. Книжный миф оказался реальностью, благо дальше Моран решил поверить «Истории вампиров» на слово, лишь отметив для себя, что он все же условно бессмертен: сами вампиры не умирали от старости, но вполне могли быть убиты. Как он и предполагал: ничего кроме «разрубания» его любимого на много маленьких Морганов, не могло его лишить новой жизни. Ни свет, ни серебро, ни что-либо еще не были страшны для него.

Несмотря на то, что в этом мире солнце отсутствовало, как данность, все же вампиры знали, что это, потому что согласно легендам многие путешествовали по другим мирам. Почему этого не происходило сейчас, вампир так и не понял.

Деление детей ночи на классы также было описано вполне четко и понятно. Себя Морган причислил к Высшим вампирам, припомнив давешний ужин. Высшие могли питаться раз в месяц или реже, и часто употребляли в пищу не только кровь различных существ, но и баловались разными видами мяса, травами и изредка растительностью.

Отдельно вампира очень заинтересовало то, что в истории упоминались дары и таланты у каждого Высшего свои. В истории описывались и управление туманом, владение телекинезом. А в одной из более старых легенд и вовсе описывали кампира, который мог управлять погодой. Упоминалась и эмпатия, словно это что-то совсем простенькое. Единственные, кого на страницах книги жалели оказались дети ночи с даром пророков. Почему-то о них было меньше всего информации, все слишком туманно и не однозначно. Как бы выяснить, а что умел он сам?

Глава 6

Постепенно менялось восприятие времени и пространства. Он, кажется, смирился с вечной ночью своего нового мира. И все же пока он ощущал себя в нем гостем. Морган чувствовал одновременно страх и притягательность этого мрака, осознавая, что теперь жить ему придется по иным законам. Все же ему всегда было присуще излишнее любопытство. Было страшно и интересно.

Привыкнуть к обостренным чувствам: зрению, слуху, обонянию, оказалось не сильно сложно. Двух витков вполне хватило для того, чтобы Морган вообще перестал обращать внимание на то, что слышит «домочадцев» на глубину трех этажей от него, и уже не удивлялся, что видит из окон своего кабинета даже мошку на дереве в нескольких вестах от замка. Если изначально он еще немного тревожился, и ощущения казались ему странными и пугающими, то постепенно они все же стали более ненавязчивыми и реальными.

Он уже «познакомился» со своим новым миром по книгам, проведя все это время в кабинете. Вампир узнавал, как устроено их сообщество: изучал население, традиции и обряды мира ночи, по тем талмудам, которые он для себя оставил, когда к нему вдруг потоком хлынули воспоминания.

Вероятнее всего, напоминание о древних церемониях вампиров подтолкнуло память Моргана на действие. Ему приходили яркие и тревожные видения из его вампирского прошлого: первая охота, встречи с другими вампирами, ночные пейзажи близлежащих лесов и земель. Сначала они были фрагментарными и непонятными, но со следующей тенью, с каждым последующим воспоминанием, складывались в целостную картину.

Он вспомнил клятвы и ритуалы, которые проходил сам Морган в бытность подростком. Вспомнил, как его отец учил его цифрам, грамоте и представлял представителям других кланов на его первое совершеннолетие. Незнакомый мир резко приобрел новые, но уже такие знакомые краски, запахи, звуки, места.

Теперь все, что он так отчаянно пытался узнать и запомнить, напоминало о прошлом. Даже воспоминания о вкусе мяса сефра вызвало у Моргана чувство дежавю, пробуждая давно забытые воспоминания. Он вспомнил, как впервые попробовал медальоны из этого животного, которого лично для него поймал и приготовил Ноктум. Он осознал, что этот старый вампир служил его семье уже столько времени, что даже сам носферату не помнил, скольких Блэквудов успел воспитать.

Вампира потянуло на воздух, он не стал себе отказывать в подобном желании. Словно по наитию, Морган открыл створку окна и выпрыгнул в темноту ночи. Бесшумно приземлившись на мягкую траву, вампир поднял голову вверх и обнаружил, что сумел спрыгнуть на расстояние в три этажа. Его снова накрыло чувство дежавю: он подошел к каменной кладке замка и приложил ладонь к серым выступам. Замок словно гудел изнутри, и Морган отчетливо помнил, что уже не раз так делал, словно чуя в самом строении ток жизни, которого быть не могло.

Он медленно прогуливался по пустынной тропе, ведущей куда-то в противоположную сторону от главных ворот. Легкий ветерок играл с его камзолом, луна вышла из-за туч и ярко светила на дорожку под ногами. Морган ощущал странное тепло в груди, словно что-то родное окутывало его нежной вуалью.

Он как раз решал, в какую сторону ему двигаться: идти ли вперед до развалин Антипьенов, что упоминал Крагмор, или развернуться обратно к замку, когда его взгляд зацепился за темные ветки за старыми разалинами, и вампира охватило странное волнение. В голове вспыхнул очередной яркий образ: он стоял в темной непролазной чаще, вокруг стелился плотный густой туман, были слышны шорохи и дыхание добычи. Его тело само собой напряглось, мышцы были готовы к прыжку. Морган видел перед собой человека, чьё сердце бешено колотилось, пока он пытался сбежать от своей погибели сквозь густой кустарник сумеречника. Вампир осознавал то плотное ощущение жажды и силы, что сопровождало его в первой охоте.

Морган заморгал – видение исчезло, оставив чувство неправильной тревоги и легкого голода. Гулять резко расхотелось, и хмуро глядя вперед, вампир быстро перемещался в сторону замка Гроуверг. Он даже не понял, как смог взлететь обратно в свой кабинет, и лишь немного успокоившись, мужчина закрыл окно и снова уселся в кресло. Ему надо было подумать. Воспоминания об охоте на живого человека всколыхнули старые эмоции, новое ощущение неприязни и отвращения к самому себе заставили его на миг пожалеть о том, что он вообще решился на восстановление памяти прошлой жизни. Его человеческие реакции на собственные же действия, заставляли невольно оценивать заново все поступки вампира. Он не хотел испытывать к себе ненависть, ведь это и был он – это был его образ жизни на протяжении порядка трехсот лет, но память Моргана-человека… Заставляла древние инстинкты древнего существа бороться с собственной человеческой моралью. Если так после обращения себя чувствовали обычные вампиры, то не удивительно, что некоторые из них сходили с ума.

Блэквуд смутно припоминал, что первая охота у Высших, как правило, была последней: она была чем-то вроде посвящения на второе совершеннолетие, после которого вампир сам мог выбирать свой «стиль питания». Следуя собственным желаниям и традициям лордов Гроувергов, Морган больше не охотился на людей, предпочитая разливную добровольную кровь и мясо животных. Но это воспоминание о его первом человеке, первом убийстве – потому что молодой вампир не смог удержаться и выпил свою жертву досуха… Тот ураган собственных сожалений, что он испытал тогда, во время самой инициации, снова настиг вампира. И что с этим потоком эмоций делать, Морган не представлял.

В пылу отчаянной борьбы с самим собой, вампир попытался отвлечься на привычное дело: углубиться в книги, чтобы узнать что-то новое. Прочитав лишь пару строк, Морган с раздражением небрежно откинул толстый фолиант на край стола и забарабанил пальцами по столешнице. Внизу тихо шуршал Ноктум, а через пару этажей был слышен храп одного из дворфов. Вампир не мог усидеть на месте. Но снова на улицу не хотелось, а слоняться по замку, пока половина существ в нем спит тоже казалось ему какой-то глупостью. Так ничего путного не придумав, Морган завернул за шкаф, чтобы попасть через тайный ход в библиотеку.

Да. Это было действительно впечатляющее помещение. Потолки библиотеки рода Гроуверг поддерживали массивные деревянные балки из черного полированного дерева, а полы были устланы тёмным массивом. Стеллажи возвышались на несколько этажей вверх и перемежались маленькими балкончиками и лесенками между ними. На паре своеобразных внутренних эркеров Морган приметил старинную мебель с элементами кованого железа: небольшие столы, стулья с тяжёлыми высокими коваными спинками. Там же стояли вразброс пара резных сундуков, видимо служащих для хранения. Из библиотеки открывался все тот же вид, что он ранее лицезрел из собственного кабинета, однако стрельчатые окна, прикрытые плотными портьерами, были гораздо выше и масштабнее, создавали некоторое ощущение величия.

Это место ему определенно понравилось. И Морган был почти уверен, что оно было вторым любимым помещением в этом замке, после его кабинета. В самом низу почти под окном стояла пара кресел и кофейный столик, схожий на кованные гарнитуры наверху. Удобно расположенные подсвечники, рядом со столиком, а почти крохотная кафедра рядом притягивала магнитом. Морган уже видел себя, кладущего очередную книгу на гладкое дерево.

Атмосфера загадочности вновь настроила вампира на спокойствие и умиротворение. Он подошел к кафедре, на которой лежала раскрытая книга. Свет луны прекрасно освещал потрепанные страницы старого талмуда. Морган бережно провел по шершавому боку книжной обложки, словно знакомился со старым изделием. Из-под кончиков пальцев Моргана медленно поплыло полотно тумана. Вампир замер. Не было чувств страха или настороженности, пока туман в ногах превращался в маленькое озеро вокруг его ног и начинал клубиться под книжными стеллажами, мужчина ощущал что-то родное и … комфортное. Снова вспышкой промелькнуло воспоминание о его первой охоте. Все тот же плотный густой туман, все то же судорожное дыхание добычи. Получается, этот туман – его?

Глава 7

Проснувшись, Морган долго лежал в темноте, пытаясь осмыслить пережитое. Вот уже несколько витков подряд к нему активно возвращались воспоминания этого тела. Его воспоминания. Он все больше начинал воспринимать себя Морганом-вампиром с памятью прошлой жизни, нежели человеком, попавшим в тело бессмертного.

Все воспоминания оставляли в его душе глубокий след: это была дикая смесь из страха и неуемного любопытства, вины и силы, которая теперь стала частью его сущности. Он вспоминал все больше. То, что на людей Морган не охотился ни разу, с тех пор как прошел инициацию не отменяло его активного участия в охоте на других существ. К нему целой лавиной возвращались ощущения, которые он испытывал во время жажды, которая была ему присуща как вампиру. Весь процесс, как он – молодой Высший учился унимать жажду крови и бороться с инстинктами, он теперь помнил почти дословно. Разум тонул в потоке первичных эмоций: дыхание и ужас,  исходящий от бегущей впереди добычи. Биение пульса на кончике языка и теплая, почти густая кровь, текущая непрерывным потоком прямо в горло. Кровь.

Ему снился древний зал с высокими колоннами и с подземным ключом, который бил прямо из пола и протекал к алтарю. Морган видел себя, принимающего смешанную кровь старейшин и всего клана Эллеорданов на этом алтаре, из рубинового кубка. Вокруг были слышны шёпот на забытом языке. Он помнил, как его посвятили в клан, которому веками служили Блэквуды. Когда Морган проснулся, то еще долго он не мог отделаться от неявного присутствия силы. Туман расползался по его венам и вновь клубился вокруг.

Он ощущал свой туман и тьму очень остро и многослойно, словно у них были свои запахи. Его туман пах и воспринимался густым, металлическим, и при этом очень мягким ароматом, который будто наполнял его, забиваясь в ноздри, и проникал глубоко в легкие. Тьма же была для него другой. Это было не просто отсутствие привычного человеку солнечного света, а почти материальное чувство: будто первородная обволакивала его тело, сжимала что-то в груди изнутри, под ребрами, заглушая звуки внешнего мира. Реакция организма была … говорящей: холодная испарина, напряжение мышц, дикое сердцебиение и даже небольшое головокружение, как при резком приливе адреналина или жажды – это все сопровождало его, когда он познакомился с первородной тьмой, что пришла вслед за его туманом. А потом все резко исчезло, будето и не было ничего. Будто Моргану показалось. Но его туман, застеливший его спальню плотной пеленой, намекал на обратное.

Как он вычитал немного позднее, дар управления туманом не был чем-то сверх уникальным среди Высших вампиров, особенно в роду Лордов Гроуверг. Редким – определенно, но не невероятным.

Таких как Морган, «за глаза» небрежно называли «погодниками», наивно думая, что способность к управлению природной … бесполезна. Отец же учил его на совесть: еще когда они не знали, каким талантом будет обладать наследник Гроуверг, старый вампир на примерах пояснял юноше, что пользу можно вынести из любого дара. Даже если у него окажется дар привлекать лунокрылов. Лорд был прав: когда Морган получил свой дар, он смог выжать из него максимум. И вскоре для Блэквуда оказался даже более выгодным, чем то же чтение мыслей или тени.

Морган вовремя вспомнил, что тот же туман состоял из воды и кислорода. И научившись ими управлять в абсолюте, вампира очень быстро признали, как в его собственном клане Эллеорданов, так и в совете Кланов Крови.

Конечно, с каждой тенью, Морган начал замечать, что вместе с восстановлением памяти, все человеческие чувства и эмоции, что изначально бурлили в нем – словно стали угасать. Его страх стать монстром, жалость к людям и сострадание, уступали место холодному расчету, хладнокровию и иногда даже презрению к слабым. Он словил себя на этой странной мыли, когда к нему вновь заглядывал Двагмор. Если эти чувства он ранее не только испытывал, но и активно транслировал в рону юного дворфа, то не удивительно, что тот его боится.

Но, как говорил его отец из прошлого – теперь он будет его называть так, ведь Морган не мог, да и не собирался стирать из своей памяти дорогих ему людей, пусть они и оказались в реальности памятью прошлой жизни – главное знать проблему, так будет легче найти решение.

Морган все еще не до конца понял свой замысел: зачем он полез в заклинание памяти прошлого, пытаясь вспомнить, что бы больше трехсот лет назад, но он уже заранее для себя твердо решил: он сможет сохранить тень прошлой человечности, чтобы больше не быть бездушным куском мрамора!

Ладно. Пора признаться самому себе: он заблудился. Морган Блэквуд заблудился в собственном лесу: на земле рода Гроувергов. Кому рассказать – поднимут на смех!

Он часто стал гулять по окрестностям, пытаясь максимально ускорить восстановление памяти тела. Иногда Морган уходил потренироваться в Черную Чащу, совсем неглубоко уходя в лес. Первые пару теней он только проверял свою скорость, прыгал и пытался найти что-то знакомое по запаху. Уже позднее его тренировки в основном перешли в сторону управления туманом и его свойствами.

И вот, неожиданно учуяв приятный тонкий аромат, вампир пошел проверять, что же источает такой дивный запах. В лесу, где растения были пропитаны кровью и магией, такая неожиданность привлекла любопытного Моргана. Вскоре он наткнулся на источник понравившегося ему запаха. Он узнал серебристые листья ночемрозника по картинке из книги, что листал пару витков назад. Покрытые мелкими росяными кристаллами, листья растения издавали тонкий аромат, который привлекал ночных насекомых, и, видимо Моргана. Немного полюбовавшись на красивое свечение кристалов, отражавшее слабый свет луны, вампир развернулся в обратную сторону и … Кажется, он забыл, откуда шел. Скоморох года.

Поплутав по Черной чаще, Блэквуд неожиданно вспомнил, как раньше они с Имоджен определяли направление к замку. Морган завертелся на месте в поисках дерева, что повыше. Вокруг, как назло, были слишком густые кроны тенелистов, через которые было бы слишком сложно пробраться наверх, чтобы увидеть замок Гроуверг.

Морган пошел направо наугад. Лишь шорохи ветра в ветках и хруст веток под ногами сопровождал его в чаще. Вампир замер. Холодок пробрался под кожу, но совсем не из-за температуры в лесу. Почему вдруг в лесу затихли ночные твари? Меньше четверти тени назад, он со всех сторон улавливал всевозможные звуки ночной жизни, которые создавали жители Черного леса. Внутри росла неясная тревога. Складывалось впечатление, что кто-то следит за каждым его шагом. Вампир аккуратно выпустил тонкие нити тумана, застилая им землю вокруг.

Внезапно из-за деревьев раздался свист стрелы, пронзившей воздух рядом с плечом Моргана. Он резко отпрыгнул в сторону, напряженно вглядываясь в гущу кустарников сумеречника. Очень напрягало то, что даже со своим зрением, вампир по прежнему не видел никого.

Он скосил глаза на стрелу, торчавшую в коре дерева. Сердце учащённо забилось. Морган точно помнил, кто в мире вечной ночи пользовался стрелами с красным оперением – охотники на вампиров. Отдельная каста людей, живущих в этом мире: они охотились на тех бессмертных, кто выходил из ума от жажды – на низших и гулей. У таких людей было официальная Печать дозволения от совета Кланов Крови, и даже Акт благословения от Саббато на отлов и ликвидацию существа. Но текущая проблема заключалась в том, что Морган – Высший вампир, убийство которого, не вампиром, карается советом. А значит эти охотники – отщепенцы, которые промышляют продажей органов всех живущих.

Пытаясь скрыться от охотников, Морган уже намеренно забредал все глубже в чащу, надеясь оторваться от преследователей. И все же вампир попался в ловушку: стоя в окружении целой группы вооружённых людей, от которых за весту несло страхом и ненавистью, Морган копил силы. Его навыка управления туманом, что он недавно тренировал, было уже достаточно, чтобы удавить охотников сразу одним мощным клубком тумана, и перекрыть людям доступ к кислороду. Но вампир должен был оставить их в живых, ведь иначе он никак не узнает, с чего вдруг отщепенцы решили не только охотиться на его землях, вблизи от родового гнезда. Да еще и охотились явно на самого Моргана. Ему нужны были ответы. Нити тумана уже плотно зацепились за каждого человека. Вампир был готов к атаке, выявляя самого сильного и самого слабого из отщепенцев.

Вдруг из тени за спинами охотников появился высокий стройный силуэт. То был вампир, Высший – Морган чувствовал прекрасно родича из чужого клана. Что он забыл на землях Гроувергов?

Кожа Высшего была также бледна, как и у самого Блэквуда, зато глаза светились красным. Эмпат. Только у этих Высших были глаза ярко-рубинового цвета. Морган не понимал, что ему делать: с одной стороны на его земле без предупреждения находился еще один вампир, причем непонятно, на чьей стороне. С другой же: даже на своей территории он не мог без причины напасть на другого Высшего – таковы были законы мира вечной ночи. Сомнения Моргана рассеял сам незнакомец.

Одним движением головы он заставил отщепенцев замереть на месте. Стрелы попадали на землю, а тела охотников были словно парализованы невидимой силой. Он еще и гипнозом владеет… Просто потрясающе. Блэквуд понимал, что пришлый вроде бы и помог ему, но все же… Чужой, эмпат, да еще и сильный гипнотизер, который за раз мог контролировать группу охотников – это не могло не вызвать у Моргана одновременно чувства страха и восхищения.

Отщепенцы, словно отключившись, упали вслед к своим стрелам в высокую траву.

Вампиры смотре друг другу в глаза. Лорд Гроуверг не боялся испытать силу мысли чужака. Одним из плюсов дара туманника было полное заманивание сознания вампира, при необходимости: эмпату было совершенно нечего ловить у Моргана в голове.

Пришлый заговорил первым, тихо, но властно:

– Ты – туман Нокториума Арлекина, и твоя судьба связана с моёй. Мое имя – Канга Санкуэ. Я пришёл в Черную чащу не случайно: пророк моего клана Умбарто осветил круг оком и показал мне путь сюда, чтобы я помог тебе. Моя миссия – следовать по стопам тумана. Примешь ли ты мой Завет Верности?

Морган ошарашено смотрел на вампира и не мог прийти в себя. Ему действительно только что предложили клятву побратимства?

Глава 8

По какой-то непонятной для Моргана причине Канга обожал огонь. Благодаря Санкуэ, вампиры смогли выбраться из Черной чащи, и, организовали свою стоянку поближе к замковому рву. Эмпату Умбарто ничего не стоило растрясти память и мысли человеческих охотников, которые действительно были наняты для захвата Лорда Гроуверга. Канга безжалостно, и словно наслаждаясь процессом, расквитался с отщепенцами: вампир собственноручно проткнул сердце каждого из охотников его же стрелой, смоченной в особом яде, который мог парализовать Высшего почти на осьмушку тени. Для людей же этот яд был смертелен.

Блики костра красиво отражались от листьев сумеречника, создавая мириад новых цветов на сине-фиолетовых листьях густого кустарника. Санкуэ наблюдал за Морганом, ощущая одновременно массу сомнений и крошечную надежду на хороший исход будущего для них.

– Ты странный, Лорд Гроуверг. Я еще никогда не встречал настолько сомневающегося в себе существа. Словно ты одновременно и борешься с собой и страшишься своих действий. Почему ты боишься? – Канга не понимал чувств Блэквуда. Имея дар эмпатии, ему казалось, что для него уже давно раскрыты все загадки и тайны разума, слишком долго он жил под этой луной. Но этот вампир…

– Ты – эмпат? – Уже не сомневаясь в собственных выводах уточнил Морган. Красноглазый кивнул, все также пристально рассматривая своего собеседника.

Несмотря на то, что он видел этого вампира впервые в жизни, Блэквуд решил довериться своему спасителю, и поэтому ответил предельно честно:

– Я не хочу стать чудовищем, которое живет лишь ради пищи и удовольствий. Это мой главный страх – стать монстром, не оглядывающимся на чужую боль.

И хотя Канга и испытывал трудности со своим даром, пытаясь прочесть эмоции туманника, все же Санкуэ ощутил, что Морган был с ним искренен.

Он не питал излишних иллюзий на счет Высшего лорда Гроуверга, прекрасно осознавая кто такие Лорды-вампиры. Поэтому Канга был удивлен ответом Моргана: ведь тот говорил именно то, что эмпат хотел бы услышать от своей путеводной звезды. Несмотря на пророчество, вампиру совершенно не хотелось давать клятву верности кровожадному и горделивому мяснику, какими часто бывали Лорды Кланов Крови.

Вампиры сидели у огня, и Канга неспешно начал рассказывать о пророках Умбарто. Он поведал Моргану древнюю легенду о пророчестве, которое вещало своим преемникам о Лорде, что спасет мир ночи от Хаоса.

Свет луны отражался в глазах Канги. Повторив для Моргана Завет Верности, вампир словно смотрел в никуда, ожидая решения лорда Гроуверга.

Санкуэ родился в древнем клане вампиров, что пестовали и взращивали в своих детях дар эмпатов. Дети клана Умбарто были способны не просто ощущать эмоции других существ, но и глубоко погружаться в самые темные глубины душ. Дар красноглазых – одновременно был их благословением и проклятием: переживая чужую боль и радость как свою собственную, он не только делал Кангу невероятно чувствительным к чужим эмоциям и ощущениям, но и разрывал его изнутри. Вампир родился в семье советников Лорда, в тот период теней, когда клан Умбарто уже потерял большую часть своего влияния в совете Кланов Крови.

Его отрочество и юность прошли в вечном напряжении и страхе: отщепенцы устраивали засады на эмпатов, стремясь захватить как можно больше вампиров Умбарто. Охотники за плотью получали за красные глаза полновесные золотые сангры, поэтому с каждым витком отщепенцы становились все изощреннее и ловчее в охоте на эмпатов.

С малых лет Канга все ощущал слишком остро. Его дар был слишком ярким и сильным, из-за чего по началу прикосновения к чужим эмоциям вызывал у него дикую боль.

Настоящий ужас своего дара Санкуэ испытал во время нападения охотников на вампиров: мальчику не нужно было видеть, как безжалостно отщепенцы вырезали все гнездо. Сквозь всю толщу каменных стен тайника родового замка Умбарто, куда его впихнул родной отец, он чувствовал не только кровавое безумие людей, но и всю ту боль, что испытывали его близкие. Он почти сломался. Разум Канги крошился от их страданий, словно это его собственная кровь проливалась в стенах замка. И все же он остался жив, и даже не обезумел.

Та кровавая резня, что устроили охотники за красными глазами, стала началом конца для его клана. Уничтожив большую часть рода, отщепенцы невольно отрезали огромный кусок власти у Умбарто. Но истинная трагедия была не в этом. Кроме Канги в замке было много детей – все они собрались на Праздник Лунной Тени, что клан всегда отмечал в родовом гнезде. Все было просчитано безжалостными охотниками за наживой. Многие дети, также упрятанные своими родными в тайниках гнезда, сошли с ума в ту кровавую ночь, другие – стали безжалостными мстителями, постепенно теряли ощущение реальности.

Канга был одним из немногих, кто сохранил рассудок, но его душа была изранена: он чувствовал свое бессилие перед лицом страданий, и ощущал вину за гибель некогда великого клана.

Маленький вампир стоял среди пепелища на руинах родного дома. Отрешенно глядя на, казалось, сотни обгоревших и обезображенных тел, он раздирал руками кожу на своей груди, пытаясь остановить ту боль, что проникала в каждую клетку его тела. Бессилен. Он не смог остановить эту жестокость.

Его семья – Санкуэ, забрали Кангу и оставшихся в живых детей в столицу вампирских земель – Сангерру. Туда, где охотники за красными глазами не могли добраться до эмпатов. Уже намного позже, когда выжившие из старейшин обучили его управлять столь сильным даром, он вернулся в место, бывшее раньше родовым гнездом Умбарто. Клан не захотел ничего менять, оставив замок, как напоминание для своих потомков: никому и никогда не доверять! Ведь они нашли того вампира, что провел отщепенцев в их дом. Чужак. Тот, кого со всей широтой души Умбарто привечали, как своего, предал их ради «звонкой монеты» – за мешок золотых сангров.

Канга бездумно бродил по руинам древнего замка. Спустя столетия, уже с легкостью закрываясь от чужих эмоций, он не стал отвергать это место, пропитанное страданиями его клана.

Среди заброшенных старых стен, вампир почувствовал зов чужой души. Он не мог проигнорировать тех, перед кем все еще ощущал себя виноватым. Рядом с местом, что раньше было ритуальным залом Умбарто, Канга увидел свет: призрак старейшины – его предка, который при виде вампира, стал монотонным голосом проговаривать слова пророчества.

Санкуэ уже тогда понял, что это не просто слова – посмертная воля пророка, что ждала освобождения его души не одну сотню лет, прежде чем Канга все же придет в место кровавых воспоминаний. Как только призрак завершил свое пророчество, он с облегченным вздохом испарился. На руинах своего дома, Канга слышал шёпот из прошлого: «Пребудет с тобой удача Арлекина» – призрак растворялся в потоках теней.

«Ты – носитель боли и надежды. Пришлая ярость тумана спасет красные глаза и Нокториум Арлекина от гибели под дланью Хаоса. Верь в свою Путеводную Звезду, и ты найдёшь спасение».

Глава 9

Луна вышла из-за туч, осветив поляну, на которой устроились вампиры. Рядом засиял кристаллами ночемрозник, среди листьев которого скромно пробивался свет лунороси. Мужчины  заворожённо смотрели на редкое зрелище: лунорось была достаточно избирательным растением, и росла она чаще всего в густых непролазных чащобах. Собирая влагу из воздуха, и, напитав свои листья, светилась серебристым светом. Странно… раньше Морган и не замечал, это удивительное растение так близко к его замку.

В этом мире было много всего удивительного. Вампир поднял глаза на Кангу. Тот все также задумчиво рассматривал поляну, в ожидании ответа Моргана. Теперь, после рассказа Санкуэ, он хотя бы он понимал, почему красноглазый так яростно уничтожал каждого охотника собственноручно. Такая своеобразная форма морали была хорошо знакома Блэквуду, он ее придерживался еще в прошлой жизни.

Моргану и в прошлом повезло родиться в семье влиятельных аристократов. Род Рэйвенкрофтов вел свою историю со времён короля Освальда Фредерика Ⅱ. Лорды веками служили королевской семье верой и правдой, принеся оммаж лично королю Освальду, и входили в Большой королевский совет, наряду с архиепископами и аббатами и другими графами. Часто Рэйвенкрофты выбирали для себя карьеру военнослужащих, и создавали целые отряды из вооруженных вассалов и подчинённых, формируя ударную часть королевской армии.

С самого детства Моргана воспитывали в строгости, по заветам предков. Его обучали всему, что могло бы пригодиться наследнику благородной дворянской фамилии. Их в целом можно было бы назвать не совсем типичными дворянами. Рэйвенкрофты не только не считали зазорным для себя уметь делать абсолютно все, но и активно обучали множеству прикладных навыков своих детей. Молва о том, что молодой наследник Рэйвенкрофтов стирает со слугами на реке, готовит пищу или чистит лошадей, уже даже не удивляла народ.

Каждый потомок рода умел делать все: начиная от искусства ведения хозяйства и дойки коров, заканчивая боевыми навыками и дипломатией.

Отец Моргана, лорд Генри, был суровым, но справедливым человеком. Как говорила его мама: лучший образец Главного военоначальника. Требовавший от сына неукоснительного соблюдения традиций и чести рода, он зачастую лично обучал ребенка фехтованию, верховой езде и стратегии. Это отец нарек своего единственного наследника именем Морган.

Мать Моргана – леди Элеонора, была женщиной с тонким умом, спокойным, словно море в штиль нравом и нежной заботливой душой. Благодаря ей у сына проявилась любовь к книгам, искусству и истории. После её смерти Морган почувствовал себя оставленным и все чаще проводил время в семейной библиотеке, находя свое успокоение в запахе бумажных страниц.

В душе он все же оставался тем любопытным исследователем, страстно увлечённым историей и древними легендами, которым вырастила его мама. Раньше Моргана часто можно было застать за чтением старинных манускриптов или в тайных прогулках по лесам и заброшенным замкам, где они с друзьями искали забытые клады и увлекательные загадки. Тогда их еще было трое.

Но внезапная смерть матери, которая была для него не только родным человеком, но и духовным наставником сильно повлияла на его характер: он стал более замкнутым и отчужденным. Возможно именно тогда и начался раскол когда-то крепкой дружбы?

Морган вырос человеком чести и долга, преданный своему роду, королю и собственным идеалам справедливости, что привил ему отец. Наследник Рэйвенкрофт был умным, образованным, но увы, не лишённым склонности к сомнениям. Он всегда боролся с собой: метался между долгом и личными стремлениями. Как итог – он умер за свои идеалы с клинком в груди, посреди ритуала черной мессы.

Сейчас же, сидя напротив эмпата из клана Умбарто, Морган видел в вампире … себя. Такого же потерянного, стремящегося к собственным идеалам, все еще верящего в справедливость. И, несмотря на то, что они с Кангой были знакомы лишь пару теней, Морган осознавал, что в душе уже принял Санкуэ, потому что они с красноглазым одинаковые.

Канга наблюдал. Ему не нужно было смотреть на лорда Гроуверга для того, чтобы чувствовать его эмоции. Морган от него совершенно не закрывался, и все его чувства были словно на ладони для красноглазого вампира. Благодаря своему дару, Канга видел все сомнения и страхи Блэквуда, но он также ощущал неподдельную силу и волю к жизни. Тот момент, когда Морган внутренне уже принял решение, эмпат ощутил горадо раньше, чем сам Лорд это осознал.

Канга понимал, что такой обет, как Завет Верности, это не просто слова или обещание – это клятва побратимства, которую они никогда не смогут разорвать. Клятва самой ночи, созданная на крови и магии их мира, она создавала крепкую нерушимую связь между бессмертными, не позволяя им как-либо навредить друг другу. Для Канги такой шаг – это не просто альянс с сильным Лордом, а акт веры и надежды: шанс для его клана на возрождение.

Воздух вокруг них словно потяжелел, насыщаясь магией ночи. В глазах Канги словно горел огонь, когда он давал обет Моргану, не только как воин, что готов следовать за ним, но и как эмпат, который поможет чувствовать и понимать других, как кровный брат, которого у него никогда не было. Темная, почти черная кровь закапала со скрепленных ладоней двух вампиров в пламя костра. Завет Верности – клятва побратимства – новый путь, как для Канги, так и для Моргана.

Санкуэ положил левую ладонь на грудь лорда Гроуверга, туда, где располагалось его глухо бьющееся сердце, ощущая давление руки Моргана на своей груди:

– Я – Канга Санкуэ из клана Умбарто, носитель дара боли и надежды, клянусь кровью своей перед лицом ночи: поддерживать тебя в час испытаний, делить с тобой вечность в радости и в горе. Пусть кровь наша соединит нас навеки, магия наша скрепит наши души и приведёт к рассвету нового мира. Мы едины.

Канга выдохнул, прикрыв глаза. Он видел, как тонкая серебряная нить связи исходит из его сердца, к сердцу его побратима.

Под яркой луной, в свете ночных растений Морган принимал Завет Верности, клянясь вампиру в ответ. Эта клятва на крови всегда давалась от сердца. Слова сами приходили и лились из вампира, скрепляя узы двух бессмертных существ.

– Я – Морган Блэквуд из клана Эллеорданов, ярость тумана Гроувергов, клянусь кровью своей перед лицом ночи: поддерживать тебя в час испытаний, делить с тобой вечность в радости и в горе и стать воей Путеводной Звездой. Пусть кровь наша соединит нас навеки, магия наша скрепит наши души. Мы едины.

Магия окружала их, почти видимая в свете полной луны, сияя вокруг побратимов, что клялись от чистого сердца. Тьма творила невероятные вещи: раньше Моргану казалось, что он один в этом мире, но после клятвы, чувствовал Кангу частью себя, словно у него вдруг нашелся потерянный близнец. Если эмпат ощущал хотя бы в половину тоже самое, что и Морган, то все было не зря.

Глава 10

Канга как-то абсолютно естественно вписался в их размеренную замковую жизнь. Хоть в первые дни после принятия Моргана, Канга и держался довольно настороженно, тем не менее это не помешало ему неплохо сойтись с некоторыми жильцами Гроуверга.

Вампир сразу нашел общий язык с его оруженосцем. А вот Двагмор боялся красноглазого эмпата, кажется, даже сильнее, чем самого Моргана. Откуда такой дикий страх у дворфа перед Высшими, он пока так и не выяснил. Воспоминаний на этот счет тоже не было, но Блэквуд был уверен, что это не связано с его расой: с Ноктумом кузнец общался вполне спокойно, даже по-дружески. Тут дело было скорее в чем-то другом.

С Элиазарией эмпат был крайне вежлив и любезен, но почему-то не подходил к ней близко, каждый раз морщась, словно ему больно смотреть на темную эльфийку. Морган считал себя не в праве лезть ему в душу. По крайней мере пока: Канга осваивался, но давить на своего побратима вампир не хотел.

Воспоминания к Моргану все чаще приходили именно во снах. Возможно поспособствовало и активное участие Санкуэ в обучении самого Моргана: красноглазый взялся муштровать несчастного лорда по законам вампирского строя. Причем чем больше Канга ему рассказывал, тем ярче были сны Блэквуда о его жизни в Нокториуме – в мире вечной ночи.

И все же Морган оставался Морганом. Мужчина все никак не мог вытравить из себя тот сгусток сомнений в своей личности, что пораждала в его темной душе все больше новых страхов. Он все больше сближался с Кангой, все чаще выходил из кабинета, чтобы посидеть и пообщаться с Квагмором и Ноктумом, все чаще навещал Элиазарию в ее любимой оранжерее на крыше замка, которую она любовно создала сама. Чем больше вампир привязывался к жителям своего замка, тем сильнее становился его страх снова потерять своих близких. Ведь он так и не узнал, что случилось с его друзьями и невестой после его смерти в прошлой жизни.

Одной особенно темной ночью, когда тонкий полумесяц затянуло тучами, Канга тихо постучался к нему в кабинет. Морган в очередной раз задумчиво застыл над свитками, погрузившись в воспоминания об Имоджен. Тряхнув головой, он позвал вампира в кабинет. Спокойные глаза Санкуэ, казалось, пробирались прямо в душу.

– Я чувствую твои страхи… Ты настолько погрузился в отчаяние, что чувствую его на расстоянии в несколько покоев, – тихо заметил эмпат. С того момента, как они с Кангой провели ритуал побратимства, для красноглазого мысли Моргана стали словно открытая книга. Конечно, вампир по прежнему мог закрыться от эмпата с помощью своего тумана, что с каждым днем становился все сильнее. Но это было бы слишком явно. Да и скрывать Могану было особо нечего: Канга все равно мог только считывать его эмоции. Мысли лорда Блэквуда вампиру калана Умбарто были все также не доступны. Он не знал, стоит ли рассказывать Канге про свою прошлую жизнь. Эмпат уже был в курсе, что Морган по какой-то причине потерял свою память, и, зная об этом заранее, предупредил весь замок. Именно поэтому Санкуэ взялся обучать лорда основным реалиям мира ночи, ведь его брату придется начинать почти с нуля. Он очень хотел помочь Моргану, которому сейчас была необходима чья-то поддержка:

– Я знаю, как это быть разорванным сомнениями между долгом и надеждой на будущее. Ты не один. – Эмпат смотрел на Высшего лорда, понимая, что он сделал верный выбор. Его Путеводная звезда была яркой и горящей пламенем жизни.

Морган устало выдохнул. Возможно ему стоило услышать именно это? Опираясь подбородком о свою ладонь, он склонил голову вбок и улыбнулся Санкуэ. Блэквуд не жалел о своем выборе.

– Спасибо.

Этого было достаточно. Канга улыбнулся побратиму, слегка показывая клыки – Морган уже знал из уроков своего нового учителя, что такая улыбка у вампиров означала дружелюбие и расположение.

– Я рад, что тебе полегчало, – хмыкнул Канга, рассматривая содержимое свитков на столе вампира. – Раз ты так заинтересовался кланами Крови, то следующие несколько теней мы посвятим с тобой структуре совета.

Морган скривился. Как бы ему не нравилось изучать все вдоль и поперек, но иногда даже его разуму становилось крайне скучно. Запутанные связи в вампирских кланах вполне могли вызвать головную боль у того, кто пытался слету в них разобраться. Блэквуд был уверен: не будь он вампиром, лежал бы уже после занятий Канги с мигренью.

Для уроков они облюбовали один из внутренних эркеров библиотеки. Там было удобно хранить записи в сундуках, на месте дотягиваясь до них. Да и до необходимой литературы было рукой подать. Санкуэ

– Не думаю, что нужно пояснять тебе, что законы вампиров – это основа нашего существования. Их не так уж и много, на самом деле. К тому же, конкретно к нам, Высшим, применимо разве что шесть из них, которые мы должны неукоснительно соблюдать.

– Первые два я помню: про контроль своей жажды и смертный приговор для тех, кто убивает своих без причины. Это были самые первые правила, с которыми Морган ознакомился при пробуждении в этом мире. Он хорошо их запомнил.

– Верно. Вне зависимости от статуса, все вампиры обязаны контролировать свою жажду крови. Собственно, из этого закона вытекает и негласное правило для Высших, которые любят баловаться экспериментами и создают гулей: они становятся личной ответственностью Высшего. Поэтому контролировать придется и их. Если гуль сорвется и загрызет кого – то от голода, ответит его создатель. – Канга скрупулезно разжевывал все мелочи и нюансы даже тех правил, которые Морган, как ему раньше казалось, он итак прекрасно знал. Оказывается, что не совсем.

– И какое же наказание последует для Высшего? – Блэквуд не особо верил в истинную законность, видя и в своей прошлой жизни, как аристократы изворотливо выбирались из самых кровавых дел, почти безнаказанно.

– Голод. – Санкуэ понимал подоплеку вопроса от Моргана. – Мы – условно бессмертны. Существа с наивысшей регенерацией, поэтому ни плети, ни так популярные у людей дыбы для нас особо не страшны. Самое ужасное наказание для вампира, кроме полного забвения – это неутоленная жажда. Если Высший не уследил за своим экспериментом, то в наказание будет сидеть в казематах без пищи несколько циклов.

– А что будет с гулем? – Вампир догадывался, какой ответ услышит. Надеяться на помилование в мире ночи не приходилось. Канга его чувства мог даже не считывать. Блэквут оказался самым эмоциональным вампиром, которого он когда-либо встречал. У Моргана было все написано на лице.

– Уничтожат, – кивнул Санкуэ. – То же касается и низших. Только они сами себя контролируют… Конечно если не состоят в клане. Блэквуд встрепенулся. Это был еще один крайне запутанный для него вопрос.

– Раз уж вспомнили про кланы, давай немного отойдем от законов и ты мне расскажешь про них подробнее? – Морган стыдливо припомнил, как на днях пытался разобраться кто к кому и как в кланах и родах относится, и от отчаяния, побился головой о стол. Вампир надеялся, что про это никогда и никто не узнает. – Я когда пытался разобраться с родами в собственном клане, но кажется только больше себя запутал.

Канга понимающе заухмылялся. Всех Высших вампиров с детства обучали этим нюансам, чтобы вот так же не «спотыкаться» в будущем об эти переплетения родовых линий. Но у Моргана была иная ситуация.

– Что конкретно тебе не понятно? – красноглазый по птичьи склонил голову на бок, мельком заметив, что уже перенимает привычки своего побратима.

– Все? – Неуверенно протянул его неожиданный ученик. – Я застопорился на моменте, где выбирают главу клана… ВЕдь каждый клан Высших состоит из разных родов. Причем в каждом роду есть свои Лорды-вампиры. Тогда как избирается Глава клана? Или это по одной линии наследуется? И как тогда выбирается этот «наследный» род?

У Моргана было очень много вопросов на этот счет. Канга вздохнул, присаживаясь на стул напротив Блэквуда.

– Давай расскажу на примере твоего клана? – Дождавшись согласного кивка, эмпат начал объяснять вампиру то, что учил почти с самого детства:

– Существует Совет Кланов Крови. Это законодательный орган вампиров, в который входят все кланы Высших. От каждого клана избирается один участник в Совет: как правило это либо старейшина, либо Глава клана. Ныне живущих кланов в нашем мире всего пять –  из тех, которые не истаяли: Умбарто, Эллеорданы, Вентерос, клан Обайя и Инбаси. – Канга остановился, вопросительно глядя на Моргана, все ли пока понятно? Тот утвердительно кивнул головой. Санкуэ продолжил.

– В каждый клан Высших входят разные рода. Состав клана – это древняя структура, уже никто и не помнит особо, почему именно такое разделение, но всех все устраивает. Например твой род – Блэквудов, кажется, уже больше тысячелетия состоят в клане Эллеорданов. Мы – Санкуэ, к Умбарто присоединились после эпохи застоя, где-то пять сотен лет назад. Мои родители рассказывали, что раньше Санкуэ вообще не входили ни в какой клан и жили на землях дроу, а потом решили вернуться в Сангерру, и присоединились к клану…

Ненадолго рассказ Канги прервал Ноктум, принеся вампирам два кубка с бордовой смесью крови и вина. За спиной у дворецкого скромно отирались Двагмор и Элиазария.

Мужчины благодарно кивнули старому носферату. Тот неожиданно попросил Кангу, могут ли к их занятиям присоединиться остальные жители замка. Вампир опешил. Вопросительно глянув на пожавшего плечами Моргана, он дал согласие. Как-то Канга не ожидал, что за четверть тени станет преподавателем сразу для нескольких существ. Но все же продолжил свою небольшую лекцию.

Санкуэ подробно разъяснял своим ученикам, что Лорды-вампиры – это как бы аристократия внутри аристократии. Когда-то во времена правления князей, земли распределялись между сильнейшими из Высших. Верховный Князь даровал самым сильным и преданным титул вместе с земельным наделом: так появились Лорды.

Когда правление князей упразднилось со смертью последнего Верховного из правящего рода, вампиры не стали выискивать и приплетать кровные узы, чтобы найти нового Князя. Просто в один момент создали вместо монархии, Совет Кланов Крови. Тогда в него входило гораздо больше кланов – фактически все Старейшины, что служили при князе, и еще несколько сильнейших.

На нынешние вегилии, в каждом клане был Лорд-вампир. У Обайя и вообще целых два аристократа сразу. Но Главой в каждом клане, чаще всего выбирали самого старого вампира, продбирая ему советников из каждого рода.

Так Морган выяснил, что он, будучи единственным представителем своего рода Блэквуд, Лорд-вампир Гроуверг –  является советником Главы клана Эллеорданов. Просто потрясающе… Хозяин замка устало приложил свою ладонь к лицу, прикрыв глаза. Хорошо хоть, что он узнал об это не на самом совете. Ему еще предстояло узнать так много.

Глава 11

Морган скептично рассматривал древнее капище, принадлежащее его семье. И как он вообще мог не заметить его прямо посреди своего леса? Казалось, во время своих прогулок, он уже успел исследовать вдоль и поперек близлежащие земли, однако оказывается добрался вампир далеко не до всего.

Перед ним, под светом полной луны, заманчиво поблескивал своими глянцево-черными гранями огромный монолитный кусок камня, на абсолютно круглой, словно выжженной огнем поляне. По центру алтаря располагалась маленькая пирамидка, от которой лучами расходились грани по всей плоской поверхности камня, опускались по его бокам и уходили вниз под землю. Как своим нежданным ученикам объяснял Канга: на капищах Высшие вампиры проводили различные обряды, в том числе и для укрепления своих земель.

Полтени назад Канга привел его сюда в Черную Чащу, предварительно что-то активно выясняя у Ноктума. Почему Санкуэ пошел именно к дворецкому, а не к тому же Моргану? Все было просто: носферату оказался настолько стар, что помнил младенцем еще пра-пра-прадеда Моргана. Вампир был искренне предан Гроувергам, был полон сил и интересных историй.

Ноктум не сразу присоединился к их кружку любопытных существ, однако не прошло и одного круга, как он уже рассказывал древние легенды замка Лордов-вампиров не только падаванам Канги, но и самому эмпату, сидящему рядышком со своими учениками.

Как оказалось, у Моргана тоже был свой алтарь. Именно про место расположение старого алтаря Гроувергов, что был соединен источником с замком, Санкуэ и узнал у древнего носферату.

В Нокториуме магия была всегда тесно связана с бытием жителей этого мира. Населяли мир вечной ночи не только вампиры, но и другие расы, пестрящие своим разнообразием: дроу и дворфы, люди и колдуны. Жили на своих плодородных землях как пришлые ведьмы, так и загадочные оборотни. Поговаривали, что на островах обитают даже темные феи.

Именно из-за многообразия существ, живущих под этой луной, обрядов и праздников также было великое множество: начиная от праздника Святозарых Грибов у дворфов, и заканчивая церемониями Чистой Тьмы у вампиров.

Санкуэ пришлось рассказывать Моргану и про вампирские обряды, ведь один из них лорду предстояло провести в ближайшее время, а память вампира все еще приходила отрывками. Лорд Гроуверг, быстро привыкший к укладу ночной жизни, все еще продолжал удивляться «волшебной» частью своего мира.

Стоя около алтаря под полной луной, которая так часто была скрыта плотными облаками или туманом, Морган простирал руки над обсидиановой пирамидой, как настоящий древний колдун. У него не было сомнений в словах Канги, который стоял напротив хозяина этих земель, дублируя его жесты над алтарем, но все же это звучало необычно.

То что вампиры должны очищаться от собственной тьмы, казалось, удивило Блэквуда больше, чем все происходящее с ним ранее. А когда эмпат объявил Моргану о том, что им необходимо сбросить эту тьму в алтарь, вопросов появилось еще больше. Канга терпеливо разъяснял своему побратиму все тонкости вампирской магии: ведь тьма, копящаяся в их телах рано или поздно могла найти выход, что чаще всего приводило к кровавому безумию, поэтому ее нужно было «сбрасывать».

Безумцем Лорду-вампиру становиться категорически не хотелось. Он внимательно выслушал все инструкции по очищению, и даже слегка обрадовался, что сила не уйдет в никуда. Санкуэ предложил Моргану отличный вариант: подпитать родовое гнездо Гроувергов через алтарь. Этим они с Кангой и занимались, растопыривая пальцы над сердцем капища. Устав от ожидания, Морган уже было хотел перенести их скучное занятие, от которого не было толку. Как вдруг из его ладоней, тонкой густой струйкой, стали опускаться смоляные капли. Это было похоже и не похоже на его туман.

Выпускать из ладоней энергию своего дара он уже умел преотлично, но вот заменить туман, что радостно ластился к своему хозяину каждый раз, когда вампир его призывал, на внутреннюю тьму было гораздо сложнее. Ему даже пришлось потренироваться с Кангой заранее, чтобы ни одной капли тьмы не ушло в никуда.

Потоками, становясь все гуже и быстрее, ее быстро поглощал алтарь Гроувергов, сияя ярко-малиновыми искорками. Магия обряда направляла тьму по линиям, что оказались тонкими желобами, прямо в землю. Замок, который получал уже чистую энергию, очищенную алтарем, довольно гудел, что ощущал не только его владелец, но и все проживающие на территории Лорда-вампира.

Закончилось все также довольно быстро, после начала: прошло не больше четверти тени, когда последняя капля тьмы упала с тонких пальцев Санкуэ. Эмпат улыбнулся Моргану, который справился еще раньше, но не убирал распростертых над камнем ладоней, боясь прервать ритуал. Канга показал Блэквуду, как правильно завершить обряд очищения и поздравил его с удачно проведенным ритуалом.

Санкуэ уже четко понимал всю суть проблемы с памятью у своего побратима, осознавая, что сейчас для него ново фактически все.

В замке по такому случаю решили даже отпраздновать дебют Моргана. Вампир слегка смущаясь, чем невероятно удивлял юного Двагмора, поблагодарил всех своих домочадцев за терпение и понимание. Они уже не раз, после появления Канги в жизни жильцов Гроуверга, все вместе проводили вечера в малой столовой. Морган понимал, что им в принципе было не всегда легко с таким вампиром, как он. А уж тем более с лордом, потерявшим память.

Ноктум с Элиазарией расстарались: полюбившееся Моргану мясо сефра мостилось сразу на трех огромных блюдах, а маленькие медальоны из светлячкового оленя были заранее разделены на каждую персону. В многочисленных соусницах были отдельно смешаны разные травы с ягодами, которыми полагалось поливать блюдо. Дворфы активно налегали на сыр и бобы, а единственная женщина в замке активно поглощала салат. Хотя деликатесными медальонами не брезговал никто.

Отдав дань великолепному праздничному ужину, Морган ушел в охотничью гостиную, где решил посидеть за бокалом теплого вина, смешанного с кровью и специями, по специальному рецепту Ноктума. Постепенно к нему присоединились и все остальные. Блэквуд был рад, что отношения между существами в его доме, который он действительно уже ощущал своим, постепенно теплеют. Конечно, прошло еще слишком мало времени, чтобы он мог без ноющей тоски вспоминать своих близких из прошлой жизни, но вампир прекрасно понимал, что ему нужно двигаться дальше. И именно те связи, что он строил сейчас, помогут ему не упасть в черное горе.

– Я, конечно, очень извиняюсь, что прерываю… но кто вообще мог придумать настолько вычурное название? – На очередной лекции Канги, у Моргана, казалось, начнется нервный тик. Как хорошо, что он был вампиром, иначе это было бы очень неловко. – Я за эти пол вигилии услышал столько длинных названий, сколько не знал за всю прошлую жизнь. По мнению Санкуэ, Блэквуд слишком смешно возмущался, чтобы воспринимать его всерьез, хотя в тайне соглашался с братом.

Морган давно понял, что у вампиров какая-то патологическая любовь к очень длинным и заковыристым названиям. Его отец как-то рассказывал о своем путешествии в далекие земли, где люди также имели крайне длинные имена. Тогда лорд Генри со смехом признался сыну, что его тоже наградили почетным именем. Тогда юному наследнику пришлось изрядно попотеть, чтобы отец признался, как называли его на диких землях. Его друг Габриэль, когда узнал, какое имя носил лорд Рэйвенкрофт за морем, стал величать самого Моргана не иначне, как сын Билагана Серебряной Пуговицы.

Однако даже эти имена вампиры с легкостью переплюнули своими длинными названиями всего, чего угодно. Блэквуд даже в шутку предположил, что это все связанно с бессмертием клыкастого народа: им было совершенно некуда торопиться, и они могли долго и нудно произносить целиком название, да к примеру, той же империи, в которой проживали. И, хоть на мировых картах было скромно указано «Империя Вампиров Тетлиана», то в официальных документах всегда числилось еще две строчки восхваляющих эпитетов до основного названия. Так было и в этот раз.

Когда Канга продекламировал ему полное название вражеской территории, у Блэквуда опустились руки: видимо это было не только у вампиров.

– Да почему никто не может назвать что-то нормально? – Морган расправил карту на столике, пытаясь найти хоть что-то похожее, для примера. – Вот! Ну ведь есть нормальные названия! – Иногда Морган мог быть поистине вьедливым и занудным. Он указывал на небольшой, по сравнению с другими странами, остров. Канга с любопытством перевел свои красные глаза на нужную точку.

– Это Владычество Шерсов. – Кивнул эмпат, соглашаясь с вампиром. – Земли оборотней. Не удивительно, что там нет, как ты сказал «пафосных названий». Оборотни живут по принципу: чем проще, тем лучше.

Морган задумчиво посмотрел на Санкуэ:

– Ты бывал там когда-нибудь? – Блэквуду не терпелось узнать побольше про другие земли. Вампиру безумно хотелось увидеть всех существ, что населяли этот большой мир.

– К сожалению мне пока не довелось там побывать. Хотя старейшины клана рассказывали нам, когда мы были еще детьми, что на островах очень красиво, и там совершенно другая природа.

Вампир мечтательно прищурил глаза, словно видел сейчас в живую неизведанные места.

– Когда-нибудь я там обязательно побываю, – уверенно добавил Канга.

– Ты тоже хотел бы попутешествовать? – Морган надеялся услышать положительный ответ. Возможно он нашел себе спутника для исследования мира вечной ночи?

– Конечно. Это ведь здорово, узнавать что-то новое! – умиротворение буквально сочилось из уст красноглазого вампира:

– Хотя мне пока и повезло побывать лишь в княжестве дворфов, но у нас еще вся жизнь впереди.

Они уже вместе рассматривали карту мира, изредка совещаясь, где бы хотели побывать. Морган смотрел на очерченные на карте, бирюзово-синие границы «Благочестивых Земель Святейшего братства Великого Саббато», и понимал, что если у него появится возможность хотя бы одним глазком посмотреть, что происходит на вражеской для вампиров территории, он с удовольствием этим шансом воспользуется. Даже несмотря на его нелюбовь к такому длинному названию!

Глава 12

– Совет следит за соблюдением законов и карает нарушителей голодом или … – Канга монотонным голосом продолжал свои лекции. На счастье Моргана, знания все же постепенно всплывали в его голове, и все чаще он мог продолжить фразы, что проговаривал его побратим.

– … Смертью. Да, это я уже помню. – Блэквуд улыбался, глядя на радостного эмпата, который учил своих взрослых домочадцев скорее из необходимости, чем об огромного желания. Однако вампир никогда не жаловался, видя в этом для себя небольшой вклад в их маленькую семью. И да, в последние тени он стал считать всех жителей замка Гроуверг своей семьей.

– Абсолютно верно. Законы – гарантия нашего мира…

Также Морган вспоминал все больше лекций Ноктума, который учил тогда еще молодого Лорда-вампира, взяв на себя обязанности наставника, после убийства старшего Лорда Гроуверга.

… Ночь – отражение нашей сути. Видите, как мы располагаемся в бою? Каждое движение, каждый жест – это часть древнего ритуала, который усиливает нашу мощь под светом луны.

– Я понимаю это, но почему именно так? Почему нельзя, к примеру, атаковать напрямую? – Морган следил, за движениями носферату, словно кобра за пунги факира.

– Прямой удар – это для людей. Мы – дети ночи, матери тьмы. Мы танцуем с ней, демонстрируя ей свое почтение. Это помогает нам сливаться с ней в ритуалах, быть единым целым…

–Значит – это не только для боя но и для обрядов?

– Именно. Мы используем язык крови и тьмы, чтобы общаться со своим даром и магией этого мира…

Теперь, глядя на дворецкого, Морган не мог не припомнить, как именно этот носферату демонстрировал ему свое плавное, бесшумное движение между деревьями.

– Потрясающе… – он с восхищением смотрел на своего наставника, мечтая двигаться хотя бы в половину также гармонично, как и Ноктум.

– Тренируйся каждый день. Лес также научит тебя многому, только услышь его.

После прибытия Канги в замок, казалось, что библиотека Гроуверг постепенно превращается в класс для учебы, настолько все домочадцы привыкли к его лекциям среди книжных полок. Возможно в этом была виновата сама атмосфера библиотеки: теплый свет свечей в канделябрах, древние загадочные свитки и книги, запах старой бумаги, специй и вина.

На этот раз Морган сидел в библиотеке один. В последние дни Канга разошелся настолько, что стал задавать Лорду-вампиру домашние задания, причем только ему. А остальных своих учеников он благостно освобождал от этой повинности.

Вампир был полностью погружён в чтение, когда входная дверь заскрипела. Он впервые видел озадаченное выражение лица своего дворецкого. Морган вопросительно посмотрел на Ноктума, когда тот неожиданно отошел от входа в библиотеку, открывая прячущегося за его спиной нервного юношу. Мальчик был бледен, глаза его были опущены в пол. Он беспокойно перебирал своими пальцами перед собой, но сердце его было в абсолютном покое. А это значило, что перед Морганом стоял вампир. Он выглядел юным, лет на пятнадцать.Когда парень все же решился поднять на Лорда голову, в его глазах горела смесь страха и решимости.

– К вам посетитель, Мастер. – Раздался голос носферату, который жестом предложил юноше выступить вперёд, позволяя обратиться к Лорду Гроувергу напрямую. Слегка заикаясь, паренек, во все глаза глядя на Моргана, нерешительно заговорил:

– Я… я прошу прощения, мой лорд, что посмел побеспокоить вас. Я… был укушен и обращен, – отчаяние плескалось в его глазах. Ребенок, с каждым словом, казалось, нервничал все больше. – Не знаю, кто это сделал, но я не могу себя контролировать.

Юноша на секунду замолчал, однако стоящий рядом с ним Ноктум, который внимательно следил все это время за юношей, положил вампиру свою руку на плечо, слегка его сжимая, в знак поддержки. Блэквуд все это заметил, все еще не совсем понимая, что вампиры от него хотят.

Выдохнув, ребенок слегка успокоился и выпалил:

– Позвольте мне стать частью вашей семьи! Я не… Я хочу научиться контролировать это…

Теперь все стало на свои места. На этих землях он был единственным, кто мог взять под свое крыло этого обращенного. Стоило узнать о парне побольше, хотя подсознательно Морган понимал, что согласится: уж слишком беспокоился за незнакомого мальчика его дворецкий.

– Ты сказал, что не знаешь, кем был укушен? Где и когда это произошло? – Спокойствие, которое мальчик уловил в голосе Лорда-вампира, немного приободрило его.

– Неподалеку от Сангерры, рядом с Чистым озером.– Мальчик даже немного выпрямился перед глазами лорда, стараясь отвечать максимально точно и честно. Ведь от этого вампира зависело его существование.

– Это не близко. – Блэквуд задумчиво разглядывал юношу. Его земли находились в приличном, даже для вампиров, отдалении от столицы их Империи. И тот факт, что ребенок не пошел на поклон к ближайшим Лордам, а проделал такой долгий путь, ради призрачного шанса – обрести своего покровителя … Настораживало. – Ты не сказал, когда тебя обратили.

– Четверть круга назад. – Юноша быстро затараторил: – Я проснулся на берегу Бриллара уже таким. Меня нашел один из местных деревенских и приютил у себя.

– Почему не пошел домой? – Морган понимал, что у ребенка скорее всего родных давно нет, но это все же стоило уточнить.

– Я жил с бабушкой на границе у пригорья, больше  меня никого не было. Но пять кругов назад она умерла. Я отправился в Сангерру, в надежде найти там работу… – Ребенок неожиданно всхлипнул, и вздрогнул, словно испугавшись собственных эмоций. – В сангерре меня приняли посыльным у торговца специями. Он мне хорошо платил и даже давал целый виток выходных…

Вампиры внимательно слушали ребенка, который, шмыгая носом, с опущенной вновь головой продолжал свой рассказ. Морган поймал взгляд Ноктума, и медленно прикрыл глаза, соглашаясь. Это действие вызвало на лице старого носферату слабую улыбку. Тем временем ребенок продолжал:

– … У меня был выходной, и я пошел на площадь, чтобы купить еды… А очнулся уже возле озера. Старик Гирно, который нашел меня, говорил, что никого рядом со мной не было.

– Ясно. – У Моргана оставался последний вопрос: – Почему именно я?

На вопросительные взгляд мальчика, вампир пояснил: – Ты проделал огромный путь. Причем пришел ко мне не сразу. Откуда ты обо мне узнал? По какой причине решил, что я возьму на себя чужого обращенного? Почему я должен доверять тебе?

– Потому что я не хочу стать угрозой для других и не хочу умирать. У Гирно сестра работала в замке Чимнис, и стала обращенной Энверада из клана Эллеорданов, хотя обратил ее другой. Она сказала, что когда-то ее спас носферату, дворецкий Лорда Гроуверга…

Ситуация стала немного яснее. Но с каждым словом голос мальчика становился все тише, а сам он сжимался, словно пытался свернуться маленький незаметный комочек. Стоило ребенка успокоить.

– Хорошо. Ты получишь шанс. С этой тени ты будешь жить в замке Гроуверг под моей опекой.

Ребенок неверяще посмотрел на лорда. Его чистые непривычно-синие глаза, смотрели с такой надеждой, что Морган впервые ощутил чувство неловкости.

– Ритуал проведем в следующее полнолуние. Ноктум тебе поможет расположиться и расскажет, как у нас все устроено.  – С каждым словом юный вампир расцветал на глазах. Морган продолжил: – Разумеется, тебе придется учиться. С жителями замка познакомишься в эту вегилию, как устроишься.

– Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо! – Как заведенный повторял юноша, безостановочно кланяясь. Морган поднялся с кресла и подошел к юноше, останавливая этот благодарственный поток, положа свою ладонь ему на голову. Слегка потрепав ребенка по волосам, он с доброй усмешкой уточнил:

– Одного спасибо было достаточно. И ты так и не сказал, как тебя зовут? – Под его рукой вампирчик замер. Если бы вампиры умели краснеть, этот явно пошел бы красными пятнами. Зажевав свою губу от неловкости, ребенок выпрямился и сказал:

– Меня зовут Бриллар, Лорд-мастер.

– В честь озера?

– В честь озера, – улыбнулся он.

– Что же… Бриллар Блэквуд. Добро пожаловать в семью.

На этот раз, ради разнообразия, они обсуждали все новости в малой столовой. Если так пойдет и дальше, и жителей в замке станет еще больше, то им придется переместиться в большую синюю, потому что здесь они уже не поместятся. Не то, чтобы Морган был сильно против. В последнее время, он ловил себя на мысли, что наслаждается этим гудением от голосов присутствующих тут существ. В основном главными сплетниками были Канга и Крагмор. Они же и приносили в Гроуверг последние новости.

– Ты слышал о последних исчезновениях? – Крагмор уже перестал настороженно относится к пришлому Санкуэ, найдя в эмпате собрата по сплетням. – Вампиры и люди стали исчезать. Пока на землях рядом с гнездами, и все без следа…

Канга покивал. Он недавно вернулся из столицы, где вовсю обсуждали тревожные слухи.

– Да, они только это и обсуждают. – Эмпат хмурился, попивая полюбившийся домашний напиток Ноктума из своего кубка. – Главное, что никто не может объяснить, почему. И это совершенно не похоже на нападения гулей или одичалых. Да и гребут только людей и обращенных вампиров.

Канга с тревогой глянул в сторону сидящего за столом Бриллара. Парень после ритуала слегка окреп, и стал гораздо увереннее в себе. Чувство защищенности и ощущение плотного кокона магии Высшего лорда, удерживало его жажду в узде. Но мальчик учился справляться сам, чтобы не подводить своего покровителя. На упоминание об обращенных, он внимательно посмотрел на побратима своего Мастера.

– Я не удивлюсь, если наш Бриллар, – Санкуэ кивнул ребенку, держащему свою затемненную чашу с кровью, – был одним из похищенных. Просто что-то или кто-то могло остановить похитителей.

Морган внимательно слушал брата. Новости не радовали, но предположение Канги вполне могло быть реальным.

– То есть ты предполагаешь, что кто-то собирает войско обращенных? И крадет людей, чтобы сделать из них вампиров? – Блэквуд видел, куда вел эмпат.

Вампир согласно кивнул.

– Или еще хуже… Хотя я пока смутно представляю, что может быть хуже целой армии малоуправляемых обращенных.

На это Бриллар удивленно спросил:

– Но почему малоуправляемых? – Мальчик взглянул на Мастера ради поддержки, – ведь мастер прекрасно удерживает мой голод… Разве с ними будет не так же?

Элиазария и дворфы также посмотрели на вампиров вопросительным взглядом. Ответил им Морган:

– Обращенные не зря позволены только Высшим вампирам, иначе они не смогут конролировать свою жажду. Особенно если еды нет. К тому же сил обычно не у лордов хватает на контроль двух, максимум трех вампиров. Только Лорды в состоянии удерживать целое гнездо. И то… У каждого из нас разные силы. – Блэквуд вздохнул, – Канга не зря сказал, что это сложно представить. Ведь даже в не совсем здравом уме, ни один Лорд не будет грести под себя обращенных больше, чем сможет. Потому что если сил не хватит, вырваться смогут все. Представьте, если род беден или гнездо ослабло? Единственное, что будет удерживать обращенных от охоты на людей – воля Высшего.

– Верно. – Санкуэ и Ноктум кивали на каждое слова Моргана, – и м должны выяснить правду, пока не стало слишком поздно…

Внезапно где-то за стенами замка раздался гулкий грохот, а затем послышался звон металла. Кажется кто-то ломал ворота замка. Гроуверг недовольно заворчал. Замок очень не любил вторженцев, а сейчас, когда в нем наконец начала кипеть жизнь, он был совершенно не готов расстаться со своими домочадцами. Именно такой посыл от стен старого родового гнезда получил Морган. Эмпат также уловил его магию, сразу же сказав всем:

– На замок напали.

Глава 13

Одичалые.

Их нельзя было назвать по-другому. Дикие созданные вампиры с обезумевшими лицами, и несколько отщепенцев за их спинами, которых они почему-то еще не разодрали – вот кем были их вторженцы. Почему они напали на родовое гнездо Высшего? На что они рассчитывали? Единственная логичная причина сейчас находилась в замке, и его защищала воинственная дроу.

Пока мужчины бежали в сторону ворот, замок Гроуверг сам решил защищать своих существ. Морган на секунду опешил и даж притормозил свое движение: еще ни разу замок не передавал ему мыслеобразы настолько четко – это было удивительное чувство. Вампир словно наяву видел, как замок опускает дополнительную металлическую решетку перед кованными воротами, которые почти поддались толпе неизвестных врагов. Тяжелые острые зубья даже на вид невозможно было проломить, Гроуверг довольно заворчал.

Канга успевал в этой суматохе считывать эмоции замка, удивляясь подобной сознательности каменных стен не меньше самого Блэквуда. Но все же где-то внутри появилась уверенность в том, что они останутся в безопасности, несмотря на пробирающихся к ним врагов.

Замок мог их защитить, если они были внутри. Именно поэтому эмпат быстро отправил Элиазарию с мальчиком-вампиром подальше под защиту Гроуверга, чтобы она могла за ним присмотреть: какой бы хрупкой не казалась эта милая эльфийка, все же она была дроу. А те были довольно боевой расой и воинами у темных эльфов, в отличии от тех же дворфов, очень часто были женщинами.

Канга был уверен – она сможет защитить самого юного из их маленькой семьи. Туда же Морган, под насмешливым взглядом Ноктума и одобрительным его оруженосца, почти пинком отправил дрожащего Двагмора. Лорд уже давно понял, что из младшего дворфа кузнец гораздо лучший, чем мечник. Так что пусть остается в замке, как последний эшелон. Да и мал он был еще для таких сражений.

Мужчины скользнули в ночь. На удачу защитников замка, облака плотным полотном затянули полумесяц и света луны было слишком мало, чтобы осветить их силуэты на фоне каменных стен. Морган быстро выпускал туман впереди Канги, скользящего, как змея, в сторону главных ворот. Крагмор ступал за Санкуэ след в след, а за ними тихо шел и сам Лорд Гроуверг на пару с Ноктумом, все больше загущая серой дымкой вид на замок и его обитателей.

Одичалые умудрились проломить самый первый барьер Гроверга – те самые кованные ворота, ключ от которых по прежнему лежал в кустах неподалёку. Однако прогрызть или поломать второй заслон у вампиров не получалось: слишком крепки были решётки. Замок постарался на совесть.

Кто-то на той стороне прокричал «вверх», давая команду диким созданиям, отсупать к стенам. Парочка из самых активных кровососов застряла в крупной решетке второго заслона, пытаясь вывернуться из оков металла назад. Крагмор достиг их раньше: выпрыгнув из тумана, дворф одним резким движением в прыжке отрубил головы сразу двум торчащим из клети вампирам. Радостно оскалившись, воин, не замедляясь, двинулся в сторону таких же неумех, лишая вторую сторону еще нескольких вампиров. Они все лезли. В глазах созданных разум отсутствовал, и пока они с Кангой пробирались на стены, по которым активно карабкались с другой стороны враги, Ноктум и Крагмор лихо справлялись с защитой ворот, пока первый выстрел не задел плечо дворфа. Оглянувшись вниз на короткий вскрик, Морган увидел держащегося за плечо Крагмора, которого прикрывал Ноктум, выхватив у оруженосца его второй меч. Не поднимая головы, дворецкий, будучи уверенным, что его услышат, тихо сказал:

– Мы справимся.

Лорд Гроуверг не стал отвечать, мысленно снова соединяясь с замком. Благодаря ему он увидел за серыми стенами не только осаждающих, но и то существо, которое ими управляло. Ему хватило ума не демонстрировать свое истинное лицо, оставаясь в длинном грязно-коричневом плаще с глубоким капюшоном. Фигура незнакомца была напряжена, а его скрюченные пальцы судорожно сжимали какой-то непонятный предмет в руках. Командир дикого отряда почти не смотрел на саму битву, казалось полностью поглощённый чем-то, что он наблюдал с голубоватом стелке. Морган никак не мог разобрать, что за загадочный предмет держит в руках его неизвестный врад, искренне надеясь, что это не принесет им дополнительных проблем.

Тем временем, Канга, уже добравшийся до парапета, сообщал подошедшему лорду последние новости, которые образами стал доносить ему и сам замок: по стенам споро карабкались одичалые, в кровь стирая когти, которыми они цеплялись за каменные выступы. Увидев две фигуры на вершине стены, казалось, вампиры стали еще активнее лезть наверх. Морган пустил туман лентами вниз, уплотняя дым настолько, что треть вампиров удалось попросту сбить со стены. Однако это не надолго их останавливало: даже падая на землю с большой высоты, созданные словно заколдованные, поднимались с разбитыми головами и поломанными ногами, и снова лезли на стену.

Санкуэ же, поняв, что захватить мозги одичалых уже не представляется возможным, взялся за охотников, выкашивая их подряд. Канга пытался «нащупать» ту тонкую связь, через которую дикими тварями управлял незнакомец, но ничего не вышло: слишком тонкой была эта связь. И она словно шла не из самого существа, а из его рук, что существенно осложняло задачу.

Охотники стали падать один за другим: кого-то из них сбивал туман Моргана, кто-то из них, вопя в агонии, хватался за голову – это явно поработал эмпат, а из решетки изнутри замка, стали попадать в людей короткие молнии, которые вполне справлялись со своей задачей: они сбивали отщепенцев на поражение. Видимо Ноктум решил все же вспомнить молодость, и воспользоваться своим редким природным даром.

Наконец взявший себя в руки Морган, который постоянно отвлекался то на мыслеобразы замка, то на свою семью, ухватил контроль над своим туманом, уплотнив его достаточно, чтобы превратить в толстые щупы. Дело пошло гораздо быстрее: теперь Блэквуд не просто сбивал вампиров со стен, он с помощью тумана хватал сразу по несколько верещащих и дергающихся существ, отрывал их от стен и с размаху бил о камень до тех пор, пока они не переставали двигаться. Это оказалось крайне эффективным. Буквально через несколько мгновений в таком режиме жители Гроуверга, под довольный рев замка, смогли справиться с большей частью нападавших. Было видно, что они не ожидали такой защиты: некоторые охотники уже бежали подальше от замка, сбиваясь с ног. Те что оставались у стен, орали в сторону своего хозяина, прося его отступить.

В это же время Морган и Канга занимались крайне важным делом: пока эмпат колупался в головах людей, Моран пытался выцепить им того, кто немного больше расскажет о нападении. Туман, которым он пытался вначале окутать фигуру главного, разбивался о незнакомую защиту, кругом обрамляющую существо, все еще прячущее свое лицо в капюшоне. Клубы дымки скользили по всей поверхности земли, укрывая траву и песок плотным серым маревом.

Очень быстро то численное превосходство их врагов, стало неактуальным. В какой-то момент охотники – отщепенцы осознали, что их осталось лишь четверо в череде диких, управляемых их хозяином созданных вампиров. Решение они приняли быстро. Побросав свои луки, стрелы из которых все равно не долетали до цели, сбитые молниями и туманом, на землю, люди развернулись и дали деру. И наконец, происходящее заметил их командир. Низкий голос прокричал им вслед:

– Предатели!

И пара до этого упорно прорывающихся к замку тел отделились от толпы, рванув вслед за смертными. Тем временем, Морган активно прорежевал бессмертный отряд безумцев. Канга пытался пробраться в голову незнакомца, а внизу периодически мелькали молнии Ноктума, сбивая спесь с самых ретивых одичалых.

Гроуверг, тем временем, передавал своему Лорду, что он наконец закончил свои приготовления. И, несмотря на то, что мужчины сами вполне справлялись со своими врагами, Блэквуд разрешил замку продемонстрировать свои умения: ему было жутко любопытно, что придумал его слишком сознательный дом.

Под ногами одичалых и их хозяина затряслась земля, расслаиваясь и разбиваясь на кирпичики. Дикая стая дрогнула – пошатнулся их поводырь, пытаясь ровно встать. Те из них, кто все еще карабкались по каменному отвесу, были быстро сбиты туманными щупами, однако больше наверх вампиры не спешили. Все они, словно по команде, повернули головы и их остатки в сторону фигуры в плаще. Пока созданные следили за своим хозяином, пытаясь удержаться на ходуном ходящей земле, Канга и Морган пытались пробить круговую защиту командира вражеского отряда:пока Блэквуд ощупывал туманом весь защитный барьер, пытаясь найти в нем хоть одну крошечную брешь, эмпат пробивался в голову незнакомца. Лорд-вампир и его побратим действовали как единое целое, стараясь подточить защиту врага друг для друга.

Земля снова задрожала, сбивая с ног фигуру в плаще. Существо явно не хотело, чтобы его увидели: упав на одно колено, оно удерживало многогранный голубой камень, с помощью которого и управляло созданными вампирами в одной руке, а второй удерживало свой капюшон. Однако его бледные руки были на виду, и защитникам замка стало очевидно – их главный враг либо человек, либо вампир.

Вероятно незнакомец на миг не смог удержать контроль над одичалыми, потому что вампиры вдруг сорвались с места и побежали на собственного хозяина. Но он все же успел, в последний момент согнувшись, вновь уложил обе свои ладони на камень. Созданные застыли. Наступила благостная тишина.

Гроуверг сообщал своему любимому хозяину о том, что пока это был его предел: оказалось, что под насыпью песка и земли давным-давно была каменная брусчатка, что была почти полностью занесена песком. А после ритуала, который Морган успешно смог провести под руководством Канги, замок мог вновь почувствовать окружающие земли, постепенно возвращая их под свой контроль.

Моргану было непонятно, почему он был столь беспечен и не делал этого раньше. Вампир обещал себе обязательно об этом подумать, пока же они с братом наблюдали за событиями внизу.

Одичалых осталось меньше четверти от всей армии, и большинство из них были травмированы туманом Лорда-вампира.  Мужчины, стоя на парапете, ожидали дальнейших действий вражеского отряда. Блэквуд вс больше сгущал вокруг них туман, в любой момент готовясь напасть. Канга же все еще не оставлял попыток, пробиться в голову главного. А еще вампиров крайне интересовал артефакт, который находился в руках у хозяина одичалых.

За спиной органа промелькнула тень и что-то затрещало,послышался глухой стук где-то внизу. Вампир оглянулся, удивлённо рассматривая обугленное тело у подножья стен с внутренней стороны. Неподалеку стоял хмурый Ноктум с потухающей молнией в своих ладонях. Поймав взгляд лорда, дворецкий недовольно покачал головой, показывая, насколько он разочарован беспечностью Блэквуда. Морган неловко улыбнулся, разворачиваясь обратно. За стеной же события приняли совершенно неожиданный поворот: одичалые горели. От них в сторону леса,  стремглав сбегал их хозяин, все еще удерживающий защитный барьер вокруг себя. Артефакт, с помощью которого он управлял вампирами уже исчез за ненадобностью.

Стоял дикий вой и шипение, трещал огонь, который разгорался лишь сильнее. О чем-то сильно задумчивый Канга толкнул Моргана локтем в бок, кивая головой влево. Стройный женский силуэт на фоне его тумана медленно продвигался в сторону замка. Девушка была одета в кожаный брючный костюм, прекрасно демонстрирующий все ее манящие изгибы, а ее короткие по мальчишечьи волосы, трепал легкий ветерок.

Она махнула рукой в сторону еле двигающихся горящих тел, и огонь вспыхнул с новой силой.

– Миро. – Услышали Высшие голос Ноктума снизу.

– Кто? – Недоуменно спросил Морган, при этом не отрывая взгляда от событий внизу. Ноктум, устало вздохнув, уточнил беспамятному Мастеру:

– Это Миро из клана Эллеорданов, ваша двоюродная сестра.

Блэквуд с застывшим лицом рассматривал приближающуюся к замку родственницу, которая избавила их от остатка нападавших. Тела созданных мерно догорали в магическом пламени Высшей вампирши, а Морган тем временем с досадой размышлял о том, что совершенно не помнит Миро Блэквуд. Девушка заметила вампиров на парапете. Помахав Моргану рукой, она сообщила лорду, что несет ему поручение от главы клана Элеорданов.

Ну что там еще случилось? – промелькнула у него в голове недовольная мысль, пока лорд позволял замку поднимать ворота для своей «огненной сестрицы».

Глава 14

– Сила – это не только дар, но и ответственность. Особенно в твоей ситуации. Ты – уникален для нашего мира, и должен научиться управлять ею, иначе она поглотит тебя. – Канга сидел на уже привычном для него месте, где постоянно проводил свои занятия. Атмосфера в библиотеке замка Гроувергов всегда навевала… однако сейчас его ученик сменился. Вместо Моргана за столиком скромно сидел Бриллар, и внимательно смотрел на эмпата, внимая. Хозяин же замка тихо прислонился внизу, прямо под их эркером, периодами вслушиваясь в спокойный размеренный голос Санкуэ.

Когда они обнаружили наличие дара у созданного, Канга даже растерялся. Чего уж тут: удивленным был даже Ноктум, а это действительно старый носферату повидал многое на своем веку. Дар у Бриллара был пока еще слабым, не совсем раскрывшимся, и слегка непонятным. Мальчик был пророком, но слегка «по другому». Сообщила им об этом Элиазария, которая сама была провидицей, однако оказывается были существенные различия. У Бриллара было все максимально неясно: то ли хаотичный пророк, то ли из оракулов. Узнать это можно будет только после его первого пророчества.

Морган смутно вспоминал, что их дроу – провидица, но почему-то все время словно проскальзывал мимо. Пока он не решался поговорить с эльфийкой, чтобы узнать про нее побольше: все еще было неловко, да и к тому же он все чаще вспоминал, как относился к своим домочадцам до возрождения памяти прошлой жизни…

.... – Я хочу быть не просто сильным, но еще и достойным доверия Лорда… – тихий голос Бриллара мягко вплетался в пыльную тишину библиотеки и потрескивание огоньков в свечах. Морган не видел мальчика, но прекрасно представлял, как он снова сжимается на каждом слове, будто ожидает наказания за каждое сказанное слово.

– Ты уже сделал первый шаг: начал учиться. – Блэквуд всей кожей ощущал довольство своего брата, – главное не останавливаться.

Они по очереди учили созданного: Морган впервые почувствовал себя настоящим наставником. Как и когда-то его обучал отец, они ходили с Брилларом в Черную чащу, где лорд учил своего нового члена гнезда. Они всегда ходили с сопровождением, потому что недавнее нападение все еще не принесло ясности. Зачем на них напали? По какой причине?

Единственное, что приходило им в голову – это были попытки забрать Бриллара, ведь как оказалось он не только смог удерживать свое сознание долго, но и заполучил себе дар. Сейчас же маленький Блэквуд учился жить с новой энергией поддержки своего гнезда и своего Лорда – мастера. И очень часто их сопровождала Миро, которая довольно органично влилась в жизнь жителей Гроуверга, и сильно привязалась к маленькому Блэквуду. Это было взаимно, и вампирчик словно расцветал в присутствии огненной стихии, часами наблюдая за круглыми огненными огоньками, которые Миро любила для него создавать. Да и к тому же, замку буйная вампирша тоже очень нравилась, поэтому Морган пытался относиться к ней по доброму. Хотя то, что женщина пусть и невольно, но все же оказалась «гонцом с плохими вестями», слегка вносила сумятицу и червоточину в их с Лордом-вампиром общении…

По поручению глава Элеорданов, что само по себе несказанно раздражало Лорда, Морган должен был выяснить причины пропажи людей и вампиров, что ранее так сильно заинтересовали их с Кангой. Блэквуду очень не нравился такой расклад событий: мужчина не любил, когда его к чему-то принуждали, даже учитывая его собственный интерес к этому делу, вампир прекрасно понимал подоплёку таких приказов. Глава клана в очередной раз пытался показать свою власть над Лордом-вампиром, чем старательно пользовался уже не первую сотню лет.

Морган все чаще вспоминал подобные нюансы своей бессмертной жизни именно в таких ситуациях. Мелочи о которых даже не задумываешься, нюансы, о которых изначально и не пытаешься вспомнить – они сами всплывали, как уже давнее знание в голове лорда Гроуверга. И его это радовало, ведь чем больше он погружался в мир вечной ночи, чем больше обрастал связями и собственной маленькой историей, тем сильнее его тревожили дыры в памяти: многих событий и существ он по прежнему не помнил, как ту же Миро. Ему пока везло: на своем пути он встречал лишь положительно настроенных союзников, да тех из них, кто его поддерживал. Поэтому история о его забвении не вышла за пределы замка, но долго ли это возможно скрывать? Рано или поздно ему придется посетить Сангерру и предстать перед очами всего клана. Что же тогда будет, если он все еще не вспомнит? Одной тьме известно…

То, что он сам лично создал для себя такую неудобную ситуацию, Морган разобрался еще в самом начале. Однако причины такого своебразного поступка вампир все еще не находил. Никаких намеков на это он себе не оставил, хотя и продумал заранее, что ему будет необходимо в первую очередь: вся информация, что он изучал в своем кабинете была распределена таким образом, что затрагивала основные собития в этом мире. Благодаря лекциям Канги, он сам себя опередил, ведь все необходимые знания он собрал для себя заранее. Все о че вещал его брат, позже Морган нашел на полках среди другх талмудов. Но почему же тогда он не объяснил самому себе, для чего ему память прошлой жизни? Да еще и с таким неприятным побочным эффектом?

Прошло уже достаточно времени с его пробуждения в мире вечной ночи, но он по прежнему многого не помнил. Ему было необходимо понять политические и социальные механизмы, чтобы не стать пешкой в чужой игре, и не попасть в неприятную для него и его семьи ситуацию.

Будучи Лордом-вампиром, он мог игнорировать большую часть событий и существ, но были среди них и те, внимание которым уделить все же стоило. Морган прекрасно понимал, чем может обернуться его невнимание к таким фигурам империи, как Кланы Крови или к Главе клана Эллеорданов. Он не стремился к активному участию в политических интригах или к борьбе за власть – это его не интересовало ни в этой, ни в прошлой жизнях. Но его положение в обществе обязывало. Иногда Блэквуду очень хотелось огородить свои земли высоким забором, и, поставив магическую защиту,  спрятаться ото всех. Но он был лордом Гроувергом, и у него была личная ответственность не только за себя, но и за его семью.

В детстве Морган обожал книги про приключения и необычные загадки. Он мечтал стать однажды тем самым героем, который разгадывал множество тайн: затонувшие корабли, затерянные города и невероятные городские легенды – все это манило молодого наследника и его друзей. Кто же знал, что однажды, после своей смерти ему удастся поучаствовать в настоящем расследовании?

С чего начать, и с какой стороны ухватиться за первое в их жизни дело, они с Миро не придумали. Канга предложил пойти по следам с самого первого исчезновения, постепенно продвигаясь к последнему, чтобы понять логику противника. Это было разумно: чтобы понять логику этих необычных исчезновений, стоило начать с истоков.

Несмотря на небольшую разницу в возрасте, из-за отсутствия памяти Морган, по сравнению с Санкуэ, ментально был почти младенцем, поэтому лорд всегда прислушивался к советам эмпата, которые всегда откликались какой-то «правильностью» в его душе. Идти в точку первого исчезновения Блэквуду пришлось с Миро. Конечно, он и хотел бы провести больше времени со своим побратимом, чтобы обсудить дальнейшие действия, да и в целом им было комфортно вместе, но оставить замок один на один с высшей вампиршей, которой он не особо доверял… Да еще и со своей семьей, Морган не мог. К тому же недавнее нападение неслабо встряхнуло сам Гроуверг, который, нажравшись дармовой энергии от поверженных врагов, быстро вырастил и дополнительные щиты над стенами, и углубил обмельчавший ров перед собой. Кто-то должен был отслеживать действия замка, а слышал и ощущал его только сам лорд Гроуверг, и его побратим, благодаря их клятвенной связи, и врожденной эмпатии самого Канги.

Путь предстоял недолгий: всего то до ближайших горячих источников, что находились к югу от земель Моргана. Там была самая первая жертва: молодая созданная вампирша из Вентеросов, которую ее Высший отправил ненадолго отдохнуть после долгой работы. Все же шпионы у Эллеорданов не зря получали свое золото: вместе с официальным приказом на крапленном пергаменте, Моргану было передано множество бумаг, которые дотошно, и довольно четко, обрисовывали картину всего происходящего.

Со слов Главы клана Вентерос: вампирша перестала связываться с ними за несколько теней до того, как должна была вернуться. Просто в один миг Ада перестала отвечать, а когда хозяйка дома поднялась в комнату к вампирше, чтобы напомнить об отъезде, там уже никого не было. Выглядело это, словно женщина испарилась в воздухе.

Однако соглядатай Эллеорданов, все же смог обнаружить некоторые несоответствия с рассказом Себастиана Вентероса. Не то чтобы он был удивлен: кланы никогда не были дружны, а на фоне пропаж твоих собственных созданных, почти детей, доверия не испытываешь ни к кому. Итак далеко не лучшие отношения между Кланами Крови были натянуты до предела, поэтому информацией о личном делиться никто не спешил.

Все же Ада – пропавшая вампирша, пыталась сопротивляться. По следам, найденным шпионом в комнатах, закреплённых за кланом Вентерос, он обнаружил следы драки, которые не особо тщательно, но все же постарались прикрыть. Провести допрос по «горячим следам» шпион, очевидно, не мог. Этим также предстояло заняться самому лорду Гроувергу.

Морган и Миро прибыли на горячие источники во вторую вигилию, того же витка. Их появление изрядно напугало хозяйку дома отдыха. По случаю «первого» выхода за рубеж своих владений, Моргану пришлось нацепить на себя регалии Лорда-вампира, состоящие из перевязи с родовым гербом. Ноктум называл из «походными», потому что на торжественных мероприятиях вампиры любили наряжаться во все, что могли на себе унести, поэтому на одеждах зачастую можно было лицезреть многочисленные медали, перевязи, гербы на лентах, броши со знаменем клана, и многое другое.

В случае же Моргана, ему было достаточно и простого обозначения, что он Лорд-вампир. И, хотя отличить Высшего от созданного у других рас не составляло труда, все же люди могли понять это не с первого взгляда. А подобные ошибки могли иметь за собой плачевные последствия для человеческих жизней. Все же никто не обманывался на счет существ, питающихся кровью.

К тому же, исполняя волю Главы своего клана, Морган действовал, как официальное лицо. Для себя лично он провел аналогию с дознавателями, чтобы не только понимать суть работы, но и взять за основу манеру их поведения.

Как оказалось, здесь лорда Гроуверга знали. Из-за слишком близкой границы к землям Княжества дворфов, все существа, проживающие на территории империи вампиров прекрасно знали, к кому им придется обращаться в случае неожиданного нападения со стороны другого государства. И, несмотря на то, что Княжество Эрбергорн всегда оставалось союзным по отношению к Империи Тетлиона, все же вампиры перестраховывались. Все жители империи прекрасно знали, где находятся ближайшие гнезда Высших вампиров: тех, кто будет обязан укрыть любого, в случае войны. Несмотря на то, что горячие источники были расположены на землях другого Высшего, хозяйка «Неги» скорее обратилась бы к Гроувергам, замок которых находился гораздо ближе к ее маленькому водяному царству, чем укрытия Вентеросов.

Так что встретили Высших довольно тепло, тут же предложив все возможные на источниках услуги. Однако, услышав причину появления Лорда-вампира у нее в «Неге», хозяйка посмурнела:

– Помню я ее, как же не помнить… – Со вздохом женщина уселась на ближайшую деревянную лавку, сжимая в своих руках плотный тканный передник, – Красивая такая, голубоглазая… Я даже сперва и не поняла, что она из созданных, так хорошо держалась. Да и лорд ее одну отпустил сам.

Она покивала головой, будто подтверждая свои же слова. Тем не менее вампиры заметили первый нуанс, за который ранее уже уцепился шпион Эллеорданов. Миро первая успела задать главный вопрос:

– А откуда вы… – вампирша слегка подалась вперед, вопросительно глядя на женщину. Та все поняла верно:

– Ангешка, мое имя Агнешка, госпожа.

– Так вот, Агнешка. Откуда вы знаете, что пропавшую вампиршу отпустил ее Мастер лично? – Миро пристально смотрела на хозяйку дома отдыха, словно пыталась прочитать ее мысли. Иногда это срабатывало: Высшие вампиры никогда не офишировали своих способностей, а кроме клана Умбарто, слишком очевидных признаков дара у вампиров не было ни у кого. Поэтому точно знать, не прочитает ли кровосос твои мыслишки, люди не могли знать. Да и сами вампиры не спешили никого просвещать, ведь иногда работал даже старый – добрый блеф, как вот, к примеру, сейчас:

– Так как же это, – Агнешка всплеснула руками, звучно хлопнув себя по ногам, – она же сама мне и сказала. Я Аду имею ввиду.. Ну, пропавшую…

Женщина нерешительно смотрела в глаза Миро, периодически с мольбой поглядывая на лорда Гроуверга, будто он мог ее спасти от допроса. Но она явно не понимала, кто из них тут Главный дознаватель. Тем не менее, пришлым вампирам было видно, что женщина не лжет. У Агнешки в принипе все было «на лице написано».

– То есть вы свободно с ней общались? – вампирша удивленно переглянулась с Морганом. Обычно люди не очень охотно шли на контакт с созданными, которые находились в дали от своего Лорда или гнезда.

– Говорю ж, не поняла сначала, что она не Высшая, ой… – она, будто виновато бросила короткий взгляд на вампиров перед собой,  и сразу несколько раз поклонилась, привстав с лавки: – То есть я имела ввиду не созданная. Да.

– Она прибыла одна? – Спокойно уточнил Морган.

– Нет, Мастер. Они прибыли с Лордом Вентеросом вместе, заняли верхние комнаты. – Женщина приподняла голову, кивнув куда-то вверх, в направлении второго этажа дома отдыха. – Но через пару теней лорд ушел, оплатив прибывание своей спутницы.

– Лорд Вентерос? – Блэквуд не любил неточности, а шпионы его клана так и не смогли точно указать, кто из Высших был соглядатаем Ады. – Один из Высших клана?

– Ну да. – Агнешкав согласии прикрыла свои усталые глаза, – который главный. Себастиан Вентерос.

Морган мысленно поморщился, все же не демонстрируя свои эмоции на публику. Себастиан был одним единственным молодым Главой, среди всек Кланов Крови, которые возглавляли по-настоящему древние вампиры. И вроде бы они были нейтрально к друг другу настроены, и Элеорданам было совершенно нечего делить с Вентеросами, но внутреннее неприятие самого Себастиана Морганом было не угасаемо. Просто не нравился лорду Гроувергу Глава клана вентерос, и все тут. Но рано или поздно, ему придется поговорить и с ним. И лучше для Блэквуда было «поздно».

– Проведите нас в комнаты Ады.

Как и описывал шпион Эллеорданов, комнату вампирши попытались очистить. Для людей это выглядело почти идеально, однако будучи вампиром, огрехи были очевидны. Стертый пол там, крошечный скол здесь. Сильно затертая, и старательно замазаная маслом из незнакомых Моргану трав, капля крови на стене. Все это отражало ровно ту картину, что они уже видели в отчетах. Но Лорд Блэквуд сейчас пришел за большим. Ему нужны были ответы.

Выпроводив Агнешку из комнаты, Миро захлопнула дверь перед носом у хозяйки «Неги». Вампирша не знала, что собирался еще найти тут Блэквуд, однако терпеливо ждала его действий. Морган же не мелочился: вызвав туман, вампир стал по очереди обшаривать все углы, стараясь нащупать что-то, что не должно было быть в этом помещении. На самом деле он особо ни на что не надеялся, однако ранее дремавшая, но с памятью прошлой жизни вновь проснувшаяся совесть, заставляла Лорда-вампира искать с особой тщательностью. Даже если он сейчас ничего не найдет, по крайней мере самому себе он сможет сказать, что сделал все, что мог.

Как они и предполагали, ничего ни в углах, ни под тумбами, ни под шкафом не было. Никаких тайных ходов, или полых стен: все чинно-благородно. Вампиры хотели было уже уйти, однако вдруг Морган почувствовал что-то странное. Его восприятие тумана было сложно объяснить. Он ощущал себя наполовину туманом, а на половину стоящим собой посреди комнаты. Однако, стелясь полупрозрачной дымкой по стесанному дереву кое-где скрипящих половиц, он смог «увидеть» под массивной деревянной кроватью что-то очень непонятное. Чтобы понять, что его так беспокоит, вампир в два шага подошел к кровати и отодвинул ее одной рукой.

Пусто.

Он ничего не понимал. Неужели ошибся?

– Что ты пытаешься тут найти? – спросила еле слышным шепотом у него Миро. Морган раздраженно повел в ее сторону плечом, пытаясь понять, что же его тут не устроило. Он оглядывал каждую досточку на полу, но все было тщетно.

– Морган. – Огненная вампирша начинала злиться. Она не терпела, когда ее ингорировали, будь то хоть Лорд-вампир, да хоть сам Император. Дождавшись, пока недовольный Блэквуд повернется к ней, оторвавшись от разглядывания пыли под кроватью, она возмущенно сказала:

– Я понимаю, конечно, что тебя не особо радует мое присутствие, но все же мы с тобой хотим получить один результат: понять что происходит. – Она видела, что несмортя на раздражение, вампир внимательно ее слушает, поэтому уже более спокойно продолжила:

– Я вижу, что ты что-то нашел, но не видишь этого. Что не так? Может что-то сокрытое? Могу полыхнуть огнем, возможно тут тайные знаки? – Предположила она, ни на миг не сомневаясь в даре Лорда-вампира. Он точно что-то видел.

Слегка замявшись, Морган все же решил ей ответить.

– Мне сложно объяснять это словами, – он говорил это еле слышно, чтобы уловить могла лишь Миро своим вампирским слухом, – но я точно что-то ощущал там под кроватью.

Морган сжал кулаки, впиваясь своими ногтями в ладонь. Неужели его дар дал осечку? Ничего невидимого или обнаружимого, никакой магии. Может он начал сходить с ума, как и многие туманники, что слишком часто использовали свой дар?

В противовес напряженному вампиру, Миро словно преобразилась. Девушка деловито прошла мимо замершего мужчины и так же как и вампир до этого, стала рассматривать половицы. Она задумчиво постучала указательным пальцем по своему подбородку и спросила:

– Здесь было что-то живое? Или мертвое?

Морган застыл, а затем, задумавшись, отрицательно покачал головой. Не успев ничего сказать, Миро продолжила свой допрос:

– Не мертвое? – Снова отрицание. – Вещь? Артефакт?

Он вновь попытался сконцентрироваться на ощущениях, и покачал головой. Вампир понял, что делала огненная, и даже как-то приободрился, ответив:

– Нет, ничего из перечисленного.

– Потухший символ? Ты сбил своей магией чью-то? – Миро продолжала разбрасываться идеями, – может что-то нарисованное стерли?

Блэквуд лишь обреченно каал головой. Все не то. Хотя … Он вновь оглядел пол, уже скрытый в пелене его тумана, пытаясь припомнить ощущения от этого места, которого он сейчас не видел.

– Да. Возможно символ, но я не понимаю. Там не было магии, по крайней мере когда мы пришли. Я его ощутил, значит его не могли стереть. Но сейчас его нет.

– Хорошо. Допустим здесь было что-то нарисовано, – Миро кивнула на серую дымку, доходящую ей уже до колена – Морган нервничал. – Агнешка была при нас и не могла ничего стереть. Тут никого нет, и ты сам сказал, что под кроватью магии не было… Но.. Тьма!

Вампирша хлопнула себя по лбу ладошкой, и направилась куда-то в бок, пытаясь что-то нашупать в плотном тумане.

– Морган, убери его, я ничего не вижу! – Девушка яростно размахивала руками возле своих ног, пытаясь хоть немного разогнать клубящийся повсюду туман. Сделав шаг, девушка стукнулась обо что-то и смешно выругалась на неизвестном языке.

– Морган! – Миро топнула ногой от раздражения: тумана меньше не стало.

– Я не могу его убрать, – сохраняя остатки своего спокойствия сказал вампир. – Что ты пытаешься сделать?

– Кровать, Блэквуд! На этом месте стояла кровать!

И почему он сам до этого не додумался? У него словно появилось второе дыхание: Морган сразу смог обуздать разбродившийся во все стороны туман, и собрать его часть под деревянной основой из добротного черного дерева. Это оно.

Вскинув почти радостный взгляд на Миро, выжидающе глядящую на него, Морган кивнул. Вампирша успела раньше него, почти рывком перевернула лежанку ножками вверх, создавая невероятный грохот.

В незапертую комнату влетела напуганная Агнешка. Перед ее глазами предстала картина, наводящая темную жуть: посреди комнаты, заполненной туманом, стояло двое Высших вампиров перед огромным незнакомым угловатым символом, что был  нарисованный красным на большой черной картине. Вампиры все же ей были знакомы, поэтому чуть успокоившись, хозяйка горячих источников смогла узнать по резным ножкам в черной картине стоящую тут недавно кровать.

– Ой, мамочки … Да что же это? – Женщина рассматривала найденное Высшими вампирами, и теперь точно понимала, почему именно эти двое явились к ней в «Негу». Себе то она могла признаться, то не до конца верила, что Лорд и его вампирша что-то смогут найти. К ней в дом уже не раз приходили разные существа: все вынюхивали, да выспрашивали. Вот только она и сама не знала, что тут произошло.

Ада действительно однажды просто пропала, не спустившись вниз на завтрак. Хоть вампирша и не была Высшей, и не могла есть обычную еду, но хозяйка горячих источников была всегда запасливой. Ее дом отдыха посещали разные существа, поэтому у нее было все, что можно было сохранить, в том числе и кровь. Аде нравилась кровь глыбинника – почти деликатес в этих местах, и созданная с удовольствием пропускала стаканчик с утра. Агнешка очень расстроилась, когда не обнаружила женщину утром на привычном месте. Немного обождав, она все же поднялась к вампирше в комнату, однако ей ответила лишь тишина. Женщина вернулась к себе за стойку, однако еще несколько раз за вигилию лично ходила наверх, пытаясь достучаться до Ады.

Все же слишком беспокоясь, за девушку, которую она считала почти своей подругой, Агнешка поднялась со своим племянником к комнате вампирши, держа в руках ключи от комнаты. Однако все, что она себе успела в голове передумать не случилось: комната была пустой. И лишь створки окна жалобно поскрипывали от сильного ветра. А потом набежала вся эта масса народа…

Сейчас же, глядя на находку лорда Гроуверга, она в очередной раз уверилась в собственных мыслях: Лорды-вампиры из гнезда Гроувергов действительно немыслимые существа, которых ничто не остановит.

Раскланившись с хозяйкой горячих источников, которая с глубоким поклоном провожала Высших, они умудрились свернуть не на ту дорогу. И вот казалось бы: и Морган, и Миро – Высшие вампиры, дети ночи, бессмертные существа. Один из них вообще целый Лорд… Но это не помешало им заблудиться.

Моргану казалось, что это какой-то злой рок, что преследует его в мире ночи и не позволяет найти дорогу домой. Уже в который раз он заблудился в лесу. Правда, на этот раз, это были хотя бы не его земли. Они с Миро прошли больше весты, прежде чем поняли, что окружающее их пространство особо не меняется, хотя по идее вампиры должны были видеть хотя бы макушки тенелистов из Черной Чащи.

Лес им был незнаком. Морган это знал точно: на его землях не росло синих таролей. А еще его лес никогда не путал. Миро выругалась. Они зашли на землю дроу.

Единственным клочком святых лесов, который мог быть по близости от горячих источников, был приграничный лес Аль. Имеющий очередное зубодробильное название, которое так любили эльфы, даже будучи темными, с тяжелой рубящей поступи дворфов, в народе лес сократил свое название до «Аль». Это было странное место: оно принадлежало дроу, и было частью Святых лесов Алиенаубена, однако находился этот кусок земли на территории вампиров, и буквально впритык граничил с землей дворфов. Сами дроу бывали здесь крайне редко. Несмотря на хорошие отношения, что с вампирами, что с дворфами, темным эльфам было тут неспокойно. Да и сам лес был … тревожным. Тем не менее, он отвечал всем законам настоящего эльфийского леса: путал путников, не давал пройти назад по той же дороге, водил существ кругами, заманивая туда, куда ему вздумается.

Тяжко вздохнув, вампиры медленной поступью потянулись по мелкокаменнистой дорожке, которая вела их вглубь леса. Пока они не появятся в месте, где нужно лесу, их так и будут заводить в кусты с мелкими топями, и тянуть кругом одну и ту же дорогу. Правда, кажется, далеко им идти не придется. Дорожка, сменившаяся с лесного камня на кое-где проступающую мощенную тропу, привела вампиров к древнему каменному кругу. На миг Моргану показалось, что это алтарь старого замка, уж больно был схож цвет и фактура камня. Однако, подойдя ближе, лорд понял, что ошибся: с двух торон по кругу, параллельно друг к другу стояло два старых разваленных столба. Вампиры очень сильно сопротивлялись, чтобы не ступить в сам ритуальный круг, который мог оказаться чем угодно, но тьмов лес так сопротивлялся, что не позволял даже ступить с дороги на траву, постоянно мелькая зеленью и тоникими иллюзиями перед глазами.

Но все же он не ощущался злым, поэтому кивнув друг другу, Высшие, взявшись за руки, вместе шагнули в середину каменного постамента. Вампиры не сговариваясь решили, что если пойдет что-то не так, или вдруг начнется ритуал, они успеют объединить свои силы, благодаря сомкнутым ладоням.

Ничего не произошло. Круг остался таким же черным, а подозрительные таинственные руны, которыми был испещрён весь камень, даже не думали как-то подавать признаки жизни. Вампиры выдохнули, однако руки на всякий случай не размыкали. Обследовав вдоль и поперек и круг, и каменные столбы, Моран и Миро попробовали выйти с другой стороны круга. И, на удивление, у них это легко получилось, словно они уже все сделали. Оставалось надеяться, что тайный круг ничего не смог у них украсть: ни дары, ни магию, ни жизненные силы. Наконец расцепившись, вампиры быстро занялись своими делами: они оба сразу ощутили, что давление эльфийского леса пропало. Морган почти сразу взобрался по плотной коре на ближайшем дереве синей тароли, чтобы оглядеть местность, пока Миро старательно зарисовывала основные символы с древнего ритуального круга.

Спрыгнув с дерева, Блэквуд осчастливил огненную вампиршу известием: идти им до земель Гроуверга меньше весты, после чего взял еще один пергамент, и стал углем переводить часть рунного рисунка прямо на бумагу, приложив его к камню. Дело пошло быстрее.

Пол тени спустя, вампиры уже бодро шагали по землям Моргана. Впереди, чуть выше, над Черной чащей возвышался величественный Гроуверг.

Насыщенный необычными знаками и символами виток, навеял на Моргана очередной сон-воспоминание. Вампиру снова снилась его Имоджен.

В старинной родовой библиотеке замка Рэйвенкрофтов, было скрыто множество загадок и тайн. Морган и Имоджен обожали вместе копаться в манускриптах, изучая все, что попадется под руку. Иногда к паре присоединялись и их друзья. В этот раз их поиски омрачились смертью леди Элеоноры, однако они продолжали «рыть носом землю» ради нее самой. Смерть Леди Рэйвенкорф не была вопиющей, однако произошла она при загадочных обстоятельствах. Морган тогда хотел доказать всем: его мать убили. И он был очень благодарен Имоджен. Которая лишь молча поддержала его, в отличии от его друга Ричарда.

– Здесь говорится о древнем обряде, для защиты рода. Возможно, твоя мама что-то узнала, и пыталась вас защитить? – Девушка указывала на тонкую нитяную закладку посреди бумажных страниц.

Морган взглянул в книгу, и покачал головой

– Здесь идет речь о роде Рэйвенкрофтов. Вряд ли ее заинтересовал сам ритуал, ведь провести она его не смогла бы. – Морган заинтересованно рассматривал противоположную страницу, манускрипта, однако Имоджен не сдавалась:

– Почему это вдруг? Ведь это ритуал для вашего рода, а она Леди Рэйвенкрофт.

– Была, есть и будет, – покладисто кивнул парень, – по крайней мере пока я не стану главой рода.

Имоджен сделала вид, что не понимает намеков. Морган, решивший однажды никогда не давить на возлюбленную, просто продолжил:

– Но по крови она не Рэйвенкрофт. Так что этот ритуал ей не был нужен. Зато вот это… – Наследник указал пальцем на другую страницу, которая его так заинтересовала.

Морган подорвался на кровати, сонно моргая. Мысль медленно формировалась в голове, разделяясь между старыми и новыми воспоминаниями:

– Порталы. Тьма… Это был портал! – Воскликнул он, и стремглав вылетел в коридор, хлопая дверью. Их поиски закончились.

Глава 15

Такой уж у него был характер: Морган всегда слишком сильно переживал из-за мелочей. И с каждым пришедшим воспоминанием, он все чаще находил сходство в характере его прошлой жизни, и бытности уже вампиром. Все больше узнавая о себе и своих делах в этом мире, Морган стал скрупулёзно собирать по крупинкам собственные действия, из которых пытался вывести главное: зачем он провел ритуал памяти прошлой жизни? Эта мысль мучала его уже давно, но лишь сейчас к нему вернулась часть информации, из которой он выяснил: проведенный им обряд должен был помочь в расследовании.

Оказалось, что «официальный приказ» от клана был скорее дополнительным прикрытием со стороны закона империи для тех дел, которые Морган уже давно пытался раскопать. По сути, благодаря документам от шпионов Эллеорданов, лорд Блэквуд масштабно продвинулся в своих исследованиях.

Второй личной загадкой стал поиск той самой нарытой им же информации. Вот куда он, будучи вампиром в полном сознании и при полноценной памяти, мог запрятать все материалы и бумаги по собственному расследованию? Вампир чувствовал, что за всем этим скрывается нечто большее, оставалось лишь вспомнить.

Возможно ритуал прошел не так или закралась ошибка в его расчётах, ведь прошло уже довольно много времени, а полного восстановления памяти все еще не наблюдалось. Морган все еще надеялся на что-то, однако надежда угасала с каждым днем. Однажды Лорд-вампир отчаялся настолько, что пошел и вывалил свой страх прямо на Кангу. К чести его брата, он не стал отстраняться от Моргана и даже высказал предположение о том, что мешает восстановлению его памяти собственный туман вампира. Туманники были вообще личностями не постоянными, да еще и с постоянным риском – сойти с ума, поэтому любые ментальные проблемы среди владельцев такого дара не становились новостью среди вампирского населения.

Тем временем шёпоты и слухи о загадочных исчезновениях все громче разгорались по округе Сангерры, плавно выплывая за ее переделы. В кулуарах уже ходила сплетня о том, что сам Лорд-вампир из Эллеорданов взялся за расследование исчезновений людей и вампиров, которых с каждым витком становилось все больше, а это могло означать только одно: все бало гораздо серьезнее, чем все думали изначально.

Промедление становилось все опаснее. Символ из комнаты Ады, они все таки обнаружили спустя целый виток непрерывной работы в библиотеке замка Гроуверг. Когда дело перевалило за вторую вегилию, к Моргану и Канге, шуршащим среди древних фолиантов, присоединился сначала Ноктум, а потом и Бриллар, тихонечко притулился рядышком со старшими вампирами. Мальчик всегда старался помочь и лорду, и остальным жителям замка. Юный вампир очень быстро привык и к гнезду, и к своей новой семье. Поэтому всеми силами молодой Блэквуд пытался быть полезным.

После возвращения взбудораженных Миро и Моргана с горячих источников, принесших множество новостей, все в замке знали, на кого было направлено основное внимание, и кого хотели вырвать из родового гнезда. Больше ни у кого из домочадцев не вызывало сомнения кого собирались забрать из замка. Бриллар тоже это прекрасно осознавал, и был безумно благодарен своей семье за защиту и заботу. Он искренне хотел оправдать их доверие, вот только пока не знал как, поэтому помогал по мере своих сил везде, где получится. И он же обнаружил недостающую информацию в потрепанном томике маленькой, с ладошку, энциклопедии символов и знаков Нокториума.

Моргану не нужно было пояснение. Более того, наконец-то все становилось на свои места: все его вопросы уже, кажется, имели ответ. Название символа, что был нарисован на месте похищения Ады ему было хорошо знакомо, однако раньше – в его прошлой жизни, он видел этот знак в совершенно ином исполнении, иначе бы узнал его сразу. «Жертвенник Хаоса» использовали чернокнижники в его прошлом мире, чтобы вызывать катаклизмы на земле, и прорезать ход для Хаоса. Но тогда культ использовал человеческие жертвы, видимо, за неимением других – и символы больше напоминали кривое изображение уробороса, чем такой угловатый многогранник. Может это зависило от жертвы? На этот вопрос могли ответить только сами «черные культисты», как теперь выяснилось, существующие и здесь: в мире вечной ночи, среди множества разных рас. И что самое дурное – судя по всему, одним из последователей «Пламени Хаоса» был Высший вампир.

Моргану все еще было интересно, откуда он-вампир узнал о своих собственных знаниях в прошлой жизни? Конечно, то, ради чего он решился на сомнительный обряд памяти его оправдывало: сейчас лорд Блэквуд знал, чего ожидать от культа, и более того, он уже встречался с его представителями, о чем напоминала его память. И все же… куда он спрятал все документы?

За всеми этими поисками и озарениями, Морган чуть было не забыл о еще одном своем открытии: о существовании площадки, а в теории и площадок – во множественном числе, с порталами. Благо у него была семья, которая всеми силами поддерживала своего Мастера в трудную минуту. Поддержка выражалась в мелочах, но все более явно, вампир осознавал, что они действительно были семьей: такой разношерстной, слегка странноватой, но все же семьей. Настоящим сплочённым гнездом Лорда-вампира. И Гроуверг был с ним совершенно согласен: ему очень нравилось все, что происходило в его стенах. Он благоволил своим домочадцам, постепенно раскрывая маленькие тайны и секреты своих мощных стен.

Поэтому пока мужчины-вампиры покрывались слоями пыли, перекапывая многочисленную библиотеку Гроувергов, а верный Крагмор нес усиленный патруль по всему периметру замка, слегка подпинывая своего родственника, Миро с Элиазарией взялись за вопрос порталов. Для дроу было удивительно, что не эльфы умудрились наткнуться на такую необычную находку в священном лесу. Отдельно она возмущалась тем фактом, что лес ни разу не сотрудничал с ней, пока она там бывала, зато с радостью и настойчивостью заманивал вампиров. Эльфийка была в темном недоумении, и собиралась выяснить причины такого поведения духа леса. Поэтому, отгородившись ото всех, девушки довольно быстро собрали всю имеющуюся литературу по теме порталов, коей было совсем немного, и принялись штудировать предоставленный фолиантами текст.

… В мире вечной ночи Нокториум, существуют творения великого гения Арлекина: арки порталов – древние врата, которые позволяют страждущим путешествовать между параллельными реальностями. Открываются арки в иные миры Арлекина с помощью артефактов, изготовленных магией древнего ....

В этот раз, как будто никто особо и не скрывался: в деревне, где недавно пропал молодой вампир из соседнего клана, половина деревьев была покрыта странными символами, вырезанными на их коре. Местные клялись и падали в ноги Лорду-вампиру, утверждая, что символов до этой тени они не видели. И след от среза действительно был свежим, да и символы Моргану были не настолько уж и незнакомы.

Они перекопали много талмудов в Гроуверге, чтобы иметь полноценное представление, с чем им придется иметь дело. Вся семья лорда Блэквуда трудилась не покладая рук, чтобы получить нужный результат. Сейчас у Моргана и Миро была масса новой информации, благодаря которой складывалась довольно печальная картина.

Осматривая один из самых свежих срезов, Морган и Миро переглянулись: это был тот же многогранник-жертвенник, который они обнаружили в комнате пропавшей ранее вампирши. В этот раз почему-то похитители уже не скрывались. Миро логично предположила, что слухи уже успели распространиться от самых горячих источников, и всем стало известно, что похитители что-то оставили на месте преступления.

Вообще вампиры собирались идти совершенно в другую сторону, следуя своему старому плану: идти по следам с самого старого похищения, но донесение с соседнего поселения настигло Высших прямо на выходе из замка. Поэтому Морган, его напарница и оружейник Лорда-вампира, быстро поменяли свой курс и поспешили на место происшествия.

– Эти знаки… – Миро осторожно провела своей бледной ладошкой над поврежденной корой дерева, – …будто вырезали только что. Даже смола еще не успела скопиться.

Девушка завороженно смотрела на ужасающий людей символ, один из призывных, который она видела совсем недавно в Гроуверге.  – Это предупреждение или вызов. Кто-то уже не боится быть пойманным и перестал таиться. – Морган переглянулся с Крагмором, который внимательно осматривал следы на примятой траве. – Вырезали, словно хотели, чтобы мы знали о их присутствии. Агнешка явно не умеет держать язык за зубами… – вампир поморщился. Он терпеть не мог сплетен и людей, которые их разносили. Тут же было понятно, откуда противник узнал о находках Лорда-вампира.

– Вы должны быть осторожны, Мастер. – Хриплый голос дворфа заставил вампиров вздрогнуть в тишине редкого леса. Морган благодарно посмотрел на своего оруженосца: тот ни на минуту не оставлял своего лорда, после путанных троп эльфийского леса. Дворф разумно опасался, что такой ныне бедовый Мастер способен попасть в самую запутанную историю. За молодым лордом Гроувергом нужно было присматривать гораздо лучше, чем даже за малышом Брилларом. Крагмор искренне считал, что самонадеянность Высших вампиров их и погубит, если они не перестанут надеяться на свое смертное бессмертие. Раса дворфов тоже жила очень долго, но в отличии от детей ночи, горный народ заботился не только о своем потомстве, но и о себе любимых. Возможно, конечно, именно поэтому дворфов считали в излишними перестраховщиками, зато среди всех народов Нокториума они были самым многочисленным. Потому что жили.

Сейчас же дворф недовольно смотрел, как Морган с легкой улыбкой кивнул ему и спокойно развернувшись, пошел вглубь леса.

– Нужно осмотреть округу, а потом допросить свидетелей в деревне. Кто-то что-то да видел. Хотя и сомнительно.

Крагмор лишь покачал головой. Он споро подобрался и зашагал вслед за лордом-вампиром, попутно осматривая следы на земле. Читал он их довольно неплохо, еще будучи мальчишкой, его учил «читать следы» дед-охотник. Пока дворф насчитал троих, но противников могло быть и больше.

В это время Миро активно зарисовывала все символы, после чего стала строить схемы их расположения на очередных листах, чтобы позднее детально проанализировать происходящее на этом месте. К сожалению жителей замка Гроуверг, ритуалов-жертенников, призывов и тому подобного, было довольно много. А от их точности зависили и цели проведения, что было крайне необходимо узнать. Поэтому Миро и ползала на коленях, получив добро у Крагмора на «затаптывание улик», вымеряя расстояние от отного вырезанного символа до другого. Ритуалы Хаоса, как ни странно, требовали колоссальной точности.

– Ты ведь был в лесу в ночь исчезновения. Что ты видел? – грубый мужской голос раскатистым эхом раздался по каменным стенам подвала.

Мужчина, сидящий напротив дворфа громко сглотнул, нерешительно глядя на стоящего передним воина. Он уже и сам был не рад своему врожденному любопытству, которое заставило его пойти ночью вслед за блеклыми огоньками, искрящими из леса.

– Я… я слышал голоса и видел свет. Но я не знаю, кто это был! – в панике, заикаясь, человек пытался как можно дальше отодвинуться от нависшего над ним существа с коротким мечем в пудовой руке.

Пока Крагмор проводил своеобразный допрос единственного свидетеля произошедшего, Морган задумчиво разглядывал своего оруженосца, находя в нем все новые стороны, которых раньше ему не доодилось в нем видеть. С ним – со своим Мастером, дворф был всегда максимально почтителен, хотя и немного перегибал с опекой. Крагмор даже со своим многоюродным племянником вел себя гораздо свободнее, и меньше за ним следил, чем за лордом Гроувергом. Причем когда сам вампир попытался перевести их отношения на более дружеские, дворф мягко отказался, хоть и стал немного теплее относиться к Моргану. И казалось бы: уж куда теплее? Оруженосец носился со своим Лордом, как наседка над птенцами, поэтому довольно непримиримое и жесткое отношение Баллербоуна к этому человеку крайне заинтересовало вампира. А тем временем, пока Морган витал в своих мыслях, при этом не забывая стимулировать человека своим взглядом из дальнего угла, дворф продолжал допытываться:

– На поляне есть твои следы, – вкрадчиво сообщил оруженосец человеку. Мужчина побледнел, и дворф, увидев подобную реакцию, стал давить сильнее. – Ложь не поможет тебе. Мы узнаем правду.

– Крагмор, может просто позовем красноглазого? – Миро как всегда была в гуще событий, и пропустить допрос единственного существа, оставшегося в живых после ритуала, она пропустить не могла. Опять таки, невысказанный вслух вопрос: «а почему, собственно, он остался жив?» Незримо витал в воздухе.

Не понять толстый намек вампирши человек не мог. Кто мог называться «красноглазый» знали все в этом мире. А уж так небрежно говорить о другом вампире могла только такая же Высшая, которая находилась с ним в достаточно близких отношениях. Это было очень плохо. У человека образовалась сложная дилемма: то ли выдать все, что знал и попасть в немилость целого культа, то ли смолчать, как и обещал, но при этом его мозги выпотрошит эмпат. Фень хоть и был простым фермером, и великим мыслителем не считался, но уж наивным не был никогда: вряд ли вампир, поковырявшийся у него в голове отпустит его просто так. И человек заговорил.

– Получается, что мы не дошли до этого места? – Лорд Блэквуд оглядел неприметную поляну о которой рассказал им человек, и повернулся в сторону, глядя на своего оруженосца. Крагмор мрачно кивнул, сведя свои кустистые брови к переносице. Мужчина очень не любил, когда что-то не завершал до конца. И получалось, что следопыт из него не очень хороший, раз не смог найти это место в четверти весты от ритуального круга.

Справедливости ради стоило упомянуть, что дорожка из следов к печальной полянке вела с другой стороны. И дворф не мог знать, что она вообще существует, ведь это перелесок был ему незнаком.

История Феня была неожиданной: бывалый фермер вырос в этих лесах, и знал тут каждое дерево, каждый куст. А еще он довольно неплохо разбирался в грибах и травах, что росли в местных угодьях. Когда жена отправила мужчину за махолитом от простуды, Фень лишь молча поджал губы. Идти никуда не хотелось, но его сын сильно заболел после блужданий по ночной росе. Мужчина шел по знакомым до боли тропкам, почти волоча корзинку по траве. Лениво перебирая ногами, он неспешно брел в сторону подальше от деревни, где на небольшой прогалине в прошлы раз видел ростки махолита: к нынешнему сроку он как раз должен был подрасти достаточно, чтобы листья окрепли и давали нужный эффект. Мыль о том, что остаток неиспользованных мясистых стеблей он сможет выгодно продать соседу, немного примирила его с реальностью. И тут корзинка за что-то зацепилась, да так, что Фень чуть было не оставил единственную в доме плетенку за спиной.

Человек озадаченно побрел обратно. Ему было любопытно, что же там такого его дернуло назад? Всю жизнь тропинка в этом перелеске была ровной, словно ее граблями проредили, да и на том круге ту и зацепить на земле что-то было почти не возможно. Однако … сбоку от тонкой, едва видной тропки, известной всем деревенским, чернел еле видимый, смутно знакомый гриб. Подойдя поближе, Фень остолбенел: перед его глазами раскинулась целое «ведьмино кольцо» из по-настоящему пугающих грибов. На самом деле они не были страшными в прямом смысле, жуткая репутация у этих грибниц была от места их поселения. Эти плотные серовато-черные грибы с синеватой плоской шапкой на толстых стволах, любили селиться рядом с покойниками. У местных даже поговорка была: «Там где растет синий гожат, в рядок аккурат и трупы лежат».

Мужчина мертвых не боялся. Да и смысл, когда ты живешь всего в нескольких вестах от целого гнезда условных мертвяков? Но Фень прекрасно помнил, что в деревне никто не пропадал, а это значило, что целое семейство гожата сейчас растет на чужаках.

Поэтому когда он увидел огоньки в лесу, и сначала почти радостно пошел во тьму, на поводу у своего любопытства, в последний момент все же что-то его остановило. Загадочные искры были слишком близко к поляне с недавней неприятной находкой. Рисковать своей душонкой Феню не хотелось, и он быстро юркнул в высокую траву, на всякий случай стараясь пробраться обратно в деревню незамеченным.

Информация, полученная от фермера была крайне интересной. Морган даже сначала не поверил, что ушлый человек не раскопал предполагаемое место могилы, чтобы посмотреть, кого там схоронили. Но все же, дойдя до места в которое деревенский тыкнул чуть ли не пальцем, группа дознавателей Гроуверга, как оказывается их уже успели прозвать в народе, обнаружила нетронутую грибницу. Феня они отпустили к облегчению самого фермера, который поспешил обратно в деревню: делиться последними сплетнями, героем которых он невольно стал.

Раскапывая туманом землю, лорд-вампир не знал, чего ожидать. Миро стоящая рядом, пританцовывала на месте от нетерпения, а Крагмор, стоящий по правую руку, старался не терять из виду не только «ведьмино кольцо», но и окружающий их перелесок. Доверять местным дворф не собирался.