Олег Простаков
Герой Союза по прозвищу Мусорщик

Глава 1

– Товарищи, усильте меня! – крикнул Николай, сделав отскок на пять метров. Главный босс уровня, двухметровый скелет, покрытый плесенью, с четырьмя руками с зажатыми топорами, в очередной раз начал вращаться, подобно вихрю, круша все вокруг. Битва проходила в подземном склепе шириной в 20 шагов. Каменные колоны и гранитные саркофаги стали надежным укрытием от летящих во все стороны камней. Зеленый треугольник с символами сформировался на спине крепкого парня со щитом. К Николаю подскочила светловолосая девушка в кожаной куртке, поставив на три ноги свое ружьё, вставив батарею в ратвор.

– Тебе какое усиление? – спросила она, запыхавшись. – Осталось последнее. И еще могу накинуть сети.

– Как обычно, на скорость. – сказал Николай. Он считал себя непревзойденным воином, потратившим тысячи часов на тренировку обращения с двуручным оружием. Девушка, положив руку на спину Николая, создала два круга, пресекаемые хордами синего цвета.

– Я заблокирую его вихрь. Староста, готовься! – крикнул Борис. Перехватив ростовой щит, выкованный из рельсовой стали, он врезался в вихрь, сдерживая удары. Скелет замедлился, потеряв устойчивость, завалился на бок.

– 9А, не забываем про фокус на цели, все должны применять атакующие способности. Максимов, почему опять в самом конце? – крикнул высокий мускулистый учитель в легком спортивном костюме, глядя на рыжего щуплого парня, перебежками прячущегося за колоннами. Ему было скучно. В который раз он проводил экзамен в самом простом подземелье города, с которого начиналась череда испытаний выпускных классов. Подземелье располагалось на самой окраине великого города Сталинграда, названного в честь второго великого вождя из пяти. В классе было 12 человек, и он уже знал заранее, кто получит награду, а кто будет наказан. Николай встал в стойку, сконцентрировавшись на зарядке двуручного молота. Это оружие было выковано на подземных заводах Урала и подарено дядей, главным секретарем партии КПСС города Берграда, специально к экзаменам. Они начинались в октябре, и их класс проходил испытание последним. Если Николай себя сегодня проявит как сильный лидер и убьет финального босса, ему достанется заначек «отличника 1 уровня», позволив начать карьерный рост в партии.

– Именем великих вождей в бой, товарищи! – крикнул он, почувствовав вибрацию молота. Скелет поднялся на ноги, но вспышка разряда молнии и точный выстрел в голову оглушили его, а сеть приковала к земле. Быстрые ноги донесли Николая до ослабленного монстра, а усиление одноклассницы позволило подпрыгнуть высоко, обрушив молот. Череп размером с большой арбуз смялся под ударом, словно картонная коробка. Молот звенел, давя крепкие кости, подминая позвоночник, и остановился, погрузившись в грудную клетку. На какой-то миг скелет замер, чтобы взорваться. Уничтожить скелета было невозможно, каждый прочитавший книгу об «основных типах божественных созданий» знал это. Было необходимо найти сферу силы, заблокировать её зарядом духа.

– Вот сфера! – крикнула девушка с длинным копьем, наклонившись к фрагменту черепа под ногами. Её рука почти схватила кость, но рукоять молота врезалась в каменный пол рядом.

– Прости, Великса. Я не хотел тебя напугать. – сказал Николай, подойдя, похлопал по плечу девушку с черными волосами, сплетёнными в тугой хвост, осторожно смещая в сторону. Она раздражала Николая. Не характером, а тем, что в базовых параметрах превосходила его. Её внутренний заряд был больше, глубина познаний выше, и успеваемость не уступала, несмотря на происхождение. Дочь предателя, воспитанница детского дома и житель коммуны. Подняв череп, он коснулся пальцами сферы зеленого цвета размером с орех, поразив зарядом духа, взял под контроль.

– Хорошо, 9А. Партия гордится вами. Именем Сталина, товарищ Кирсанов гордится вами. – сказал учитель, выдвинувшись вперед. Ученики 12 класса выстроились в шеренгу, встав по струнке. Николай, как староста, встал во главе шеренги лицом к одноклассникам.

– Мизрам Андреевич, 9А рад нести пользу нашей стране и партии. – крикнул Николай заученный лозунг, который повторил весь класс. СССР-ЕА было названием страны, Союз Свободных Стран Регионов Евразии, пришедший на замену несовершенному СССР. Перед ним стояли 11 товарищей, которых он считал временным инструментом на пути достижения цели. Большинство были из семей трудяг и жителей бедных коммун. Их легко можно было угадать по ношеной одежде и старому оружию.

– Отлично. А теперь разберем ваши заслуги. – сказал учитель, достав планшет. – Итак, вы уничтожили всех монстров на уровне. Собрали и подготовили все важные ресурсы и при этом не получили травм, а также уничтожили главного босса, сохранив сферу. Зачет по всем пунктам.

Подойдя, он достал из сумки платок красного цвета. Развернув, на бархате с гербом сияли 11 белых и одна красная звезда. Класс уже знал, что будет, все как один достали из-под одежды красные пионерские платки, приготовившись получить заслуженную награду. Учитель по очереди подошел ко всем, наколов значок на платок. Последним наградили красной звездой Николая.

– Отныне вы все вступаете на путь героя в борьбе за будущее нашей страны. Ура, товарищи. – крикнул на последок он. После трехкратного «Ура» класс, радуясь и гомоня, водрузили на спины тяжелые мешки с костями и оружием скелетов.

Само подземелье было странным, отличаясь от большинства существующих в мире поэтажным строением. Существовало всего десять этажей, уходящих в глубину земли. Пять из них были для новичков, маленькими и, как говорил дядя, «при должном снаряжении легкими». Еще пять, лишь для тех, кто получит звание героя-красноармейца, более тяжелыми и глубокими. Этажи разделяли многоэтажные пролеты лестниц и переходов.

– Неужели это все раньше было городом? – спросил Борис, выйдя в неосвещенный туннель входа на первом этаже.

– Класс, подойдите к краю, сейчас вы увидите то, что не покажут по кинематографу. – сказал учитель, как только класс достиг края туннеля. Достав из кобуры железный пистолет с широким стволом, выстрелил. Свет пиротехники осветил жерло диаметром в несколько сотен метров, уходящее вниз на километр. Стены были слеплены из множества многоэтажных домов и строений, которые будто сползали вниз, складываясь в причудливую кирпичную кладку, многие были разрушены, но единичные выступали на несколько этажей из общей массы. Дождавшись, когда класс охнет, учитель продолжил.

– Как вы помните, наша страна одержала великую победу во Второй мировой войне. Мы вынудили Японию заключить мирное соглашение, но подлый капиталистический режим не мог позволить нам победить, поэтому атаковал нас ядерным оружием, уничтожив города. Какие это были города, класс?

– Ленинград и Казань. – хором ответил весь класс.

– Совершенно верно, они побоялись атаковать великую Москву, выбрав целью нашу культурную столицу и центр единства советских народов. С этого начинается наше противостояние объединенным силам капиталистического мира. Как вы помните, мы атаковали их в ответ, применив высокоэнергетические бомбы. На что они создали орбитальные лазеры, ударили по месторождениям нефти на Кавказе. Мы не уступали им в разработках и в какой-то момент смогли создать оружие Судного дня, которое стало нашим щитом. Но предатели выкрали его, направив против создателей. Когда произошло последнее сражение человечества и сколько оно длилось?

– В 1999 году, в преддверии тысячелетия. Война шла 11 дней. – все также ответил класс.

– Совершенно верно. Было применено множество новейших разработок, поведших к смещению центра земли и вскрытии пространственного коридора Андовского. Из-за этого под землей сформировались черные дыры, затянув огромный пятимиллионный город в течение трех месяцев в три разрыва, ныне мы называем их подземельями, – продолжил учитель. Показав жестом, что пора подъем, продолжал опрос: – назовите монстров, которые встречаются на этажах. Первый Николай.

– Первый этаж костяные умертвия, – ответил парень. Учитель кивнул, указав на Бориса.

– Второй этаж каменные изваяния, – ответил Борис.

– Третий этаж болотные слизни, – сказала Великса.

– Четвертый пепельные странники. Пятое громовые душегубы. – одновременно сказали близняшки.

– А почему все эти этажи называют зоной умертвий? Если два последних стихийные? – спросил учитель, остановив класс на самом выходе из лестницы, ведущей в главный зал пограничного пропуска. За его спиной было большое помещение, некогда служившее ангаром для строительства речных судов. В проходе слышался гул народа. Руку подняла только Великса, названная так в честь великой коммунистической Сибири.

– В основе этих существ лежат человеческие останки: кости, мышцы, жидкости или пепел. Все они раньше были людьми, – ответила девушка. Николай увидел в этом ответе укор, озлобившись еще сильнее. Он быстро успокоился, зная, что в будущем будет возможность отомстить девушке, опозорив, сбросив с пьедестала.

– Хорошо. Помните, 9А, вы должны хорошо учиться, много тренироваться и постоянно совершенствовать свой дар, чтобы стать достойными продолжателями дела наших отцов и дедов. Война между человечеством закончилась. Оставшиеся пяти стран объединились, создав наш СССР-ЕА. И задача нашего поколения – уничтожить исчадье пяти богов, вторгшихся в наш мир. На последок он провел их в зал, указав на грязный угол в самом углу: – Иначе вы станете такими, как они. Это мусорщики. Кто скажет, кто они такие?

Никто не поднял руку. Николай знал и смаковал этот момент. Пристально смотря на Великсу, которая вмиг побледнела и осунулась.

– Мусорщиками зовут тех, кто собирает остатки добычи за благородными мракоборцами. Они настолько слабы, что не могут уничтожить даже самого слабого монстра первого этажа и бесполезны для общества, – сказал он громко. Намного тише продолжил: – Эй, ты же знала ответ, Великса. Это ж там твой брат сидит полуголый.

В классе прошёл сдержанный смех, который оборвался, как только учитель поднял руку.

– Ты прав почти во всем. Как вы знаете, не все люди получили заряд энергии духа, – с этими словами учитель расстегнул спортивную куртку, показав свет бьющегося сердца. – «Дар пламени Данко» получает лишь избранный ребенок. У каждого он свой, имеет свой объем и особенности выхода. Именно этот дар позволяет нам находиться непосредственно близко к подземельям. Простые люди довольно быстро заболевают и умирают, соприкоснувшись с излучением богов. Есть и такие, кто, получив дар, не смогли его развить или потеряли из-за слабости духа. Таких вы видите здесь. Пьяница и старый калека-воин.

Он указал на грязного мужика, спящего в углу, и седого однорукого деда с коротким копьем и бледным глазом.

– Последний, как видите, лишился руки и зрения, поэтому работает здесь. Так что не все они бесполезны. Многие имеют статус ветерана, поэтому, Николай, будь осторожен в суждениях.

– А в центре кто, он довольно крепок, – спросил щуплый рыжий парнишка. Его взгляд был прикован к серо-зелёным глазам, злобно смотрящим исподлобья. Они принадлежали сухому молодому парню с всклокоченной серой шевелюрой. На его щеке виделся длинный шрам, идущий от угла рта справа, дугой доходя до нижнего века. Он сидел спокойно и неподвижно, терпеливо вынося работу молодой медсестры, зашивающей рану на спине. У парня не было жира, его мышцы отзывались волной жил на каждый укол. В его груди еле тлело сердце, слегка пробиваясь таким же серым, как волосы свечением.

– Это самый слабый мусорщик в истории страны, его заряд духа равен нулю. Он трижды проходил экзамен, так и не проявив себя. Не освоив ни одного познания, не убив ни одного монстра. Он скорее человек, способный переносить излучение, – учитель, закончив, посмотрел на класс. Многие заинтересованно смотрели на парня, рассматривая бледную кожу, исчерченную множественными шрамами. – Итак, класс, кто скажет, какой заряд может хранить дух человека?

– От 1 до тысяч единиц, – сказал Николай, едва подняв руку, перехватил инициативу.

– А какие способы познания духа вы знаете?

– Выделение, насыщение, концентрация, трансформация и ментальный контроль. Они разделяются по уровням глубины от 0 до 10.

– Совершенно верно, Николай, но позволь классу ответить на следующий вопрос. Как определяются эти показатели?

Весь класс замолчал. Из-за спины учителя показалась высокая белокурая девушка в длинном кожаном плаще черно-белого цвета с вышитыми знаками. Её лицо имело строгие правильные черты, ярко голубые глаза подчеркивали маленькие очки, сидящие на носу.

– Позволите мне показать, учитель? – спросила девушка, слегка поклонившись.

– Товарищ Айгуна, вы более не моя ученица. Так что не надо так официально. Но прошу. – строго сказал учитель, но по его лицу прошло мимолетное удовольствие.

– Этот аппарат называется УЗДЫ-М5. – сказала Айгуна, подведя класс к массивному аппарату перед рядами регистрационных столов. – Это самый надежный аппарат. Он позволяет нам определять способности мракоборцев для определения его возможного потенциала. Смотрите.

Айгуна положила руку на центральную гранитную плиту. Она потемнела. По множеству кристаллов и трубочек полились разноцветные вспышки, высветив на многослойном стекле диаграмму с цифрами. В рядах учеников прошло осторожное удивление.

– Совершенно верно, товарищ Айгуна является уникальным мракоборцем. – сказал учитель, указав на Бориса: – Скажи, что значат её показатели.

– Заряд 220 единиц. Показатели 1,4,0,1,9. Это значит, что выделение 1, насыщение 4, концентрация 0, трансформация 1, ментальный контроль 9. Она мастер ментального контроля, незначительно владеющая стихией молнии, усиливающей её тело и позволяющей усиливать удары, – сказал Борис, напрягая память.

– Совершенно верно, но если мы попросим Айгуну снять особые амулеты, какой показатель мы получим? – сказал учитель, обратившись к девушке.

– 1,1,0,1,7. – ответила она. – Заряд упадет до 70 единиц.

– Совершенно верно. – сказал учитель. – А кто напомнит, какие параметры для каких профессий нужны?

Опять никто не поднял руку, переглядываясь. Наконец учитель предложил Великсе ответить.

– Выделение – первичная характеристика магов, чем выше уровень, тем более сложные формы может принять заряд. Насыщение важно ближним бойцам, это позволяет концентрировать заряд в теле, усиливая его характеристики. Концентрация необходима ремесленникам и стрелкам, она позволяет переносить заряд в предметы. Трансформация – вторичная способность и важна всем, так как открывает доступ к стихиям, но без первых трех бесполезна. Ментальный контроль позволяет насыщать сознание зарядом, открывая врождённые способности. Эта форма познания нуждается лишь в небольшом объеме заряда. – сказала девушка запинаясь.

– Совершенно верно, и чем выше каждый из навыков, тем лучше. Говорят, лучше иметь одну десятку, чем пять пятерок. Наш мусорщик, кстати, имеет 1 уровень трансформации и нули в остальных четырех. – сказал учитель. – А вот Айгуна имеет базовую семерку. При хорошей службе она получит амулет на +3 ментального контроля и сможет занять пост главы регистратуры подземелья.

Все зашептались. Николай горделиво поднял голову, он имел 9 уровень насыщения и почти 800 заряда, позволяющий ему стать отличным воином. Лишь Великса имела больший потенциал, но характеристики каждый ученик держал в секрете.

– Итак, класс, сейчас вы проходите на сдачу добычи в пятое окно и собираетесь на второй платформе. Великса, ты житель этой коммуны, поэтому можешь сразу идти домой. Завтра у нас праздник, 100 лет Великой октябрьской социалистической революции. Веселитесь. Но послезавтра всем на зачет по владению оружием, а ночью мы пойдем с другими классами на второй уровень. – сказал учитель, вытянувшись по струнке.

– Служим партии и родине! – хором сказал 9А, дружно направились сдавать добытые кости в пункте приема. Когда дело было сделано, класс вышел на улицу, где мелкие снежинки медленно укрывали гранитный пирон. Николай глубоко вдохнул прохладный воздух, сказав:

– Начинается наше время. Сегодня пишется наша история. И мы в ней главные герои!

И он был не прав.

Главным героем был не он, племянник секретаря партии. Ни его друг Борис, сын главного стражника города Сталинград. И даже не Великса, дочь предателя и жительницы коммуны, одиноко идущая по заснеженной земле в направлении небольшого рабочего поселка на вершине холма. Эта история самого слабого мусорщика в истории.

– Я могу применить мазь, ускоряющую регенерацию, но она из моих личных запасов и не входит в перечень бесплатных услуг. – сказала медсестра, наложив последний шов. – Могу обменять на талон, но только…

– Да не нужна ему твоя мазь. На нем все заживает как на собаке. К утру рана уже затянется. И как ты умудрился получить рану на третьем этаже, слизни ведь медлительные? – спросил Мустафа, зевнув. Положив копье поудобнее, он потер плечо, но сейчас на этом месте прощупывались ряды рёбер. Он лишился не только руки, но и ключицы с лопаткой.

Я молча поднялся, натягивая старую куртку из брезентовой ткани.

– Опять пойдешь? – не отставал Мустафа. – Эй, пьянь, ты сегодня собираешься работать или на малого все повесишь?

– Ой, сегодня у меня колено болит, старая травма на… – начал канючить пропойца, как Мустафа его заткнул.

– На кой тебе это?

– Вы хотите пойти? – спросил я, в свою очередь перебив Мустафу. – Мне надо нормы выполнить. Пустите меня?

Пьяница отрицательно помотал головой. Проверив снаряжение, я выдвинулся к стойке регистрации.

– Мусорщик Реввал прибыл для работы. – сказал я, подойдя на свободное место.

– Предоставьте к досмотру комплект снаряжения. Оружие, аптечку, фонарь и сигнал-прибор. – сказала Айгуна. Коротко взглянув на меня, она мимоходом просмотрела на выложенное на столе снаряжение. Оно состояло из кузнечного молота, узкого длинного кинжала, фонаря, бинта, пропитанного зельем, и маленькой коробочки с сигнальным маячком. Это был минимальный набор для спуска в подземелье. Он выдавался один раз в год и мог быть обновлен за отдельную плату.

– Хорошо, проходи. – наконец сказала регистратор, зачем-то выждав минуту, открыв книгу посещений. На её щеках выступил румянец, который я списал на волнение от общения с учителем. Уладив формальности, я направился к лестнице, дойдя до врат первого уровня. Медленно бредя по коридорам склепа, я осматривал все оставшиеся кости, привычно разговаривая сам с собой.

– Первый убит дробящим оружием. Мощный удар в грудную клетку. Все ценное забрали. Говорил я в пустоту. – Мои глаза сразу подмечали нужные части костей, а руки ловко выхватывали особенные осколки. В мешок пошла часть нижней челюсти и головка бедренной кости.

– Второй отряд из двух лучников и двух воинов. Убиты дробящим оружием, копьем и взрывом. Похоже, сестра освоила базовые удары. А кто-то владеет взрывным шаром огня? – улыбнувшись, я докинул в мешок еще пару осколков. Я уходил все глубже и глубже, осматривая каждый угол. Набрав два мешка костей, спрятал за колонной.

– Пора проверить скрытые места. – прошептал я. В свете фонаря или факела найти их было невозможно, они прятались в тенях, укрывались за колонами и под плитами. Пройдя здесь тысячу раз, я изучил каждый сантиметр стен, пола и потолка. В углу за колонной слепого коридора был узкий лаз, через который можно было попасть в комнату. Там я обнаружил скелета лучника, и он сразу среагировал на меня, поднимая железный лук. Пригнувшись, я что есть сил бросился на него. У умертвий не было слепых зон, их зрение позволяло видеть спиной, но они были медлительны и имели слабые зоны в защите. Подскочив, я ухватил за лук, дернул в сторону, широким размахом обрушил молот на череп. Этот молот я добыл на 3 уровне, и он содержал крупицы собственного заряда, позволяя до пяти раз в день наносить повышенный урон. Волна энергии выскочила при ударе, пройдя по скелету и поразив и меня. Я был привычен к боли и быстро вернул мышцам подвижность, тремя последовавшими следом ударами разбил голову скелета, обнажив спаянную с основанием черепа сферу размером с ноготь. Достал кинжал, уперся в сферу, повторно ударил молотом. Кинжал тоже был не простым, пробивая единожды защиту противника. Кончик кинжала погрузился, выпустив струю зеленой энергии. Сочленения скелета сразу потеряли связь, и он рассыпался отдельными фрагментами.

– Спасибо тебе, костлявый. – сказал я, собрав со скелета все ценное. Кости, лук, стрелы и череп с поврежденной сферой ушли в очередной мешок. – Что ты тут охранял? Стрелки редко бывают в таких узких комнатах.

Осторожно наклонившись, я начал осматривать кладку стен и потолка. Мне редко удавалось собрать ценное, но после каждого третьего рассвета подземелье обновлялось, меняя ландшафт. Изредка монстры застревали в стенах, деформируя кладку. На этот раз удача была на моей стороне, под одной из плит в полу обнаружилось раздавленное тело скелета мага. Магического жезла у него не оказалось, но на поясе висела деревянная шкатулка с печатью.

– Отлично. Может даже план недельный выполню. – возликовал я, заставив себя успокоиться. Моя радость всегда заканчивалась неоправданными ожиданиями. Когда началась война, мне был год. Со слов воспитателей детского дома, куда я попал в четыре, моих родителей отправили устранять последствия разрушений городов, в результате чего они получили смертельную дозу излучения. В десять лет у меня проявился «дар пламени Данко», названный так из-за персонажа детского произведения, вырвавшего горящее сердце из груди. Перейдя в приемную семью, я предвкушал свое великое будущее в рядах пионеров в борьбе с проявлениями божественных исчадий. Дни и ночи я старался раскрыть свой потенциал, много и усердно тренируясь и изучая все возможные книги. Но все решило первое сражение в этом подземелье шесть лет назад, принеся позор мне и классу. Без заряда невозможно использовать защиту и применять атакующие умения. А используя лишь физическую силу, сферу не подчинить.

– Забудь! Что было, то было. – сказал я себе, развеяв воспоминания, сбросив пелену надежды, убрал коробочку за пазуху. Собрав мешки, груженный, словно мул, побрел к выходу.

На самой последней ступеньке остановился, чтоб перевести дыхание и вернуть невозмутимость. Мимо меня, громко общаясь, прошла группа из семи мракоборцев. Они только что закончили зачистку одного из карманов шестого уровня и шли груженые рудными камнями, состоящими из насыщенного железа. Один такой мешок был вдвое ценнее трех моих мешков с костями и позволял выполнить план добычи.

– Эй, мусорщик. Ты чего? Подустал? – спросил самый крупный из них, кавказец в рабочем комбинезоне «355 всесоюзной мастерской магического оружия».

– Да всё с ним в порядке. – сказал последний в очереди. Его звали Тихон, он был из нашей коммуны, но работал в городе слесарем пятого разряда. Пройдя мимо, он коротко кивнул мне.

Восстановив дыхание, я направился дальше. Мне навстречу выскочил Мустафа, затягивая за шиворот пропойцу, который хмуро брел, еле переступая ногами.

– Вот и моя очередь подоспела. Пусть ишаком поработает. – сказал он.

– Думаете, они вам оставили руды. – выкрикнул я ему вслед. Остановившись, он взглянул на лук, торчащий из мешка, усмехнулся.

– Не ждите милостыни от природы. Добывай своими руками. – сказал, подняв бровь. Мусорщикам запрещалось убивать монстров. Но многие этим пренебрегали. На нижних этажах было легче убить пару монстров, собрав ценные материалы, чем часами бродить по лабиринту коридоров, ища крохи в останках.

– Итого, с учетом этих мешков выполнена половина дневной нормы. – сказал худой администратор в очках. Его звали Рустам, и с первых дней работы он по неизвестной причине невзлюбил меня. Я привык, что на приемке отбраковывали часть, признавая испорченной. Но в этот раз он перешел все грани, убрав в утиль половину, включая лук и стрелы.

– Здесь минимум полторы. – возразил я. Деньги в стране были в ходу, но выдавались редко. Большинство получало продуктовые и хозяйственные талоны, но их не хватало даже на пропитание даже одному человеку, а дополнительные можно было получить, выполнив и перевыполнив план. С начала ноября я без отдыха, ночуя в основном зале, брался за каждую работу, не пропуская смен. Моей целью было выполнение недельного плана в надежде накормить семью. В ней было еще три человека, двое из которых были не учениками.

– Кости слишком легкие. – спокойно ответил Рустам. Он смаковал момент, начав мне, как новичку, объяснять основы.

– Хорошо, а как же кейс, он как минимум тянет на половину нормы. Вы его даже не открыли. – спросил я, осторожно достав шкатулку из брака.

– Вы его можете открыть? Я не могу. Значит, ценности у неё нет. – ответил также он. По его жадному взгляду я понял, что он является лакомым кусочком, который парень решил присвоить себе. Протянув руку, он забрал его из моих рук, жестом подозвав стражу. – Я постараюсь открыть его. Обожди.

Он отправился к станку, встав спиной ко мне. После нескольких минут продемонстрировал содержимое. Два разбитых пузырька лежали грудой осколков.

– Как я и говорил. Хлам! – воскликнул Рустам, хлопнув крышкой, отправив снова в брак. Я оскалился, видя появившийся в глазах парня азарт. Он что-то нашел, ценное, но понять что я не мог. Белокурая тень прошла мимо парня, едва коснувшись спины. На миг парень отвлекся, следя за её походкой глазами.

– Так согласен. Давай я начислю тебе еще десятую нормы в честь праздника. – взяв книжку, он вставил её в аппарат с печатью. Занеся руку, ожидал согласия. Можно было вызвать старшего по смене, но в случае неправоты меня ожидал штраф.

– Постой, дорогой. – сказал седой старик в старом сером пиджаке. Аркадий Эмануилович был главой смены, у него был редкий дар оценки, но из-за болей в ногах он редко выходил из своего кабинета, копаясь в документах, окутанный дымом странных самокруток. – Вы не забыли, что оценку особых товаров провожу я. Давайте взглянем на шкатулочку…

Замолчав, он посмотрел на железный лук, лежащий в мусоре, взглянул на Рустама. Попытку возразить обрезал жестом руки.

– Итак, здесь у нас шкатулка мага. Вырезана из магического дерева, это рубль как минимум. Внутри… – осторожно открыв, он высыпал осколки на поднос передо мной. На миг задумавшись. Поводив пальцем по стеклу, ногтями извлёк два горлышка с сохранившейся пробкой, обмотанной нитью с костяной пластиной. – О! Вам повезло, молодой человек. Стекло, конечно, тоже не простое и потянет на 25 копеек, но вот эти печати намного ценнее. Они, как видите, пустые, и слесари смогут нанести на них сохранение третьего уровня. Поздравляю вас!

Взяв счёты, он долго перекидывал пальцем костяшки, складывая цену.

– Я оценил вашу добычу в 19 с половиной рублей. – наконец сказал он. От этих слов у меня перехватило дыхание. Дневная норма труда оценивалась в рубль. Недельная в пять. А месячная в двадцать. Находка позволила мне заблаговременно выполнить месячную норму, ещё в самом начале, давая возможность получить лишние 3 рубля деньгами.

– Пробейте ему в книжку, уважаемый, за все дни ноября. – сказал старик. Рустам нехотя внёс все данные в аппарат, ударив по печати, затем ещё раз, и ещё, и ещё. Он бил до тех пор, пока все страницы не были заполнены строчками выполненных работ. Айгуна отсчитала мне 3 рубля 17 копеек монетами, улыбнулась. В этой улыбке было что-то тёплое, её глаза вопросительно смотрели на меня долгие десять секунд. Смущённо отведя их в сторону, раскрасневшись, она исчезла в рабочем кабинете.

Глава 2

Впервые я бежал домой с желанием, а не от безысходности. Он располагался между тремя высокими холмами в пяти километрах от подземелья. Десяток многоэтажных домов разной высоты стояли, сбившись в кучу вокруг белокаменной церкви. Земля между домами была в расщелинах, уходя вглубь земли на десятки метров. Крыши домов стали нашими дорогами, соединяясь навесными мостами, а сохранившиеся комнаты были переоборудованы в жилые. Это было единственное сохранившееся укрытие с питьевой водой на ближайшие десятки километров. От основного города нас отделяла выжженная пустошь, населенная измененными животными и растениями. До города можно было добраться только на паровом поезде, уходящем под землю, в недра старинной подземки. Добравшись до ворот в «Коммуну № 3», я поздоровался с сонным стражником, которого в жизни интересовало лишь регулярное пособие и возможная атака мутированных крыс.

– Вечер добрый, Владлена Игоревна, обналичить карточку можно. – сказал я, зайдя в административное здание, расположенное в церкви. В СССР отрицали существование бога, а СССР-ЕА знали, что они существуют, и считали главным врагом человечества. Многие церкви были разрушены еще в 50-х годах, оставив единицы как музеи архитектуры. В здании этого музея располагались все необходимые для жизни организации. В совмещенной кассе с универмагом заседала полноватая женщина в сломанных очках и цветастом платке.

– Тебе как обычно, Рёва? – спросила Владлена Игоревна, взяв бумажный пакет с универсальной пищевой смесью. Она состояла из смеси круп низкого качества, перемешанных с сухим молоком. В этой смеси часто заводилась мучная мушка, что многих даже радовало, улучшая вкус и питательность. Обычно за день мне удавалось заработать половину смены, получив один пакет из трех.

– Нет. Я бы взял все за неделю. – сказал я, протянув книжку. Администратор мельком пролистала страницы, найдя нужные. Встав, взяла корзину, начав собирать продукты, остановилась перед стеллажом со спичками и мылом.

– Постой, ты как это сделал? – спросила она, вернувшись, долго и пристально изучая каждую страницу. – Евдокия, иди посмотри.

Из кабинета вышла худая, сутулая женщина с сухим колючим взглядом, она была секретарем партии и отвечала за деньги и особые продукты. Просмотрела безразлично страницы, фыркнула, открыв ключом кладовую.

– Талоны на сахар закончились, могу дать дополнительно три талона на муку, и за досрочное выполнение плана тебе предлагается билет на поезд или поход в театр. Выбирай. – сказала секретарь, выложив передо мной два билета.

– Сколько ждать сахар? В следующем месяце я смогу его забрать, – спросил я. Сахар и сладости в нашу коммуну завозили редко, а я после детского дома уже позабыл его вкус.

– Нельзя! – продребезжала она противным протяжным голосом. – Их за три месяца надо регистрировать. Люди заранее готовятся для таких случаев.

Спорить и выяснять отношения было бесполезно, поэтому я взял билет на поезд и талоны на муку.

– Мой опять провалялся весь день? – спросила украдкой Владлена Игоревна, когда секретарь отошла. Три больших продуктовых мешка из плотной ткани заполнили большой каравай хлеба из отрубной муки, бидон молока с завинчивающейся крышкой, два десятка пакетов смеси, жесткие макароны, мыло и прочие хозяйственные товары. Товары, которые составляли минимальный набор выживания в коммуне. Товары, которые не позволяли сгнить от едкой пыли пустоши и излучения подземелий.

– Его Мустафа с собой забрал, – сказал я. В коммуне все люди держались обособленно, боясь доносов. Но наедине открывались, показывая сплоченность, свойственную только советским людям.

– Вот, возьми. – сказала она, протянув талон с красной печатью. – Это на сахар. В городе тебе его не отпустят, но на празднике сможешь обменять на леденцы. Порадуй девочек в коем-то веке.

Я поблагодарил добрую женщину, которая каждый день выслушивала мольбы голодающих, не озлобившись и не зачерствев сердцем.

– Эй, мусорщик, ты чего такой богатый? – окликнули меня на улице, когда я вышел на холодный воздух. Начинало темнеть, и на улице становилось небезопасно. Угроза таилась в бедной детворе 12 лет, которая, только приехав из детских домов, не изменила волчьим привычкам стайной жизни. Проигнорировав слова, я направился дальше, не боясь нападения. За недолгую жизнь научившись видеть спиной, определил, что меня преследуют. Дойдя до крыши своего блока, остановился у самого края навесного моста. Пятеро подростков, вооруженные заточенными железными прутами, облаченные в заштопанные пиджаки октябрят, замерли на мосту.

– Давай! – крикнул я, положив мешки.

– Чего давай? Ты чего такой дерзкий, мусор? Где столько еды набрал? – начал самый высокий и крепкий из них.

– Давай дальше?

– Чего дальше? Ты знаешь, кто мы такие? Ты прошёл по нашей крыше и должен поделится.

– Дальше! Дальше! – подталкивал я парня, зная всё, что должно было случится. С этого начинался каждый приезд октябрят в жилой сектор, они сбивались в банды, начиная делить территорию. Стараясь набрать авторитета среди сверстников, совершали глупые и жестокие поступки. Хорошо, если их вовремя обламывали стражники или жители, но иногда всё заканчивалось гибелью или расстрелом зачинщика. Ожидая, как далеко зайдет эта компания, я перебивал парня, подначивая.

– Думаешь, если ты такой здоровый, я тебя испугаюсь? – сказал парень, вертя прутом, не сдержавшись, пошёл на меня. – Подумай, хочешь ли ты оборачиваться постоянно. Предлагаю…

Предложение он не закончил, стремительно я дёрнулся вперёд, выкидывая из рукава кинжал. Пригнувшись, вонзил остриё по краю коленной чашечки, пробил сустав. Парень дёрнулся, махнув прутом. Его удар я заблокировал ладонью. Если б он вложил в удар заряд, то мне бы вывихнуло пальцы, но в таком возрасте подростки часто паниковали, теряя концентрацию. Повторный удар во второе бедро свалил его на землю, а прут отправился в расщелину.

– Эй, ты чего т… – возник было его подельник.

– Даю вам урок, который сохранит жизнь. – сказал я через спину, уходя. – Прежде чем делать, думайте, что вы видите, а что нет. Передайте всем своим, что я всегда бью первым, если подходят ко мне и семье на расстояние вытянутой руки.

Они ещё что-то выкрикивали в спину, бранясь и подпрыгивая, словно петухи. Но по испуганным взглядам я знал, что они больше на меня не тронут. Раны зарастут через пару недель, оставив горький шрам урока жизни и скованность в суставе. Подхватив мешки, я спустился на третий, если считать сверху вниз, нижний этаж. Он был заселён не полностью, и многие квартиры пустовали. Помимо моей семьи в нём проживала старая пара и одинокая женщина с двумя детьми. У нас было две комнаты, одну занимала мать, женщина только на 7 лет старше меня. Во время учёбы она каким-то образом получила проклятие, лишившись части познаний и зарабатывая зарядкой особых духовных батарей. Соседнюю комнату я делил с двумя сводными сестрами.

– О, ты вернулся? – послышался голосок, и стук пяток известил о приближении младшей. Спустя секунду из комнаты выскочила худая, низкая девочка 10 лет. Вечно лохматые чёрные волосы, перепачканные руки и уши, и тёмные, как ночь, глаза. Они были с Великсой родными сёстрами, её отправили в город в возрасте 6 лет.

– Мелкая! Где сеструха? – спросил я, пройдя мимо, дёрнул за ухо. – Чтоб не росла. Ты чем перемазалась?

– Она в город уехала после экзамена. И меня зовут Изайда. – крикнула она, надув губки. – И я вырасту. Буду больше тебя и…

– И страшнее. – закончил за ней я фразу. Она было хотела возразить, но услышала хруст хлеба в мешке. Её носик задергался, втягивая только сейчас дошедший аромат, а глаза закатились.

– Хлеб. Ты получил хлеб? Ты выполнил норму. – крикнула она, подскочив ко мне. Она доходила мне до пупка, но подпрыгнув, вцепилась в один из мешков, повиснув, продолжила пищать. – Хлебушек дай. Свежий?

На её крик из комнаты выскочили соседские дети, побежав за мной. Мы жили коммуной, и кухня, баня и туалет были общими. Все обычно делились едой друг с другом, понимая, что следующий месяц мог стать голодным.

– Так, мелкие, стройся. – прикрикнул я. Дети неумело построились, а Изайда, спрыгнув, вопросительно посмотрела на меня. – Марш на кухню.

Они умчались, стуча пятками. Зайдя в комнату, я переложил все продукты в большой сундук, закрыв на ключ. Оставив пакет смеси для стариков которые Изайда отнесла. Вернувшись, застала на маленькой кухне порезанный на ломти каравай хлеба и молоко, разлитое по 6 стаканам. Такая редкая тишина наполнила старые стены полуразрушенного здания. Слышался хруст корки и мелкие глотки. Дети растягивали удовольствие, смакуя каждую крошку. Я, заварив смесь горячей водой, вышел на разрушенный балкон, свесив ноги, ел. Ел, смотря в расщелину, с бежавшей по дну подземной рекой, взбивающей белую пену.

– Ты мне обещал! – послышался крик Великсы сверху, прервавший тишину. Я, по-видимому, заснул. Потому как на улице небеса окрасились зелёными цветами, указывая на наступающую ночь. Вся посуда была аккуратно убрана, а дети разошлись по комнатам. В свете лампы на столе одиноко стояли две последние кружки молока, накрытые ломтями хлеба. Изайда, видимо, отнесла порцию матери, оставив мне с сестрой остатки.

– Я не смогу пройти экзамен без копья. Ученический ужасен. Там конверсия меньше единицы, а у твоего почти двойка. – продолжала ругаться с неизвестным собеседником сестра. Ответа я не слышал, но после пары минут уговоров, просьб и мольбы разговор закончился не в пользу сестры.

– Эй, мелкая, чего это сеструха там орала. Признавайся! – спросил я, зайдя в комнату. Она, сидя за столом, усердно расталкивала в каменной ступке белый порошок.

– А я не слышала. – ответила она, хитро взглянув на хлеб у меня в руках. Получив половину, радостно продолжила: – Она выпросила копьё стражника на время экзаменов, а за это обещала отработать бесплатно месяц при столовой в городе. Но, похоже, стражник передумал.

– А чем ей не угодило то, что есть? – спросил я. Видя повторный взгляд, принципиально засунул оставшийся хлеб в рот, запив молоком.

– Не знаю! – сказала Изайда, показав язык.

– Значит, вкусного больше не хочешь? – спросил я, достав книжку, специально пролистнул страницы, показывая множество печатей.

– Ты весь план выполнил? За месяц? И сахар… сахар дали? – спросила она, заерзав.

– Сахара нет. – ответил я, и сестренка поникла. – Но есть еще молоко и мука, а это…

– Блинчики! – протянула она, начав стучать голыми пятками по стулу. Прервав мечтания, затараторила: – У нее проблемы баланса между первыми тремя методами познания, и заряд распыляется. Она разговаривала с дедом, и он сказал, что ей требуется артефакт, повышающий насыщение хотя бы на единицу, или переходить в маги. Но вечно бегать в хвосте ей не позволит гордость, поэтому она нашла копье на +2 насыщения с бонусом против бронированных целей. Но, похоже, Николаю это не понравилось.

– Это кто?

– В классе парень. Он везде лезет вперед, хочет собрать все знаки отличия. У него отец секретарем партии вроде числится. Он ей предлагал не светить, но ты же знаешь. Чем сильнее на Велку давить, тем сильнее она будет…

– А когда у неё экзамен? – спросил я, перебив сестру, просчитывая варианты. Я догадывался, что Великса обладала большим зарядом и как минимум тремя первыми пятерками, и не переживал за её будущее. Должность стражника ей была обеспечена, но появилась проблема.

– Второй уровень будут зачищать в новолуние. – ответила малая, развернувшись. Она открыла две банки с белым и черным порошком, зачерпнув поочередно ложкой, насыпала в ступку, влив воды, начала долго и методично смешивать, мурлыча песенку.

– Второй этаж – это каменные изваяния. Да, дистанционными атаками их не возьмешь. Нужна пробивная сила. – размышлял я вслух. Хорошее оружие в нашем мире выдавалось партией или стоило денег. Больших денег. Оно продавалось в магазине по разрешениям или на блошиных рынках. Хорошее копье с усилением должно было стоить порядка 30 рублей, а такие деньги нам не светились. Хлопнула дверь на этаже.

– Велка! Велка! А братик месячную норму выполнил. Мы тебе хлебушек оставили, и завтра блины будут. – закричала малая, спрыгнув со стула, побежала встречать сестру. Из её рук выпал маленький черный камешек, который, прокатившись, привлек мое внимание.

– Рада за него. – пробубнила она, пройдя мимо комнаты, даже не взглянув в мою сторону. – Сдохнем от голода в следующем месяце!

Я не мог назвать её злым или хмурым человеком. В детстве мы хорошо ладили, пока пребывали в мечтах и иллюзиях, но, взрослея, наталкивались на рифы реальности, возненавидели всё, озлобившись. Слушая бурчание, прерывающееся радостными возгласами, я поднес камешек к лицу. В нос ударил запах уксуса, метала и тлена. Взяв банку с черным порошком, я зачерпнул, растерев пальцами.

– Малая, это что? – спросил я, зайдя на кухню.

– Я… – Изайда осеклась, видя в моих черных пальцах банку, заполненную черными как смоль камнями. Согнувшись, она попыталась проскочить мимо, но движением ноги я преградил дорогу.

– Я совсем немного взяла. Мне было нужно. – начала оправдываться она. У нас в коммуне не было личного пространства, и всё, даже вещи, были общими. Но в семье распространялось правило, что содержимое личных сундуков является неприкосновенным, и его строго-настрого было запрещено брать.

– Я считаю до двух, и если ты мне всё не объяснишь или банка с камнями летит в пропасть. – грозно сказал я, направившись к окну.

– Не надо. Это «громовые камни». Я их две недели лепила, чтоб на празднике продать, – заголосила она. Её голос задрожал, срываясь на плач. Протянув грязные ручки ко мне, она подняла свои большие черные глаза.

– Сколько? – спросил я, поняв, что мой арсенал оружия уменьшился.

– Всего три… Нет, четыре… – ответила она, забегав глазами. – Ладно, четыре ножа и топорик. Я чтоб на праздник. Буду продавать по копейке за три штуки, и смогу…

– Топорик? – я обомлел. Иногда я находил хорошее оружие в подземелье, незаметно унося с собой. Оно было намного хуже кованного, и их у меня периодически обменивал на талоны Мустафа, перепродавая сомнительным личностям.

– Да ты понимаешь, что тебя за незаконную торговлю… – начал срываться я. – Да ты в пыль превратила недельный запас…

– Заткнись. – шикнула на меня Великса, встав, силой выхватила банку из руки. – Еще на донос наорешь. Ничего не будет, она еще малая, даже подготовку не прошла. И хватит таскать ножи в дом, все и так на нас косятся.

Гнев начал застилать мне глаза, и я, чтоб окончательно не сорваться, хлопнув дверью, вышел на балкон. Подставил лицо холодному воздуху. Гнев клокотал в душе, медленно прогорал, неся спокойствие, возвращая логическое мышление. Дождавшись, когда сестры уснули, прокрался в комнату, свернулся калачиком на лежанке, уснул.

Солнечный свет в нашем мире редко пробивался из-за тяжёлых туч. И день отличался от ночи только разницей в цветах небес. Утро обычно начиналось с багряного свечения, сменяясь серым рассеянным светом. Вечер – легким зеленым сиянием, сменялся тяжелой фиолетовой ночью.

– Вставай. – закричала мне в ухо Изайда, толкая в бок. – Пора уже собраться. Мы там тебе три блина оставили. Братишка, вставай, праздник.

Мне нравился её оптимизм, но в отдельные дни он начинал бесить. Сегодня был именно такой день. Бессонные ночи и постоянный перенос тяжести по пролетам подземелий вернулись мне болями в коленях.

– Мать тоже встала? – спросил я, разминая затекшие ноги и руки. Великса, сидя у окна, закончила заплетать черные, как смоль, волосы в ровную косу до поясницы. Обычно она ограничивалась кулем, но на праздник всегда себе с сестрой делала косу из пяти прядей, вплетая красно-белые ленты. Ухватив мелкую шмыгалу, обхватила ногами, начав гребешком расчесывать спутанные волосы.

– Обнулилась? – спросил я снова, поглядев на Великсу. Она, ничего не ответив, еле качнула головой. Обнулением называли состояние, когда мастера, заряжая батареи, доводили себя до истощения. В этом состоянии заряд духа начинал медленно восстанавливаться, достигая полного заряда только во сне. Но если довести себя до предела, подключенным к аппарату и потерять сознание, процесс мог продолжаться всю ночь. К сожалению, это очень сильно вредило здоровью и часто приводило к смерти.

– Отвернитесь. – сказал я. Достав спрятанный ключ, отпирая дверь, выдавив щеколду нажимом. Комната матери была еще беднее, чем наша: грязный матрас на полу с шитым одеялом, тумбочка и стол со стулом, и полное отсутствие личных вещей, кроме разбросанной грязной одежды. В окно не пробивался свет, и лучом фонаря я выхватил из темноты бледное худое тело женщины. Она откинулась на стуле, запрокинув голову назад. Упасть ей не давали руки, привязанные к аппарату духовно-энергетического насыщения или «День-5», как его называли в народе. Он выглядел как восемь полуколец, расположенных в форме звезды с зажатым в центре стеклянным цилиндром. В этом цилиндре аккумулировался духовный заряд, позволяя в дальнейшем использоваться ремесленниками. К краям крайних дуг были привязаны руки матери. От напряжения заряда кожа в местах соприкосновения обуглилась, покрывшись язвами. Несмотря на грязь и копоть, я рассмотрел сизый налет на её пальцах. На стеклянном табло в центре высвечивался ряд из трех нулей, периодически пропуская в конце единицу. Подойдя, я распутал узлы, подняв на руки хрупкую женщину.

– Подожди. – сказала Великса, зайдя в комнату, постелила на пол чистый матрас. – Выменяла у соседей.

Я не собирался дальше выяснять отношения, поэтому положил мать, укрыв своим одеялом. Принеся воды, влил стакан в рот, обнаружив сизый налет на зубах. Она закашлялась, отвернувшись к стене.

– Не она со вчерашней ночи не выходила. Сказала, что надо поработать. – сказала Великса.

– Кто-то у нас продает «смолёнку»? – спросил я про распространенный наркотик, следы которого обнаружил на зубах и пальцах. Он часто применялся в подобных случаях, чтобы отключаться и не чувствовать боли.

– Не лезь. Твоей заточкой с ними не справиться. И она все равно найдет. А ты только мне с сестрой проблемы организуешь. – ответила Великса, оставив перед матерью стакан воды с кашей.

– После праздника купи ей лекарства… – сказал я, запинаясь. Как ребенок, протянув ей три монеты по рублю. Блестящие, с изображением Ленина, они со звоном упали на мускулистую ладонь девушки. Она раскрыла рот, но я вышел, не дождавшись ответа.

Великса продолжила ловить сестру, приводя в порядок. День революции был обязательным для всех в союзе, и его пропуск приравнивался к предательству, поэтому, взяв сверток чистой одежды, я ушел готовиться.

– А мы сегодня вместе поедем в город? – спросила Изайда, когда мы вышли к церкви. На малой был синий сарафан, белая блузка и красные босоножки. Её лицо было отмыто, а на голове, в основании витой косы, сидел огромный белый бант. Я всегда удивлялся, как сестра умудрялась добиваться такой чистоты там где даже вода имела коричневый цвет.

– Мы вдвоем! Но я сегодня буду на кухне помогать. Поэтому от столовой ни на шаг. – ответила Великса. Она была одета в серый брючный костюм с красным ремешком и вышивкой на воротнике. На шее висел привычным узлом пионерский галстук, грудь украшали три значка.

– Я тоже поеду. – сказал я, поправляя свой галстук. Он давно был мне мал и душил, удавкой завязанный на шее. Но так как я не сдал экзамен, то до сих пор считался пионером. Я был одет в начищенные до блеска сапоги и оранжевый комбинезон, стандартную форму мусорщика. – Получил билет на поезд. Так что буду тоже в городе.

– Сам тогда там гуляй, я с тобой сидеть не буду. – отрезала Великса. Когда Изайда посмотрела на неё, дернула за рукав, запретив разговаривать.

Сам праздник проходил стандартным образом, все жители выстроились на площадке перед церковью, где секретарь отдела партии прочитал речь, поздравив всех участников. Седой полноватый мужчина в круглых очках и старом сером пиджаке говорил невнятно, периодически забывая слова. За его спиной стояла супруга, Евдокия Сергеевна, подсказывая на ухо. Затем все, кто имел билеты, шли на пирон, отправляясь в город. Будучи учеником, я бывал в городе. Мне всегда нравился его центр, расположенный возле Мамаева кургана, на вершине которого стояла облаченная в белоснежное платье «Родина-мать», вооруженная двумя мечами. Один из которых указывал на запад, второй на юг, основное направление удара врагов во Второй мировой войне. После круга почета и парада все разошлись праздновать в столовые и парки. В обычные дни, когда все жители были на работе, город пустовал, но сегодня он, словно живой муравейник, кишел и гудел. Оставив сестер возле столовой № 223 и взяв булку с чаем за 2 копейки, отправился в парк Берия у подножья кургана. Это было единственное место, где сохранились вековые дубы. Сев в тени одного, я расслабился. Булка была вкусная, с целыми ягодами красного цвета. Она напомнила мне вкус из далекого детства, забытый и такой мимолетный. Я стал жалеть потраченных денег, оперся затылком на кору дерева, закрыв глаза.

– Петушки. Медовые леденцы. Молочное мороженое. – послышался крик из центра парка, вырвав меня из приятной дремоты. На улице начало смеркаться, и на лампах вспыхнули огни, украсив высокий холм разноцветными рядами.

– А ты что думал? Я позволю ей дальше выпендриваться? – послышался надменный голос со скамейки, где сидела компания из пяти подростков. – Я отцу намекнул, что видел клеймо стражи на копье этой дуры. Он пробил по своим каналам, и в клоповнике устроили взбучку секретарю.

– Поэтому она сегодня такая хмурая. – засмеялись девочки, имевшие одинаковые прически. – Ты ее прям до слез довел. Завтра на экзамене посмотрим, как она будет сражаться. Каменные твари неподвластны магии. Половина курса завалится.

Компания рассмеялась. Я встал направился к продавцу сладостей, случайно опрокинув их бутылки со сладкой газировкой.

– Эй, ты чего обозрел? Мусорщик, я к тебе обращаюсь! – крикнул парень. Но я не остановился, узнав всё, что мне было нужно. Это были одноклассники Великсы. Парень с двуручным молотом, щитоносец, близняшки с ружьями и светловолосая девочка-инженер.

– Значит, они говорили про сестру и экзамен завтра. Черт! Новолуние середины созвездия степника. Твари в подземелье становится больше и сильнее. – Рассуждал я, разговаривая сам с собой. – Простое копье сломается после третьего монстра, а это штраф. Нужно бронебойное, крепкое.

Удачно обменяв талон на сахар у продавца на дюжину леденцов и петушок размером с ладонь, я отправился в столовую. Проходя мимо гастронома, обратил внимание на красивое, блестящее копье с черным древком.

– Копье +1. Цена: 30 рублей. Только при наличии грамоты партии. – стояла табличка у основания. Остальное оружие также требовало особых разрешений и грамот. Хлопнув себя по лбу, я выругался. Сам отдал сестре деньги, оставив решать проблемы. Ускорившись, я дошёл до столовой.

– Братишка! – бросилась меня встречать Изайда. В столовой народ уже начал расходиться, хмельной и сытый. – О! Дай! Дай!

Малая запрыгала, увидев петушок, повисла на руке.

– Где твоя сестра? – спросил я, получив ответ, передал петушок, откусив только кончик носа. Мне рассказывали, что если в детстве не есть сладости, то взрослея их вкус становился неприятен и непривычен. Но у маленького осколка был довольно сносный горьковато-сладкий вкус, с травяным ароматом, обжигающим и одновременно охлаждающим язык.

– Ой, он мятно-медовый! – запричитала она. – Велка! Велка! Смотри, что мне брат подарил.

Вечно хмурая сестра вышла, прогоняя засидевшихся посетителей, убирая мусор и протирая столы. Двое подростков, убегая, бросили ей под ноги камень, который взорвался снопом искр.

– Чтоб вас, засранцы! – крикнула она им вслед. – Изайда, чтоб больше никаких камней. Мне еще пожара не хватало.

В конце она сделала жест, достав из-за пояса свёрток.

– А я тоже тебе купила. – сказала сестренка, побежав. Развернув свёрток, она, извлекая медный браслет с зеленым камнем, одела мне на запястье. – Это артефакт баланса. Он дает +10 к заряду при любых случаях и переводит энергию в молнию. Я его по совету Мустафы купила за два рубля, и он точно поможет тебе сдать экзамен…

Сестренка продолжала тараторить, неумело застегивая браслет на запястье, но я уже не разбирал слова. В мои мысли врезалось слово «два рубля», а слова вырвались изо рта, прежде чем я осознал сказанное.

– Два рубля. Ты совсем что ли охренела? Дура! Да мы с голоду умираем, а ты потратила два рубля на безделушку. – заорал я. Глаза застилала кровь, и я, схватив браслет, попытался сорвать с руки. В замке, расположенном под кристаллом, блеснул разряд. Тугой жгут, состоящий из десятков переплетеных проводов, затянулся на ладони, сдавливая плоть. От боли я прикусил губу, заскрипев зубами.

– Сам дурак! Дурак! Дурак! – выкрикнула Изайда, и из глаз её брызнули слезы. Захлебываясь, она бросилась к сестре, чьи губы прошептали «сдохни наконец», прежде чем завести на кухню столовой. Я бросился по улицам, сжигаемый гневом и разрываемый болью. Хватка браслета не ослабевала, все сильнее и сильнее погружаясь в ткани. В какой-то момент, обессиленный, я упал на колени на берегу высохшего русла Волги и заплакал, прижав руки к лицу. Слезы смешивались с кровью с ладони, пачкая красный галстук пионера. Стянув его с шеи и осторожно свернув, я засунул его в нагрудный карман. На дне кармана лежал маленький твердый предмет.

– Громовой камень. – прошептал я, сжав кулак. Только сейчас я понял, что сестренка дни и ночи лепила их лишь с одной целью, накопить своему непутевому брату на браслет, который должен помочь сдать экзамен. Дважды я ударил себя в лоб, повторяя слова: – Дурак! Дурак!

Ладонь обожгло, и золотистый свет пробился из-под пальцев. Приоткрыв ладонь, я увидел, как камень, вибрируя и сияя, покрывается мелкими трещинками, выпуская лучики света. Я еле успел его отбросить, как он взорвался ослепительной вспышкой, раскатом грома и облаком золотых искр. Меня оглушило, отбросив на спину.

– Что здесь происходит? Задержать! – послышался возглас под ухом, и две пары рук, подняв меня, потянули в сторону.

– Мелкая засранка. – прошептал я, снова свирепея от боли. Браслет сразу отозвался, стянув кисть, заставив меня замолчать.

– Что? Мелкие заср… Ага! Так, патруль, это не он. – снова прокричали в ухо. – Бросаем. Он мусорщик, такого запаса заряда у него отродясь не было. Это те подростки. За мной.

Меня оставили на скамейке. Спустя полчаса я успокоился, вернув слух и зрение. Я сидел на одинокой улице на окраине города. Моя правая рука была в крови, а предательский браслет все также удерживал ладонь мертвой хваткой, частично погрузившись под кожу. Я потратил еще пару минут на попытки его извлечь, но он реагировал как прежде, лишь сильнее затягиваясь.

– Стоп, а как я насытил камень? – замер я. Мой мозг просчитывал варианты, но ответа не было. Артефакты на бонус заряда были, и я ими даже пользовался на пересдачах, безуспешно. Ведь существовало непреложное правило: «Пустоту не приумножить». Вскочив, я побежал к столовой. Но застал её закрытой. На земле валялся расколотый петушок, чьи осколки уже облюбовали крысы и тараканы. Смахнув их, я извлёк коричневое крыло, аккуратно завернув в галстук. Добежав до пирона, успел запрыгнув в последний поезд.

– Что на черт? – выругался я, видя на аппарате УЗДЫ-М5 цифры. Доехав до пирона, я стремглав выскочил, направившись к входу в подземелье. В ночь перед новолунием оно обновлялось, и спускаться было опасно. Охрана мирно спала в своем кабинете, и никто не обратил внимание, как входная дверь отворилась, пропустив тень. Аппарат еле слышно загудел, выведя на табло цифры. «99998» значилось в первом поле. Последняя 8 дрожала, то и дело сменяясь на 9. Во втором, как и прежде, виднелись нули с одинокой единицей.

– Да что такое происходит? – снова воскликнул я.

– Что там у вас, молодой человек? – спросил из-за спины хриплый голос, принадлежавший Аркадию Эмануиловичу. Испугавшись, я оторвал руку от прибора. – Ну что вы, давайте проверим.

Он подошел вплотную, уставившись в прибор. Иметь запас больше тысячи было невозможно. Были слухи об детях, имевших пять, а то и 10 тысяч. Но они не подтверждались. Я осторожно вдохнул, положил руку на прибор, молясь, чтоб наваждение прошло. Аппарат зашумел, выдав на табло пять девяток, сменяющиеся на нули. Цифры прыгали, подобно биению сердца, мерцали и менялись.

– Странно, очень странно. – сказал старик. – А покажите вашу руку.

– У меня тут проблема… с подарком… от сестры. – сказал я, открыв ладонь. Кисть расчертила по кругу рана с выступающими в центре ладони зеленым кристаллом и жгутами меди. – Он не снимается.

– А тогда понятна ошибка аппарата, он сбоит от старых артефактов. Попробуйте левую кисть.

Приложив кисть, на аппарате выскочили долгожданные нули, заполнив верхнее поле, позволив мне расслабленно выдохнуть.

– Вот видите. Соболезную, молодой человек, у вас опять пусто. Хотя… – На мгновение он остановился, задумавшись. Достав странную кривую папиросу, чиркнул спичкой, всмотревшись в пламя. – Ваша участь была бы плачевней, будь прежние показатели правдой. Если такое повторится, вам придется провериться в особом отделе НКВД.

Сказав последние слова, он закурил. Затушив спичку, посмотрел в мою сторону. На миг, когда сигарета вспыхнула красным светом, я увидел пристальный сосредоточенный взгляд. Старик глазами помолодел, вернув себе четкий взгляд, осознанность, напряженность. В конце он ушел, на миг проведя взглядом по аппарату. Я посмотрел на место, куда метнулся его взгляд, в первой строчке в конце нулей плясала единица, сменяемая двойкой.

Я хотел выругаться снова, но осекся, в мыслях начав думать. Взглянув на ладонь с браслетом, едва слышно прошептал словами:

– +10 бонус заряда и трансформация молнии. – произнесли лишь губы. Махнув рукой, в моей ладони возник кинжал, спрятанный в рукаве. Я сжал холодную стальную рукоять, и браслет отозвался. По лезвию кинжала побежали искры разрядов, которые усиливались и утолщались, дойдя до сплошного потока энергии. Посмотрев на табло, я увидел, как цифры девяток вновь возникли, начав обратный отсчет, уменьшаясь на десяток единиц каждое биение сердца. Разжав руку, я бросил кинжал, который с лязгом упал на гранитный пол.

– Кто здесь не спит. – послышалось бурчание охранника. Отекший, коротко стриженный, одетый в форму солдат вышел в основной зал. Тень скрылась во входной двери, издав прощальный скрип. Аппарат остывал, теряя цифры, и охранник не увидел последних показателей проведенной экспертизы – «99971» и «00010».

Глава 3

Едва небо окрасилось в зеленый, извещая о наступлении вечера, пропускной пункт ожил. Вместо мракоборцев зал наполнили ученики всех девяти классов Сталинграда. Второй экзамен выпадал на самый неудобный день для добычи: умертвия были медлительны и менее опасны, зато их размеры и прочность впечатляли. Экзамен на владение оружием проходил на втором этаже, где ходы заполняли изваяния – тела, обросшие камнями. В такие дни мусорщики и мракоборцы считали это место своим внеплановым выходным.

– Так, строимся по школам и классам, – кричали учителя, расталкивая учеников. Они все гомонили, петушились перед друг другом, красуясь бронёй и оружием. В этой суете грустная стояла Великса, понуро опустив руку. В этой руке было зажато старое, поржавевшее копье. Лезвие испещряли глубокие трещины, угрожая сломаться в самый неподходящий момент. Ночью я долго не мог уснуть, сидя на крыше и размышляя. Набравшись храбрости и наглости, я дошел до 4 блока, разбудив своего коллегу по цеху Мустафу, в надежде выпросить копье для сестры. Он долго выслушивал меня, почесывая волосатый живот и борясь с хмельным сном. В конце махнул рукой, произнеся: «Она умница. Разберется», ушел спать. Но я не смог успокоиться. Открыв тайник на самом краю провала, я достал длинную металлическую арматуру толщиной в два пальца, с раскованным на манер копья концом, замотал в тряпки. Едва начало светлеть, не говоря ни слова, собравшись, ушел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.